Читать онлайн Приручить единорога, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приручить единорога - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 77)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приручить единорога - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приручить единорога - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Приручить единорога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

На следующий день Жанна по привычке проснулась в тот ранний предрассветный час, когда небо только-только начинает светлеть. Проснулась — и впервые в жизни пожалела, что принадлежит к тем людям, которые, едва открыв глаза, соображают четко и ясно. Пытаться заснуть снова было бесполезно — это она знала твердо. Интересно, чем ей теперь заняться? Как убить время до десяти часов — до завтрака с Сэнтином?
Как бы там ни было, оставаться в постели и лежать, тупо глядя в потолок, Жанна тоже не могла. А раз так, надо придумать себе какое-то дело. Что, если она попробует исследовать дом или территорию поместья?
Приняв это решение, Жанна нетерпеливо откинула одеяло и соскочила с кровати. Двигаясь к ванной упругим и быстрым шагом, она вдруг остановилась в изумлении, увидев возле двери свою сумку с вещами из мотеля и защитный комбинезон с рубашкой цвета хаки, которые висели на спинке стула. Комбинезон и рубашка оказались выстираны и тщательно отутюжены, а ее замшевые полусапожки — вычищены мягкой щеткой.
Тряхнув головой, Жанна довольно улыбнулась. В том, как появились в спальне ее вещи, было что-то волшебное, сказочное. Можно было подумать, что в замке Сэнтина есть свои эльфы и домовые, которые выходят из своих потайных убежищ после того, как все уснут, и принимаются за работу. И самое удивительное, что роль повелителя маленького народца вполне подошла бы Сэнтину.
Все еще улыбаясь, Жанна расстегнула сумку и, достав оттуда свежее белье, скрылась в ванной.
Она нарочно плескалась под душем как можно дольше. Надев на еще влажное тело свой защитный комбинезон с рубашкой, она вернулась в комнату и с удовлетворением отметила, что пока она совершала утренний туалет, небо окрасилось в розовые и голубые цвета, предвещавшие близкий восход солнца. Снаружи стало совсем светло, и Жанна могла спокойно выйти в сад, не рискуя напороться в темноте на какой-нибудь сучок или столкнуться с доберманами, пусть даже ее вчерашняя встреча с этими свирепыми псами закончилась вполне мирно. Впрочем, она тут же подумала, что это была не такая уж плохая идея. Жанна была вовсе не против, чтобы в этих ранних странствиях ее сопровождал хоть кто-нибудь. В первые минуты она даже хотела пойти и выпустить собак из вольеров, но потом с сожалением отказалась от этой мысли. Почему-то ей казалось, что охранники, и без того довольно мрачные на вид, не будут в особенном восторге, если она подружится с их четвероногими помощниками. Как видно, ей придется отправиться на прогулку одной.
Подавив вздох, Жанна бесшумно выскользнула из спальни, спустилась по лестнице в прихожую и, отперев тяжелую дверь с латунными накладками, вышла через черный ход в тот самый внутренний дворик, по которому ее вчера вели под конвоем.
Тихо прикрыв за собой дверь, Жанна огляделась.
При свете разгоравшегося дня она рассмотрела, что внутренний двор вымощен красивыми бежево-розовыми мозаичными плитками, а в самом его центре красуется удивительно изящный четырехъярусный фонтан розового мрамора. Каждую чашу-ярус поддерживали стоящие на хвостах каменные дельфины. В чашах рябила на легком ветру вода, но насос не работал, и струи не били вверх и не низвергались каскадом с яруса на ярус. Основанием фонтана служил неглубокий бассейн с двухфутовым бортиком из светлого песчаника.
Этим чудом можно было любоваться часами, но Жанна не стала здесь задерживаться. Решительно отбросив на спину заплетенные в косу волосы, она отправилась дальше, и вскоре ей стало очевидно, что сад, который она вчера приняла за дикие, почти непроходимые заросли, не уступает своей строгой красотой похожему на монастырь зданию усадьбы. Неприметные дорожки, проложенные между ухоженными живыми изгородями, разросшимися розариями и посадками декоративных кустарников, навевали поэтическое настроение и совершенно очаровали Жанну, но, выйдя на открытое место, она поняла, что еще не видела самой главной здешней достопримечательности.
Склон холма, по которому она спускалась, круто обрывался. Внизу протянулся узенькой полоской каменистый пляж, ограничивавший владения Сэнтина, но Жанна даже не взглянула туда. Открывавшийся с обрыва вид поразил ее своим великолепием, и от неожиданности у Жанны перехватило дыхание. Едва дыша от восторга, она любовалась сокрушительной мощью океана. В это утро он был хмур, беспокоен и неприветлив, но в его мощно-однообразном, вековечном движении, в сердитом ворчании вспененных волн, бьющихся о торчащие из песка валуны, была своя мелодия, своя особая красота, на которую можно было смотреть без конца.
Жанна остановилась на самом краю. Свежий утренний бриз ласкал ее лицо и волосы, и она ощутила, как изнутри в ней поднимается волна какой-то странной, дикой радости и неописуемого восторга, который она меньше всего ожидала испытать здесь, в этом роскошном, цивилизованном поместье.
Похоже, Сэнтин тоже любил бывать здесь. Оторвавшись от созерцания седого океана, Жанна обнаружила справа от себя небольшую, но уютную беседку, примостившуюся у самого обрыва. Поднявшись к ней по высеченным в земле ступеням, она увидела, что внутри беседка обшита красным деревом, а по периметру расставлены скамейки с обтянутыми плотной красной тканью сиденьями. Оконные проемы занавешивались такими же красными драпировками, которые сейчас были собраны и притянуты к несущим столбам толстыми витыми шнурами цвета тусклого золота, поэтому соленый морской ветер чувствовал себя в беседке полновластным хозяином.
Жанна уселась на ближайшую к обрыву скамью и, положив руки и подбородок на отполированные перила ограждения, стала смотреть на искрящиеся лазурные волны.
Открывающийся из беседки вид был так прекрасен, что с губ Жанны непроизвольно сорвался короткий счастливый вздох. Необузданная, дикая краса неспокойного океана рождала в ней чувство единения с силами природы и наполняла сознанием того, что и она тоже является частью этого замечательного мира.
Из беседки была видна круто уходящая вниз каменистая тропа, ведущая на пляж. В этот ранний час на ней никого не было, и Жанна вообразила себе грациозных диких коз, которые, легко перескакивая с камня на камень, спускаются к воде. Ей и самой хотелось взглянуть на пляж вблизи, но она решила, что исследует его в другой раз. В беседке было так хорошо и уютно, что Жанна даже не могла подумать о том, чтобы куда-то уйти. Она готова была вечно сидеть здесь, любуясь игрой постепенно успокаивающихся волн…
Так она просидела довольно долго, наслаждаясь ощущением мира и покоя, которое вливалось в нее полноводной рекой, и спохватилась только тогда, когда, бросив взгляд на солнце, заметила, что оно поднялось довольно высоко.
С сожалением покинув беседку, она вернулась на тропу и стала медленно подниматься к усадьбе.
Должно быть, Жанна шла слишком медленно, так как во внутреннем дворе усадьбы, у самых дверей, ее уже поджидала взволнованная горничная-мексиканка в темно-вишневой униформе.
— Сеньор Сэнтин ждать сеньориту, — с неодобрением сказала она и нахмурилась. — Мисс идти за мной, por favor 
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
.
Следуя за горничной через прихожую и такую же роскошную гостиную к высоким, с пола до потолка, французским окнам, выходящим на веранду, ограниченную невысокими, словно кружевными перилами из резного туфа, Жанна погасила игравшую на ее губах улыбку. Похоже, слуги Сэнтина не привыкли к тому, чтобы кто-то относился к распоряжениям хозяина с таким непростительным легкомыслием. Что ж, если все в замке вели себя подобным образом, тогда нет ничего удивительного в том, что даже легкий намек на неповиновение вызывал в нем такое сильное раздражение.
