Читать онлайн Приручить единорога, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приручить единорога - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 77)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приручить единорога - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приручить единорога - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Приручить единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

По подушке дрожал голубоватый отсвет цифрового табло стоящих на ночном столике электронных часов. От этого темнота в комнате казалась не такой плотной и чуть-чуть голубоватой, но до рассвета было еще далеко. Жанне незачем было смотреть на часы — она и так знала, что сейчас только начало четвертого утра.
Легла она в десять. С тех пор Жанна ни разу не поглядела на часы, но мерцающие цифры были как будто выгравированы у нее на внутренней поверхности век. О том, чтобы заснуть, не могло быть и речи, и она беспокойно вертелась с боку на бок, чувствуя себя особенно одинокой в огромной двуспальной кровати. Со времени болезненного и неприятного для обоих разговора у фонтана прошло четыре дня. За все это время Раф ни разу не разделил с нею это ложе и не позвал ее в свою спальню. Как ни странно, но Жанне показалось, что он полагает это неудобным. Собственно говоря, она почти не видела его и днем…
В тот самый первый день после их размолвки («Какой размолвки?» — тут же перебила себя Жанна. Ведь они же не ссорились!) он покинул ее сразу после ужина и уединился с Доусоном в библиотеке. Жанна не знала даже, где он спит и спит ли вообще, так как за прошедшие четверо суток он почти не выходил из библиотеки. Изредка она видела Доусона, который спешил в свой кабинет, чтобы взять оттуда папку с необходимыми документами, но поговорить им не удавалось. Ей, однако, показалось, что Пэт выглядит изможденным и усталым. Очевидно, Раф был исполнен решимости довести себя и Доусона до изнеможения, но Жанна не видела в этом никакого смысла.
Она недоумевала, почему после всех угроз, которые Сэнтин произнес во время их разговора, он неожиданно оставил все попытки уговорить ее. Ей было не понятно, почему он избегает ее и почему решил загнать себя работой до полусмерти. Жанна знала, что должна испытывать благодарность к нему за то, что он отказался от своего плана и перестал давить на нее, однако вместо этого она чувствовала странное беспокойство. Когда же она вспоминала выражение боли, появлявшееся на лице Сэнтина в ответ на каждое ее «нет», ее пронзало острое чувство вины и раскаяния.
Напрасно она уговаривала себя, что все происходящее весьма характерно для Сэнтина и что именно так он и должен был поступить — ничто не помогало. Вот и сейчас она думала о том же, лежа без сна на шелковых простынях, но беспокойство не проходило. И чем сильнее досадовала она на то, что Сэнтин не может не проявлять свое непредсказуемое упрямство, тем чаще Жанна вспоминала о его недавней болезни, которая должна была быть по-настоящему серьезной, чтобы уложить в постель такого сильного и волевого человека, как он. И вот теперь Сэнтин снова вернулся к напряженной работе, к изматывающим ночным бдениям, способным свалить с ног даже здорового человека, а ведь рекомендованный Сэнтину врачами период реабилитации еще не закончился. Если Доусон выглядит таким усталым и изможденным, то каково же приходится Рафу? Нет, если так будет продолжаться и дальше, то этот упрямец снова угодит в больницу.
Жанна вся похолодела, стоило ей представить себе Рафа лежащим под стерильно белой больничной простыней. Слабого, больного, беспомощно-раздраженного… Сердце ее сжалось от жалости. Не имело никакого значения, что Сэнтин скорее всего заслуживал того, что с ним случилось или случится. Картина, которую она себе нарисовала, заставляла Жанну чувствовать себя больной. Это ощущение было почти физическим, и на лбу ее проступила липкая испарина.
«Почему никто не остановит его? — в панике подумала она. — Почему никто не предупредит, что в его положении напрягаться опасно? Тот же Пэт Доусон должен хорошо представлять себе, чем может кончиться для Рафа работа без сна и отдыха… Так почему же он не скажет ему, что болезнь может вернуться и что только идиот может так рисковать своим здоровьем?»
При мысли об этом Жанна досадливо прикусила губу. Неужели она действительно так наивна и глупа, что всерьез рассчитывает на Доусона? Во всем, что касалось бизнеса, этот последний не мог быть полноценной заменой даже ослабленному болезнью Сэнтину. Он и сам прекрасно понимал это и никогда не забывал, кто из них босс, а кто — секретарь. Если Пэт попытается вмешаться, Сэнтин либо уничтожит его при помощи своего острого как бритва языка, либо просто сотрет в порошок, воспользовавшись своей властью и могуществом. Нет, не стоит и рассчитывать, что Доусон придет к ней на помощь.
К ней на помощь? Да о чем она только думает? Здоровье и благополучие миллиардера Рафа Александра Сэнтина не должно ее волновать. Какое ей, в конце концов, дело — пусть доводит себя до больничной койки, если ему так хочется. Но если она не возьмет на себя ответственность за его здоровье, тогда кто же?
Страх и — что греха таить! — неприязнь, которые Сэнтин сознательно воспитывал в окружающих, сделали его уязвимым для его собственной железной воли и решимости. Он всегда был один, и Жанна, только сейчас поняв всю глубину этого добровольно избранного одиночества, почувствовала, как от жалости сжалось ее сердце.
