Читать онлайн Пьянящий вкус жизни, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пьянящий вкус жизни - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.83 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пьянящий вкус жизни - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пьянящий вкус жизни - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Пьянящий вкус жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

– Ты уже видел его? – нетерпеливо спросила Кэтлин, встречая Алекса у входной двери. Ее взгляд не отрывался от небольшого пакета в его руках. – На что он похож?
– Видел, видел, – ответил Алекс, закрывая за собой дверь. – И если ты перестанешь пытать меня на пороге, а пройдешь в гостиную, то сможешь и сама взглянуть на него своими собственными глазами.
– Я просто вне себя от нетерпения! – Кэтлин быстро прошла следом за ним в холл. – Прошел уже месяц, а он не соизволил прислать нам даже чернового наброска. Мы не видели ни одного эскиза.
– Но я не в обиде на него. – Алекс поставил сверток на стол и начал осторожно разворачивать его. – Мне нравится видеть тебя такой возбужденной.
Кэтлин бросила в его сторону быстрый взгляд. Но по выражению его лица поняла, что в словах Алекса не было подтекста, ему в самом деле доставляло удовольствие ее чисто детское нетерпение при виде долгожданного свертка. И все-таки Кэтлин показалось, что он чем-то озабочен.
– Что-то не так? Тебе не понравилась сама коробка или флакон?
– Напротив. Ты будешь в восторге. – Он поднял крышку и вынул прокладки из полистирола. – Смотри!
Ле Клерк выполнил хрустальный флакон в форме пирамиды. Прозрачная поверхность была обработана столь непостижимым образом, что Кэтлин показалось, будто она смотрит в чистейшую озерную глубину. Она прикоснулась к поверхности флакона пальцем:
– Как чудесно! А почему пирамида?
– Ле Клерк решил, что это сразу вызывает воспоминание о египетских пирамидах, а значит, о вечной загадке, о бесконечности времени, о тайнах, которые скрывает прошлое. Поэтому и золотая надпись – название – стилизована под иероглифы. – Он вытащил небольшую точеной формы коробочку. – А это футляр. Что ты скажешь о нем?
– Изу-ми-тельно!
Картон был обработан таким образом, что создавал полную иллюзию фактуры испещренного временем серовато-серебристого камня. Тончайшее напыление создавало непередаваемую игру света и теней. Послеполуденный луч солнца, скользнувший по поверхности, словно бы заставил заговорить молчавший в течение веков камень. Алекс улыбнулся:
– А теперь – самое главное. – Он осторожно развернул самый последний и самый маленький пакетик. – Это Пегас. Ле Клерк решил, что не стоит подражать оригиналу. Лучше создать свой собственный образ. Он, конечно, повторяет позу Танцующего Ветра и сразу вызывает воспоминание о нем, но одновременно и сам по себе – произведение искусства, а не дешевая копия оригинала.
– Ле Клерк – гений, – прошептала Кэтлин, разглядывая фигурку крылатого коня. – Какие легкие линии, какое изящество. И самое главное – ему удалось добиться удивительного эффекта: будто конь высматривает кого-то. Будто ждет встречи с кем-то. Просто волшебство!
– Когда речь заходит о Танцующем Ветре, ты сразу впадаешь в экстаз!
– А как же иначе! – улыбнулась Кэтлин. – Танцующий Ветер и Вазаро – это почти одно и то же. Что ты так смотришь на меня?
– Просто ты мне очень нравишься такой… Я отправил Андреасу по экспресс-почте второй экземпляр флакона и упаковки с просьбой выслать контракт. Думаю, у него не возникнет никаких возражений против работы Ле Клерка.
– И я тоже так думаю. – Кэтлин взяла в руки коробку и погладила пальцем ее поверхность. – И как только ему удалось создать такую фактуру? Нам удивительно повезло, что он согласился с нами работать.
– При чем здесь везение? – Алекс осторожно вложил флакон в футляр. – Он настоящий художник. Его вдохновили твои духи, история, связанная с ними, которая протянула ниточку от Марии-Антуанетты к нашему времени. Ему захотелось создать нечто достойное того, что уже было. Как бы вступить в соревнование со старыми мастерами. Ты удивительно точно нашла ту струну, которая сразу отозвалась в его душе. Все понимают, что он хороший мастер. Но еще не все осознают, какой он тонкий художник. Наши духи заставят обратить на него внимание. Его работы еще больше поднимутся в цене.
– Мы нашли то, что ему нужно?
Алекс кивнул:
– Если бы не ты, он бы указал нам на дверь. Заговорив о духах Марии-Антуанетты, ты дала ему понять, что и твои «Вазаро» могут прославить его имя и принести ему шумный успех.
– Я начинаю верить, что твоя формула работает безотказно.
– Да, она работает. – Алекс отвернулся от нее, закрывая сверток. – Иногда…
Кэтлин уловила что-то недоговоренное в его фразе.
– Что-то не так?
Он отвел от нее взгляд.
– Я попросил Андреаса выслать подписанный контракт тебе в Вазаро и уже забронировал на завтра один билет до Ниццы. Будет неплохо, если ты позвонишь Жаку, чтобы он встретил тебя в аэропорту.
Кэтлин растерянно смотрела на него:
– Я не совсем поняла…
– Тебе надо уехать из Парижа. – Алекс все еще не мог заставить себя посмотреть ей в глаза. – А я закончу здесь дела по выпуску флакона и сосредоточу все силы на организации серии материалов в газетах и журналах. Со всем этим я справлюсь один. Тебе не обязательно сидеть здесь.
Кэтлин подумала, что все то время, пока Ле Клерк занимался их заказом, в ее присутствии не было необходимости. Просто Алексу хотелось, чтобы она была рядом. А теперь это желание у него исчезло. Она уже не нужна ему.
Кэтлин тоже отвела глаза в сторону:
– Очень хорошо. Я так соскучилась по Вазаро. И когда мне надо будет вернуться сюда?
– Через две недели. К третьему октября. Когда закончатся все приготовления к презентации и пресс-конференции.