Предмет ее нелицеприятных размышлений сидел на веранде, слегка отодвинувшись от стола, застеленного камчатной скатертью. Привлекательная блондинка в шифоновом халате, надетом прямо на ночную сорочку, сидела напротив Сэнтина и глядела на него с откровенным обожанием, которое способно было только повысить его самооценку, никак не наоборот. Впрочем, Жанна тут же подумала о том, что она вряд ли может осуждать женщину за это. Вылинявшие голубые джинсы выгодно подчеркивали мощь его сильных бедер и плоский живот, а белый свитер с высоким горлом не только оттенял смуглый цвет его кожи, но и делал плечи Сэнтина еще более широкими и мощными.
Взгляд, которым Сэнтин наградил показавшуюся в дверях Жанну, выражал крайнее неудовольствие. Впрочем, он постарался как можно скорее спрятать свое раздражение.
— Доброе утро, мисс Кеннон, — приветствовал ее Сэнтин, чуть привставая со стула. — Вы выглядите так, как будто уже давно проснулись. Я полагаю, вы осматривали местные достопримечательности? Охранники, во всяком случае, решили, что вы похожи на человека, который собрался обчистить дом, и мне пришлось убеждать их в обратном. Скажите, вы всегда встаете так рано?
Жанна кивнула.
— Всегда. Когда работаешь в заповеднике, волей-неволей приходится вставать с первыми лучами зари, чтобы полностью использовать световой день — в лесу ведь нет фонарей и настольных ламп. Я привыкла. Впрочем, я и без этого всегда была «жаворонком», а не «совой».
— Ну а Дайана, наоборот, ночная птица, — сказал Сэнтин с такой очевидной насмешкой, что сомневаться в том, какой смысл он вкладывает в эти слова, не приходилось. — Любопытный контраст, верно?
Его замечание было не просто неприличным — оно было грубым и бестактным, и Жанна почувствовала, как в ней шевельнулся гнев. Почему любовница Сэнтина так безропотно сносит эти прозрачные намеки и скверно замаскированное издевательство? Впрочем, судя по безмятежному личику блондинки, ей было глубоко плевать на оскорбления.
— Мы, кажется, незнакомы? — сказала Жанна, поворачиваясь к подруге Сэнтина и улыбаясь ей приветливой, сочувственной улыбкой, — Меня зовут Жанна Кеннон. Мне предстоит прожить здесь некоторое время, и я надеюсь, что мы с вами подружимся.
Блондинка ответила на ее улыбку совершенно пустым взглядом, не выражавшим ничего, кроме легкого недоумения. Глаза у нее были голубыми и прозрачными, как два горных озера, губы — полными и чувственными, а кожа — изумительно гладкой. Несмотря на маленький рост, она была довольно пропорционально сложена и, казалось, целиком состояла из соблазнительных выпуклостей и плавных кривых. Длинные светлые волосы, пребывающие в легком беспорядке, падали на плечи пушистым сверкающим облаком, а лицо хоть и не отличалось классической красотой, было миловидным и свежим, как у капитана школьной команды болельщиц.
— С моей стороны просто непростительно не представить вас, — больше обычного растягивая слова, проговорил Сэнтин, и Жанне пришло в голову, что он по какой-то причине здорово разозлился. — Это Дайана Симмонс, мой очень близкий друг.
— Как поживаете, Жанна? — промурлыкала Дайана и, изобразив на лице отсутствующую улыбку, снова поглядела на Сэнтина с вожделением, которое она даже не пыталась скрыть. — Это совсем не дорого, Раф, — сказала она тем же воркующим грудным голосом. — А какая тонкая работа! Ну, скажи «да», дорогой! Сделай мне этот подарок.
— Я подумаю, — несколько недовольно отозвался Сэнтин и повернулся к Жанне. — Мы обсудим это позднее. А вы, Жанна, садитесь и поешьте. Я уверен, что вы в ваших странствиях нагуляли зверский аппетит. — Он указал ей на стул рядом с собой. — Должно быть, вам понравилась моя беседка, если вы проторчали там все утро.
— Очень понравилась! — с жаром ответила Жанна, делая шаг вперед и усаживаясь на указанное ей место. Неожиданно ее брови недоуменно поползли вверх.
— А откуда вы знаете, сколько времени я провела там? — с любопытством спросила она.
— О, это очень просто, — пояснила Дайана томным голосом и взяла с тарелки ломтик дыни. — Раф утыкал всю территорию поместья видеокамерами. Ни одна живая душа не может сделать здесь и шага без того, чтобы он не узнал.
Она хихикнула.
— Понятно, — ответила Жанна, чувствуя, как приподнятое настроение покидает ее. Удивительное ощущение свободы и покоя, которое посетило ее в беседке на обрыве, оказалось всего-навсего иллюзией. В те минуты Жанна искренне верила, что она одна, а на самом деле все это время за ней пристально следили равнодушные и внимательные глаза охранников.
Должно быть, все это ясно отпечаталось у нее на лице, так как взгляд Сэнтина неожиданно стал еще более пронзительным и острым.
— Готов побиться об заклад, вам это не понравилось, — спокойно констатировал он и потянулся за серебряным кофейником, чтобы наполнить ее чашку.
— Совершенно не понравилось, — негромко сказала Жанна и опустила голову, чтобы не встретиться с ним глазами. Взяв с тарелки тост, она отщипнула крохотный кусочек и стала медленно жевать.
— Мне это кажется совершенно излишним, — добавила она тихо. — Я считаю, что у вас нет никакого права… подглядывать за частной жизнью ваших гостей.
— Возможно, — коротко согласился Сэнтин. — Но я считаю это совершенно необходимым, и вам придется с этим смириться. В частности, система видеонаблюдения помогает мне быстро установить местонахождение тех из моих гостей, которые не считают нужным вовремя выходить к завтраку.
— Не кажется ли вам, что меня нельзя причислить к категории «гостей»? — негромко возразила Жанна. — Гостей обычно приглашают, а я явилась к вам незваной…
Губы Сэнтина сурово сжались, а в темных, как грозовые тучи, глазах сверкнули молнии.
— Может быть, вы действительно вломились в мой дом без приглашения, — парировал он, — но мне казалось, что я довольно недвусмысленно дал вам понять, что вы можете остаться.
— Более чем недвусмысленно…
Дайана подняла голову от своей тарелки с ломтиками дыни и звонко расхохоталась, однако ее прелестное личико осталось таким же безмятежным и гладким, как у красивой куклы.
— Не думайте об этих камерах, Жанна, — весело сказала она, с видом собственницы накрывая руку Сэнтина ладонью. — Раф сказал мне по секрету, что в доме таких камер нет, а это — самое главное!
Жанна с удивлением поглядела на радостное лицо Дайаны, которое не омрачала никакая тень. Казалось совершенно невозможным, чтобы она не заметила язвительной интонации и оскорбительных намеков Сэнтина, однако, судя по всему, дело обстояло именно так.
Сэнтин раздраженно высвободил руку из цепких пальчиков Дайаны.
— Почему бы тебе не сходить искупаться, Ди? — предложил он напрямик, и девушка послушно встала из-за стола.
— А ты тоже придешь на пляж, да? — спросила она, соблазнительно улыбаясь. — Вчера я купила в городе новый купальник, и мне хочется, чтобы ты его увидел.
— Там посмотрим, — небрежно отозвался Сэнтин. — Я уверен, он тебе очень идет.
— Рада была познакомиться с вами, мисс Симмонс, — дружелюбно проговорила Жанна, пытаясь как-то смягчить бросающуюся в глаза грубость Сэнтина. — Надеюсь скоро увидеться с вами.
— Что? — Дайана повернулась к ней, и в глазах ее снова промелькнуло недоумение. Но уже в следующую секунду она широко улыбнулась. — Ах да, конечно!.. Я тоже рада.
С этими словами Дайана зашагала прочь. Розовый шифон халата развевался при каждом шаге, окутывая ее тело словно облако.
Сэнтин, кривя губы, внимательно наблюдал за выражением лица Жанны, пока она в смятении глядела Дайане вслед.