Она старательно заморгала, чтобы загнать обратно слезы, которые выступили на глазах помимо ее воли, и глубоко вздохнула, стараясь избавиться от спазмов в горле. Пусть трусы молчат, ожидая, пока он умрет… нет, пока он сам убьет себя работой. Она же не может и не будет мириться с этим. Нужно действовать, и действовать решительно. Кто-то же должен сказать правду ему в лицо, пока не стало слишком поздно, и, похоже, судьба выбрала ее.
Не переставая размышлять над тем, что и как она должна сказать Сэнтину, Жанна отбросила в сторону покрывало из рубчатого вельвета и голышом выскользнула из постели. Сняв со спинки кресла свой ночной халатик из блестящего медово-желтого атласа, она решительно зашагала к дверям спальни, даже не потрудившись включить на ночном столике свет.
Застегивая на ходу пуговицы развевающегося халата, Жанна выскользнула в коридор и, шлепая босыми ногами по ковру, спустилась по лестнице вниз. В прихожей было темно, но под дверью библиотеки она разглядела узкую полоску света. Спрыгнув с последней ступеньки, Жанна с воинственным видом направилась туда.
— Мисс Кеннон?..
Шепот, раздавшийся из-под темной арки за ее спиной, был совсем тихим, но Жанна подскочила от испуга.
— Прошу прощения, если я напугал вас, мисс Кеннон, — сказал тот же голос, и Жанна, в тревоге оглянувшись через плечо, разглядела бледное лицо Стокли. Лицо это медленно плыло в темноте, словно бестелесный дух, поскольку самого дворецкого, по обыкновению одетого в черный смокинг, почти не было видно.
— Еще раз великодушно простите, — промолвил Стокли, делая шаг вперед, и Жанна, наконец, разглядела на фоне дверного проема его величественную фигуру. На лице дворецкого не было заметно никаких следов сонливости, да и держался он так, словно сейчас было не четыре часа ночи, а четыре часа дня. В руке Стокли держал поднос, на котором стоял серебряный кофейник и одинокая чашка с блюдцем.
— Могу ли я просить вас отнести этот поднос мистеру Сэнтину, пока я схожу за чашкой и сливками для вас? — осведомился он почтительно.
Жанна мгновенно приняла решение.
— В этом нет необходимости, — вполголоса ответила она. — Можете идти спать, Фред. Я спустилась только для того, чтобы уговорить мистера Сэнтина отправиться в постель и немного отдохнуть. Сегодня вы ему не понадобитесь.
В темноте прихожей Жанна не могла рассмотреть выражение лица Стокли, но ей показалось, что в его чертах отразилось облегчение.
— Я очень рад слышать это, мисс Кеннон, — ответил дворецкий и едва заметно кивнул уже с явным одобрением. — Мое положение не позволяет мне делать замечания мистеру Сэнтину, но уверен, что в последнее время он слишком много работает. Вы уверены, что я больше ничем не могу быть вам полезен? Может быть, вы спросите у мистера Сэнтина, не пожелает ли он немного подкрепиться, прежде чем отправится спать? Горничная сказала, что ужин он почти не тронул.
— Если Раф захочет перекусить, то мы как-нибудь сумеем найти дорогу на кухню, — нетерпеливо перебила Жанна. — Ступайте спать, Фред. Если мистер Сэнтин не отличает день от ночи, это не значит, что весь дом должен из-за него не спать.
Несколько мгновений Стокли потрясенно молчал. Когда он вновь обрел дар речи, Жанне почудились в его интонации довольные нотки.
— Как прикажете, мисс Кеннон. Позвольте мне открыть для вас эту дверь?
— Будьте так любезны, — рассеянно отозвалась Жанна. — Спокойной ночи, Фред.
— Спокойной ночи, мисс Кеннон.
Поднос с серебряным кофейником оказался на удивление тяжелым, и Жанна, не имевшая опыта в подобных делах, сосредоточила все внимание на своей ноше. Как бы там ни было, порог библиотеки она одолела благополучно, и Стокли бесшумно прикрыл за ней высокую дверь.
— Ради Бога, Фред, перестань ты заниматься ерундой. Поставь кофе и уходи! — донесся от стола грубый голос Сэнтина. — В конце концов, я же сказал, что не хочу никакого кофе.
Жанна подняла голову. Картина, представшая ее взору, почти не отличалась от той, которую она ожидала увидеть. Раф сидел за столом в своем кожаном рабочем кресле и просматривал какие-то бумаги, разложенные перед ним на столе в круге желтого света от настольной лампы. Это был единственный источник света в комнате, если не считать камина, в котором несильным и ровным пламенем горели березовые поленья. Рукава белой сорочки Сэнтина были закатаны до локтей, обнажая мускулистые загорелые руки; несколько верхних пуговиц он тоже расстегнул, и Жанна невольно залюбовалась его мощной красивой шеей. Прядь черных волос небрежно спускалась ему на лоб, и Сэнтин без конца теребил ее, накручивая волосы на указательный палец. Темные глаза его провалились, а под глазами залегли глубокие тени, но жесткое заострившееся лицо по-прежнему дышало неукротимой волей и упрямством.
