Читать онлайн Горький вкус времени, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Горький вкус времени - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Загрузка...
Рейтинг: 9.09 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Горький вкус времени - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Горький вкус времени - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

Горький вкус времени

Читать онлайн

Загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

16

Зеленые яростно сверкающие глаза. Катрин знала эти глаза, эту исступленность, помнила державшие ее руки.
Она пошевелилась, и резкая боль пронзила голову.
– Лежите смирно, – приказал Франсуа.
– Вы снова сердитесь на меня.
– Не на вас, – глухо произнес Франсуа. – В этот раз – нет. Постарайтесь отдохнуть. Жан-Марк поскакал в Грасс за врачом.
– Жан-Марк… Но Жан-Марк ведь в Париже, разве не так? Он не должен оставлять Жюльетту. Нет, Франсуа, он не должен…
Мысль ускользнула от Катрин, и вернулась чернота.
Веки Катрин медленно поднялись, и ее глаза встретились с сияющими благословенно знакомыми глазами.
– Жюльетта? – прошептала она.
– Ну конечно. – Жюльетта улыбнулась Катрин, осторожно прикладывая мокрое полотно к пылающему лбу Катрин. – Пора тебе прийти в себя. Прошло уже два дня, мы забеспокоились.
– Ты здесь. – Катрин сжала пальцы подруги. И нахмурилась, глядя на нее. – Что-то не так. Твои волосы… У тебя была лихорадка?
– Нет, они мне просто мешали, и я их отрезала. Это ты была больна.
– Разве? Я так рада, что ты здесь. Тут так красиво. Ты можешь написать море…
– Потом. В первую очередь я должна поставить тебя на ноги.
– Да, верно, ты же сказала, что я была больна. – Катрин неожиданно ощутила мучительную боль в пояснице и плечах. – У меня шла кровь…
Губы Жюльетты сжались.
– Ты оступилась на камнях и скатилась по холму. – Она помедлила. – Ты потеряла ребенка.
Катрин замерла.
– Ребенка?
– Так, значит, ты так и не поняла? – Жюльетта помолчала. – Ты ждала ребенка, Катрин.
Катрин закрыла глаза, она была почти в шоке. Склеп. Ребенок оттуда, из склепа, рвущийся так же прочь из ее тела, как те мужчины ворвались в него.
– Я… наверное, я должна была догадаться. Я об этом не подумала, – прошептала она. – Или, может быть, не представляла, что такое может со мной случиться. – Она открыла глаза. – Ты знала, Жюльетта? Поэтому ты заставила меня выйти замуж за Франсуа?
Жюльетта кивнула.
– Вы все знали. Надо было мне сказать.
– Ты была нездорова. Мы поступили так, как считали лучше для тебя.
– Это мое тело, моя жизнь. Я должна была сделать выбор. – Катрин помолчала. – Филипп тоже знал…
Жюльетта пробормотала какое-то ругательство.
– Я готова была убить Филиппа, когда мы увидели тебя в том фургоне.
– Фургоне?
– Филипп боялся везти тебя на своей лошади, вот он и взял из усадьбы фургон, чтобы доставить тебя в дом. Жан-Марк, Франсуа и я приехали всего за несколько минут до того, как он подогнал фургон к парадному входу.
Зеленые гневные глаза смотрят на нее сверху.
– Я помню Франсуа.
– Он отнес тебя наверх, а Жан-Марк и Филипп поехали за доктором.
– Но зачем здесь Франсуа?
– Долгая история. – Жюльетта поморщилась. – И такая, что не доставляет никакого удовольствия Жан-Марку. Потом поговорим об этом.
– Хорошо. – Казалось, Катрин слабела с каждым словом. – А где теперь Жан-Марк?
– Они с Франсуа уехали в Канны, посмотреть, не пришел ли корабль. Перед нашим отъездом Жан-Марк отправил своему агенту по погрузке сообщение и велел послать… – Жюльетта умолкла. – Ты снова засыпаешь. Врач сказал, что ты будешь много спать – несколько дней. Я ухожу, отдыхай. – Она поколебалась. – Филипп хочет видеть тебя, Катрин.
– Не сейчас.
Жюльетта удовлетворенно хмыкнула.
– Хорошо. Этот блудливый дурак недостоин прощения.
– Ты все знаешь?
– О да, Филипп лепетал, как ребенок, когда привез тебя в дом. Может, он бабник и павлин, но по крайней мере честный. – Жюльетта сжала руку подруги. – Но тут сидит мальчик, тебе бы надо его повидать, как только проснешься. Он уже давно ждет в коридоре, и Филипп, похоже, огорчается каждый раз, когда спотыкается о него.
– Мишель. – Теплая волна чуть-чуть оттеснила холод в теле Катрин. – Да, я очень хочу увидеть его.
Ее глаза закрылись, и она снова погрузилась в глубокий сон.
* * *
Катрин спала до жемчужно-серых предрассветных сумерек, а проснувшись, почувствовала, что в комнате кто-то есть.
