Читать онлайн Приручить единорога, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приручить единорога - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 77)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приручить единорога - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приручить единорога - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Приручить единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Кто, черт возьми, такой этот Джоди? — злобно спросил Сэнтин, сверкая глазами. Он только что вошел, вернее — ворвался в библиотеку, и под высоким потолком еще металось эхо с грохотом захлопнутой двери.
Вздрогнув, Жанна подняла голову. Она сидела за рабочим столом Сэнтина, в его большом и удобном кресле и все еще держала в руках изящную телефонную трубку, хотя разговор она закончила.
— Я не знала, что ты здесь, Раф… — негромко сказала она.
— Естественно! — едко парировал Сэнтин. — В противном случае я вряд ли бы услышал, как ты мило воркуешь на интимные темы с другим мужчиной.
Жанна откинулась на спинку кресла и устало поглядела на него. Она не была готова спорить и оправдываться. После разговора с Джоди Жанна всегда чувствовала себя опустошенной и разбитой, а сегодня ей к тому же довелось услышать не слишком приятные новости.
— Джоди Форрестер, — сказала она, пристально глядя на стоящее на столе пресс-папье из зеленоватого мрамора, — это управляющий. Я тебе уже как-то говорила. Он ведет все дела на ферме, которая принадлежит моей бабушке.
— Та часть вашей милой беседы, которую мне довелось услышать, вовсе не напоминала деловой разговор, — отрезал Сэнтин. — Я бы сказал, что вы довольно близко знаете друг друга.
Жанна совершенно не помнила, что такого особенного она могла сказать Джоди, что разбудило в Сэнтине ревность и подозрения. Вряд ли их разговор был таким уж личным. Она, во всяком случае, была просто сильно расстроена, вот и все. Но Рафу, как видно, достаточно было самой малости. На протяжении всех двух с половиной недель, прошедших после ночи примирения, проведенной на диване в библиотеке, он вообще вел себя непредсказуемо и частенько взрывался по пустякам.
— Мы с Джоди очень хорошие друзья, — осторожно согласилась она, не желая навлечь на себя его гнев. — Мы вместе росли, а потом вместе учились в одном университете.
— Очень хорошие друзья, значит… — прошипел Сэнтин. — Первая любовь, первый поцелуй под звездным небом, первые объятия в сарае со старыми метлами и все такое… — Он шагнул к ней с грацией готовящейся к прыжку пантеры. — Я слышал, как ты обещала снова позвонить ему завтра! А я очень сомневаюсь, что даже самая любящая и почтительная внучка стала бы звонить своей бабке по междугороднему телефону каждые три дня, если бы у нее не было своего интереса. И я, кажется, знаю, в чем тут дело!
Подскочив к креслу, он схватил Жанну за обе руки и заставил подняться грубым рывком.
— Вы, похоже, решили болтать каждый вечер, да?
— Ты ничего не понимаешь! — дрожащим голосом выкрикнула Жанна, и ее глаза наполнились слезами. — Ничего такого между нами нет… Ничего, что ты себе вообразил, клянусь! Просто Джоди…
— Я не желаю ничего слышать о твоем Джоди, — перебил Сэнтин. — И не хочу, чтобы ты с ним разговаривала. Эти твои звонки в Оклахому должны прекратиться раз и навсегда.
— Нет! — Голос Жанны прозвучал так громко и резко, что брови Сэнтина удивленно поползли вверх. Одновременно она рванулась, пытаясь высвободить руки, но он держал ее крепко. — Эти звонки… являются частью нашего соглашения.
— Я разрешил тебе звонить только твоей бабушке, а не бывшим обожателям и поклонникам, — прорычал Сэнтин, с силой сжимая ее запястья. — Так что это ты нарушаешь наше соглашение. Тебе что, мало Доусона?
— При чем тут Пэт? Я с ним почти не разговариваю! — закричала Жанна, выходя из своей апатии. — Каждый раз, когда за столом я прошу его передать соль, я боюсь, что из-за меня он может потерять работу. В последнее время ты стал совершенно невыносим, Раф!
— В дневное время — возможно, но только не ночью, — с издевкой отпарировал он, кривя губы. — И покуда в постели я способен дать тебе все, чего ты ни захочешь, ты каждый раз прощаешь мне мое плохое поведение на людях. Что, разве не так?
— Не так! — От досады Жанна даже топнула ногой, и глаза ее яростно сверкнули. — Я не прощаю тебя. Ты превратил в ад и мою, и свою собственную жизнь, но я не понимаю — зачем? Это же бессмысленно, Раф! Прошедшие две недели должны были окончательно убедить тебя в том, что если я решу остаться, то вместе мы будем очень несчастны.
— Наша совместная жизнь будет совсем другой, — настаивал Сэнтин, мрачно глядя на нее сверху вниз. — Я знаю, что в последние дни меня было трудно выносить, но это только потому, что я не уверен… Если бы я твердо знал, что ты принадлежишь мне, я бы не ревновал тебя каждый час и каждую минуту. Тебе будет хорошо со мной, Жанна, — закончил он, запинаясь.
— А для начала ты запретил мне звонить бабушке? — язвительно осведомилась Жанна и, вырвавшись от него, сделала несколько шагов назад. — В последнее время мы даже не разговариваем друг с другом, Раф. Если бы я знала, что могу довериться тебе, я бы уже давно рассказала тебе о Джоди. Я рассказала бы тебе все, но я не в силах преодолеть железную стену подозрительности, которой ты от меня отгородился. С этим нужно что-то делать!
В глазах Сэнтина промелькнуло какое-то странное выражение. Будь Жанна поспокойнее, она без труда распознала бы боль и муку, но она была слишком расстроена, чтобы замечать чью-либо боль, кроме своей собственной.
— Иначе ничего не выйдет, — закончила она и, беспомощно пожав плечами, выбежала из библиотеки, не обращая внимания на властные окрики Рафа, звавшего ее по имени. Какое-то внутреннее чувство направило ее к входной двери, и опомнилась она только тогда, когда вымощенный мраморными плитами внутренний двор остался далеко позади.