— Вот и хорошо, — сдержанно сказала Жанна, опуская поднос на угол его рабочего стола. — Кофе по ночам пьют только самоубийцы.
Раф быстро поднял голову, и удивление на его лице сменилось хорошо знакомым ей выражением насмешливого цинизма. Смерив взглядом ее изящную фигурку в желтом атласном халатике, мерцавшем и переливавшемся в свете лампы, Сэнтин сдержанно кивнул.
— Вообще-то я передумал, — сказал он. — Пожалуй, я все-таки выпью чашечку-другую. Налей-ка мне этого божественного напитка и поставь сюда.
С этими словами он откинулся на спинку кресла и с наслаждением потянулся, громко хрустнув суставами.
Со вздохом нетерпения Жанна налила в чашку черный, как смола, кофе. Ей было очевидно, что Сэнтин пребывает в самом дурном расположении духа и что поладить с ним будет нелегко. Недаром на ее вполне невинное замечание он отреагировал как капризный избалованный ребенок, которого уговаривают идти спать, а он не хочет.
Подняв глаза, она перехватила его внимательный взгляд, направленный на ее держащие чашку руки, и каким-то чудом ухитрилась не расплескать кофе на блюдце.
— Ты очень ловко и красиво управляешься с подносом и кофейником, — рассеянно заметил Сэнтин. — В твоих движениях есть что-то… домашнее.
Он поднял взгляд на нее и улыбнулся своей безжалостной улыбкой охотящегося тигра.
— Но впечатление обманчиво, не так ли? — добавил он. — Мы-то с тобой знаем, что во всем доме не найдется существа менее склонного к домашнему уюту, чем ты, моя маленькая дикарка.
Не отвечая, Жанна обогнула стол, чтобы поставить кофе перед ним. Опустив чашку на столешницу, она попыталась отступить, но Сэнтин помешал ей, перехватив ее за запястье.
— Останься, — коротко приказал он. — Мне хочется смотреть на что-нибудь красивое, пока я пью мой кофе.
Пожав плечами, Жанна прислонилась к углу стола. Не выпуская ее запястья, Сэнтин взял со стола чашку и поднес к губам.
— Это очень крепкий кофе, — заметила Жанна, неодобрительно нахмурясь. — После него тебе трудно будет заснуть.
— Твоя забота поистине трогательна, — саркастически хмыкнул Сэнтин и сделал большой глоток. — Могу ли я надеяться, что именно забота о моем сне подвигнула тебя на то, чтобы осенить своим присутствием мою одинокую келью? Прости, если некоторые нюансы роли, которую ты разыгрываешь, ускользают от моего внимания. В детстве я был лишен материнской заботы, поэтому некоторые тонкости мне подчас недоступны. — Он пожал плечами и презрительно скривил губы. — Впрочем, я никогда особенно не нуждался в ней. И по-прежнему не нуждаюсь!
Он с вызовом поглядел на нее и отпил из чашки еще один глоток, а Жанна подумала, что он очень похож на мальчишку, который задирает всех подряд, чтобы никто не заметил, как ему страшно и одиноко. Эта мысль, однако, пребольно кольнула ее в сердце, и она поспешила изобразить на лице нейтральную улыбку.
— Согласна, — сказала она сухо. — Ни мать, ни нянька тебе действительно не нужны, но вот помощью, например, смотрителя заповедника, ты вполне мог бы воспользоваться. Я очень хороший смотритель заповедника, Раф. Я умею обращаться с животными, даже если они напуганы или ранены, или просто загнаны в угол.
Его глаза удивленно расширились. В конце концов Сэнтин все же рассмеялся сухим, лающим смехом, но этому предшествовала хоть и короткая, но вполне различимая пауза. Наконец он отсмеялся и тотчас сощурился.
— Любопытно было бы узнать, Покахонтас, что за животное ты поймала в свои волшебные сети на этот раз, — сказал он.
Жанна слегка приподняла голову, чтобы получше рассмотреть его. Она изо всех сил старалась быть объективной, но ничего, кроме барана, ей в голову не приходило.
— Рыкаешь ты, как лев, — сказала она наконец. — Нрав у тебя похуже, чем у носорога, а шкура толстая, как у слона. Вот, собственно, и все…
— Спасибо, что ты, по крайней мере, не стала сравнивать меня ни с кем из твоих подопечных из заповедника, — криво улыбнувшись, сказал Раф. — Наверное, я должен быть благодарен… У тебя там небось одни копытные.
— Носорог тоже относится к отряду непарнокопытных, — холодно отпарировала Жанна. — Что касается моих подопечных, то я об этом даже не думала. Просто сначала мне хотелось перечислить наиболее явные аналогии. Что касается неявных, то ты больше всего напоминаешь мне дронта. Эта птица вымерла. Чего я не понимаю, это почему ты так хочешь последовать ее примеру.
— Наверное, мне хочется завоевать твою симпатию, — ухмыльнулся Сэнтин. — Похоже, тебя интересуют только вымирающие виды.
Жанна невольно поморщилась. Легкий характер разговора, который пытался навязать ей Сэнтин, претил ей.
