Читать онлайн Любовь и возмездие, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и возмездие - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.52 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и возмездие - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и возмездие - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Любовь и возмездие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

4 апреля, 1806
Залив Килакекуа. Гавайи
— Поплывем с нами, Каноа, — позвала Лихуа, входя в воду. — У англичан на корабле ты получишь чудесные подарки, попробуешь необычные угощения. Да и любят они, как боги.
Англичане. Касси вглядывалась в огни фонарей, что светились на борту «Жозефины». Хотя это судно намного меньше других, бросавших якорь в гавани, но это не значит, что оно не таит для отца опасности. Кассандре стало не по себе с того самого момента, как, придя вечером в деревню, она услышала от подруги рассказ про корабль: появился он в гавани два дня назад. Ей хотелось признаться Лихуа в своем страхе перед чужестранцами, но она знала, что та удивится и посмеется над ней. Поэтому Кассандра попыталась объяснять по-другому свое нежелание плыть на корабль:
— Ты же знаешь, Лихуа, что я и без того задержалась слишком долго, — Касси стиснула пальцы, видя, как молодые женщины следом за ее подругой вошли в воду. — И тебе тоже не следовало бы покидать берег. Неужто ты так ничего и не поняла? Ты можешь заразиться от англичан и заболеть. Ни один из них тогда не станет заботиться о тебе. И как не противно тебе спать с ними!
Лихуа усмехнулась.
— Сегодня ночью они позаботятся о моем удовольствии. А разве женщина может мечтать о чем-то большем?
Это единственное, что занимает смуглянку Лихуа, с горечью подумала Касси. Впрочем, как и всех остальных женщин. Для них главное — наслаждение.
Они готовы все двадцать четыре часа заниматься любовью. Их совсем не волнует, что будет завтра. Обычно Касси не пыталась переубеждать их, но, видимо, ощущение разлитой в воздухе опасности обострило ее чувства.
— Поплывем с нами! — Лихуа просто светилась, предвкушая удовольствие. — На корабле вождь и его дядя — капитан корабля. Так и быть, я уступлю тебе вождя, который применяет много способов, чтобы доставить женщине полное удовлетворение и насытить ее. Он очень красивый и неутомимый, может всю ночь не слезать с меня. За время плавания он так изголодался по женскому телу, что бьет копытом не хуже твоего жеребца. А еще он очень похотлив.
— Вождь? Он из знатной семьи?
— Моряки обращаются к нему со словами «ваша светлость».
Герцог! Воспоминание о событиях одиннадцатилетней давности в Марселе вспыхнули в ее памяти со всей отчетливостью. Какая глупость. С чего это она всполошилась? Разве может между этими людьми существовать какая-то связь?
— Как зовут англичанина?
— Джаред.
— А фамилия?
— Ну какое мне дело до его фамилии? Думаешь, она заставляет кричать от удовольствия? Это его…
— Лихуа! Хватит болтать! — раздался звонкий голос Калуа — сестры Лихуа. — Ты все равно не переубедишь ее. Мы снова поделим вождя с тобой, как и в прошлую ночь. И я не собираюсь уступать его девственнице. Она даже не знает, что с ним делать.
— Это не ее вина, — заступилась за Касси Лихуа и громко крикнула ей: — Поплывем на корабль, и ты познаешь наслаждение. Такой жеребец, как англичанин Джаред — самый лучший любовник для той, что никогда не знала мужчины. Именно для тебя.
— Нет, у него слишком большой для нее… — возразила Калуа. — Если бы у меня оказался такой первым, я бы ни за что потом не привыкла спать с другими.
— Потому что тогда тебе исполнилось всего лишь тринадцать. А Касси все время катается на лошади, и ее розочка уже распустилась и ждет. Это не бутон…
— Зачем они приплыли сюда? — перебила Касси, их болтовня обычно никак не задевала ее.
— Плыви с нами и узнаешь.
— Эти англичане здесь не для того, чтобы дарить вам всем удовольствие. Узнайте, чего они хотят?
— Спроси сама, — Калуа снова повернулась к кораблю, фонари которого светились во мраке. Здесь почти не бывает сумерек. После яркого света дня без перехода наступает мрак ночи.
— Сколько ему лет?
— Он еще молод.
— И все-таки? — допытывалась Касси.
— Моложе своего дяди.
— А тому сколько?
— Разве так уж важно, сколько мужчине лет, если его жезл крепок, как бамбук?
Отец ни разу не вспоминал герцога с тех пор, как они покинули Марсель. Но герцог, внушавший такой ужас ее отцу, должен быть, по крайней мере, его ровесником.
— Этот англичанин сейчас у нас. Знает наш язык. Наверное, он хочет о чем-то договориться с королем Камахамехой, как и все остальные англичане. — Лихуа зашла в воду по грудь и пустилась вплавь, чтобы догнать остальных.
— Узнай его фамилию! — крикнула ей вдогонку Касси, не очень-то надеясь, что Лихуа расслышала ее просьбу. Впрочем, все ее страхи, наверно, напрасны. Память о том дне так потускнела, что она наверняка не может сказать, упоминал ли отец фамилию герцога. Да и сама опасность, видимо, давно миновала. Английские корабли не раз бросали якорь в гавани, а потом плыли дальше. Вряд ли кто-либо решится отправиться на другой край света, чтобы уничтожить врага.
Океан доносил до Касси смех женщин, она слышала, как они перекликаются и подшучивают друг над другом, рассекая черную гладь воды. Дольше ей нельзя задерживаться. Поездку в деревню няня Клара, теперь уже их домоправительница, считала серьезным проступком. И если она не явится вовремя, Клара дознается, где она пропадала. Тогда Касси придется распроститься с этими драгоценными минутами свободы.
Глубоко вдохнув мягкий, солоноватый запах океана, девушка принялась вытряхивать из сандалий влажный песок.
Она отчетливо расслышала серебристый смех подруги Лихуа. Скоро они все поднимутся на борт «Жозефины» и предадутся своей страсти с радостью и упоением.
Неожиданно для Касси соски ее грудей затвердели и заныли. Снова тело, в который уже раз, предавало ее. Лани уверяла, что так и должно быть, оно вполне созрело и готово распуститься, как цветок. Но если это правда, то почему Лани возражает, чтобы она переспала с кем-нибудь из…
— Ты и в самом деле девственница?
Касси резко повернулась к ней приближался мужчина, видимо, скрывавшийся до этого за серым стволом кокосовой пальмы. Он говорил на полинезийском, но Касси ни на секунду не усомнилась, что это один из прибывших на корабле англичан. Он был высокий, стройный, двигался легко и уверенно, совсем не так, как быстрые, шустрые островитяне. И одет иначе. Ей сразу бросились в глаза, хотя и было темно, белоснежные кружева на обшлагах его рубашки и небрежно наброшенный на плечи плащ. Незнакомец подошел к ней поближе.
«Он очень красивый… А еще он очень похотлив… бьет копытом не хуже твоего жеребца»…
Лихуа права. Мужчина и в самом деле казался красавцем. Высокие скулы, резко очерченный чувственный рот и темные волосы, свободно падающие на плечи. Легкий ветерок слегка поигрывал ими. И ей стало трудно оторвать от него взгляд.
Язычник.
Это слово молнией прошило мозг. Касси тотчас попыталась отогнать его. Клара всегда называла так островитян. Непонятно, почему оно пришло Касси на ум при виде вполне цивилизованного и знатного иностранца. Может потому, что в его манере держать себя ощущалась та глубокая степень независимости, которую она не встречала у полинезийцев?
