Читать онлайн Полночный воин, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полночный воин - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.95 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полночный воин - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полночный воин - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Полночный воин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

— Раздевайся! — Гейдж был немногословен.
Бринн сняла платье через голову и легла спиной к нему. Прошло четыре ночи, их она уже предвкушала днем. Сможет ли она теперь вообще спать, не чувствуя его рук на своем обнаженном теле?
Его большие и чуткие ладони тотчас же обхватили ее груди. Обладание. Иногда он начинал прикасаться к ним нежно, бережно, никакой дикой чувственности, просто приятное ощущение принадлежать другому.
— Я хочу войти в тебя, — прошептал он ей в ухо. — Ты разрешишь мне?
Его слова стали привычными, вопрос перед бешеной атакой и штурмом. Он пытался завоевать ее согласие.
— Нет.
Его руки невольно сжали ее груди.
— Господи, какая упрямая! Почему ты не… — не договорил он, пытаясь успокоиться. — Так не может дольше продолжаться. Ты хочешь меня, черт возьми!
Она и вправду очень хотела его. Удовольствие от его ласк было странным и необычным, но в них не было того первобытного совокупления, того дикого слияния, только оно может дать ей полное удовлетворение.
— Все останется по-прежнему, — помолчав, сказала она. — Пока ты не решишь остановиться. Воздержание неестественно для мужчины, так что страдаешь ты, а не я.
Он убрал руки с ее грудей и лег на спину, глядя на усыпанное звездами небо.
— Единственное, что правильно и естественно для нас обоих, — то, от чего ты отказываешься.
— Ты берешь все остальное силой, почему же не хочешь взять и это?
— Ты знаешь, почему. Когда ты придешь ко мне, то уже не сможешь снова уйти.
— Тебе известно, что этого не будет.
— Из-за смерти человека, которого ты ненавидела? — Он приподнялся на локте и оглядел ее. — Я не убивал Делмаса.
Она напряглась.
— Ты держал вилы.
— Но ты не видела, как я убивал его, потому что я не делал этого.
Перед ней снова всплыла картина на конюшне, ужаснувшая ее.
— Я видела.
— Ты слышала, чтобы я когда-нибудь соврал?
— Нет. — Надежда родилась в ее душе, но увиденное на конюшне вновь заслонило его слова. — До сих пор — нет. Ты всегда сам твердил мне, что доверяешь только тому, что видишь и можешь потрогать.
— Но ты мыслишь совсем по-другому. Ты веришь в честность и в чудеса. — В его тоне слышалась горькая усмешка. — Так где же теперь твоя честность, Бринн?
Она молчала со слезами на глазах.
Он выругался.
— Может, ты и права, не доверяя мне. Ради тебя я пошел бы и на ложь, и на обман, и на убийство. Только злой рок уберег меня от того, чтобы прирезать твоего мужа, как свинью, которой он был. Я даже пришел в ярость, что не смог испытать этого удовольствия.
Слабая надежда снова зажглась в ней. Его с горечью сказанные слова убедительнее всяких заверений в правоте: «Ради тебя я пошел бы и на ложь, и на обман, и на убийство».
О чем она? Он уже говорил эти слова с ледяной убедительностью, и вообще, он очень умен. Он сладкоголосый искуситель, торговец, способный купить и продать что угодно, не моргнув глазом. Нельзя себе позволить ослепнуть под лучами его слов, которые он выдавал за правду.
— Ты прав, я не могу доверять твоим словам.
Гейдж криво усмехнулся.
— А я и не надеялся. Поэтому в самом начале не настаивал на своей невиновности. Я бы тоже не поверил твоим словам при тех же обстоятельствах. — Он сжал губы. — Но между нами одна существенная разница. Я не брошу тебя. Каким бы ни был твой грех, я повторял бы себе, что грешен я.
— Мы совсем разные.
— Между нами гораздо больше общего, чем ты думаешь. Мы оба честны, целеустремленны и безжалостны, когда нам так надо.
Она испуганно посмотрела на него.
— Я не безжалостна.
— В этом отношении ты более жестока, чем любой солдат в моей армии. Ради спасения чьей-нибудь жизни ты перешагнешь, не задумываясь, полмира.
— Неправда.
— О, ты постаралась бы ступать очень осторожно, чтобы ненароком не наступить на кого-нибудь, но не остановилась бы ни перед чем, сметая все и всех на своем пути ради того, чьим здоровьем ты решила заняться.
— Ты ошибаешься. Существует много других способов.
— Я прав. И ты прекрасно это знаешь. Ты считаешь нужным порвать со мной, потому что веришь, что я виновник гибели измывавшегося над тобой и тобою ненавидимого мужа, но ты слишком дальновидна, чтобы винить себя в смерти Делмаса. — Его голос безжалостно доносил до ее слуха каждое слово. — Ты отказываешь мне в доверии, которое проявляешь к Эдвине и Малику. Почему?
— Я видела… вилы.
— Будь честной сама с собой, Бринн.
Слезы хлынули у нее из глаз.
— Я не могу…
— Тогда тебя останавливает не чувство вины, а что-то другое. Делмас для тебя — просто предлог, чтобы отгородиться от меня. Почему? Ты знаешь, я женюсь на тебе и стану обращаться с тобой с почтением.
— Батшебе…
— Мы одно целое. Почему ты отвергаешь меня?
— Это не так.
— Неужели ты думаешь, я стал бы бороться с тобой и ради тебя, если бы не был в этом уверен? Черт возьми, мне не по душе, когда женщина руководит моей жизнью. Я могу согласиться на такой расклад при условии, если только сам направляю свою жизнь. Мы станем одним целым. Мы уже стали им.
— Я не руковожу твоей жизнью. Делай, что тебе нравится со мной и всеми вокруг тебя.
— А почему я отправился на этот неприступный остров? Неужели ты считаешь, только ради клада, о котором никто никогда не слышал?
— Ты поверил мне.
— Вернее, хочу поверить, хотя я все равно бы отправился в Гвинтал. Ничто не помешает мне теперь дойти до цели.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ответ кроется там.
— Ответ?
— На вопрос, почему ты не соглашаешься быть со мной всегда. Хотя мы оба признаем, что нам суждено быть вместе.
