Читать онлайн Горький вкус времени, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Горький вкус времени - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.04 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Горький вкус времени - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Горький вкус времени - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Горький вкус времени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

25

19 января 1794 года
6 часов 34 минуты утра


Утренний рассвет был холодным, ясным и чистым. Жюльетта выскользнула из постели, босиком подбежала к окну и распахнула его. Ее лицо озарила надежда, когда она бросила через плечо:
– Сильный западный ветер, Жан-Марк. Это добрый знак, правда?
– Это знак того, что ты простудишься, если не вернешься снова в постель.
– Он дует в сторону Чарлстона. – Жюльетта еще помедлила у окна, глядя на сад и за стену на скаты парижских крыш. – Он дует в сторону Америки.
– Ложись в постель, малышка.
Жюльетта неохотно закрыла окно и подошла к Жан-Марку.
– Все равно, по-моему, это добрый знак.


7 часов 30 минут утра


– Я боюсь, – прошептала Катрин, придвигаясь ближе к Франсуа. Огонь в печи погас, и в бледном утреннем свете комната казалась холодной и сырой. – Я думала, что не буду трусить, но я боюсь. Так много всего может пойти не так.
– Все будет как надо, – отозвался Франсуа, подтыкая ей под спину одеяло. – Мы все расписали до последней мелочи. Мальчик будет освобожден.
– Вы с Жюльеттой и раньше строили планы, а королеву все равно казнили.
– Нас предали. В этот раз все будет по-другому.
– Надеюсь. – Катрин закрыла глаза и еще ближе придвинулась к Франсуа, в его надежные объятия. – Молю бога, чтобы это было так.


8 часов 37минут утра


Дюпре вздрогнул, отбрасывая одеяло, и спустил ноги на пол. Как всегда, он обливался потом от лихорадки, охватывавшей его каждую ночь. Он знал, что с каждым днем слабеет.
И думал: может, он медленно умирает?
Нет, этого не должно быть. Смерть означала бы, что он никогда больше не сможет быть рядом с матерью. Ему бы только пережить сегодняшний день, и все будет хорошо. Дюпре уже понял, что у него нет сил на длительные и замысловатые планы, и расписал все так, чтобы они взорвались единым великолепным фейерверком насилия и всепоглощающей мести. Мать будет довольна им, и граф Прованский – тоже. А Жюльетта де Клеман, Жан-Марк Андреас и отродье королевы будут побеждены… навсегда.


11 часов 15 минут утра


– Жан-Марк очень щедр, – заметила Нана. – Деньги помогут нам освободить множество узников. Я как-то не ожидала, что он останется с нами и после того, как мальчика освободят.
– Жан-Марк редко поступает, как другие люди, и он совсем не жесткий, как о нем думают. – Жюльетта порылась в корзине с веерами, поставленной ею на стол. – Я привезла вам подарок. – И она протянула Нана белый кружевной веер, на котором изобразила Пегаса. Ее глаза, когда она церемонно развернула веер, блеснули. – Я решила, что будет правильно, если вы получите лучший веер из всех, какие я сделала, потому что это вы научили меня этому искусству.
– Он прелестный. – Нана взяла веер и легонько помахала им перед лицом. – Но для меня он слишком хорош. Здесь, в кафе «Дю Ша», я наверняка не смогу им воспользоваться.
– Подарок не обязательно должен использоваться, его можно просто время от времени доставать как память. Я очень люблю подарки. – Жюльетта потянулась и через стол ласково взяла Нана за руку. – И я хотела попросить вас дать мне что-нибудь на прощание. В этот последний год вы были мне хорошим другом. – Лицо ее затуманилось. – Это было нерадостное для нас время, правда? Королева… – Жюльетта выдавила улыбку. – Жан-Марк и я уезжаем из Франции сегодня вечером. Надеюсь, не навсегда, но кто знает, как распорядится жизнь?
– Да, будет лучше, если вы уедете из Парижа. – Нана сжала руку девушки и быстро отпустила ее. – И спасибо вам за веер. А теперь вам лучше идти. Нам всем сегодня надо кое-что сделать.
«Почему у Нана такой потерянный вид? – с беспокойством подумала Жюльетта. – Как странно, ведь она всегда полностью владела собой и умела справляться с любой ситуацией».
– Вы правы, я должна возвращаться на Королевскую площадь. – Жюльетта отодвинула стул и встала. – Вы смелая женщина, Нана, я восхищаюсь вами. До свидания. – И Жюльетта собралась уходить.
– Жюльетта!
Девушка оглянулась, и снова ее поразило несвойственное Нана нервное напряжение.
– Да?
Нана с минуту смотрела на нее.
– Ничего. Просто я хотела сказать, что тоже вами восхищаюсь… – Их глаза встретились. – Надеюсь, у вас все будет хорошо. – Она посмотрела на шелковый веер. – И… берегите себя.
Жюльетта кивнула и вышла из кафе. Пока она была там, солнце скрылось за облаками и на город опустился туман.
Наемный экипаж ждал у обочины в нескольких метрах от кафе, дальше по улице, но кучера не было видно. Жюльетту это удивило, но не обеспокоило. Новый мост окружало множество кафе, и, возможно, кучер просто зашел в одно из них что-нибудь выпить.
Она прошла короткое расстояние до экипажа и открыла дверцу.
– Добрый день, гражданка.
Сначала она не узнала человека, с ней поздоровавшегося. Вся левая сторона его лица была вмята внутрь, а нос разбит и перекошен так, что мало напоминал свою первоначальную форму.
А потом пухлые губы улыбнулись довольной кошачьей улыбкой, и Жюльетта узнала его.
– Дюпре, – прошептала она.
– Разумеется. И ты, конечно же, помнишь моего старого друга Пирара из аббатства? Он стоит за твоей спиной.
Жюльетта повернулась.
Ослепляющая боль ударила ее в левый висок.


12 часов 30 минут


Жан-Марк разорвал конверт, вынул листок бумаги и прочел записку.
Он побелел, его охватила паника.
– Месье Андреас! – Робер с тревогой посмотрел на Жан-Марка. – Все в порядке?
– Нет. – Голос Жан-Марка звучал хрипло. – Мне нужен экипаж. – Его рука сжалась, сминая бумагу. – Немедленно.