Здесь, в самой гуще сада, она позволила себе замедлить шаг и слегка отдышаться. Деревья и кустарники обступали ее плотной стеной, и Жанна почти не думала о том, что за ней, возможно, наблюдают. Впрочем, ощущение одиночества было скорее всего обманчивым. Видеокамеры были расставлены по всей территории поместья, и бдительный взгляд охранников проникал в самые отдаленные его уголки. К счастью, этот вид наблюдения был профессионально-безличным, и Жанна уже научилась пренебрегать им. Другое дело — Сэнтин, который следил за каждым ее шагом и ревновал буквально ко всему…
Последние две с небольшим недели были невыносимо тяжелыми для всех обитателей замка. Даже слуги старались насколько возможно избегать встреч с Сэнтином, так как Раф вел себя точь-в-точь как раненый зверь в клетке, который кусает всех, кто к нему приблизится. Сравнение это было довольно точным, и хотя Жанне становилось неловко каждый раз, когда оно приходило ей на ум, ничего с собой поделать она не могла, да и не хотела. Жанна знала, что погибнет, если уступит Сэнтину, и настойчиво гнала от себя воспоминание о затаенной боли, которую она порой подмечала в его глазах, затуманенных слепой, не рассуждающей ревностью и гневом. Впрочем, ей тоже было очень нелегко. Например, сейчас ей было так скверно и так хотелось оказаться в его надежных, сильных объятиях, что она, наверное, согласилась бы купить это блаженство за любую цену, которую бы Раф потребовал.
В ее сегодняшнем разговоре с Джоди не было ничего особенного. Он не сказал ей ничего или почти ничего конкретного, однако нерешительность в его голосе, и то, как старательно Джоди уходил от прямых ответов, не укрылись от ее внимания. Жанна поняла: все кончено или скоро закончится, и она останется в этом мире одна. Это знание было ясным и чистым, как сверкающая на дне прозрачного водоема друза хрусталя, чьи прямые очертания лишь слегка искажены толщей воды, и Жанну волновал только один вопрос: когда?
Ноги сами привели ее на край утеса, но у нее было не то настроение, чтобы мирно сидеть в беседке, предаваясь созерцательной задумчивости. Вместо этого Жанна решила прогуляться по берегу. Повернув к крутой, каменистой тропе, она стала спускаться вниз.
Океан был неспокоен. Высокие валы с грозным ревом накатывались на берег и сердито пенились, налетая на торчащие из песка камни, но буйный непокой стихии странным образом успокаивал смятенную душу Жанны. Здесь ей было так хорошо, что возвращаться в дом не хотелось, и она повернула обратно, только когда солнце почти село.
Выходя из зарослей магнолий, Жанна с удивлением услышала урчание автомобильного мотора. Машина несомненно двигалась от входных ворот у подножья холма, поднимаясь к замку по извилистой подъездной аллее. Насколько Жанне было известно, сегодня Раф никого не ждал, однако белый «Мерседес», мелькавший между стволами почти облетевших пирамидальных тополей, вряд ли мог попасть на территорию поместья без разрешения хозяина. Кто бы это мог быть?
Задавшись этим вопросом, Жанна свернула с дорожки, ведущей во внутренний дворик, и пошла в обход усадьбы к парадному крыльцу, где заканчивалась подъездная дорожка.
Когда она обогнула угол дома, «Мерседес» уже затормозил перед парадным крыльцом.
Почти одновременно дверь усадьбы отворилась, и Сэнтин спустился к машине по широким мраморным ступеням. Водительская дверца распахнулась ему навстречу, и Жанна увидела две изящные женские ножки в умопомрачительной красоты туфлях на высоком каблуке. Следом показалась и сама обладательница этих ног — высокая, статная брюнетка, одетая в белую юбку и приталенный жакет, стоивший, наверное, баснословных денег.
— Раф, милый, — проворковала незнакомка, ослепительно улыбаясь Сэнтину. — Я ехала к Пеннбрукам во Фриско и не могла не заглянуть к тебе. Как поживаешь, дружок?
Привстав на цыпочки, она поцеловала Сэнтина в губы.
— Давненько не виделись… — негромко выдохнула она.
Томные с поволокой темно-лиловые глаза незнакомки поблескивали в сумерках точно две звезды. Лицо ее поражало достоинством, безмятежным спокойствием и совершенной, почти божественной красотой, которой могла бы позавидовать рафаэлевская мадонна. Черные блестящие волосы были собраны на затылке в аккуратный узел, но эта простая прическа только подчеркивала классические черты ее лица и изящество шеи.
— Не так уж давно, Марина, — спокойно ответил Сэнтин с небрежной фамильярностью, возвращая поцелуй. — Последний раз мы виделись в Париже четыре месяца назад.
— Хорошо хоть это ты помнишь! — Женщина капризно надулась. — Ты обещал позвонить мне, когда вернешься в Штаты, и не позвонил.
— Я был уверен, что смерть от одиночества тебе не грозит, — с насмешкой протянул Сэнтин. — Насколько мне известно, в последнее время ты была очень занята. Если не ошибаюсь, ты подцепила какую-то теннисную звезду…
— Он настоящая душка, но он — не ты, — ответила женщина и тряхнула головой, отчего бриллиантовые сережки в ее ушах задорно запрыгали. — С тобой никто не может сравниться. Я бы уже давно приехала к тебе во Фриско, если бы мне не сообщили, что ты обратил свое внимание на Дайану Симмонс. Представь же себе мое удивление, когда на прошлой неделе я столкнулась с нею на танцевальном вечере в Лос-Анджелесе!
— А это тебя удивило? Или ты полагала, что мы с ней будем любить друг друга, пока смерть не разлучит нас? — насмешливо процитировал Сэнтин заключительную фразу церковной брачной клятвы. — Неужто я так низко пал в твоих глазах, что…
Он вдруг осекся, заметив Жанну, неловко переминавшуюся с ноги на ногу возле цветочной клумбы, на которой цвели поздние ирисы. Лицо Сэнтина отразило мгновенное облегчение, но он тут же нахмурился.
— Тебя не было несколько часов! — раздраженно бросил он, мигом позабыв о волоокой красавице, повисшей на его руке. — Где, черт возьми, тебя носило столько времени? Я уже хотел звонить охране! Неужели тебе не пришло в голову предупредить кого-нибудь, куда ты идешь?
Жанна поймала на себе ехидную улыбку брюнетки и почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.
— Я была на берегу, — коротко сказала она, исподлобья разглядывая Сэнтина. — Неужели я должна спрашивать позволения даже тогда, когда иду гулять?
Она сделала шаг вперед, с вызовом приподняв подбородок.
— А теперь, если мадам извинит, я пойду. Мне нужно переодеться к ужину.
Бросив на Сэнтина негодующий взгляд, Жанна вознамерилась прошмыгнуть в дом мимо стоящей на ступенях парочки, но Сэнтин поймал ее за руку.
— Минуточку, — сказал он вкрадчивым голосом. — Позволь мне сначала представить тебе нашу гостью.
И он обхватил Жанну за талию, словно боясь, что она ускользнет.