Ну, конечно, это англичанин. Он пришел со стороны деревни, где жил король Камахамеха, догадалась Касси. Наверно, и в этом Лихуа права, ему необходимо пополнить припасы, как это обычно делают моряки. И ей не о чем беспокоиться.
— Ну так как? — лениво спросил незнакомец, подходя к ней вплотную.
— Нехорошо подслушивать чужие разговоры, — ответила Касси по-полинезийски, по-прежнему ощущая беспокойство.
— Мне это и не потребовалось. Вы так громко изъяснялись, что и мертвого бы разбудили. — Его взгляд пробежал по ее лицу, по обнаженным грудям, по бедрам, туго обтянутым саронгом. — И предмет разговора меня чрезвычайно заинтересовал. Весьма… возбуждающе. Не каждый день тебя сравнивают с жеребцом.
— Лихуа легко откликается на ласку мужчины.
Он посмотрел на нее с удивлением, легкая улыбка осветила его лицо:
— А ты нет, поскольку все еще девственница? До чего же это соблазнительно! Как тебя зовут?
— А тебя?
— Джаред.
Герцог, а не его дядя. Ее последние сомнения отпали. Ему, видимо, около тридцати. Слишком молод, чтобы представлять угрозу для отца:
— У англичан есть и другое имя.
Он вскинул брови.
— Но свое имя ты еще не назвала. — И поклонился. — Но если уж соблюсти все формальности, то меня зовут Джаред Бартон Дейнмаунт.
— И ты тоже герцог?
— Имею честь или… несчастье быть им. В зависимости от того, сколько я успел промотать. Это произвело на тебя впечатление?
— Что уж тут такого особенного? У нас на острове очень много вождей.
Он засмеялся.
— Я окончательно разбит. И раз моя персона не представляет никакого интереса, то перейдем к тебе.
— Каноа, — она не солгала иностранцу. Так назвала ее Лани, и оно значило много больше, чем имя, данное ей при рождении.
— Что означает «свободная», — перевел англичанин. — Но ты не свободна. Почему что-то не позволяет тебе вкусить радость жизни?
— Тебя это не касается.
— Напротив. У меня хорошие новости, я доволен и счастлив. Мне хочется отпраздновать это событие. Ты разделишь эту радость со мной, Каноа?
Его обаятельная улыбка притягивала. Ерунда. Он самый обыкновенный. И в нем нет ничего необычного.
— С какой стати? Твои новости не имеют ко мне никакого отношения.
— Но вечер так хорош! Я мужчина, а ты женщина. Разве этого недостаточно для настоящего праздника? Терпеть не могу, когда женщины начинают…
Джаред замолчал, только сейчас всмотревшись в нее, он не без огорчения заметил:
— Боже! Да ты совсем ребенок…
— Я не ребенок! — Привычное заблуждение. Невысокая, узкокостная, с небольшой грудью, Касси отличалась от подруг-островитянок, и ей, как правило, давали намного меньше ее девятнадцати.
— Тебе не больше четырнадцати или пятнадцати.
— Нет, я старше…
— Ну, конечно!
Англичанин не поверил ей. Глупо спорить с человеком, которого больше никогда не увидишь.
— Это не имеет значения.
— Имеет, черт возьми! — грубо ответил он. — Я слышал, как одна из девушек говорила, что первого мужчину познала в тринадцать лет. Не слушай ее! Поверь мне. И не соглашайся плыть с ними на корабль.
— И зачем же ты развлекаешься с ними?
— Это совсем другое дело. Она фыркнула.
— Ты не согласна со мной? — спросил он натянутым тоном.
— Мужчины всюду изобретают удобные для себя законы. Что нечестно и несправедливо.
— Ты права. Мы очень нечестны и несправедливы к женщинам.
Касси удивилась. Она не ожидала, что он так легко сдастся. Даже отец упрямился, когда речь заходила о женском равноправии.
— Тогда почему же ты не изменишь к ним своего отношения?
— Потому что именно то, что мы одерживаем верх над слабым прекрасным полом, и делает этот мир удобным и приятным для нас, мужчин. И мы всегда будем победителями, пока нас силой не заставят поступать иначе…
— Но так не должно продолжаться, Мэри Уолстоункрафт даже написала о том, что…
— Мэри Уолстоункрафт? Откуда ты слышала о ней?!
— Лани училась у английских миссионеров. Жена Реверенда Денсворта дала ей прочитать эту книгу, а Лани мне.
Он хмыкнул.
— Боже мой! Я, покинув Англию, надеялся, что идеи синечулочниц никогда больше не достигнут моих ушей.
— Синечулочниц?
— Так называют таких дам, как мисс Уолстоункрафт. Я и подумать не мог, что услышу ее имя в этом раю.
— Правду не скроешь никаким расстоянием, — серьезно ответила Касси.
— Вижу, — задумчиво проговорил Джаред. — Этому тебя тоже научила миссис Уолстоункрафт?
Касси вспыхнула:
— Ты смеешься надо мной? Он нахмурился.
— Черт возьми, я совсем не хотел…
— Не обманывай, ты хотел обидеть меня.
— Ну хорошо, я и в самом деле немного подшучивал. Понимаешь, мне еще не доводилось разговаривать с такими маленькими девочками, как ты.
— И больше не придется, — Касси намеревалась уйти. — Я не желаю слушать…
— Подожди.
— Зачем? Чтобы ты продолжал насмешничать?
— Нет, — поморщился он, — но я хочу, чтобы ты простила меня, Каноа.
Странное завораживающее ее выражение нежной грусти снова появилось в его глазах. Касси поймала себя на том, что ей захотелось ощутить тепло, исходящее от его тела.
— Почему я должна… простить тебя?
— Потому что на самом деле у меня доброе сердце, как и у тебя самой. Я слышал, ты заботишься о своих подругах, беспокоишься о них.
— Кто же не думает о своих друзьях? Это естественно. А ты чужестранец.
Улыбка сошла с его лица.
— Да, — согласился он, глядя на море.
Одиночество. Вот почему ему не хотелось отпускать ее, она почувствовала внутреннее родство с англичанином. Никто лучше ее не представлял, что это такое.
Глупость! Он знатен и богат. Лихуа и в голову бы не пришло, что его следует пожалеть. Тем не менее Касси вдруг услышала, как губы ее сами выговорили:
— Ну хорошо, если важно, чтобы я простила тебя, то мне не трудно забыть о своей обиде.
Джаред снова повернулся к ней:
— Правда? Как это великодушно. — Легкая тень сомнения вновь набежала на ее лицо. — Нет, нет! Я не иронизирую. В отличие от других женщин, с которыми мне приходилось иметь дело, тебе, наверно, и в самом деле не составило труда забыть про свою обиду и простить меня. — Он горько улыбнулся. — Правда, ты пока девочка. У тебя еще будет время выучиться их штучкам…
Чувство жалости и сострадания отступило.
— Ничего странного не вижу в том, что тебе приходится расплачиваться за удовольствие. С твоим языком, тем более…
— Я умею не только жалить, — грубовато ответил он. — И мог бы показать тебе, на что способен мой шершавый юркий язык… Впрочем, я совсем забыл, что ты еще не сведуща в этой области. Лучше скажи, — он махнул рукой в сторону пальмовой рощи, — это твоя лошадь привязана там?
— Да.
