Читать онлайн Жажда любви, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Прелюдия в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жажда любви - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.98 (Голосов: 94)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жажда любви - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жажда любви - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Жажда любви

Читать онлайн

Аннотация

Стать герцогиней… Разве не об этом мечтает каждая юная леди? Вот и очаровательная Роберта Сент-Джайлз оказалась во власти обаяния герцога Вильерса – опытного и холодного соблазнителя.
До роковой ошибки – лишь один шаг. И помочь наивной девушке некому, кроме Деймона Рива, графа Гриффина, человека еще более циничного и опасного, чем герцог.
Зачем же Деймону спасать Роберту?
Все очень просто: этот коварный обольститель впервые по-настоящему влюбился и готов пойти на все, только бы удержать возлюбленную…


Следующая страница

Прелюдия

Ноябрь 1780 года
Поместье маркиза Уортона и Малмсбери


Далеко не всякая женщина ясно понимает, почему никто не хочет на ней жениться. Но и ясное осознание подобной проблемы – утешение, по правде говоря, весьма слабое. Однако в отношении леди Роберты Сент-Джайлз все было ясно как день – причиной всему полное отсутствие поклонников.
Карикатура в «Рамблерз мэгэзин» изображала леди Роберту со сгорбленной спиной и единственной сросшейся бровью, пересекавшей бугристый лоб. Отец, стоявший рядом с ней на коленях, молил прохожего найти ему достойного супруга для дочери.
Эта часть, к величайшему сожалению Роберты, не искажала истины. Отец действительно пал на колени посреди одной из улиц Бата. По мнению девушки, прозвище Безумный Маркиз, данное репортером отцу, также было довольно точным.
– Инбридинг, – изрек отец, когда она бросила перед ним журнал. – Они полагают, что на твою внешность повлияло огромное количество близкородственных браков. Интересно! В конце концов, ты, например, могла оказаться буйно-помешанной или…
– Но, папа, – почти заплакала девушка, – неужели ты не можешь заставить их напечатать опровержение? Я вовсе не урод и не горбата! Кто теперь захочет жениться на мне?
– Поверь, солнышко, ты воистину прелестна, – заверил отец, сведя брови. – Я напишу пеан
type="note" l:href="#n_1">[1]
в честь твоей красоты и опубликую его в «Рамблерз». В нем я подробно объясню, почему был так расстроен, и снабжу его комментариями о похождениях прожженных развратников.
«Рамблерз мэгэзин» напечатал восемьсот восемнадцать строф, сочиненных маркизом и полных укоров в адрес некоего бесстыдного щеголя, ни с того ни с сего прилюдно поцеловавшего Роберту и даже не соизволившего извиниться. Но заодно в журнале еще раз напечатали оскорбительную карикатуру. Где-то под грудой возмущенных сетований маркиза, описывавших опасности гулянья по улицам Бата, было похоронено восторженное описание внешности Роберты, в котором она сравнивалась с ослепительными пышногрудыми грациями. Мало того, в стихах утверждалось, что она, единственная дочь маркиза «так же «элегантно-свободна, как и эти восхитительные создания».
Напрасно твердила Роберта, что термин «элегантно-свободна» мало что говорит широкой публике о состоянии ее спины и что слово «пышногрудые» прямо указывает на то, что изяществом фигуры она не отличается, то есть попросту толста.
– Ничего подобного! – безмятежно заявил маркиз. – Здесь ясно изложено все, что необходимо знать людям. Каждый, у кого есть мозги, сразу сообразит, что ты обладаешь очаровательно роскошной фигурой, точеными чертами лица и хорошим приданым, не говоря уже о том, что отойдет тебе по завещанию. Как видишь, я весьма остроумно намекнул на твое приданое.
Все, что видела Роберта, – строку, объявлявшую о том, что ее приданое – цветущее дерево персика.
– Это для рифмы, – пояснил отец, начиная сердиться. – К слову «приданое» трудно подобрать рифму, поэтому пришлось срифмовать его с персиковым деревом. В данном случае дерево – это, очевидно, синекдоха.
Роберта непонимающе уставилась на него.
– Это стилистический оборот, состоящий в употреблении целого в значении части, – нетерпеливо добавил он. – А целое – это поместье Уортонов и Малмсбери. Ты прекрасно знаешь, что у нас не менее одиннадцати персиковых деревьев. Конечно, поместье отойдет к племяннику, но сады не входят в майорат и поэтому останутся тебе.
Может, и нашелся какой-нибудь умник, понявший из стихотворения маркиза, что его дочь обладает не только одиннадцатью персиковыми деревьями, но и стройной фигурой. Но ни один из этих счастливцев не явился в Уилтшир, чтобы своими глазами увидеть все это. Следовало учитывать и тот факт, что оригинал карикатуры много месяцев стоял в витрине «Хамфриз принт шоп».