Слова Алекса прозвучали настолько неожиданно, что вышибли ее из седла, она совсем забыла про Версаль и презентацию. А ведь она вложила в подготовку столько труда. Гнев и негодование вспыхнули в ее груди. Какого черта она должна подчиняться ему? Кто он такой?
– Нет! – гордо выпрямилась Кэтлин. – Я не собираюсь ехать в Вазаро только потому, что тебя больше не устраивают наши отношения. – Она повернулась и взглянула ему прямо в лицо. – Это мои духи. Я остаюсь в Париже.
И я имею право поступать так, как мне хочется, несмотря на то что надоела тебе. – Она с вызовом смотрела на него.
– С чего ты взяла, что ты мне надоела? Откуда вдруг эти фантазии? – Голос Алекса звучал несколько грубовато. – Просто будет лучше, если мы какое-то время поживем отдельно.
– Ты будешь занят. И я буду занята. – Кэтлин заставила себя улыбнуться. – Мы даже можем не видеться все это время в Париже. – Она повернулась и направилась к двери. – Я поеду в Вазаро, но только на один день, чтобы дать маме подписать контракт. А потом я привезу его сюда и перееду в «Континенталь», где ты уже забронировал номера для Челси и Джонатана.
– Я хочу, чтобы ты уехала из Парижа и оставалась в Вазаро до самой презентации в Версале.
– Мало ли чего ты хочешь! Не все же твои желания должны исполняться!
– Кэтлин! Я не могу тебе объяснить, но есть причины, по которым тебе не стоит оставаться здесь. – Грустные нотки прозвучали в его голосе. – Причины ив самом деле очень серьезные.
– Тогда тем более мне имеет смысл остаться в Париже. – Она выскочила из комнаты и стремительно взлетела вверх по лестнице. Через мгновение хлопнула дверь ее комнаты.
Кэтлин, бросившись к шкафу, где стоял ее чемодан, начала скидывать в него в полном беспорядке свои вещи. Чем быстрее двигаться, тем скорее уйдет боль в груди. Да и какое право она имела обижаться? Алекс с самого начала предупредил, чтобы она не строила себе иллюзий на его счет. Единственное, что связывало их, – это секс.
И все же бывали дни, когда ей начинало казаться, что их отношения – это нечто большее, чем просто взаимное влечение. Когда они гуляли по набережным, закусывая в маленьких открытых кафе, и пытались представить, как будет выглядеть жизнь в Европе после исчезновения всех барьеров между странами, когда они, смеясь, спорили об искусстве, политике, религии и культуре, их дружба становилась все крепче…
Вот именно. Она нашла то самое заветное слово. Дружба. Кэтлин несколько раз повторила это слово. И как горько осознавать, что ты наскучил своему другу. Вот отчего эта невыносимая боль в груди.
Кэтлин швырнула чемодан на кровать и принялась укладывать свои вещи. Все, что надо, уже сделано. Может быть, и впрямь самое лучшее для нее – пожить оставшееся время у себя?
Алекс прав. Им необходимо на время расстаться.
В комнату постучали. Алекс вошел со строго сжатыми губами и закрыл за собой дверь:
– Мне надо кое-что сказать тебе, Кэтлин!
– Так, значит, ты решил использовать меня? – прошептала Кэтлин, выслушав историю Алекса.
Он вздрогнул.
– Да. И не собираюсь отрицать своей вины. Я сознательно выбрал тебя, задумав план этой операции.
– Но почему?
– Я же тебе рассказал, как был убит мой друг Павел. Это произошло потому, что я нащупал ниточку, связывающую… Одним словом, это произошло по моей вине. Пытаясь решить головоломку, я слишком увлекся теорией, меня обрадовало, что я угадал, какие связи существуют между террористами из «Черной Медины» и похитителями произведений искусства. По почерку и по некоторым приметам я угадал человека, который был причастен ко всему этому и с которым я работал в ЦРУ. Его зовут Брайэн Ледфорд. Он убил Павла мне в назидание, чтобы заставить прекратить дальнейшие поиски в этом направлении.
– А Танцующий Ветер?
– Ледфорд давно бредил им. Я знал, что только таким образом смогу выманить его из подполья. Появится Танцующий Ветер – вынырнет и Ледфорд.
– И ты решил использовать меня и Джонатана, чтобы заполучить Ледфорда?
– Да.
– Боже! – она закрыла глаза. – Значит, все это время я была просто марионеткой!
– Я не собирался причинять тебе боль, Кэтлин, – сказал он хриплым голосом.
– И тем не менее причинил. – В глазах ее сверкнули слезы. – Кто дал тебе право вертеть нами всеми по своему хотению?
– Но я не только брал, – заметил он. – Позволь напомнить, что я честно выполнил все свои обещания.
Она горько рассмеялась:
– О да! Вполне в твоем духе: ты – мне, я – тебе. – Голос ее оборвался на последнем слове. Она хотела добавить что-то еще, но сдержалась. – А теперь хватит. Закончим на этом.
– Но в наших отношениях я не лгал тебе, Кэтлин.
– Я не верю тебе. Боже, как все запуталось! И что же теперь делать?
– Ты должна уехать. Тебе небезопасно оставаться здесь.
– Почему? Ледфорд твой враг, а не мой.
– Он… извращенец. Он убил Павла только потому, что тот был моим другом. Потому что я был привязан к нему и дорожил этой дружбой. Ледфорд не мог простить, что я предпочел ему Павла.
– Тогда скажи ему, что я ничего не значу для тебя. Скажи, что ты лишь использовал меня. Это ему понравится, не так ли?
– Кэтлин… – Он замолчал, беспомощно пожав плечами. – Зачем, как ты думаешь, я рассказал тебе всю правду? Я ведь мог промолчать. Помнишь шарф, что положили на ступеньки у двери? Теперь я не могу ручаться за твою жизнь. В Вазаро ты будешь в безопасности.
– А если я не уеду?
– Реклама Танцующего Ветра появится в завтрашних газетах. И с этой минуты твоя жизнь будет находиться под угрозой. Даже если я постоянно буду рядом, это не может гарантировать тебе полной безопасности.