– Жюльетта?
– Это я. – На обюссонском ковре посреди комнаты, скрестив ноги, сидел Мишель. – Она разрешила мне войти и подождать, когда я сказал, что не уйду. – Мальчик с упреком посмотрел на Катрин. – Ты напугала меня. Я думал, ты умираешь.
– Извини. Я еще только собираюсь жить. – Катрин улыбнулась. – Я очень рада видеть тебя, но тебе сейчас надо бы спать.
Мишель подполз поближе к постели.
– Ты не виноват в том, что со мной произошел несчастный случай. Я увидела кое-что… – она помедлила, – расстроившее меня.
– Месье Филиппа и Ленору, занимавшихся блудом.
– Ты знал, что они там занимались… – она содрогнулась от отвращения, – этим?
– Месье Филипп всегда водит женщин в домик цветов, когда хочет заняться с ними блудом.
– Так это не в первый раз? Он заставляет женщин быть с ним?
– Нет, – быстро ответил Мишель. – Женщины сами идут и радуются, когда он приглашает их в домик. Он доставляет им удовольствие. Они с охотой дают ему то, что он хочет.
– Радуются? – Катрин передернуло. – В этом нет ничего веселого.
Мишель задумался.
– Тогда почему же мужчинам и женщинам это так нравится? – Его маленькая рука накрыла руку Катрин. – Я расстроился, что ты потеряла ребенка. Я знаю, ты бы любила своего младенца, ты бы его не бросила.
Смогла бы она любить ребенка, зачатого тем ужасом? Теперь она уже никогда не узнает, и сознание этого принесло ей странное чувство опустошенности и печали. Любой малыш, появившись на свет, не заслуживает того, чтобы его предавали.
– Моя мать не любила меня, – прошептал Мишель. – Она хотела, чтобы я умер.
– Нет, – тихо возразила Катрин. – Может быть, она была просто напугана и не знала, как лучше поступить.
– Она меня не хотела. Она ведь так и не вернулась. Наверное, боялась, что месье Филипп рассердится.
– За то, что она оставила тебя в поле?
Густые черные ресницы мальчика опустились, прикрыв глаза.
– Она не взяла меня с собой. Он платит женщинам кругленькую сумму, чтобы они забирали с собой своих детей. Моя мать обманула его.
Пальцы Катрин крепче сжали руку мальчика.
– Я не понимаю, Мишель.
– Моя мать была одной из тех женщин, что ходили с месье Филиппом в домик цветов.
– Боже милостивый! – прошептала Катрин. Мишель – ребенок Филиппа! – Откуда ты знаешь?
Мишель пожал плечами.
– Все в полях знают. До того как я родился, было много женщин. Они знают, что моя мать обманула месье Филиппа.
– Обманула? А как же ты? Она оставила новорожденного младенца на поле умирать, а он даже не признал… – Катрин умолкла. – Обманут был не твой отец.
– Мой отец… – Мишель медленно повторил эти слова, словно они были произнесены на незнакомом ему языке. – Ты имеешь в виду месье Филиппа?
– Он твой отец.
Мишель покачал головой:
– Он месье Филипп.
Человек, способный позволить своему десятилетнему сыну стать сборщиком и при этом уделять ему не больше внимания, чем любому другому ребенку, работающему в поле, человек, разрешивший священнику называть Мишеля плодом греха, а его мать – шлюхой, разве такой человек заслуживает уважения?
Катрин ощутила, как в ней нарастает яростный гнев, наклонилась и скользнула губами по темным кудрям Мишеля.
– Да, ты прав, он месье Филипп. И ты в нем не нуждаешься.
– Я знаю. У меня есть цветы.
Катрин почувствовала, как слезы жгут ей глаза. У Мишеля были цветы. У нее был Вазаро. У Жюльетты – ее живопись. Любимые увлечения, чтобы облегчить боль и одиночество в жизни.
– У тебя в будущем будет еще и многое другое.
– Мне больше ничего не нужно.
– Жизнь такая большая, и в ней так много предстоит тебе познать и полюбить. – Катрин взъерошила волосы мальчика. – А теперь ступай в кровать и дай мне поспать. Мне завтра предстоит важное дело.
Мишель нахмурился.
– Я слышал, доктор сказал мадемуазель, что ты должна лежать в кровати две недели.
– Мне надоели люди, предписывающие мне, как лучше поступать, причем они делают это с самыми лучшими намерениями, но пора это прекратить. Ты придешь сюда сегодня вечером?
Мишель кивнул.
– После работы в поле.
– Нет, в поле ты не ходи. Тебе незачем… – Катрин осеклась. Мишель любил собирать цветы так же, как любил все остальное, с ними связанное. Катрин не должна навязывать ему свою волю ради его же блага.
– Тогда приходи после работы.
Мишель улыбнулся и поднялся.
– Я принесу тебе цветы. В каждой комнате должны быть цветы.
– Да, пожалуйста.
