Читать онлайн Укрощение герцога, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Укрощение герцога - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.75 (Голосов: 59)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Укрощение герцога - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Укрощение герцога - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Укрощение герцога

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2
О беседе, не предназначенной для чужих ушей и состоявшейся тремя месяцами раньше

Май 1817года,
Холбрук-Корт, резиденция герцога Холбрука
Перед ним маячили нос и подбородок, но он не видел талии. Зато определенно мог рассмотреть глаза.
Даже для человека, проводившего больше времени перед зеркалом на Варфоломеевской ярмарке
type="note" l:href="#n_1">[1]
, чем перед собственным в своей спальне, Рейф узнал эти глаза. Сильно затененные под прямыми бровями. Такие глаза были у него. И у его отца.
Будто одно из волшебных ярмарочных зеркал ожило, и теперь перед ним стоял тот, кто в них отражался. Например, на Варфоломеевской ярмарке человек, располагающий двухпенсовой монетой, мог увидеть существо с двумя головами или трехногого цыпленка. А при наличии второго двухпенсовика – поглядеть на себя со стороны в комнате иллюзий, где диковинное зеркало показывало человека с пузом, похожим на рождественский пудинг. Рейфу это, пожалуй, не очень-то нравилось. Даже когда он выпрямлялся и принимал достойную позу, подобающую герцогу Холбруку, это не меняло дела.
Граф Мейн потешался над бесплодными усилиями Рейфа. Он любовался своей отточенной элегантностью в зеркале, делавшем его похожим на гибкую, как ива, нимфу.
– Попробуй-ка это, – говорил он. – Оно тебе больше понравится.
Втайне Рейф попробовал. Его отражение в узком зеркале не обнаруживало дородного стана. Он увидел человека напряженного и подтянутого, будто никогда и не встречавшего рассвета с полным брюхом и головной болью.
А теперь случилось так, как если бы это второе зеркало ожило, и отразившийся в нем человек стоял перед ним.
– Вы родились в 1781 году? – спросил он, пытаясь собраться с мыслями.
– Мне тридцать шесть, и я родился, как я всегда считал, почти в то же время, что и вы, – между нами разница в возрасте всего в несколько дней. – Наступила очень краткая пауза, потом человек добавил: – Ваша светлость.
– Могу я предложить вам виски? – спросил Рейф.
– Не в этот час.
Рейф прошел к низкому буфету и наполнил стакан. Так он чувствовал себя увереннее, и потому задать следующий вопрос оказалось легче.
– Так вы явились в этот мир за несколько дней до меня или несколько дней спустя?
Он не обернулся к собеседнику, а продолжал смотреть в одно из сводчатых окон библиотеки. Он иногда останавливался перед ними. Теперь эти маленькие елизаветинские оконца, мерцающие, как алмазы, обрамляли довольно большой кусок расстилавшегося перед домом газона.
За его спиной послышался насмешливый голос мистера Спенсера:
– Я всюду гонялся за вами, ваша светлость, но, уверяю вас, у меня нет намерения посягнуть на ваши владения, даже если бы такое было возможно.
Рейф обернулся.
– Я хотел выяснить, в каком порядке мы с вами родились, только из любопытства. – В глазах его сводного брата появился сардонический блеск. – Имя, данное мне при крещении, – Рейф, – сказал он отрывисто. – Я не люблю, когда меня называют «ваша светлость». – Потом добавил, будто эти два факта естественно следовали друг за другом: – У меня был брат Питер, но он умер несколько лет назад.
– У меня создалось впечатление, что ваше имя Рейфл, – сказал гость.
Пока Рейф стоял к нему спиной, тот непринужденно сел. Будто они были равными и он каждый божий день представлялся одному или парочке братьев.
– Это верно, – ответил Рейф. – А ваше имя?
– Нас красили одной кистью, – туманно пояснил мистер Спенсер.
Рейф заморгал, как деревенский слабоумный.
– Что?
– Гейбриел.
– Рафаил и Гавриил, – прокомментировал Рейф. – Черти и весь ад! Я и понятия не имел.
Внезапно серьезное лицо брата озарила усмешка.
– Неужто тот факт, что вас назвали в честь архангела, подвигает вас на богохульство?
И в его усмешке Рейф усмотрел несходство между своим и его лицом. В улыбке Гейбриела Спенсера была очаровательная серьезность, чего не бывало ни в облике, ни в характере Рейфа.