— Отличный жеребец! Я не отказался бы купить его, но мне вначале надо посмотреть, как он двигается. Такого скакуна не часто увидишь.
— Он не продается, — резко ответила Касси. — И второго такого не найдешь. Равного Капу нет во всем мире.
Джаред искренне рассмеялся.
— Ты меня не убедила, но твоя преданность вызывает восхищение. Как он у тебя оказался? Я слышал, островитяне не держат лошадей.
— Ты пробыл здесь только несколько дней. Что ты можешь знать о здешних обычаях?
— Кажется, я невольно опять обидел тебя?
Чужестранец ошибался. Просто само его присутствие рядом вызывало внутреннее беспокойство и чувство неуверенности. До нее странным образом доносилось тепло, исходившее от его тела, и благоухание… непривычное, душистое. До чего же этот англичанин отличался от всех мужчин, которых она когда-либо видела в своей жизни. Да и пахли те по-другому: рыбой, морскими водорослями и пальмовым маслом. Но он ничем не напоминал и отца. От того исходил запах бренди и одеколона. Все в Джареде Дейнмаунте пугало своей необычностью. В его стройной фигуре Касси ощущала внутреннюю силу. Его блестящие в темноте глаза наверняка при свете дня оказались бы голубыми или серыми. Холодные… Нет, нет. Они опаляли ее жаром. Впрочем, они ее смущали. Единственное, что Касси знала со всей определенностью: ей нелегко было выдержать их взгляд. Вот почему она с таким пылом спросила:
— Ты хочешь сказать, что у тебя конь лучше моего Капу?
— Да, смею тебя уверить.
Она почувствовала приступ досады.
— Если бы ты разглядел его как следует, то не говорил бы таких глупостей.
— Я никогда не делаю поспешных выводов в том, что касается лошадей. И у меня была возможность не спеша пообщаться с ним, пока вы тут спорили.
— Ты подходил к нему?
— Да, и видел, какие у него колени, зубы, холка…
— Лжешь… — коротко бросила Касси. — Капу никому не позволяет подойти близко. Я бы услышала…
— Не знаю…
— И ты бы здесь не стоял, попробуй подойти к нему. В прошлый раз один человек попытался посмотреть, какие у него зубы, и остался без пальца.
— Может, я понравился твоему Капу? Лошади обычно доверяют мне.
— Лжешь, — повторила Касси. Такого просто не могло быть. Капу принадлежал только ей одной.
Он улыбнулся.
— Меня можно обвинить во многих грехах, но лжецом я еще никогда не был.
— Докажи. Приведи его ко мне. Ты ни за что не посмеешь дотронуться до него, как и все остальные.
— Ты выводишь меня из себя. — Тон англичанина изменился. — И я не боюсь твоего Капу.
Она смотрела на него немигающим взглядом.
— Докажи.
Внимательно посмотрев на нее, он вдруг спросил:
— Почему это тебя так волнует?
— Потому что я не терплю обманщиков. Джаред усмехнулся, повернулся и скрылся в тени пальм.
Ему ни за что не справиться с Капу, твердила себе Касси. Все, что у нее есть — только этот конь. И он никогда не предаст ее.
До нее донеслось ласковое бормотание, в голосе чужестранца зазвучали бархатистые нотки, любящие и в то же время настойчивые и призывные. Вскоре пальмовые ветви раздвинулись, и он вышел к ней… ведя на поводу Капу.
Касси испытала настоящее потрясение, боль пронзила ее. Капу шел послушно и спокойно, как если бы она сама была с ним.
Джаред продолжал бормотать ласковые слова, обращенные к лошади, пока не остановился перед девушкой и не протянул ей поводья:
— Надеюсь, это твоя лошадь?
Касси не могла поверить своим глазам. Комок застрял у нее в горле, и ей никак не удавалось сглотнуть его. Но до чего же глупо: разреветься только из-за того, что кому-то еще, кроме нее, удалось дотронуться до ее Капу. Время от времени конь позволял и Лани вести его. Ничего не менялось. Все равно он оставался ее Капу.
— Несложное задание.
— Но ты считала его невыполнимым, когда отправила меня за жеребцом.
Боже! Капу нежно потерся мордой о спину Джареда!
— Попробуй проехать на нем верхом. Он покачал головой:
— Я не одет для верховой езды.
— Попробуй проехать на нем! — повторила Касси охрипшим голосом, не видя ничего перед Собой из-за навернувшихся на глаза слез.
Джаред помедлил.
— Мне кажется, на самом деле ты не хочешь этого.
— Попробуй! И у тебя ничего не выйдет.
Касси обуревало двойственное чувство: с одной стороны, ей смертельно не хотелось, чтобы он оседлал ее Капу, а с другой — она хотела испить чашу горечи до дна. Она должна знать: предал ее Капу или нет.
Помедлив, Джаред скинул плащ и бросил его на песок. Развязал шейный платок и опустил его поверх плаща.
— Если тебе так хочется, — нетерпеливо проговорил он. — Это, конечно, неправильно. Мне надо было бы… — Он оборвал фразу, увидев выражение, промелькнувшее на ее лице. — А, черт возьми.
И вскочил на спину Капу… Ее Капу!
Сердце Касси гулко забилось, пальцы сжались в кулаки. И тут Капу взбунтовался. Он дернулся вбок, взбрыкнул и взвился на дыбы. Невероятно! Но англичанин по-прежнему оставался в седле.
Он бормотал проклятия, сжимая бока Капу. Повязка слетела с его лба, темные густые волосы разметались в беспорядке, губы сжались в одну линию, глаза сузились. От того элегантного молодого человека, что всего лишь несколько минут назад стоял перед ней, не осталось и следа: теперь это был дикий и неукротимый варвар.
Капу вновь взвился на дыбы, а затем стремительным галопом понес всадника в заросли пальмовой рощи.
Сердце Касси оборвалось.
— Осторожно! Ветка!
Англичанин уже догадался, что собирается проделать жеребец, и вовремя успел перекинуть ногу. Капу пронесся в нескольких дюймах от могучего ствола. До того, как Джаред успел снова опуститься в седло, Капу взбрыкнул. Перелетев через голову жеребца, англичанин упал на песок. Капу победно заржал.
Девушка стремглав кинулась к жеребцу.
— Нет, Капу! Не смей! — Конь развернулся и рысью поскакал к лежавшему на песке англичанину.
Тот успел увернуться, откатившись в сторону. Заметив Касси, Джаред предостерегающе крикнул:
— Не подходи, он затопчет тебя!
Капу поднялся на задние ноги и снова заржал.
— Ну, ну! — ласково говорила Касси. — Успокойся! Он не собирался обидеть тебя. Я никому не позволю причинить тебе боль. — Капу опять заржал.
Жеребец все еще дрожал, но не двигался с места, когда Касси положила руку ему на шею. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы окончательно успокоить Капу. Только потом она повернулась к англичанину, не ушибся ли он?
— Тебе не больно?
— Ударился я не очень сильно, — ответил он. — Но моя гордость пострадала.
— Да, песок здесь как пух. Тут не расшибешься, — кивнула Касси. — Вставай.
Но Джаред не сделал и попытки подняться. Касси почувствовала тревогу и быстро направилась к нему. Охватившее ее беспокойство совершенно не соответствовало происходящему. Вряд ли он что-нибудь сломал при таком мягком падении.
— Полежи еще, пока я не проверю, целы ли твои кости.
— Пожалуй, это предложение намного лучше. Разве можно кому-нибудь предлагать сесть на этого дьявола?
