Читать онлайн Укрощение герцога, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Укрощение герцога - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.75 (Голосов: 59)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Укрощение герцога - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Укрощение герцога - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Укрощение герцога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25
Вульгарное поведение замечено, осуждено и наказано

Конечно, Имоджин не собиралась этим вечером в Силчестер. Хотела ли она отираться среди женщин вроде Кристабель? После недавней эскапады, выставив себя на обозрение жителей графства, она вернулась в свою комнату, благоухая дешевым вином и усталая до изнеможения.
Должно быть, поэтому она нетвердой рукой намалевала черным вокруг глаз. А в уме не переставала приводить доводы в пользу такого приключения. А почему, собственно говоря, ей не поехать? Поцелуи Рейфа не значили ничего. Это был знак утешения. Каждый мог бы таким образом осушить слезы подвернувшейся под руку женщины, которой случилось похлюпать носом в его жилетку. Но ее предательское тело не признавало этих доводов здравого смысла.
За столом она несколько раз встречалась взглядом с Гейбом, однако он казался настолько незаинтересованным, что у нее начинался озноб. Как она могла целовать того, кто никак на нее не реагировал? Это потому, успокаивала она себя, что он хороший актер. В карете, когда он целовал ее, глаза его не были бесстрастными. Но за обедом голос его звучал отчужденно…
Дверь отворилась.
– Имоджин! – воскликнула ее младшая сестра, стремительно захлопывая за собой дверь. – Что ты надумала?
– Собираюсь выйти, – раздраженно ответила Имоджин, пожалев, что Джози не осталась в Шотландии. – И право же, тебе следовало сначала послать горничную узнать, приму ли я тебя, Джози.
– Если бы мне пришло в голову, что я застану тебя за нечестивым занятием, я бы так и сделала. Могу лишь предположить, что ты снова отправляешься в Силчестер. Мне следовало догадаться об этом, как только ты сообщила Гризелде о своей головной боли.
– Откровенно говоря, я именно туда и собираюсь. Я получила удовольствие от первого приключения.
– Мистер Спенсер тобой не интересуется, – заявила Джози.
– Когда ты успела стать экспертом в этих вопросах? – спросила Имоджин, накладывая на щеки такое количество румян, что стала похожей на прачку в день стирки.
– С тех пор как они стали меня интересовать. Имоджин, мистер Спенсер не смотрит на тебя с должным вниманием и восхищением. Уж конечно, этого достаточно, чтобы не пренебрегать осмотрительностью. К чему рисковать репутацией ради человека, который выглядит столь же заинтересованным тобой, как женатый викарий?
– Гейбриел Спенсер не из тех, кто открыто проявляет чувства, и именно потому, что опасается за мою репутацию, – с достоинством возразила Имоджин.
– Ну, если он столь хороший актер, то остается только догадываться, сколько у него было таких маленьких интрижек, – заметила Джози. – При том, что он доктор богословия.
Имоджин была вынуждена признать справедливость этого наблюдения. Гейб вполне мог бы пойти на сцену. Никогда бы и за миллион лет она не подумала, что это тот же самый мужчина, что со смехом вытаскивал ее из бочонка с вином.
– В качестве вдовы я могу провести вечер в обществе мужчины без надзора, – парировала она. – Если бы мы были в Лондоне, он мог бы вечером повести меня в театр.
– Пойти в театр посмотреть приличную пьесу – не то же самое, что переодетой ускользнуть тайком в злачное место и, будем называть вещи своими именами, Имоджин, с недостойным спутником.
– Ты только что сказала, что он профессор богословия. Едва ли можно назвать такого человека недостойным.
– Я бы не стала его так называть, если бы мне не стало известно, что он выманивает из дома одну из моих сестер и отвозит в сомнительную гостиницу, где она поет дуэтом с особой легкого поведения. – Джози взяла румяна и как бы невзначай потерла ими губы. – Разве этот факт не свидетельствует о его недостойном поведении?
Имоджин уставилась на свое отражение в зеркале. Конечно, Джози права.