– О чем только думал наш отец? – вопросил Рейф. И тотчас же заметил по выражению, молниеносно мелькнувшему в глазах брата, что тот отлично знал, какие мысли бродили в голове старого герцога.
– Следующее, что вы мне скажете, – это то, что Холбрук качал вас на коленях, – сказал Рейф обреченно.
– Только пока мне не исполнилось восемь, – ответил мистер Спенсер и добавил тоном, в котором звучали осмотрительность и осторожность: – Ваша светлость.
– Черти и весь ад! – повторил Рейф. – И не называйте меня вашей светлостью. Я никогда не принимал этого титула. – После короткой паузы он продолжал: – Мы с братом видели отца не чаще раза в два года. Этого было вполне достаточно для того, чтобы отец мог заметить, как быстро мы приближаемся к совершеннолетию. И похоже, он находил, что мы взрослеем недостаточно быстро.
Он ненавидел сочувствие. Готов был принимать его только от Питера, и, как ни странно, его ничуть не задело участие в глазах новообретенного брата.
– Вас не смутит, если я стану называть вас Гейбриелом? – спросил Рейф, цедя свое виски мелкими глотками.
– Лучше Гейбом.
– И сколько же вас еще? – спросил Рейф, внезапно осознав, что вся округа может быть заселена его родичами. – Есть у меня сестра?
– К сожалению, все архангелы были мужского пола.
– Но ведь есть еще апокрифические Евангелия.
– Я единственный ребенок у матери. Что же касается апокрифических Евангелий, то они ненадежны. Ваш отец не стал бы давать своему ребенку имя Уриэль, хотя в «Книге Инока» оно есть.
– Он ведь и ваш отец тоже, – заметил Рейф и добавил: – Похоже, вы замечательно разбираетесь в библейских тонкостях.
– Я ученый, – ответил Гейб с едва заметной улыбкой. – А что касается Священного Писания, то я знаток Ветхого Завета.
У Рейфа закружилась голова. Только что ему стало известно, что ему дали имя в честь архангела, а теперь, похоже, у него появился брат-книжник. Знаток Библии.
– Черт меня возьми, – сказал он. – Отец направил вас по этой стезе именно потому, что дал вам такое имя?
– Но ведь у него была причина и вас направить но этой же стезе, однако он не сделал вас священником. Нет. Однако отец оплачивал мое обучение в Кембридже. И я все еще там, в Эмманьюэл-колледже.
– Наверное, чертовски трудно сдать там экзамены? – посочувствовал Рейф.
Сам он учился в Оксфорде, и хотя ему это далось довольно легко, всем было известно, что Кембридж кишмя кишит блестящими учеными.
– Мне удалось с этим справиться, – серьезно ответил его брат. – Я профессор богословия.
Рейф смотрел, молча моргая. На затылке Гейбриела волосы стояли дыбом, как, вероятно, и на его, Рейфа.
– В Оксфорде всего двадцать четыре профессора на весь университет.
– Думаю, у меня не было такого бремени, как титул и право рождения, – задумчиво сказал его брат. – Например, я вижу, что такой дом, как этот, мог бы оказаться сильнейшей помехой карьере.
Помехой? Это было гнездо Холбруков с… 1300 года… И назвать его помехой?
Но Рейф чувствовал, что должен задать еще один вопрос.
– У моего отца были еще дети, о которых вам известно?
Губы его были поджаты, даже когда он произнес этот вопрос вслух.
Он никогда не любил отца. Он его едва знал. Но всегда считал уважаемым человеком, дорожащим своей репутацией, если не сыновьями.
Гейб смотрел на него без гнева из-под этих черных бровей, точной копии его собственных.
– Ваш отец и моя мать были преданы друг другу. – Рейф сел, не будучи в состоянии представить, что его отец мог быть предан кому-нибудь. – Не думаю, – добавил Гейб, – что вам стоит беспокоиться об алчных братьях и сестрах, которые вдруг выпрыгнут неизвестно откуда.
– Ах, – сказал Рейф, – конечно…
Только дурак мог бы сказать о его матери, что она была предана отцу. Они так редко виделись… Если один из его родителей бывал в Лондоне, то другой непременно жил в это время в деревне.
Повисло молчание. «Мы похожи, как две горошины из одного стручка», – думал Рейф. Гейб, с его крупным телом, хотя и без излишней полноты в стане, с его темными непокорными волосами и большими ногами, с этим четко очерченным ртом и ямочкой на подбородке, с квадратной челюстью, был точно таким, как он. Все в нем было знакомо. Даже то, как Гейб постукивал средним пальцем по подлокотнику кресла, было привычкой Рейфа, когда разговор принимал неприятный для него оборот.