Но поскольку маркиз решительно отказывался предпринять еще одну поездку в тот город, где так несправедливо обошлись с его дочерью, Роберта Сент-Джайлз быстро обнаружила, что приближается семимильными шагами к самому неприятному этапу своей жизни, обозначенному как «стародевичество».
Прошло два года. И каждые несколько месяцев перед глазами Роберты проплывало ее будущее. Жизнь, потраченная на составление каталогов и переписку отцовских стихотворений, а также раскладывание по алфавиту отказов, полученных от различных издателей, для более позднего использования возможными биографами маркиза. Каждый раз она восставала. И каждый раз дело кончалось ничем: не помогали ни увещевания, ни мольбы, ни слезы, ни даже угрозы сжечь все стихотворения, какие только найдутся в доме. Только когда она схватила оду «Заварному крему, принесенному мне Мэри» и швырнула ее в огонь, до отца дошла вся серьезность ее намерений.
И только удерживая в своем владении единственный оставшийся экземпляр оды, она добилась разрешения посетить новогодний бал у леди Чомли.
– Нам придется остаться на ночь, – буркнул отец, неодобрительно выпятив нижнюю губу.
– Мы поедем вдвоем, – постановила Роберта. – Без миссис Гроуп.
– Без миссис Гроуп?! – возмутился отец и уже раскрыл рот, чтобы поднять крик, но…
– Папа, ты же хочешь, чтобы мне уделяли хоть какое-то внимание? Из-за миссис Гроуп я неизменно остаюсь в тени!
– Пфф!
– И мне понадобится новое платье.
– Превосходная мысль! Вчера я был в деревне, и один из детей миссис Партнелл бегал по площади, буквально посинев от холода. Думаю, ей твой заказ придется весьма кстати.
Роберта едва успела раскрыть рот, как отец повелительно поднял руку:
– Ты ведь не захочешь платья от другой модистки, дорогая? Или совершенно не думаешь о бедной миссис Партнелл и ее восьмерых ребятишках?
– Я думаю о перекошенных лифах миссис Партнелл! – отрезала Роберта.
Но ее отец мрачно нахмурился, ибо имел вполне определенное мнение о легкомысленной природе моды, а вместе с ним и твердое намерение всеми силами поддерживать жителей деревни, какими бы грубыми и неуклюжими ни оказывались изделия местных мастеров.
К несчастью, и новогодний бал не принес ничего нового. Ни одного поклонника…
Отец так и не согласился оставить дома миссис Гроуп.
– Это слишком ранит ее чувства, дорогая, – утверждал он, и поэтому Роберта провела вечер, наблюдая, как присутствующие перешептываются при виде откровенной потаскухи, неведомым образом затесавшейся в их общество. Никто не интересовался, действительно ли горбата дочь Безумного Маркиза, все слишком откровенно пялились на его шлюху. Хозяйка была возмущена дерзостью гостя, посмевшего привести на бал свою любовницу, и не стала тратить драгоценное время, представляя Роберту молодым людям.
Отец танцевал с миссис Гроуп. Роберта терпеливо сидела у стены. Прическа миссис Гроуп была украшена лентами, перьями, цветами, драгоценностями и птичкой из папье-маше. Поэтому Роберте было легко различить парочку в толпе и притвориться, будто она знать не знает своего родителя. Стоило пышному плюмажу устремиться туда, где сидела девушка, та поспешно ускользала и принималась бродить по залу. И столько раз навестила дамскую комнату, что окружающие скорее всего вообразили, будто у нее в дополнение к невидимому горбу еще и некое недомогание по женской части.
Наконец часов в одиннадцать некий джентльмен пригласил ее танцевать. Он оказался викарием леди Чомли и немедленно разразился путаной лекцией на тему откровенных потаскух. Кажется, он даже сравнивал миссис Гроуп с Марией Магдалиной, но поскольку, следуя правилам танца, они постоянно разлучались, до Роберты попросту не успевал доходить смысл очередного предложения.
К несчастью, они лицом к лицу столкнулись с маркизом и миссис Гроуп именно в тот момент, когда священник излагал свое мнение о шлюхах.
– Я уловил значение ваших слов, сэр, но миссис Гроуп ни в коем случае не шлюха! – раздраженно отрезал маркиз.
Сердце Роберты упало, но она безуспешно попыталась повернуть партнера в другую сторону.
Однако маленький, похожий на надутого голубя человечек уперся, расправил плечи и отпарировал:
– Советую на свободе подумать о моих словах, иначе горе вашей бессмертной душе!
Все, кому выпал счастливый жребий оказаться поблизости, прекратили танцевать, сообразив, что происходящее куда интереснее любого представления.
И маркиз их не разочаровал.
– Миссис Гроуп – одинокая женщина, чья душа достаточно добра, чтобы принять мое обожание! – проревел он так громко, что каждое слово разносилось по залу. – И она не более распутна, чем моя дочь, украшение и сокровище моего дома!
Совершенно ясно, что при этом заявлении все как один повернулись к Роберте, дабы своими глазами узреть признаки распутства на ее лице. Столь откровенный интерес был проявлен к ней впервые за вечер. Охнув, она бросилась в дамскую комнату.