— Жанна, это графиня Марина д'Альяно, моя старинная знакомая.
Он повернулся к женщине и насмешливо улыбнулся.
— Я уверен, Дайана рассказала тебе о Жанне Кеннон, Марина.
— Разумеется, она упоминала о маленькой лесной нимфе, которую ты поселил у себя, — спокойно ответила Марина д'Альяно, окидывая покровительственным взглядом растрепанные волосы и затянутую в джинсы тонкую фигуру Жанны. — Я представляла вас совсем другой, мисс Кеннон.
Жанна с неудовольствием подумала, что по сравнению с другими женщинами Сэнтина она, безусловно, выглядит как жалкая козявочка рядом с махаоном. Неудивительно, что эта графиня не видит в ней никакой угрозы.
— Как поживаете, графиня д'Альяно? Рада с вами познакомиться, — сказала она через силу, резким движением высвобождаясь из рук Рафа. — А теперь я пойду — мне действительно нужно переодеться. Надеюсь увидеться с вами за ужином, Марина.
— Если Раф меня пригласит, — нараспев проговорила графиня и взмахнула своими длинными ресницами.
— Естественно, приглашу, — коротко сказал Сэнтин, провожая взглядом Жанну, которая уже поднялась по ступенькам и взялась за ручку двери. — Стокли приготовит тебе гостевую комнату, поскольку ты наверняка захочешь остаться на ночь.
Жанна со вздохом облегчения закрыла за собой дверь и, быстро пройдя через огромный вестибюль, стала подниматься по лестнице. Она-то считала, что хуже, чем сейчас, ей уже не будет, но она, похоже, ошиблась. Честное слово, она вполне могла обойтись без этой расфранченной шлюхи, которая теперь весь вечер будет виснуть на Рафе. Судя по тому, что Жанна видела и слышала, графиня когда-то была любовницей Сэнтина и теперь явилась в замок с намерением возобновить отношения. Черт, ну почему она не могла подождать еще хотя бы неделю? Жанна уже знала, что расставаться с Сэнтином ей будет тяжело, но появление в его владениях ее возможной преемницы могло сделать прощание еще больнее.
Сорок пять минут спустя Жанна уже стояла перед высоким, в рост человека зеркалом в красивой резной раме и рассматривала результаты своих трудов. Облегающее платье из светло-розового бархата, игравшего и переливавшегося точь-в-точь как редкая морская раковина, изысканно оттеняло ее темно-оливковую кожу и очень шло к ее густым темно-каштановым волосам, в которые словно были вплетены тончайшие золотые нити. Небольшие рукава «фонариками» и низкий полукруглый вырез платья оставляли открытыми округлые руки Жанны и подчеркнули соблазнительные выпуклости ее высокой груди, а высокая талия и прямые линии юбки придавали фигуре величавое и в то же время очень женственное достоинство.
Оставалось нанести последние штрихи.
Не раздумывая, Жанна мазнула губы перламутровой, в тон платью, помадой и нанесла на веки тонкий слой муаровых теней, подчеркивавших глубокий блеск ее глаз. Ей хотелось расплести косу и уложить волосы в какую-нибудь затейливую прическу, но потом Жанна вспомнила, что сказал Сэнтин по поводу ее распущенных волос. Нет, никакой прически она делать не станет. Пусть графиня завивает и укладывает свою вороную красу, как это принято в высшем обществе. Она же обойдется косой. Простота и естественность, каковые Жанна всегда полагала своими главными достоинствами, должны были помочь ей.
Она уже потянулась за бледно-розовой бархатной шалью, когда до нее дошел смысл того, что она делает и зачем ей эта «боевая раскраска». Открытие потрясло Жанну. Не отдавая себе отчета в своих действиях, она инстинктивно старалась сделать все, чтобы завоевать внимание Сэнтина, словно одна из наложниц султана, стремящаяся затмить возможных соперниц. Как же низко она пала! Стоило одной из бывших любовниц Сэнтина появиться на горизонте, как она тут же позабыла о своем достоинстве и о независимости.
Но что, если Сэнтин действительно решит, что ему не нужна строптивая любовница? Что, если он захочет заменить ее графиней? До каких еще глубин она сможет дойти в своем падении, стремясь вернуть себе привязанность Сэнтина, которой она пользовалась столь непродолжительное время?
Жанна почувствовала, как внутри у нее все холодеет. До сегодняшнего дня она не понимала, как сильно Сэнтин успел повлиять на ее свободолюбивый характер, и это стало ясно ей только теперь. Еще один месяц, и она превратилась бы в такую же послушную марионетку в его руках, какой была Дайана Симмонс!
Ну уж дудки!
Жанна ринулась в ванную комнату, на ходу расплетая косу. Уже через пять минут она со свирепым ликованием упивалась эффектным зрелищем, которое представляли собой ее распущенные волосы, легким облаком окутавшие ее обнаженные плечи. Удовлетворенная своим видом, Жанна швырнула щетку для волос на туалетный столик и твердым шагом покинула спальню.
Когда некоторое время спустя она вошла в большую гостиную, здесь еще никого не было, кроме Пэта Доусона. Увидев ее, он быстро встал и поклонился ей с непринужденной галантностью, к которой Жанна уже успела привыкнуть.
— Вы великолепно выглядите, мадам! — провозгласил он и, тепло улыбнувшись ей, зашагал через всю комнату к бару. — Что вы будете пить сегодня? Как обычно, этот ваш томатный сок?
— Да, пожалуйста. — Жанна с признательностью кивнула и, подойдя к бару, удобно устроилась на высокой кожаной табуретке. — А где Раф?
Пэт кивнул в сторону выходящих на веранду французских окон.
— Ее сиятельство графиня пожелали пройтись перед ужином. — Он скорчил насмешливую гримасу. — Сегодня чертовски холодный вечер, а она не производит впечатления здорового человека, которому все нипочем.
— Вероятно, она просто решила размяться после долгой поездки, — самым светским тоном предположила Жанна и пригубила томатный сок из высокого матового бокала, избегая смотреть в глаза Доусону.
— Вероятно, — легко согласился тот, наливая себе порцию виски и сильно разбавляя ее содовой водой. Опершись локтями о стойку бара, он поднес к губам бокал и задумчиво поглядел на Жанну поверх его края.
— Я еще не встречал таких женщин, как ты, Жанна, — сказал он с неожиданной фамильярностью. — Немногие на твоем месте вели бы себя с таким достоинством. Ты, конечно, поняла, кто она такая?