— Боюсь, ваши попытки утешить униженную и оскорбленную мисс Симмонс совершенно излишни, — сказал он. — Дайана слишком глупа, чтобы обижаться на что-либо, кроме прямого оскорбления. Очень скоро вы и сами поймете, что она похожа на прелестную сиамскую кошечку, которая начинает ворочать мозгами только в случае крайней необходимости.
К счастью, Дайана обладает таким роскошным телом, что эта необходимость возникает крайне редко.
— И все равно мне кажется, что вы чересчур резки с нею, — покачала головой Жанна. — Как бы вы к ней ни относились, на людях вы обязаны обращаться с ней вежливо.
Сэнтин уставился на нее со смешанным выражением удивления и недоумения.
— Бог мой! — вырвалось у него. — Да это же форменный нагоняй! В последний раз я получал подобную выволочку, когда мне было четырнадцать лет.
— Очень жаль, что рядом с вами не было человека, способного указать вам на ваши ошибки, — сухо отрезала Жанна. — Вы были грубы с мисс Симмонс.
— Мне казалось, мы с вами уже установили, что во мне нет ни доброты, ни великодушия, — заметил Сэнтин и нахмурился. — Ваш порыв мне понятен, но я тем не менее должен внести некоторую ясность… Не стоит так горячо защищать Дайану, Жанна. Она вполне способна сама о себе позаботиться. Ко мне Дайана перешла от одного греческого судовладельца, а еще раньше она была на содержании британской рок-звезды. Может быть, она и глупа, но зато она знает правила игры. — Его рот цинично скривился. — И, должен заметить, эта игра приносит ей неплохие дивиденды.
На одно краткое мгновение Сэнтин стал похож на мальчишку, застигнутого в тот самый момент, когда он запустил руку в сахарницу, и это придало Жанне мужества.
— Но это не дает вам права отказывать Дайане в вежливом обращении, — сказала она твердо. — Каждый человек заслуживает того, чтобы окружающие уважали его человеческое достоинство.
Лицо Сэнтина снова стало сердитым, глаза метали молнии, и Жанна со страхом ожидала, что сейчас грянет гром. Но его свирепая гримаса внезапно сменилась широкой, почти добродушной улыбкой, и эта внезапная перемена застала Жанну врасплох. От удивления она лишилась дара речи и только молча смотрела, каким чудесным образом изменилось лицо Сэнтина. Пожалуй, за все время их знакомства она впервые видела его таким: без его обычной угрюмой сосредоточенности и без мрачного цинизма. Черты лица Сэнтина расслабились, стали более мягкими и приятными. Он как будто сбросил десяток лет, и Жанна невольно подумала, что Сэнтин, оказывается, довольно красив в чисто физическом плане.
— Я что-то не припомню, чтобы мне читали нотации по поводу того, как мне обращаться со своей любовницей… И кто?! Очередная претендентка на это место! — со смехом сказал он. — Нет, я положительно не ошибся, когда подумал, что общение с вами, Жанна, гарантирует мне немало новых ощущений! Кстати, раз уж вам суждено прожить в моем доме ближайшие два месяца, почему бы нам не перейти на «ты», как это принято между близкими знакомыми? Для вас я Раф, а вы для меня — Жанна. Договорились?
— Хорошо… Раф.
Жанна опустила глаза и уставилась на свою чашку с кофе. Она успела позабыть об условиях, на которых она осталась в доме Сэнтина.
— Но вы… вчера ты сказал, что пока не знаешь, сделаешь ли ты меня любовницей или нет, — чуть слышно прошептала она, и щеки ее порозовели. — Мне показалось, что ты передумал.
— Когда ты узнаешь меня получше, Жанна, ты поймешь, что я очень редко меняю свои решения. Вчера вечером я приказал Доусону подготовить все бумаги. Твоему профессору было совершенно ясно, что он ходит по самому краю пропасти, поэтому он сразу понял, почему тебе необходимо остаться в замке.
— Зато я этого не понимаю! — Жанна состроила недовольную гримаску, стараясь спрятать свое смятение. — Вряд ли такая женщина, как я, может быть особенно интересна человеку с вашими, гм-м… вкусами, мистер Сэнтин.
— Раф… — поправил Сэнтин. — Кстати, откуда ты знаешь, каких именно женщин я предпочитаю? — спросил он, и Жанна, вскинув на него удивленный взгляд, успела заметить промелькнувшую в его глазах тень.
— Возможно, я уже созрел для того, чтобы Дайана и ей подобные перестали меня удовлетворять, — продолжал Сэнтин негромко. — Не скрою, иметь под рукой глупеньких женщин довольно удобно: они не задают ненужных вопросов и не требуют ничего сверх того, что я захочу им дать, но зато порой с ними бывает невыносимо скучно. Так вот, Жанна, мне почему-то кажется, что с тобой я не буду подвержен приступам хандры, чем бы ты для меня ни стала — домашним животным, игрушкой или любовницей. По-моему, я выражаюсь достаточно ясно, ты согласна?
Жанна почувствовала легкую дрожь, как будто все ее тело пронзил слабый разряд электрического тока. Опустив глаза, она поспешно откусила еще кусочек тоста.
— Значит, наш уговор остается в силе? — спросила она севшим от волнения голосом.
— Совершенно верно, — подтвердил Сэнтин и внезапно добавил с ноткой раздражения: — Да положи ты этот хлеб и возьми что-нибудь более питательное. Ты такая худая, что мне иногда кажется, что я могу сломать тебя мизинцем.
Прежде чем удивленная Жанна нашлась что ответить, Сэнтин уже положил на ее тарелку кусок омлета и несколько ломтиков жареного бекона.
— Ешь, черт тебя возьми!
— Но я обычно завтракаю тостами и кофе, — слабо возразила Жанна, опасливо косясь на еду. Никакого аппетита у нее не было. — Для меня это много, слишком много.
— Удивительно, как при таком скудном питании ты ухитрилась сохранить силы и завидное здоровье, — насмешливо заметил Сэнтин, наливая себе вторую чашку кофе. — Ну, ничего, пока ты будешь жить в замке, ты будешь питаться как положено. Вернее, как я тебе скажу. Может быть, у меня никогда и не было любимой домашней зверушки, но это не значит, что я не знаю, как за ней ухаживать.
Он криво улыбнулся, и Жанна, которая подняла на него взгляд, собираясь возмутиться его неслыханной наглостью, сразу смешалась и даже взяла в руки вилку.
— Хорошо, — сказала она, сдерживая раздражение. — По крайней мере, этот вопрос не настолько принципиален, чтобы по его поводу стоило ломать копья.
Омлет из сбитых с молоком яиц оказался на удивление вкусным, и Жанна успела съесть большую его часть, прежде чем сама осознала это. Должно быть, за время утренней прогулки она действительно нагуляла волчий аппетит, который проснулся, как только у нее во рту очутилась настоящая еда. Жанна даже подумала, что ее привычка завтракать легко, как птичка, вовсе не стоит того, чтобы придерживаться ее всюду и всегда.
Прикончив последний ломтик бекона, она подняла голову и увидела, что Сэнтин наблюдает за ней с крайне довольным видом.
— Пожалуй, тостов и кофе действительно было бы маловато, — призналась она.
Сэнтин усмехнулся, и его черные глаза сверкнули.
— Пожалуй, — согласился он. — Может быть, ты хочешь что-нибудь еще?
— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Жанна и отпила кофе из чашки. — Мне очень понравилось твое поместье. Здесь везде очень красиво, а в твою беседку над обрывом я просто влюбилась. Ты часто там бываешь?
Сэнтин кивнул.
— Это мое любимое место. Почему-то я так и думал, что она тебе тоже понравится. Впрочем, большинство моих гостей находит открывающийся оттуда вид чересчур примитивным.
Жанна удивленно покачала головой.
— Не может быть! Это же настоящее чудо, особенно когда океан неспокойный, бурный. Кажется, сама земля дрожит и раскачивается, когда седые волны бьются о скалы внизу. Когда стоит такая погода, я, наверно, могла бы просидеть в беседке весь день.