13 часов 47минут


– Великолепно, Андреас. Вы действовали очень быстро. – Взгляд Дюпре с готовностью устремился на дубовый ящик в руке Жан-Марка. – Можете поставить ящик там, у кровати. Не возражаете, если я удостоверюсь, действительно ли Танцующий ветер находится в нем?
– Где она? – Жан-Марк широким шагом вошел в комнату, ногой захлопнул дверь и поставил ящик на пол. – Вы сказали, она будет здесь.
– Она здесь. – Дюпре кивнул на шкаф и захромал к ящику. – Я пообещал вам гражданку де Клеман в обмен на статуэтку, так что женщина здесь. Откройте дверцу шкафа.
Жан-Марк не мог сдвинуться с места от ужаса, вспомнив, как выглядела мать Жюльетты в сундуке в андоррском доме.
– Ты обещал, что она будет жива, ублюдок!
– Возможно, она жива. – Дюпре злобно улыбнулся. – Почему бы вам не подойти и не взглянуть? – Он поднял крышку ящика и бросил небрежный взгляд внутрь. – Ах, эти изумрудные глаза статуэтки просто великолепны, не так ли?
Жан-Марк медленно подошел к шкафу, внутри у него все сжималось от страха.
Дюпре закрыл ящик.
– Похоже, вы не горите желанием увидеть свою маленькую подружку.
– Если она мертва, я тебя убью.
– Вы однажды уже пытались это сделать. – Дюпре уселся в кресло. – Признаюсь, временами, мучаясь от боли, я жалел, что это вам не удалось. Давайте, открывайте шкаф. Я хочу видеть ваше лицо.
Жак-Марк с трудом перевел дыхание и распахнул дверцу.
Жюльетта лежала связанная, скорчившись в углу огромного шкафа, с кляпом во рту. Ее глаза были закрыты, тело расслабленно. Мертва?
– Жюльетта…
Ее ресницы медленно поднялись, и из-за кляпа раздался какой-то звук.
Жан-Марка охватило такое облегчение, что ему едва не стало дурно. Он подхватил Жюльетту на руки, вытащил из шкафа и поспешно выдернул из ее рта кляп.
– Ради всего святого, она же может задохнуться, ты, негодяй!
Дюпре откинулся в кресле.
– Можете ненадолго вынуть кляп, если хотите.
Руки Жан-Марка, когда он ласково отвел волосы от лица Жюльетты, дрожали.
– Он тебя поранил?
– Голова… – Голос Жюльетты дрожал. – Он застал меня врасплох. Мы ведь не ожидали этого, правда?
– Конечно, нет. – Жан-Марк повернулся к Дюпре. – У тебя есть я и Танцующий ветер. А теперь отпусти ее.
– О, этого я сделать не могу, – заявил Дюпре. – Я столько времени планировал события сегодняшнего дня. Неужели вы думаете, я позволю ей уйти, чтобы она помешала мне вечером?
Жан-Марк перевел взгляд на лицо Жюльетты.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Еще как понимаете. Отродье королевы. Вы собирались попытаться вытащить его из Тампля сегодня в шесть вечера. Я же прибуду в квартиру Симонов в пять часов. В принципе у вас очень интересный план, но я внес в него кое-какие поправки. Рассказать, какие?
Жан-Марк не отозвался.
– Вооруженную охрану с мальчишкой наверняка остановили бы. Я сам вывезу это отродье в тележке с грязным бельем и править буду тоже сам, а мой старый друг Пирар будет стоять в воротах и пропустит ее. Предписание, что мальчика просто необходимо вывезти из Тампля, я заменил приказом усыпить его и отдать на мое попечение. – Дюпре неодобрительно покачал головой. – Еще один промах в вашем плане. Гражданка Симон – женщина упрямая и отказалась бы отдать ребенка Эчеле. А ко мне она испытывает здоровый страх. Я даже велю ей самой дать мальчишке питье.
– Какое питье? – спросила Жюльетта.
– Ну, весьма похожее вот на это. – Дюпре снял салфетку с бокала, стоявшего рядом с ним на столе. – Того, что я приготовил специально для вас, Андреас.
– Вы не сможете заставить его выпить это, – хрипло произнесла Жюльетта.
– А я считаю, что смогу. – Дюпре с трудом поднялся. Держа в одной руке бокал, а в другой пистолет, он захромал к Жан-Марку и Жюльетте. – Моя мать ошибалась. Похоже, Андреас все-таки чувствительный человек. Разумеется, я не мог быть в этом уверен, пока он не привез мне Танцующий ветер, чтобы выкупить твою жизнь.
Дюпре опустился рядом с ними на колени, осторожно отставив ногу в сторону, и протянул бокал Жан-Марку.
– Пейте. – И приставил дуло пистолета к виску Жюльетты. – Или ее мозги брызнут отсюда по всему городу. Жюльетта резко вздохнула.
– Не пей, Жан-Марк. Он все равно убьет меня.
– Но не сию минуту, – заметил Дюпре. – Я намерен проучить тебя тем же эффективным способом, что и твою матушку-маркизу.
– Тогда лучше убейте меня сейчас. Дюпре покачал головой.
– Поразмыслите над этим, Андреас. Всегда есть масса возможностей. Пока она жива, есть шанс, что ее выручат. Возможно, Эчеле сумеет спасти ее от меня. Или настойка, которую я налил в бокал, может оказаться снотворным, но не ядом. – Он улыбнулся. – Разумеется, шансы на это очень слабые.
– Не пей, – взмолилась Жюльетта, не сводя глаз с Жан-Марка. – Пожалуйста, не пей.
– Придется. – Жан-Марк взял бокал и улыбнулся, глядя ей в глаза. – Видишь ли, этот подонок прав. Я чувствительный человек во всем, что касается тебя, малышка.
– Нет, – прошептала Жюльетта.
– Все равно этим кончится. Если я не выпью, он меня пристрелит. – Жан-Марк поднял бокал. – А так у тебя появится шанс.
– Мне не нужен шанс. Не нужен, если это значит… Не надо!
Жан-Марк помедлил, держа бокал у рта, и любовно улыбнулся Жюльетте.
– Все хорошо, Жюльетта. Это лишь ненадолго. Помнишь? Все ведет меня к тебе. Даже это.
И он осушил бокал.
– Жан-Марк!
Лицо Жан-Марка исказила агония, и бокал выпал из его руки. Он обеими руками схватился за горло. Попытался заговорить, но из его груди вырвался лишь жуткий хрип. А потом он упал на бок на пол.
Жюльетта пронзительно закричала.
– Он мертв! Вы убили его!
– Очень надеюсь, что да. К этому я и стремился.
По щекам Жюльетты катились слезы, она пыталась подползти поближе к неподвижному телу Жан-Марка, но веревки, которыми она была связана, мешали ей.
– Яд. Это было не снотворное. Это был яд.
– Причем очень действенный. – Дюпре сунул пистолет в карман и снова затолкал в рот девушке кляп. – Ты меня извинишь, если я не останусь его оплакивать, у меня есть дела в Тампле. – Он встал и посмотрел на темную голову Жан-Марка, прижатую к груди Жюльетты. Она все же дотянулась до него.
– Какая трогательная картина! Я просто не вынесу вашей разлуки, посадив тебя назад в шкаф. – Он захромал через комнату и взялся за ящик.
– Я вернусь завтра после того, как отвезу эту прелестную статуэтку матери, и тогда мы избавимся от Андреаса и начнем твои уроки.
Плечи Жюльетты тряслись от безмолвных рыданий, и она крепче прижалась к телу Жан-Марка.
Дюпре дохромал до двери, поставил ящик, отворил дверь и, с трудом нагнувшись, поднял его.
– До свидания, гражданка. До завтра.