— Конечно, — ответила Жанна и подняла голову. Устремленный на нее взгляд Доусона показался ей озабоченным, и она сделала попытку подбодрить его, улыбнувшись секретарю самой сердечной улыбкой. — К тому же графиня не особенно старается скрывать свои намерения…
Жанна отпила еще глоток томатного сока, но он вдруг показался ей слишком кислым.
«Очевидно, Пэт переложил лимона», — решила она про себя.
— Сэнтин может поступать так, как ему угодно. У него нет передо мной никаких моральных обязательств. Как и у меня перед ним, — решительно закончила она.
Доусон грустно покачал головой.
— Ты бы так не говорила, если бы видела босса сегодня после обеда. Ну, когда ты убежала на берег, а он не мог тебя найти… Сэнтин рвал и метал, как будто у него провалилась сделка века. Или, к примеру, кто-то помешал ему слопать «АТ&Т» со всеми потрохами.
Доусон лениво вертел в руках стакан, наблюдая за тем, как плещется в хрустале бледно-желтая жидкость.
— Нет никаких сомнений, что он ревнует как черт знает кто, как Отелло какой-то… Увы, моя скромная персона тоже попала в сферу его подозрений, — добавил он неожиданно.
Жанна опустила веки.
— Я знаю, тебе пришлось нелегко, — сказала она. — И все из-за меня. Мне очень жаль, Пэт, но тут я ничего не могу поделать. К счастью, все это скоро закончится. Вы с Рафом вернетесь в Сан-Франциско, а я стану работать в новом заповеднике.
Доусон пожал плечами.
— Строго говоря, мне было не так уж плохо, — сказал он легкомысленно и, видимо не в силах сдержаться, протянул руку и легко прикоснулся к ее мягким шелковистым волосам. — Я никогда не видел, чтобы ты распускала волосы. Тебе очень идет.
Пружинная щеколда французского окна громко щелкнула, словно взводимые курки старинного дуэльного пистолета, — это вернулись с прогулки Сэнтин и графиня д'Альяно. Машинально повернувшись на звук, Жанна сразу наткнулась на мрачный взгляд Рафа, горевший бешеной яростью и излучавший угрозу.
Сэнтин был в одной рубашке. Его замшевый пиджак был небрежно наброшен на плечи графини. Теперь она сняла его и с ослепительной улыбкой протянула Рафу.
— Спасибо, дорогой, — проговорила она своим томным, тягучим голосом. — Без него я наверняка бы замерзла. Ты же знаешь, как я чувствительна к холоду.
Сэнтин принял пиджак и, не сказав ни слова, решительно надел его и застегнул на все пуговицы — точь-в-точь как воинственный кондотьер, затягивающий перед битвой ремни кирасы. Его черные глаза продолжали сверлить Жанну, хотя она стояла в противоположном углу комнаты.
Не дождавшись приглашения Сэнтина, графиня двинулась к бару. Шаг ее был грациозен и легок; она как будто не шла, а скользила по мягкому ковру, и Жанне даже показалось, что его длинный ворс почти не сминается под ее ногами.
— Смешай мне скотч, Пэт, будь так добр, — сказала графиня, явно делая вид, будто ее слегка знобит. — Мне нужно что-нибудь, чтобы согреться. У вас здесь гораздо прохладнее, чем на Ривьере.
— Будет сделано, мэм, — отозвался Доусон и потянулся за чистым стаканом. — А вам, мистер Сэнтин?
— Ничего, — коротко бросил Раф. Он тоже подошел к стойке и теперь стоял возле Жанны. — Ты расплела косу! — с негодованием воскликнул он.
Жанна только кивнула, не смея поднять глаз от бокала с соком. Она боялась еще раз встретиться с ним взглядом.
— Мне вдруг захотелось кое-что изменить, — пояснила она туманно.
— Мисс Кеннон выглядит просто великолепно, — вмешался преданный Доусон. — Такие шикарные волосы просто грех заплетать в косы. Если бы у меня были такие же, я бы носил их распущенными постоянно.
— Нет! — сказал Сэнтин так резко, что и Доусон, и Марина удивленно посмотрели на него. — Мне больше нравятся косы.
Графиня небрежно пригладила рукой свой гладкий шиньон.
— С твоей стороны это не слишком галантно, Раф, — негромко сказала она с покровительственной, чуть самодовольной улыбкой, — Мисс Кеннон просто хотела тебе понравиться. Согласись, эта девочка действительно выглядит очень мило. Впрочем, я припоминаю, что ты всегда отдавал предпочтение цветущей зрелости, предпочитая ее неопытной юности.
Услышав эти слова, Жанна резко вскинула голову и без страха встретила яростный взгляд Сэнтина.
— Мне очень жаль, что тебе не нравится, — холодно сказала она с вызовом. — Но я уже решила, что буду носить волосы именно так.
— Черта с два ты будешь появляться при всех с распущенными волосами! — прорычал Сэнтин. Лицо его исказила гримаса почти не сдерживаемого бешенства, но в следующее мгновение он с усилием взял себя в руки. Набрав полную грудь воздуха, Сэнтин поглядел сначала на вытянувшееся лицо Доусона, потом на озадаченную графиню и решительную Жанну.
— Пожалуй, я все-таки выпью, Пэт, — сказал он, с шумом выпустив воздух. — Будь любезен, сделай мне бурбон. Двойной бурбон.
Как и следовало ожидать, начиная с этого момента, вечеринка пошла вкривь и вкось. За ужином Сэнтин был так мрачен и молчалив, что обескураженная графиня принялась очаровывать беднягу Доусона, который уже не чаял, как ему избавиться от ее навязчивого внимания. Жанна механически жевала то, что оказывалось на ее тарелке. Вкуса она никакого не чувствовала; больше всего ей хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился и чтобы ужин обошелся без публичной ссоры между ней и Рафом. По злобным взглядам, которые он бросал на нее и на ее распущенные волосы, Жанна поняла, что серьезного разговора ей не избежать, но надеялась, что он состоится один на один.
Но Сэнтин, похоже, был не в состоянии дождаться конца вечера. Вынужденный сдерживаться за ужином, он дошел буквально до белого каления, и не успели они вернуться в гостиную, где Стокли сервировал кофе, как Сэнтин подошел к креслу Жанны и, схватив ее за руку, заставил снова подняться.
— Прошу извинить, — сухо сказал он, подталкивая свою жертву к веранде, — но нам с Жанной нужно кое о чем поговорить.
— На улице довольно прохладно, Раф, — поспешно заметила Марина. — Неужели это такой неотложный разговор?
— Мы не долго, — отчеканил Сэнтин. — К тому же у Жанны есть шаль.