Она покачала головой.
— Я уже говорила, что ждет тебя в Гвинтале. Клад — и ничего больше.
— В самом деле? Посмотрим.
В ответ на ее вздох он снова лег на спину. Странные мысли и сомнения от его слов будоражили душу. Прежде ей всегда удавалось оставаться честной с собой, не лгать себе и не лукавить. Зачем же тогда ей отталкивать Гейджа, когда она призналась себе, что любит его? Чего же она все-таки хочет и чего она ждет? И что с ней случится в Гвинтале?
Он, конечно, прав, она всегда доверяла Эдвине и Малику, несмотря ни на что.
С Гейджем все сложнее, он — сама яростная жестокость.
— Я никогда больше не заговорю об этом, — сказал Гейдж. — Но клянусь чем угодно, как и всегда, сегодня ты слышала от меня правду. — Бринн молчала. Он невесело рассмеялся. — А ты еще утверждаешь, что у тебя мягкий нрав. Ты считаешь, что от таких отношений страдаю только я. Верно. А ты представляешь себе физическую боль мужчины, когда он хочет, но не должен излить свое желание, освободить свою плоть?
Она, разумеется, не знала, но догадывалась. Однажды она заметила, как в безумной страсти перекосилось его лицо. Временами он отстранялся от нее, мускулы его сжимались в комок, а спина становилась несгибаемо твердой.
— Ты и вообразить не можешь, какие это адовы муки.
— Тогда не доводи себя до такого состояния.
— Отвергая меня, ты наносишь мне боль. Разве это не оскорбляет твои чувства лекаря?
— Нет. — Ложь. Мысль о физических страданиях Гейджа для нее стала невыносимой.
— Нет? А ведь это твоя вина. Все, что от тебя требуется, — подчиниться мне, и боль уйдет. Я выздоровею.
— И слышать не желаю! — в отчаянии вырвалось у нее.
— Но не забудешь. — Он притянул ее к себе. — Будешь помнить, Бринн?
Она не забудет. Даже сейчас тугое напряжение его мускулов отдавалось нежностью в ее теле. Она закрыла глаза и приказала себе спать.
Наступило продолжительное молчание, пока Гейдж снова не позвал ее:
— Бринн!
— Давай лучше спать.
— Кайт.
— О чем это ты? — Она не сразу поняла, что он уже заговорил о другом.
— Когда мы будем в Кайте?
— Завтра или послезавтра. Уже не помню, сколько дней мне пришлось добираться от уэльской границы до Кайта.
Она внезапно разозлилась на себя.
— Правда, не помню, как долго мы шли после Кайта. Я тоже не Господь Бог, и не жди этого от меня.
Он задумчиво сказал:
— Нам не следует идти в Кайт. Мы могли бы сразу отправиться к морю.
— Но надо пополнить запасы, а Кайт — единственная деревня поблизости. С какой стати нам не идти туда?
— Из-за твоей матери.
Бринн почувствовала тяжесть в груди, знакомый холодок сковал ее руки.
— Это случилось много лет тому назад.
— Тебя они тоже хотели сжечь, — мрачно напомнил он ей.
Он и об этом подумал, и он, наверное, прав. Может, найдется причина обойти Кайт?
— Думаешь, там нас может подстерегать опасность?
— Не знаю, но мы, без сомнения, отразим любое нападение фермеров и торговцев.
Ее охватило какое-то безумие и… робость.
— Тогда отправляемся в Кайт.
— Ты подумай еще. Не будет ли тебе страшно?
— Я уже сказала, это было давно, и мы спокойно можем ехать в Кайт. — Бринн прикрыла глаза. — А сейчас я устала от этих ненужных разговоров и хочу спать.


До деревни Кайт они добрались к концу следующего дня. В тени Кайтского замка притаились домики с соломенной крышей, все, как в любой другой деревне. Обычная мирная деревня. Тишина.
Вопли. Треск пламени. Запах, о Господи, запах!
— Что с тобой? — прошептала Эдвина, взглянув в лицо Бринн. — Ты выглядишь, как…
— Я не могу быть здесь. — Бринн задыхалась.
— Гейдж говорит, что нам надо купить у жителей деревни провиант и пополнить запасы.
— Вот пусть он этим и занимается, а я не могу здесь ни минуты оставаться.
Бринн развернула лошадь и пустила ее галопом.
Она слышала, что Гейдж окликнул ее, но не остановилась, пока не отъехала на несколько миль от деревни. Она едва успела спешиться, как ее вырвало.
Дым. Стоны.
— Господи! — Гейдж обнял ее, поддерживая за талию, пока ее выворачивало буквально наизнанку.
Наконец Бринн, подняв голову, еле произнесла:
— Я не вернусь обратно. Не могу… — Она еле говорила.
— Никто не просит тебя об этом, — с горечью произнес Гейдж. — Не стоило мне слушать тебя, я ведь спрашивал, но ты решила поступить так, будто ничего не случилось, черт возьми!
— Я не была уверена… Я не думала об этом. — Пошатываясь, она добрела до дерева и привалилась к стволу. — С той ночи я не позволяла себе вспоминать об этом кошмаре.
— Ты же знаешь, что я не позволил бы ни одному из деревни подойти к тебе.
— Знаю… — Бринн закрыла глаза, она по-прежнему держалась за дерево. — Они почти забыли обо всем.
— О чем ты?
— Я чувствую. Такое свершилось зло, а они едва помнят о нем. Подскажи им, и они почувствуют злость… удовлетворение и удовольствие. — Она со стоном стала раскачиваться. — Удовольствие!
Его руки обхватили ее, он прижал ее голову к груди.
— Ш-ш-ш!
— Она была доброй. Она хотела помочь, вылечить…
— Хочешь, я их сожгу?
Она в испуге посмотрела на него снизу вверх.
— Что?
— Они сожгли твою мать. Мне тоже спалить деревню дотла?
— Ты не смог бы…
— Посмотри на меня.
Воин. Жесткий. Безжалостный.
— Смог бы.
— Они причинили тебе боль. Месть облегчит страдания. — Холодная, дикая улыбка появилась на его лице. — Дать тебе факел?
Она вздрогнула.
— Нет.
— Точно?
Она уверенно кивнула.