— Если ты не будешь думать о своем здоровье, то списки исчезнувших с лица земли видов действительно скоро пополнятся. Тобой! — сказала она резко. — Ты должен поправляться, а ты что делаешь? Ты убиваешь себя!
— Чушь! — сердито бросил в ответ Сэнтин, с силой опуская опустевшую чашку на блюдце. — Я чувствую себя в отличной форме. Во всяком случае, несколько часов за рабочим столом меня не прикончат.
— Ты прекрасно знаешь, — гнула свое Жанна, — что врач запретил тебе напряженно работать. А в последние четыре дня ты только и делаешь, что гробишь свое здоровье. Трудоголик несчастный! Даже Пэт — и тот выглядит усталым!
— Доусон? — переспросил Сэнтин, и в его глазах полыхнуло пламя. — Я должен был сразу понять, что твой поздний романтический визит не связан с моей скромной персоной. Что, Доусон обращался к тебе за сочувствием? Я уверен, что он не пренебрег бы материнской заботой, которую ты тут предлагала… — Его пальцы болезненно сдавили руку Жанны. — И заботой, и всем остальным. Что еще ты предложила ему, Жанна?
Лицо Сэнтина напряглось, глаза превратились в узкие щелочки, и в душе Жанны шевельнулся страх.
— Ничего я ему не предлагала! — воскликнула она, тщетно пытаясь вырвать руку, но он держал ее будто клещами. — Ради Бога, Раф!.. Ведь все это время он практически не отходил от тебя. У меня не было ни одного шанса соблазнить беднягу. А теперь отпусти меня — ты делаешь мне больно.
— Я хочу сделать тебе больно, — резко сказал Сэнтин, и Жанна почувствовала, что его пальцы сжались еще сильней. Боль пронзила ее, и она невольно вскрикнула.
Сэнтин мгновенно, словно обжегшись, выпустил ее, и Жанна поднесла руку к глазам. На запястье, в тех местах, где сомкнулись его пальцы, остались белые пятна, которые быстро наливались красным, и Жанна машинально прикрыла их ладонью, словно это было какое-то позорное клеймо.
— Ничего не выйдет, — заметил Сэнтин, наблюдавший за ней с каким-то болезненным злорадством. — Завтра утром у тебя появятся настоящие синяки.
Жанна повернулась к нему, чтобы что-то сказать, и осеклась. Глаза у Сэнтина были как у побитой собаки, и она не отважилась упрекнуть его, чтобы не причинить ему еще больших страданий.
— Я и есть одно из тех самых чудовищ, с которыми ты меня сравнила, — сказал Сэнтин, от которого не укрылась ее внутренняя борьба.
— Нет, — твердо возразила Жанна, натягивая на запястье рукав своего желтого халатика, чтобы скрыть следы его пальцев. — Это была случайность. Ты вовсе не хотел сделать мне больно.
— Не хотел? Вот как — с горечью промолвил Сэнтин. — Хотел, и еще как!
Он медленно покачал головой. Его лицо осунулось и стало совсем бледным.
— Мне хотелось, чтобы ты почувствовала… хоть что-нибудь! Пусть даже боль или ненависть. Я не хочу один тонуть в пучине чувств, которая затягивает меня. Ты думаешь, я не догадался, что ты пришла ко мне сюда просто из жалости? Ты явилась передо мной такая прекрасная, и я почувствовал, как внутри у меня все рвется и болит. Что мне было делать? Естественно, мне необходима была разрядка, и я разрядился, как умел!
Сэнтин слегка прикрыл глаза, и возле губ его обозначились две горькие складки.
— Господи, как же мне плохо! — глухо проговорил он.
— Ты просто устал, — сказала Жанна как можно убедительнее. Появившаяся на лице Сэнтина гримаса боли и полного отвращение к себе напугала ее гораздо сильнее, чем недавняя вспышка неконтролируемой ярости. — Если бы ты успел восстановить силы, я знаю, ты никогда бы не тронул меня.
Сэнтин наклонился вперед и закрыл лицо руками.
— Тронул бы, — глухо сказал он и рассмеялся без тени веселости. — Обязательно тронул бы. Быть может, я обошелся бы без насилия, но я обязательно бы это сделал. Почему, как ты думаешь, после того как мы вернулись из заповедника, я с головой ушел в работу? Что за фантазия такая пришла мне в голову — загнать себя до полного изнеможения?
— Этого я не знаю, — неуверенно ответила Жанна. Ей очень хотелось, чтобы Сэнтин снова надел эту свою маску безжалостного и сильного человека, которая помогала ему в борьбе со всем миром и с самим собой. Теперешний Сэнтин — слабый, уязвимый, мучимый глубокой внутренней болью, слишком легко преодолевал все барьеры, которые она воздвигала перед ним.
Сэнтин поднял голову и открыл глаза.
— Я и не ожидал, что ты поймешь, — сказал он устало. — Впрочем, я с самого начала знал, что мне придется сражаться с этим в одиночку. Что ж, можешь считать работу моим последним рубежом обороны в борьбе с твоими чарами. Она всегда была для меня самой восхитительной любовницей, и ни одной женщине не удалось пока с нею сравниться. И, я надеюсь, не удастся. Я ушел в нее с головой, чтобы забыть тебя.