— Ты и так просидела там достаточно долго, — перебил ее Сэнтин. — Я как раз собирался послать за тобой кого-нибудь, когда ты соизволила наконец появиться…
Откинувшись на спинку стула, он окинул ее неторопливым взглядом.
— Между прочим, я послал шофера в этот твой заповедник, чтобы он забрал оттуда твои вещи и перевез их сюда. Правда, я распорядился, чтобы Стокли обеспечил тебя всем, что может оказаться необходимым, но… Многие женщины бывают очень привязаны к своим старым вещам, к старому зеркалу, например, или к любимой щетке для волос.
— У меня нет такой привычки, — спокойно ответила Жанна. — Так что, боюсь, твой человек зря проездит. В моем коттедже не осталось ничего нужного, если не считать кое-какой повседневной одежды. — Она упрямо сжала губы и наклонила голову. — И уж конечно, от тебя мне ничего не нужно, ни новой одежды, ни белья.
— Нет, нужно, — сдержанно возразил Сэнтин. — Я не хочу, чтобы ты сама покупала наряды, которые могут тебе понадобиться в течение ближайших двух месяцев. Считай это частью нашего соглашения.
Он посмотрел на нее так, как будто что-то вычислял, прикидывал, и под этим взглядом Жанна почувствовала себя неуютно.
— Мне следовало догадаться, что ты не из тех людей, которые обременяют себя излишней собственностью, — медленно сказал он. — Собственность сама по себе означает несвободу, а ты не согласилась бы, чтобы вещи связали тебя с кем-то или с чем-то, верно?
— Стоит ли так глубоко вникать во все особенности моего характера и видеть за каждой из них тонкие психологические нюансы? — уклончиво ответила Жанна. — Тебе не приходило в голову, что сознательный выбор здесь может быть ни при чем и что мой небогатый гардероб объясняется тривиальным отсутствием денег?
— Я так не думаю, — небрежно бросил Сэнтин, по-прежнему не отрывая взгляда от ее лица. — Мне представляется, что, если предоставить тебе полную свободу, ты легко обошлась бы тем, что надето на тебе сейчас, и не пожелала бы большего.
Жанна готова была дать ему жестокий отпор, но проницательный взгляд Сэнтина уже переместился с ее лица на чашку с кофе, и он заговорил о другом.
— Как ты устроилась? — спросил Сэнтин. — Если тебе что-то нужно, скажи Стокли. Он получил от меня указания обеспечивать тебя всем необходимым.
— Я устроилась прекрасно, — искренне ответила Жанна, глядя ему прямо в глаза. — Стокли произвел на меня самое приятное впечатление. Должно быть, это замечательно — иметь такого внимательного дворецкого. Впрочем, откровенно говоря, я не думала, что ты наймешь именно такого слугу. Вы с ним слишком разные люди.
— Ты хочешь сказать, что Стокли слишком похож на английского аристократа и не слишком подходит такому неотесанному мужлану, как я? — с довольным видом спросил Сэнтин. — Что ж, ты не так уж далека от истины. Я сманил его у одного герцога, который занимает довольно высокое положение при английском дворе. Стокли управляет всеми слугами и отменно справляется со своими обязанностями… — Глаза Сэнтина озорно блеснули. — Правда, иногда мне кажется, что он рассматривает меня как ходячий вызов всем своим талантам и умениям. Нет никаких сомнений, что за всю свою профессиональную карьеру он никогда не встречался с такими типами, как я. Впрочем, несмотря на то, что я плачу ему совершенно фантастическую сумму, Стокли, безусловно, стоит каждого пенни.
— Я ничуть не удивлена, — кивнула Жанна и невольно улыбнулась, увидев на лице Сэнтина почти мальчишескую гордость. Несмотря на то, что Раф был циничен, порой — груб, эта неожиданная сторона его характера, которая открылась ей только что, казалась Жанне довольно привлекательной. В эти минуты он действительно напоминал подростка-сорванца, который петушится и сквернословит, чтобы скрыть собственную слабость и ранимость.
Впрочем, она тут же обругала себя за глупость. В Рафе не было ни слабости, ни детской незащищенности, которая ей померещилась секунду назад.
— Что касается твоего гардероба, — сказал Сэнтин, возвращаясь к предмету их разговора, — то я настоятельно рекомендую положиться на Фреда. У него безупречный вкус. Все, что нужно, он доставит после обеда. Если тебе понадобится что-то еще — скажи Доусону или тому же Стокли, и они обо всем позаботятся. Дело в том, что сегодня вечером я устраиваю небольшой прием для моих партнеров по бизнесу и их жен, и мне хотелось бы, чтобы ты тоже присутствовала… — Он криво улыбнулся. — Званые вечера — это единственный вид деятельности, против которого мой лечащий врач не возражает. Вернее, возражает не так сильно. Одним словом, я жду тебя в большой гостиной в восемь ноль-ноль.
Жанна почувствовала, как брови ее против воли поползли вверх.
— Ты хочешь, чтобы я была на приеме? — переспросила она. — Большое спасибо, конечно, но… я лучше не пойду. Откровенно говоря, я не очень уютно чувствую себя на подобных мероприятиях.
Лицо Сэнтина словно окаменело.
— Я сказал, ты должна быть там — и точка, — сказал он резким, скрипучим голосом. — От тебя не требуется развлекать кого-то, кроме меня. Если не хочешь, можешь не участвовать в светской болтовне, но твоего присутствия это не отменяет. Когда я до смерти устану от всей той чепухи, которая будет говориться и делаться сегодня вечером, мне понадобится человек, на которого мне будет приятно посмотреть.
— Если ты заранее знаешь, что будет, тогда зачем вообще устраивать этот прием? — тихо спросила Жанна.
— Таковы правила игры, — напрямик ответил Сэнтин. — Игры, ставки в которой становятся день ото дня все больше. Признаюсь, некоторые бесконечно повторяющиеся сюжетные повороты и тактические ходы уже надоели мне до коликов, но я люблю побеждать, а это не может приесться.
С этими словами он снял с колен салфетку, скомкал и, небрежным жестом бросив ее на стол, поднялся.
— Некоторые из гостей прибудут вертолетом уже через несколько часов. Прием начнется с ленча возле бассейна, но на него ты можешь не ходить. А вот на ужин ты должна прийти. Тебе ясно?
— Скорее да, чем нет, — сухо ответила Жанна. — Вы умеете объяснять доходчиво, мистер Сэнтин.
— Раф, — снова поправил ее Сэнтин и, повернувшись, решительно зашагал к выходу с веранды. Прежде чем исчезнуть за створками французского окна, он, однако, остановился и, обернувшись через плечо, сказал:
— Стокли подаст обед тебе в комнату. Ты должна съесть все до последнего кусочка.
И он ушел прежде, чем Жанна нашлась что ответить.
Вставая из-за стола, она попыталась улыбнуться, но улыбка у нее вышла жалкая. За завтраком Сэнтин вел себя вполне терпимо, но теперь он снова стал властным, немногословным, не терпящим никаких возражений.
При мысли о сегодняшнем вечере Жанна только вздохнула. От затеянного Сэнтином приема она не ждала ничего хорошего. Ей уже приходилось участвовать в подобных полуофициальных вечеринках; на них Жанна отчаянно скучала и с тех пор взяла себе за правило избегать их любой ценой. Но на сей раз выхода, похоже, не было. Хорошо еще, что Сэнтин не стал настаивать на том, чтобы она присутствовала на обеде, который, по его замыслу, должен был предшествовать неформальному вечеру. На нем уж точно можно было сойти с ума от тоски.
Как бы там ни было, теперь Жанне нужно было найти себе какое-то занятие, чтобы убить оставшееся до восьми часов время и при этом не попасться на глаза гостям Сэнтина. Пожалуй, самым разумным было еще немного посидеть в беседке, а потом исследовать тропу, ведущую на пляж.
Эта идея снова привела Жанну в хорошее настроение. Тихонько насвистывая какой-то озорной мотивчик, она пересекла веранду и, выйдя через гостиную во внутренний дворик, летящим широким шагом направилась к так понравившемуся ей месту на обрыве.