— Даже если бы я захотела им отомстить, мать бы постаралась оттуда остановить меня. Она хотела помочь им.
Он покачал головой.
— Тогда ты дурочка, если повторяешь ее судьбу.
— Может быть. — Бринн судорожно глотнула. Рядом со всем этим ужасом она не могла спорить с ним. Нелегко было вспоминать о матери, когда в глазах вспыхивали картины ее смерти. — Мы можем уйти отсюда?
— Как только Малик вернется с новыми припасами. Я велел ему поторопиться. К ночи нам надо быть далеко отсюда.
— Можешь возвращаться, если надо. Я обойдусь без тебя.
— Оставайся здесь, я принесу воды и тряпку — вытереть тебя.
Бринн не смогла бы и шага сделать, даже если бы захотела. Никогда в жизни не чувствовала она себя такой слабой.
Гейдж быстро вернулся, умыл ее словно малого ребенка, дал воды прополоскать рот.
— Лучше? — спросил он.
— Да. — Ее еще шатало, но тошнота прошла. — Мне просто хочется скорее уйти отсюда. Я не могу выносить… Она была такой доброй, а они обо всем забыли…
— Успокойся. — Он сел и притянул ее на колени, нежно прижав к груди. — Расскажи мне о ней.
— О той ночи? Я не могу…
— Нет. О своей матери. Какая она была, твоя мать?
— Зачем тебе?
— Я тоже хочу помнить ее. Как ее звали?
— Мейрл.
— Как она выглядела? Светлая, как и ты?
— Нет, темнокожая, с красивыми синими глазами. У нее была чудесная улыбка. Она всегда радовалась… пока отец не ушел от нас.
— Она любила тебя?
— Очень. Она говорила, что мы не только мать и дочь, а словно сестры.
— Сестры?
— Ну, как тебе объяснить? Мы были на равных, мы обе занимались знахарством. Мы будто находились внутри круга, куда вход для всех остальных был заказан. Она все время повторяла: «Не беспокойся, Бринн. Они не могут переступить черту и войти в наш круг, но мы можем выйти к ним». — Она сжала его руку. — Но когда она вышла из круга, чтобы помочь им, они сожгли ее. Ей никогда не надо было делать этого. Я предупреждала ее. Я видела, как они обозлились на нее, узнав, что она спала с Роарком.
— Кто такой Роарк?
— Сын булочника. Ему было всего девять лет. Он упал с дерева и страшно разбился. Думаю, у него был перелом позвоночника. Он умирал. Травы действовали только как снотворное. Она знала, что надо лечь с ним, положив на него руки.
— Как ты с Маликом?
— Да, как я… — Она замолчала. О чем она? Слова лились в порыве откровения. Многое стало понятным, пока она лечила Малика, но ей пора замолчать. Разве смерть матери ее ничему не научила? — Нет, травы тоже помогли. Прикосновение просто облегчает страдания, но не…
— Продолжай! — поторопил охрипшим голосом Гейдж. — Тебе надо выговориться. Долгие годы ты все переживала молча. Доверься мне. Разве ты до сих пор не поняла, что я никогда бы не посмел тебя обидеть?
Сущая правда. Воспоминания… Она упорно гнала их от себя, но они пропитали ее горьким ядом, и она не могла…
— Не бойся. Мне больно, когда ты боишься.
Она не хотела причинять ему страдания. Она никогда не желала этого. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде светились искренность, нежность и преданность.
И все же, рассказывая, она не осмеливалась поднять на него глаза. Ее голова лежала у него на груди.
— Травы очень помогают. Но еще важнее — правильно их применять. — Помолчав, она резко добавила: — Но и прикосновения лечат.
Он ничего не ответил.
— Зачем я тебе все это говорю? Ты ведь веришь только в то, что можешь потрогать.
— Тебе нужно выговориться мне.
Он, несомненно, был прав, и, возможно, его недоверие только подстегивало ее откровенность.
— Никакого чуда нет. Мне кажется, это идет от Бога. Думаю, он выбирает некоторых людей и передает им свой дар, чтобы они им пользовались. — Ее голос внезапно зазвучал твердо и решительно: — Здесь нет ничего сверхъестественного. Ничего особенного, вроде природного дара красивого голоса, или умения владеть мечом, или грациозных движений. Это просто… необычно.
— Но люди этого не понимают. А когда ты узнала, что у тебя есть дар?
— За год до отъезда из Гвинтала. Я не испугалась. Мать говорила мне, что он передается от матери к старшему ребенку, и, возможно, пришел ко мне, когда я была совсем маленькой. Мать почувствовала прикосновение божественного, когда ей было всего семь лет.
— А почему тебя могло это испугать?
— Потому что я ощутила этот дар, когда пришлось лечить Селбара.
Он напрягся.
— Так могу я, наконец, узнать, кто же этот Селбар?
— Волк. Я нашла его раненным в лесу, его плечо и шея были разорваны. Олень рогами поддел его.
Гейдж широко раскрыл глаза.
— Волк! — Он не смог удержаться от смеха. — Волк?
— Прекрасный зверь. Он умер бы, не приди ко мне дар целительства.
Он перестал смеяться.
— Но ты ведь могла погибнуть, ухаживая за своим прекрасным зверем.
— Мне передали дар, и я должна была его применить.
— Полагаю, мать простила бы тебя, если бы ты не взялась лечить Селбара.
— Но мне бы тогда было стыдно самой, не помоги я волку. Особенно после того, как этот дар пришел ко мне. — Бринн мысленно вернулась к тому дню. — Я очень странно почувствовала себя. Руки покалывало, ладони стали почти горячими, и когда я положила их на рану волка, то почувствовала, что тело Селбара тоже стало теплее. Я пробыла с ним всю ночь, а утром поняла, что волк будет жить.
— Он мог бы выжить и без тебя.
— Конечно, если Господу было бы так угодно. Я не утверждаю, что дар срабатывает каждый раз. Легче лечить детей или таких людей, как Малик, у которых разум ясный. Но иногда больные не возвращаются к нам. Бывает, они погибают, уходят в мир теней…
— Но сын булочника не умер?