Французские окна закрылись за ними с характерным щелчком, но Сэнтин не остановился. Крепко держа Жанну под локоть, он заставил ее спуститься со ступенек веранды и потащил за собой в глубь сада. Когда они отошли от дома на порядочное расстояние, он остановился и, резко развернув Жанну лицом к себе, с силой сжал руками ее плечи.
Свет полной луны упал на его искаженное гневом лицо.
— Почему, черт побери?! — задыхаясь от бешенства, спросил он и слегка встряхнул ее. — Почему, Жанна?
Жанна не стала притворяться, будто не понимает, о чем идет речь.
— Не слишком ли сильно ты переживаешь по пустякам? — холодно осведомилась она. — В конце концов, это просто прическа.
— Это не просто прическа, и ты прекрасно это знаешь, — прорычал Сэнтин. — Это принадлежало мне, это было моим!
— Ты ошибаешься, Раф, — возразила Жанна. — Я принадлежу самой себе и никому больше. Ни одна моя частичка не принадлежит никому, кроме меня самой! — Она поглядела на него с вызовом. — Точно также обстоит дело и с тобой — я не имею на тебя никаких прав. И я думаю, что с этим согласятся все, даже графиня д'Альяно.
— Я знал, что ты обязательно попытаешься приплести сюда эту шлюху, — грубо сказал Раф. — Но она мне абсолютно безразлична. Я ее не приглашал. Ты — единственная женщина, которую я хочу видеть в своей постели сегодня и всегда. Как видишь, это только наш вопрос, и никого другого он не касается!..
Неожиданно он выпустил плечи Жанны и запустил обе руки в ее роскошные волосы, чтобы заставить ее приподнять голову и заглянуть ей в глаза. В лунном свете казалось, будто лицо Сэнтина покрыто смертельной бледностью.
— Иногда я думаю, что ты нарочно делаешь все, чтобы свести меня с ума, — сказал он, больно дернув ее за волосы. — Ты хотела, чтобы я мучился, чтобы я сгорал на медленном огне… Что ж, ты своего добилась. Надеюсь, что я доставил тебе удовольствие, Жанна. Когда я вошел в гостиную и увидел, что Доусон играет твоими волосами, я чуть не убил его. А сейчас я готов убить тебя за то, что ты позволила ему до тебя дотронуться!
— Иногда мне хочется, чтобы ты сделал то, о чем говоришь! — выкрикнула Жанна, не в силах больше сдерживаться. — Все лучше, чем такая жизнь! Я больше не могу выносить этого, Раф…
И она неожиданно разрыдалась.
— Ты думаешь, я могу? — с горечью спросил Сэнтин. — Через неделю с небольшим ты навсегда уйдешь из моей жизни и даже не обернешься. Тебе известно, что я начал считать оставшиеся дни, которые мы пробудем вместе? Боже, вот оно, низвержение могучих!
Глубочайшее отвращение к себе, прозвучавшее в его голосе, больно ранило Жанну. Потом она задумалась, может ли она поступить так, как он говорит? Достанет ли ей силы ни разу не обернуться? Вряд ли… Даже если расставание неизбежно, она всю жизнь будет оглядываться на этот короткий промежуток времени, который она провела с ним.
— Мне кажется, ты не будешь долго скучать без меня, — сказала она нетвердо. — Ты, наверное, уже подыскал мне замену. Марина, к примеру, будет только рада утешить тебя. В глазах Сэнтина снова полыхнул гнев.
— А ты, оказывается, умеешь быть жестокой, — сказал он с отчаянием и, уронив руки, отступил от нее на шаг. — Возможно, ты права. Возможно, я приложил недостаточно сил, когда старался избавиться от этого наваждения. В конце концов, в мире существует множество других женщин — так почему именно ты? Почему, в самом деле, не Марина? Насколько я сейчас припоминаю, она умеет быть чертовски милой и приятной.
Сэнтин насупился.
— Не вижу, почему я должен ждать, пока ты уйдешь? Я мог бы начать лечение прямо сегодня, сейчас.
И, не дав ей сказать ни слова, он круто развернулся и быстрым шагом пошел обратно к усадьбе.
Жанна смотрела ему вслед, не замечая слез, которые продолжали струиться по щекам. Отчаяние ее было таким глубоким, что она не чувствовала ни гнева, ни обиды — вообще ничего. Только где-то в глубине души зрела боль, и Жанна знала, что со временем она станет непереносимой. Пока же отчаяние как будто заморозило все ее чувства, и она только радовалась этому неожиданному наркозу, этой маленькой отсрочке.
Не думая ни о чем, Жанна тоже повернулась и побежала по дорожке, но не к дому, а от него. Жанна просто не представляла себе, как она сможет вернуться в гостиную и смотреть, как Раф обхаживает Марину. Даже первые па их любовного танца могли без преувеличения убить ее.
Придя в себя, Жанна продолжала бесцельно брести по темному океанскому берегу. Сколько прошло времени, она не имела ни малейшего представления. Могучие волны с глухим ревом налетали на камни и обдавали ее мелкими холодными брызгами. Ее роскошное розовое платье успело отсыреть, а намокший подол неприятно лип к ногам. Свои изящные босоножки на высоком каблуке Жанна где-то потеряла, и мокрый шершавый песок холодил ее босые ступни.
Должно быть, она бродит здесь уже несколько часов, поняла Жанна, инстинктивно приподнимая подол перед набежавшей волной. Впрочем, оставаться дольше на берегу ей не хотелось, и она свернула туда, где начиналась смутно белеющая в темноте тропа наверх.
Жанна все еще двигалась будто во сне — нет, не во сне, а в глубокой летаргической дреме, когда ход времени замедляется, ощущения теряют остроту, а звуки доносятся словно сквозь слой ваты. Лишь пронизывающий холод, сковывавший ее тело, еще удерживал сознание Жанны на грани бодрствования, но она не знала, было ли это чисто физическим ощущением, или же это происходило оттого, что внутри у нее все покрылось льдом.
Механически переставляя ноги, она в конце концов вскарабкалась по тропе на край обрыва и остановилась, не в силах решить, что ей делать дальше. В конце концов — скорее по привычке, чем повинуясь рассудку, — она повернула к беседке и, войдя внутрь, свернулась клубком на одной из мягких скамей, жалея лишь о том, что у нее нет с собой ее розовой шали, которой она могла бы укрыться. Должно быть, она обронила шаль на берегу, и море смыло ее и унесло.