И все же прошлая ночь превратила ее в женщину, не нуждающуюся в прикрасах, потому что на ее щеках заиграл естественный румянец, легкое головокружение будоражило ее и…
Во все время обеда Гейб избегал встречаться с ней взглядом, а Рейф нет. Будто он намеренно мучил ее. Он сидел во главе стола, развалясь, как если бы был пьян, а его длинные пальцы сжимали ножку бокала с водой. Не было похоже, что он страдает от отсутствия виски или хочет вина, которое Бринкли наливал другим.
Сама она от вина отказалась. Она никогда не была особенно привержена к спиртным напиткам и не видела основания пить что-то, в чем было отказано ее хозяину. Рейф это заметил. В глазах его что-то блеснуло, но она не смогла истолковать этот блеск.
И был в его глазах намек на то, что он помнит их поцелуи и думает о них, и это ее смущало, и она ерзала на стуле. И все же… разве он что-нибудь сказал ей? Показал хоть едва заметным жестом или намеком, что хотел бы поцеловать ее снова? Нет.
Джиллиан сидела слева от него, а она сама – справа. Большей частью они говорили о пьесе. Джиллиан провела весь день, вырезая из нее текст ролей, а у Рейфа находилось что ответить на каждое ее замечание.
После того как они закончили спорить по поводу реплики, которую Джиллиан считала бесцветной, а Рейф необходимой и, конечно, ее должен был произносить Доримант, Имоджин наконец сказала:
– Рейф, как это ты сумел так быстро запомнить слова своей роли?
– О, такая уж у меня память, – ответил он непринужденно.
– Какая такая?
– Такая, что не дает мне забыть даже самые мелкие подробности, какими бы отвратительными они ни были.
– Что вы имеете в виду? – спросила заинтригованная Джиллиан.
Она все время наклонялась к нему, смотрела на него зелеными глазами и дотрагивалась до его рукава.
– Я помню бессмысленные даты.
– Например?
– К примеру, 13 января 1786 года, когда мне подарили первого пони. Или 2 февраля 1800 года – тогда меня выгнали из Оксфорда. Не в первый раз.
– Как любопытно! – восхитилась Джиллиан. – Вы хотите сказать, что запомнили всю пьесу, прочтя ее всего один раз, ваша светлость?
Он улыбнулся.
– Я ненавижу свой титул. Не можете ли вы называть меня просто Рейфом?
– Это было бы неуместно, – ответила Джиллиан, но глаза ее смеялись. – Но я попытаюсь сократить ваш титул, ваша светлость.
Имоджин была вынуждена признать, что Джиллиан Питен-Адамс действительно красивая женщина. Глаза у нее были ясными, как морская гладь. Нашлись бы и такие, кто счел бы, что Джиллиан Питен-Адамс очаровательно улыбается. И Рейф определенно был одним из них.
– Значит, ты решилась на безумную авантюру – отправиться в Силчестер с братом Рейфа? Хотя прекрасно знаешь, что твоя репутация может пострадать от этого, а то и вообще будет погублена, – заметила Джози, прерывая раздумья Имоджин.
– Меня не узнают, – спокойно возразила Имоджин.
– Неужели тебя ничуть не беспокоит такая вероятность?
– Нет.
И это на самом деле было так. Она боялась того, что не могла открыть Джози: что потеряет голову от жарких поцелуев Гейба и падет их жертвой, хотя, судя по тому, как холоден он был с ней сегодня, между ними не возникнут длительные отношения.
– Должна признаться, – задумчиво сказала Джози, – что я тебе завидую.
Имоджин фыркнула.
– Тебя не волнует твое доброе имя и опасность навлечь на себя презрение общества. Ты без малейшего усилия завладела вниманием нашего отныне трезвого опекуна, и не пытайся притворяться, что это не так, Имоджин, я не слепая, а теперь не моргнув глазом отправляешься искать приключения, которые в лучшем случае можно назвать декадентскими. Если не совершенно неприличными. И к тому же с братом нашего опекуна. Право же, в этом есть что-то библейское.
– Ты обладаешь даром так очаровательно все излагать, – заметила Имоджин, поднимаясь и набрасывая на плечи театральный плащ. Ввиду несчастного случая с винным бочонком золотое платье миссис Ловейт было непригодно для вечернего выхода, но наряд, предназначенный для Белинды, оказался столь же кричащим и мог послужить блестящей маскировкой. Платье было алым в горошек и отделано черной тесьмой. Пояс к нему тоже был черным и украшен диковинными письменами ярко-алого цвета, хотя, судя по всему, он существовал только для обрамления чрезвычайно низкого декольте.