Когда Жанна вернулась в усадьбу, на бело-розовые плиты внутреннего двора уже легли длинные тени. Солнце медленно клонилось к закату.
Штанины защитного комбинезона Жанны были завернуты до колен. Ее босые ноги были облеплены подсыхающим песком, а замшевые ковбойские полусапожки она несла в руке. Остановившись у фонтана, Жанна с притворной строгостью поглядела на свое отражение в воде, потом игриво щелкнула его по носу и, откинув голову назад, расхохоталась беззаботно и весело.
Она чудесно провела время, бродя в одиночестве по усеянному крупными гальками пляжу, то и дело заходя в пенистые волны прибоя и наслаждаясь прохладной лаской соленой океанской воды. Довольно много времени ушло у нее на строительство замка из мелкого влажного песка. За образец Жанна взяла усадьбу Сэнтина, и теперь, сидя на бортике фонтана и болтая ногами в нагревшейся на солнце воде, чтобы смыть прилипший к пальцам песок, она критически рассматривала колокольную башенку. Возводя свой замок, Жанна передала ее форму не совсем точно, позабыв про забранные ставнями окошки под самой крышей. Беда невелика, рассудила она в конце концов. В следующий раз она сделает все как надо.
Вынув ноги из воды, она несколькими резкими движениями стряхнула с них воду и, не надевая сапог, зашлепала по теплым каменным плитам к входу в усадьбу.
У дверей ее поджидал Стокли собственной персоной. Казалось, растрепанный, почти пляжный вид гостьи не произвел на него никакого впечатления. Да и в голосе его не было никаких эмоций, кроме спокойного достоинства, к которому Жанна уже начала привыкать.
— Вы не стали обедать, мисс, — укоризненно сказал дворецкий. — Мистер Сэнтин был очень недоволен.
— Я ничуть не голодна, — ответила Жанна, одаривая Стокли лучезарной улыбкой. Даже недовольство мистера Сэнтина, каким бы сильным оно ни было, не могло испортить ее замечательного настроения. — Впрочем, передайте ему, что я постараюсь не опоздать к ужину, — пообещала она. — Кстати, сколько у меня времени?
В глазах Стокли промелькнула легкая тень улыбки.
— Чуть больше часа, мисс. Если позволите, я дам вам один совет: было бы лучше, если бы вы спустились вниз примерно без четверти восемь, когда подадут коктейли. Кстати, я взял на себя смелость приготовить платье, которое показалось мне наиболее подходящим. Оно лежит на вашей кровати.
— Спасибо. — Жанна кивнула и зашлепала босыми ногами по полированному паркету прихожей. — Я полагаюсь на ваш вкус, Стокли. Обещаю, что не буду слишком копаться.
— Это было бы в высшей степени разумно, мисс Кеннон, — одобрил ее дворецкий, и Жанна готова была поклясться, что в его британском акценте прозвучали удовлетворенные нотки.
Она действительно решила поспешить, чтобы не испытывать терпения Сэнтина. Душ, мытье головы и сушка с помощью электрополотенца заняли у нее всего тридцать минут, хотя, когда она вернулась в спальню, волосы ее все еще были чуть-чуть влажными. Несмотря на это, Жанна быстро заплела их в косу и повернулась к кровати.
Платье, которое приготовил для нее Стокли, свидетельствовало не только о его безупречном вкусе, но и о глубоком знании психологии, об интуиции и Бог знает о чем еще. Именно такое платье Жанна предпочла бы, если бы ей была предоставлена возможность выбора.
Сшитое из тонкого, как шелк, солнечно-желтого шелкового джерси, это платье не сияло, а скорее мягко мерцало, что как нельзя лучше подходило для вечернего приема. Покрой его был предельно простым, но вместе с тем — изысканным и элегантным. Платье представляло собой подобие греческой туники, которая оставляла обнаженным одно плечо и, спускаясь до самого пола мягкими складками, лишь намечала округлости и выпуклости ее фигуры.
На полу возле кровати Жанна обнаружила туфли из желтого, под цвет платья, атласа. Они были на невысоком каблуке, и Жанна от души порадовалась за себя. В последний раз она вставала на шпильки на последнем курсе университета.
Прежде чем покинуть спальню, она критически осмотрела себя в высоком тройном зеркале трельяжа и пришла к заключению, что выглядит она очень неплохо даже по самым высоким стандартам. Ярко-желтая ткань выгодно оттеняла ее оливковую кожу, которая как будто светилась изнутри своим собственным светом, а толстая темно-каштановая коса хорошо сочеталась с классическим покроем платья.
Несколько секунд Жанна раздумывала, не воспользоваться ли ей помадой, чтобы чуть-чуть подвести губы, но потом отказалась от этой идеи. Ее губы и так были сочного розового цвета, к тому же ей не хотелось, чтобы Сэнтин считал, будто она старается ради него.
У нее еще оставалось несколько минут в запасе, когда она вышла из спальни и, тихо притворив за собой дверь, двинулась по коридору верхнего этажа к длинной и широкой лестнице, ведущей в большую гостиную. Остановившись на площадке перед последним пролетом, она на мгновение задержала дыхание и, собравшись с духом, стала спускаться дальше, искренне надеясь, что ее появление среди гостей останется незамеченным.
Огромная главная гостиная была от стены до стены застелена красивым светло-бежевым паласом, удачно контрастировавшим с шоколадно-коричневой обивкой кресел и длинного дивана у стены. На диване лежали три коричневых бархатных подушки; бархатными были и шоколадные портьеры на французских окнах.
Вся обстановка была элегантной, со вкусом подобранной, но большая гостиная почему-то понравилась Жанне гораздо меньше, чем остальные комнаты. Скорее всего ей недоставало уюта, а может быть, все дело было в мелких деталях, которые сообщали жилым и рабочим комнатам собственный неповторимый характер. Как странно, подумала Жанна, что Сэнтин устроил прием именно в этой официально-безликой комнате.
Впрочем, по зрелом размышлении Жанна поняла, что ничего странного в этом нет. Она уже догадалась, что Сэнтин принадлежит к той породе людей, которые тщательно оберегают свой внутренний мир и свою частную жизнь от любопытных глаз. Пустить посторонних людей в библиотеку, которую он так явно предпочитал всем остальным комнатам, или хотя бы в малую гостиную, где стояла не самая презентабельная, но зато обжитая и уютная мебель, означало для него почти то же, что проводить прием в спальне. Что касалось большой гостиной, то она была просто кармельским филиалом его сан-францисского офиса.
Гостей собралось человек двадцать. Все они были заняты той самой светской болтовней, о которой Сэнтин с таким пренебрежением отозвался за завтраком. Их голоса сливались в монотонный, усыпляющий гул; потом до слуха Жанны донесся визгливый женский смех, и она невольно поморщилась. Этот звук напомнил ей пронзительный и немузыкальный крик попугая.
— А-а, вот и ты, — сказал за ее спиной Сэнтин. — А я как раз думал, когда ты наконец появишься…
Жанна круто повернулась. Машинально отметив, как ладно сидит на его мощной фигуре элегантный черный смокинг, она пристально всмотрелась в лицо Сэнтина, ожидая увидеть на нем знакомое насмешливое выражение, но его не было. Напротив, к ее огромному удивлению, во взгляде его не было ничего, кроме удовольствия и какой-то странной теплоты, которая заставила Жанну слегка порозоветь.
— Я ни капельки не опоздала! возразила она с притворным негодованием. — У меня есть еще две минуты. Стокли сказал, что все в порядке…
Сэнтин усмехнулся, и в его глазах запрыгали озорные чертики.
— Прошу прощенья, мисс, — смиренно сказал он. — Кто я такой, чтобы спорить со Стокли? Во всем, что касается протокола, за ним по праву остается последнее слово. — Он внимательно оглядел Жанну с ног до головы и одобряюще кивнул. — Определенно, Фред превзошел самого себя, когда выбирал это платье. Ты великолепно выглядишь, Жанна.
Когда он произносил эти последние слова, голос его неожиданно дрогнул от восхищения, и Жанну словно обдало горячим воздухом.