Впрочем, она тут же подумала, что это не имеет никакого значения. Отчаяние отступало, и единственным, что могло помочь ей одолеть боль, был холодный ночной ветер, пробиравший ее до костей. Ну и пусть, стуча зубами рассудила Жанна. Пусть она замерзнет, зато она сможет не думать ни о Рафе, ни о Марине д'Альяно…
Жанна ощутила тупую боль в груди и постаралась справиться со своими непослушными мыслями, которые упрямо продолжали возвращаться к единственному интересовавшему ее предмету. Она не должна, не должна думать о Сэнтине! Если она не будет вспоминать о нем, не будет ни боли, ни безнадежности. Все просто. Все очень просто. Так же просто, как шаг с обрыва в штормовую темноту…
— Боже мой! — раздалось за ее спиной.
Это приглушенное восклицание было произнесено глубоким, хриплым голосом, поразительно похожим на голос Рафа, но Жанна даже не оглянулась. В его интонациях ей почудился гнев, и она только невольно вздрогнула. «Ну вот, опять он сердится… — сонно подумала она. — В последнее время Раф постоянно сердится… Почему?..»
Потом она почувствовала, что ее несут. Всем телом Жанна ощущала сильные руки Рафа и колючее тепло его рыбацкого свитера.
«Что-то не так…» — подумала она, смутно припоминая, что к ужину Сэнтин вышел в дорогом замшевом костюме, однако запах был его — ошибиться здесь было невозможно, и это сила его рук бережно несла ее над землей. Голос, бормотавший бессвязные проклятья над самой ее головой, тоже принадлежал Сэнтину. Она узнала бы его из тысячи.
И он снова был сердит!
— Не надо, пожалуйста…
Ей стоило огромного труда произнести эти слова, и, хотя она говорила негромким, прерывистым шепотом, Раф услышал. Он опустил взгляд, и Жанна увидела на его лице тревогу и беспокойство.
— Не надо на меня сердиться, — пробормотала Жанна слабеющим голосом и прижалась щекой к его широкой груди, обтянутой грубым серым свитером, под которым сильно и гулко стучало сердце. — Я так устала…
В ответ Сэнтин крепче прижал ее к себе.
— Ну почему, почему ты у меня такая глупенькая? — хрипло прошептал он, целуя ее в висок. — Почему ты убежала? Я с ума сходил. Я обыскал, наверное, все побережье в радиусе десяти миль.
— Прости… — невнятно пробормотала Жанна, разглядывая его крепко сжатый рот и суровые морщины в уголках губ. Ей захотелось потрогать их, и она даже попыталась поднять руку, но силы оставили ее, и рука Жанны бессильно повисла. — Я не хотела причинять тебе неприятности.
— Молчи, пожалуйста, молчи! — задыхаясь, откликнулся Сэнтин. — Ради Бога, ни одного слова! Все будет хорошо!
Жанна с радостью подчинилась и, закрыв глаза, прижалась к нему доверчиво, словно маленькая девочка. Должно быть, она слегка задремала или забылась и пришла в себя, только когда Сэнтин бережно опустил ее на черное бархатное покрывало в своей спальне.
— Мне холодно, Раф! — пробормотала она, приоткрывая глаза.
— Ничего удивительного. Еще немного, и ты могла бы совсем замерзнуть, — отозвался он, быстро снимая с нее промокшее платье и белье и швыряя все это в угол. Потом взгляд Сэнтина упал на ее босые, поцарапанные ступни.
— Где, черт возьми, твои туфли?! — вырвалось у него.
— Не знаю… Должно быть, я потеряла их на тропе… — слабо проговорила Жанна.
— На какой тропе?
— Которая… к пляжу, от беседки.
— Боже, ты же могла сломать себе шею! — пробормотал Сэнтин и принялся раздеваться. Жанна следила за ним рассеянным взглядом. Неужели он хочет заниматься с ней сексом? Как бы скверно она себя ни чувствовала, Жанна почти не сомневалась, что в его объятиях она сможет забыть об усталости и холоде. Раньше, стоило ему только прикоснуться к ней, и Жанну охватывал огонь, и она подумала, что сейчас это было бы как нельзя кстати. Она слишком замерзла.
Потом Жанна почувствовала, что ее снова куда-то несут. На мгновение она закрыла глаза и открыла их уже в ванной. Придерживая ее одной рукой, Сэнтин открыл дверь душевой кабинки и включил воду. Когда температура показалась ему подходящей, он шагнул в кабинку и подставил Жанну под струю воды, а затем прикрыл за собой дверцу.
Вода оказалась очень горячей. Во всяком случае, она согрела Жанну удивительно быстро, хотя, возможно, во всем виноваты были руки Сэнтина, которые осторожно и ласково массировали ей спину и плечи. Чтобы ему было удобнее, Жанна обняла его за талию, сцепив пальцы у него за спиной. Кабинка тем временем наполнилась горячим паром, который проникал буквально до костей, и Жанна с наслаждением отдалась сонному покою и ласке упругих водяных струй и нежных рук Сэнтина.
Несколько минут спустя Раф ненадолго выпустил ее и потянулся куда-то вверх. Приоткрыв глаза, Жанна увидела у него в руке флакон шампуня, который он начал осторожно втирать в ее волосы, ставшие жесткими от впитавшейся в них морской соли. Это ощущение было удивительно приятным, способным сравниться с самой изысканной эротической лаской, и Жанна, еще крепче обняв Рафа за талию, пробормотала что-то невнятно-благодарное. Потом — словно бабочка задела ее крылом — она ощутила на виске легкий поцелуй, и Сэнтин начал смывать пену с ее волос. При этом он заботливо приставил руку козырьком к ее лбу, чтобы защитить глаза от мыла, и этот жест тронул Жанну чуть ли не до слез. Чувствовать, что о тебе заботятся, ласкают и берегут, было очень приятно, и Жанна открыла глаза, чтобы сказать Рафу о своих ощущениях.
Лицо Сэнтина было, по обыкновению, хмурым и сосредоточенным.
— Закрой глаза, — проворчал он. — Мыло попадет.
Жанна улыбнулась. Ей было хорошо, как никогда. Даже в детстве она не испытывала ничего подобного, а может быть, просто забыла, как это бывает…
Зажмурившись, Жанна покорно ждала, пока Раф смоет с ее волос остатки шампуня. Она хорошо знала это заботливое, хотя и несколько ворчливое внимание и ничуть его не боялась. Однажды Жанна слышала, как точно так же порыкивала большая желтая львица, вылизывавшая своих непослушных котят.
Сэнтин выключил воду и открыл дверцу душа.
— Я рад, что ты довольна, — сухо сказал он, очевидно заметив ее улыбку. — Мне не следовало забывать, как тебе нравится мучить меня.