17 часов 10 минут


Людовик-Карл схватился за горло, его голубые глаза смотрели умоляюще, он отчаянно пытался заговорить.
– В чем дело? – Мадам Симон отбросила бокал. – Что с тобой, Шарль?
Мальчик упал на пол.
– Вы сказали, снотворное ему не повредит. – Мадам Симон круто развернулась к Дюпре. – Вы сказали, что он просто уснет. – И она бросилась к ребенку.
Дюпре встал между ней и мальчиком.
– Он спит.
Женщина попыталась посмотреть через плечо Дюпре на Людовика-Карла.
– Тогда почему он такой неподвижный?
– Вреда ему не причинили. – Любопытная стерва, подумал Дюпре. Он обошел женщину и набросил на мальчика простыню, которую принес с собой. – Снотворное действует быстро. – Он обернулся к мадам Симон:
– Заверни мальчика в нее, а потом в одеяло и неси вниз, во двор.
Мадам Симон заколебалась.
– Делай, что говорят, – приказал Дюпре. – Или ты хочешь, чтобы я сообщил гражданину Робеспьеру, что ты не сохраняешь верность республике?
– Гражданин Робеспьер знает, что мы верны республике. – Мадам Симон подошла к распростертому телу мальчика. – Снимите с него простыню. Я хочу посмотреть, как он…
– Времени нет. Или ты собираешься стоять здесь, когда Даррел, может быть, уже спешит к нему на выручку? – Дюпре нахмурился. – Наверное, для твоего неповиновения есть причины. Может быть, Даррел подкупил тебя, чтобы ты помогла мальчику бежать, и ты не хочешь, чтобы гражданин Робеспьер сохранил его в безопасности для республики?
– Нет! – Мадам Симон поспешно кинулась к ребенку и стала осторожно заворачивать его в простыню. – Я просто хотела убедиться в том, что ему не причинили вреда. Это займет всего минуту. Я должна позаботиться о том, чтобы Шарль мог дышать сквозь эту простыню.
– Я не возражаю против того, чтобы подождать… минуту, – любезно согласился Дюпре, следя за тем, как женщина набрасывает одеяло на обмякшее тело мальчика. – Гражданин Робеспьер будет крайне огорчен, если ты повредишь ребенку.