– Возможно, это звучит неправдоподобно, но моя мать очень сожалела о смерти вашего брата, когда услышала о ней. Она считала его замечательным человеком и очень похожим на своего отца.
Рейф быстро взглянул на собеседника:
– Она его знала?
– Да. Я тоже с ним встречался. Когда было оглашено завещание вашего отца, в нем содержалось распоряжение, касавшееся матери и меня.
– Но ведь я присутствовал при чтении завещания! – Рейф почувствовал себя так, будто скачет на жалкой кляче в надежде нагнать табун кровных лошадей. – Я не мог не заметить особого распоряжения.
Гейб пожал плечами:
– Эта его часть не подлежала оглашению. Думаю, что поверенный информировал о ней вашего брата в частном порядке.
– Он был и вашим братом, – поправил Рейф. – К тому же Питер разыскал вас.
Конечно, это сделал Питер. Он хотел убедиться в том, что любовница отца ни в чем не нуждается и хорошо обеспечена. Его – нет, их – старший брат был воплощением джентльмена.
– Его светлость пил чай с моей матерью. И она была очарована им.
Рейф отставил свой напиток.
– Почему вы так медлили, прежде чем сообщить о своем существовании? Питер умер четыре года назад.
Вместо ответа Гейб как-то странно посмотрел на него.
– Вы не похожи на брата.
– Но ведь выходит, что у меня два брата, – сказал Рейф резче, чем собирался.
Гейб не обратил на это внимания.
– Думаю, ваш брат Питер не стал бы просить незаконнорожденного брата называть его по имени. Это было бы так же невозможно, как если бы он прошелся пешком по воде.
Рейф пожал плечами:
– Похоже, что об этом вам известно больше, чем мне.
Через минуту Гейб сказал:
– Я не видел смысла в том, чтобы сообщать вам о моем существовании. Ваш отец был более чем щедр ко мне.
– Если я могу оказать вам какую-нибудь помощь, – уверил его Рейф, – вам следует не колеблясь сказать об этом. Вы мой брат, хотя все время и называете нашего отца моим.
– Не хотите ли подтверждения моего происхождения с помощью вашего поверенного?
Губы Гейба изогнулись таким образом, что в этой гримасе Рейф с трепетом узнал выражение, характерное для его брата Питера. В этом новом брате смешались черты их обоих – его и Питера.
– В этом нет необходимости, – ответил Рейф, достойно встретив взгляд брата. – Мне только жаль, что Питер не счел нужным сообщить мне о вас раньше.
Конечно, Питеру это и в голову не пришло. Его дражайший братец представлял мир как лабиринт отдаленных друг от друга ячеек, и незаконнорожденным братьям не было места там, где обитали законные.
И тут настала очередь Гейба вскочить с места и выглянуть в окно. Его напряжение выдало только то, что он держал плечи несколько скованно.
– Я прошу о самой малости, – сказал он наконец.
– Просите о чем угодно, – сказал Рейф, гадая, сколько фунтов ему придется выложить назавтра без поездки в Лондон.
– Мне надо, чтобы вы поставили пьесу.
– Что?
– Пьесу, – повторил Гейб. – В театре Холбрук-Корта.
Он обернулся и посмотрел на Рейфа. Теперь его прямые брови были сдвинуты и выглядел он как разъяренный бык.
Но Рейф не смог сдержать улыбки. Да и как ответить на столь абсурдную просьбу?
– Ради всего святого! Не говорите мне, что вы, доктор богословия, преподающий в Кембридже, питаете честолюбивый замысел потоптаться на подмостках.
Он почувствовал неудержимое желание рассмеяться.
– Нет! – сказал Гейб.
Вид у него был такой, будто эта мысль вызвала у него отвращение.
– Черт возьми! Это бы несказанно улучшило мою репутацию, – задумчиво сказал Рейф. – Подумайте только: брат герцога Холбрука – фаворит дам, выступающий на сцене в «Ромео и Джульетте».
– Для такой роли я слишком стар. К тому же незаконнорожденный брат едва ли может быть сочтен лестным приобретением для семьи.
– Мне наплевать на ваш статус. Это вам еще предстоит запомнить. Я не Питер. А как насчет «Антония и Клеопатры»? Ведь Антонию было за сорок, да?
– Для этой роли я слишком молод. Но ближе к делу. Я вовсе не хочу играть в театре.
– Так для чего же вам нужен театр?
Внезапно Рейф вспомнил о давно забытом стакане с виски и сделал глоток.