Катрин проводила взглядом мальчика – маленького, живого, ранимого, но обладавшего силой, необычной для такого малыша. Таким сыном мог бы гордиться любой отец, а Филипп отверг его, как и его мать.
Катрин поглубже зарылась в одеяла – опустошенность и печаль вернулись с большей силой, чем прежде. Но теперь она печалилась не о гибели ребенка, так недолго жившего в ее теле, а о чем-то драгоценном и золотистом, согревавшем ее с раннего детства. Неужели Филипп, обожаемый ею, никогда не существовал или он просто изменился вместе с миром?
Катрин почувствовала, как по щекам ее покатились слезы, но не сделала попытки сдержать их.
Женщина имеет право плакать, когда умирает мечта.
* * *
– Что ты делаешь? – Жюльетта уставилась на Катрин, та медленно спускалась по ступенькам. – Немедленно отправляйся в постель! Врач сказал…
– Я прекрасно себя чувствую, – перебила ее Катрин, потом поморщилась. – Нет, не прекрасно. Мне было так больно, что потребовался почти час, чтобы одеться.
– Надо было позвать меня.
Катрин с удивлением посмотрела на подругу.
– Зачем? Я же знала, что сама справлюсь. Мне надо было только потерпеть.
– Но ты слишком больна, чтобы… – Жюльетта умолкла и вздохнула. – Ну вот, я снова делаю то же самое. Поклялась же себе, что не буду тебя душить своим вниманием, а сама тут же нарушаю клятву. – Она подмигнула. – Но ты сама во всем виновата, Первое, что я увидела, когда мы с Жан-Марком подъехали, была ты, да еще в таком виде, будто тебя карета переехала.
Катрин улыбнулась.
– Именно так я себя и чувствую. Очень тяжелый экипаж, вроде того, в котором Сесиль де Монтар уехала из аббатства… – Она осеклась и быстро заговорила о другом:
– Где Филипп? Я хочу его видеть.
– Он уехал на поле.
– Какое именно?
Жюльетта пожала плечами.
– Скорее всего на северное. Несколько дней назад там еще оставались неубранные цветы.
Катрин направилась к двери.
– Скоро увидимся, Жюльетта.
– Подожди. Я велю приготовить фургон.
– Фургон? – Катрин рассмеялась. – Чтобы отвезти меня на поле? Да до него чуть больше мили. Два дня назад я работала на этом самом поле с рассвета и после полудня.
– Филипп нам рассказывал. – Жюльетта смотрела на Катрин с какой-то странной печалью во взгляде, скользнувшем от золотисто-загорелого лица по стройной крепкой фигуре. – Ты выглядишь… иначе.
– Я окрепла. Вазаро пошел мне на пользу.
– Вижу. – Жюльетта быстро отвернулась. – Что ж, если мне не удается уговорить тебя вести себя разумно, пойду за этюдником. Ты права, это чудесное место для занятий живописью.
У Катрин возникло четкое ощущение, что она чем-то обидела подругу.
– Жюльетта, что…
– Беги. Но не жди, что я буду возиться с тобой, если ты свалишься на полпути к дому. – Жюльетта быстро поднялась по лестнице. – Я буду слишком занята этюдами.
– Не буду ждать. – Встревоженная Катрин проводила глазами подругу. – Я скоро вернусь.
– Тогда отправляйся немедленно и возвращайся скорее, чтобы я не волновалась. – Жюльетта не могла обойтись без последнего напутствия.
И Катрин вдруг охватило ностальгическое чувство – тоска по тем дням их общего отрочества в аббатстве. Впрочем, нет, не общего. Ребенком была Катрин. А Жюльетта всегда видела жизнь такой, как она есть.
– Не беспокойся. Я сейчас чувствую себя сильной.
– Знаю. – На мгновение Катрин показалось, что в глазах подруги блеснули слезы. – Знаю. – Жюльетта поспешно взбежала по ступенькам.
Катрин стояла, раздумывая. Может, подняться к ней и узнать, что ее так расстроило? Но Жюльетта чуть не плакала, и ей не понравилось бы, что кто-то видел ее столь уязвимой. Они поговорят позже.
Катрин отворила дверь и вышла из дома с твердым намерением найти Филиппа.
* * *
Едва увидев подходившую Катрин, Филипп соскочил с лошади и бросился ей навстречу. Лицо его светилось от радости.
– Катрин, вы просто замечательно выглядите. Я боялся, что вы… – Он смущенно умолк. – Я знаю, вас потрясло то, что вы увидели, но вы просто не поняли. Ленора – милая женщина, но она для меня ничего не значит. Мужчине положено развлекаться, он должен делать это.
– Вот как? – Катрин внимательно изучала его лицо. Как странно! Его волнует ее состояние здоровья, но он даже не чувствует себя виноватым из-за того, что его застали в такой постыдной ситуации. Филипп не был чудовищем, но он оказался и не таким юным золотым богом, которому она трепетно поклонялась. Он был мужчиной со всеми присущими ему слабостями, однако был у него недостаток, с которым Катрин не могла смириться. – Не знаю, что вы там «должны» делать с женщинами, но уверена – мужчина обязан нести ответственность, если его развлечения приводят к появлению ребенка.