– Я и не прошу никаких гарантий. – Она присела на край кровати, сжимая пальцами виски. – Мне надо понять, как будет лучше.
– Лучше всего, если ты вернешься в Вазаро.
– Нет, это не выход.
– Но почему? Надеюсь, ты не собираешься звонить Джонатану и сообщать о Ледфорде?
– Нет. Сейчас уже поздно что-либо менять. Танцующий Ветер нужен мне для того, чтобы спасти Вазаро. Думаю, ты догадывался о том, что я не стану ни о чем говорить Джонатану?
– Да.
– Ты знал, на какие кнопки нажимать. – Вымученная улыбка появилась на ее губах. – Видишь, я стала твоей сообщницей.
– Я попытаюсь загладить свою вину.
– Ты? Ну нет! – Сжав кулаки, она шагнула к нему. – Раз уж Танцующий Ветер окажется здесь из-за меня, то я сама возьмусь охранять его. И я не позволю тебе обманывать Джонатана!
– Я и не собирался!
– Откуда я знаю, что у тебя на уме! – Она впилась в него взглядом. – Нельзя, чтобы статуэтку украли! Ты можешь охотиться за своим маньяком, но это не должно касаться никого, кроме вас двоих. Ты понял меня?
– Без сомнения.
– Хорошо. – Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. – Будь добр, выйди отсюда, пока я не упакую вещи. У меня нет желания тебя видеть. А потом отвезешь меня в аэропорт.
Он очень больно ранил ее.
Алекс, положив руки на руль, смотрел, как Кэтлин поднялась по ступенькам и вошла в здание аэропорта. Не оглянулась, не помахала рукой на прощание. На лице ее застыла маска холодной отчужденности.
Единственное, что ему хотелось сейчас, – это чтобы Кэтлин оставалась в Вазаро до начала презентации. Возможно, Ледфорд решит, что Кэтлин значит для него так же мало, как и Анжела.
Возможно. Слишком неопределенно. А он должен сделать все, чтобы уберечь Кэтлин.
Он не позволит Ледфорду использовать Кэтлин в качестве еще одного назидания.
– Мариза такая милая. Очень спокойная и нетребовательная. – Мать прошла следом за Кэтлин в ее комнату, чтобы помочь распаковать вещи. – Совершенно не похожа на дочь кинозвезды. Я предлагала ей несколько раз проехаться в Канны или Ниццу, но за эти две недели она выбралась только в Океанографический музей Жака Кусто и Монте-Карло. Все остальное время работала на поле с Жаком или бродила по окрестностям.
– Я рада, что девочка не причинила тебе лишних хлопот. Не думала, что она окажется таким покладистым ребенком.
– Ребенком? – Катрин вскинула брови. – Меньше всего это слово подходит для Маризы.
Кэтлин пожала плечами:
– Но ведь ей только шестнадцать лет.
– И все же мне показалось, что она… – Мать запнулась и, как бы между прочим, спросила: – Алекс не приехал с тобой?
– У него дела в Париже, и он знает, что я задержусь здесь всего лишь на день. – Кэтлин старалась не встречаться с матерью взглядом. – Все идет хорошо, мама.
– Я скучаю по нему, – улыбнулась Катрин. – Но зато он оставил в мое распоряжение свою машину. И мне доставляет такое удовольствие проезжать в ней по Ницце.
Кэтлин растерянно повернулась к ней:
– Алекс разрешил тебе водить ее?
– Разумеется. Он оставил мне ключи перед отъездом в Штаты. – Катрин нахмурилась. – Неужели ты считаешь, что я могла бы сесть за руль без его разрешения?
– Что ты, конечно, нет… – Кэтлин склонилась над чемоданом. – Но просто он даже словом не обмолвился об этом.
– Он был слишком занят своими мыслями.
– Да. – Кэтлин припомнила вдруг все случаи, когда он так же неназойливо проявлял к ней внимание, его самый главный подарок – дом на площади Вогез, – и внезапно ощутила саднящее чувство потери. Руки ее сами собой стиснули юбку от темно-синего костюма. Нет! Надо скорей идти в поле. Работа поможет забыться. – Мама, ты не можешь попросить Софи разобрать мои вещи? Я хочу переодеться и поработать в поле с Жаком.
Катрин кивнула:
– Я сама разберу все. Мне все равно сейчас нечего делать. – Она с легким недоумением посмотрела на лежавший сверху слишком хорошо знакомый ей темно-синий костюм Кэтлин. – Ты что? Так и ходила в нем не снимая? И никаких новых вещей? Что же ты делала в Париже, если даже не пробежалась по магазинам?
Кэтлин улыбнулась:
– Тебе даже трудно представить, сколько дел я успела провернуть! Это была деловая, а не увеселительная поездка. Завтра мне надо вернуться, чтобы закончить все остальные приготовления. – Кэтлин расстегнула шелковую блузку и принялась стягивать ее с себя, направляясь к полке, где лежала ее рабочая одежда. – Но Париж все так же прекрасен, и я смогла выкроить время, чтобы пробежаться по музеям.
И невольно в ее памяти всплыли самые яркие картины из ее парижской жизни.
Его негромкий смех, когда он говорил о белой рабыне и шейхе…
Его пронзительно-синие глаза, в которых светилось желание, когда он отодвинул занавеску в ванной…
– Не понимаю, как сейчас можно ходить по музеям, – с сомнением заметила Катрин. – По телевидению показывали, что в Лувре удвоили охрану. Неужели тебе интересно ходить в том месте, где повсюду торчат вооруженные солдаты?
– Я их даже не заметила, – рассеянно ответила Кэтлин, думая совсем о другом.
– Как бы там ни было, я рада, что ты снова дома. Так мне спокойнее за тебя. – Катрин смотрела, как дочь вытащила старенькие джинсы и принялась натягивать их на себя. – Вчера террористы из «Черной Медины» еще раз напали на кого-то в Афинах. Ларс Краков объявил, что он уже сформировал отряд по захвату террористов.