Опустившись перед ним на колени, Касси принялась ощупывать его ноги. Его икры и бедра, мускулистые и сильные, были подобны твердым стволам дерева, отметила она про себя.
— Капу не дьявол. Это особенный конь, — она бросила короткий взгляд на жеребца, и теплая волна окатила ее душу: он снова принадлежит только ей и никому не позволит оседлать себя.
Англичанин задержал на ней взгляд.
— Да, я имел счастье убедиться в этом.
Теперь Касси могла проявить к нему снисходительность.
— Но ты держался очень хорошо! — Ощупав кости на ногах, она перешла к рукам. Железные, крепкие мускулы… Мужчина чем-то напомнил ей Капу. Должно быть, она нечаянно надавила слишком сильно, Дейнмаунт вдруг дернулся. — Здесь больно?
— Я бы выразился иначе, — пробормотал он.
— Может, вывих? Тянет или ноет? — Касси нежным прикосновением притронулась к его плечу.
— Да нет же, не здесь, а совсем в другом месте.
— Где же? — недоуменно переспросила она.
— Ты все равно не сможешь помочь мне.
— Ты ошибаешься! Я очень хорошо вправляю вывихи. Мне даже удавалось помогать Капу.
— Я ничего не вывихнул, и я не жеребец, черт тебя побери!
Касси больно задела резкость его тона.
— Капу намного вежливее и терпеливее, когда я помогаю ему.
— В данном случае желание помочь только ухудшает дело. И мне… — Увидев выражение ее лица, он оборвал фразу. — Господи! Делай, что хочешь.
— Ничего особенного. Просто я обязана помочь тебе, поскольку… — На этот раз запнулась она, подыскивая нужное слово.
— Поскольку вынудила меня оседлать своего коня, — закончил за нее Джаред.
Она не отрицала свою вину:
— Это была ошибка. Я не подумала. — Опустив голову, Касси добавила: — Лани считает, что это один из моих главных недостатков. И очень серьезный. Он доставляет мне массу неприятностей.
— А кто такая Лани? Твоя сестра?
— Моя подруга.
— И очень неглупая, должен тебе сказать. — Джаред внимательно вглядывался в ее лицо. — И зачем же ты настаивала на том, чтобы я сел верхом, зная, как это опасно?
— Мне показалось, что он… — Касси помолчала, — что ты ему понравился. Он всегда оставался только моим, а тут вдруг потянулся к тебе.
— Какая же ты собственница! Что тут плохого?
— Я люблю его, — просто ответила Касси. — Это единственное, что у меня есть. И мне стало страшно, что я потеряю его.
— Понимаю.
Он улыбнулся, и Касси вдруг почувствовала, насколько ясно он осознает все, что она чувствует. Ей никогда не удавалось скрыть обуревавших ее чувств. Отведя взгляд, Касси вновь принялась ощупывать англичанина. Руки ее соскользнули с плеч на грудь, оттуда на живот. — Когда я увидела, как ты выводишь его из рощи, то решила, что у тебя дар кахуна.
— Кахуна? — переспросил он. — Нет, до ваших жрецов мне далеко, и никакими магическими заговорами я не владею.
— Но мой Капу никогда и никому не позволял так обращаться с собой. Даже мне он разрешил дотронуться до него только через полгода.
— Значит, ты проделала самую тяжелую часть работы. Я уже шел по протоптанному пути.
Но он не показался ей человеком, способным идти следом за кем-то. Касси испытала к нему чувство признательности за его чуткость. Он так доброжелательно пытался унять боль, которую нечаянно нанес ей, при том, что, по своей сути, виделся Касси насмешливым и едким человеком.
— Капу не единственный, с кем тебе удалось так лихо управиться?
— Я легко нахожу общий язык с другими лошадьми. Они меня любят. Наверное, это какая-то врожденная способность. А может, они чувствуют, что у меня такие же животные инстинкты, как и у них, и испытывают симпатию ко мне. — Насмешливая улыбка снова заиграла на его губах. — И, кстати, будет лучше, если ты все же перестанешь ощупывать меня.
— Но почему? Я еще не закончила.
— Зато я начал. — Он посмотрел ей в глаза и сказал без обиняков. — Хоть ты и девственница, но вряд ли настолько невежественна, чтобы не понимать, о чем идет речь. Ты должна знать, что возбуждает мужчин. И я, забыв, насколько ты юна, начинаю представлять, как тесно мне будет в тебе. Убери руки.
Только в эту минуту она поняла, почему мускулы его живота вдруг окаменели. Сухой жар опалил ей лицо, и Касси резко отодвинулась.
— Какой ты грубый! Я ведь хотела помочь тебе.
— Если бы я не осознавал это, то ты бы уже лежала на спине, а не я. — Поднявшись, Джаред сел и приказал. — Отправляйся к себе в деревню.
Оскорбленная до глубины души, Касси выпрямилась.
— Я ни на секунду не задержусь дольше. И без того с тобой потеряла столько времени. — Она направилась к жеребцу. — И Капу правильно сделал, что сбросил тебя. Жаль, что я не позволила ему лягнуть тебя как следует.
— Тем не менее ты не дала ему сделать это, — сказал Дейнмаунт, поднимаясь. — У тебя золотое сердце. Самое худшее для женщины — это желание во что бы то ни стало сохранить свою независимость. — Он встретился с ней взглядом.
Гнев Касси тотчас начал отступать. Почему она медлит? Ей следует быстро уехать. И не следовало ему приказывать ей. Она и сама собиралась немедленно вернуться домой. Ей вовсе не хочется находиться с ним.
Набежавший с моря легкий бриз отбросил волосы с его лба и прижал материю рубашки к телу, обрисовав все мускулы. Этот же игривый ветерок коснулся ее обнаженной груди, поиграл прядками волос на висках и донес до нее чарующий запах моря. Касси вдруг отчетливо услышала шум толпящихся волн и представила, как стремительно набегают они на прибрежный песок и, мягко шурша, откатываются, оставляя за собой белую пену, которую тут же слизывает набежавшая следом волна. Она ощутила все шероховатости песка под босыми ступнями. Воздух непонятным образом уплотнился. И ей почему-то стало трудно дышать.
— Уходи! — резко сказал он.
Руки Касси дрожали, когда она, вскочив в седло, натянула поводья. Но даже при свете луны было видно, как сильно побледнел Джаред. Не выдержав, она снова спросила:
— С тобой и в самом деле все в прядке? Ты не ушибся?
Глубоко вздохнув, он выговорил:
— Не волнуйся, Каноа, у меня ничего не болит. — Неожиданно на губах его зазмеилась улыбка, и он слегка склонил голову. — Не могу сказать, что от падения я испытал удовольствие, но, несомненно, мне было интересно познакомиться с тобой. — Шагнув к ней, Джаред хлопнул жеребца по крупу. Капу взял с места в карьер, но англичанин успел крикнуть вдогонку и ветер донес его слова:
— Держись подальше от берега, пока корабль не уйдет. Среди моих матросов найдутся такие, которые не станут задаваться вопросом, сколько тебе лет и девственница ли ты.
Недолго проскакав по берегу, она оглянулась. Джаред по-прежнему стоял на том же самом месте и смотрел ей вслед.
Он взмахнул рукой.
Касси не ответила на его прощальный жест и пустила Капу вперед еще быстрее.
Она чувствовала, что случайная встреча на берегу будет иметь продолжение, и ей лучше держаться подальше от этого англичанина. Ей не по себе рядом с ним…
— Ты успел, как я погляжу, отыскать кое-что интересное для себя.