– Ленора не беременна. Откуда вы об этом услышали? – Филипп перевел взгляд на поле. – Мишель?
– Мишель.
– Я не думал, что он знает. – Филипп нахмурился. – Должно быть, кто-то из сборщиков рассказал ему о матери.
– Мишель – ваш ребенок. Как вы можете обращаться с ним так, словно он для вас – ничто?
Филипп старательно отводил глаза.
– Я был довольно щедр.
– Если бы речь шла о ребенке другого мужчины – да, но он ваш.
– Выслушайте меня, Катрин. Вы знаете, что у моей ветви семейства нет денег, и, когда Жан-Марк поставил меня сюда, это было как дар небес. Как мог я позволить, чтобы по поселку бегали незаконнорожденные дети! – с отчаянием в голосе сказал Филипп. – Жан-Марк ни за что бы этого не потерпел. Я должен быть очень осмотрительным.
– Значит, каждый раз, когда вы делали женщине ребенка, вы откупались деньгами и отсылали ее прочь.
– Или выдавал ее замуж за одного из сборщиков. Матерь Божья, их было не так уж много. – Лицо Филиппа было бледным, но не виноватым. – Катрин, вы слишком невинны, чтобы разбираться в психологии мужчин. В таких случаях всегда так делается. Те женщины были рады получить деньги и уйти.
– А как же Мишель?
– О нем в Вазаро все хорошо заботятся.
– Все, кроме вас.
– Я же говорил вам. Я плачу определенную сумму любой семье, которую он выбирает…
– Прекратите! – оборвала его Катрин.
Филилп умолк, глядя на девушку с несчастным видом.
– Я пару раз пытался поговорить с Мишелем, но мне от него не по себе. Он…
– Не похож на других детей? – закончила Катрин.
– Я его не понимаю.
В памяти Катрин неожиданно всплыли слова Мишеля: «Месье Филипп любит цветы, но не понимает их».
– Жаль. По-моему, он вас хорошо понимает.
– Что вы намерены делать? – Филипп сделал попытку улыбнуться. – Наверное, скажете Жан-Марку? Он ведь, знаете ли, отошлет меня из Вазаро.
– Нет, я не собираюсь говорить Жан-Марку.
Лицо Филиппа просветлело.
– Вы очень добры.
– Я никому не скажу. Вы любите Вазаро и хорошо служите ему. – Катрин встретилась глазами с Филиппом. – Но сейчас я не могу вас видеть. Вы должны на время уехать.
– Куда?
– Куда угодно. Навестите мать и сестер, поживите там месяца полтора. Уезжайте сегодня же.
– Но я понадоблюсь вам в Вазаро. Вы не знаете и десятой доли того, что необходимо для управления поместьем.
– Значит, я научусь у месье Огюстэна, сборщиков и Мишеля. – Катрин помедлила. – А когда вы вернетесь, обнаружите Мишеля в усадьбе, где он и будет расти, как подобает сыну человека благородного происхождения.
– Но сыну простой цветочницы будет неуютно в… – Филипп увидел, каким жестким стало лицо Катрин, и поспешно продолжал:
– Я не могу признать его. Жан-Марк разозлится и отправит меня отсюда.
– Вазаро принадлежит не Жан-Марку. Это мне решать, уезжать вам или оставаться, – заявила Катрин. – И у меня нет желания, чтобы вы признали Мишеля. Слишком поздно.
– Да, – согласно кивнул Филипп. – Я рад, что вы понимаете. Если хотите, я попытаюсь поближе сойтись с ним.
– О нет! – В голосе Катрин прозвучала ирония. – Если вам с ним не по себе, то не надо.
Не прощаясь, она быстро пошла на поле.
* * *
– Танцующий ветер, – повторила Катрин и подошла к окну, где Жюльетта писала этюды для будущей картины. – А не опасно в такое время ехать в Испанию?
– Не вижу, почему это должно быть опасно. – Перо Жюльетты стремительно порхало по бумаге, лежавшей на этюднике, но глаза были прикованы к сборщикам в поле. – Я говорю по-испански, и мы пока еще не воюем с этой страной. Причалив в Ла-Эскала, Жан-Марк купит лошадей и поедет по земле прямо вдоль подножия Пиренеев в Андорру. Если меня задержат на границе, я всегда могу сказать, что бегу из Франции в дом своего деда. Видит бог, в наше время эмигрантов достаточно, так что моя версия будет правдоподобна. Нет, я прекрасно справлюсь. – Она поморщилась. – И с нами Франсуа, оберегающий Жан-Марка.
– Так Франсуа должен оберегать Жан-Марка? – Катрин не могла поверить услышанному.
– Дантон утверждает, что именно с этой целью Франсуа сопровождает нас. – Губы Жюльетты тронула улыбка. – Очень забавно: пантера, оберегающая тигра, не так ли?
