Читать онлайн Полночный воин, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полночный воин - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полночный воин - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полночный воин - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Полночный воин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

14 октября 1066
Гастингс, Англия


Багровый закат охватил запад небосклона, окрасив его в алый цвет, но он не смог по краскам соперничать с кровью Малика, что зловеще залила его длинные одежды.
— Я сделал все, что в моих силах. — Отец Бернар покачал головой. — Бесполезно. Я остановил кровь, но рана слишком глубокая. Он умрет. Мне надо идти к другим покалеченным.
— Ни с места! — остановил его Гейдж. — Он ведь еще жив, помоги ему.
Отец Бернар обвел взглядом поле битвы и перекрестился. Убитые, раненые, искалеченные и горы трупов. С трудом верилось в благословение Папы на столь кровавую резню. Войско саксов было полностью разбито, но и армия Вильгельма понесла ощутимые потери. Раненые верили, что священники могут сотворить чудо, надеялись, что они вопреки всему вытащат из лап смерти тех, кого уже невозможно спасти.
— Я должен идти к тем, кому я нужен. — Отец Бернар поднялся с колен. — Этот человек мертв.
— Он дышит, и я не теряю надежды, что его можно спасти.
— Я и так потратил слишком много времени на этого сарацина, а меня ждут правоверные христиане.
Гейдж Дюмонт, встав перед отцом Бернаром во весь рост, заступил ему дорогу.
— Потратил? Этот язычник лучше всех христиан, которых я знаю.
— Не богохульствуй! Да простит Господь такие… — Отец Бернар отступил, встретившись взглядом с горящими ярко-голубыми глазами Дюмонта. На его перекошенном от гнева лице появилось неистовое, дьявольское выражение. Рука отца Бернара потянулась к груди сотворить крестное знамение, но замерла в воздухе. Хотя Гейдж Дюмонт и сражался сегодня с невиданной храбростью, словно легендарный герой-исполин, но все равно он оставался лишь простым смертным, а не исчадием ада.
— Грешно так говорить, — только и нашелся сказать отец Бернар.
— Грех оставлять человека умирать, когда он может выжить. — Гейдж выхватил из ножен меч и наставил его на священника. — Ты не отойдешь от него ни на шаг. Спаси его!
— Что ты хочешь от меня? Даже под угрозой смерти я буду повторять тебе снова и снова, что не сумею вылечить этого сарацина. Он безнадежен.
— Я знаю, кто может вылечить его.
Гейдж взглянул на небольшую группу пленных, стоявших неподалеку под охраной стражников.
— Кто сказал?
— Я, лорд Ричард Редфернский. — Высокий белокурый мужчина не спеша выступил вперед, но тут же был остановлен стражником. Он продолжал говорить через плечо солдата: — Ты хочешь, чтобы этот человек остался жив? Освободи меня, и его вылечат.
— Он лжет. Никто не сможет спасти язычника, — раздался голос отца Бернара.
Не обращая внимания на его слова, Гейдж испытующе разглядывал правильные черты лица красивого сакса.
— Так ты говоришь, что сможешь вылечить его?
— Не я. Моя жена дважды была при смерти и, если бы не знахарка из моей прислуги, ей бы не выжить.
— Предатель! — вырвалось у пожилого пленника. — Я послал эту женщину к своей дочери, а не для лечения норманнов. По мне, лучше смерть, чем помощь врагу.
— Ну и глупец ты, милорд Келлз, — огрызнулся Ричард. — Король Гарольд погиб, мы разбиты. Может, тебе и по вкусу рабство, а мне нет. Нам не подняться вновь без умения торговаться. — Он снова обратился к Гейджу: — Твоего человека еще можно спасти. Освободи меня и позволь привести лекаря. Эта женщина — рабыня, и я подарю ее тебе.
— Не успеешь, — позлорадствовал отец Бернар: его раздражала уверенность сакса.
— Мои владения к северу отсюда менее чем в часе езды, — неторопливо продолжал пленный. — Через два часа она будет у раненого.
Гейдж напряженно всматривался в лицо Ричарда.
— А что ты хочешь взамен за знахарку? — Уж он-то знал, что за все надо платить.
— Просто свободу, — не задумываясь ответил Ричард, — и… — он помолчал, — возможность служить тебе.
После минутного колебания Гейдж отрывисто бросил:
— Свободу ты, может, и получишь, но всего несколько часов назад ты убивал моих солдат. Я не беру врагов на службу.
Он повернулся к капитану Лефонту, отвечавшему за пленных.
— Возьми этого человека, солдат и поезжай в Редферн. Привези сюда эту женщину.
— Ты не пожалеешь, — продолжал Ричард, пока капитан развязывал его. — А там посмотрим, думаю, что я пригожусь тебе. — Он неторопливо растер затекшие от веревок руки.
— Мне наплевать на твою нужность. Если Малик умрет, то берегись. Будешь жрать объедки с моего стола вместе с собаками. — Гейдж повернулся к солдату: — Поставь мою палатку. Мы разобьем лагерь здесь.
Капитан Лефонт удивленно посмотрел на него.
— Мне казалось, его милость решил не останавливаясь двигаться к Лондону.
— Пусть Вильгельм идет без меня. Я присоединюсь к нему позже.
Отец Бернар недоуменно покачал головой.
— Из-за какого-то сарацина ты навлечешь на себя гнев его милости. Ничего хорошего из этого не выйдет. Его все равно не спасти.
Гейдж отвернулся. Он не хотел, чтобы отец Бернар заметил его горе и испуг от сказанных им слов.
— Он будет спасен. — Гейдж всматривался в безжизненное лицо Малика, пытаясь взглядом своих глубоких ярко-голубых глаз остановить смерть, маячившую в изголовье друга.
— Ты нарушил… свое обещание. — Голос Малика прошелестел, подобно слабому ветерку, в полумраке походной палатки. — Ты обещал… варвары не убьют меня.
— Тихо, не разговаривай. — Гейдж нежно отвел волосы со лба Малика. — Береги силы.
— На смертном одре… должен высказаться до конца. — Малик не в состоянии был открыть глаза. — Но я не могу думать о… я… не готов.
— Ты не умрешь. Я послал за лекарем.
Малик с большим трудом открыл уже подернутые пленкой небытия глаза.
— Слишком… поздно. Чувствую смерть. Жаль…
Гейдж взял его ладони в свои и крепко сжал.
— Успокойся. Ты не умрешь. Разве я когда-нибудь нарушал свое слово?
Малик поймал взгляд Гейджа и с трудом раздвинул спекшиеся губы в тщетной попытке улыбнуться.
— Нет, мой друг, никогда…
— Тогда помоги мне.
Малик закрыл глаза.