– Хорошо, что мне не придется играть в этой пьесе, – заметила Джози. – Я бы не влезла ни в одно из этих платьев.
– Я и сама с трудом в них втискиваюсь, – призналась Имоджин, опуская глаза. Ее груди ненадежно поддерживал алый корсаж, если узкую полоску атласа можно было назвать этим словом.
– Пожалуйста, позаботься о том, чтобы тебя не узнали, – сказала Джози вслед уходящей Имоджин.
Имоджин ответила улыбкой.
– Я не беспокоюсь. Я вдова, а в этом состоянии есть некоторые преимущества.
– Знаю. Я просто очень эгоистична.
В голосе Джози прозвучала нотка печали, и это не ускользнуло от Имоджин.
– Что ты хочешь этим сказать?
Глаза Джози увлажнились.
– Я не хочу, чтобы из-за тебя разгорелся скандал, потому что и без того мне трудно выйти замуж. Если узнают, что у тебя связь с незаконнорожденным братом Рейфа, как мне найти мужчину, который пожелает взять меня в жены?
На мгновение Имоджин пронзило чувство вины.
– О, дорогая, не беспокойся! – Она вернулась поцеловать сестру. – После сегодняшнего вечера я больше не стану выезжать с мистером Спенсером. И ты не должна волноваться из-за будущего весеннего сезона. Ты красивая молодая женщина.
– Я… – начала было Джози, – я устала от этих мыслей.
– Я буду крайне осмотрительной, – пообещала Имоджин.
Он стоял, прислонившись к стене фруктового сада и ожидая ее. Несмотря на то что сурово увещевала себя, пока спускалась по лестнице, невзирая на флирт с Рейфом и беседой с Джози… Имоджин почувствовала, как быстро и сильно забилось ее сердце.
Совесть ее не дремала и продолжала яростный монолог: «Ты ведешь себя не лучше шлюхи! Днем ты целуешь одного брата, а…»
Он двинулся навстречу приветствовать ее. Лицо его было затенено низко спускавшимися и переплетавшимися ветками яблонь, а поля шляпы опущены.
Она не могла видеть его глаз: были ли они бесстрастными, невыразительными, равнодушными, как за ужином? Но он заговорил, и его медлительная профессорская речь проникла в нее до костей и растопила их.
– Леди Мейтленд, я боялся, что вы не придете.
– Точность – вежливость королей, – сказала Имоджин. – А так как я не особа королевской крови, то с моей стороны было бы самоуверенностью приходить вовремя.
Он наклонился поцеловать ей руку.
– Я рад вас видеть. Опасался, что вы передумали.
– Это почти так. Куда мы отправимся сегодня?
Он придержал для нее приоткрытыми ворота сада.
– Может, предоставить пестрой толпе в Силчестере забавляться на ее собственный вкус? В Мортимере идет пантомима.
– Разве сейчас подходящее время для пантомимы? Разве не рано? Ведь еще только октябрь.
Гейб подсадил ее в экипаж.
– В Лондоне пантомимы играют ежедневно три месяца подряд, вплоть до Рождества. Признаюсь в своем детском пристрастии к пантомимам.
Имоджин усаживалась, расправляя складки плаща таким образом, чтобы ее полуобнаженные груди были не слишком на виду.
Коляска рванула с места, и Имоджин вдруг охватил приступ паники. Что, если он захочет поцеловать ее немедленно? Она пыталась придумать какую-нибудь тему, чтобы завести неспешную вежливую беседу.
– Вы видели когда-нибудь Джозефа Гримальди?
– Клоуна? В прошлом году смотрел спектакль с ним. Думаю, его интерпретация «горячих булочек» перещеголяла бы вас и прелестную Кристабель. Вы получили бы огромное удовольствие.
Больше Имоджин не могла ничего придумать, а Гейб, похоже, также имел мало желания разговаривать с ней, хотя и не проявлял склонности набрасываться на нее прямо в экипаже и целовать. Это ее сбивало с толку. Нынче днем они с Рейфом болтали так непринужденно! Затянулось ли их молчание потому, что Гейба интересовала лишь доступность женщины и у него не было причины развлекать ее беседой?