– А что говорит Жан-Марк?
– Он считает, что Дантон послал Франсуа проследить за ним в Испании. Судя по всему, так оно и есть.
– Что-то я совсем сбита с толку. Ты все время говоришь «Жан-Марк» и одновременно утверждаешь, что тоже едешь.
– Еду. – Жюльетта набрасывала портрет пухлого младенца, дрыгавшего ножками в соломенной корзине рядом с одной из сборщиц. – Хотя он и говорит, что я должна остаться здесь, в Вазаро, и убедил всех, что будет так, как он сказал.
– Так оно обычно и бывает, – заметила Катрин. – Я бы хотела, чтобы ты осталась здесь. Мне не нравится думать, что ты снова оставишь меня.
– Я же сказала тебе, почему должна поехать. За что тогда Жан-Марк отдаст мне деньги, если сам найдет Танцующий ветер?
– Он сказал, что все равно отдаст их тебе.
– Мы заключили сделку, – упрямо сжала губы Жюльетта. – А ее условия надо выполнять.
Катрин села у окна и оперлась на стену алькова, не сводя глаз с лица подруги.
– По-моему, ты тоже изменилась.
– Я никогда не меняюсь. – Нет, ты стала как-то… мягче.
– Просто ты смотришь на меня по-иному. Я никогда и не была такой смелой и сильной, какой ты меня считала. – Она не отводила глаз от этюда. – Франсуа как-то сказал мне, что это ты была мне нужна, а не я тебе. Должно быть, он был прав. – Она выдавила улыбку. – Ты меня переросла. Как это„случилось?
– Вазаро.
– И маленький мальчик Филиппа?
Глаза Катрин расширились.
– Ты знаешь насчет Мишеля? Откуда?
Жюльетта пожала плечами.
– У него те же глаза и форма рта.
Катрин следовало знать, что ее любимая подруга увидит то, что ей самой не было дано. Глазами художницы.
– Я собираюсь перевести Мишеля на жительство в усадьбу, как только смогу уговорить его.
Жюльетта замерла.
– Ты собираешься замуж за этого павлина?
– Нет.
– Это хорошо. Я заметила, что некоторые женщины очень глупо ведут себя, когда дело касается мужчин. – И она принялась за наброски гор на заднем плане. – Тебе будет лучше с ребенком, чем с мужчиной. Мне бы хотелось написать Мишеля. У него в лице больше характера, чем у этого павлина.
– Ты останешься в Вазаро, вернувшись из Испании?
– Мне надо кое-что сделать в Париже.
– Королева?
– Да.
– Это небезопасно. Дюпре…
– Безопасно. – Жюльетта опустила этюдник. – Дюпре уехал из Парижа, и никто меня не узнает. У меня есть совершенно замечательный парик, в котором я сама на себя не похожа.
Катрин скептически покачала головой.
– Хватит киснуть. Я очень хорошо поступаю, позволяя тебе обходиться без меня. – Глаза Жюльетты блеснули. – Я бы наверняка не вынесла, если бы ты стала душить меня заботой.
– Но ты по крайней мере вернешься в Вазаро перед Парижем?
– Разумеется. Хочу написать Мишеля.
Катрин улыбнулась. Жюльетта по-прежнему боялась признаться в любви или показать ее.
– Когда ты вернешься, тогда мы все и обсудим. – Она поднялась. – Оставляю тебя работать и велю подать ужин.
– Подожди. – Жюльетта бросила этюдник на подоконник. – У меня есть для тебя подарок. – Она прошла к лакированному столу розового дерева и открыла средний ящик. – Пообещай мне, что воспользуешься им.
– Подарок? – Катрин вспомнила день, когда Жюльетта подарила ей медальон с миниатюрой. Казалось, это было в другой жизни.
Жюльетта достала из ящика большую книгу, переплетенную в красный сафьян.
– Это дневник, и ты опишешь в нем каждый день. Я пометила страницы. – Она помедлила. – Начиная со второго сентября 1792 года.
Улыбка Катрин растаяла.
– Аббатство.
– Он не предназначен ни для чьих глаз, кроме твоих. – Жюльетта вложила дневник в руки Катрин. – Он поможет тебе, Катрин.
– Нет…
– Мне помогло. Жан-Марк заставил меня написать то, что произошло, и… Я ненавидела его все время, пока писала этих негодяев. – Глаза Жюльетты встретились с взглядом подруги. – Но это освободило меня. А я не хочу, чтобы ты оставалась узницей, когда я уже на свободе.
Катрин неуверенно улыбнулась.
– Я не умею рисовать.
– Но ты умеешь писать картины словами. У тебя с книгами гораздо лучше получается, чем у меня. Обещай мне, что сделаешь это.
– Сейчас я не могу.
Жюльетта кивнула.
– Оставь первые страницы незаполненными, а потом вернешься к ним. Но когда-нибудь ты все опишешь.
– Когда-нибудь да.