Джаред отвернулся от скачущей верхом на черном жеребце девушки и увидел направлявшегося в его сторону Бредфорда.
— А ты утомился ждать.
— Прикончил бутылку бренди, — ответил Бредфорд печально. — Оказывается, там оставалось меньше половины.
— Больше половины, — поправил Джаред. — Неудивительно, что у тебя заплетаются ноги.
— Ну да! Ты прекрасно знаешь, что я никогда не пьянею.
Что правда, то правда. Его дядя обладал удивительной способностью: будучи всегда слегка навеселе, он почти никогда не доходил до крайней степени опьянения.
— Тебе следовало бы, вместо того чтобы торчать на берегу, пойти вместе со мной к королю Камахамехе. У них отличное свежее пиво. Ты бы оценил его, дядя.
Бредфорд поморщился.
— Предпочитаю французский коньяк.
— А мне понравился этот напиток. Бредфорд пожал плечами:
— Потому что в тебе тоже есть что-то варварское. Как ни странно, я понял это, только когда мы оказались на Гавайях. — Его взгляд последовал за всадницей.
— Прекрасная лошадь. Такой легкий, стремительный шаг.
Джаред не сомневался, что дядя в первую очередь обратит внимание на скакуна.
— Отсюда не очень-то различишь, — продолжал Бредфорд, — но сдается мне, что и женщина тоже под стать ему. — Вначале мне показалось, что вы поладили. С чего это она так мчится, словно за ней сам сатана гонится?
— Она еще сущий ребенок, — коротко ответил Джаред.
— Островитянки созревают быстрее девушек Европы.
— Но у меня нет желания ускорять ее взросление.
— С чего это ты стал таким добродетельным? — вскинул брови Бредфорд.
— Потому что она еще ребенок, — повторил нетерпеливо Джаред. Но странное сочетание сожаления, горечи и острого желания обожгло его.
— И чем же она так задела тебя?
Надо же! Ему казалось, что дядя лишен наблюдательности.
— Дело не в ней… Ее жеребец сбросил меня. Бредфорд недоверчиво смотрел на племянника.
— В самом деле? — рассмеялся он. — Удивительно. В последний раз лошадь сбросила тебя, когда ты был еще совсем мальчишкой. Неужто нашелся конь, который взбрыкнул под тобой?
— Как видишь. — Он развел руками. — Но у меня не было времени подготовить его…
— Почему?
— Какое сейчас это имеет значение! Я обошелся с ним не очень бережно. Проявил поспешность и беспечность.
— Ты всегда предусмотрителен… Особенно в обращении с лошадьми. — Дядя задумчиво смотрел на него. — Так в чем же дело?
— Откуда я знаю.
Бредфорд, конечно, прав — он никогда не отличался легкомыслием. Импульсивность не в его характере. Ясное дело, что жеребец дикий, необъезженный. Следовало поначалу приласкать его, приручить к себе, прежде чем садиться верхом. Он получил по заслугам. Хорошо еще, что конь не лягнул его. Не подоспей девочка вовремя, он бы крепко поплатился за свою неосмотрительность.
Бредфорд снова посмотрел вслед уже исчезнувшей всаднице.
— …Приятная…
Приятная? Он бы так не сказал. Пожалуй, мягкими у нее были густые блестящие волосы, доходившие почти до талии. Весь облик девушки дышал такой решительностью и смелостью, что по отношению к ней это слово никак не вязалось. Волевая, линия подбородка, полные, красиво очерченные губы, летящие черные брови подчеркивали выразительность темных больших с поволокой глаз. Они и перевернули его душу, заронив в сердце не свойственное ему смятение. Он угадал, насколько Каноа уязвима и хрупка, как печален ее взгляд.
— Она еще сущее дитя, — снова повторил Джаред. Тем не менее грудь ее уже сформировалась, соски потемнели и…
Бредфорд усмехнулся.
— Я спрашивал тебя совсем о другом. Эта местная Венера, должно быть, вскружила тебе голову, если ты отвечаешь невпопад. Где ты ее отыскал? Она случаем не из придворных дам короля Камахамехи? Мне и в самом деле следовало пойти с тобой.
— Ты же знаешь, что я ходил к Камахамехе не подыскивать себе даму сердца.
— И все же нашел ее. — Бредфорд блаженно вздохнул. — Должен тебе признаться, что я наслаждаюсь жизнью в этом раю. Красивые женщины спешат доставить тебе все мыслимые удовольствия и не заставляют испытывать чувство вины. Что может быть прекраснее? Чего еще может желать мужчина?
— Французский коньяк.
— В любом раю есть свой змей-искуситель. Но этот — один из самых безопасных. — Его взгляд вновь обратился к исчезнувшей в ночи всаднице. — Но ты не похож на себя. Нельзя же быть таким эгоистом. Почему ты не позвал ее с собой на корабль — мы бы оба получили удовольствие?
Джаред вспыхнул от гнева, хотя и понимал, насколько нелепа его реакция на слова дяди. Они частенько делили одну женщину, и местные красотки сладострастно отзывались на ласки двух мужчин, стараясь доставить каждому наслаждение.
— Ты совсем не слушаешь меня? Неужто она сжимала ногами только бока своего жеребца?
Джаред направился по берегу в сторону перемигивающихся фонарей на борту корабля.
— Забудь про нее. У нас есть более важное дело.
— Не так быстро, — попросил его Бредфорд. — Может, я и слегка навеселе, но бегать все же не в состоянии.
Улыбнувшись, Джаред замедлил шаг:
— А я думал, ты сгораешь от нетерпения добраться до бренди. И чем скорее мы окажемся на борту, тем быстрее ты утолишь жажду.
— Ну, хорошо. Я попробую идти побыстрее, — дядя пошел в ногу с Джаредом. — А что Камахамеха? Ты получил от него, что хотел?
— Да. — К Джареду вернулось радостное возбуждение, охватившее его еще тогда, когда он услышал от короля ответ на свой вопрос. Разыскивая потерянный след, он из Парижа отправился в Марсель, а оттуда на Таити, где провел почти год, пока не оказался на одном из Гавайских островов. Ему не верилось, что поиски так удачно завершились. — Он здесь.
— Девилл? — удивленно спросил Бредфорд. — Ты уверен?
— Шарль Девилл, француз, он жил сначала на Таити, а потом переселился на этот остров. Все указывает на то, что это именно тот, кого я так долго искал.
— И он подходит под твое описание?
— Точь-в-точь.
— Жена и дочь?
Джаред кивнул:
— Его жена умерла через год после приезда сюда. Он взял себе в любовницы полинезийку. Здесь же живет и его дочь Кассандра, но она никогда не бывает на пирах короля.
— А Девилл?
Джаред кивнул.
— Такое впечатление, что он любимец Камахамехи. Девилл нарисовал для него и его жен несколько картин, получил разрешение бродить по острову, где ему вздумается, и селиться там, где понравится.
— И король отдал его тебе на растерзание?
— У него не оставалось выбора, — жестоко улыбнулся Джаред. — И я скоро доберусь до француза.
— Не сомневаюсь. Правда, я от всей души надеялся, что художник не особенно понравится Камахамехе, а он стал другом короля. Как бы его воины не обратили против тебя свое варварское оружие.
— Меня эта идея тоже не привлекает. Поэтому пришлось принять кое-какие меры, дабы избежать подобной опасности. Вождю Камахамехе необходимы английские ружья, поэтому он постарается закрыть глаза на все, что произойдет с Девиллом, если получит взамен оружие.