Он завернул ее в огромное махровое полотенце и стал вытирать. Голос его звучал сердито, но движения оставались мягкими и нежными.
— Похоже, это успело войти у тебя в привычку, — добавил он и, бросив на пол влажное полотенце, достал другое, еще больших размеров. Плотно закутав в него Жанну, он легко поднял ее на руки и, вынеся из душа, поставил ее на низенький туалетный столик.
— Без всего этого можно было бы обойтись, — назидательно сказал он, закручивая третье полотенце вокруг ее головы наподобие чалмы, — если бы ты не относилась к своему здоровью с такой потрясающей беспечностью. Разве ты не знаешь, что даже при более теплой погоде люди погибали от переохлаждения, если у них не было подходящей одежды? Ты же разгуливала по берегу почти нагишом!
Говоря это, Сэнтин сделал небольшую паузу и поглядел на нее с таким укором, что у Жанны невольно задрожали губы. Как же сложно устроен этот человек, если в нем одновременно уживаются властная жестокость и сердечная забота! Правда, Раф выглядел сердитым и насупленным почти постоянно, однако Жанна уже научилась отличать защитную маску ранимого и чувствительного мальчишки-подростка от агрессивного упрямства и самодурства взрослого мужчины, который никогда ни в чем не знал отказа.
Сэнтин тем временем быстро вытерся, бросил свое полотенце на туалетный столик и снова подхватил Жанну на руки, чтобы отнести в спальню. Он обращался с ней как с неодушевленным предметом, но Жанне это было приятно. В спальне Сэнтин уложил ее на свою кровать, лег рядом и накрыл себя и ее теплым верблюжьим одеялом.
— Я не могу двинуть ни рукой, ни ногой, — пожаловалась Жанна, тщетно пытаясь выпутаться из махровой простыни, в которую Сэнтин завернул ее. Простыня стягивала ее тело словно смирительная рубашка.
— Вот и хорошо, — удовлетворенно сказал Сэнтин, обнимая ее и прижимаясь губами к ее шее.
— Но я чувствую себя как мумия! — запротестовала Жанна, пытаясь выбраться из мягкого кокона. — Мне даже дышать тяжело! Позволь мне хотя бы…
Она осеклась. На шею ей упала горячая капля. Господи, что это? Да. Капля на ее коже была реальностью, и ресницы Сэнтина, щекотавшие ее шею, были, несомненно, мокрыми.
— Раф? — неуверенно позвала Жанна.
— Я думал, ты умерла, — глухо отозвался Сэнтин. — Я думал, что ты упала с обрыва на камни и море унесло тебя. Когда я обыскал все места и не нашел тебя, я чуть не сошел с ума. Черт побери, я проклял все на свете! Ты не имеешь права так обращаться со мной, Жанна.
— Я сделала это не нарочно, — виновато ответила она, неподвижно лежа в его объятиях. — Я не хотела мучить тебя. Я не подумала… Знаешь, мне так не хотелось возвращаться в дом…
— Ты думаешь, я не понимаю? — ответил Сэнтин, и Жанна почувствовала в его голосе такую боль и муку, что у нее самой горло перехватило судорогой. — Я знал, что оскорбил и унизил тебя, когда мы сегодня разговаривали в саду, но я не смог… или не захотел ничего поправить. Мне нужно было побыть одному… — Он крепче прижал ее к своей необъятной груди. — Но тебе вовсе не обязательно было убегать. Ты же знала, что я не буду спать с Мариной!
Жанна невольно улыбнулась, заслышав в голосе Рафа нотки праведного гнева.
— Откуда мне было знать? — спросила она. — Напротив, мне показалось, что ты как будто довольно решительно настроен возобновить ваше знакомство.
Сэнтин проигнорировал ее дерзость.
— Тебе же прекрасно известно, что я не хочу никого, кроме тебя! — с горячностью бросил он ей. — Ты не должна была пугать меня подобным образом.
— Я больше не буду, — торжественно уверила она его, и в ее интонации прозвучал сдерживаемый смех.
— Это не смешно, черт!.. — буркнул Сэнтин, приподнимая голову, чтобы посмотреть на нее, но, как только их глаза встретились, его твердые, словно высеченные из гранита черты смягчились, темные глаза влажно заблестели и стали нежными и заботливыми, а твердая линия губ чуть заметно дрогнула.
— Я хочу кое-что тебе сказать, — прошептал он. — Когда я как безумный носился по побережью и гадал, увижу ли я тебя снова, я сделал одно важное открытие. Ты, конечно, помнишь, что существует одно чувство, о котором ни ты, ни я ничего не знали? Так вот, теперь я стал первоклассным специалистом в этой области.
Жанна почувствовала, как сердце у нее подпрыгнуло и затрепетало, словно готово было вот-вот остановиться от радости и чего-то еще — незнакомого и прекрасного.
— Раф! — ахнула она и взмахнула ресницами.
Сэнтин быстрым движением приложил пальцы к ее губам.
— Ничего не говори! — шепнул он. — Я знаю, ты не испытываешь этого. Просто я поклялся себе, что, если я найду тебя живой и невредимой, я обязательно расскажу тебе о том, что я чувствую.
Он завозился, укладывая ее поудобнее и подсовывая руку ей под шею, так чтобы замотанная полотенцем голова Жанны оказалась на его плече.
— Постарайся уснуть, — мягко, но настойчиво сказал он. — У тебя был трудный вечер, Покахонтас.
Неужели он мог всерьез рассчитывать, что она закроет глаза и уплывет в царство Морфея, удивилась Жанна. И это после того, как он произнес эти несколько фраз, в которых был заключен его великий и бескорыстный дар? Дар, от которого ей хотелось петь, смеяться и плакать одновременно? Раф пожертвовал своим «я» и своей мужской гордостью с такой безоглядной щедростью, что к горлу Жанны подступили рыдания. Она была и рада этому, и — в то же самое время — чувствовала себя униженной, но все это были пустяки по сравнению с тем, что нарастало в ее груди и грозило вырваться наружу.
Чувствуя, как у нее закружилась голова, Жанна попыталась вырваться из тугого махрового кокона, в который Сэнтин заключил ее, словно боясь, что она может снова от него ускользнуть. Сбросив с себя последние путы теплой, чуть влажной ткани, она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом.
— Я не хочу спать! — шепнула она, и ее губы ласково скользнули по плечу Сэнтина. — Люби меня, Раф!..
Тело Сэнтина напряглось. Потом он слегка отодвинул ее и строго посмотрел ей в глаза.