18 часов 15 минут


К тому времени, когда Дюпре остановил фургон с бельем за домом Робеспьера, уже стемнело, и из-за густого тумана сады, ниши в стенах и даже дома были едва видны уже на расстоянии нескольких метров. Дюпре слышал возню крыс в сваленном на булыжниках мусоре, но увидел только слабый отсвет их глаз, когда они бросились врассыпную от колес.
Дюпре охватила радость, он неуклюже спрыгнул на землю, привязал вожжи к чугунной ограде сада и захромал к задней стенке фургона. Фургон был завален одеялами и бельем, и Дюпре пришлось с минуту порыться, пока он выудил ящик с Танцующим ветром. Еще до поездки в Тампль Дюпре спрятал его в фургоне. Доставая ящик, он задел рукой простыню, прикрывавшую мальчика, и она соскользнула, открывая светлые волосы Людовика-Карла.
Дюпре выругался сквозь зубы. У него возник соблазн не накрывать мальчишку снова. Густой холодный туман и отвратительная вонь от мусора, валявшегося на булыжниках мостовой, остановили бы всякого, кто отважился бы выйти из теплого дома, поэтому вряд ли фургон мог быть обнаружен. И все же было важно, чтобы никто не нашел тело этого отродья, пока Нана не приведет Дантона с солдатами, чтобы схватиться с Робеспьером. Дюпре поставил ящик на булыжники и осторожно накинул простыню на голову Людовика-Карла, натянул сверху одеяло и еще несколько простыней.
Потом Дюпре поднял ящик и захромал по аллее к улице. Ходьба вверх и вниз по лестницам Тампля была для него страшным испытанием, бедро и нога нестерпимо болели.
Но как ничтожна боль, когда душа поет от радости! Он добился своего! Он победил всех своих врагов, добыл себе видное место при дворе графа Прованского и, возможно, даже бессмертие в самой истории, убив мальчишку, а в руках его, целый и невредимый, Танцующий ветер, которого он отдаст матери.
Дюпре добрался до улицы и, превозмогая боль, подошел к наемному экипажу, ожидавшему его, как он и договорился, за несколько домов от резиденции Робеспьера.
– В Клермон. Это сразу за кордонами. Как только доберемся до деревни, я покажу, куда ехать. – Дюпре открыл дверцу экипажа, поставил в него дубовый ящик, и только потом сам рухнул на сиденье. Экипаж тронулся и покатил по улице.
Он вел себя очень хорошо. Никто не сможет утверждать, что он не вел себя по-настоящему хорошо. Теперь он мог ехать домой к матери за наградой.
* * *
– Скорее, Катрин. – Франсуа быстро выскользнул из тени алькова боковой двери дома, расположенного напротив резиденции Робеспьера. Он подбежал к фургону и в следующую минуту развернул кокон из простыней и одеял, в которые был закутан Людовик-Карл.
– С ним все в порядке? – Катрин в тревоге смотрела на неподвижное тело мальчика. – О боже, какой он бледный! Людовик-Карл открыл глаза и глубоко вдохнул.
– Воняет.
Катрин пыталась рассмеяться, но голос ее еще дрожал от пережитого волнения. Она помогла мальчику сесть прямо в тележке.
– На этих узких улочках всегда плохо пахнет.
– Да нет, воняют эти грязные простыни. – Людовик-Карл сморщил нос от отвращения. – Было ужасно противно лежать всю дорогу от Тампля завернутым в них. Не надо больше фургонов с грязным бельем, Катрин.
– Фургонов таких больше не будет, – согласилась Катрин, обнимая мальчика. – Через две улицы отсюда нас ждет экипаж. – Она помогла ребенку выбраться из тележки. – Ты можешь идти?
– Конечно. Жаль, тебя там не было, ты бы посмотрела, как я все здорово проделал! Это было совсем как одно из мамочкиных театральных представлений. – Людовик-Карл схватился за горло и захрипел, как в мелодраме. – Я запомнил все, что ты велела мне сделать. И так все хорошо получилось, что гражданка Симон решила, что мне и впрямь стало плохо. Вот бы тебе быть рядом.
– Ну уж нет! Я страшно боялась, даже зная, что произойдет. – Катрин накинула свой плащ на плечи мальчика. – Ты и без меня великолепно справился, Людовик-Карл.
– У этой смеси был неприятный вкус. – Людовик-Карл скорчил гримасу. – Что это было?
– Оливковое масло и горькая настойка. Жан-Марк попробовал ее сегодня днем и был совершенно с тобой согласен. – Франсуа надел на голову мальчика треуголку. – Не поднимай голову, чтобы шляпа закрывала тебе лицо. Людовик-Карл потупился и пошел в ногу с ними.
– Я видела, как Дюпре садился в экипаж. Он едет в Клермон, как я вам и говорила. – Нана присоединилась к ним, когда они добрались до конца аллеи. Она тревожно вгляделась в лицо Людовика-Карла. – Выглядит он неплохо.
– Это Нана Сарпелье, Людовик-Карл, – сказал Франсуа. – Мы ей многим обязаны. Это она заменила яд, который собирался дать тебе Дюпре, на оливковое масло и таким образом обманула его.
– Спасибо, мадемуазель, – серьезно сказал Людовик-Карл. – Хотя жаль, что вы не положили в оливковое масло мед вместо горькой настойки.
Нана засмеялась.
– Я решила, пусть лучше вкус будет горьким на случай, если Дюпре что-то заподозрит и вздумает лизнуть эту штуку. На здоровье, ваше величество. Помогать вам было для меня истинной радостью. – Лицо Нана стало жестким. – Все, что я могла сделать, чтобы навредить этому негодяю, доставляло мне удовольствие.
Франсуа пристально взглянул в глаза Нана.
– Какая горячность! Так ли уж ты была честна, утверждая, что иметь дело с Дюпре в эти недели – сущий пустяк?
Нана выдавила из себя улыбку.
– Я же говорила, он не причинил мне вреда. Просто этот негодяй мне не по душе. – Она натянула капюшон, чтобы скрыть лицо. – А теперь везите мальчика в дом месье Радона и дайте мне продолжить работу.
– Вы присоединитесь к нам у месье Радона? – спросила Катрин, беря Людовика-Карла за руку и направляясь вдоль улицы.
– Если смогу. Если же нет, встретимся в кафе «Дю Ша» завтра.
Франсуа не согласился.
– Я хочу, чтобы ты пришла к месье Радону до полуночи, Нана.
– Ох, ладно! – Нана проводила их взглядом, пока они не скрылись за углом, а потом быстро направилась к дому Робеспьера.
Прежде чем колотить обеими руками в дверь, Нана нарочно взлохматила волосы.
– Откройте! – Она забарабанила снова, в ее голосе звучало отчаяние. – Гражданин Робеспьер! Ты должен меня выслушать!
Дверь рывком распахнулась, и на Нана сердито сверкнули ледяные зеленые глаза.
– В чем дело? Неужели человек не имеет права поужинать спокойно?
– Гражданин Робеспьер? – Нана с отчаянием всматривалась в лицо мужчины. – Слава богу, я тебя нашла! Весь Париж любит тебя, гражданин, но никто не знает, где ты живешь. Меня посылали из одного места в другое, пока я чуть с ума не сошла.
Робеспьер выпрямился, словно ощетинившийся дикобраз.
– Есть причины, по которым я запретил, чтобы меня беспокоили все кому не лень. Если у тебя родственника приговорили к гильотине, значит, он виновен. Суд всегда справедлив.
– Я знаю. Поэтому я здесь. Ты сторонник добродетели и справедливости, и я не могла вынести, чтобы тебя сделали жертвой. – Нана взглянула ему в глаза. – Я Нана Сарпелье и пришла сообщить тебе об ужасном заговоре, угрожающем не только республике, но и тебе самому. Ты должен выслушать меня.
Робеспьер с минуту бесстрастно смотрел на Нана. Потом отступил в сторону.
– Проходи, гражданка.