В следующие полчаса девушка приняла несколько важных решений. Самое первое – с нее довольно унижений. Ей нужен муж, который никогда, ни при каких обстоятельствах не станет устраивать публичных спектаклей, выставляя себя напоказ. Кроме того, он не должен иметь ничего общего с поэзией. Второе: единственный шанс найти мужа – уехать в Лондон без отца или миссис Гроуп. Она отправится туда, выберет подходящего джентльмена и сумеет устроить собственный брак. Каким-нибудь образом.
Вернувшись на свое место в углу, она с новым интересом принялась разглядывать общество в поисках подходящего кандидата.
– Кто этот джентльмен? – спросила она проходившего мимо лакея, который в продолжение всего вечера бросал в ее сторону жалостливые взгляды.
– Который именно, мисс?
Она отметила, что у него приятная улыбка и, похоже, очень колючий парик.
– Тот, что в зеленом фраке.
Определение «зеленый» явно не отдавало фраку должного: очень светлая ткань была вышита черными цветами. Впервые в жизни Роберта видела столь изысканный костюм. Да и сам его обладатель был высок и двигался с бессознательной грацией истинного атлета. В отличие от других джентльменов, обильно потеющих во время танцев, на нем не было парика. Темная масса волнистых волос была прошита серебряными прядками и связана на затылке светло-зеленой лентой. Весьма опасная смесь беззаботности и поразительной элегантности…
Лакей протянул Роберте бокал, чтобы оправдать столь долгую, на взгляд общества, беседу.
– Это его светлость герцог Вильерс. Здорово играет в шахматы. Неужели никогда о нем не слышали?
Девушка покачала головой и взяла бокал.
– Говорят, он лучший шахматист Англии, – добавил лакей и, чуть подавшись вперед, прошептал: – Леди Чомли считает, что в забавах кое-какого рода ему нет равных… простите мою дерзость.
Глаза его так лукаво блеснули, что с уст Роберты сорвался невольный смешок.
– Я весь вечер наблюдал за вами, – продолжал молодой человек – вы все время притопывали ногой. Там, под лестницей, у нас свой бал. И похоже, никто не знает, что вы здесь. Почему бы вам не спуститься вниз и не потанцевать со мной?
– Не могу! Кто-нибудь обязательно…
Роберта огляделась. Зал был битком набит смеющимися, танцующими аристократами. Никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Никто вот уже больше часа не обмолвился с ней ни словом. Отец куда-то исчез вместе с миссис Гроуп, поскольку еще раз удостоверился, что она «невинная жертва», как он выразился, когда подсаживал ее в экипаж.
– Там; в лакейской, никто не узнает, что вы леди, – уговаривал паренек, – особенно в этом платье, мисс. Примут вас за горничную какой-нибудь леди. По крайней мере там вы хоть сможете потанцевать!
– Согласна, – прошептала Роберта.
Впервые за весь вечер перед ней склонялись молодые люди. Она придумала себе злющую хозяйку и очень веселилась, описывая, какая это пытка – одевать капризную госпожу, Дважды она танцевала со «своим» лакеем и трижды – с незнакомыми. Наконец, поняв, что все-таки существует некая отдаленная возможность того, что отец ее хватится, Роберта поднялась наверх.
И тут же сообразила, что имеется еще одна, гораздо более вероятная возможность того, что отец забыл о ней и отправился ночевать в гостиницу.
Роберта побежала по коридору, оставив открытой обитую фланелью дверь лакейской, и с размаху врезалась в герцога Вильерса, сбив последнего с ног.
Он посмотрел на нее снизу, взглядом, холодным, как зимний дождь, и, не шевелясь, изрек, хрипловатым, чуть тягучим голосом, от которого по телу Роберты прошла дрожь:
– Передайте дворецкому, что ему следует научить вас приличным манерам.
Роберта судорожно моргнула и сделала реверанс, ошеломленная истинно мужской чувственностью, волнами исходящей от него, этим поразительным лицом со впалыми щеками и пресыщенным взглядом прищуренных глаз. Он казался воплощением всего того, что отсутствовало в отце. Подобный человек никогда не сделается всеобщим посмешищем.
Жизнь с отцом приучила ее точно анализировать собственные эмоции, в противном случае риск того, что их препарирует поэт, был достаточно велик. Поэтому она мгновенно поняла, что чувствует в этот момент. Вожделение. И подтверждением тому служат поэтические произведения отца, посвященные этому предмету.
Герцог встал и бесцеремонно приподнял ее подбородок.
– Как странно, что в этой полутемной дыре, рядом с лакейской, можно отыскать столь поразительную красоту.
И тут Роберта испытала истинное торжество. Очевидно, он не считает, что у нее бугристый лоб и сгорбленная спина! Значит, вожделение было взаимным!
– Э-э-э… – протянула она, пытаясь придумать, чем ответить. Не откровенным же предложением?!