— Я постараюсь. Самое интересное… узнать… сдержишь ли ты слово на этот раз. — Он закашлялся, и в горле у него что-то забулькало. — Мы победили?
— Да. Король Гарольд мертв, одни его бароны убиты, другие взяты в плен. Мы держим Англию в кулаке. — И Гейдж выразительно сжал пальцы.
— Я знал… Они никогда, — Малик говорил медленно, с трудом, — не смогли бы дать отпор моему славному мечу.
— И ты был прав. В бою тебе нет равных. Ты непобедим.
— А Вильгельм… посвятил тебя в рыцари?
— Да. Помолчи же, отдохни!
— Отдых… Вечный покой…
Малик затих. Дрожь пробежала по его телу.
Гейджа охватило отчаяние. Неужели друг покидает его? Он склонился над раненым и с облегчением увидел слабо пульсирующую жилку на шее Малика. Пока жив.


— Поднимайся!
Вслед за окриком с Бринн сдернули одеяло и рывком подняли с постели.
— В чем дело? — истошно завопил Делмас. — Лорд Ричард, почему вы…
— Заткнись! — рявкнул Ричард. — Мне нужна твоя жена.
Бринн охватил ужас при взгляде на лорда. Ричард тяжело дышал, страх и злоба исказили его красивое лицо, карие глаза дико блестели в отблеске свечей: стоявший позади него солдат держал в руке массивный канделябр.
— Нет!
— Ты еще мне смеешь перечить, грязная девка! — Ричард грубо потянул ее за руку. — Будешь делать все, что я велю тебе!
Бринн потрясла головой, пытаясь прогнать сон. Ее несколько успокоила одежда Ричарда. Он был в боевых доспехах и явно прискакал прямо из лагеря Гарольда. Не похоже, что его обуяла жажда плоти, как ей показалось в первый момент.
— Леди Эдвине хуже? — Тревога охватила Бринн.
— Я не видел ее. — Ричард схватил шаль и набросил ей на плечи. — Теперь это не имеет значения: Эдвина мне больше не нужна.
— Почему вы злитесь? — не унимался Делмас. — Чем мы разгневали вас?
Ричард отмахнулся от него, как от назойливой мухи.
— Поторопись, женщина, черт тебя побери! Нам надо добраться до лагеря, пока этот мерзавец жив.
— До лагеря? — Бринн быстро надела башмаки и подвязала волосы кожаной лентой. — Вы говорите о лагере короля Гарольда?
— Гарольд мертв. Все убиты. Нас разбили. — Ричард грубо толкнул ее к двери. — Но я не стану рабом этих норманнов. Ты сделаешь все, чтобы вылечить сарацина, или я перережу твое хрупкое горлышко.
— Сарацина? — Бринн ничего не понимала. Норманны победили англичан, а Ричард бредит о язычнике. — Я не могу уехать из Редферна, — пыталась объяснить Бринн. — Вашей жене стало хуже после вашего ухода с Гарольдом. У нее каждую ночь жар, и я должна…
— Дура! Все изменилось. Забудь о ней! Все кончено! Я потерял…
На полуслове он начал выталкивать ее за дверь.
— Постойте, мои травы.
Бринн на ходу схватила большой кожаный мешок. Ричард мигом выпихнул ее из комнаты и потащил через весь зал на задний двор.
Солдат, поставив канделябр на стол возле кровати, где ошарашенный Делмас пытался еще что-то возразить, поспешил за пленным лордом.
Бринн различила в темноте солдат с горящими факелами, чье трепещущее пламя бросало причудливые тени на испуганную челядь, прижавшуюся к стенам домов. Кони нетерпеливо били копытами о мерзлую землю, и на холодном ветру пар валил у них из ноздрей.
Один из всадников выехал вперед — в свете факелов его доспехи зловеще поблескивали.
— Это та женщина?
— Ее зовут Бринн, — уточнил Ричард. — Можем ехать, капитан Лефонт.
Делмас выбежал из дома, в отблесках огня его лицо казалось зеленовато-серым.
— Лорд Ричард, а как же я? Вы не можете забрать ее. Она моя… — Делмас пытался ухватить ее за руку.
— Ты, мерзкая свинья! — Ричард толкнул его в грязь. — Я делаю все что мне угодно. — Он сел на лошадь и рывком вздернул Бринн на седло впереди себя. — Я забираю свое добро. Теперь она послужит мне.
Он пустил лошадь галопом вслед за капитаном норманнов и его войском.
— Мне не следует оставлять вашу жену, — с отчаянием в голосе произнесла Бринн, оглянувшись на поместье, вскоре скрывшееся из виду. — Она может умереть без меня.
— Ну и пусть. Меня это не волнует. Забудь о ней. С сегодняшнего дня ты принадлежишь норманну.
— Какому норманну?
— Лорду Гейджу Дюмонту. Его офицер, сарацин, ранен. Дюмонт переживает за него, и я поклялся, что ты его вылечишь. Ты — мой подарок ему. — Ричард горько усмехнулся. — Впрочем, вряд ли этот заморский дикарь способен на благодарность.
— Вы не можете отдать меня ему. Я не ваша рабыня.
— Твой муж, бестолковый Делмас, — мой раб. Значит, кто ты?
— Я не…
Бринн вскрикнула от боли, когда железные рукавицы цепко обхватили ее, и от таких объятий у нее заныло все тело.
— Слушай меня, Бринн из Фалкаара, и запоминай. Я не буду повторять дважды. Ты вылечишь этого сарацина и будешь делать все, что потребует от тебя норманн. — Ричард перешел на шепот, уткнувшись губами ей в ухо: — А если я попаду к нему в милость, то, может, уговорю его вернуть тебя моей хныкающей жене. Я знаю, ты привязана к ней и не захочешь ее смерти по чьему-либо недосмотру.
Гневная дрожь охватила Бринн. Ему наплевать на Эдвину, она стала лишь орудием в его руках для достижения богатства. Да и саму Бринн стремились использовать — Делмас, лорд Ричард, а теперь и этот… норманн.
— Поместье скоро опустеет, — продолжал Ричард. — Все узнают о нашем поражении и о захвате норманнами замков. Слуги разбегутся как овцы, и кому тогда будет нужна Эдвина?
— Лорд Келлз не позволит ей умереть.
— Отец Эдвины в плену и тоже станет рабом норманна.
Последняя надежда Бринн рухнула.
— Так что Эдвина на твоей совести. Только ты можешь помочь ей. — Ричард беззастенчиво отрекался от жены.
Бринн сгорала от жгучего желания повернуться и дать ему пощечину. Никогда еще в жизни не чувствовала она себя такой беспомощной и полной ненависти.
— Послужи смиренно норманну, и я постараюсь вернуть тебя в Редферн. Проявишь свой непокорный дьявольский нрав, и Эдвина отойдет в мир иной. — Ричард слегка разжал железные объятия. — Так мы понимаем друг друга?