Эта мысль вызвала у нее беспокойство. Но идея посмотреть пантомиму привлекала ее, и она не могла противостоять соблазну.
– Это будет «Золушка»? – спросила она. – Мои сестры и я читали эту пьесу в «Источниках Экермана», когда жили в Шотландии.
– Весьма вероятно, – ответил Гейб. – Это одна из самых популярных пантомим. Я видел ее, когда она впервые шла в «Друри-Лейн»… Это было, должно быть, лет десять назад.
– А другие виды театрального искусства вас привлекают? Я имею в виду не пантомимы.
– Да, я люблю театр, хотя сам никогда не пробовал силы на сцене. И, скажу честно, жду не дождусь такой возможности.
– Кажется, роль мистера Медли довольно интересная. А подумайте, что досталось мне! Роль невинной деревенской простушки.
– Которой удается отхватить самый лакомый кусок, – сказал Гейб. – Вы оставляете в дураках этих городских красавиц Белинду и миссис Ловейт и получаете главный приз.
– Если Дориманта можно так назвать.
– Как вы думаете, мой брат хорошо сыграет Дориманта?
– Ну, едва ли его можно назвать распутником, – сказала Имоджин, ощутив вдруг странное желание защитить его.
Гейб рассмеялся.
– Леди ваших достоинств не должна даже иметь представления о том, каковы признаки настоящего ловеласа.
Имоджин прищурилась.
– Смею вас заверить, – сказала она холодно, – что мое длительное знакомство с вашим братом привело меня к пониманию, что у него нет ничего общего с Доримантом. Может, сэр, вам бы следовало поменяться ролями с братом?
Он рассмеялся, и у нее возникло жутковатое чувство, потому что этот смех так напомнил ей Рейфа.
– Мой брат будет польщен вашим мнением о нем и вашей лояльностью.
Имоджин фыркнула и вошла в театр «Форчун», прошествовав мимо мальчика, придерживавшего дверь открытой, так быстро, что он не успел насладиться созерцанием ее груди. Фойе театра было украшено полотнищами красного бархата и ярко освещено.
– Кажется, у них газовое освещение, – заметил Гейб.
– Это один из лучших и самых известных театров вне Лондона, – сообщил им консьерж, ожидавший, чтобы проводить их к местам. – У нас лучшие представления во всем графстве.
Он покосился на яркое платье Имоджин.
– Мы будем слишком заметны, если я возьму ложу, – сказал Гейб ей на ухо, пока они шли к своим местам по центральному проходу. – Но я не хочу сидеть и рядом со сценой.
– Почему же?
– Вероятно, вы никогда не видели пантомиму? – сказал Гейб, направляя ее легким прикосновением к плечу вслед за служителем с фонариком в руке.
– Не видела, – призналась Имоджин. – Я знаю, что у них были гастроли в Глазго в прошедшие несколько лет, с тех пор как они приобрели популярность в Англии, но мой отец не любил путешествовать.
«Потому что, – добавила она про себя, – он никогда не стал бы тратить деньги, которые можно было употребить на бега».
– В таком случае я имею честь познакомить вас с искусством пантомимы и уверяю вас, что нам не стоит располагаться близко к сцене.
Имоджин опустилась в кресло, обитое красным бархатом. С обеих сторон размещались ложи, из которых в изобилии струился бархат и цепи из искусственного жемчуга.
– На удивление вульгарно, – прокомментировал он вполголоса.
– А мне нравится, – не согласилась Имоджин. – Это напоминает мне изображение золоченой колесницы, которое я однажды видела.
Почему-то у нее сложилось мнение, что пантомима – искусство дикое, что зрители там издают оглушительные крики и все это люди самого низкого пошиба. Но те, кого она видела вокруг, принадлежали к среднему классу – это были благопристойные бюргеры, мясники и сельские сквайры.
Прямо перед ними почтенная матрона в чепце из пурпурной ткани с бархатной лентой оглядывалась вокруг и окидывала величественным взором их ряд, а потом отвернулась, сделав резкое движение, и теперь смотрела в другую сторону, а чепец ее подрагивал от негодования.
Имоджин повернулась к Гейбу, кусая губы, чтобы не рассмеяться.