– Скоро?
Катрин обняла подругу.
– Скоро. А теперь позволь мне уйти, пока я не разревелась, а ты не разозлилась на меня за то, что я хнычу. – Катрин задержалась у двери. – Жан-Марк с Франсуа вернутся к вечеру?
– Не знаю. Если бы ему удалось, он бы отплыл сразу, не возвращаясь сюда. Но перед отъездом ему захочется убедиться, что ты совсем поправилась.
– В таком случае за ужином мы будем втроем.
– Но ты ведь говорила и о мальчике.
– Я ненадолго отослала Филиппа. Он уже давно не виделся с семьей. – Катрин направилась к двери. – Сейчас Вазаро в нем не нуждается.
– И хозяйка Вазаро – тоже, – негромко прибавила Жюльетта.
– Да, и она. – Катрин неожиданно почувствовала себя невесомой, словно что-то заключенное в ней отпало. Ее руки крепче сжали дневник. – Совсем.
* * *
Жан-Марк прибыл в Вазаро только после полуночи, Франсуа с ним не было.
Жюльетта выпрыгнула из постели, услышав его шаги по камням подъездной аллеи, и, когда Жан-Марк стал подниматься по ступенькам, она распахнула дверь.
– Есть у нас корабль?
– Корабль есть у меня, – отозвался Жан-Марк. – «Удача» ожидает в гавани. Франсуа задержался в Каннах. Он переговорит с представителями порта, чтобы мы могли отплыть завтра вечером.
– Хорошо, что он занимается полезным делом. – Она смотрела на Жан-Марка. Глубокие усталые складки залегли вокруг его рта, и было ясно, что он не в самом добром расположении духа. – Вы ужинали?
– Перед отъездом из Канн. – Жан-Марк окинул взглядом девушку. – Вы всегда надеваете на ночь это малопристойное одеяние?
Жюльетта посмотрела на необъятную белую ночную рубашку, в которой она просто утонула.
– А что? Мари была очень добра, что дала ее мне, она удобная и теплая. Здесь ночи не такие прохладные, как в Париже, но все равно…
– Не имеет значения. – Жан-Марк закрыл дверь и прошел через вестибюль. – Спокойной ночи, Жюльетта.
– Знаете, я ведь еду в Испанию с вами.
Жан-Марк не обернулся.
– Нет.
– Я говорю по-испански. Она моя мать. Я нужна вам.
– Я не собираюсь с вами спорить. Я устал. Весь день мне досаждали жадные чиновники, которых я с удовольствием утопил бы, а не подкупал, и мне еще надо найти способ избавиться от Франсуа до отъезда.
– Но я действительно нужна вам. Жан-Марк обернулся, и Жюльетта замерла, увидев выражение его лица.
– В этом путешествии ваша роль сводилась бы лишь к Удовлетворению моих насущных плотских потребностей. Я буду только употреблять вас. – Он говорил с нарочитым Цинизмом, задавшись целью отвратить ее от опасного путешествия. – Если же все-таки вы решитесь, то знайте: ваши функции будут заключаться именно в этом. Понятно?
– Вы мне угрожаете?
– Нет, я вас предупреждаю. – Жан-Марк криво усмехнулся. – Одному богу известно, почему у меня не было женщины с тех пор, как я уехал из Марселя, и сейчас я разгорячен так же, как ваш похотливый герцог де Грамон.
– Он был не мой, а моей матери.
– За что я несказанно благодарен. Но даже если бы вы побывали в постелях всех дворян Версаля, я все равно пригласил бы вас в свою.
– По-моему, это было бы неумно. У большинства из них французская болезнь.
– Могу вас заверить, что в моем нынешнем состоянии это не имело бы для меня ни малейшего значения.
– Это было бы неразумно с вашей стороны. Недолгое удовольствие, а потом в высшей степени… – Жюльетта умолкла. Она мгновенно осознала, что слова нужны ей, чтобы спрятать вновь охватившее ее томление внизу живота, настойчивое покалывание в грудях, непроизвольное затвердение сосков и яростный жар, опаливший ее бедра…
Взгляд Жан-Марка был прикован к лицу девушки.
– Не делайте этого, Жюльетта. Я в странном положении – я уважаю вас, а это для меня необычно. Раз в жизни пытаюсь забыть о своем желании и отпустить вас на свободу. – Он помедлил. – Вы были правы. Я никогда не любил женщины и не собираюсь влюбляться. Для меня все это игра, которую я должен всегда выигрывать. Я никогда не сдаюсь. Если вы не хотите, чтобы наши отношения закончились обычным приятным образом, вы останетесь в Вазаро. – Он стал подниматься по ступенькам. – А если вы все же решите поехать, то не берите с собой эту неописуемую рубашку. Первое, что я сделаю, – это выброшу ее за борт.
* * *
– Кто это? – спросил Мишель.
Катрин бросила еще две розы в корзину, прежде чем взглянуть на гребень холма, куда показывал Мишель.