– Прекрасно. Но пока еще никому не удавалось остановить их, – ответила Кэтлин, думая, что, может быть, весь этот кошмар с Ледфордом закончится раньше, чем она думает.
Катрин улыбнулась:
– О Ларсе Кракове рассказывали легенды, когда я еще была маленькой. Герой моего детства. Каждый мальчишка держал в своем доме его портрет, как и портрет де Голля. Краков, еще будучи юношей, сражался с нацистами. Уж он-то найдет способ, как поймать этих мерзавцев. – Она вздрогнула. – Слава богу, в Каннах и Ницце не происходит ничего подобного. Чем больше город, тем опаснее в нем жить.
– А в Париже все казалось таким мирным и спокойным. – Кэтлин застегнула джинсы и села на постель, чтобы надеть ботинки. – Только в аэропорту я увидела много солдат с автоматами.
Кэтлин подумала, что ей уже больше не о чем говорить с матерью, и ощутила привычную неловкость, которая возникала, когда исчерпывался разговор на общие темы.
Катрин не замечала этого. Недовольно наморщив брови, она вертела в руках синий костюм:
– Послушай, позволь мне выбросить его. Он просто ужасен.
Мариза Бенедикт подняла голову от грядки с туберозами и улыбнулась Кэтлин.
– Вы Кэтлин Вазаро. Я узнала вас. Мы встречались на причале в Рейкьявике. – Ее глаза блеснули. – А еще благодаря снимкам в альбоме, который показывала ваша мама.
– Моя мама показывала фотографии?
– О да! Она очень гордится вами. – Мариза вытерла лоб рукавом рубашки. – Впрочем, вы, наверно, и сами это чувствуете.
– Нет. – Кэтлин задумчиво посмотрела в сторону дома и вспомнила минутную неловкость, возникшую между ней и матерью. Иной раз ей и невдомек было, почему мать поступала вдруг тем или иным образом. Наверное, оттого, что Кэтлин уже давно создала в своем представлении ее образ, который, в отличие от реального образа, не менялся. – Нет, я не замечала этого. – Она снова повернулась к Маризе. – В поле работать нелегко. И раз уж ты приехала погостить, может быть, не стоит так сильно усердствовать?
– Мне это доставляет удовольствие. – Мариза сорвала очередной цветок и кинула его в корзину. – Кроме того, я всегда работала во время каникул. Последние два лета я занималась дельфинами в Морском институте Сан-Диего. Я собираюсь стать морским биологом.
– Вот оно что, – кивнула Кэтлин, склоняясь над грядкой. – Поэтому ты и организовала эту акцию по спасению китов?
– Кому-то надо было начать. Известность мамы поможет привлечь внимание широкой публики, и не исключено, что охоту на китов все-таки запретят. – Она на секунду остановилась, с восхищением оглядываясь вокруг. – Здесь так красиво. Я очень благодарна, что вы пригласили меня погостить в Вазаро.
– Моя мама рада тебе. Она говорит, что ты не причиняешь ей никаких хлопот. А Жак очень доволен твоей работой в поле.
– В этом есть что-то успокаивающее, – мягко отозвалась Мариза. – У меня возникает такое же чувство, как и в тот момент, когда ныряешь с маской под воду. Ты сразу оказываешься в каком-то другом мире, где отступают все боли и печали.
Кэтлин не поднимала глаз от своей грядки. На какое-то время она забыла, что Мариза еще в детстве узнала, что такое боль и несправедливость, что такое бессмысленная жестокость и грязь. Сердце ее дрогнуло от сочувствия.
– Да, это помогает.
Нежная улыбка промелькнула на лице девушки.
– Моя мама сказала перед отъездом, что вы мне понравитесь. Надеюсь, мы станем друзьями.
Кэтлин улыбнулась в ответ.
– Уверена.
ТУРЦИЯ
Внимание Брайэна Ледфорда сразу привлекли фотографии в воскресном приложении к лондонскому «Тайме». Он замер и присвистнул:
– Великолепно! Он неповторим!
– Кто? – сидящий напротив него за столом Ганс Брюкер вскинул свою золотистую голову с внушающей опасение грацией молодого льва, принюхивающегося к следам чужака на территории, которая принадлежала ему.
– Для тебя это не представляет никакого интереса. – Ледфорд не отрывал глаз от газеты. – Ешь себе спокойно.
– Если бы мне не было интересно, я бы не стал у тебя спрашивать, – язвительно ответил Ганс. – И вообще я уже наелся.
– Вчера во время ночного купания я обратил внимание, что ты слегка похудел. Это меня беспокоит, – заметил Ледфорд.
– Что хочу, то и делаю, – проворчал Ганс, но уже через несколько секунд принялся доедать свои тосты.
Ледфорд с сожалением отметил, что мальчишка с каждым днем становится все более послушным и ручным. Всякий раз, когда Ледфорду удавалось без труда настоять на своем, в глубине души он испытывал разочарование. Он нанял Ганса в числе первых, около года назад, когда приступил к формированию «Черной Медины». Его внимание привлекли эти повадки молодого льва в сочетании с редкостным умением обращаться со взрывчаткой. С виду – безмятежный ангел с золотистыми волосами, а в душе – холодный, беспощадный насильник. Эта двойственность вызывала в Ледфорде возбуждение, которого он давно не испытывал.
Ганс вырос на улицах Мюнхена и вошел в террористическую группу «Сыновья правосудия», когда ему исполнилось двенадцать лет. Через год он в первый раз убил человека. Ко времени встречи с Ледфордом на его счету было уже девять жертв. И он значительно усовершенствовал свое мастерство по изготовлению пластиковых бомб и вообще самого разного рода взрывных устройств. Юноше исполнилось восемнадцать. В нем еще не затвердели те чисто мужские качества, которые были так ненавистны Ледфорду.
Но, как ни странно, ему не удалось пробудить в Гансе сексуальный интерес к себе. Зато подчинить парня на духовном и физическом уровнях оказалось делом несложным. И Ледфорд вскоре научился управлять им с максимальной для себя выгодой. Сиротское прошлое давало себя знать, когда Ледфорд начинал проявлять отеческую заботу, опекал и наставлял его на «путь истинный». Через полгода он уже полностью подчинил Ганса своей воле. Только иной раз дух протеста давал себя знать.