— Выходит, Девилла легче убить, чем брать в заложники.
— Но как в таком случае я доберусь до Рауля Камбре? Оба должны понести наказание. Бредфорд покачал головой.
— Надеюсь, ты, наконец, добьешься своего. Времени прошло слишком много, следы давно занесло, да и события стерлись в памяти людей.
— Вот почему Девилл мне нужен живым. От него я получу необходимые мне сведения. Девилл всего лишь оружие. Рука, направившая его на предательство, — Камбре.
— У француза свой дом на острове?
— Да. У подножия холмов, но я выяснил, что он редко бывает в нем. Похоже, ему полюбилось писать вулканы. Завтра с утра, наняв проводника в деревне, я отправлюсь с ним в горы. Но вначале мы заглянем к нему в дом.
— По сути, именно я должен отомстить за Джона. Он мой брат, и каждый скажет, что посчитаться с убийцей за его смерть — это мой долг. Но вот до чего доводит порочная привычка получать от жизни только удовольствие. У меня пропала всякая охота к мести.
— Я никогда не укорял тебя за это.
— Нет, — согласился Бредфорд и помолчал. — Знаешь, что испытывать ненависть к кому-либо я тоже никогда не умел. За всю свою жизнь я так и не смог пробудить в себе чувство злобы ни к одному человеку. Мне часто хотелось избавиться от этого слюнтяйства в характере. Трудно убить того, к кому не преисполнен ненависти. — Он строго посмотрел на Джареда. — Зато ты одарен способностью ненавидеть. Не знаю, хорошо ли это.
— У меня хватит этого дара на двоих.
Они подошли к ботику. Бредфорд тут же принялся толкать его навстречу набегавшим на берег волнам.
— Вот почему я и предоставил быть мстителем только тебе, — сказал Бредфорд.
Как и многое другое тоже, подумал без тени раздражения Джаред. Впервые оседлав лошадь для своего осиротевшего племянника, Бредфорд счел, что любые наставления малолетнему родственнику только собьют того с толку. Вскоре Джаред с согласия дяди принял участие в безумной оргии в честь бога Вакха, после чего впредь он никогда не испытывал желания ни напиваться, ни безудержно распутничать. Только однажды их безоблачные отношения затуманились: Бредфорду показалось, будто племянник загнал одну из его лошадей. Джаред тогда счел, что дядя любит четвероногих больше, чем людей.
Но он и сам разделял страсть Бредфорда. И, может быть, именно она и спасла его. Довольно скоро жизнь преподнесла Джареду два урока: не предаваться Бахусу, если хочешь стать настоящим наездником, и попытаться не наставлять мужьям рога, так как это может грозить отлучением от двора, где как раз и происходят самые интересные гонки, так что лучше ограничиваться дамами полусвета.
До сегодняшнего вечера.
Он правильно сделал, что не позволил ничего лишнего, когда эта хрупкая девочка дотронулась до него. Это нежное и мягкое прикосновение сразу многое изменило. Даже его убеждение в том, что тянет его только к опытным страстным женщинам. Он почувствовал в Каноэ одиночество и беззащитность. Она напомнила ему те времена, когда он был еще маленьким мальчиком, приехавшим в Англию из Франции. Тогда вспышками ярости он пытался выдавить из себя боль и отстраненность от других. И теперь, когда он, наконец, отыскал Девилла, он не позволит даже капле сочувствия или сострадания проникнуть в свое сердце.
Девственность в этом первозданном раю вызывает дружеское сострадание, легкое презрение и удивление. Но и здесь лучше не связываться с невинными созданиями. Безопаснее получать удовольствие только от тех женщин, которые сами приплывают на «Жозефину» и предлагают себя. Сегодня ночью ему удастся освободиться от вожделения благодаря Лихуа или ее сестре. После чего он благополучно забудет о существовании Каноа. Завтра же он отправится на поиски Девилла.
Лани поджидала Касси на тропинке, ведущей к дому:
— Иди скорее, — она преградила путь коню и протянула руку к девушке. — Старуха разъярилась как тигрица.
Касси спрыгнула с Капу, сбросила саронг и быстро переоделась в европейское платье, которое подала ей Лани.
— Из-за чего ты так задержалась? — поинтересовалась она.
Касси отвела глаза от подруги.
— Не из-за чего.
Внимательный взгляд Лани пробежал по ее лицу.
— А у меня такое впечатление, что твое «не из-за чего» много значит. Но у нас сейчас нет времени на разговоры. Старухе в голову не приходит, что ты отправилась в мою деревню. Я сказала ей, что ты поднялась в горы проведать отца. Жалить она, конечно, будет, но не станет наказывать, если ты на все ее выпады промолчишь.
— Я не скажу ни слова, — пообещала Касси, надевая туфли. Каждый раз она тратит на переодевания столько времени только потому, чтобы не раздражать эту мегеру.
— Ты всегда обещаешь держать язык за зубами, — заметила Лани, — но у тебя это не получается.
— Она выводит меня из себя.
— После чего ты на себе ощущаешь ее укусы. — Лани нахмурилась. — Будь сегодня терпеливее. Когда твоего отца нет рядом, мне не удается помочь тебе.
Иной раз старуха наказывала Касси, даже когда отец оказывался дома. Но Лани всякий раз пыталась уберечь ее от гнева Клары. Теплое чувство любви и признательности охватило девушку при взгляде на Лани, та выглядела прелестно в голубом накрахмаленном платье, с высоко подобранными роскошными волосами. Всегда нежная, заботливая, Лани просто излучала доброту, хотя жизнь ее сложилась трудно. Лани еще не исполнилось шестнадцати, когда она сама пришла к отцу в дом, которым заправляла Клара Кидман. Касси хорошо запомнился этот первый день, разгорелся скандал. Бедной Лани пришлось выдержать сражение не только с Кларой, но и с маленькой Касси, похожей на разъяренного чертенка. Со временем в доме воцарился мир, но только благодаря мудрости Лани. Шарль Девилл почти никогда не становился их союзником, когда дело касалось Клары. Он не защищал ни Касси, ни Лани. После смерти матери няня взяла в руки управление домом и всеми домочадцами. Ее побаивались, ей подчинялись. Девилл же нашел блестящий выход из этой ситуации: он просто появлялся» дома не чаще чем на неделю в месяц.
— Поторопись! — сказала Лани. — С каждой минутой она все больше свирепеет.
Касси сунула ногу во вторую туфлю и, забрав волосы вверх, перетянула их лентой.
— Иди в дом, я сейчас отведу Капу в конюшню и расседлаю его.
Лани покачала головой.
— Привяжи его пока к дереву. Я приду попозже за ним, пока ты будешь разговаривать с Кларой, и сама отведу его.
Касси так и сделала. Погладив Капу, она быстро пошла по дорожке к дому.
— Подожди, — Лани догнала ее, вынула цветок из волос и отбросила его.
Касси невольно вздохнула, вспомнив то ощущение свободы и счастья, когда, уезжая из дома, она воткнула его в волосы. Так не должно быть. Неправильно отбрасывать то, что прекрасно, словно в этом таится нечто порочное или нечистое.
— До чего мне его жаль, — Касси взглянула на валявшийся цветок.
— Ничего не поделаешь, — пожала плечами Лани.