20 часов 10 минут


Анна Дюпре вынула золотого Пегаса из ящика и поставила его на стол.
– Ты молодец, Рауль. – Она отступила и вскинула голову, оценивающе оглядывая статуэтку. – Он великолепен.
Дюпре потягивал вино и просто купался в ее удовольствии.
– Однако он не вписывается в эту комнату. Ему место в элегантном салоне.
– Я думал, через несколько дней мы уедем в Вену и отвезем его графу Прованскому.
Анна Дюпре покачала головой.
– Он потребует его для Бурбонов. А я не намерена отдавать его ему.
– Прекрасно, стало быть, мы не скажем ему, что он у нас.
– У нас?
– У вас, – быстро поправился Дюпре. – Он ваш, матушка.
Его мать взглянула на статуэтку и удовлетворенно улыбнулась.
– Да, он мой.
– Но вы поедете со мной в Вену? – взмолился Дюпре. – Граф пожелает оказать мне честь, и я хочу, чтобы вы разделили со мной мою славу. Теперь, когда мальчишка мертв, граф – наследник престола. Вы могли бы править при этом дворе.
– Я могла бы иметь свой собственный двор здесь, в Париже. Граф Прованский мне не нужен. – Она дотронулась до золотого филигранного облака, по которому мчался Пегас. – Они будут драться за приглашение. Разумеется, мне придется искать средство умиротворить Национальный конвент, но я найду способ.
В Дюпре нарастала паника.
– Прекрасно! Если вы не хотите ехать в Вену, мы останемся здесь.
– Нет. – Мать повернулась и посмотрела на него. – Я останусь здесь. А ты отправишься в Вену.
Она отсылала его прочь! На него смотрели ее безжалостные серые глаза. Пухлые губы кривила презрительная усмешка. Сбывался его худший кошмар: он больше не нужен матери. От ужаса Дюпре лишился дара речи.
– Пожалуйста, – запинаясь, пробормотал он. – Вы же знаете, мне без вас не обойтись. Я хочу быть с вами, матушка. Всегда.
– Посмотри на себя. Ты только будешь ставить меня в неловкое положение, а не помогать.
– Нет. – Дюпре упал на колени, едва обратив внимание на резкую боль в ноге. – Вена слишком далеко. Вы же знаете, я не могу выносить, когда я вдали от вас. Умоляю вас, не отталкивайте меня. Сжальтесь. Я просто умру без вас.
Анна Дюпре отвернулась.
– Я надеюсь, что ты уедешь до утра. – И она махнула рукой в сторону арки, ведущей к лестнице. – Прощай, Рауль.
Дюпре с трудом поднялся на ноги. Он не сможет убедить мать. Она отсылала его прочь, и в этот раз она больше не позволит ему приблизиться к ней. Он никогда больше не увидит ее.
– Матушка! – Это был вопль агонии. Анна Дюпре досадливо отмахнулась от сына.
– Не будь гадким мальчишкой, Рауль. Ты знаешь, как бывает, когда ты становишься…
Входная дверь распахнулась.
– Гражданин Дюпре? – В комнату вошел офицер в форме Национальной гвардии, а за ним – четверо солдат. – Тебе придется пройти с нами. Ты арестован.
– По чьему приказу? – Дюпре тупо смотрел на офицера, почти не соображая, что тот говорит. Она отсылает его прочь.
– Как вы смеете врываться в мой дом? – холодно спросила Анна Дюпре. – Что бы ни сделал мой сын, я верная гражданка республики.
– Это будет решать гражданин Робеспьер. Он ждет в экипаже снаружи.
Она больше не позволит ему приблизиться к ней.
– Я не поеду, – заявила Анна Дюпре. – Рауль, скажи ему, что он не может меня заставить…
Но двое солдат уже уводили Дюпре через входную дверь. И мать неохотно последовала за ним прочь из дома к ожидавшему экипажу.
Когда Робеспьер ступил из экипажа на булыжники, бешеная ярость обратила тонкие черты его лица в застывшую ледяную маску.
– Я справедливый человек. Учитывая твои прошлые заслуги перед республикой, даю тебе единственный шанс защищаться, прежде чем вынесу приговор. Ты, Рауль Дюпре, бывший агент Марата?
– Да, – тупо отозвался Рауль.
Он никогда больше не увидит ее.
– И ты составил заговор с целью освободить Людовика-Карла и оставить улики у моего дома, чтобы во всем обвинили меня?
– Освободить? Нет, я убил его.
– Ложь. Мы знаем, ты тайком вывез его из города и теперь он уже находится на пути в Гавр. – Робеспьер вынул бумагу, показавшуюся Дюпре знакомой. – Ты станешь отрицать, что дал гражданке Симон это предписание с моей подделанной подписью и приказом передать мальчика на твое попечение?
– Я убил его. Он лежит в фургоне с грязным бельем в аллее за твоим домом.
– Твоя девка рассказала мне, как ты тайком, вывез мальчика из Тампля, но в фургоне никакого тела найдено не было. – Рука Робеспьера крепче сжала бумагу. – Где мальчишка?
– Он мертв.
– Ты рассчитываешь уничтожить меня, связав с монархистами, которые пытаются освободить мальчишку, но тебе это не удастся. – Робеспьер пронзительно завизжал:
– Слышишь? Тебе это не удастся! Я сегодня же отправлю тебя на гильотину! – Он указал на запряженную лошадью тележку, выезжавшую из тумана. – Эта тележка и отвезет тебя на гильотину. Почему ты молчишь? Считаешь, я не обладаю достаточной властью, чтобы приговорить тебя без суда?
Зачем Робеспьер так кричит? Неужели он не понимает, что это больше не имеет никакого значения!
– Нет, я знаю, что у тебя есть такая власть.
– Я отрублю тебе голову и велю бросить в братскую могилу с другими предателями, стремящимися уничтожить меня!
– Гражданин Робеспьер, могу я вернуться в дом? – вежливо поинтересовалась Анна Дюпре. – Сегодня очень холодно, и все это меня совершенно не касается. Я всего лишь мать Рауля. За эти годы я почти не видела его, пока он не явился сегодня вечером ко мне, умоляя спрятать его. Естественно, я собиралась отказать, когда ваш солдат…
– Ты его мать? – перебил Робеспьер, переводя взгляд на ее лицо. – Да, девка Дюпре упоминала и твое имя. Я нахожу странным, что он прибежал к тебе после этой измены, если ты в ней не участвовала.
– Я же сказала: он хотел, чтобы я его спрятала. Несмотря на его недостатки, я всегда была любящей матерью.
Смерть.
– Это так, Дюпре?
Общая могила.
Анна Дюпре нервно прокашлялась.
– Скажи ему правду, Рауль.
Вместе.
Она была испугана. Он должен спасти ее. Его долг – служить ей и спасти ее.
И вдруг молнией сверкнуло озарение, да с такой силой, что заполнило весь мир. Мать шагнула к нему.
– Почему ты молчишь? Скажи гражданину Робеспьеру, что я невиновна.
И как это он раньше не понял? – недоумевал Дюпре. Она же годами твердила ему это снова и снова. Она стояла перед ним на коленях и говорила, чего хочет, чего они оба хотят.
И теперь наконец он может дать ей это.
– Я не могу сказать ему этого, матушка. Это не правда.
Глаза Анны Дюпре вылезли из орбит.
– Рауль!
Дюпре повернулся к Робеспьеру:
– Разумеется, моя мать все знала. Она руководит мной во всем, что я делаю.
– Рауль!
Дюпре обернулся к матери и любовно улыбнулся ей.
– Все будет хорошо, матушка! Не бойтесь. Вспомните, о чем вы меня молили? – Его голос вдруг стал высоким и жеманным. – «Обещай мне, что мы всегда будем вместе, Рауль». Вот о чем вы всегда просили меня. Теперь это может сбыться. Теперь мы будем вместе. Всегда.
Дюпре слабо слышал крик матери, когда солдаты уводили их к тележке, остановившейся за экипажем Робеспьера. Бедная матушка! Она еще не поняла, но потом поймет.
По-прежнему со счастливой улыбкой Дюпре забрался в тележку и стал ждать, когда к нему приведут его мать.