– Так кто это «он»?
Ледфорд понял, что парень ревнует его, и подумал о том, как бы удивился и разочаровался Ганс, если бы догадался, что «отеческая» любовь Брайэна к нему основана в первую очередь на сексуальном влечении. Жаль, что Ганс оказался совершенно глух к тем намекам, которые время от времени в определенных порциях выдавал Ледфорд, пытаясь проверить, не треснул ли лед. Действовать приходилось осторожно: было бы глупо ломать парня – он идеально отвечал тем задачам, которые на него возлагались.
– Речь идет о статуэтке, Ганс. – Он протянул ему газету. – Танцующий Ветер! Смотрится в самом деле великолепно.
– А… – Ганс, не глядя на газету, мгновенно расслабился и улыбнулся. – Будем ее брать?
– Хорошо бы.
– Он сказал, что с кражами пока надо завязать.
– Придется заставить его изменить принятое решение, не так ли? – Брайэн снова принялся внимательно рассматривать снимок. – Статуэтка мне нужна. На самом деле. Позвони в газету, узнай, кто занимается рекламными публикациями в связи с прибытием Танцующего Ветра в Париж.
– Звони сам. Что я тебе – прислужник, что ли!
– Тебе ведь нравится помогать мне. – Голос Ледфорда принял бархатистую окраску, хотя он по-прежнему не отрывал глаз от снимка в газете.
Брайэну и не требовалось смотреть на юношу. Он и без того знал, что с ним сейчас происходит. Парень вспыхнул от удовольствия и, проворчав что-то невнятное, скорее для вида, чем на самом деле, шагнул к телефонному столику.
Откинувшись в кресле, Брайэн продолжал рассматривать Танцующий Ветер. Ему предстояло найти подходящие слова и выражения, чтобы убедить своего напарника в том, что еще одна кража не помешает осуществлению их главного замысла. Надо поярче расписать ценность предмета, тогда он станет более сговорчивым. Хотя нет. Этого мало. Наверняка начнет снова требовать от группы Брайэна выполнения той операции, от которой Брайэну пока удавалось отвертеться. К сожалению, его партнер начисто лишен эстетического чувства, со вздохом признался себе Ледфорд. Он способен воспринять прекрасное не больше, чем Аттила – предводитель гуннов.
Ганс, заканчивая телефонный разговор, повторил:
– Да, спасибо! Алекс Каразов. Я понял.
Ледфорд откинул голову и зашелся от смеха:
– Нет, это прекрасно! Это поистине великолепно. – Он ударил себя ладонью по коленке. – Я не сомневался, что ему удастся потянуть за нужную ниточку, но разрази меня гром, если я могу понять, как ему это удалось сделать!
– Ты знаешь, кто такой Каразов?
– Не дуйся. Ты ведь помнишь моего старого товарища – Алекса Каразова. Не так давно я преподал ему дружеский урок.
Ганс нахмурился:
– Теперь я вспомнил, о ком идет речь! Июнь. Ты не захотел взять меня с собой.
И в самом деле, подумал про себя Ледфорд. Почему-то ему не хотелось брать с собой Ганса. Парнишка доставил бы себе удовольствие, потрудившись над Павлом. Дело в том, что по непонятной причине ему не хотелось, чтобы Ганс увидел Алекса.
И еще Ледфорду не хотелось, чтобы во время беседы с Алексом его отвлекало что-то постороннее, тем более присутствие Ганса, всегда возбуждавшее его. Он признавался самому себе, что его чувства к Алексу во многих отношениях остались двойственными. Сохранилось ли это и по сей день?
Да. Как ни странно, но где-то в глубине души он еще продолжал испытывать к Алексу прежнюю любовь. Он ненавидел Каразова, восхищался им и… желал его. Временами он даже испытывал потребность подыграть Алексу. И в такие минуты ему до тошноты противно становилось все его окружение и те дела, которыми он вынужден был заниматься. Но могла ли сравниться его любовь с глубиной ненависти к Каразову?
– Ты собираешься убить его?
– Может быть.
– Позволь мне это сделать. – В интонациях Ганса прорывались свирепые нотки. Голубые глаза сверкнули холодным блеском. – Ты же знаешь, как мне нравится работать на тебя.
– Да. Потому что мы с тобой помогаем друг другу. Как отец и сын, – он с покровительственной нежностью провел рукой по золотистым волосам парня. Прежде Ганс коротко стриг волосы, считая, что это более соответствует идеалу мужской красоты. То, что он наконец решился от пустить волосы, – заслуга Брайэна. Прикосновение к золотистым кудрям юноши всегда доставляло ему чувственное удовольствие. А вот Алекс никогда не стал бы действовать по его указке, со смесью горечи и раздражения подумал Ледфорд. – Нет, если потребуется, я сам это сделаю.
Ярость сверкнула в глазах парня.
– Он тебе нравится?
– Чем он мне может нравиться? Не говори глупостей.
Брайэн улыбнулся, глядя на фотографию. Он почти с нежностью думал об Алексе и о Танцующем Ветре. – Кому бы поручить это маленькое дельце? – Он задумался на секунду, затем щелкнул пальцами. – Феррацо. Позвони Феррацо в Париж, скажи ему, что с этого дня он должен не сводить глаз с Алекса и держать его под неусыпным контролем.
– Можно, я займусь им?
Брайэн усмехнулся:
– Через несколько дней мы расколем этого Каразова, как переспелый орешек. Звони Феррацо.
– Не хочу.
– Ты можешь не хотеть, но должен делать, что я тебя прошу. А теперь помолчи, пока я буду обсуждать это дело с нашим очаровательным другом из Брюсселя. – Он поднял трубку и через минуту уже излагал суть дела.
– Этого ни в коем случае нельзя делать, – услышал он в ответ.
– Я был более внимателен, когда вы обращались ко мне с просьбой. Мне нужна эта статуэтка.
На другом конце воцарилось молчание. Потом тихий голос спросил:
– Что вы готовы предложить взамен?