— С Кларой надо что-то делать, — она повернулась к Лани. — Почему ты остаешься здесь? Ты была бы намного счастливее, если бы вернулась в свою деревню. Тут тебя ничто не держит. И нет ничего хорошего.
— Но здесь ты, — ясная улыбка осветила лицо Лани. — И твой отец.
— Но он так редко появляется у нас, а потом снова оставляет тебя одну, не заботясь, каково тебе без него.
— Это не имеет значения.
— Как же так? Ты должна оставить его.
Лани вскинула брови.
— Если жизнь в доме так ужасна, почему ты не заберешь своего жеребца и не отправишься в долину, по другую сторону горы, о которой ты мне без конца твердишь? И где ты собираешься вывести необыкновенную породу лошадей.
Касси упрямо вздернула подбородок.
— Выведу! Как только будет подходящая кобыла для Капу.
— И ты надеешься найти ее у себя дома?
— Разумеется, нет.
— Тогда почему ты не оставишь этого невыносимого эгоиста, которого называешь отцом, и не устроишь свою собственную жизнь?
— Про него нельзя сказать, что он невыносимый. Просто он… Ну и потом у нас разное положение. Ты не связана с ним кровными узами, как я… — Оборвав себя, Касси, наконец, выговорила заветное слово. — Я нужна ему.
— И ты любишь его, — мягко добавила Лани. — Это так просто — любить Шарля. Он добрый, мягкий. И не его вина, что он не в состоянии противостоять бедам, несчастьям и даже Кларе. Очень трудно бросить человека, когда он нуждается в тебе.
— Это то, что удерживает и тебя здесь? Так ведь? — Задумчивый взгляд Касси устремился к дому, что возвышался на холме, и где ее ждала Клара. — Потому что и ты тоже ему нужна.
— Что привязывает сильнее всего на свете. — Лани с нежностью провела по руке Касси. — Чем больше я могу отдать, тем богаче я становлюсь. И я не устаю благодарить судьбу за то, что она привела меня сюда.
Касси проглотила комок, застрявший в горле.
— Ты не права. — Она ответила таким же мягким прикосновением. — Это мы должны быть вечно благодарны судьбе, что ты с нами. Мы не заслужили такого счастья.
— А вот это может быть и правдой, — безмятежно рассмеялась Лани. — Учитывая, какие сегодня мне предстоят хлопоты, если ты разозлишь старуху.
— Нет, нет. Я буду держать себя в руках. — Касси чуть ли не бегом бросилась по тропинке к дому. — Клянусь, с сегодняшнего дня я постараюсь ничем не докучать тебе.
— А ты никогда и не докучала.
Касси хмыкнула. Даже когда она, ради спокойствия Лани, пыталась взять себя в руки, ей это почти никогда не удавалось.
— Зато убежала и оставила тебя, как это любит делать отец.
— Я тебя понимаю. Позавчера, когда она допекла тебя, ты не выдержала. У тебя слишком мятежный дух и свободолюбивый характер. Рано или поздно страсть завладеет тобой.
«Страсть завладеет тобой…»
Лани, конечно, не имела в виду мужчину. Но Касси вдруг непонятно почему вспомнился англичанин на берегу. Он и разозлил и восхитил ее. Выразить словами пережитое ею чувство было почему-то трудно. Ей даже думать об этом не хотелось.
— Больше я не стану убегать. Тебе тяжко приходится из-за меня.
— Делай, что тебе хочется. Я знаю, ты вернешься, когда успокоишься.
— Но когда-нибудь я заберу тебя, Капу в долину по другую сторону горы. И наша нога больше не переступит порога этого холодного дома.
— Так и случится, — улыбнулась Лани. — Но только когда твой отец перестанет нуждаться в нас. Правда?
Касси утвердительно кивнула.
— А сейчас не будь такой угрюмой. Ты хорошо провела день? Как Лихуа?
— Хорошо, — она помолчала. — В бухте бросил якорь английский корабль. Она вместе с другими девушками поплыла к матросам.
Лани нахмурилась.
— Это плохо. Они не понимают, что могут заразиться дурной болезнью.
— Я говорила им. Но они не захотели даже слушать.
— Трудно удержаться, когда кровь кипит, — понимающе кивнула Лани. — Помню, когда мне исполнилось четырнадцать, в бухте стал на стоянку корабль, он пришел из России. Мама говорила мне, что чужестранцы несут с собой заразные болезни, но я не обратила внимания на ее слова и поплыла вместе с остальными. Я выбрала себе самого здорового моряка. Он был сильный и доставил мне много удовольствия. — Она усмехнулась. — Мне повезло, я ничем не заразилась.
— Да. — Касси отвела от нее взгляд и не без труда спросила. — А ты и в самом деле получила наслаждение с ним?
— Конечно. Он оказался умелым и не жестоким, мне было хорошо с ним.
— Тогда почему ты постоянно предупреждаешь меня об опасности сближения с кем-нибудь из твоей деревни? Там нет чужестранцев, и все мужчины очень добрые. Почему ты считаешь, что это плохо?
— Плохо? — Лани нахмурилась. — Ты говоришь как старуха. Разве я этому учила тебя? В любви нет ничего дурного. Но просто с твоей стороны это было бы не очень умно.
— Почему?
— Ты можешь забеременеть, и тогда Клара затретирует и тебя, и твоего ребенка. Тебе придется сделать выбор между отцом и ребенком. — Она покачала головой. — У тебя очень любящее сердце. И ты не сможешь никому отдать предпочтение. Подожди, может, все изменится к лучшему. Ты поняла?
— Да.
Лани с любопытством посмотрела на нее.
— Но прежде ты никогда не задавала мне таких вопросов. Ты что, встретила человека, который тебе понравился?
— Нет! — Касси попыталась сделать вид, что ничего не случилось. — Просто поинтересовалась. Иной раз мне бывает не по себе, когда я оказываюсь в деревне. Мне не нравятся чужестранцы, но я не ощущаю себя и полинезийкой. Я не принадлежу ни к тем, ни к другим.
— Значит, тебе следует обрести свое собственное место в этом мире.
— Именно этого я и хочу. — Она улыбнулась Лани и повторила. — И когда-нибудь такой день настанет.
Лани кивнула.
— Только все может случиться не так… — Она взглянула на веранду и замолчала. Лицо ее сразу как-то поблекло. — Вот и она появилась. Я оставлю тебя, иначе она решит, что мы сговорились обмануть ее. — И Лани нырнула в кустарники, обрамлявшие дорожку. — Пойду к Капу, но учти, до самого утра я не появлюсь. Я сказала старухе, что пошла спать. Ты уже поужинала?
— Да, — солгала Касси. Лани и без того подвергала себя опасности. Узнав, что Касси с утра, кроме фруктов, ничего не ела, она непременно примется хлопотать о еде, уже не думая о себе. — Иди, не волнуйся!
Лани еще раз ободряюще улыбнулась и скрылась в зарослях.
А Касси заспешила в дом. При свете зажженных в комнате свечей неподвижный силуэт Клары отчетливо вырисовывался на фоне окна:
— Добрый вечер, Кассандра. Надеюсь, ты провела удачный день? — холодно приветствовала она девушку. — Как отец?
— Хорошо, — Касси быстрым шагом прошла к бамбуковой двери. — Он скоро вернется домой. Передает вам привет.
— А ты призналась, что опять нагрубила мне?
Касси промолчала.