— Послушай, я сделал это маленькое признание вовсе не для того, чтобы сыграть на твоих чувствах и добиться для себя каких-то особых преимуществ, — сказал он. — У меня и в мыслях не было ничего плотского. Сегодняшний день был для тебя слишком тяжелым.
Ее рука медленно двинулась вдоль его спины и остановилась на тугих, мускулистых ягодицах.
— А у меня было, — сказала она, игриво ущипнув его. — Что, если я сыграю на твоих чувствах и попрошу тебя об одолжении?
Сэнтин прерывисто вздохнул, и Жанна почувствовала, как напрягается и твердеет его возбужденная плоть. С новой силой прижимая ее к себе, Сэнтин сделал последнюю попытку сохранить благоразумие.
— Нам не надо заниматься этим сегодня. Я хотел, чтобы ты отдыхала, а я мог заботиться о тебе…
— Ты и так хорошо обо мне позаботился, — уверила его Жанна и провела языком по шее Сэнтина, чтобы попробовать на вкус его упругую, загорелую кожу. — Теперь позволь мне позаботиться о тебе…
Она забросила на него одну ногу, прижала его своим мягким, теплым бедром, и Сэнтин негромко застонал. Казалось, этот звук рождается из самой глубины его непонятной; противоречивой души. Его бедра несколько раз конвульсивно дернулись навстречу Жанне, словно пытаясь на ощупь найти вожделенную цель. Вспыхнувшее в нем желание мгновенно изменило лицо Сэнтина: хмурая озабоченность и напряжение исчезли, резкие черты стали более мягкими, а морщины в уголках рта разгладились.
— Жанна!.. — прошептал Сэнтин.
— Люби меня, Раф! — ответила Жанна, принимая его в себя.
Даже в самые напряженные моменты их исступленной страсти Жанна чувствовала, что Раф сдерживает себя, стараясь дать ей нежность и ласку, в которых, как он считал, она нуждается сейчас больше всего. Но Жанна была с этим не согласна. Сегодня он и так дал ей слишком многое, и теперь настала ее очередь быть щедрой дарительницей. Недавнее испытание забрало у нее слишком много сил, и Жанна понимала, что длительное физическое напряжение будет ей не по плечу, но она все равно решила сделать Рафу ответный подарок и дать ему удовольствие, к которому он стремился. Для этого ей, однако, необходимо было рассеять все сомнения Сэнтина, убедить его в том, что она чувствует то же, что и он. Поэтому Жанна начала дразнить его, доводя до исступления и распаляя его еще больше, пока Сэнтин окончательно не потерял над собой контроль и не перестал сдерживаться. Действуя заботливо и осторожно, она подвела его к тому пределу, за которым он уже не мог думать ни о чем, кроме удовлетворения жгучего голода, который вызвали в нем ее ласки. И когда Сэнтин содрогнулся всем своим большим телом и, закаменев в нечеловеческом напряжении, издал громкий, протяжный стон, наградой Жанне было огромное, ни с чем не сравнимое счастье, которое ведомо только тем, кто умеет не только брать, но и давать.
Прошло несколько мгновений, и Раф, опомнившись, слегка приподнялся на руках, чтобы посмотреть на нее. Взгляд его был неуверенным.
— Жанна? — хрипло спросил он. — Но ведь ты…
Она отрицательно покачала головой и поглядела на него с нежностью.
— Это не имеет значения, — тихо сказала она. — Может быть, потом… А сейчас я хочу, чтобы ты просто обнял меня.
Сэнтин лег рядом с ней и прижал к себе, заботливо подоткнув со всех сторон одеяло. Жанна снова ощутила щекотное прикосновение его ресниц к своему виску и дрожащую на них драгоценную соленую влагу.
— Боже, зачем ты это сделала? — прошептал он. — Еще недавно я нарочно взвинчивал себя, чтобы отпустить тебя на все четыре стороны. Я был почти готов прогнать тебя…
Он легко коснулся губами ее щеки.
— …А теперь стало слишком поздно. Я не смогу отпустить тебя, даже если буду очень стараться. Без тебя я умру…
Жанна почувствовала, как веки ее тяжелеют. Переживания сегодняшнего вечера, физическое напряжение, тепло его рук и нежные слова, которыми они обменялись, — все это подействовало на нее как самое сильное снотворное. Слова Рафа долетали до нее словно из другого мира, но она расслышала их и поняла, что должна что-то ответить. Пытаясь найти подходящие слова и пробиться сквозь туманную дымку, которая все плотнее окутывала ее, Жанна слегка нахмурилась и приоткрыла глаза. Внезапно ей пришло в голову, что она так и не сказала Рафу, что любит его. Что она тоже нуждается в нем. Что не хочет и не может бросить его, какую бы высокую цену ей ни пришлось за это заплатить.
— Раф…
— Ш-ш-ш!.. — перебил он ее. — Спи, моя голубка. Ты устала. Ты должна спать.
И он был совершенно прав. Глаза Жанны сами собой закрылись. Засыпая, она подумала, что они всегда могут поговорить утром. Завтра утром она скажет Рафу, что любит его.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Приручить единорога - Джоансен Айрис

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Приручить единорога - Джоансен Айрис



Bozhe! Kak mne nravjatsa romani etoj pisatelnitsi! Ona ni nakogo ne pohozha; pishet zahvativajushe, uvlekatelno i otchen trogatelno! Poka chto eto moj lubimij, napisannij eu rasskaz, ne schitaja Zolotoj vihr! 10/10
Приручить единорога - Джоансен АйрисZzaeella
17.04.2012, 11.08





очень понравился. роман про сильного слабого мужчину.
Приручить единорога - Джоансен Айристатьяна
5.09.2013, 15.09





мне показалось, что слишком много соплей со стороны г. героя.
Приручить единорога - Джоансен Айрисанна
6.09.2013, 10.10





нельзя читать много романов , особенно подросткам - поневоле сама начинаешь верить в сказку ( я горовю об отношениях между людьми, а не о золушке и принце )
Приручить единорога - Джоансен Айрислуно
7.01.2014, 0.56





Роман очень понравился!!!!
Приручить единорога - Джоансен АйрисАнна
3.02.2014, 15.40





скучно другие романы автора на много лутше
Приручить единорога - Джоансен Айрискот
2.07.2014, 18.48





Действительно сильный слабый мужчина. И не всегда необходимо чересчур показывать свою гордость, как поступала глупо героиня. И будет счастье... 10/10
Приручить единорога - Джоансен АйрисВикки
27.04.2015, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100