– Ладно, это против моих принципов, но я, пожалуй, возьмусь за то дело, о котором вы просили.
– Одна древность за другую. Согласен. Не могу понять вашего пристрастия к этой архаике. Мы столько усилий потратили на то, чтобы выстроить мир из чистых прямых линий.
– Я сказал, что выполню вашу просьбу.
– Мне нужны четыре.
Ледфорд задумался.
– Нет, четыре – это слишком. Я устрою три.
Его собеседник опять помолчал.
– Хорошо. Тогда вам придется выполнить еще одну работу. Смит внушает мне опасения. Нужна ваша помощь.
Ледфорд устремил взгляд на веранду, где сидел Ганс, удобно развалившись в одном из кресел. Улыбка змейкой скользнула по его губам.
– Каким образом?
– Без признаков насилия. Меня вполне устроит сердечный приступ.
– Ганс будет разочарован. У него нервы разыгрались, и ему нужна разрядка. Когда?
– Приезжайте завтра в Ливерпуль. У меня назначена встреча со Смитом в отеле «Хилтон». Он заказал номер на ночь и не вернется в Лондон до следующего дня. За завтраком у нас состоится решающий разговор, последний.
– Последний – ключевое слово.
– Если я на прощание пожму ему руку – заказ отменяется. В противном случае действуйте, как договорились. Вы все поняли?
– До точки. – Голос Ледфорда сохранил мягкие интонации. – Вы по-прежнему недооцениваете меня. Хотел бы я посмотреть, как бы вы справились с той частью операции, которую я взвалил на свои плечи. Не так просто похитить «Мону Лизу»…
– Для этого нужно всего лишь полтора миллиона долларов на взятку.
– Это с вашей стороны… А для меня – это месяцы, которые ушли на то, чтобы убедить человека, никогда не бравшего взятки, принять эти деньги. Я бы сказал, что моя психологическая проницательность равна вашей. А вы как считаете?
Снова последовало молчание. Ледфорд буквально ощущал, с какой натугой вертятся шестеренки в голове собеседника, пытавшегося решить, что будет лучше: польстить ему или резко поставить на место, раз и навсегда указав, кто из них главный.
– Я никогда не сомневался в вашей проницательности, Ледфорд. Зачем бы иначе я предлагал вам присоединиться?
«Потому что надеялся держать меня под контролем, сукин сын, – подумал Ледфорд, почти не испытывая ни злобы, ни раздражения к собеседнику. – И я на время смирился с этим, чтобы потуже затянуть узел на твоей шее, когда ты будешь чувствовать себя в полной безопасности».!
– Завтра мы прибудем в Ливерпуль.
– Не забудьте, если я пожму Смиту руку – все отменяется. Он самый несговорчивый, но, если удастся перетянуть его на свою сторону, с его помощью мы доберемся и до Картрайт.
– Обойдемся и без него. – И Ледфорд положил трубку, довольный своей решительной репликой, равно как тем, что последнее слово осталось за ним. – Тебе предстоит увлекательнейшая прогулка, мой мальчик, – обратился он к Гансу. – Надо кое-кем заняться. Но на этот раз без шума. Ты ведь рвался поработать на меня. Ганс нахмурился:
– Чего он хочет?
– Сердечный приступ.
– И с кем он должен приключиться?
– Многоуважаемый Джон Смит – помощник Аманды Картрайт, наделенный особыми полномочиями от Европейского экономического сообщества. Обычно он, помимо всего прочего, занимается организацией ее поездок. У него репутация неподкупного и очень скромного человека. Очевидно, когда его начали плотно обрабатывать, было сказано слишком много. Теперь, если он не согласится сотрудничать с нами, он становится опасным свидетелем.
– Никогда еще не приходилось убивать англичан.
– Значит, у тебя появится новый навык.
– Почему сердечный приступ? Я не люблю инъекций. Есть другие способы.
– Не сомневаюсь, что другие тебе нравятся больше. – Ледфорд провел по красиво очерченным губам Ганса указательным пальцем. – Но смерть должна выглядеть естественной.
Ганс снова нахмурился:
– Непонятно. Раньше он, напротив, требовал, чтобы мы поднимали как можно больше шума. А теперь хочет замести следы. Почему?
– На это у него есть свои соображения.
– Почему? – Губы Ганса упрямо сжались.
Брайэн вздохнул. Как жаль, что парень иной раз становился упрямым как осел.
– Ганс, ну как тебе объяснить? Ведь ты даже не заглядываешь в газеты. А ситуация меняется… – Он остановился и затем проговорил медленно и раздельно, словно разговаривал с малым ребенком: – Двенадцать европейских стран хотят устранить все экономические преграды, установить общую валюту… Некоторые из пропагандистов этого дела даже поговаривают о создании единого правительства для стран – участниц единого европейского рынка. Можешь представить, какие пенки будет снимать тот, кто начнет контролировать Объединенную Европу?!
Ганс нетерпеливо нахмурился:
– Ну и какое отношение это имеет к нам?
– Сейчас у нас есть свои люди, которые позволяют влиять на общественное мнение: они держат под контролем двадцать пять процентов средств массовой информации и две телеграфные станции в Европе. Но потребуются годы для того, что склонить в нашу пользу ключевые фигуры в правительстве. Поэтому нужно обхитрить их. – Он улыбнулся. – Для чего создана «Черная Медина»? Ты ведь любишь смотреть ковбойские фильмы. Помнишь, как фургоны выстраивают кругом, чтобы отразить атаку индейцев?
Ганс кивнул.
– Теперь представь, что все эти страны – фургоны. Если на них нападают индейцы, они поднимают крик и требуют защиты у правительства. Когда правительство не в состоянии обеспечить им безопасность, они ищут защиты у того, кто гарантирует им порядок и спокойствие. И все наши подрывные акции и производились с таким шумом, чтобы люди начали мечтать о таком человеке, который способен покончить с терроризмом и дать им возможность снова жить в тишине и мире.
Ганс кивнул.