— Спасибо… — чуть слышно поблагодарила она, в отчаянии оглядываясь по сторонам. В эти мгновения ей больше всего хотелось спрятаться от его пристального, восхищенного взгляда, но она никак не могла изобрести подходящий предлог. В конце концов ей попалась на глаза разодетая в пух и прах Дайана, которая о чем-то болтала с представительным седовласым джентльменом.
— Мисс Симмонс очень идет пурпурный цвет, не так ли? — поспешно спросила она. — Раньше мне казалось, что блондинкам идут только пастельные тона.
К счастью, Сэнтин, не обращавший никакого внимания на свою любовницу, пропустил ее замечание мимо ушей, а Жанна прикусила язык и облилась холодным потом, ожидая, что вот сейчас он скажет что-нибудь насчет «блудницы в пурпуре» или съязвит по поводу пристрастия Дайаны к постели. Но к ее огромному удивлению и облегчению, Сэнтин промолчал. Вместо этого он крепко взял ее за локоть и развернул лицом в сторону небольшой группы гостей в углу комнаты.
— Я обещал, что тебе не придется общаться с моими гостями, — шепнул он, — но, согласись, было бы странно, если бы я не представил тебя хотя бы некоторым из них. Потерпи несколько минут, а потом я пришлю Доусона, чтобы он увел тебя куда-нибудь. Договорились?
Жанна кивнула, но ее глаза расширились еще больше, и в них промелькнуло смятение. Но спасения не было, и она позволила Сэнтину взять себя под руку и провести через весь зал.
Впрочем, рядом с Сэнтином она чувствовала себя в безопасности. Как странно, размышляла Жанна, стоило ей подумать, что она, кажется, разобралась в характере Сэнтина, как он повел себя совершенно не так, как она ожидала. Жанна, в частности, была совершенно уверена, что увидит перед собой властного, уверенного в себе человека, каким он был в конце завтрака на террасе, однако сейчас ей казалось, что она слышит в голосе Сэнтина подлинную заботу и даже нежность.
— Не могу не отдать тебе должное, — шептал он, склоняясь к ее уху. — Ты умеешь действовать быстро, когда захочешь. Когда час назад я увидел, как ты плещешься в фонтане, я подумал, что тебе ни за что не успеть.
Жанна удивленно вздрогнула и посмотрела на него.
— Ты видел меня у фонтана? — переспросила она.
— Я был в библиотеке, — объяснил Сэнтин. — Когда Стокли сообщил мне, что тебя нет в комнате, я решил, что ты снова отправилась в беседку, и стал ждать твоего возвращения у окна. — Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Откровенно говоря, я немного злился на тебя… Впрочем, злился, это еще мягко сказано. И вдруг ты появилась во внутреннем дворе, босая, словно школьница. Ты шла легко, как будто танцуя на ходу, а потом села на бортик и стала болтать ногами в воде. Это было очаровательное зрелище, незабываемое…
Он прищурился и внимательно поглядел прямо в лицо Жанне.
— Скажи, чем тебе не понравилась моя колокольня? Мне показалось, что ты разглядываешь ее с явным неодобрением.
— Да нет, с колокольней все в порядке, — смущенно призналась Жанна. Мысль о том, что Сэнтин наблюдал за ней в эти короткие, беззаботные моменты, когда она не думала ни о чем и просто радовалась жизни, заставила ее снова покраснеть. — Просто, когда я на берегу строила замок из песка, я забыла сделать эти два окошка, которые под самой крышей.
— Замок из песка? — переспросил Сэнтин самым светским тоном и вдруг громко расхохотался, запрокинув голову назад. Несколько любопытствующих гостей остановились возле него, но он не обратил на них никакого внимания.
— Значит, ты весь день занималась тем, что строила на пляже песочные замки?
— Вовсе нет, — мечтательно отозвалась Жанна. — Сначала я просто ходила по песку и играла с волнами. Это было замечательно!
— Я тебя понимаю, — с неожиданной мягкостью ответил Сэнтин, рассматривая ее сияющее радостью лицо, и в его темных глазах снова промелькнула эта необъяснимая и странная нежность. — Как жаль, что меня не было рядом, чтобы любоваться тобой.
Разговаривая, они достигли небольшой группы гостей, и Сэнтин с явной неохотой оторвал взгляд от ее лица. И тут же, словно по мановению волшебной палочки, всякая нежность исчезла из его взгляда, тон стал уверенным и насмешливым, а лицо — неприступным и властным. Крепко сжав ее локоть, Сэнтин представил Жанну гостям.
В этом углу комнаты стояло всего четверо человек. На взгляд Жанны, они ничем не отличались от остальных, но по поведению Сэнтина она догадалась, что это, должно быть, его главные партнеры или противники в сегодняшней игре. Пятым в этой маленькой группе оказался Пэт Доусон, и Жанна искренне обрадовалась, увидев знакомое лицо. Он тоже был в элегантном смокинге, который заметно прибавил ему солидности. Впрочем, при виде Жанны лицо секретаря Сэнтина тут же расплылось в задорной мальчишеской улыбке, в которой сквозило явное восхищение.
Четверых гостей — две супружеских пары — Сэнтин представил как Гарри и Сильвию Уотермен и Джеймса и Элизабет Сандерс. И мужчинам, и женщинам было чуть за пятьдесят, но в их облике и манерах чувствовался настоящий светский лоск, который отличал всех собравшихся за исключением, быть может, одного хозяина. Голос Сильвии Уотермен Жанна узнала сразу. Это был тот высокий, пронзительный голос, который напомнил ей крик попугая и заставил ее поморщиться, да и в ее манере вести беседу было что-то по-птичьи суетливое.
К счастью, само присутствие Сэнтина защищало ее от этих людей. Они были с Жанной вежливы и любезны, и все же она вздохнула с облегчением, когда Сэнтин величественно кивнул Доусону и сказал:
— Будь добр, Пэт, проводи мисс Кеннон к бару и угости ее коктейлем. Боюсь, мы рискуем надоесть ей нашими скучными деловыми разговорами. — Одарив оставшихся двух женщин любезной улыбкой, он добавил: — Я бы поручил твоим заботам и этих двух очаровательных леди, но я собираюсь просить их использовать свои чары против собственных мужей. Перед нашими объединенными усилиями им не устоять, верно, миссис Уотермен?
— С удовольствием, — тут же откликнулся Доусон и с готовностью шагнул вперед, чтобы взять Жанну под руку. — Это предложение — лучшее из всех, что я слышал за сегодняшний вечер. Идемте, мисс Кеннон. Посмотрим, сколько коктейлей мне удастся в вас влить, прежде чем нас позовут ужинать. Откровенно говоря, я предпочитаю общаться с женщинами за коктейлем — алкогольный допинг придает мне храбрости.
— Один коктейль, — жестко сказал Сэнтин и поднял для наглядности палец. — Мисс Кеннон не обедала.
После этого он снова повернулся к своим бизнес-партнерам с той обаятельной улыбкой, которая нисколько не вязалась с тем, что Жанна успела узнать о его характере.
Ведя Жанну к бару, Доусон озадаченно улыбался.
— Ну и дал же я маху! — беззаботно откликнулся он, когда Жанна поинтересовалась, что его так развеселило. — Вы видели этот взгляд, которым наградил меня наш мистер Сэнтин? Еще немного, и я бы упал мертвым к его ногам. Скажите… — Он внимательно оглядел Жанну. — Как вам удалось разжечь в суровом сердце моего босса такой сильный инстинкт собственника и покровителя? На моей памяти он еще никогда никого не ревновал.
Жанна отрицательно покачала головой.
— Я уверена, что вы ошиблись, Пэт, — сухо ответила она. — Не знаю как насчет инстинктов собственника, но ревность… Мы с мистером Сэнтином едва знакомы. Я уверена, что он не стал бы ревновать меня, если бы мы знали друг друга хотя бы дней десять.
— Готов признать, что вы отчасти правы, — протянул Доусон. — И все же, это достаточно необычно. Как и то, что босс готов подарить два миллиона долларов прекрасной незнакомке, которую он видит впервые в жизни. Скажите… — Он вопросительно приподнял бровь. — Вы не могли бы оказать мне любезность и просветить меня насчет того, что произошло между вами в библиотеке после того, как Сэнтин отослал меня?