— Я буду служить норманну… — согласно кивнула Бринн, — пока.
— Пока, — эхом отозвался он. — Ты ведь всегда настоишь на своем, никогда не уступишь, правда? — Ричард злобно рассмеялся. — Проклятая тварь. Сколько раз я в бешенстве оставлял поместье из-за тебя! Ты вынуждала меня бежать. Смотрела сквозь меня своими огромными глазищами, как в пустоту. Как мне хотелось изнасиловать, раздавить, втоптать тебя в грязь! Ты, верно, догадывалась?
— Да.
— И не вздумай проверять свои наглые штучки на норманне. Лорд Келлз теперь ничто и больше не сможет покрывать тебя. — Ричард смаковал каждое слово. — Если ты не спасешь сарацина, то Гейдж вначале попользуется тобой на славу, а потом бросит тебя на утеху своим солдатам. Он жестокий человек и варвар, хуже даже, чем этот самозванец Вильгельм, которому он служит.
Бринн едва удалось совладеть с собой от ужаса, но она постаралась не показать Ричарду, как испугало ее услышанное. Он так жаждал ощутить ее страх, но она не доставит ему такого удовольствия.
— Думаю, разница небольшая между нормандскими варварами и саксонскими дикарями. Вы все на одно лицо.
Он глухо выругался.


— Ты, тварь, скоро сполна почувствуешь разницу на своей шкуре!
До Гастингса было еще далеко, когда дыхание ночи донесло до Бринн сладковатое зловоние смердящих трупов и крови. Удушающий запах смерти бросал в холодный пот, комком стоял в горле и не давал ей вздохнуть. Такие муки были выше сил Бринн, и она судорожно забилась в истерике.
— Нет, нет!
— Что с тобой, черт побери?! — рыкнул Ричард, с трудом удерживая ее в седле.
— Смерть…
— Сарацин не должен умереть! — рявкнул Ричард.
— Нет, вы не понимаете. Когда так много мертвых… — Бринн судорожно хватала ртом воздух. — Я ничего не смогу сделать.
— Ты спасешь сарацина, слышишь?
Почему он упрямо твердит об одном человеке, когда вокруг тысячи погибших и умирающих от ран. Тело Бринн сотрясали рыдания.
— В чем дело? — К ним галопом подскакал капитан Лефонт. — Я не позволю причинить ей вред. Послушай, сакс, мне тоже, как и лорду Гейджу, не понравится, если она не справится со своим делом.
— Все в порядке, — торопливо заверил Ричард. — Пустые женские капризы. — Он зашептал ей на ухо: — Прекрати стонать. Норманн должен поверить, что я привез для него самый дорогой подарок в мире. Будешь…
— Вот его палатка.
Капитан Лефонт спрыгнул с лошади и поспешил к входу.
— Милорд, — заглянул он в палатку, — это я, капитан Лефонт. Малик еще жив? Мы торопились…
— Он жив. Едва. Вы привезли ее?
Лефонт обернулся и щелкнул пальцами.
— Давай сюда женщину, сакс.
Ричард спешился и снял с лошади Бринн.
— Прекрати скулить или, клянусь небом, ты у меня взвоешь по-настоящему, — едва слышно предупредил он.
Все вокруг нагоняло боль и тоску, округа дышала смертью, и даже в море слез не потопить горечь утрат. Она должна овладеть своими чувствами. Эдвина. Надо думать о ней. Бесполезно: Эдвина слишком далеко. Сарацин. Если она отдаст все силы ему, то ей, возможно, удастся держаться от остальных на расстоянии.
— Где она? — снова послышался грубый нетерпеливый голос норманна.
Ричард схватил ее мешок с травами, взял Бринн за локоть и толкнул к палатке.
— Бринн из Фалкаара, как и обещал. Мой подарок, чтобы угодить вам… по вашему вкусу.
— Я сам решаю, что мне нравится.
Гейдж Дюмонт поднялся с колен и повернулся к Бринн. Она внутренне ахнула, и дрожь пробежала по ее телу. Над ней возвышался двухметровый исполин, словно оживший греческий бог. Он был так грозен и так мужествен, что Бринн не смела дышать. Широкие плечи, могучий торс. Казалось, природа, расщедрившись, изваяла это прекрасное тело, вложив в него все искусство прошлых веков и будущих. Рядом с норманном довольно рослый Ричард показался ей вдруг маленьким и неказистым. Иссиня-черные волосы струились по плечам Дюмонта, закрывая его скулы и высвечивая ярко-голубые глаза, излучавшие силу и власть.
— Твой бывший хозяин уверял меня, что ты знахарка. — Он показал на лежавшего на деревянном лежаке человека. — Вылечи его.
— Попробую. — Она взяла у Ричарда мешок с травами и подошла к раненому. — Что с ним?
— Ранен мечом в грудь. — Гейдж пристально посмотрел ей в глаза. — И не попробуешь, а вылечишь. Он не должен умереть, иначе ты пойдешь следом за ним в могилу.
Гейдж Дюмонт и в самом деле оказался не таким, как все. Его убежденность завораживала и пугала. Но Бринн, сталкиваясь лицом к лицу с необычными людьми, научилась бороться со страхом и стойко переносить угрозы. Она посмотрела Гейджу в глаза.
— Ты собираешься мешать мне, запугивая своими глупыми угрозами, или дашь заняться твоим человеком?
Легкое удивление пробежало по его лицу.
— Почему глупыми? Ты еще узнаешь, что я не бросаю слов на ветер.
— Простите ее дерзость, — вступил в разговор лорд Ричард, — моя жена обращается с ней как с любимой собачкой, вот она и забыла свое место.
Гейдж вновь опустился на колени у лежака раненого.
— Я сумею ее приручить. Можешь идти.
Щеки Ричарда вспыхнули малиновым румянцем от его ледяного тона, но он сдержал свой гнев.
— Как вы изволили заметить, она еще не привыкла к покорности. Вам может понадобиться моя помощь.
— Мне за свою жизнь еще ни разу не требовались помощники, чтобы справиться с какой-то девкой. Ты отдал ее мне. Или, может, решил забрать свои подарок обратно?
— Нет-нет, но я…
— Иди. Не мозоль мне глаза.
— Я свободен?
Гейдж Дюмонт кивнул в ответ, не отрывая глаз от бледного лица Малика.
— Я прикажу Лефонту доставить тебя невредимым до Редферна. Но не слишком рассиживайся там. Вильгельму понадобится твое поместье и другие владения при раздаче своих долгов.
Лицо Ричарда потемнело от злости, но он все-таки сумел выдавить из себя подобие улыбки.
— Не волнуйся, эта женщина подчинится тебе. Я позаботился, чтобы она поторопилась вылечить сарацина.