– Мой туалет как нельзя лучше подходит к обстановке этого театра. Но по-видимому, он вызывает сильные чувства.
– Не волнуйтесь, – сказал Гейб своим низким профессорским голосом. – Если вы поглядите на мой костюм, то заметите, что я одет как матрос в отпуске. Компания, дающая театральные костюмы напрокат, сочла, что среди персонажей пьесы «Модник, или Сэр Форлинг Флаттер» есть моряк. Я уверен, что легко сошел бы за моряка в обществе, скажем, монахинь.
– Монахинь?
– Ну да. Монахини, конечно, принимают обет и клянутся вести целомудренную жизнь…
– Я поняла ваш намек, – хмыкнула Имоджин. – Право же, я чувствую себя невообразимо порочной.
– Ну, учитывая то, сколько румян вы наложили, – сказал Гейб, – вас вполне беспристрастно можно отнести к разряду райских птичек или ночных бабочек, какому-нибудь столь же красочному. – Он поймал ее улыбку. – Я сотру эту краску с ваших губ, прежде чем поцеловать вас.
Смех замер в горле у Имоджин, а ее миндалевидные глаза потемнели. И в них не было безразличия. Он склонил голову ниже к ней.
– Какая жалость, что театр так хорошо освещен, – пробормотал Гейб.
– Да, – с трудом выговорила Имоджин.
Он держал ее за руку таким образом, что никто другой не мог бы этого заметить. Она ощущала загрубелую кожу на его ладонях.
– Должен вам сказать, леди Мейтленд, что весь день я только и думал о том, чтобы поцеловать вас.
– Вы ни разу не показали этого… – проронила она. Голос ее пресекся.
– Я не более готов рисковать вашей репутацией, чем ограбить банк.
– О! – сказала Имоджин, чувствуя себя глупо. Подумав, она добавила: – Вы очень хороший актер.
Теперь театр был уже полон. Шум голосов нарастал и соперничал с какофонией настраиваемых в оркестровой яме инструментов.
– Сейчас начнут, – сказал он, все еще не выпуская ее руки.
Неужели она и впрямь колебалась, прежде чем решиться пойти на свидание с ним?
Имоджин чувствовала себя так, будто вся ее кровь воспламенилась, по спине побежали мурашки, а глаза ее спутника говорили ей ясно, что он знает, какое действие оказывает на нее. Он собирался ее соблазнить, и в этом не было ни малейшего сомнения.
Внезапно Имоджин поняла, что знала это заранее. Почему бы иначе она так долго нежилась в ванне? Так тщательно и вызывающе оделась? А ее спутник допускал такие вольности, какие он, несомненно, позволил бы себе и вчера, не провались она в бочонок с вином.
Более того, она намерена пойти на это. Такое приключение отвлечет ее от скорби и размеренной скуки прошедшего года. Всего одна ночь, сказала она себе. А потом она вернется к пресной жизни всегда трезвой и разумной вдовы, будет заботиться о Джози, о своей репутации и поставит точку в этой безумной авантюре.
Тем временем он принялся медленно поглаживать ее руку.
– Мистер Спенсер! – попыталась его урезонить она.
– Гейб, – поправил он.
– Гейб, – медленно повторила Имоджин.
Он склонился к ней и прошептал на ухо:
– Монахиня из «Белых братьев» позволяет себе вступать в близкие отношения со своими друзьями… Имоджин.
Она нервно облизала губы. Теперь оркестр заиграл согласно. Он улыбнулся ей, и в его глазах она прочла столько нечестивых желаний, что ни одна монахиня, не говоря уж о настоящей леди, и, разумеется, профессор богословия не должны были даже подозревать о них.
– Я думала, вы всю жизнь изучаете Библию.
– Люди напоминают мне об этом слишком часто.
Тут мальчики, стоявшие возле газовых фонарей по бокам зала, погасили их. Зал ответил на это ревом. А губы Гейбриела нашли ее губы. В этом поцелуе не было ничего от нежности Рейфа, от его мягкого юмора, от его предложения. Он был как наказание. Ее голова откинулась назад, а по телу мгновенно распространилась жаркая волна. Его поцелуй был полон эротики, не имевшей ничего общего с запахом нагретой солнцем травы или нежным касанием. Он знаменовал собой беспощадную власть над ней. И она…
Занавес взвился, и мальчики возле газовых фонарей снова зажгли их.