– Рыжие волосы, – мечтательно прошептал он. – Удивительно высокие арки бровей, слегка раскосые глаза. Темно-рубиновые губы. Я мог бы нарисовать вас акварелью.
От его описания у Роберты поползли мурашки по коже. Она ощущала себя лошадью, выставленной на продажу.
– Предпочитаю не выглядеть слишком размытой. Не пишете ли вы маслом? – выпалила она.
Герцог вскинул брови.
– Хм… никакого передника горничной. Боюсь, я неверно определил ваш статус.
– Собственно говоря, я иду в бальный зал. Пытаюсь разыскать родных.
Он обвел глазами ее простенькое платьице с неровными складками на юбке, выглядевшей так, словно девушка шила ее сама.
Герцог уронил руку.
– Это делает вас еще более заманчивой и запретной добычей. Девица из обедневшей, но благородной семьи… Я бы поимел вас немедленно, будь у вас в кармане не больше нескольких пенни, дорогая. Но даже у меня имеются кое-какие убогие моральные принципы. Вернее, причуды.
– Вы слишком много на себя берете, – бросила она, – и к тому же обладаете чересчур богатым воображением.
Под этим Роберта имела в виду, что он весьма поспешно и ошибочно посчитал ее бедной… хотя, судя по ее одежде, ошибиться было легко. Но он пришел к более очевидному заключению:
– К сожалению, и вам я недоступен. Зато расскажу секрет своего успеха у женщин. И не возьму за это и полпенни, поскольку даже этого в вашем кошельке не найдется.
Роберта выжидала, любуясь цветом его фрака и волнистым совершенством волос.
– Собственно, плевать мне на то, получу я вас или нет.
– Не получите! – уязвленно заверила девушка. – Потому что я испытываю к вам абсолютно те же самые чувства.
– В этом случае я поцелую ваши пальчики и удалюсь. Он почтительно шаркнул ногой, а Роберта зачарованно наблюдала, как полы его фрака ложатся безупречными складками. Недаром она была дочерью поэта! Бледно-зеленый – все же неточное описание цвета его костюма. Скорее, эта шелковая тафта имеет оттенок, называемый «селадон», совсем как зелень молодых листочков. А черная вышивка при ближайшем рассмотрении оказалась цвета тутовых ягод.
Какое изысканное сочетание! Достаточное, чтобы заставить ее полностью изменить мнение. Но то, что она испытывала сейчас, было слишком глубоким для столь легкомысленной эмоции, как вожделение.
То, что чувствовала она, было не вожделением. Любовью. Впервые в жизни Роберта влюбилась.
Влюбилась!
– Я еду в Лондон, – объявила она отцу, едва переступив порог дома. – Мое сердце томится в оковах, и я должна следовать его зову.
Хотя столь напыщенный язык не был свойственен Роберте – та обычно выражалась попроще, – все же на этот раз она сочла нужным процитировать одно из стихотворений отца.
– Ни за что! – воскликнул тот, игнорируя ее литературную ссылку. – Я…
– Без тебя, – перебила она. – И без миссис Гроуп.
– Ни за что!
Битва продолжалась с месяц. До тех пор, пока почтальон не принес мартовский выпуск «Рамблерз мэгэзин».
На этот раз карикатуры были еще ужаснее. Ее изобразили не только сгорбленной и с неестественно широкими бровями, но и стоящей на коленях перед человеком в ливрее. Судя по гнусному рисунку, Роберта умоляла лакея взять ее в жены.
«Что дочь, что отец! – гласила подпись. – Мы всегда подозревали, что безумие – болезнь наследственная».
Роберта ничуть не сомневалась, что карикатура распродается в «Хамфриз принт шоп», как горячие пирожки.
– Моя совесть чиста! – прогремел отец, как только понял намек. – Но ты! Ты могла сообразить, что репортеры светской хроники платят слугам за любые добытые сплетни? Как ты могла, особенно учитывая тот факт, что мы с миссис Гроуп и без того постоянно появляемся на страницах «Таун энд кантри мэгэзин»?! Кто-то неплохо заработал на твоей глупости! И нет смысла просить меня написать еще одну поэму: здесь мое дарование бессильно.
Ярость маркиза улеглась только после написания четырехсот строк ямбическим пентаметром, в котором призыв «змея, уползай прочь» рифмовался со словами «единственная дочь» – что само по себе, согласитесь блестящая находка.
Досада Роберты смягчалась только постоянным напоминанием о том, что она собирается выйти замуж за герцога Вильерса, заказать шелковые платья оттенка «селадон» и больше в жизни не слышать ни одного стихотворения.
Она приказала запрячь отцовский экипаж, не парадный, разумеется, но все же достаточно презентабельный. Велела второй горничной сопровождать ее в Лондон и уехала, сжимая в руке саквояж, набитый неприглядной одеждой, сшитой миссис Партнелл. Там же лежали кошелек с довольно умеренной суммой и стихотворение отца – единственная рекомендация, которую тот согласился ей дать.
– О, дерзкий новый мир! – прошептала она про себя, но тут же сморщила нос. Больше никакой поэзии! Герцог Вильерс скорее всего никогда не слышал о Джоне Донне и, возможно, не смог бы отличить сонет от оды.
Словом, само совершенство!