Он поднял полог палатки и вышел; на Бринн пахнуло холодом.
— Слышала? — обратился к ней Гейдж. — Так спасай его.
Бринн подошла к сарацину и опустилась перед ним на колени. Дрожащий свет лампы выхватил из темноты удивительно красивое лицо, и даже черная борода не могла скрыть его совершенство. Сарацин поразил ее своей молодостью: ему едва минуло двадцать лет. Бринн почувствовала сильную жалость к этому человеку. Смертельно раненный, в беспамятстве он лежал неподвижно, однако его крепкое тело все еще сохраняло юношескую гибкость.
— Как его зовут?
— Тебе ни к чему имя, чтобы лечить.
— Не указывай мне, что надо делать. Если хочешь, чтобы он выжил, будешь отвечать на все вопросы и дашь мне все, что понадобится, — холодно предупредила она. — Так как его зовут?
После минутного колебания Гейдж ответил:
— Малик Калар.
— Он говорит по-английски?
— По-английски, и по-французски, и по-норвежски, и еще на четырех языках, о которых твои саксы и не слышали. Считаешь, если он не христианин, то невежественный дикарь?
— Да говори он хоть на языке всех ангелов мира, мне до этого нет дела. — Бринн осторожно сняла покрывало. — Просто необходимо, чтобы он понимал меня. — Она сняла повязку. — И потом, я не саксонка. Я из Уэльса.
— Какая разница!
— Большая. Я никогда не буду… — Бринн отпрянула, увидев кровавую открытую рану. — Господь милостивый, ты хочешь, чтобы я вылечила это? Его проткнули, как жаркое на вертеле.
— Все случилось четыре часа назад, а он до сих пор не умер. У Малика очень крепкое здоровье. Помоги ему, и он останется жив.
— Порой умереть не так-то просто и быстро.
Гейдж перегнулся через тело Малика и цепко схватил ее за плечи.
— Не желаю слышать никаких отговорок. Вылечи его, ты должна это сделать! — приказал он, впиваясь глазами в ее лицо.
Его пальцы так вцепились ей в кожу, что Бринн вскрикнула от боли.
— Если ты переломаешь мне кости, то я ничем не смогу ему помочь, — рассердилась она. — Не нравится слушать правду — прочь из палатки. Он умирает. Я сделаю все, что в моих силах, но не по твоему приказанию.
Гейдж криво усмехнулся.
— А по повелению трусливого красавчика лорда Ричарда? Теперь ты будешь подчиняться только мне. Он тебе больше не хозяин.
— Он никогда не был моим хозяином. Ни один мужчина не смеет распоряжаться мной. — Бринн посмотрела ему прямо в глаза. — Не трать попусту время на глупую болтовню. Угрозами меня не запугаешь и не заставишь вылечить этого парня. Так уж я устроена. Я знахарка и знаю свое дело. А теперь прикажи принести горячей воды и чистый холст для перевязки.
Гейдж не сводил с нее глаз.
— Священник уже промыл рану.
Бринн поняла, что победила. Он не будет мешать ей.
— Значит, придется сделать это еще раз. Если сарацину суждено умереть, то я не буду потом упрекать себя за чужие ошибки. По моим наблюдениям, священники не всегда отличаются чистоплотностью. — Она сняла шаль. — Разведите огонь у палатки и дайте мне небольшой горшок с горячей водой. Я приготовлю отвары и снадобья.
— Он может умереть, пока ты возишься со своей стряпней.
— А ты ждешь, что я пошепчу над ним и он выздоровеет? Мне надо промыть рану и смазать ее бальзамом. На первый случай у меня он есть, но понадобится еще. — Она устало добавила: — Если он переживет ночь.
— Он может не… — Гейдж отвернулся, чтобы Бринн не видела его горя, но дрогнувший голос выдал его боль за друга. — Не думай обо мне плохо. Я отблагодарю тебя, — быстро пообещал он, — дам щедрый подарок, если Малик останется жив.
Он страдал, она чувствовала его отчаяние и страх потерять друга.
Ему и вправду был дорог этот сарацин.
— Как же ты можешь торговаться со мной в обмен на человеческую жизнь?
— Почему бы нет? За сладкий кусок мы все торгуемся еще с колыбели. — Его лицо снова приняло бесстрастное выражение. — С годами в нас возрастает алчность, желание иметь все больше, но и расплачиваться приходится дороже. Ненасытен глаз человека.
Просунув голову в приоткрытый полог палатки, Гейдж продолжал говорить:
— Спустись с холма и взгляни на поле, усеянное мертвыми и искалеченными. Вот цена, которую Гарольд и Вильгельм заплатили за этот клочок саксонской земли. Жизни отданы за бесценок.
Зачем Гейдж напомнил ей о поле битвы! Бринн тогда едва проглотила комок в горле от ужаса. Сейчас ее вновь охватило удушье. Кровь. Боль. Смерть.
Гейдж тихо выругался.
— Что с тобой? Тебе плохо? Ты стала бледная, как снег.
— Все в порядке. — Бринн облизала пересохшие губы. — Принеси мне холст. Пора приниматься за работу.
Гейдж круто повернулся и вышел из палатки.
Раскачиваясь и тихо постанывая, Бринн пыталась сдержать слезы и справиться с темнотой. Сосредоточиться она должна только на сарацине. Впрочем, его имя Малик. Неважно, из каких он краев, главное — он человек. Ей ничем не помочь тем тысячам и тысячам погибших и изувеченных в сегодняшнем сражении, но, может, удастся спасти хотя бы одну эту жизнь.
— Малик, — прошептала она. — Ты слышишь меня? Я знаю, ты чувствуешь, что я рядом с тобой. Я — Бринн из Фалкаара. Я постараюсь вернуть тебя к жизни и сделать все для твоего спасения, но и ты должен помочь мне.
Ни одна жилка не дрогнула на молодом бородатом лице.
Да она и не надеялась на его ответ, он слишком близко подошел к смертному часу. Лишь бы он услышал ее. Ей не дано было знать, что ощущают и чувствуют люди под саваном забытья. Она принялась осторожно ощупывать разорванное тело вокруг раны. Боже, как холодна его кожа!
— Что ты делаешь?
Бринн резко отдернула руки и с вызовом посмотрела через плечо на стоявшего у входа в палатку Гейджа Дюмонта. Снова присев на пятках, пояснила:
— Я проверяю, не застряло ли что-нибудь в ране — грязь, обломок меча. Вроде бы все чисто, но маленькие кусочки металла или одежды могут вызвать нагноение…
— Ты лжешь! — Гейдж не сводил с нее недоверчивых глаз. — Ты щупала его. Я велел привезти тебя не затем, чтобы ты оглаживала и ласкала его. Для этого я мог бы позвать одну из лагерных шлюх. Одному Богу известно, сколько раз в этой кровати он спал едва ли не со всеми ними.