— И в том, что снова меня не слушалась? — продолжала допытываться Клара. — Думаю, нет. Ты, конечно же, нежно улыбнулась ему и оболгала меня. Это нехорошо. Когда он вернется, я расскажу ему чистую правду, и он позволит мне наказать тебя, как ты того заслуживаешь.
— Возможно. — Волна гнева накатила на девушку, бросив ее в жар. Но обещание, данное Лани, заставило сдержаться. И, может быть, на этот раз ей удастся ускользнуть прежде, чем Клара сумеет вывести ее из себя.
— Твой отец понимает, как непозволительно молодым девушкам распускаться. Ты становишься такой же язычницей, как та шлюха, что удовлетворяет его похоть.
Касси остановилась, не повернув головы в сторону домоправительницы.
— Лани не шлюха.
— Шлюха, — злобно повторила Клара. — Шлюха и порочное существо, потерявшее всякий стыд.
— Она хорошая и добрая…
— Ты опять мне перечишь?
Сейчас Касси с удовольствием бы запустила всем, что попадет под руку, в старуху, но та только и ждала этого. Она прекрасно знала, что сможет вывести девушку из себя, если заденет Лани. Но сегодня Кларе не удастся этот маневр. Она дала обещание подруге.
— Я не перечу, — пытаясь говорить как можно спокойнее, возразила Касси. — Но моему отцу не нравится, когда вы говорите так о Лани. Он заботится о ней, любит ее.
— Человек, который был женат на такой чистой и святой женщине, как твоя мать, не может испытывать ничего, кроме похоти, к шлюхам, они только и делают, что потряхивают голыми грудями перед всем светом.
— Теперь она ходит в закрытом платье.
— Только потому, что мне удалось внушить твоему отцу, насколько дурной пример она показывает тебе. И какие греховные мысли может вызвать. Я убедила его, что если у тебя перед глазами будет такой пример, то вскоре и ты, подражая ей, начнешь ходить полуголой.
Касси почувствовала, как гнев оставляет ее. Она ощутила глубокое удовлетворение при мысли, что сегодня ей удалось быть только в набедренной повязке. Лани убедила ее, что на свете нет ничего прекраснее человеческого тела, и нечего стыдиться обнажать его. Однако ей удалось подавить желание бросить Кларе в лицо, что это сражение она проиграла.
— Я очень устала. Спокойной ночи, Клара. — Ради Бога, сдержись, молчи, не перечь ей, уговаривала себя Касси. Сдержи хоть сегодня обещание, данное Лани.
— Кассандра!
Она повернулась к Кларе. Ведьма — так называют ее полинезийцы. Но с первого взгляда этого не скажешь. Седина почти не видна в ее туго затянутых волосах, забранных в пучок. Если бы не постоянное брюзгливое выражение, Клара выглядела бы привлекательной.
— Твоей разболтанности следует положить конец, — сказала Клара. — Я запрещаю тебе бродить по острову где попало, как это делают местные шлюхи. Настало время тебе вернуться в цивилизованный мир. Несколько лет в каком-нибудь монастыре помогут осознать, насколько дурным было твое поведение.
Старая угроза, но Касси вновь почувствовала раздражение.
— Здесь мой дом. И отец не отправит меня никуда.
— Думаешь? Постепенно он все меньше и меньше упрямится, когда я убеждаю его в этом. — Клара торжествующе улыбнулась. — Спокойной ночи, Кассандра. — Повернувшись, она с величественным видом удалилась с веранды, оставив девушку расстроенной и обеспокоенной.
Клара испытывала полное удовлетворение, досадив Касси. Ей доставляло удовольствие причинять девушке боль. В первые дни своего пребывания в этом доме Лани пыталась объяснить Кларе, что люди рождаются чистыми и непорочными, только со временем они начинают отличать добро от зла и осознавать свои дурные поступки. Но вскоре Лани отступилась. Говорить с Кларой — все равно, что биться головой о стену. А «старуха», как они называли ее между собой, ощутила вседозволенность власти, которую она получила в доме. И с каждым годом ее самодурство становилось все более невыносимым.
Касси передернула плечами. Зайдя в свою комнату, она затворила дверь и только сейчас почувствовала себя в безопасности. После смерти матери Клара потребовала вынуть все замки из дверей. Но она редко врывалась сюда. Касси распахнула окно. Хватило ли Лани времени отвести Капу в конюшню?
С облегчением она увидела Лани, та шла к дому со стороны конюшни. Не доходя до веранды, она проскользнула в заднюю дверь. Касси теперь знала, что Лани доберется до своей комнаты раньше, чем Клара обнаружит, что ее нет на месте. Все осталось в тайне.
Но чувство покоя не приходило. Неуверенность и беспокойство по-прежнему терзали душу, грызли ее изнутри. Касси всегда оставалась честной с собой, и она вынуждена была признать, что с сегодняшнего вечера все переменилось. Ничего особенного не произошло. Она просто встретила англичанина, пробудившего в ней странные мысли и ощущения.
Но со временем она постарается забыть и о нем, и об этих беспокойных мыслях. Ее мир существует по другую сторону отсюда, в прекрасной долине. И там она, вместе с Лани и отцом, будет разводить породистых лошадей, и заживут они такой же свободной жизнью, как и все остальные островитяне.
А Лихуа сейчас в постели с англичанином, льнет к нему и стонет от страсти…
Касси с силой стиснула занавески. Волна гнева окатила ее с ног до головы. Стало нечем дышать. Ревность? Но это просто смешно. Ей незнакомо это гнусное чувство. И, конечно, нелепо злиться из-за того, что ее подруга получит удовольствие. Она уже долго живет рядом с островитянами и давно прониклась их верой в то, что необходимо делиться всем, чем ты владеешь.
Но такое же ревнивое чувство пережила она, когда увидела, как англичанин ведет к ней на поводу Капу. Ревность и досада, что драгоценная привязанность Капу, которую он испытывал только к ней, перепала другому человеку. Наверное, ей так и не удастся развить в себе такую же щедрость души, которой наделена Лани и другие островитяне. Хотя до сих пор ей казалось, что она прониклась этим чувством, как и они.
Касси закрыла окно, задернула занавески, следует лечь в постель и выкинуть все эти глупые тревоги из головы.
А завтра, открыв глаза, она уже и не вспомнит ни про англичанина, ни про странные чувства беспомощности и томления, которые вдруг охватили все ее существо, когда он смотрел на нее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и возмездие - Джоансен Айрис

Разделы:
Пролог12345678910111213141516

Ваши комментарии
к роману Любовь и возмездие - Джоансен Айрис



мне нравиться ее романы очень интересные
Любовь и возмездие - Джоансен Айрисмээрим
12.03.2012, 9.08





Замечательный роман...)) с юмором, очень понравился))
Любовь и возмездие - Джоансен АйрисDia
26.08.2013, 23.58





Очень хороший роман!В нем есть все и смех,и радость,и горе))))Автор умничка,побольше бы таких.Всем советую прочитать.
Любовь и возмездие - Джоансен АйрисАнастасия
15.07.2015, 21.56





Очень хороший роман!В нем есть все и смех,и радость,и горе))))Автор умничка,побольше бы таких.Всем советую прочитать.
Любовь и возмездие - Джоансен АйрисАнастасия
15.07.2015, 21.58





Роман дійсно цікавий, відрізняється від багатьох романів, нема наївних дівчат які бояться доторкнутись до руки без рукавички, читала з задоволенням.
Любовь и возмездие - Джоансен АйрисСвітлана
1.03.2016, 13.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100