– Как вы можете пить эту отраву в девять часов утра? – спросил Гейб, снова сдвигая брови.
– Это вовсе не отрава, а прекрасное шотландское виски. Процесс его изготовления отработан веками, – сказал Рейф, с нежностью оглядывая стакан. – Оно из абердинских винокурен, и в Англии его не сыщешь. Мне пришлось отправить человека в Абердины, чтобы он привез мне его немного. У него вкус… – Рейф умолк и принялся перекатывать золотистую жидкость на языке. – У него вкус горелого меда, и он ласкает ваш рот, как девка.
Последовал неодобрительный взгляд, тоже из арсенала Питера. Точно так старший брат Рейфа показывал свое герцогское недовольство.
– Ведь не каждый день обретаешь брата, – ухмыльнулся Рейф. – Вы будете ежедневно мне напоминать, как бы я выглядел, если бы был стройнее, жизнерадостнее и вообще лучше.
Он опрокинул в рот остатки напитка и со звоном поставил стакан. Когда за ним наблюдали эти прищуренные глаза, вкус напитка был уже не тем.
– Мне надо, чтобы вы поставили любительский спектакль, – сказал Гейб. – И чтобы в нем играли и профессиональные актеры, и любители. Теперь это в моде.
– Я…
– Вам надо открыть театр, – продолжал Гейб. – Насколько мне известно, помещение не используется с 1800 года, когда там ставили «Гамлета». Если, конечно, вы там не играете домашние спектакли. – Рейф покачал головой. – Очень много молодых дворян захвачено идеей любительского театра. И не будучи энтузиастом драматического искусства, вы могли бы привлечь одного из них, чтобы поставить спектакль.
– Да я и в театре-то не был с год, – возразил Рейф. – А возможно, все три или четыре года.
Его брат помрачнел.
– В таком случае вам надо кого-нибудь найти.
Его взгляд под этими прямыми бровями был очень властным и убедительным. У Рейфа возникло ощущение, что вот сейчас он вскочит со стула и начнет расчленять отдельное издание «Короля Лира» соответственно числу персонажей и ролей.
– Но почему?
– Потому что, если у вас нет готовой труппы, нам нужен кто-нибудь, способный ее создать.
– Но зачем мне ставить пьесу? И почему здесь? Я готов поддержать ваше начинание в Лондоне и согласен заранее с вашим выбором. Какой смысл в том, чтобы поставить спектакль здесь?
Гейб молчал.
– Я жду объяснений, – сказал Рейф, вставая и пересекая комнату, чтобы налить себе еще виски. Похоже, нынешний день не станет продуктивным, а потому можно превратить его в праздник.
Возле его плеча возник Гейб.
– Одного стакана вполне достаточно, чтобы отпраздновать знакомство с единокровным братом.
Рейф поставил графин на место, так и не наполнив стакана.
– Как быстро забываются радости семейной жизни, – заметил он. – А теперь, может, объясните, что все это значит? Что это за дело с постановкой пьесы?
– У меня есть дочь, – сказал Гейб отрывисто.
– Что?
– Незаконнорожденная, – пояснил тот. – Яблоко от яблони недалеко падает.
Эти слова он произнес без улыбки. Точнее, просто растянул губы.
– У меня, значит, есть племянница, – сказал Рейф самому себе, сознавая, что глупо ухмыляется. – Она очень хорошая актриса?
– Упаси Боже! Нет! – воскликнул Гейб. – Ей всего два месяца.
Рейф получал удовольствие от этого разговора. Он облокотился о низкий буфет и скрестил руки на груди. Точно такое же удовлетворение он испытывал в тех редких случаях, когда Питер проявлял чувства, несовместимые с герцогским достоинством.
– А я-то вообразил, что обрел респектабельного брата-теолога. Не стоит ли мне проверить ваши ноги на предмет выявления раздвоенного копыта?
– Мать моей дочери – актриса.
Значит, не леди. Рейф протрезвел и попытался облечь вопрос в деликатную форму, но тем не менее он произвел на него впечатление удара тупым холодным оружием.
– Считается, что брак приближает смерть, но иногда ведь его можно счесть приемлемым? Нет?
– Она мне отказала. Несколько раз.
– Это странно, – заметил Рейф.
Его опыт говорил, что женщины нередко используют беременность как таран, пробивающий в упорстве партнера брешь, делающую брак доступным. И это относилось ко всем женщинам, независимо от того, были они леди или нет.
– Лоретта считает, что муж будет помехой в ее карьере актрисы, – сказал Гейб, и губы его сжались, образовав прямую линию.