— Не могла бы, — отрезала Жанна таким категорическим тоном, каким только осмелилась.
— Я так и думал, — покорно вздохнул Доусон. — От любопытства кошка сдохла. Впрочем, я подозреваю, что все мы будем иметь счастье наслаждаться вашим обществом еще некоторое время. Я не ошибся?
Сначала Жанна не поняла, издевается он или говорит серьезно, но в глазах Доусона было одно лишь искреннее восхищение, и она сдержала язвительное замечание, которое вертелось на языке.
— Да, еще некоторое время вам придется потерпеть мое присутствие, — сдержанно ответила она и услышала довольный смешок Доусона.
— О'кей, намек понял, — весело сказал он, сверкнув своими голубыми глазами. — Так и запишем: на все разговоры, касающиеся вашего в высшей степени необычного появления вчерашним вечером, наложено строжайшее табу. Я буду молчать как рыба, но за это потребую от вас ответного одолжения.
— Одолжения? — с осторожностью переспросила Жанна, пристально вглядываясь в лицо Доусона.
Секретарь кивнул с самым серьезным видом.
— Мне вовсе не улыбается прожить здесь, в замке, все два месяца, имея в качестве собеседника одного лишь Сэнтина. Может быть, вы сжалитесь надо мной и скрасите мое одиночество? В чисто платоническом смысле, разумеется. Меньше всего мне хочется отдавить боссу пальцы, каковы бы ни были ваши с ним отношения.
Лицо Доусона было серьезным, почти торжественным, словно он делал ей предложение, и Жанна, не сдержавшись, сердечно улыбнулась ему.
— Мне бы очень этого хотелось, — честно призналась она. — Откровенно говоря, мне самой кажется, что на ближайшие несколько недель мне нужен будет кто-то, на кого бы я могла опереться.
— Вот и отлично, — быстро сказал Доусон. — А теперь скажите, что бы вы хотели выпить? Босс разрешил вам только один коктейль, но не сказал какой. Выбирайте…
— Только томатный сок, — улыбнулась Жанна. — Я не пью.
Доусон удивленно поглядел на нее и пожал плечами.
— Как вам будет угодно. Подождите, пожалуйста, секундочку, я сейчас.
Он действительно вернулся очень быстро и торжественно вручил ей высокий, словно инеем покрытый бокал с кроваво-красным, но совершенно безвредным напитком. Для себя он принес двойное виски с содовой. Сделав из бокала небольшой, деликатный глоток, Доусон поглядел в противоположный угол гостиной, где Сэнтин продолжал о чем-то беседовать с Уотерменом и Сандерсом.
— Похоже, сегодня босс решил нажать на все рычаги, — лениво заметил он. — Готов поспорить на что угодно: к концу вечера он настолько приручит Уотермена, что тот будет есть у него из рук.
— Зачем? — не поняла Жанна, которая медленно потягивала свои томатный сок. — Я думала, мистер Сэнтин способен навязать свои условия любым партнерам, с которыми ему приходится иметь дело.
— Да, это он может, — спокойно согласился Доусон. — Но насильственное присоединение любой компании сопряжено со значительными издержками, а «Сильверлайн компьютерс» очень нужна Сэнтину. Если он сумеет убедить Уотермена и Сандерса с их значительными пакетами акций проголосовать в его пользу, слияние произойдет практически безболезненно. В бизнесе это называется «малой кровью».
— А если он не сумеет их убедить? — полюбопытствовала Жанна, не отрывая взгляда от лица Сэнтина, который внимательно прислушивался к чему-то, что говорил ему Сандерс.
— В любом случае «Сильверлайн компьютерс» будет его, — небрежно отозвался Доусон. — Просто насильственным путем выйдет дольше и дороже. — Губы его изогнулись в сардонической улыбке. — А если кто-то будет чинить Сэнтину препятствия, то многим, очень многим не сносить головы. Впрочем, го-ловы-то у них, может быть, и останутся, но все остальное они потеряют, это как пить дать.
Жанна хотела спросить что-то еще, но в этот момент из высокой дверной арки показался Стокли в белых перчатках и в черном фраке с белоснежной манишкой. Своим звучным и сильным баритоном он объявил, что ужин накрыт, и Доусон с преувеличенной галантностью предложил Жанне согнутую в локте руку.
— Прошу вас, миледи, — с улыбкой сказал он. — Поскольку мистер Сэнтин не спешит получить вас назад, я воспользуюсь этим обстоятельством, чтобы и дальше сопровождать вас. Надеюсь, вы окажете мне эту честь.
Жанна улыбнулась в ответ и взяла его под руку. Гости медленно потянулись к дверям, и Доусон тоже повел Жанну в банкетный зал. Проходя сквозь арку, возле которой неподвижно застыл Стокли, она поддалась минутному импульсу и заговорщически подмигнула величественному дворецкому.
— Я не опоздала, Стокли! — шепнула она.
— Я вижу, мисс Кеннон, — также негромко ответил Стокли, едва двигая губами. — Позволено ли мне будет заметить, что вы выглядите очаровательно?
— Позволено. — Жанна величественно кивнула. — Тем более что платье выбирали мне вы, — добавила она и, уже удаляясь, услышала, как Стокли довольно хмыкнул.
На лице Доусона появилось недоуменное выражение.
— Что все это значит? — требовательно спросил он, когда они входили в банкетную залу в дальнем конце прихожей.
— Так, пустяки, — беспечно откликнулась Жанна и улыбнулась самой невинной улыбкой. — Это наш со Стокли маленький секрет.
Остаток вечера пролетел быстро, главным образом — благодаря остроумным замечаниям Доусона и тому вниманию, которое он ей оказывал. Его едкие комментарии, касающиеся как манер приглашенных, так и их обстоятельств, о которых секретарь Сэнтина был прекрасно осведомлен, не раз заставляли Жанну весело улыбаться и во время ужина, и после него, когда они вновь перешли в гостиную, чтобы выпить кофе. Она даже удивилась, когда увидела, что Сэнтин прощается с несколькими гостями.
Доусон, почувствовав, что ему пора вернуться к своим непосредственным обязанностям секретаря, с видимой неохотой поднялся с кресла и протянул Жанне руку, помогая ей встать.
— Идемте. Нужно исполнить долг вежливости, — сказал он, скорчив потешную гримасу. — Уотермен и Сандерс собираются уходить, и, поскольку именно я занимался всей подготовительной работой по слиянию, мое присутствие при прощании обязательно. Босс считает, что с теми, кого он собирается проглотить со всеми потрохами, нужно обращаться вежливо и сердечно. Впрочем, я уже заработал хорошенький нагоняй от Сэнтина за то, что развлекал вас, а не двух этих надутых индюков с их старухами. Вы видели, какие взгляды он бросал на нас? Нет, босс явно жаждет моей крови…
Жанна недоуменно нахмурилась.
— Вы уверены, Пэт? — спросила она. — Мне кажется, я довольно внимательно наблюдала за ним весь вечер, но не заметила ничего такого.
— Совершенно уверен, — отозвался Доусон, криво улыбаясь. — За те несколько лет, что я работаю у мистера Сэнтина, я прекрасно изучил его характер и знаю, когда он мною недоволен.
Они подошли к группе гостей у двери, и Пэт изобразил на лице приветливую и сердечную улыбку, которая была очень похожа на настоящую. Стокли и две горничных подавали гостям накидки и летние пальто, и, прежде чем Доусон несильно подтолкнул ее к Сэнтину, Жанна успела обменяться с дворецким улыбками.
Сэнтин, казалось, был целиком поглощен разговором с Уотерменом и Сандерсом, но, когда Жанна приблизилась к нему, он поднял голову, и она поняла, что Пэт нисколько не преувеличил. Сэнтин был в ярости.
