Читать онлайн Супруг для леди, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Супруг для леди - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 62)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Супруг для леди - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Супруг для леди - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Супруг для леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Некоторое время спустя Аннабел пробудилась от непрекращающегося грохота.
– Что стряслось? – сонно спросила она.
Эван, казалось, не замечал никакого шума. Его сильные руки обхватили ее из-за спины и притянули к себе. Тело Аннабел обмякло.
– Нет, – неуверенно произнесла она.
– Да, – сказал он, зарывшись лицом в ее волосы. Бах! – грохнула дверь сарая.
– Корову надобно подоить, – сказала Аннабел. Если Эван будет продолжать в том же духе еще хотя бы минуту, то она… она…
Он застонал и откатился в сторону.
Аннабел села и поспешно отодвинулась на край кровати.
– Я бы дал соверен за возможность умыть лицо водой, – пробурчал Эван, натягивая бриджи. Все это время корова, не переставая, долбила в дверь стойла.
Пару минут спустя грохот прекратился, и тут Аннабел обнаружила, что курица весьма любезно снесла яйцо в форму для масла.
У нее поубавилось благодушия, когда выяснилось, что птица в придачу изгадила их единственный стул. Она не могла отчистить его без воды, поэтому отыскала щетку для волос и занялась своими волосами. Но ввиду отсутствия зеркала она только и сумела, что скрутить их в непривлекательный пучок.
Эван возвратился с ведром молока в одной руке и ведром воды в другой. Волосы его были влажными.
– По правую сторону отсюда, за дровяным сараем есть ручей, – сообщил он. – Вода в нем холодная до чертиков. Помыться можно, только запрыгнув в него. Другого способа нет.
Аннабел содрогнулась. Она искупается, не прибегая к столь крутым мерам, даже если ей все утро придется греть воду в кастрюлях.
– Пожалуйста, разведи огонь.
Эван подбросил в огонь еще два полена, после чего помог ей повесить котелок с лежавшим в нем яйцом над языками пламени.
– Мне тут в голову пришла одна мысль, – сказал он. – Есть ли у Кеттлов чай или кофе?
– Сомневаюсь, – ответила Аннабел. – Мы пили кофе только по особым случаям, а жили мы куда лучше Кеттлов.
Вид у Эвана был не слишком счастливый.
– Ты не видел остальных кур? – спросила Аннабел, угостив белую курицу овсяной лепешкой.
Эван покачал головой.
– У нас остался еще хлеб из корзинки для пикника?
– Нет, но есть яйцо, – сказала Аннабел, героически пытаясь сохранить бодрость духа.
Эван крякнул. По крайней мере она полагала, что именно так назывался этот специфический звук. Он все-таки съел яйцо – после некоторых пререканий. Но Аннабел потратила пять минут, отскребая это яйцо от дна котелка.
Наконец он ушел, сказав, что собирается попробовать выкорчевать огромный камень из поля Кеттла.
Аннабел съела овсяную лепешку и вскипятила четыре кастрюли воды, прежде чем почувствовала себя чистой. После чего выскребла из домика грязь и выгнала в дверь курицу. Но настоящей проблемой было то, что ей придется выстирать простыню. Она поискала таз, и наконец решила, что Пегги стирала белье в ручье. Она направилась к ручью.
Ручей, пенясь и журча, бежал по лесу в окружении огромных камней. Выбрав плоский камень, Аннабел опустилась на колени и бросила простыню в воду. Та тотчас посерела. Она вытащила простыню обратно, окатив юбку сверху донизу ледяной водой, и попыталась ее намылить. Но та, казалось, стала намного тяжелее, чем раньше, и была такой холодной, что пальцам было больно даже прикасаться к ней.
Аннабел стиснула зубы. Она не собиралась терпеть поражение в таком пустяковом деле, как стирка. Она спихнула простыню обратно в воду, уцепившись за ее край окоченевшими руками. Течение потащило ее за собой, и Аннабел чуть ее не упустила. Руки ее сморщились и ныли от холода, намокшие от воды юбки облепили ей ноги.
Наконец она с превеликим трудом извлекла простыню из воды и отжала воду. После чего расправила ее, набросив на высокий куст.
Вернувшись в дом, она стащила через голову мокрое платье и воспользовалась ночной сорочкой вместо полотенца. Руки ее ныли, а пальцы посинели от холода. Она обшарила все углы и закоулки в доме в поисках чая. Его не было. Аннабел уселась на ступеньку и выпила чашку дымящейся воды. Наверняка Кеттлы питались не только вареной картошкой да изредка перепавшим яйцом. У Пегги где-то должна быть кладовая.