Имоджин осознала, что ее пальцы запутались в его волосах, и он, улыбаясь, отстранился.
С предыдущего ряда раздалось гневное восклицание:
– Ну, никогда не видела ничего подобного!
Имоджин догадалась, что матрона в пурпурном чепце повернулась и посмотрела на них.
Сцена взорвалась криками, воплями, улюлюканьем заполнивших ее актеров, и Имоджин забыла о своей скандальной соседке.
Она подалась вперед и спросила:
– Неужели все женские роли исполняют мужчины?
– О нет, – ответил он шепотом ей на ухо. – Главную роль юноши обычно играет женщина. Посмотрите, вот она!
Имоджин, изумленно моргая, воззрилась на сцену. Несомненно, там была молодая женщина, неприлично одетая в мужской костюм и бриджи, плотно обтягивающие ее ноги и бедра, так что каждый мог ими полюбоваться.
– Господи, – пробормотала она, – мне жаль, что я не захватила Джози, но…
– Все это чепуха, – ответил он, и его губы продолжали ласкать ее ухо, что не имело ни малейшего отношения к лицедейству, происходящему на сцене.
Мало-помалу действо приобретало все более шумный характер. Понравившийся Имоджин персонаж назывался вдовой Трэнки. Она ловко скакала по сцене, пеняя Золушке на ее ужасные манеры и длинный нос (и никто бы не посмел утверждать, что у мужчины, представлявшего Золушку, были тонкие черты лица).
К тому времени, когда вдова Трэнки решила, что уродливые сводные сестрицы Золушки – ужасные отродья и нуждаются в том, чтобы их проучили, потому что мачеха Золушки не сделала этого, Имоджин хохотала до упаду и не могла остановиться.
Наконец вдова Трэнки решила сообщить зрителям, что случилось с ней накануне ночью, и принялась петь арию.
– «Пошла вчера в пивнушку я, как вдовы все идут»… – пела она.
К изумлению Имоджин, зрители хором подтвердили:
– «Как вдовы все идут!»
– «За мною увязался один бесчестный плут», – продолжала Трэнки, кокетливо потряхивая юбками.
– «Один бесчестный плут, и был он тут как тут!» – взревела аудитория. И Имоджин присоединилась к общему хору. Она повела себя точно так, как должна была поступать потаскушка, которую она изображала, и самозабвенно выкрикивала непристойности.
– «Потом в постель легла я, как вдовы все идут»… – продолжала вдова Трэнки с бесстыдными ужимками и гримасами.
– «Как вдовы все идут!» – вновь взревели зрители, и тут Имоджин заметила, что дама в пурпурном чепце тоже выкрикивает припев, но это не отвлекло Имоджин от действий ее спутника, потому что он, он…
– «И тут же оказался со мной бесчестный плут», – пропела вдова.
– «И был он тут как тут», – попыталась подпеть Имоджин, но голос ее иссяк.
Ее сосед целовал и прикусывал мочку ее уха. Его горячий язык медленно скользил по ее коже, дразня и возбуждая ее. Она бросила на него взгляд. Он смеялся хрипловатым и многозначительным смехом, ничуть не похожим на гогот остальных зрителей.
– Прекратите! – сказала Имоджин, переключив внимание на вдову, порицавшую злую мачеху за ее безжалостность к Золушке.
Но он не подчинился. Его зубы прикусили ее ухо сильнее, и это было столь странное ощущение, что она не могла спокойно усидеть в кресле и заерзала, а один раз даже всхлипнула.
Но этого никто не услышал: как раз в этот момент главный герой прокрался на сцену и стащил все пироги, которые вдова Трэнки собиралась продать на рынке. Она заверещала, он обратился в бегство, и вдруг один из пирогов пролетел через всю сцену. Имоджин вскрикнула, когда пирог приземлился в самой ее середине. В последнюю секунду вдова Трэнки увернулась, но пирог попал в одну из злодеек-сестер!