— Ну и как? Получилось? — тихо спросила Жанна.
Сэнтин пожал плечами.
— Пока что работа лишь утомила меня настолько, что я способен удержаться от соблазна проводить с тобой ночи напролет, — с горечью ответил он. — Но она не мешает мне думать о тебе и хотеть тебя. Не понимаю, с чего это я решил, будто моя уловка сработает… Но ведь ничто другое так и не помогло!
Его траурный взгляд внезапно полыхнул жарким гневом.
— Я сделал тебе больно, черт! — воскликнул он. — Почему ты не можешь держаться от меня подальше? Неужели тебя не научили, как надо вести себя с раненым зверем?
— Научили, — негромко сказала Жанна. — Меня научили, что сначала надо устранить причину боли, а потом лечить рану.
С этими словами она шагнула вперед и осторожно отвела со лба Сэнтина упавшую на него прядь волос.
— Пожалуйста, поверь, что ты вовсе не сделал мне больно. Завтра на этом месте не будет даже синяка. — Она ласково погладила его по голове, и Сэнтин напряженно замер под ее руками — точь-в-точь как птица с перебитым крылом в руках птицелова.
— В заповеднике со мной случалось и не такое, — добавила Жанна почти весело. — Я привыкла.
Сэнтин пошевелился и, взяв ее за руку, приподнял широкий рукав халата, обнажая пострадавшее запястье. Красные пятна на коже Жанны уже начали наливаться синевой.
— Ты меня не убедила, — буркнул он, разглядывая синяки. — Эти следы продержатся несколько дней. В чем, в чем, а в синяках я разбираюсь; недаром я участвовал во множестве сражений, которые порой вспыхивают в барах. Жанна не сделала ни малейшей попытки вырваться. Вместо этого она продолжала гладить Сэнтина по голове свободной рукой.
— Тогда ты должен знать, что многие ушибы только выглядят страшными, — возразила она, ероша его густые мягкие волосы. — У меня вообще легко появляются синяки. И также легко проходят.
— Это ты врешь, пожалуй, — проворчал Сэнтин и несильно потер подушечкой большого пальца ее запястье, словно надеясь стереть несколько красных меток. — Как бы там ни было, я вовсе не уверен, что ты снова отважишься вытаскивать колючки из шкуры одного твоего знакомого льва. Во всяком случае — скоро.
Неожиданно он поднял ее руку и порывисто прижал к губам.
— Прости, — глухо сказал он и, притянув Жанну к себе, зарылся лицом в ее плечо, будто раскаивающийся ребенок. — Наверное, я просто сошел с ума. Я больше не сделаю тебе больно, обещаю…
— Я знаю, — ласково ответила Жанна, прижимая его голову к себе. При этом она испытала такое сильное собственническое чувство, что сама удивилась. Кажется, она сама становится похожа на Сэнтина…
— Я знаю, это больше не повторится…
— От тебя так хорошо пахнет… — прошептал Сэнтин, и его руки крепче сомкнулись на ее талии. — От этого запаха у меня голова кругом идет.
— Должно быть, ты просто слишком устал… — слабо возразила Жанна, хотя в горле у нее запершило от волнения. — Вряд ли лавандовая соль для ванн может действовать так сильно.
— Ах вот что это такое… — рассеянно отозвался Сэнтин и потерся щекой о желтый атлас ее халата. — Действительно, пахнет какими-то цветами, но в этом аромате есть что-то от тебя. Цветущий клевер, свежий морской ветер, и теплая, мягкая женщина. — Он прижал ее к себе еще сильнее и прошептал: — Мне нравится.
Жанна дышала с трудом, но крепкие объятия Сэнтина были ни при чем или почти ни при чем. Тепло его губ, которое она чувствовала сквозь ткань халата, заставило ее сердце учащенно забиться. Сочувствие и жалость, которые она испытывала вначале, на глазах превращались в жаркое желание дарить и получать физическое наслаждение.
Осознав, что грубая, почти животная чувственность Сэнтина снова заставила ее позабыть, зачем, собственно, она спустилась к нему в библиотеку, Жанна предприняла слабую попытку освободиться.
— Нет!.. — негромко воскликнул он, без труда удерживая ее на месте. — Не уходи.
Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу, чтобы ты была ближе ко мне.
С этими словами Сэнтин усадил ее к себе на колени, а она приникла головой к его плечу, ощущая щекой крахмальную свежесть его сорочки из тонкой оксфордки, которая была теплой от жара его тела. Под белой тканью темнели жесткие густые волосы на его груди.
— Нет, не надо!.. — запротестовала она. — Ты должен пойти лечь в постель и как следует выспаться.
— Первая часть твоего плана меня вполне устраивает, — отозвался Сэнтин, легко коснувшись губами ее виска. — Но, боюсь, у меня может не хватить терпения даже на это.
Продолжая удерживать Жанну на коленях, Сэнтин принялся быстро расплетать ей косу. Большого труда это не потребовало, и уже через несколько секунд длинные вьющиеся пряди волос мерцающим водопадом обрушились на плечи Жанны. Сэнтин с жадностью погрузил руки в это золотисто-каштановое великолепие и, взяв ее за затылок, заставил слегка запрокинуть голову.