Она удивленно посмотрела на него. Он, конечно, решил, что ее пленили мужские достоинства сарацина.
— Если я дотронулась с нежностью до него, то только из жалости, а не от возбуждения. Надо лишиться рассудка, чтобы желать умирающего. — Она вернулась к главному: — Где горячая вода?
— Сейчас будет. — Гейдж прошел к Малику и опустился перед ним на колени. — Лефонт принесет воду.
Он посмотрел на Малика и вздохнул.
— Черт возьми, он едва дышит.
— Значит, еще есть надежда.
Бринн набралась мужества, решив попросить Гейджа о том, что вряд ли ему понравится, впрочем, как и всем мужчинам, а он был упрямее и настойчивее других.
— Я хочу, чтобы ты оставил меня с ним наедине.
Гейдж даже не взглянул на нее.
— Нет.
— Делай, что я говорю.
— Он вот-вот умрет. Он мой друг, и я не покину его в смертный час.
— Оставь меня наедине с ним, — как можно жестче повторила она, — или я пальцем о палец не ударю.
Гейдж поднял к ней свои ярко-голубые глаза. В них билась такая несокрушимая сила, что страх пробежал по ее телу.
— Что ты сказала?
Бринн облизала враз пересохшие губы.
— Ты отлично слышал. Я не позволю тебе вмешиваться или задавать мне вопросы. Ты должен оставить меня с ним одну.
— Должен? — насмешливым эхом отозвался он. — Мне не нравится это слово. Ко мне оно не подходит.
— Да, должен, — повторила она.
Пресвятая Дева Мария, как он посмотрел на нее! Бринн внутренне сжалась, ожидая удара, который легко бы ее расплющил. Что ж, ей уже приходилось выносить побои, и она осталась жива. Надо постараться выдержать гнев этого чужестранца, его пристальный взгляд, хотя в глубине души она не слишком-то была уверена в своей храбрости.
— Тебе надо, чтобы он остался жив, тогда подчиняйся. Я позову тебя, если замечу, что приближается конец.
— Я не двинусь с места.
Не мигая, он смотрел на нее. Его обуревали гнев и желание вышвырнуть вон эту непокорную девку. Но жизнь Малика! А ей еще никогда не приходилось сталкиваться с более волевым и упорным человеком. Бринн на мгновение ощутила себя хрупкой тростинкой на ветру, согнувшейся под натиском его глаз, но она не могла позволить себе проявить слабость и отступить.
— Ладно, тогда оставайся и смотри, как он умирает. Я и пальцем не шевельну. Ты этого добиваешься?
Его огромные руки сжались и разжались, взгляд задержался на ее горле. Ей показалось, что сейчас он бросится через распростертое тело Малика душить ее.
— Проклятье! — Гейдж встал и направился к выходу из палатки. — До рассвета можешь оставаться с ним.
Он посмотрел на нее через плечо. Бринн с трудом овладела собой, пытаясь не поддаться неподдельному ужасу от его угрожающего тона.
— Мне не нравится, когда мной командуют. Всю жизнь я боролся за право приказывать самому. Когда Малик поправится, я еще тебе припомню.
С этими словами он вышел из палатки.
Глубокий вздох облегчения вырвался из груди Бринн. Его присутствие рядом было подобно грозовой туче: не давало ей дышать. Теперь она займется лечением, не думая о самозащите.
Буря. Именно таким был Гейдж Дюмонт. Вокруг нее, словно не было палатки, сверкали молнии и выл ветер. Бринн сама удивлялась тому радостному возбуждению, с которым ей удалось отразить напор норманна. Сейчас главной наградой ей стали мир и покой. Когда-то, как ей казалось, давным-давно, еще в раннем детстве, она носилась под дождем, испытывая счастье и перед буйством стихии. Но теперь, когда ей пришлось столько пережить за последние три года, ее единственной несбыточной мечтой стала надежда на покой в лесах Гвинтала.
Она склонилась над Маликом и коснулась его виска. Ее пальцы уловили еле пульсирующую жилку.
— Он ушел, — шепотом сообщила она. — Удивительно беспокойный у тебя друг, Малик. Думаю, нам без него будет лучше. Мы просто посидим и поговорим, а пока я приложу свои лекарства к твоей ужасной ране. Ты ведь не хочешь оставаться там, где ты сейчас. Может, там тише и спокойнее, но у тебя еще много дел в этом мире…
Ока положила руку почти на самую рану.
— ...Ну, о чем теперь поговорим? Только не о кровавых сражениях. Я страдаю от таких рассказов не меньше, чем ты от своей раны. Хочешь послушать о моем милом сердцу Гвинтале? Скоро я вернусь туда, думаю, тебе бы там тоже понравилось. Он такой же красивый, как и те места, по которым ты сейчас бродишь, нет, пожалуй, еще прекраснее…
Она поудобнее устроилась возле него.
— …В лесах прохладно и тихо. Каждое дерево таит свои чудесные тайны… ночные цветы или диковинные птицы, которых ты никогда не слышал. В густой чаще вдруг услышишь тихое журчание ручья, сбегают чистейшие струйки его по скалистым утесам, переливаясь в солнечных лучах…
Порывы холодного пронизывающего ветра не смогли охладить гневный запал Гейджа. Он едва не придушил эту мерзавку, с трудом поборов страстное желание сдавить руками ее тонкую шею и не разжимать их, пока она не заскулит о пощаде.
— Она выставила тебя? — услышал он голос лорда Ричарда.
Гейдж раздраженно покосился на костер, у которого Ричард грелся, протянув руки к огню.
— Я предполагал, что она и над тобой попытается покомандовать, — притворно посочувствовал Ричард. — Она никогда и никому не позволяла оставаться в комнате жены во время ее лечения. Не будь Бринн подарком моего тестя, я бы проучил ее. Лорд Келлз, отец моей жены, был самым влиятельным бароном на юге Англии, и я не хотел обидеть его, наказав эту женщину. Мне следовало…
— Почему ты до сих пор здесь? — грубо прервал его Гейдж. Он и без того злился и не намерен был терпеть рядом этого смазливого Иуду. — Я думал, ты давно убрался из лагеря.
— Я так и сделал, но с полдороги вернулся в надежде оказаться тебе полезным, — улыбнулся Ричард. — Мне хотелось убедиться, пришелся ли тебе по душе мой подарок?
— Если именно он не придется мне по душе, то ты пожалеешь, что остался, — сквозь зубы процедил Гейдж. — Мне не нравится, что какая-то рабыня занимается лечением друга без меня, и я не потерплю, если Малик умрет на ее руках.