Зрители то вопили, то стонали, в зависимости оттого, куда попадали пироги, летавшие по сцене. Большую их часть удавалось поймать на лету вдове, воришке или самой Золушке. Вскоре их костюмы, лица и вся сцена были щедро усыпаны крошками и кусками пирогов.
– Они замечательные жонглеры! – воскликнула Имоджин, поворачиваясь к своему спутнику.
Рейф раз сто смотрел пантомиму, но никогда не видел Имоджин Мейтленд в подобном состоянии… Она походила на лакомый пирог с вишнями, который он хотел бы съесть без промедления. Он утонул в ее сияющих глазах, прекрасный улыбающийся рот манил его, и он понял, что больше ждать не может.
Он набросился на нее, будто вознамерился проглотить ее возбуждение и радость и в одно волшебное мгновение превратить их в нечто иное. Никогда в жизни он не испытывал большего трепета, в то время как сама Имоджин сначала напряглась в его объятиях, потом дрогнула и тотчас же отдалась его поцелуям. Глаза ее закрылись, дыхание стало прерывистым. Сейчас она была в его власти. Этот вечер его, и он полагал, что теперь она всегда будет принадлежать ему, даже если сама этого не знает.
– Имоджин, – пробормотал он.
– Да, – ответил ему ее дрожащий голос.
– Сегодня вечером я провожу вас в вашу спальню.
Ее веки затрепетали, глаза открылись, и она посмотрела на него.
– Да, – прошептала она. – О да…
Рейф смотрел на сцену невидящим взором. В его распоряжении была ночь, и он должен суметь убедить ее за эту ночь, что они, как никто другой, подходят друг другу в самом важном из аспектов. Потом, когда она будет принадлежать ему полностью, он откроется ей. По лицу его расплылась медленная улыбка. В последние годы у Рейфа была не слишком обширная практика, но уж если в чем у него не было ни малейшего сомнения, так это в том, что он сумеет ублажить женщину и сделать ее счастливой. Он привлек Имоджин еще ближе и крепче сжал ее в объятиях, насколько это позволяли кресла, обитые алым бархатом.
Тем временем пантомима продолжалась. Вдова Трэнки собрала большую часть пирогов. Она решила, что раз их недостаточно для продажи и коли они выглядели не столь свежими, как прежде, то лучше раздать их злой мачехе и ее дочерям. Потому что, как она объявила, принц что-то не спешил. Хрустальный башмачок носили по дворцу уже два дня, а плана, что делать дальше, так и не появлялось. Принц должен был объездить всю округу в хрустальной карете и найти Золушку, но, как и большинство мужчин, он был медлителен. Да, он медлил! Должно быть, не знал, какая постель будет для него самой мягкой.
– Да! – рявкнула толпа зрителей.
– «Если б был он жарким сердцем наделен!» – вскричала вдова Трэнки.
– Да! – отозвалась аудитория привычным ревом. Рейф даже не услышал его.
Губы Имоджин были такими сладостными, столь нежными и восхитительными, что он был готов провести здесь всю ночь.
– «Если б был к тому ж бесстыдным он», – надрывалась вдова Трэнки.
– Да! – грохнула толпа.
– «То тогда во мне бы не нуждался он!»
– Не нуждался! – выкрикнула леди в пурпурном чепце, и все ее ближайшие соседи с ней согласились.
Тут, несмотря на полное неведение Рейфа и Имоджин, что за ними наблюдают, зоркие глаза вдовы Трэнки заметили в зале эту пару: моряка и его подружку, столь занятых друг другом, что, право же, с них следовало потребовать плату в виде фанта.
Настоящее имя вдовы Трэнки было Том, и он был профессиональным клоуном, из семьи, для которой клоунада была неотъемлемой частью жизни, альфой и омегой ремесла.
Склонность к лукавым проделкам и шалостям была его главной особенностью, и его с полным правом можно было бы назвать плутом. К тому же он знал, как угодить уже раззадоренной представлением толпе.
Дав знак своему партнеру Карну едва заметным движением брови (Карн в этот вечер изображал злую мачеху), что он изобрел отличную интермедию на потеху всем, он изменил ритм песни.
– «Ты ныне скромниц не найдешь», – заблеял он.
Толпа с радостью подхватила его слова.
– «Девицы честь не ставят в грош».
– Не ставят в грош! – завопила толпа.