Там стоял Франсуа и не сводил с нее пристального взгляда.
– Франсуа Эчеле, один из парижских гостей.
– Я знаю. Он был в доме в тот день, когда ты покалечилась, но тебе-то он кто?
– Я же тебе сказала.
– Он рассердился на месье Филиппа, – сказал Мишель. – По-моему, он готов был его убить за то, что тот причинил тебе боль.
– Ты ошибаешься, я ему безразлична. – И тем не менее этот человек был моим мужем, потрясение вспомнила Катрин. Если не в глазах бога, то в глазах Французской республики. Воспоминания о том дне потускнели в ее памяти и стали похожи на сон, как все то, что случилось перед тем, как она впервые выглянула из окна экипажа и увидела Ваза-ро. Вазаро теперь был единственной реальностью.
– Он ждет тебя, – сказал Мишель. – По-моему, он будет стоять там, пока ты не подойдешь. Катрин улыбнулась.
– Что ж, мы ведь не хотим, чтобы он пустил на этом холме корни. Весьма неудобно будет работать вокруг него, если в один прекрасный день нам вздумается засеять это место. – Она направилась вдоль ряда кустарника. – Я скоро вернусь.
Мальчик не ответил, а когда она оглянулась, то увидела, что Мишель по-прежнему задумчиво смотрит на Франсуа.
– Жюльетта сказала мне, что вы здесь. Не ожидал увидеть вас в таком хорошем состоянии, – сказал Франсуа, когда Катрин поднялась на гребень холма. Он медленно обвел взглядом ее всю – от толстой косы до деревянных башмаков на ногах. – Я думал, вы все еще…
– Лежу бледная и больная в постели? – закончила Катрин. – Я уже совсем поправилась.
Франсуа медленно кивнул.
– Вижу. – Его взгляд метнулся к лицу Катрин. – Вы по-прежнему видите сны?
– Я забыла, что вы знаете об этой глупости. Сожалею, что была в то время для всех такой обузой. – Она помедлила. – Я рада, что по крайней мере вам хорошо заплатили за ваши хлопоты ради меня.
– Очень хорошо заплатили, – бесстрастно согласился Франсуа. – Но вы не ответили. Вы по-прежнему видите сны?
– Иногда, но этого следовало ожидать. Последний я видела больше недели назад. – Катрин стало не по себе от его пристального взгляда, и она поспешно продолжала:
– Жюльетта говорит, вы завтра вечером отплываете в Испанию.
Франсуа кивнул.
– Мы отплываем в полночь.
– Стало быть, вы захотите пораньше выехать из Вазаро. Я велю подать ужин в пять часов.
Франсуа неожиданно улыбнулся.
– Сначала труженица в поле, а сейчас любезная хозяйка поместья? Мне интересно, какие еще стороны характера я в вас обнаружу.
– Мне самой это небезразлично. Однако мне пора. – Катрин повернулась и направилась к полю, уже на ходу проговорив:
– Вам понравится вино из Вазаро. Оно легко пьется, но восхитительно кусается.
– Интересное описание. – Голос Франсуа прозвучал глухо, и это заставило Катрин обернуться. Его лицо было бесстрастно, когда он произнес:
– Я горю желанием попробовать его.
Катрин пронизала дрожь наподобие той, что приносит внезапный жаркий ветер на поля, мокрые от дождя. Девушка ощутила, как сжались мышцы ее живота, а грудь ее неожиданно стала… какой-то другой. Страх? Нет, не похоже. Что же это?
Катрин отвела глаза от Франсуа и ускорила шаг, потом сбежала с холма на поле, к Мишелю. Девушка стала лихорадочно собирать цветы и бросать их в корзину.
– Ты потеряла ритм, – заметил Мишель, не сводя глаз с холма. – Он все еще смотрит на тебя.
– Почему он тебя интересует?
– Он уже ушел. – Мишель снова принялся собирать цветы.
– Почему? – упорствовала Катрин.
– По-моему, он из тех, кто понимает цветы.
Катрин засмеялась.
– Он вовсе не мягкий человек.
– Здесь нужна не мягкость, а… – Мишель помолчал, стараясь облечь свою мысль в слова. – Знание. Чувство.
– А у него это есть?
– По-моему, да. – Мишель нахмурился. – Я знал, что ты поймешь цветы, но он не похож на тебя.
Нет, у нас нет ничего общего, подумала Катрин. Однако Франсуа, по-видимому, обладал способностью как-то заставить Катрин чувствовать себя крайне неспокойно. Прекрасно, что он завтра уезжает. Состояние безмятежности, в котором она пребывала последнее время, исключая эпизод с Филиппом, далось ей дорогой ценой, и девушка не желала подвергать опасности свой покой.
Вечером в салоне Катрин встретилась взглядом с Франсуа. Увидев ее, он встал и вежливо поклонился, не спуская с нее глаз.
И Катрин неожиданно остро ощутила свои обнаженные плечи, сияющие в предвечернем солнечном свете, грудь, выступающую из атласного корсажа.