– Ты уже говорил мне об этом однажды. Брайэн кивнул:
– И когда они, как овечки, соберутся в кучу, мы возьмем их голыми руками, так что они ничего не успеют сообразить.
– Ага. – Ганс замолчал на некоторое время. – Но почему Смита надо убирать тихо?
Какой же мальчик тугодум! Такое впечатление, что все сказанное влетело в одно ухо, а вылетело в другое.
– Потому что надо в течение нескольких ближайших месяцев воздержаться от любого, даже мало-мальски заметного скандала, связанного с Картрайт. Иначе нам не удастся внедрить своего человека, более сговорчивого, на место Смита.
– А потом ты собираешься убрать эту старушку?
– Она не старушка, а женщина в расцвете лет. Знаешь, многим из нас уже далеко не восемнадцать.
– Я еще ни разу не кончал старушек.
– Сомневаюсь, что тебя выберут для этого дела.
– Почему?
– Потому что это тонкая работа. Она требует тщательного планирования всей операции и согласованных действий.
– Я вполне могу справиться с ней. Пожалуйста… – Ганс взял в ладони руку Ледфорда и поднес ее к губам. – Мне… очень хочется сделать это самому.
– В самом деле? Почему?
– Мне хочется, чтобы… – Он замолчал, подыскивая нужные слова. – Чтобы люди начали уважать меня. Чтобы, войдя в комнату, я чувствовал себя хозяином положения. До того, как ты превратил меня… – Он оборвал себя и почти прошептал: – Мне хочется делать серьезную работу.
Брайэн нежно усмехнулся:
– Неужто ты считаешь, что я тебя унижаю? Мне просто хочется, чтобы ты оказывал мне необходимое уважение, как сын отцу. Мой возраст дает мне право требовать от тебя подчинения в некоторых вопросах. Может быть, лучше отпустить тебя на все четыре стороны?
– Нет! – Ганс с силой сжал руку Брайэна. – Ты же знаешь, что я имел в виду… Просто дай мне большое дело.
– Я подумаю, – улыбнулся Брайэн. – Посмотрим, что получится завтра со Смитом. – Его улыбка исчезла, и он задумался. – После того как ты закончишь это дело, я, пожалуй, перекину тебя на другую работенку.
Алекс позвонил Кэтлин в отель «Континенталь» тридцатого сентября, после обеда. Сдержанным, вежливым тоном он сообщил ей, что Челси Бенедикт прилетает в Париж на четыре дня ранее намеченного срока. Она хочет, чтобы Кэтлин встретила ее в вестибюле гостиницы, как только она приедет.
Спустившись после обеда в вестибюль, Кэтлин увидела Челси, вокруг которой стояла куча чемоданов. Вокруг нее толпились рассыльные, шофер в униформе и администратор гостиницы. От той небрежно одетой женщины, которую Кэтлин увидела в Рейкьявике, и следа не осталось. На Челси было коричневое обтягивающее платье, и на этом приглушенном фоне копна сияющих волос выделялась особенно ярко. Она выглядела элегантной и самоуверенной.
– Привет! – Челси помахала Кэтлин рукой. – Я освобожусь через минуту.
Кэтлин не успела толком поздороваться с Челси, как та уже увлекла ее за собой к выходу, где стоял черный лимузин, припаркованный со стороны улицы Кастильон.
– Думаю, вы вряд ли слышали, но я уже попросила администратора, чтобы ваши вещи перенесли ко мне в номер. Конечно, мне следовало сначала спросить вашего разрешения, но эти чертовы люксы в дорогих отелях такие громадные. Терпеть не могу жить одна в таких отелях.
– Нет, я не слышала, – ответила ошеломленная таким натиском Кэтлин. Она наклонилась, пробираясь на заднее сиденье автомобиля. – А куда мы едем?
– За покупками. – Взгляд Челси остановился на сереньком платье Кэтлин. – Хотя Кристиан Лакруа может и не впустить вас в таком наряде через парадный вход. Ничего, мы скажем ему, что вы последние пять лет провели в Конго. Не посмеют же они указать на дверь миссионеру! – Она постояла, прежде чем забраться в лимузин. – Господи! Ну до чего я люблю этот неповторимый запах Парижа! Свежие булочки из слоеного теста… Цветы… Выхлопные газы туристских автобусов… и…
– Щелканье фотоаппаратов.
– Это звук, а не запах. Не будем валить все в одну кучу. – И Челси села в автомобиль. Жорж захлопнул дверцу. – А сейчас мы окажемся в салоне Лакруа, где всегда царит запах самых модных духов.
– А я отдаю предпочтение своему «Вазаро», – сказала Кэтлин, откинувшись на спинку бархатного сиденья. – Думаю, вы его тоже полюбите. Когда Алекс собирается выпустить рекламный клип?
– Пока еще слишком рано, дорогая. Он пойдет вскоре после презентации. Для телевизионной рекламы Алекс нанял Поля Картленда.
В ответ на удивленный взгляд Кэтлин она пояснила:
– Поль уже два года подряд выигрывает призы за лучшую телевизионную рекламу.
Кэтлин понимающе кивнула:
– Что ж, значит, он действительно мастер своего дела.
– Отличный парень. – Когда машина заскользила по улице, Челси обернулась к Кэтлин. – Вы так понравились Маризе. Стоило мне позвонить ей, как она тут же начинала говорить о вас.
– Я тоже всем сердцем полюбила ее, – откликнулась Кэтлин. – Она удивительный ребенок.
Челси судорожно стиснула сумочку, лежавшую у нее на коленях:
– Она перестала быть ребенком с тех самых пор, как… – Она замолчала и закончила уже спокойным тоном: – Она так любила своего отца. И он оставил такую рану в ее душе. Вы понимаете, о чем я говорю?
– Да.
Челси заглянула в глаза Кэтлин:
– Я догадалась о том, что вы способны понять ее. Вот почему вы так быстро подружились. Каждая из вас… Почему вы так смотрите на меня?
– Не могу понять, как вы так смело отпустили ее погостить к нам, в Вазаро. Вы следите за каждым ее шагом. А тут вдруг решились отправить к совершенно незнакомым людям.