загрузка...

Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Жажда любви - Джеймс Элоиза



Роман просто идиотский
Жажда любви - Джеймс ЭлоизаПолюшка
7.08.2011, 16.21





Роман интересный. Хотя временами не понимала смысл фраз , спасибо переводчикам.
Жажда любви - Джеймс ЭлоизаКэт
17.01.2013, 18.52





Пример литературной халтуры автора. Как говорится, ни уму , ни сердцу с потугами на юмор.
Жажда любви - Джеймс ЭлоизаВ.З.,65л.
25.09.2013, 14.59





Ты ВЗ не пошла бы в жопу. Дура старая Все невпопад какого хрена ты старуха рекомендуешь и советуешь Ты говно на сайте Тво мнение отстой Иди правнуками занимайся любительница романов о любви Надоела
Жажда любви - Джеймс ЭлоизаМисси
25.09.2013, 15.05





Missi, ya vsegda pishu kommentarii kasatelno knig, no na etot raz reshila sdelat' isklyucheniye. Po-moyemu, eto nekrasivo s vashey storony vyrazhatsya podobnim obrazom. Vse lyudi imeyut pravo vyskazyvat' svoi mneniya i suzhdeniya. U kazhdogo svoi interesy. Kommentarii na to i ostavlyayutsya, chto by delitsya s drugimi. A takzhe, ved' ne za gorami to vremya, kogda vy okazhetes' na rubezhe preklonnogo vozrasta. Kak zhe vy budete sebya chuvstvovat', yesli drugiye ne poymut vashe uvlecheniye. Nepravilno vsyo eto. Izvinite, yesli ya vas hot' kak-to zadela.
Жажда любви - Джеймс Элоизаaura
18.11.2013, 7.01





мило
Жажда любви - Джеймс ЭлоизаЕлена
18.11.2013, 7.53





Aura, я полностью согласна с вашим мнением. Просто непозволительное хамство по отношению к человеку, тем более в таком возрасте! Возраст нужно уважать!!!
Жажда любви - Джеймс ЭлоизаЛисичка
18.11.2013, 8.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100