— Поэтому я и вернулся, — едва заметно скривился Ричард. — Уверен, эта женщина вылечит твоего друга, а если нет… — он поднял руку, Гейдж напрягся, — и Господь вдруг решил призвать сарацина к себе, я хотел бы убедиться, что ты понял, насколько она искусна в другом…
— Искусна?
— …и сделает все, чтобы утешить тебя в твоем горе. Она ведь очень привлекательна, не правда ли?
— Нисколько. Я не помню, как она выглядит.
Гейдж действительно не увидел ее, вернее, не обратил внимания на ее внешность. Для него она прежде всего оставалась знахаркой и, возможно, единственным спасителем Малика. И все-таки интерес к ней худосочного Иуды заставил и его напрячь память. С трудом возник облик высокой худой женщины в коричневой шали из грубой шерсти. Вспомнились золотисто-карие глаза, гордо, с достоинством и без испуга смотревшие на него. Гневная дрожь пробежала по его телу. Эта девка выставила его из палатки.
— Она слишком дерзкая и непокорная, — высказал недовольство Гейдж.
— Из-за своего низкого уэльского происхождения. Она вполне безобидна, — поторопился успокоить его Ричард. — А непокорность разжигает, особенно во время любовных забав… Такую нелегко приручить, но зато победа будет слаще.
По лицу Ричарда расплылась похотливая улыбка, а голос опустился почти до неслышного шепота.
— Она умеет трогать мужчин и любит, когда прикасаются к ней. Она поддается выделке подобно нежной оленьей коже и, я убедился сам, знает способы, как отвлечь мужчину от скуки в постели.
— А что делала твоя жена, пока ты брал уроки у этой женщины?
Ричард пожал плечами.
— Я же не затаскивал Бринн в ту же самую кровать. Жена нужна, чтобы рожать детей, а такая женщина, как Бринн, чтобы покувыркаться в любовных играх. Завидую, тебе еще предстоит ее распробовать, а я остался ни с чем.
Лорд вызывал у Гейджа отвращение. Не секрет, что женщины-рабыни нередко служили для любовных утех, но отношение Ричарда к свой жене показалось Гейджу омерзительным. У этого пленного нет ничего святого. Он способен на любую подлость. «Измена для него — смена хозяина», — такое чувство вызывал у него лорд. Он напоминал Гейджу Хасна, главного торговца на рынке рабов в Константинополе.
— Мне не нужна рабыня в постели. Мне необходимо ее знахарское умение для спасения друга, — ответил Гейдж ледяным тоном, давая понять, что не желает говорить с Ричардом.
— Да-да, конечно, — поспешно согласился лорд. — Я только подумал, что тебе будет интересно узнать о Бринн.
«И заранее обезопасить собственную шкуру, если Малик умрет у нее на руках», — мысленно досказал за него Гейдж. Только сакс заблуждается: заменить потерянного друга не в состоянии ни одна женщина.
— Считай, что ты уже вдоволь поговорил, и теперь тебе пора убираться отсюда.
— Может, мне лучше остаться и… — Ричард умолк на полуслове, увидев выражение лица Гейджа. — Ну, если ты настаиваешь… — Он встал и улыбнулся. — И все-таки, милорд, я уверен, эта встреча у нас не последняя.
Гейдж молча подсел к костру погреться. Ричард перестал для него существовать, уедет ли он или останется. Какая разница! Все его мысля заняли умирающий Малик и эта дьяволица, осмелившаяся прогнать его от постели друга.


Едва озарился восток и бледно-розовые тени нежными перьями протянулись по небу, причудливо ложась на землю, как Гейдж стремительно ворвался в палатку.
Женщина, сидя у постели Малика, холодно бросила ему навстречу:
— Ты зачем здесь?
Боже, как она недоверчива! Но что, черт побери, она делала с Маликом, проводя с ним целую ночь и лишь временами торопливо пробегая из палатки к костру за водой и обратно со своими снадобьями.
— Проклятие! — выругался Гейдж. — Я же предупредил, что ты наедине с ним останешься только до первой зари. — Он склонился над кроватью. — Как он?
— Жив. — Бринн пятерней пригладила свои вьющиеся каштановые волосы. — Думаю, ему стало лучше.
— Что-то непохоже. — Гейдж напряженно всматривался в лицо Малика. — Он очнулся?
— Нет.
— Говорил? Хотя бы в беспамятстве?
— Нет.
— Тогда с чего ты взяла, что ему лучше?
— Я просто… чувствую его.
Гейдж смотрел на нее недоверчиво.
— Мне трудно объяснить тебе, почему и как. — В ответ на его скептическое выражение лица Бринн пожала плечами. — Мне наплевать, веришь ты мне или нет, но он вне опасности. До конца дня он очнется, и я дам ему укрепляющий отвар…
Она зевнула и устало повела плечами.
— А теперь мне надо поспать. — Она легла на полу у кровати Малика. — Думаю, и тебе не мешало бы отдохнуть. Ты выглядишь более усталым, чем твой друг, а у меня нет сил лечить сразу двух больных.
— Ты не можешь спать, — нахмурился Гейдж. — А если ему понадобится твоя помощь?
— Я не спала две ночи. Если я буду ему нужна, то я рядом. — Бринн положила свою руку на грудь Малика повыше раны, устроилась поудобнее и закрыла глаза. — Он выздоровеет. Ему сейчас никто не нужен — ни ты, ни я. Ступай.
— Ты забываешь, что я хозяин этой палатки!
— Тогда ложись где-нибудь и успокойся…
«Заснула чертова знахарка», — с раздражением подумал Гейдж. Первый порыв толкнул его к Бринн, но внезапно что-то заставило его замереть на месте. Неужели на щеках Малика появился слабый румянец? С трудом верилось в чудо, но, похоже, небо даровало ему жизнь.
Господи! В глазах Гейджа сверкнули слезы. Впервые с того момента, как он увидел сраженного мечом Малика, появилась трепещущая надежда, такая невидимая и непрочная нить жизни. Гейдж продолжал всматриваться в родные черты друга, пытаясь отыскать еще хоть один добрый знак.
Ничего.
Тогда он расстелил одеяло на полу поперек палатки и сел. Может, знахарка и почувствовала уверенность, что смерть отошла от Малика, но Гейдж не сдвинется с места, пока тот не проснется.
— Кто… — Шепот доносился с лежака.
Бринн приоткрыла тяжелые веки.
На нее не отрываясь смотрели огромные черные глаза. Быть может, такими они казались на изможденном страданием лице.
Сна как не бывало. Сарацин вернулся в этот мир!
— Кто… — снова прошелестел голос Малика.
— Бринн, — в унисон ему ответила она. — Я — Бринн из Фалкаара.
Он напряженно смотрел на нее.
— Прости, — с трудом заговорил он снова, — но я не… помню… чтобы мы пришли сюда вместе с тобой.