– Вы правильно угадали, – Челси с некоторым смущением посмотрела на нее. – Мне пришлось навести кое-какие справки.
– Что?!
– Провести маленькое расследование. Но я приказала своему человеку быть предельно скромным, чтобы соседи не подумали чего-нибудь плохого. Все они так любят и уважают вашу семью.
Кэтлин натянуто улыбнулась:
– М-м-м-да! Кто бы мог подумать…
Челси внимательно посмотрела на нее:
– Надеюсь, я не рассердила вас?
– Нет, это даже забавно.
– Ну и прекрасно! – облегченно вздохнула Челси. – Меньше всего мне хотелось обидеть вас. Я чрезвычайно признательна вам за то, что вы так тепло приняли мою дочь. И за то, что она почувствовала себя там как дома. Ведь это не имеет никакого отношения к нашей сделке.
– Я была рада помочь, чем могла. Этому репортеру и в самом деле удалось поднять шум?
Челси покачала головой:
– Как ни странно, Тиндаль и словом не обмолвился о нашем прошлом. Так что все прошло достаточно спокойно. – Она нахмурилась: – А как бы вы обошлись на моем месте с таким типом?
– Мариза говорила, что он не так плох, как вы себе его рисовали.
– Лучше приготовиться к самому худшему. Так что я не жалею. Она провела незабываемые дни в Вазаро. – Лимузин остановился перед магазином, и Челси улыбнулась шоферу, который подошел, чтобы открыть дверцу. – Пойдемте, выберем рабочую одежду.
– Боюсь, что вряд ли смогу быть полезной. Мать считает, что у меня отвратительный вкус.
– Она права. Я поняла это с первого же взгляда. Вы одеваетесь точно так же, как и Мариза. Она считает, что одежда нужна лишь для того, чтобы уберечься от холода, дождя или от жары. А еще от посторонних взглядов.
– А зачем же еще?
– Это рабочий инструмент для создания нужного настроения. Одежда придает человеку уверенность в себе. – Она показала на свое коричневое платье. – Что вам первое пришло в голову, когда я появилась в этом наряде? Вспомните!
– Шикарная, смелая, привлекательная.
– Отлично. Вот теперь мы подберем и вам что-нибудь в этом роде. Классически элегантное, но не слишком вызывающее.
– Мне?! – Кэтлин растерянно посмотрела на нее. – Я думала, что мы пришли, чтобы сделать покупки для вас.
Челси покачала головой:
– У меня уже есть подходящее вечернее платье. Мы приехали сюда ради вас.
– Но этот магазин явно не для меня.
– Посмотрим. – Челси двинулась к парадному входу. – Вы собираетесь продавать духи по двести долларов за унцию. Значит, и выглядеть надо соответственно. И не принимайте это слишком всерьез. Это всего лишь рабочая одежда.
– Но я не могу позволить себе…
– Я могу! – резко оборвала ее Челси. – Вы были так внимательны к Маризе – теперь настал мой черед.
– Но мы провели с ней вместе всего лишь два дня. В основном ею занималась моя мать…
– Значит, мы купим что-нибудь подходящее и для вашей мамы.
– Но мне ничего не нужно…
– Господи! Да замолчите вы наконец или нет! Я оторвала у вас три миллиона долларов! Могу же я расщедриться на такую мелочь.
Кэтлин помедлила немного, прежде чем двинуться за ней следом. Конечно, она уже подумывала о том, что надо купить какое-нибудь платье для презентации. Но никак не представляла, что придется пойти на такие расходы.
– Только что-нибудь предельно простое. Я не считаю нужным менять свой стиль из-за какой-то презентации.
Челси не слушала ее.
– Скорее всего классические цвета, – она изучающе смотрела на Кэтлин. – Изумрудный, цвет бургундского вина и, конечно, черный. С вашими волосами вы будете выглядеть сногсшибательно в черном. Драпировка в греческом стиле. Большая грудь нынче не в моде, и подобрать что-нибудь подходящее непросто. – Она сосредоточенно сдвинула брови. – Никак не могу определить, какой у вас стиль. Я – павлин, а вы… лебедь!
– Лебедь?! – засмеялась Кэтлин. – Конечно, я отнюдь не гадкий утенок, но сказать, что я лебедь, – это слишком.
– Вот увидите!
Элегантно одетая продавщица с легким высокомерием смотрела на Кэтлин, которая шла к прилавку по серебристо-серому ковру. Челси подошла к ней ближе.
– Не позволяйте ей брать верх, – прошептала Челси. – Они получают проценты за то, что ловят на крючок клиентов. Это все – часть представления. Вообще не обращайте на нее внимания, будто ее и не существует. А я позабочусь об остальном.
Кэтлин попыталась последовать советам своей наставницы. Оказалось – это не так-то просто сделать, когда тебя разглядывают в упор.
Челси уверенно вышла вперед, как полководец перед своим войском, призывая его в атаку. Держалась она с достоинством особы королевской крови.
– Бонжур, мадам. Это мадемуазель Кэтлин Вазаро. Вы, конечно, уже слышали о ней? – Челси с удивленным видом посмотрела на продавщицу и покачала головой. – Нет?! Странно! На прошлой неделе президент лично вручил мадемуазель орден за самоотверженную службу в Конго. – В глазах Челси промелькнуло сожаление и даже сочувствие.
Продавщица невольно повернулась к Кэтлин, и холодная презрительная маска начала медленно сползать с ее лица.
– Я понимаю, Кэтлин, тебе хотелось приобрести что-нибудь интересное и неповторимое, и, право, даже не знаю, правильно ли я поступила, приведя тебя сюда. Скажите, в вашем магазине могут предложить мадемуазель что-нибудь такое, чего не может предложить Диор?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пьянящий вкус жизни - Джоансен Айрис

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819202122Эпилог

Ваши комментарии
к роману Пьянящий вкус жизни - Джоансен Айрис



Классная книга. Мне очень понравилось ее читать)
Пьянящий вкус жизни - Джоансен АйрисВероника
10.07.2012, 22.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100