– «И даже если место их в карете, ничто их от позора не спасет на свете».
Толпа охотно подтвердила это мнение.
Очень медленно он обвел указующим перстом зал.
– «Но наказать их мой удел… Когда б и кто б ни повелел»…
– Да! – взвыла толпа.
И тут Том запустил в публику отличный пирог с начинкой из крема, один из лучших, что еще оставались. Он мастерски направил его так, чтобы тот не задел кого-нибудь по дороге. Пирог взвился и полетел вверх – все выше и выше. Толпа захлебывалась от восторга и вопила. Только Рейф и Имоджин не издавали ни звука, ничего не слышали и не замечали вокруг.
Пирог замедлил движение, лениво покружился (Том вздохнул с облегчением, потому что все-таки опасался, что его метательный снаряд приземлится на физиономию матроны с довольно мерзким лицом – она была как раз из тех, кто мог бы задать ему трепку) и наконец не спеша, почти нежно упал на головы двух целующихся любовников. Он опустился им на темя, будто был выпечен специально для них, как особый головной убор.
Том не был человеком без чести, совести и сострадания. Прежде чем пара пришла в себя, он принялся метать в зал остальные пироги, тем самым вызвав к жизни еще более громкие вопли восторженной толпы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Укрощение герцога - Джеймс Элоиза



Единственный роман, в котором нет ,ни девственниц ,ни 15 ти летних с фиалковыми глазами ,ни красавчика графа с миллионами , а просто ,обычный ,простите алкаш и дамочка,которой хочется перемен советую всем ,только потому ,что он не похож на всю остальную капирку
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаКатя
15.07.2012, 4.08





Присоединяюсь к предыдущему комментарию. Книга интересная. Понравилось еще то, что в одном романе аж целых две красивых любовных истории.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаВика
4.03.2013, 21.44





Романы этой серии добрые и спокойные.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаКэт
11.03.2013, 19.39





Роман о 2-й сестре из 4-х, и этим он интересен. Реалистично описано пьянство главного героя, а его борьба с ним - руководство для наших русских алкашей. Еще раз убедилась в своем жизненном опыте: кто хочет бросить пить, тот бросит!!! А так- милый роман с тонким юмором и жизнеутверждающим позитивом. и секс в меру и к месту.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаВ.З.,66л.
20.01.2014, 9.35





Хороший перевод, потому читать легко,сюжетная линия похожа на другие романы,но всё же довольно интересно
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаItis
28.07.2014, 1.18





Пожалуй, единственный роман из этой серии, который я прочитала с интересом. К сожалению, очень много болтовни и дополнительных героев, которые рассеивают твоё внимание. Ты дочитываешь главу, история прерывается на самом интересном месте, и ты такака : "ну, что же, что же будет дальше?!" А следующая глава идёт про герцогинь, приём, чьё-то пари... Бесят эти отступления к второстепенным персонажам, у которых, кстати, история в этой книге даже не заканчивается! (замануха для прочтения следующей книги, в которой эта история будет разобрана поподробнее). Нельзя так издеваться над читателем(
Укрощение герцога - Джеймс Элоизаkatttest
31.08.2014, 14.29





Хоть я и писала раньше, что героиня эгоистка, но этот роман интереснее двух предыдущих из этой серии, осталось прочитать о младшей сестре.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаТаня Д
8.10.2014, 1.12





Неплохой роман, но есть минус - обилие героев второго плана отвлекает.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаНюша
11.10.2014, 11.24





Прочитала....такая ерунда,длинные диалоги,постоянное смешение образов и героев,от одних к другим и третьим,потом опять история возвращается к первым,скомканный конец. Хотя я читаю уже не первую книгу из этой серии,но вся чсерия как то скомкана,каждая книга должна быть про сестру 1,а не про всех по чуть чуть
Укрощение герцога - Джеймс Элоизакатерина
20.11.2014, 19.45





Вся серия в целом неплоха,особенно на фоне большинства исторических романов на этом сайте. В этом романе конечно привлекает, что герои вполне "земные" как отметили в комментариях выше. Твердые 9 баллов!
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаЧитательница
23.02.2016, 22.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100