Из леса вышел Эван. Выглядел он таким же уставшим, какой она себя чувствовала.
– Я не могу сдвинуть проклятый камень, – без церемоний заявил он.
– Я выстирала простыню! – сообщила Аннабел, ощутив прилив гордости.
Он взглянул на лужу, образовавшуюся вокруг куста.
– Могу я осведомиться, на чем мы нынче будем спать?
– К тому времени она высохнет, – сказала Аннабел, надеясь, что она права. Она огляделась вокруг, внезапно заметив, что на полянке царит зловещая тишина. – О, Эван, кажется, мы потеряли последнюю курицу!
– Ищи поблизости счастливую лису.
– Вот еще! Минуту назад курица была здесь.
– Быть может, она прилегла соснуть за деревом, – предположил Эван, надеясь, что он прав. Он был полон решимости съесть эту курицу на ужин.
– Я не смогу сказать Пегги, что растеряла всех ее кур. Соседи подарили их ей на свадьбу. – Аннабел зашагала к лесу. – В последний раз, когда я ее видела, она была вон там. Эй, цыпка! Цыпка!
Эван ухмыльнулся, глядя на Аннабел. На ней было очередное неподходящее для путешествий дорожное платье: сделанное не из прочной коричневой ткани, а пошитое из темной пурпурной материи и отделанное на груди многочисленными рядами белых кружев.
– Должен сказать, что мне нравится мода, по которой нынче одеваются фермерши, – заметил он.
– Это прогулочное платье, – сказала Аннабел, обшаривая невысокие деревья с краю полянки. – У меня нет ни одной вещи из прочной материи. Я знаю, что она совсем близко. Она просто игнорирует меня, вот и все. – Не глядя на Эвана, она направилась прямо в сумеречный лес.
– Аннабел! – позвал он.
– Да? – откликнулся ее голос.
– Смотри не заблудись! – Ему было слышно, как она рыщет по лесу. Подождав с пять минут, он снова крикнул: – Ты еще не заблудилась?
– Ну нет… не совсем. Я на небольшой полянке. Ты где?
– Просто стой там, где стоишь! – велел Эван и двинулся на звук ее голоса. Он слышал, как от ее движений ломаются сучья. – Стой там, где стоишь! Не то мы оба заблудимся.
– Здесь ужасный…
Внезапно раздался крик – у Эвана оборвалось сердце. Он рванулся вперед, схватив в объятия Аннабел, которая вертелась волчком между двумя деревьями.
– Эван, Эван! Здесь полно пчел!
В луче солнечного света, пробивавшемся сквозь высокие ели, Эван отчетливо увидел, что она имела в виду. Не говоря ни слова, он толкнул ее за большое дерево и прижал к себе, накрыв ее своим телом и надежно спрятав ее лицо у себя на плече.
– Не двигайся, – выдохнул он.
Они стояли, застыв, пока пчелы пролетали мимо – целый рой пчел, судя по их злобному жужжанию.
– О Боже, – несколько минут спустя простонала Аннабел. – Эван…
– Думаю, ты нашла дерево с медовыми сотами, – прошептал он, поднимая голову.
– Да, должно быть, оно на этой полянке, – сказала Аннабел чуть более бодрым тоном. – Пегги обрадуется, когда узнает об этом, правда? Хоть у нее и не осталось ни одной курицы.
– Пара пчел добралась-таки до меня, – угрюмо сообщил Эван.
– О нет! – вскричала она. – Тебя ужалили!
– Только два раза. – Помолчав, он прибавил: – Ну, может, три.
– Я очень, очень признательна тебе за то, что ты меня спас, – сказала Аннабел. – Пойдем обратно? – Она направилась не в ту сторону.
– Сюда, – сказал Эван, обняв ее за плечи.
– Куда они тебя ужалили?
– В самое нежное место, – ответил он.
– Я могу приготовить еще картошки, – предложила Аннабел, когда они оказались в доме. – Правда, огонь, кажется, снова погас.
– Если время от времени подбрасывать в него полено, то это помогает, – заметил Эван.
Она метнула в него взгляд.
– Отчего бы тебе не присесть и не отдохнуть, а я тем временем брошу в огонь корягу-другую.
– Я не могу сесть. Проклятые пчелы, – простонал он, одарив ее скорбной улыбкой. – Я подброшу полено.
– Тебе очень больно? – спросила она и, когда он покачал головой, прибавила: – Полагаю, неважно, что у нас нет лошади, потому что теперь тебе было бы неудобно на ней ездить.