— Я хочу тебя, — со странной неловкостью пробормотал он, заглядывая ей в глаза. — Ты позволишь мне любить тебя, Жанна?
Ее длинные ресницы затрепетали.
— Мне казалось, мы уже выяснили, что в этом вопросе от меня ничего не зависит, — ответила она, намекая на разговор четырехдневной давности. — Если я правильно тебя поняла, то на ближайшие несколько недель ты не склонен был отказываться от своих прав и привилегий.
Сэнтин болезненно сморщился, словно у него внезапно заболел зуб, а его пальцы, по прежнему сжимавшие затылок Жанны, едва заметно дрогнули.
— Ты и вправду считаешь, что я угрожал тебе по собственному желанию? — спросил Сэнтин. — Ты загнала меня в угол и не оставила мне никакого выбора.
— Зато сегодня ты предоставил мне право выбирать, — тотчас нашлась Жанна. — Или ты уже передумал?
Сэнтин мрачно усмехнулся.
— Черт побери, я не верил, когда мне говорили, что женщины могут обладать острым аналитическим умом. Во всяком случае — такие красивые, как ты. Зря, видно, не верил. Будь ты уродиной, «синим чулком»… Можешь ты просто сказать: «нет» или «да»? — перебил он самого себя.
Жанна не ответила, и Сэнтин покорно вздохнул.
— Нет, я не передумал, — с сожалением проговорил он. — Если я и научился чему-то за последние несколько дней, так это… В общем, если ты и есть тот самый пресловутый камешек в башмаке, то теперь я точно знаю, что без этого камешка я уже не смогу обойтись. И я сохраню тебя чего бы это мне ни стоило!
Его взгляд стал угрюмым, а жесты — неловкими и скованными.
— Я не стану лгать тебе, Жанна, — негромко продолжил он. — Я постараюсь использовать все предлоги и уловки, какие только смогу придумать, чтобы ты осталась со мной, но сегодня, сейчас, я хочу, чтобы ты стала моей по своему желанию…
Он снова поднес к губам ее руку и поцеловал покрытое кровоподтеками запястье.
— И я не стану давить на тебя, принуждать, напоминать о нашем уговоре, — добавил Сэнтин и ненадолго замолчал. По губам его блуждала вымученная улыбка. — Хотя ты, наверное, не догадываешься, какая это жертва с моей стороны.
— То есть, — медленно проговорила Жанна, не глядя на него, — если я захочу, я могу сейчас просто встать и уйти… И ты мне позволишь?
Она почувствовала, как Сэнтин напрягся.
— Да, — сказал он глухо.
Жанна медленно выпрямилась и коснулась ногами пола, в то же время оставаясь сидеть у него на коленях. Руки Сэнтина выпустили ее волосы, и она слегка пригладила их, прежде чем встать и сделать несколько шагов. Только после этого она обернулась.
— Но я не хочу уходить, — сказала она, безмятежно улыбаясь. — Я хочу, чтобы ты любил меня. Здесь и сейчас. Ты даже не представляешь себе, какой ты замечательный любовник, Раф… Я знаю, что не в моих силах заставить тебя отказаться от принятого решения, и, хотя я не согласна с ним в целом, мне весьма по душе некоторые его аспекты. — Губы Жанны чуть заметно дрогнули. — Кроме того, это может оказаться единственной возможностью сделать так, чтобы ты отправился в постель по собственной воле.
Сэнтин был уже на ногах.
— К дьяволу постель! — прорычал он, бросаясь к ней. — Я едва не изнасиловал тебя, когда увидел, что это ты, а не мой старый напыщенный индюк Стокли. Боже, ты даже не представляешь, что я пережил, когда ты возникла передо мной из темноты, мерцая словно привидение, Нет, словно коварный демон-соблазнитель!..
В следующее мгновение Жанна снова оказалась в его объятиях, и Сэнтин покрыл ее лицо и шею горячими поцелуями.
— Похоже, — задыхаясь, прошептал он в самое ухо Жанне, — талант любовника — это единственное, что тебе во мне нравится. И будь я проклят, если стану и дальше откладывать возможность показать себя с лучшей стороны!
Это были жестокие слова, но большие руки Сэнтина, двигавшиеся снизу вверх, чтобы накрыть собой ее полные груди, были предельно осторожны и нежны.
— На сеновале тоже было неплохо, — снова шепнул Сэнтин, — но по сравнению с кучей гнилой соломы вон тот диванчик будет верхом роскоши.
Кивком головы он указал на длинный диван в противоположном конце комнаты и тут же впился в губы Жанны долгим страстным поцелуем.
— Обещаю, тебе не будет неудобно, — шептал он. — Я хочу доказать тебе, что я не всегда веду себя как грубый, нетерпеливый ублюдок. Я хочу быть нежным с тобой, сердечко.