– Она позволяет вам согревать ее в постели, но не желает надевать кольцо? Может быть, она совершенно и неизлечимо безумна?
– Не безумна, а молода.
– Насколько молода?
Губы Гейба сжались еще сильнее.
– Я считал, что ей по крайней мере двадцать три, но оказывается, всего девятнадцать.
– И какого черта вы это делаете? Чтобы вырвать ее из-под опеки родителя?
– Вовсе нет. Ее отцом был богатый горожанин, оставивший ей состояние. Ее вырастила тетка, но, когда Лоретте исполнилось восемнадцать и она получила право распоряжаться своими деньгами, она поселилась отдельно.
– В Кембридже?
– В Лондоне. У нее страсть к сценическому искусству.
Похоже, его брат пал жертвой дамы без моральных устоев и не склонной заводить семью. Он попытался облечь следующий вопрос в деликатную форму.
– Вы вполне уверены в том, что ребенок…
– Дочь моя и живет со мной. – Гейб повернулся лицом к Рейфу. – У Лоретты не больше желания быть матерью, чем женой. К сожалению, я несу ответственность за то, что она потеряла место в королевском театре «Ковент-Гарден». И главная роль в любительском спектакле, возможно, смогла бы обеспечить ей постоянное место в одном из лондонских театров.
– И тут на сцену выступаю я, – сказал Рейф усмехаясь.
Но, похоже, Гейбу это не показалось забавным.
– Если меня и назвали в честь архангела, это вовсе не значит, что я не смог бы сбить на землю Рафаила одним ударом.
Рейф громко рассмеялся. Никто никогда не выражал желания дать ему оплеуху, с тех пор как умер Питер. Но Питер выглядел точно так, когда собирался нанести ему сокрушительный удар. И то, что новоявленный брат, с которым он познакомился не более двадцати минут назад, был способен настолько выйти из себя при таком кратком знакомстве, вызвало у Рейфа улыбку.
– Мы можем привести театр в порядок за месяц или два.
Лицо Гейба оставалось мрачным.
– Я никогда бы не обратился к вам, если бы не этот случай, – сказал он с яростью.
Он стоял посреди комнаты с потемневшими от гнева глазами и столь красивый, что его вполне можно было бы принять за архангела. И тело его было напряжено от ярости.
Но Рейф не мог заставить себя перестать улыбаться.
– Помнится, экономка жаловалась на то, что дождь льется на сцену сквозь дырявую крышу. Да и пол надо заменить.
– Мне жаль причинять вам неудобства.
Глаза его были ледяными и выражали неприязнь, если не отвращение. Кем бы ни была мать Гейба (а, вероятно, она была женщиной в полном смысле слова, если сумела внушить такую привязанность покойному герцогу Холбруку), она вырастила джентльмена.
У Гейба было страдальческое выражение лица, как у всякого английского джентльмена, оказавшегося в неловком положении.
– Вам надо перевезти младенца сюда, – сказал Рейф. – Хотите верьте, хотите нет, но, если вы и моя племянница не будете здесь жить, я не смогу приказать ремонтировать театр.
– У меня середина пасхального семестра.
– Не убеждайте меня, что не сможете договориться со студентами, – фыркнул Рейф. – Оксфорд мало чем отличается от Кембриджа, а, насколько я помню по годам, проведенным там, за все время обучения я встретил всего одного настоящего профессора.
– Зачем мы вам нужны здесь?
– Вы мой брат, – ответил Рейф улыбаясь. – Мой брат и его дочь будут жить в Холбрук-Корте.
– Ваш незаконнорожденный брат и его незаконнорожденный ребенок, – мрачно уточнил Гейб. – И я не стану жить здесь. У меня отличный дом в Кембридже.
– Неужели я произвожу такое впечатление, будто мне есть дело до вашего прекрасного дома или моей репутации?
В углах рта Гейба зазмеилась улыбка.
– Нет. Но мне бы не хотелось отлучить дочь от ее кормилицы, а у этой женщины семья, дети и дом в Кембридже.
– Как зовут мою племянницу? Нет, не говорите мне… – Но он уже догадался по выражению глаз брата. – Нет, не может быть!
– Я не мог поступить иначе, – сказал Гейб и теперь тоже рассмеялся.
– Бедное дитя, – сказал Рейф с похоронным видом. – У нее сумасшедший папаша. Но ей повезло, что у нее есть я, способный уравновесить это тлетворное влияние.
Гейб недоумевающе раскрыл глаза.
– Бедная невинная крошка, – повторил Рейф. – Ведь ее назвали Мэри! Да? – И в ответ на кивок Гейба воскликнул: – Божественно! Нет, это просто божественно!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Укрощение герцога - Джеймс Элоиза