Эван содрогнулся при мысли о том, чтобы сесть в седло. Он начинал чувствовать себя идиотом. Ему даже в голову не пришло оставить одну лошадь для их нужд.
– Дай-ка я угадаю, – молвила Аннабел тоном, который явно претендовал на заботливость, – твое недовольство вызвано укусами пчел.
Его зад болел так, словно к нему приложили раскаленную докрасна кочергу, и, наверное, выглядел как подушечка для иголок. Все его планы соблазнить нынче свою без пяти минут жену псу под хвост. И вообще, вдобавок ко всему из-за этого самого соблазнения его мучила совесть. Почему же он потерял самообладание и скрепил любовной близостью брак, которого не существовало? Что такого было в Аннабел, что он отбросил все свои принципы?
Он потопал на улицу, чувствуя себя хуже некуда. Он потратил два часа, пытаясь выкорчевать булыжник из поля Кеттла – и псе без толку. Он сердито обвел взглядом окружавший их лес. По словам Аннабел, его жизнь была чересчур безмятежной, но по крайней мере он не надрывался, занимаясь бесполезным трудом.
Тут его взгляд просветлел.
– О, Аннабел! – позвал он. – Моя прелестная женушка!
– Я пока еще не твоя женушка, – ответила она, появившись в дверях. Он скользнул по ней взглядом, и знакомое чувство вожделения охватило его с такой силой, что он едва не затрясся. Ему сделалось неловко. Он совсем перестал владеть собой. Эван ощутил очередной прилив раздражения, а потому послал ей свою самую вкрадчивую улыбку.
– Знаю, ты придешь в восторг, узнав, что наша пропавшая курица вернулась домой, – молвил он, вытянув указательный палец в сторону куста, на котором сушилась простыня.
Визг Аннабел перепугал курицу до такой степени, что она с громким кудахтаньем взлетела в воздух.
– Убирайся прочь с моей простыни! – кричала она. – Ты… ты тупая курица!
Эван запрокинул назад голову и расхохотался.
– Если б мы только научили ее пользоваться ночным горшком! Эта курица…
Аннабел сжала кулачки.
– Не смей надо мной смеяться! Я потратила столько времени, чтобы выстирать эту простыню. А теперь… теперь… из-за нее все насмарку! Мне придется идти обратно к этому ужасному ручью и мучиться снова!
К ужасу Эвана, на глазах Аннабел выступили слезы.
– Я никогда не плачу! – крикнула она ему.
– Знаю, – ответил он. – Я хочу сказать, конечно, не плачешь.
– Это просто оттого, что вода была такой холодной. – Она смахнула слезы. Эван окинул взглядом пыльную поляну и почувствовал себя полным болваном. С какой стати он заставил леди жить в лачуге? Он гордился тем, что заботлив и добр по отношению к другим.
– Я сам выстираю простыню, – сказал он. – А ты приготовь картошку.
Вода в ручье была ледяной, и он весь промок. Он никак не мог оттереть пятно, посаженное курицей, пока не потер простыню о камень, после чего на месте пятна образовалась дырка. Всякий раз, как он нагибался, пчелиные жала жгли ему зад. Вода залилась в его ботинки. Он умирал с голоду, и ему нужен был обед из четырех блюд, а не очередная обуглившаяся картофелина.
Войдя в дом, он понял, что картошки – ни обуглившейся, ни какой другой – не предвидится. Огонь снова потух, а Аннабел и след простыл. Он подошел к очагу и заглянул в него. Похоже, она пролила воду. Замечательно. У них не было ни огня, ни еды, но зато у них были мокрые ледяные простыни.
Неужели он потребовал слишком многого, попросив ее сварить картошку?
Размашистым шагом он снова вышел на улицу и увидел, как Аннабел выходит из сарая, прижимая к груди чурбан. Белое кружево, которым был оторочен лиф ее платья, покрывала древесная пыль. Вид у нее был измученный и грязный. Чувство вины металлической горечью отдалось у него во рту.
– Что, дьявол побери, ты делаешь? – прорычал он, выхватив у нее чурбан.
Она кинула на него сердитый взгляд.
– Кастрюля снова перевернулась, и мне пришлось искать сухое полено.
– Ты могла бы дождаться меня, и я бы принес дров. Аннабел уперла руки в бока.
– А ты мог бы позаботиться о том, чтобы у нас в доме было достаточно дров!