— Нет, он остался жив и выздоровел. Через четыре месяца он опять лазил по деревьям. Сначала они назвали это чудом. — Бринн закрыла глаза. — А потом сказали, что здесь кроется что-то другое.
— Колдовство.
При этих словах она вздрогнула.
— Она не была ведьмой. И я тоже. Это дар.
Он молчал, прижимая ее к груди с умиротворяющим спокойствием.
— Ты все еще не доверяешь мне?
— Хотелось бы. Если бы это было в моих силах, я дал бы тебе все, что ты от меня хочешь. — Он встряхнул головой. — Я знаю, ты не ведьма, ты добрая, милая и хочешь только блага для всех. И я не перестану сражаться до конца своих дней во имя твоей защиты и ради того, что ты называешь даром. Довольно с тебя?
Нет, она по-прежнему пребывала одна в своем круге. Ее дар оставался для всех подозрительным. Он услышал ее рассказ и не испытал ни отвращения, ни страха, который она встречала на лицах тех, других, слышавших о ее даре. Для него неважно, чем она занималась, он принимает ее и всегда защитит. Она почувствовала облегчение, словно с ее плеч сняли непосильную ношу.
— Я не могу просить тебя. Дар предназначен мне, так уж получилось.
— Я сам предложил тебе помощь и защиту. — Он прижал ее к груди. — А теперь помолчи. Отдохни и постарайся не думать о прошлом. Скоро мы уйдем отсюда. Мы далеко от деревушки рыбаков?
— До Селкирки? Полный день пути. Сегодня нам надо переночевать здесь.
— Разве теперь ты руководишь моими людьми? Я повторяю, мы отправимся в путь сразу же, как только добудем провиант. Мы будем ехать всю ночь и к рассвету дойдем до деревни, где я смог бы договориться о лодках.
Он никогда не совершал переходов ночью, все знали, как они опасны и для людей, и для лошадей. Он решился на это только ради нее. Бринн закрыла глаза, отдаваясь чувству близости, сердечного родства. Теперь она не одинока. Наверняка они еще не раз столкнутся в споре, но она примирится с его всепоглощающим уютом.


Ночь выдалась пронзительно-холодной. Свирепо завывал ветер, когда к рассвету они добрались до Селкирки. Деревня показалась Бринн совсем маленькой. Она помнила ее многоголосой, шумной, а сейчас в ней оказалось домов двадцать, беспорядочно разбросанных по побережью. В столь ранний час на улицах почти никого не было, но Бринн заметила две небольшие лодки, качавшиеся в море, наготове стояли еще четыре.
— Что такое? Ты чему-то удивлена? — спросил Гейдж. — Разве мы не туда попали?
— Туда. — Бринн не могла ошибиться. — Тогда деревня казалась гораздо больше.
— В детстве все кажется больше. — Гейдж повернулся к Малику. — Не знаю, как долго пробудем здесь, так что поищи, где мы могли бы остановиться. На побережье чертовски холодно.
— А ты чем займешься? — спросил Малик.
— Тем, что умею делать лучше всего — торговаться. — Гейдж пришпорил коня. — Хочу перехватить рыбаков до их выхода в море, иначе придется торчать без дела до заката, пока они не вернутся.
«Торчать без дела? Гейдж понятия не имеет, что это значит», — с грустью подумала Бринн. Такой неугомонный характер всегда будет в вечном движении. За долгие недели ее борьбы за спасение жизни сарацина Гейдж из-за вынужденного добровольного безделья еще больше привязался к другу.
— Поехали, — сказал Малик. — Укроем вас, женщин, от этого дикого ветра. Эдвина просто посинела от холода.
— Очень любезно с вашей стороны, — едко заметила Эдвина, — но мне не так уж плохо. Вы сами, как я заметила, дрожите, словно лист на ветру.
Слова Эдвины задели Малика.
— Ты всегда замечаешь только плохое и не хочешь видеть того, что бросается в глаза. Почему бы тебе не обратить внимание, как великолепно я смотрюсь на своем коне. Или, скажем, оценить мое остроумие. Нет, я, видите ли, чувствителен к холоду. У меня на родине не бывает таких убийственных северных ветров.
Эдвина опустила глаза, прикрыв их длинными пушистыми ресницами.
— Я рада, что вы так понятно объяснили мне свои достоинства, и не стану больше укорять вас за то, что вы неженка.
— Неженка? — повторил Малик, не веря своим ушам. — Разве есть хоть капля слабости в…
— Эдвина, может, и примирилась с холодом, а я так вся дрожу, — вступила в разговор Бринн. Ее забавляли перепалки между ними, так и подмывало послушать дальше, но на этот раз она слишком устала. Пережитое в Кайте, длинный переход утомили ее. — И потом я хочу спать.
— Я мигом! — Малик махнул рукой Лефонту, и они поскакали в деревню.
Жители встретили их с крайним недоверием и неохотно торговались. Битый час Малик пытался уговорить их, прежде чем нашел то, что искал. Недовольный собой, он вернулся к ожидавшим его Бринн и Эдвине.
— Гейджу станет не по душе, если здешние мужчины станут торговаться так же яростно, как и их жены. Мне удалось договориться всего о пяти домишках, да и то втридорога. — Малик кивнул на небольшой домик на берегу. — Для Гейджа и для тебя, Бринн, — сказал он и, повернувшись к Эдвине, добавил: — Вы с Алисой займете вон то жилище, а Лефонту с его людьми придется разместиться в трех остальных.
— А как же ты? — спросила Эдвина.
— Лягу у вашего порога.
— Как это?
— Только так я смогу доказать, что не неженка. — Малик принял героическую позу. — Свернусь у дверей, подставив лицо холоду, всегда готовый отразить любую беду от вас, даже под угрозой схватить жуткую простуду, которая унесет меня из этого бренного мира, — мрачно добавил он.
— Разрешаю тебе пролежать часа два! — усмехнулась Эдвина.
— Увидишь. — Малик завернулся поплотнее в накидку и направился к Лефонту. — Идите в дом и согрейтесь, пока я займусь размещением всех остальных на этом заброшенном побережье. — Он вздохнул. — Кроме себя самого.
— Он что, и вправду решил улечься у дверей? — нахмурилась Эдвина, глядя ему вслед.
— Я бы не удивилась, — ответила Бринн.