22 часа 47 минут


Нана отвернулась от гильотины и быстро прошла через редкую толпу, собравшуюся на площади Революции. Поскольку в последние месяцы гильотина работала днем и ночью, обезглавливание стало слишком обычным зрелищем, чтобы собирать много зрителей. Если жертва не была какой-нибудь знаменитостью или высокого дворянского рода, работа палача проходила буквально незамеченной, не считая небольшой группы зевак, проявлявших к таким зрелищам нездоровый интерес, и фанатиков.
Нана быстро пошла по улице, плотнее кутаясь в плащ, и вскоре гильотина и ее немногие приверженцы исчезли в тумане за ее спиной. Ей необходимо было стать свидетельницей казни Дюпре, чтобы освободиться от того страха и уродства, которые он внес в ее жизнь и которые, казалось, разъели всю ее душу. Но то, что сейчас она увидела, только усилило ее ощущение ужаса.
Нана сомневалась, сможет ли она когда-нибудь забыть радостную любящую улыбку Дюпре, когда обезглавили Анну Дюпре.


23 часа 55 минут


– Дюпре? – спросил Франсуа, как только Нана вошла в маленький домик месье Радона на правом берегу Сены.
– Гильотинирован.
– Ты уверена?
– Я наблюдала за этим. – Нана обернулась к мальчику, сидевшему на диване рядом с Катрин. – Ты готов к путешествию, Людовик-Карл?
– О да, все это так интересно! – Голубые глаза ребенка блестели от возбуждения, и он положил голову на плечо Катрин. – Катрин говорит, что я должен ехать в Америку, но она не уверена, остались ли еще в Чарлстоне дикари.
– Ну, если их уже не осталось, я думаю, что Жюльетта найдет для тебя что-нибудь не менее интересное. Она может даже сама отправиться на поиски дикарей, чтобы написать их, – ласково улыбнулась ему Катрин. – У тебя там будет хорошая жизнь, Людовик-Карл.
– Жаль, что ты не едешь со мной, – прошептал мальчик. – Я буду скучать по тебе, Катрин.
– Может быть, ты когда-нибудь сможешь вернуться во Францию. – Катрин поцеловала ребенка в лоб. – Или, возможно, я приеду в Чарлстон навестить тебя.
– Но не сейчас?
– Есть еще много людей, которым Франсуа должен помочь. Наше место здесь, Людовик-Карл. – Катрин ощутила прилив болезненной жалости к мальчику. Стоило ему к кому-то привязаться, как его тут же отрывали. – Поверь мне, ты полюбишь Жюльетту и Жан-Марка.
Людовик-Карл долго молчал.
– Я хотел познакомиться с Мишелем.
– Когда-нибудь. – Катрин с минуту поразмыслила. – Ты можешь писать ему. Мишель с огромным удовольствием будет получать письма из-за океана.
– А он станет со мной переписываться?
– Уверена, что станет. Но тебе надо будет очень осторожно выбирать слова.
– К этому я привык. – Лицо Людовика-Карла осветилось. – Письма…
В дом вошел Жан-Марк, и его взгляд тут же устремился к лицу Франсуа.
– Все благополучно?
Франсуа показал на мальчика.
– Все хорошо.
Жан-Марк улыбнулся Людовику-Карлу.
– Я Жан-Марк Андреас. Счастлив с тобой познакомиться.
– Месье Андреас. – Людовик-Карл церемонно наклонил голову. – Очень любезно с вашей стороны, что вы нам помогаете.
Жан-Марк несколько удивился чопорному поведению мальчика и обернулся к Нана.
– Дюпре не намекал вам на то, что он намеревался сделать с Жюльеттой?
Нана обиделась.
– Конечно, нет. Неужели вы думаете, что я позволила бы ей попасть в ловушку? Что за…
– Подождите. – Жан-Марк поднял руку. – Я вас не обвиняю. По-моему, вы справились великолепно. Мы просто не ожидали, что он нанесет удар сегодня. Мы считали, что он вначале закончит дело в Тампле. – Он помедлил. – Жюльетта на улице, прощается с Мари и Робером. Они едут в фургоне с кое-какими нашими пожитками в Вазаро. Насколько я понимаю, вы едете с ними.
– Что? – Глаза Нана округлились от удивления. – Я никуда не собираюсь ехать. Нет, ни в коем случае. Я не хочу покидать Париж.
– Здесь сейчас для тебя небезопасно, – спокойно произнес Франсуа. – Робеспьер ударится в панику, не обнаружив мальчика в Гавре. Сегодня он тебя отпустил, но завтра он с новой силой примется трясти всех, кто мог принимать участие в побеге мальчика. Я уверен, он уже послал своих людей в Тампль арестовать Пирара, и тебя в кафе «Дю Ша» может ожидать отряд Национальной гвардии.
– И прекрасно, тогда они заберут этого мерзавца Раймона. В эти последние недели я едва могла выносить его, – проворчала Нана. – Господи, но я же терпеть не могу деревню! Может быть, я поеду в Марсель? Не Париж, но по крайней мере там хоть будут люди.
– Это ненадолго, – сказала Катрин. – И Вазаро вам может понравиться больше, чем вы думаете. Когда вам ничего не будет здесь грозить и вы сможете вернуться, мы сразу пошлем за вами.
Нана устало пожала плечами и повернулась к двери.
– Отлично. Наверное, это не имеет значения. – И она ушла.
– Она не так активно возражала, как я ожидал, – нахмурился Франсуа. – И вид у нее нездоровый.
– А как, по-твоему, она должна выглядеть? В течение последних недель ей пришлось вынести всю силу злобы Дюпре, – заметил Жан-Марк.