– Я занимался тем, что стирал эту простыню, – сказал Эван, чувствуя, как гнев волной поднимается у него в груди. – Я умираю с голоду, а вернувшись домой, обнаруживаю, что ты снова залила огонь и в доме нет ни крошки еды – даже обуглившейся картошки!
– Да как ты смеешь такое говорить? – вспылила Аннабел. – Это твоя дурацкая идея, и все потому, что у тебя нет ни грамма воображения! Я говорила тебе, что жизнь здесь будет отвратительной! Но разве ты послушал меня? Нет!
Эван чувствовал, как остатки его самообладания тают, точно лед на солнце.
– Мы совершенно спокойно прожили бы здесь пару дней, не будь ты такой неумехой! – прорычал он.
– Не надо меня винить! – подбоченясь, крикнула Аннабел. – Если ты не так уж часто испытываешь раздражение, то скорее всего причина в том, что все обращаются с тобой, как с властелином замка. Смертные же попроще учатся на своих ошибках.
Эван снова вспылил:
– Надеюсь, что ты не относишь себя к этим самым простым смертным. Потому что большинство знакомых мне людей в состоянии вскипятить ведро воды, не отмыв добела очаг!
– И сколько же ты знаешь людей, которые хоть раз в жизни вскипятили ведро воды? – потребовала ответа Аннабел. – Или выстирали простыню в ручье, коли на то пошло? Свою бабушку-графиню? Она кипятит на огне огромные ведра с водой, чтобы немного поразвлечься?
Он хмуро посмотрел на нее.
– Бабуля смогла бы это сделать, если бы постаралась. – Говоря по правде, он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь из его близких делал нечто подобное. Да и с какой стати им было это делать? Никого из них никогда не оставляли в лесной хижине на произвол судьбы. – Я склонен считать, что моя бабушка способна справиться с любой ситуацией.
– Что ж, в этом мы с ней не похожи, – огрызнулась Аннабел. – Я не фермерша, у которой есть все навыки, чтобы преуспеть в подобного рода жизни.
– Я это вижу, – парировал Эван, пыша гневом.
– И пресловутые умения твоей бабушки тут ни при чем! Правда в том, что ты жил такой привилегированной жизнью, что не мог представить, каково будет не иметь под боком Мака, удовлетворяющего каждую твою прихоть. Ты думал, бедным быть легко, а когда выяснилось, что это не так, то превратился в брюзгу!
– Может, я и не уразумел, как трудно будет жить в домике Кеттлов с женой, которая не в состоянии вскипятить кастрюлю воды, не опрокинув ее…
– Я не твоя жена, – ледяным тоном проговорила Аннабел.
– Стало быть, у меня имеются два повода для благодарности, – рявкнул Эван. – Первый – что я не настолько беден, чтобы жить в лачуге, а второй… – Он осекся.
Аннабел побелела от гнева.
– Слишком поздно! Боге ним, со скандалом, но после прошлой ночи ты обязан жениться на мне. Как бы сильно мы оба ни пожалели об этом.
Эван сделал глубокий вдох и сложил руки на груди. На дворе воцарилась тишина.
Аннабел прямо-таки чувствовала, как сердце разбивается у нее в груди. Ей всегда казалось, что выражение «разбитое сердце» звучит довольно романтично. Но в действительности муки, которые оно причиняло, были телесными. Грудь ее болела так, словно в нее всадили нож. За всеми своими бессмысленными расчетами касательно того, как сделать так, чтобы мужчина желал ее, она совершенно не осознавала, что самым главным было сделать так, чтобы он чувствовал к ней уважен не. Или даже любовь. Какой же она была дурой!
– Стало быть, ты жалеешь, что занималась со мной любовью? – Тон его был спокойным, почти небрежным. Обыкновенно в голосе Эвана присутствовала картавость, создававшая впечатление довольства и благодушия. Но теперь в его голосе было нечто опасное.
Она почувствовала, что ей не хватает воздуха.
– Я уверена, что мы оба жалеем о том, что оставляет нам так мало выбора.
Он выпрямился и шагнул к ней. Аннабел не шелохнулась. От добродушно-веселого выражения, которое казалось естественным выражением лица Эвана, не осталось и следа. Невероятно зеленые глаза его пылали гневом. Внезапно она испугалась того, что он мог сказать. Если он скажет, что она ему не нравится – если он скажет это вслух, – она может не выдержать этого.
– Нет надобности говорить то, о чем ты можешь пожалеть, только потому, что ты зол, – поспешно сказала она. – – Нам не остается ничего другого, кроме как сочетаться браком. Мы должны примириться с неизбежным.