И он действительно был нежен и ласков с нею. Легко подняв Жанну на руки, Сэнтин перенес ее на широкий диван, обитый мягким красновато-коричневым сафьяном. Бережно уложив ее на пышные подушки, он сел рядом и начал медленно расстегивать пуговицы на ее атласном халате. Когда Сэнтин распахнул его медово-желтые полы и скользнул взглядом по холмистой равнине ее обнаженного тела, его лицо стало чуть напряженным, а в угольно-черных глазах зажглось пламя неутоленного чувственного голода. Его руки, однако, остались такими же нежными. Они прошлись по ее груди и животу в такой легкой, дразнящей ласке, что Жанна невольно вздрогнула, словно от удара током. А Сэнтин уже наклонился к ней, и его быстрый язык с бесконечной нежностью коснулся сначала одного, потом другого возбужденного соска.
Он нежил и ласкал ее еще долго, и был мягок и терпелив. Единственным, что выдавало его гигантское напряжение, был неистовый, дикий, жестокий огонек, который то и дело мелькал в глубине его глаз, да еще его сведенные судорогой мышцы. Только это указывало, чего стоило Сэнтину сдержать данное ей обещание. Он весь был как тугая, скрученная спиралью и готовая вот-вот распрямиться стальная пружина, но эта скрытая до поры мощь удивительным образом придавала чувственность его медленным и жарким ласкам, которые вскоре стали почти невыносимыми.
Сэнтин медленно выпрямился и резко, с присвистом, втянул воздух. Его руки, показавшиеся Жанне неправдоподобно огромными, торопливо расстегивали крошечные пуговицы на сорочке, но взгляд оставался прикован к ее раскрасневшемуся, мечтательному лицу.
— Боже! — прошептал он. — Мне кажется, что с тех пор как мы в последний раз были вместе, прошли месяцы и годы, а не какие-то несчастные четыре дня.
Его рубашка медленно спланировала на кремовую роскошь персидского ковра и распласталась там, беспомощно раскинув пустые рукава. За ней последовала и остальная одежда, и Сэнтин снова склонился над Жанной.
— Если бы ты видела, как прекрасно твое обнаженное тело в отсветах пламени из камина! — сказал он неожиданно. — Ты — огонь, ты — розовые сумерки на закате, ты — глубокие бархатные тени в саду после захода солнца.
— Ты тоже очень красив! — шепотом откликнулась Жанна, кладя обе ладони на густые, как войлок, волосы у него на груди. Сэнтин недоверчиво кашлянул, и она продолжала с искренним жаром:
— Нет, не возражай! Ты действительно красив. Конечно, не как Адонис или Роберт Редфорд, но это ведь классический эталон. В мире есть и другая красота, Раф. У тебя великолепное сильное тело, а лицо…
Жанна неожиданно умолкла, подбирая слова, чтобы выразить свое восхищение этим волевым, сильным, почти жестоким лицом.
— У тебя очень выразительное лицо. Я вижу в нем мужество, упорство, силу…
Сэнтин не дал ей договорить. Наклонившись вперед, он заглушил ее слова крепким поцелуем.
— Я хочу, чтобы ты лежала неподвижно, а я любил тебя, договорились?
Руки Сэнтина легли на ее напряженные груди, большие пальцы принялись ласкать и мять торчащие соски, и Жанне показалось, что внутри ее снова скапливается раскаленная жидкая лава.
— Я едва сдерживаюсь, — простонал Сэнтин. — Еще немного…
Его руки поползли вниз, к ее податливому и мягкому животу. Нежный, но пристальный взгляд прищуренных глаз последовал за ними, а в голосе появилась мягкая хрипотца.
— Ты знаешь, ты была права, — продолжал он, обращаясь как будто к самому себе. — Я действительно похож на зверя, но на зверя совершенно особенного…
— Что?.. — рассеянно откликнулась Жанна. Голова у нее кружилась так сильно, что ей с трудом удавалось сосредоточиться на его словах. Веки ее словно свинцом налились и все время стремились опуститься; жидкая лава заполнила лоно и немилосердно жгла изнутри. От каждого движения рук Рафа по телу Жанны пробегали волны жарких пульсаций, а лоб покрывался испариной.
— Ты же знаешь, это была шутка, — чуть слышно шепнула она.
— В каждой шутке есть доля правды. Случайно или намеренно, но ты угодила в самую точку, — ответил Сэнтин и слегка раздвинул ей ноги, чтобы погладить внутреннюю поверхность бедер. От этой легкой, дразнящей ласки Жанна испытывала поистине танталовы муки. Дыхание ее сделалось прерывистым и громким, веки отяжелели еще больше, а все тело сотрясали ритмичные судороги.
— Я всегда гордился своей силой и неуязвимостью, — рассказывал Сэнтин, и его пальцы гладили, сжимали, осторожно массировали ее горячую, влажную промежность, отчего произносимые им слова доносились до слуха Жанны как будто сквозь густой туман. — Я был чем-то вроде лесного владыки, неукротимого, могучего, гордого. Ты знаешь историю о деве и единороге?..