Единственный роман, в котором нет ,ни девственниц ,ни 15 ти летних с фиалковыми глазами ,ни красавчика графа с миллионами , а просто ,обычный ,простите алкаш и дамочка,которой хочется перемен советую всем ,только потому ,что он не похож на всю остальную капирку
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаКатя
15.07.2012, 4.08





Присоединяюсь к предыдущему комментарию. Книга интересная. Понравилось еще то, что в одном романе аж целых две красивых любовных истории.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаВика
4.03.2013, 21.44





Романы этой серии добрые и спокойные.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаКэт
11.03.2013, 19.39





Роман о 2-й сестре из 4-х, и этим он интересен. Реалистично описано пьянство главного героя, а его борьба с ним - руководство для наших русских алкашей. Еще раз убедилась в своем жизненном опыте: кто хочет бросить пить, тот бросит!!! А так- милый роман с тонким юмором и жизнеутверждающим позитивом. и секс в меру и к месту.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаВ.З.,66л.
20.01.2014, 9.35





Хороший перевод, потому читать легко,сюжетная линия похожа на другие романы,но всё же довольно интересно
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаItis
28.07.2014, 1.18





Пожалуй, единственный роман из этой серии, который я прочитала с интересом. К сожалению, очень много болтовни и дополнительных героев, которые рассеивают твоё внимание. Ты дочитываешь главу, история прерывается на самом интересном месте, и ты такака : "ну, что же, что же будет дальше?!" А следующая глава идёт про герцогинь, приём, чьё-то пари... Бесят эти отступления к второстепенным персонажам, у которых, кстати, история в этой книге даже не заканчивается! (замануха для прочтения следующей книги, в которой эта история будет разобрана поподробнее). Нельзя так издеваться над читателем(
Укрощение герцога - Джеймс Элоизаkatttest
31.08.2014, 14.29





Хоть я и писала раньше, что героиня эгоистка, но этот роман интереснее двух предыдущих из этой серии, осталось прочитать о младшей сестре.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаТаня Д
8.10.2014, 1.12





Неплохой роман, но есть минус - обилие героев второго плана отвлекает.
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаНюша
11.10.2014, 11.24





Прочитала....такая ерунда,длинные диалоги,постоянное смешение образов и героев,от одних к другим и третьим,потом опять история возвращается к первым,скомканный конец. Хотя я читаю уже не первую книгу из этой серии,но вся чсерия как то скомкана,каждая книга должна быть про сестру 1,а не про всех по чуть чуть
Укрощение герцога - Джеймс Элоизакатерина
20.11.2014, 19.45





Вся серия в целом неплоха,особенно на фоне большинства исторических романов на этом сайте. В этом романе конечно привлекает, что герои вполне "земные" как отметили в комментариях выше. Твердые 9 баллов!
Укрощение герцога - Джеймс ЭлоизаЧитательница
23.02.2016, 22.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100