— Ш-ш. Тебе надо отдохнуть.
— Он очнулся! — Гейдж Дюмонт стремительно навис над ней, как темная грозовая туча.
— Гейдж? — вопросительно посмотрел на него Малик.
— Да, это я. — Гейдж опустился возле него на колени. — Как ты?
— Все тело болит. — Малик попытался улыбнуться. — Слабый, как новорожденный младенец… Что же случилось со мной? — Малик снова перевел взгляд на Бринн. — Боюсь, я не сумел доставить удовольствие этой симпатичной милашке. Ты новенькая, или нет?
— Она не шлюха, — облегченно рассмеялся Гейдж. Его друг остался прежним. — Вынужден огорчить тебя: из-за раны ты даже лишился мужской силы.
— Рана, — попытался вспомнить Малик. Его лицо осветила догадка: — Сражение?
— Битва, — кивнул Гейдж. — Страшная битва, где ты храбро сражался с саксами. — Его жесткое лицо осветила задорная мальчишеская улыбка. Он с любовью смотрел на Малика. Бринн невольно почувствовала горькую зависть, видя их глубокую и искреннюю привязанность друг к другу. У нее на всем белом свете не было ни одной родной души. Она почувствовала себя такой одинокой и никому не нужной. Ничего страшного, у нее есть Гвинтал, в его лесах она обретет покои, но когда она сможет туда вернуться?
— Хватит разговаривать. Ты утомляешь его, — поднялась с пола Бринн. — Я иду готовить бульон.
Быстро выскользнув из палатки, она добежала до лагерного костра и повесила на место котелка с горячей водой, висевшего всю ночь над огнем, другой. «Не отвлекайся. Постарайся не думать о смерти и страданиях тех, кто распростерт за тем холмом», — внушала себе Бринн. Рядом с Маликом ей удавалось победить тошноту и ужас смерти, но здесь ветер наносил трупный запах, слышались стоны раненых. Она закусила до крови губу: не расплакаться бы снова. Может, она сумеет уговорить норманна перевезти Малика подальше от этого гиблого места, но это позже, когда ему станет лучше. А пока надо терпеть.
Вспомнилась Эдвина, как-то она там обходится без нее? Ричард понимает, что, пока его жена жива, Бринн его рабыня. Она придавила кончиками пальцев пульсирующие виски. Подумать только, еще вчера она жила в Редферне и лечила Эдвину, но грянул бой, и жизнь ее сорвалась с места, и теперь каждый день или даже час мог стать последним. Ее бросили сюда, в его проклятое место, где норманн считает ее своей рабыней. Что же будет с ней дальше?
Но она не из тех, кто хнычет и кого можно заставить молча терпеть унижение. Но вдруг судьба улыбнется ей, а норманн поможет вернуться в благословенный Гвинтал? Ей совсем не нужен Редферн. Но ведь там Эдвина, к которой она глубоко привязалась, и ее долг — помочь бедняжке.
Бринн постаралась отогнать бредовые мысли о Гвинтале. Это было бы слишком хорошо, чтобы сбыться. Надо жить одним днем, делать то, что можешь, а там будь что будет. Может, все само образуется.
Малик с нескрываемым удивлением посмотрел вслед выскользнувшей из палатки Бринн.
— Я прежде не слышал, чтобы женщина распоряжалась тобой. Кто она?
Гейдж криво усмехнулся.
— Моя рабыня.
— Не может быть, — удивленно моргнул Малик. — Ей кто-нибудь говорил об этом? Сдается мне, она тебя считает своим рабом.
— Очень скоро я положу этому конец. — Гейдж заботливо укрыл Малика покрывалом. «Господи, да святится имя твое, он будет жить! Все идет слишком хорошо, чтобы быть правдой». — Тебе не надо разговаривать. Ты еще очень слаб.
— Она тоже так считает. — Малик по-прежнему неотрывно следил за входом в палатку. — Мне гораздо лучше, с каждой минутой я все больше хочу знать о ней все. Расскажи мне.
— Да благословят тебя святые небеса, — вздохнул Гейдж. — Она была рабыней лорда Ричарда Редфернского. Мы взяли его в плен во время битвы, и он отдал нам эту женщину в обмен на свою свободу, уверяя, что она знахарка и очень хороший лекарь. И это оказалось правдой. Я бы ни за что не поручился, что ты переживешь ночь.
— Она спасла меня?
— Похоже на то.
— Да-да, у моих ног сидел ангел, — горячо подтвердил Малик. — Я узнал его, когда увидел ее лицо. Оно все сияет.
— Сияет?
— Разве ты не видишь?
— Она не улыбается. Она не умеет этого делать.
— Неправда, — нахмурился Малик, — она улыбалась мне так тепло, будто солнечный луч коснулся моего тела и согрел его.
— Ты бредишь.
— Нет-нет. — Малик говорил убежденно. — Я узнаю, когда увижу ее.
— Узнаешь что?
— Ангел ли спас меня.
— У тебя начинается жар!
— Ты ничего не понимаешь.
Малик всегда смотрел на все иначе и видел все вокруг по-другому. Гейдж почувствовал неладное.
— Она не ангел, — четко выговаривая каждое слово, дабы вбить сказанное в голову друга, произнес он. — В свободное от забот о жене лорда Ричарда время она делит постель со своим хозяином. Он уверяет, что она очень хорошо с этим справляется и во многом преуспела.
— Бедная девочка.
— У этой несчастной язык оставляет шрамы в душе.
— А чем еще защищаться несчастной рабыне? Ее слово, тело… — Малик вопросительно взглянул на Гейджа. — Обычно ты не так жесток в обращении с теми, кому меньше повезло в жизни. Так почему с этой женщиной…
— Я же запретила тебе разговаривать с ним, — стремительно вошла в палатку Бринн с деревянной миской в руках. — Он слишком слаб, и болтовня только повредит ему. Ты хочешь, чтобы все мои старания пошли прахом? Я больше не позволю тебе оставаться с ним наедине.
— Он сказал, что ему стало полегче.
«Боже праведный, неужели он опять оправдывается перед этой рабыней?», — подумал Гейдж о себе с отвращением.
— Разумеется, лучше, но он еще слишком слаб, а мы должны поддерживать его силы. — Бринн присела у кровати Малика, и ее голос стал глубоким, зазвучал нежно и ласково: — А теперь я напою тебя крепким бульоном, постарайся хорошо поесть. Я знаю, тебе не хочется, но каждая капля подкрепит тебя. Ладно?
Малик согласно кивнул, не сводя глаз с ее лица.
Бринн принялась аккуратно кормить его с ложки.