— Надо помешать ему, — встревожилась Эдвина. — Он только после болезни, и упрямство не доведет его до добра.
— Он сейчас здоров, как никогда.
— И все же это безумие. Скажи ему, чтобы он не вздумал сделать так, как пообещал.
— А почему ты сама ему не скажешь?
— Потому что только этого он и ждет от меня. Хочет услышать, как он силен. Так вот, я не стану ничего говорить.
— Но почему?
— Потому что он каждый раз… Не стану, и все! — Эдвина окликнула Алису, разговаривавшую с Лефонтом. Рядом стоял Малик. — Нам есть где укрыться, Алиса. — Эдвина с вызовом посмотрела на Малика. — И наверняка там найдется теплый уютный очаг.
— Не сомневаюсь, — мрачно заметил Малик.
Эдвина пробормотала что-то себе под нос и направилась к домику.
— Она сердится? — спросила Алиса, подойдя к Бринн.
— Понятия не имею, — уклонилась от разговора Бринн. Между Маликом и Эдвиной сложились непростые отношения, и порой трудно было понять их взаимные чувства. — Почему бы тебе не спросить у нее самой?
— Мне она вряд ли скажет, — ответила Алиса. — Она не разговаривает со мной о Малике.
На них обрушился сильный порыв ветра. Алиса поежилась и торопливо зашагала к домику.
Алиса полнеет день ото дня, посмотрела ей вслед Бринн. Поездка пошла подневольной любовнице на пользу. И держаться Алиса стала уверенно, с чувством собственного достоинства. Куда и девалась робкая, забитая служанка Эдвины, что боялась собственной тени! Обе женщины вели себя как настоящие подруги, и им обеим такая дружба пошла на пользу.
Бринн бросила взгляд на берег. Там сидел Гейдж на перевернутой рыбацкой лодке, разговаривая с небольшой группой деревенских жителей, собравшихся около него. Он яростно жестикулировал, иногда улыбался, стараясь убедить и перехитрить их. Его волосы отливали густым иссиня-черным цветом. Под серым безрадостным небом ветер безжалостно трепал шевелюру Гейджа. Уж если его ураганные порывы пронизывали Бринн, укрывшуюся возле домика, то у воды он наверняка просто сбивал с ног и резал, как кинжал. Гейдж продрогнет до костей, а если верить Малику, вернется он, похоже, не скоро.
Своим ожиданием на ветру и волнением Гейджу не поможешь, и Бринн быстро зашагала к домику, на который ей показал Малик.
Гейдж вернулся с побережья только с наступлением темноты.
Бринн стояла у очага. Увидев его, заволновалась.
— Ты ужасно выглядишь! Закрывай дверь и иди к огню. — Она поспешила навстречу.
Щеки Гейджа обветрились, а в уголках рта от усталости пролегли глубокие морщины.
— Огонь? А что это такое? — Он пытался улыбнуться, но застывшие губы плохо повиновались. Он потянулся к очагу. Почувствовав тепло, закрыл глаза. — Ага, теперь припоминаю.
Бринн расстегнула его накидку и положила на стул.
— Снимай доспехи.
— Подожди.
— Снимай. Ты просто валишься с ног от усталости. Мне не стащить с тебя эту тяжелую кольчугу.
Он попытался было развязать кожаные ремешки, но пальцы не гнулись.
— Стой спокойно! — Бринн приподнялась на носки и развязала кольчугу на его плечах, а потом расстегнула остальные петли. — Теперь разденься совсем, а я велю принести воды.
— Воды?
— Чтобы ты вымылся. Час назад Лефонт приказал своим солдатам нагреть ее.
Он смотрел на нее непонимающим взглядом.
— Как мило с его стороны! Я не замечал раньше, чтобы Лефонт так заботился обо мне.
— Разденешься — полезай туда. — Бринн кивнула на неглубокий деревянный бочонок, который ей удалось выпросить в деревне. — Он, правда, попахивает вином, но больше мне ничего не удалось найти. Женщины приняли меня за сумасшедшую, когда я сказала, что буду мыться в нем.
— Уж пусть лучше пахнет вином, чем рыбой, которой от меня несет весь день.
Бринн потянула носом. С ним вместе вошел и рыбный дух.
— Тебе пришлось нелегко, — сказала она и, открыв дверь, вышла.
Вернувшись, Бринн застала Гейджа сидящим в бочонке. Он хмурился от нетерпения.
— Давай скорее! — сказал он. — Я чертовски устал и боюсь, что вообще не выберусь из этого корыта, так я окоченел.
— Ничего, на этот случай у нас есть топоры. — Она показала на двух солдат, внесших вслед за ней котлы с водой — из котлов валил густой пар.
Окунувшись в горячую воду, Гейдж через четверть часа со вздохом облегчения привалился к стенке бочонка.
— Согрелся? — Бринн намылила его широкую спину и окатила водой.
— Да, а то я уже и верить перестал, что вообще согреюсь когда-нибудь. Господи, какой жуткий ветер!
— Ты же привык к холоду. Ведь Норвегия не в теплых же краях?
— Верно, но я давно уехал оттуда. В Византии тепло, а в Нормандии вполне сносно. Интересно, и зачем понадобилось Гевальду забираться так далеко на север в поисках своей земли обетованной?
— В Гвинтале не так холодно. Я говорила тебе, что остров защищен высокими скалами. — Бринн поднялась с колен. — Чище мне тебя не вымыть в этом маленьком бочонке. Вставай, я вытру тебя.
Недовольно ворча, Гейдж вылез из бочонка.
— Еле-еле.
— Что ты сказал? — спокойно спросила Бринн, растирая его полотном.
— Еще чуть-чуть, и тебе пришлось бы звать Лефонта с топором.
Она обернула его в большой сухой кусок полотна.
— Хорошо еще, что вообще удалось найти хоть что-то. Не надо было вырастать таким огромным.
— Это наследственное. Хардраада был выше двух метров ростом.
Она покачала головой.
— Поразительно! Посиди у огня. Сейчас солдаты унесут бочонок, а потом я накормлю тебя похлебкой.
Гейдж устроился поближе к очагу и привалился к теплым камням.
— Могу я узнать, с чего это ты так добра ко мне?