Франсуа объяснил:
– Но она сказала, что он не причинил ей вреда.
– Не следовало нам ей верить, – сказала Катрин. Нана так много сделала для них. Франсуа рассказал Катрин, как Нана заподозрила, что Раймон Жордано и есть предатель в их группе, и связалась с графом Прованским якобы для того, чтобы выступить в роли союзницы Раймона и тем самым доказать его вину. Когда появился Дюпре, Нана настояла на том, чтобы именно ей поручили обратить планы Дюпре против него. Что ж, она с этим справилась. Но какой ценой – этого они, наверное, никогда не узнают.
– Дюпре ухитрился навредить нам всем. Почему с ней должно быть по-другому?
– Дюпре мертв, Жан-Марк, – спокойно ответил ему Франсуа. – Нана видела, как его гильотинировали.
– Слава богу! – Губы Жан-Марка сжались. – Мне самому хотелось разрезать его на кусочки сегодня днем, когда я увидел Жюльетту в том шкафу.
– Ты же знаешь, что не мог этого сделать. Нам ни за что не удалось бы вытащить мальчика из Тампля без помощи Дюпре, – сказал Франсуа. – Нана послала записку графу Прованскому о том, что мальчик мертв. Теперь убийцы графа не станут искать его. Робеспьер тоже не сможет организовать всеобщий розыск, потому что у него не будет уверенности в том, имеется ли еще что-нибудь, связывающее его имя с побегом. Это был самый лучший из всех возможных планов, и ты правильно сделал, что изображал мертвеца, пока Дюпре не убрался из квартиры.
– Теперь-то это можно сказать. – В комнату вошла Жюльетта и покаянно улыбнулась возлюбленному. – Но Жан-Марк до смерти напугал меня. Как я могла быть уверена в том, что Дюпре налил ему ту самую настойку, которую подменила Нана? Ты сыграл даже слишком убедительно, Жан-Марк. – И она повернулась к Людовику-Карлу. – Как поживаешь? Меня зовут Жюльетта.
– Привет. – Людовик-Карл ближе придвинулся к Катрин. – Катрин говорит, вы знали мою мамочку.
– И очень хорошо знала, – улыбнулась Жюльетта. – И тебя тоже. Когда-то ты меня очень любил. Конечно, ты был слишком мал, чтобы отличаться хорошим вкусом, но я уверена, что с тех пор я исправилась. Катрин рассказала тебе, как мы собираемся миновать кордоны и уехать из Парижа?
– Да. – Лицо мальчика вдруг осветилось ребячьим восторгом. – Какая блестящая идея!
– Я тоже так считаю. Ты еще узнаешь, что раз за дело взялся Жан-Марк, то все будет в полном порядке. – Жюльетта обернулась к Жан-Марку. – Почему бы тебе не отвести его в сад и не показать это?
Жан-Марк вопросительно посмотрел на мальчика.
Людовик-Карл отодвинулся от Катрин и подошел к Жан-Марку.
– Пожалуйста, мне бы очень хотелось его увидеть.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – сказал Франсуа. – Пора разводить огонь.
Катрин кивнула, не сводя глаз с Жюльетты. Спустя минуту мужчины и мальчик вышли через боковую дверь.
В комнате воцарилось молчание. Две женщины смотрели друг на друга.
– Жан-Марк говорит, что, возможно, для нас еще долго будет небезопасно возвращаться сюда, – наконец произнесла Жюльетта. – Жаль, что вы не едете с нами.
Катрин печально улыбнулась.
– Ты же знаешь, что это невозможно.
– Знаю. – Жюльетта сморгнула слезы. – Франсуа намерен спасти всю Францию. Не понимаю, как меня угораздило поощрять твою влюбленность в такой образец добродетели. С человеком, у которого есть идеалы, жить гораздо труднее, чем с повесой вроде Филиппа.
Катрин засмеялась.
– Франсуа вовсе не образец добродетели.
– Тогда кто же он?
– Радость, сила, – мягко произнесла Катрин. – Нежность.
Жюльетта отвела глаза.
– Когда вы вернетесь в Вазаро?
– Когда сделаем все, что можно, чтобы прекратить это безумие. Когда заслужим свой сад.
– Я ошиблась. Это ты стала образцом добродетели. – Жюльетта подошла к подруге. – Теперь я знаю, что мне не следовало оставлять тебя. А теперь вы с Франсуа скорее всего станете мучениками. – Она поморщилась. – Или самыми что ни на есть назойливыми резонерами. И в том, и в другом случае вам явно нужна буду я как разрушитель вашего покоя, вашей размеренной жизни. Или я стану третьим мучеником в вашей борьбе против террора.
Катрин поднялась со стула.
– Жюльетта, перестань нести чепуху и дай мне сказать, как сильно я буду скучать по тебе.
– Ты всегда была чересчур сентиментальной. Я отказываюсь превращать этот разговор в слезливое прощание. Ты же знаешь, это не навсегда. Что такое океан для друзей? Я уверена, мы увидим… – Жюльетта бросилась к Катрин и крепко обняла подругу. Когда она снова заговорила, ее голос звучал хрипло от слез. – Пошли за мной, если будет во мне нужда. Я приду. Я всегда приду к тебе.
– А я всегда приду к тебе. – Горло Катрин, когда она обняла Жюльетту, болезненно сжалось. Столько лет вместе, столько смеха, столько слез! – Поезжай с богом.
Жюльетта засмеялась и отступила.