Потоптавшись у кровати друга, Гейдж почувствовал себя никому не нужным. Женщина не желала его видеть, а Малик был полностью поглощен бульоном и своим ангелом. Гейдж вернулся к своей подстилке, разостланной посреди палатки. Сев на нее, он решил понаблюдать за кормившей Малика женщиной. Как мог его друг разглядеть в ней ангела? Сияние? Ну уж нет, только в полком бреду он мог увидеть такое в этой Бринн из Фалкаара.
В ней, несомненно, светился живой ум, но скорее всего язвительный. Лицо ее было неприветливым и властным. В его выражении не проскальзывало ни доброты, ни мягкости. Она казалась погруженной в свои мысли, хмурилась, но неукротимое влечение к ней владело им с тех пор, как она впервые вошла в палатку. Впрочем, повнимательнее присмотревшись к ней, Гейдж заметил сходство с тем соблазнительным образом, который пытался нарисовать ему лорд Ричард. Светло-каштановые вьющиеся волосы, тщательно зачесанные назад, густыми волнами ниспадали почти до пояса; выцветшее коричневое платье облегало налитую грудь и покатые плечи, обрисовывая стройное гибкое тело. Большой яркий рот, горделиво изогнутая линия алых губ. Тонкие черные брови выгибались изящной дугой. Лучистые золотисто-карие глаза выделялись на ее лице. Матово-смуглое, оно поблескивало в полумраке палатки. Наверное, из-за этого Малику и почудилось небесное сияние.
Гейдж не сводил с нее глаз, и Бринн это почувствовала. Отвернувшись от Малика, она посмотрела ему прямо в глаза. Их взгляды скрестились всего на миг, но в ее взоре отражался вызов ему и… страх?
Пожалуй, Малик прав, в ее нелегком положении ей трудно защитить себя.
Гейдж поймал себя на мысли, что был бы рад, если бы она боялась его. Глупости. Малик прав: нельзя бороться против беззащитных женщин. Даже если она и раздражает его, он не должен пользоваться своим положением и подавлять ее, надо преодолеть это чувство.
И все же он ничего не мог с собой поделать. Проклятие! С самого первого раза, когда она взглянула на него, он почувствовал неприязнь к ней и… влечение.
— Вот и хорошо. — Бринн поставила миску и нежно обтерла губы Малика салфеткой. — Теперь можешь еще поспать.
— Я не хочу… — поспешил возразить Малик, но тут же устало зевнул. — Впрочем… я немного устал.
— Ну конечно. — Она нежно прикоснулась к его вискам. — Твоему телу предстоит еще долго бороться за здоровье и надо дать ему отдохнуть.
— А ты будешь здесь, когда я проснусь?
— Я никуда не уйду от тебя. — Бринн положила руку на его рану. — Как видишь, мы будем спать вместе.
— Только спать? Какое бесполезное… — он дотронулся указательным пальцем до ее щеки, — сияние… — Закрыл глаза и тут же глубоко заснул.
Но она не могла спать. Бринн кожей чувствовала, что Гейдж с трудом удерживается от желания кинуться к ней.
— Что ты уставился на меня? — свистящим шепотом спросила она.
— Потому что мне так хочется. Ты мне кажешься… необычной.
Она глубоко вздохнула, и он снова удивился необычайной выдержке этой женщины.
— Во мне нет ничего необычного, и мне не нравится, когда меня разглядывают. Твой друг вне опасности. Разве тебе нечем больше заняться?
— Нет ничего важнее Малика. — Гейдж растянулся на своей подстилке, не спуская с нее глаз. — И потом я тоже устал. Ты с Маликом, может, и поспала днем, а я нет.
— Сам виноват. Я же говорила тебе, что ему будет лучше.
— Я не поверил тебе.
— А ты вообще-то кому-нибудь веришь?
Он улыбнулся.
— Конечно. Малику.
— Тогда радуйся, что он жив. — Бринн опечалилась. — Страшно никому не доверять.
— А кому веришь ты?
Бринн долго молчала.
— Я верю Селбару, — с некоторой заминкой ответила она.
— Кто такой этот Селбар?
— Неважно. — Она словно пожалела о своей откровенности, быстро заговорив о себе: — Глупо с твоей стороны не доверять мне, когда ты и себя-то не можешь вылечить.
— У меня хватает ума не поддаваться панике, когда пустозвоны уверяют меня, что надежды нет.
— Ты прав. Надежда до последнего должна оставаться с нами. — Бринн закрыла глаза. — Похоже, ты не такой темный, каким показался мне сначала.
— Благодарю вас, — иронично ответил Гейдж.
Негодование вновь затопило его. Правда, Малик выздоравливал, и это делало Гейджа счастливым. Однако эта женщина выводила его из себя. Даже то, что она лежала в постели рядом с Маликом, еле удерживало его от желания встать и…
…И что?
Он еще не понимал, что впервые в душе его зарождалось дикое и страстное чувство, оно ломало и мучило его, и он ничего не мог поделать. Обычно он властвовал над собой и обстоятельствами, но теперь он оказался бессилен что-либо изменить, оставалось только взять себя в руки.
Ничего, скоро все образуется. Малик поправится, и тогда Гейдж снова станет хозяином положения. Он закрыл глаза и приказал себе заснуть.
«Селбар. Кто такой этот, черт побери, Селбар?» — билось в мозгу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полночный воин - Джоансен Айрис

Разделы:
123456789101112131415ЭпилогПослесловие автора

Ваши комментарии
к роману Полночный воин - Джоансен Айрис



интересная книга,для тех кто верит в чудеса.
Полночный воин - Джоансен АйрисIse
9.09.2010, 18.50





Я верю в чудеса....наверное поэтому мне понравился роман
Полночный воин - Джоансен АйрисСветлана
11.02.2013, 8.16





суперский роман. обожаю читать про нормандских рыцарей. наверно все уже прочитала. вот сижу заново перелистываю романы по названиям в надежде найти новый не прчитанный роман
Полночный воин - Джоансен Айриснека я
4.08.2013, 20.56





суперский роман. обожаю читать про нормандских рыцарей. наверно все уже прочитала. вот сижу заново перелистываю романы по названиям в надежде найти новый не прчитанный роман
Полночный воин - Джоансен Айриснека я
4.08.2013, 20.56





прекрасный роман какой герой прекрасно когда есть любовь приключение испытание прочитайте сами поймете меня
Полночный воин - Джоансен АйрисЕЛЕНА
20.09.2013, 23.20





роман замечательный. чудеса да и только. 10 балов за красивую сказку.
Полночный воин - Джоансен Айристату
4.06.2015, 21.44





Супер роман!!!!! Отлично провела время!!!! Все так здорово и любовь, и страсть и злодеи. Читайте моя оценка 10 из 10.
Полночный воин - Джоансен АйрисИнна
1.03.2016, 12.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100