— Я отдохнула и согрелась, а ты нет.
— Раньше ты не очень-то думала о нас обоих.
— Как нелегко быть с тобой! Вечно ты стремишься все дотошно выяснить. Даже заботу о себе воспринимаешь подозрительно. Как трудно тебе предлагать свою помощь! — Бринн открыла дверь, чтобы позвать солдат, и в комнату ворвался резкий ветер. — Не снимай полотна. — И она вышла.
Бочонок солдаты унесли. Бринн вернулась встревоженная.
— Малик сидит на пороге у домика Эдвины.
— Знаю. Я подходил к нему, когда шел мимо, но он ответил, что так надо.
— Какая глупость! На улице ледяной холод. Наверное, Эдвина права, я заставлю его пройти в дом.
— Оставь их в покое. Малику не понравится, что ты вмешиваешься.
«Похоже, он прав», — подумала Бринн. Малик обычно знал, что делает.
— Давай ужинать, — поторопил ее Гейдж.
Она наклонилась над огнем, к котлу с кипящей похлебкой.
— Удалось достать лодки?
— Всего четыре. — Гейдж взял у нее из рук деревянную ложку и миску. — И то совсем маленькие. На каждую едва поместится человек восемь, так что придется оставить здесь часть людей Лефонта и всех лошадей.
— В Гвинтале тебе не понадобится армия.
— Надеюсь! — Он доел похлебку, а потом сказал: — Но все в жизни меняется, и Гвинтал, может, уже не тот спокойный остров, каким ты знала его.
— Там все по-прежнему, — поспешила уверить его Бринн. — Гвинтал никогда не изменится. Еще похлебки?
— Нет! — Он поставил миску на пол. — Мне надо кое о чем рассказать тебе.
У Бринн тревожно забилось сердце.
— Что случилось?
Он снял с себя полотно и встал.
— Мне надо показать тебе кое-что. — Гейдж, не одеваясь, подошел к своей одежде, лежавшей на стуле, и достал кожаный кошелек. — Похоже, мы не первые чужестранцы в этой прибрежной деревне. Неделю назад здесь был некто молодой светловолосый и симпатичный.
— Ричард?
— Он не назвался. — Гейдж открыл кошелек. — Но он хотел попасть на остров к северу отсюда. Взял лодку и молодого мужчину в помощь, а заплатил вот этим.
Взглянув на его ладонь, Бринн увидела свой небольшой рубин.
— Твой? — спросил он.
— Да. Делмас, как я и думала, отдал его Ричарду.
— Ты права. — Он вложил рубин ей в руку. — Этот юноша, Уолтер, оставил камень отцу, чтобы тот сохранил рубин до его возвращения. Он будто предчувствовал, что, отправляясь в путь с Ричардом, не стоит брать с собой ничего ценного.
От камня веяло холодом и враждебностью. Совершенно чужой камень. Она носила рубин с самого детства, но сейчас она не могла избавиться от странного ощущения, будто не имеет к нему никакого отношения: он не принадлежит ей после того, как послужил жаждой наживы Делмасу и хитрому коварству Ричарда.
— Этот Уолтер наверняка повез Ричарда в Гвинтал, но он не сумеет пристать к берегу.
— Если Ричарду все же удастся попасть на остров, то нам, возможно, придется столкнуться с неприятной неожиданностью, когда мы окажемся там.
— Он не сумеет найти дорогу! — уверенно повторила она и, подойдя к своей кожаной сумке в углу, положила туда рубин. Вряд ли она сможет надеть его снова на шею. — Гвинтал находится в безопасном месте от него.
И все же, как она ни старалась успокоить Гейджа, возможное появление Ричарда смутило ее. Он шел не вслед за ними, а опередил их и явно готовился к неожиданной встрече.
Взяв в охапку шерстяные одеяла, сваленные в углу, Бринн поднесла их к камину.
— Это наши собственные. Я вытрясла их сегодня днем. На кровати одеяла грязноватые, боюсь, в них могут оказаться насекомые. — Она расстелила их у огня. — Мы отправляемся завтра?
— Да, рано на рассвете.
— Тогда спать. — Она сняла платье и легла. — Ну, что стоишь? Ты ведь устал.
— Ладно. — Гейдж лег и отвернулся от нее. — Спокойной ночи.
Бринн не понимала, что происходит. Он отказался от нее, не может быть. Она устроилась поудобнее, стараясь не дотрагиваться до него.
— Спокойной ночи.
В комнате сгустилось молчание, и только хруст потрескивавших поленьев нарушал тишину.
— Почему? — тихо спросил он.
Она сама едва не задала ему тот же вопрос, когда он повернулся к ней спиной.
— Почему ты так ласкова со мной сегодня? — снова спросил он.
— А почему ты был так добр ко мне в Кайте?
— Так, значит, в благодарность?
— И да, и нет. Тебе было тяжело, и мне захотелось помочь. — Она помолчала, а потом неуверенно спросила: — Почему ты не обнимешь меня? Слишком устал?
— Я никогда не видел тебя такой, как в Кайте, тебе было так плохо, и я подумал, что тебе необходимо время, чтобы оправиться.
Снова доброта.
— Когда ты обнимаешь меня… мне приятно. Я чувствую себя очень одинокой и немного испуганной. Если тебя не очень затруднит…
Его руки обвились вокруг нее. Тяжелые, теплые, оберегающие.
— Не затруднит, — хрипло проговорил он.
— Спасибо. — Она крепко прижалась к Гейджу. Волосы на его груди попахивали мылом и травами, которые она добавила в воду. — Я не хочу мешать тебе.
— Напрасные старания. Ты всегда волнуешь меня. — Его руки крепко обняли ее. — Спи. Тебе надо отдохнуть. Завтра нам предстоит неприятное путешествие по этому холодному морю.
— Да… — Она обняла его. Ей хотелось поговорить с ним, но она понимала, что должна лежать спокойно, не мешая ему заснуть. Гейдж вынес весь этот ужасный холод и ветер ради нее. — Нам обоим надо выспаться.
Сквозь сон она слышала могучие удары волн о скалистый берег и мрачное завывание ветра. Разбушевавшаяся стихия только усиливала удовольствие от тепла, исходившего от жаркого очага, и от защищенности, которую она испытывала, тесно прижавшись к Гейджу.