– Прошу вас, садитесь. – Она поспешно опустилась в кресло и посмотрела на Жан-Марка. Он был одет по-дорожному – в сапоги и темный костюм, и Катрин запоздало сообразила, что и Франсуа одет так же. – Ужин подадут через четверть часа. Надеюсь, это вас устраивает?
– Абсолютно. Вина, Катрин? – Жан-Марк подошел к шкафчику и разлил вино в бокалы. – Вы в превосходном здравии? – Он не то спросил, не то убедился, что она здорова.
– В превосходном, – негромким эхом откликнулся Франсуа, снова садясь. Тепло его улыбки протянулось к Катрин и обняло ее.
Катрин оторвала взгляд от Франсуа.
– Вина? Да, пожалуйста. А где Жюльетта?
– Еще не спускалась к ужину. – Жан-Марк подал бокал Катрин, пересек салон и вручил другой бокал Франсуа. – Со вчерашнего вечера я ее не видел.
– Мы разговаривали с ней сегодня утром, перед моим уходом в поле. Она вся в рисунках и снова позабыла о времени. – Катрин пригубила вино. – Если она не спустится через несколько минут, я ее поищу.
– Торопиться некуда. – Жан-Марк уселся, вытянув ноги в сапогах. – Жюльетта редко приходит вовремя. Пейте вино.
Катрин метнула на Жан-Марка любопытный взгляд.
– Вы уже это выяснили?
– Я узнал многое о Жюльетте. – Жан-Марк бросил ленивый взгляд на Франсуа. – Вы не пьете.
Катрин улыбнулась.
– Это вино из Вазаро, о котором я вам говорила. Помните?
– Помню. – Франсуа поднес бокал к губам и сделал большой глоток.
– Вам нравится? – спросила Катрин. – Это хорошая марка.
Франсуа кивнул, встретившись взглядом с Катрин.
– На мой взгляд, оно больше кусачее, чем легкое, но иногда это то, что необходимо мужчине.
– Неужели? – Катрин снова обдало жаром, заметалось, сбившись с ритма, сердце. Она отвела глаза. – Филипп говорил, урожай винограда этого года будет отменным. Надеюсь, он прав. Виноградники…
Ее слова были прерваны резким звоном.
Франсуа повалился набок в кресле, а его бокал разбился, и красное вино расплескалось по дубовому паркету. Катрин в панике бросилась к Франсуа.
– Жан-Марк, ему плохо!
– Нет. – Жан-Марк встал и откинул голову Франсуа, вглядываясь в его лицо. Затем он выпрямился и с удовлетворением добавил:
– Но он очень крепко спит, хотя выпил не все, но так я сумел от него отделаться. Теперь «Удача» может спокойно отчалить.
– Вы напоили его снотворным?
– Я решил, что это лучше, чем удар по голове, – пояснил Жан-Марк. – Я уважаю этого человека. И не хотел причинять ему вред. – Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки Франсуа и откинул тугой воротник. – Теперь ему должно быть достаточно удобно. Меня в конюшне ждет оседланная лошадь. К тому времени, когда он начнет просыпаться, «Удача» уже выйдет из гавани.
– Вы нехорошо поступили, Жан-Марк, – холодно заметила Катрин. – Он гость в моем доме.
– Моя дорогая Катрин, неужели вы предпочли бы, чтобы я, приехав в Канны, оставил его в сточной канаве на поживу ворам?
– Нет, но это не правильно…
– Дантон послал его шпионить за мной. Я не собираюсь отыскивать статуэтку для республики, а он бы конфисковал ее у меня. До свидания, Катрин, передайте Жюльетте, что я… – Он умолк. – Впрочем, вам скорее всего не представится такой возможности. Узнав, что я уехал без нее, она станет весьма многословной. Вряд ли вам удастся прервать ее монолог.
Жан-Марк вышел из салона, и спустя минуту Катрин услышала, как за ним захлопнулась входная дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Горький вкус времени - Джоансен Айрис

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526

Ваши комментарии
к роману Горький вкус времени - Джоансен Айрис



Отличный роман, живой, жестокий и написанный явно не за одну ночь, а действительно с тщательной обработкой деталей.
Горький вкус времени - Джоансен АйрисПупсик
23.01.2013, 5.55





роман -просто чудо! давно таких не читала . здесь есть все- любовь, интрига,настоящие исторические персонажи!
Горький вкус времени - Джоансен Айриселена!
24.01.2013, 23.41





Прочитала половину,а оторваться не могу.Не смотря на ужасы войны книга захватывает и поражает , как эти две девочки смогли остаться такими добрыми в когда вокруг столько грязи и насилия.Я считаю ,что читать этот роман стоит.
Горький вкус времени - Джоансен АйрисЛуна
14.12.2016, 7.42





Вау!!!!!!!!!!!!
Горький вкус времени - Джоансен АйрисЛуна
15.12.2016, 16.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100