– Я еду не с богом, а с Жан-Марком, но надеюсь, что милосердный боже тоже пребудет с нами. И с вами, Катрин. До свидания. – Жюльетта быстро пересекла комнату и вышла в дверь, ведущую в сад.
* * *
Огромный черный воздушный шар уже начинал наполняться воздухом, в корзине ярко горела проволочная жаровня. Обогнув лужайку, к Жюльетте подошел Жан-Марк.
– Мы должны лететь прямо сейчас. – И внимательно поглядел в ее напряженное лицо. – Может, не навсегда, Жюльетта.
– А может, и навсегда. – Жюльетта трепетно улыбнулась и взяла его за руку. – Никто ведь никогда не знает, что готовит грядущий день, поэтому надо пользоваться сполна каждым мгновением. Где Людовик-Карл?
– Сидит на охапке соломы в корзине, – улыбнулся Жан-Марк. – Ждет не дождется, когда мы тронемся.
– Тогда не будем его разочаровывать. Мне надо попрощаться с Франсуа. Где… А да, вижу.
Франсуа стоял по другую сторону корзины и ждал сигнала обрубить канаты.
Жюльетта решительно поспешила в его объятия.
– До свидания. – И свирепо прошептала:
– Ты не допустишь, чтобы тебе или Катрин отрубили голову. Понял?
– Понял. – Франсуа торжественно поцеловал Жюльетту в лоб. – Я сделаю все возможное, чтобы выполнить твой наказ.
Жюльетта отступила на шаг.
– И выполни для меня еще одну просьбу. Жан-Марку пришлось отдать этому негодяю Дюпре Танцующий ветер, чтобы спасти мою жизнь, а у нас не было времени забрать его из дома его матери. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности, но эта статуэтка очень дорога Жан-Марку.
– Я найду способ достать ее для него, – сказал Франсуа. – Хотя на это, наверное, потребуется время.
Жюльетта встала на цыпочки и поцеловала Франсуа в щеку.
– Спасибо. – Затем повернулась и направилась к соломенной корзине, где стоял, вцепившись в ее края, Людовик-Карл с сияющими глазами. – Мы уже отправляемся, Людовик-Карл. Жан-Марк рассказал тебе, что мы собираемся сделать? Он дал заказ месье Радону, ученику Монгольфье, построить для нас эту машину. Это воздушный шар, такой же, как тот, что я видела в Версале, когда была маленькой девочкой. Он черный, так что на фоне ночного неба его трудно будет разглядеть, и мы взлетим вверх, вверх…
– И над кордонами, – закончил Людовик-Карл. – А когда мы благополучно покинем город, спустимся на землю, нас будет ждать экипаж с быстрыми лошадьми, и он помчит нас к морю. – Он нахмурился. – Но что, если мы приземлимся не в том месте?
– У нас есть фонари, и мы зажжем их, как только минуем кордоны. В экипаже увидят свет и последуют за нами, пока мы не доберемся до места посадки, – сказал, подходя к ним, Жан-Марк. – Наш корабль ошвартовался в Дьеппе, а люди Робеспьера обыскивают Гавр, что почти в двухстах километрах от Дьеппа. Так что, прежде чем они сообразят осмотреть другие порты, мы уже должны быть далеко в море.
– А разве огонь, который двигает шар, не будет виден с земли? – поинтересовался Людовик-Карл.
– Возможно, – усмехнулся Жан-Марк. – Но как часто солдаты на посту рассматривают небо в час ночи? А если они что-то и увидят, скорее всего решат, что это падающая звезда.
– Падающая звезда, – повторил Людовик-Карл, глядя в ночное небо. – Мы будем падающей звездой.
Жюльетта увидела, как из дома вышла Катрин и подошла к Франсуа. Фонарь в ее руке отбрасывал на лицо Катрин мягкий свет, и она казалась такой же юной, как в тот день, когда Жюльетта впервые встретилась с ней в версальской гостинице.
Глаза Жюльетты снова жгли слезы, и она заставила себя перевести взгляд на Людовика-Карла. Те времена в Версале и аббатстве остались уже в прошлом; обе они должны думать о будущем и научиться жить в нем.
Жан-Марк подсадил Жюльетту в корзину, затем сам поднялся в нее.
– Руби, Франсуа. – Он добавил соломы и дров в жаровню, шар поднялся, натянув канаты, и в этот момент Франсуа обрубил их.
Жан-Марк с широкой улыбкой обернулся к Жюльетте.
– Туман рассеивается, и дует сильный западный ветер. Кто-то сказал мне, что это добрый знак.
– Этот кто-то, должно быть, очень умный. – Жюльетта отчаянно вцепилась в руку Жан-Марка, когда шар стал подниматься над землей. Она видела Катрин и Франсуа, стоявших рядом и махавших им руками. Их фигуры стали расплывчатыми, а потом она перестала их видеть. Шар взмыл в небо высоко над крышами Парижа. – Это очень добрый знак.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Горький вкус времени - Джоансен Айрис

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526

Ваши комментарии
к роману Горький вкус времени - Джоансен Айрис



Отличный роман, живой, жестокий и написанный явно не за одну ночь, а действительно с тщательной обработкой деталей.
Горький вкус времени - Джоансен АйрисПупсик
23.01.2013, 5.55





роман -просто чудо! давно таких не читала . здесь есть все- любовь, интрига,настоящие исторические персонажи!
Горький вкус времени - Джоансен Айриселена!
24.01.2013, 23.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100