Малик изо всех сил удерживал на плечах накидку. Порывы ветра поднимали ее, пытаясь вырвать из рук.
— Этот сумасшедший бросил себя на порог, словно мешок с ячменем! — с отчаянием проговорила Эдвина, выглянув в окно. — Алиса, позови его в дом.
— Сама и скажи. Решайте все сами, — зевнула в ответ Алиса, направляясь к своему лежаку у задней стены комнаты. — Я ложусь спать. Мне и ребенку надо отдохнуть.
Алиса оставалась последней надеждой Эдвины, не желавшей ввязываться в безумную выходку Малика. И Бринн, и Алиса отступили, оставив решение за ней. Раз так, она ничего не скажет ему, решила Эдвина. Прогнать Малика с порога ей не удастся. Для него имели большое значение символы, и позволь она ему переступить порог своего дома… Он придаст ее предложению далеко идущий глубокий смысл, а она больше не хотела знать ни одного мужчину.
Он может просидеть у порога всю ночь. Она не хотела впускать в свою жизнь другого человека, пока не избавится от первого. Теперь она впервые почувствовала свободу, радовалась новому ощущению, какого прежде не знала. Зачем ей шут, ничего всерьез не воспринимающий?
Ветер завыл с новой силой, Малик весь съежился. Ему уже стало совсем не под силу справляться в одиночку с резкими порывами. Он прятал голову в плечи, вжимал ее в шею.
Днем Эдвина на несколько минут выходила из дома и с огромной радостью вернулась обратно. С тех пор ветер усилился и наверняка резко похолодало.
Малик говорил, что у него на родине нет таких холодных, резких ветров.
Вот и пускай отправляется к себе в Византию, ему не место среди чужестранцев. Кроме Гейджа Дюмонта, здесь у него никого нет, Эдвина чувствовала это. Зачем он пришел в страну, где на него смотрят как на дикого варвара, пока не узнают поближе. Она и сама была уверена, что сарацины — невежественный народ. Однако она никогда не признавалась Малику, что его острый ум и глубокие познания поразили ее. Рядом с ним она чувствовала себя полной невеждой. После замужества Эдвина почти все время болела и не покидала свою комнату. В отчаянии она попросила священника обучить ее хоть чему-нибудь из того, что должна знать женщина. К ее величайшему удивлению, Малик опроверг многое из того, чему ее учили, и терпеливо занимался с ней при любой возможности.
Гром.
«Неужели пошел дождь? Нет, просто волна с силой двинула о берег», — с облегчением подумала она. Какая разница! Пускай из-за своего упрямства коченеет до костей, только тогда она, может, и пригласит его в дом.
И в самом деле разразился ливень. Крупные капли дождя стучали о порог, били в дрожащее тело Малика. Мокрая накидка облепила плечи.
— Матерь Божья! — Она быстро приоткрыла дверь. — Заходи!
Малик вскочил на ноги.
— Я думал, что не дождусь, пока ты меня позовешь, — радостно улыбнулся он. — Я уж было думал, что мне придется у твоего порога врасти в землю. Правда, я плохо представляю себе, как что-то здесь может пустить корни при такой неблагодатной погоде. Должно быть…
— Успокойся! — Схватив его за руку, Эдвина потянула его в дом — он позволил себя увести — и захлопнула дверь. — Не шуми, Алиса пытается заснуть! — Она подвела его к огню. — Я ни за что бы не уступила, не пойди такой ливень.
Он согласно кивнул.
— Ко мне с небес сошла благодать. Господь всегда хранит меня в правом деле. — Малик протянул руки к огню и довольно выдохнул: — … И посылает тебе.
Она хмуро посмотрела на него.
— Ты ел?
— Да, я знал, что должен подкрепить свои силы перед сражением. — Он сел у огня и вытянул ноги. Все его движения отличались грацией и изяществом. До чего же был он гибок и хорош! Эдвина отвела взгляд. — Пусть так и будет.
— Я не собираюсь бороться с тобой. Когда согреешься — уходи.
— Мне придется здесь долго оставаться. Я промерз. Из-за тебя я просидел целую вечность на этом ужасном ветру.
— Я тут ни при чем.
— Я ведь страдал на пороге ради тебя.
— Из-за моего случайного слова «неженка»? Я просто пошутила, мне и в голову не могло такое прийти, что ты решишься на подобное безумие.
— Это не безумие. — Малик, не отрываясь, смотрел на огонь. — Я не очень-то уважаю воинов Вильгельма из-за их кровожадности, но признаю их рыцарский обычай сражаться на турнирах во славу своих дам и посвящать им свои подвиги.
— При чем тут это?
— Я сражался с ветром и холодом и посвящаю битву тебе. — Он повернулся и посмотрел ей в глаза. — Ты окажешь мне свою милость?
Эдвина почувствовала волнение. Он был так прекрасен в отблесках огня! Нет, он был великолепен…
— Я все еще замужем.
— Дамы при дворе Вильгельма не считают это препятствием, — решительно тряхнул он головой. — Но я понимаю, как для тебя это важно. Не беспокойся, я терпелив и думаю, скоро все решится!
Она не могла оторвать от него глаз. Благородство и нежность. Юмор и страсть. Все это скрывается за внешностью небожителя, которой она так боялась.
— Позволь мне прислониться к стене, Эдвина.
— Глупости! — сдавленным голосом сказала она. — Я не награда, за которую стоит бороться. Отдай свои льстивые речи и красивое личико женщине, которая…
— Так вот в чем дело! — перебил он ее. — Тебе противно смотреть на меня?
— Да нет же.
— Если мое лицо не нравится тебе, то с этим надо что-то делать. — Малик нагнулся к огню, осторожно взял полусгоревшую ветку и зажег ее от пламени. — Тебе ненавистно видеть эту красоту. Что ж, мы это исправим. Обгорелая щека, или ожог над бровью…
— Что ты делаешь?
Эдвина с ужасом смотрела, как он подносит горящую ветку к щеке.
— Сражаюсь с шелухой. — Он улыбнулся, едва пламя коснулось его бородатого лица. — Трудно…
— Сумасшедший! — Она вырвала ветку из его рук. — Дурак! Ты и вправду сделал бы это?