Не дожидаясь ее ответа, что было весьма кстати, так как Жанна все равно не могла вымолвить ни слова, Сэнтин продолжал:
— Единороги были мифическими животными, которым молва приписывала невероятное благородство, ум, выносливость и силу. Затравить их удавалось не каждому, но охотники, гонявшиеся за единорогами ради золотого рога, обладавшего поистине чудесными свойствами, обнаружили самое уязвимое место этих животных. Чтобы поймать единорога, достаточно было привести в лес юную девственницу и оставить ее на поляне, и зверь сам выходил из чащи, будто его притягивало магнитом. Подойдя к девственнице, он опускался на колени и сам подставлял голову, так что ей оставалось только накинуть на него уздечку.
Тут Сэнтин поднял голову и поглядел прямо в лицо Жанне таким пронзительным взглядом, что плотная золотая дымка, в которой медленно плыло все окружающее, заметно потускнела и стала почти прозрачной.
— Тут из засады выскакивали охотники. Они опутывали единорога своими золотыми сетями и потом делали с ним что хотели. В легендах никогда не упоминалось, что было потом с девственницей. Я лично считаю, что она спокойно и равнодушно удалялась, получив пару монет в награду. — Сэнтин улыбнулся, и его улыбка была такой горькой, что у Жанны защемило в груди. — Тебе не кажется, что в этой сказке есть кое-что от реальной жизни, моя юная девственница?
Не отрывая взгляда от ее лица, он наклонил голову и, положив ее на живот Жанны, слегка потерся щекой о ее шелковистую кожу, словно то самое легендарное животное, о котором он только что рассказывал.
— Что ты сделаешь со своим единорогом, Жанна? Отведешь домой или накинешь уздечку и кликнешь охотников?
В первое мгновение Жанна не могла ничего ответить. Ее большие темно-карие, как у лани, глаза наполнились слезами, и Жанне захотелось прижать его к себе, чтобы никогда больше не отпускать. Эмоции захлестнули ее с головой, и Жанна мимолетно подумала, что ничего подобного с ней еще не происходило. Тем временем напряжение и желание стали почти невыносимыми, и ей стало ясно — нужно срочно что-то сделать, иначе она разлетится на тысячу осколков, словно бокал из драгоценного венецианского хрусталя.
Протянув руку, она осторожно погладила Сэнтина по щеке.
— Твои параллели не совсем точны, — сказала она, с трудом преодолевая болезненный спазм в горле. — Это ты связал меня по рукам и ногам золотыми веревками. Я уже не девственница, и у меня нет никакого желания делиться с охотниками твоим золотым рогом. Он пригодится мне самой.
На мгновение в глазах Сэнтина промелькнуло что-то похожее на разочарование.
— Мне тоже, сердечко, — сказал Сэнтин с какой-то отчаянной решимостью и, приподнявшись на руках, осторожно опустил на нее свое массивное тело, но, как ни удивительно, Жанна почти не почувствовала его веса. — Как глупо с моей стороны забывать о приоритетах. Впредь я постараюсь не быть таким слезливо-сентиментальным.
— Раф! — воскликнула Жанна, прикусив губу. — Ты не понимаешь! Я не хотела…
— Я все отлично понял. — Сэнтин улыбнулся с горькой иронией и, устроившись между ее разведенных в стороны бедер, атаковал ее с такой силой и быстротой, что Жанна только ахнула. Казалось, вся вселенная взорвалась тысячью сверкающих солнц, и за шумом крови в ушах Жанна едва расслышала голос Сэнтина.
— Я не разочарую тебя, Жанна, — говорил он. — Я дам тебе то, что ты от меня хочешь.
И он остался верен своему слову. Когда оба достигли сияющего пика и лежали в горячем, сладком поту, крепко, до отчаяния, сжимая друг друга в объятиях и прислушиваясь к бешеному ритму двух стучащих в унисон сердец, Жанна услышала его глубокий вздох: — Бедный единорог…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Приручить единорога - Джоансен Айрис

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Приручить единорога - Джоансен Айрис



Bozhe! Kak mne nravjatsa romani etoj pisatelnitsi! Ona ni nakogo ne pohozha; pishet zahvativajushe, uvlekatelno i otchen trogatelno! Poka chto eto moj lubimij, napisannij eu rasskaz, ne schitaja Zolotoj vihr! 10/10
Приручить единорога - Джоансен АйрисZzaeella
17.04.2012, 11.08





очень понравился. роман про сильного слабого мужчину.
Приручить единорога - Джоансен Айристатьяна
5.09.2013, 15.09





мне показалось, что слишком много соплей со стороны г. героя.
Приручить единорога - Джоансен Айрисанна
6.09.2013, 10.10





нельзя читать много романов , особенно подросткам - поневоле сама начинаешь верить в сказку ( я горовю об отношениях между людьми, а не о золушке и принце )
Приручить единорога - Джоансен Айрислуно
7.01.2014, 0.56





Роман очень понравился!!!!
Приручить единорога - Джоансен АйрисАнна
3.02.2014, 15.40





скучно другие романы автора на много лутше
Приручить единорога - Джоансен Айрискот
2.07.2014, 18.48





Действительно сильный слабый мужчина. И не всегда необходимо чересчур показывать свою гордость, как поступала глупо героиня. И будет счастье... 10/10
Приручить единорога - Джоансен АйрисВикки
27.04.2015, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100