— Жанна, дорогая, — промурлыкал он и, протянув руку, жестом собственника обнял ее за талию и привлек к себе, разъединив таким образом ее и Доусона. — Ты совсем нас забыла. Я знаю, что Доусон хороший работник, но сегодня он явно перестарался, развлекая тебя. — Сэнтин сжал ее с такой силой, что Жанне стало больно. — Попрощайся с нашими гостями…
С нашими гостями? Жанна метнула на Сэнтина недоуменный взгляд. Он вел себя так, как будто она была полноправной хозяйкой замка, непростительно пренебрегшей своими обязанностями, хотя не далее как сегодня утром он уверял, что ей даже не придется разговаривать с его драгоценными гостями, если она сама этого не захочет. Определенно, этот человек менял правила игры буквально на ходу.
Повернувшись к Гарри Уотермену, который стоял к ней ближе всех, Жанна протянула ему руку.
— Я была очень рада с вами познакомиться, мистер Уотермен, — проговорила она, стараясь держаться как можно непринужденнее. — Надеюсь, мы еще встретимся с вами.
Маленький, коренастый мистер Уотермен покраснел от удовольствия и так энергично потряс ее руку, что его отвислые щеки со склеротическими прожилками заколыхались, как брыли у собаки.
— Я просто уверен в этом, уважаемая мисс Кеннон, — проблеял он. — Раф сказал мне, что вы погостите у него еще некоторое время, чтобы помочь утрясти какие-то мелкие проблемы с его благотворительным проектом. У нас с ним тоже кое-какие дела, так что в ближайшие несколько недель мы будем встречаться довольно часто.
Жанна подумала, что и здесь Пэт не ошибся. Должно быть, Сэнтину удалось убедить Уотермена принять свою сторону.
Высвободив руку из пухлой ладони Уотермена, Жанна повернулась, чтобы попрощаться с Сандерсом, когда Доусон рядом с ней негромко присвистнул.
— Боже мой, Сильвия, какой роскошный мех! — воскликнул он. — Потрясающая накидка. А как она идет к вашим темным волосам!
Жанна машинально посмотрела на Сильвию Уотермен, да так и застыла. Длинная, почти до самого пола, накидка из оранжево-желтого с черными полосами меха действительно очень шла к темным, тщательно завитым и уложенным волосам миссис Уотермен, но дело было не в этом. Даже при искусственном освещении этот мех как будто горел огнем, а полосы на нем напоминали непроглядную тропическую ночь.
— Вы действительно так считаете, Пэт? — спросила Сильвия Уотермен, продевая руки в рукава накидки, которую с почтительным поклоном подал ей Стокли. Всеобщее внимание явно ей польстило, и щеки миссис Уотермен слегка порозовели. — Я очень давно хотела шубу из тигра, но хорошие шкуры оказалось очень трудно достать.
С этими словами она глубоко запустила пальцы в мягкий и длинный мех на груди, и Жанна увидела, как резко выделяются на песочно-желтом фоне подшерстка ее ярко накрашенные ногти. Кроваво-красные ногти…
— Это очень редкий мех, — добавила она. — Он встречается гораздо реже, чем норка или соболь, и стоит намного дороже. Гарри купил мне эту шубу в прошлом году в Индии, когда мы вместе совершали кругосветное путешествие. Похоже, в наши дни только там можно достать приличные тигриные шкуры, да и то Гарри понадобилось почти две недели, чтобы найти человека, у которого было достаточно шкур, чтобы из них можно было сшить накидку такой длины… — Сильвия захлопала ресницами и с признательностью пожала предплечье мужа. — Но когда Гарри чего-то хочет, он этого добивается, — добавила она с гордостью.
Уотермен самодовольно кивнул.
— Ничего особенного, — сказал он. — Нужно просто иметь деньги и знать нужных людей.
Жанна почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Руки и ноги ее похолодели и стали влажными от пота. Как она ни старалась, она не могла отвести взгляда от длинных пальцев с кроваво-красными ногтями, которые ласково перебирали густой мех. Ну почему, почему такая красивая рука должна принадлежать такому эгоистичному, жадному, самодовольному ничтожеству?
— Где, вы говорите, вы купили эти шкуры? — неожиданно для себя самой спросила она странным высоким голосом. — Где?!..
Сильвия Уотермен поглядела на нее, и ее блеклые светло-голубые глаза удивленно расширились.
— Я же уже сказала вам, милочка, — терпеливо ответила она. — Гарри купил эти шкуры в Индии. Впрочем… Как, ты говорил, называется место, куда ездил тот маленький смешной индус? — спросила она, поворачиваясь к мужу.
— Непал, — вмешался Гарри Уотермен, рассеянно похлопывая Сильвию по руке свободной ладонью. — И он не сам ездил туда, а посылал своего человека. Я же говорил тебе, что это сопряжено с определенными трудностями.
— Непал… — повторила Жанна, чувствуя, как слабеют ее ноги. — Ну конечно, Непал…
— Что с тобой, Жанна? — обеспокоено спросил Сэнтин, впиваясь взглядом в ее внезапно побледневшее лицо. — Ты стала белой, как простыня.
Жанна видела, что все гости смотрят на нее, и на всех лицах написано вежливое недоумение или беспокойство, но ей было все равно. Она и гости Сэнтина как будто находились на противоположных концах длинного черного тоннеля, от стенок которого эхом отдавалось «Непал, Непал…».
— Прошу меня извинить… — пробормотала она непослушными губами. — Я действительно что-то не очень хорошо себя чувствую.
В следующее мгновение ноги сами понесли ее к двери. Жанна не видела ничего вокруг, и только благодаря какому-то внутреннему инстинкту она сумела не упасть и не налететь ни на кого из столпившихся в вестибюле гостей.
— Жанна!
Повелительный оклик Сэнтина настиг ее у самого выхода, но не сумел пробиться сквозь ледяной туман, который обволакивал ее со всех сторон. Жанна толкнула дверь и оказалась на парадном крыльце. Резкий ночной ветер холодом ожег ее пылающие щеки, но она не почувствовала этого, как не почувствовала колючек и ветвей, которые цеплялись за платье и хлестали ее по лицу, когда она бежала через сад, сама не зная куда. Жанна почти ничего не видела в темноте и не имела перед собой никакой цели, но она не слишком удивилась, когда кусты неожиданно кончились, и она увидела перед собой обрыв. Небосклон был усыпан крупными августовскими звездами, и темнеющая на его фоне беседка показалась Жанне надежным убежищем от всех неприятностей и невзгод. Не раздумывая, она взбежала по ступеням и, откинув в сторону тяжелый полог, пробралась внутрь словно искалеченный зверек, вернувшийся в родную нору зализывать полученные им жестокие раны.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Приручить единорога - Джоансен Айрис

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Приручить единорога - Джоансен Айрис



Bozhe! Kak mne nravjatsa romani etoj pisatelnitsi! Ona ni nakogo ne pohozha; pishet zahvativajushe, uvlekatelno i otchen trogatelno! Poka chto eto moj lubimij, napisannij eu rasskaz, ne schitaja Zolotoj vihr! 10/10
Приручить единорога - Джоансен АйрисZzaeella
17.04.2012, 11.08





очень понравился. роман про сильного слабого мужчину.
Приручить единорога - Джоансен Айристатьяна
5.09.2013, 15.09





мне показалось, что слишком много соплей со стороны г. героя.
Приручить единорога - Джоансен Айрисанна
6.09.2013, 10.10





нельзя читать много романов , особенно подросткам - поневоле сама начинаешь верить в сказку ( я горовю об отношениях между людьми, а не о золушке и принце )
Приручить единорога - Джоансен Айрислуно
7.01.2014, 0.56





Роман очень понравился!!!!
Приручить единорога - Джоансен АйрисАнна
3.02.2014, 15.40





скучно другие романы автора на много лутше
Приручить единорога - Джоансен Айрискот
2.07.2014, 18.48





Действительно сильный слабый мужчина. И не всегда необходимо чересчур показывать свою гордость, как поступала глупо героиня. И будет счастье... 10/10
Приручить единорога - Джоансен АйрисВикки
27.04.2015, 17.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100