— С огромным отвращением. Я терпеть не могу боль. — Он поднял брови. — Мне было бы легче, если бы ты сама это сделала.
— Я? Ты хочешь, чтобы я прижгла тебе лицо?
— Конечно. Раз мое лицо оскорбляет твой взгляд, то нам надо избавиться от этого недостатка.
Он и вправду сделал бы это. Именно потому, что он просидел четыре часа на ледяном холоде.
— Ты ненормальный! Ты… — Слезы хлынули у нее из глаз. — Неужели тебе не жаль… Обещай мне, что не будешь…
— Успокойся… Значит, оно тебе не так уж противно?
— Обещай мне.
Его пальцы дотронулись до ее щеки, проведя по мокрой от слез дорожке.
— Если пообещаешь видеть за лицом человека, если оно не будет тебе заслонять мою персону… — Он шутливо склонил голову. — Тогда я позволю этой ветке сгореть.
Она кивнула.
Малик посерьезнел.
— Ух, еще одно препятствие преодолено без потерь!
О себе она не могла сказать то же самое. Эдвина себя не понимала. Почему ей вдруг стало горько до слез, старая боль дает о себе знать и не пускает в душу уверенность в себе? Она не чувствовала себя по-женски всесильной. Напротив, была растеряна. Ей пришлось отступить, защищаться. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и постаралась заговорить уверенно, с иронией:
— Не совсем без потерь. Ты обжег бороду.
— Завтра я ее вообще соскоблю, — нахмурился он, — но к добру это не приведет.
— Почему?
Его глаза хитро загорелись.
— Без бороды я подобен несравненному Адонису. Мужчины готовы расправиться со мной из зависти, а дамы все хотят стать Афродитами, дабы любить меня. Солнце скрывается в облаках из-за сияния моего…
— Слышать не могу! — Эдвина невольно улыбнулась.
— Хорошо, что ты повеселела.
— Мне очень не понравилось быть женой. Я хочу жить свободно. — Эдвина говорила серьезно.
— Ты ничего не видела хорошего с этим… Уж я постараюсь доказать тебе, что быть женой — счастье. — Он наклонился и взял ее руку. — Я дам тебе радость, Эдвина.
Она едва не поверила ему. От его прикосновения обжигающие волны странного, незнакомого доселе чувства прокатились по телу, наполнив ее смущением. Она отняла руку.
— Алиса рассказывала мне, что среди солдат ходят легенды о твоем умении приносить радость женщинам. Я не стану одной из многих.
— Ты не будешь одной из… — Он осторожно подбирал слова. — Не стоит отрицать, что я был с этими женщинами. Мне хотелось найти свой идеал. Они приносили мне радость. Я люблю женщин. Я считаю, что у них прекрасное тело, они сильнее нас, несчастных мужчин, и ближе к божественному совершенству. — Эдвина собралась ответить, но он жестом остановил ее. — Но когда я увидел тебя, то понял, что ты та женщина, которую я так долго искал. Ты мой идеал. И мы непременно будем вместе. — Он снова протянул к ней руку. — Ты разобьешь мне сердце, если не окажешь милость, Эдвина.
Она не могла прикоснуться к нему. Если она даст ему свою руку, то проиграет все, чего добилась за эту ночь. Она не должна отказываться от своей свободы.
Но она осторожно коснулась его руки.
— Это ничего не значит, — прошептала она. — Не хочу лгать тебе. Я ничего не обещаю. Он сжал ей руку.
— Мне ничего не надо больше. Просто посидим у огня, держась за руки, и станем радоваться, что мы вместе. Ты сольешься со мной, а я — с тобой. Ты увидишь, как это приятно.
Близость. Сладкая истома. На душе птицы поют. Слияние без соединения тел.
— Чувствуешь? — спросил Малик.
— Можно спросить? — как во сне сказала она.
— Все что угодно.
— Ты и вправду вдвое краше без бороды?
— Нет. Я соврал! — Он помолчал. — Вчетверо. Поэтому я и отрастил бороду. Я не вынес бы такой отчаянной ревности между…
Эдвина рассмеялась.
— Ты, наверное, так же уродлив, как и грешен. Не сомневаюсь, что твоя борода скрывает безвольный подбородок и бахвальство…
Она замолчала. Как многому научил он ее за эту ночь! Юмор, и слезы, и эта упоительная близость, когда просто рука в руке — такого она никогда не чувствовала.
Эдвина закрыла глаза и с отчаянием произнесла:
— Я не даю никаких обещаний!
Но она не смогла заставить себя отнять у него свою руку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полночный воин - Джоансен Айрис

Разделы:
123456789101112131415ЭпилогПослесловие автора

Ваши комментарии
к роману Полночный воин - Джоансен Айрис



интересная книга,для тех кто верит в чудеса.
Полночный воин - Джоансен АйрисIse
9.09.2010, 18.50





Я верю в чудеса....наверное поэтому мне понравился роман
Полночный воин - Джоансен АйрисСветлана
11.02.2013, 8.16





суперский роман. обожаю читать про нормандских рыцарей. наверно все уже прочитала. вот сижу заново перелистываю романы по названиям в надежде найти новый не прчитанный роман
Полночный воин - Джоансен Айриснека я
4.08.2013, 20.56





суперский роман. обожаю читать про нормандских рыцарей. наверно все уже прочитала. вот сижу заново перелистываю романы по названиям в надежде найти новый не прчитанный роман
Полночный воин - Джоансен Айриснека я
4.08.2013, 20.56





прекрасный роман какой герой прекрасно когда есть любовь приключение испытание прочитайте сами поймете меня
Полночный воин - Джоансен АйрисЕЛЕНА
20.09.2013, 23.20





роман замечательный. чудеса да и только. 10 балов за красивую сказку.
Полночный воин - Джоансен Айристату
4.06.2015, 21.44





Супер роман!!!!! Отлично провела время!!!! Все так здорово и любовь, и страсть и злодеи. Читайте моя оценка 10 из 10.
Полночный воин - Джоансен АйрисИнна
1.03.2016, 12.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100