– Точно, – медленно вымолвил он. Голос его по-прежнему напоминал глухое рычание. Он сделал еще один шаг по направлению к ней.
Выражение его глаз невозможно было истолковать неверно. Боль сжала ее сердце.
– Я понимаю, что ты ко мне чувствуешь, – осторожно сказала Аннабел.
– Да? – выдохнул он. Он стоял прямо перед ней, вытянув руки и собираясь привлечь ее к себе.
– Нет! – отпрянув, вскричала Аннабел.
– Почему нет?
Она вполне могла это сказать.
– Это всего лишь вожделение, – объяснила она, глядя ему в глаза. – Вожделение – это фальшивое чувство, вызываемое… вызываемое…
Он протянул руку и обвил ее шею.
– Чем?
– Фальшивыми вещами, – упрямо докончила Аннабел. – Улыбками, в которых упражняются женщины. – Она снова шагнула назад, и тепло его руки исчезло. Она вздернула подбородок и устремила на него взгляд, борясь со слезами. – Ты не понимаешь, насколько тут все хитро придумано. Леди носят корсеты, сделанные во Франции: из-за них грудь кажется в два раза больше, и ни один мужчина не в силах перед этим устоять. Они покачивают бедрами при ходьбе, потому что мужчинам это нравится.
Он выгнул бровь.
– Твои бедра покачиваются не сами по себе?
– Нет. Или, пожалуй, теперь уже да, но только потому, что подростком я сознательно изменила свою походку. Но это лишь маска, надеваемая, чтобы пробудить желание.
Взгляд его был непроницаемым.
– Я видел твою грудь без корсета, Аннабел. Помнишь?
– Все это мишура, – нетерпеливо сказала она. – Только лишь мишура. Только лишь для того, чтобы вызвать страсть. Это что-то вроде игры, разве ты не понимаешь?
– Игра в страсть?
Он снова потянулся к ней, и выражение его глаз было совершенно недвусмысленным.
– Ты не слушаешь… – вскричала она, отскочив назад.
Разумеется, она запуталась в юбках. Раздался звук рвущейся материи. Эван схватил ее в объятия, но он был не в силах остановить их падение – только предотвратить ее удар о землю. Поэтому она шлепнулась на него, и он перекатился на живот, подмяв ее под себя, прежде чем она успела запротестовать, и впился в ее губы с сокрушительной силой.
– Только лишь игра, не так ли? – прорычал он.
– Ты не можешь целовать меня здесь, – сказала Аннабел, уперевшись руками в его плечи и силясь оттолкнуть его. – Дай мне подняться! Я лежу на земле!
– Не могу. Я лишился рассудка. Пал жертвой твоих женских уловок. Кроме того, простыня мокрая.
– Хватит надо мной потешаться! – Он задирал ее юбки, и пальцы его оставляли огненный след на ее коже. – Даже не думай… Эван, пожалуйста!
На теле Аннабел плясали языки пламени.
– Мы на улице! – в отчаянии воскликнула она.
– Игра, – прорычал он. Она извивалась под его рукой; дыхание ее обжигало ему грудь. – Я не более чем раб твоего корсета, если я правильно тебя понял.
Какая-то крошечная часть Аннабел противилась силе его пальцев. Но наслаждение бурлило у нее в ногах, растекаясь волнами, вторившими каждому движению его пальцев. И все же она вымолвила, тяжело дыша:
– Это не так…
Пальцы его замерли, оставив ее гореть в огне.
– Я хочу, чтобы ты сказала мне, почему из нашего брака ничего не выйдет.
Эван целовал ее подбородок, губы его порхали по ее коже.
– Потому что… потому что…
Эван чуть не застонал, услышав прерывистое дыхание Аннабел, вскрики, которые она была не в силах подавить под натиском его губ. Рука его запоминала ее мягкость, заучивала, какие именно движения заставляют ее стонать от наслаждения, сжиматься вокруг его пальцев и, наконец… наконец, зажав его волосы в кулачки, выгнуться дугой, прижавшись к его груди с криком, который вырвался из ее легких, оставив ее задыхаться от наслаждения.
Минуту спустя он подхватил ее на руки и отнес в дом. Потребность овладеть ею, обладать ею в полной мере, барабанной дробью отдавалась у него в крови. Он думал только о том, чтобы положить ее на кровать и…
Как, дьявол побери, он умудрился позабыть, что на кровати нет простыни? Он сдернул с окна занавеску.
Аннабел обвивала руками его шею, но в глазах ее стояли слезы.
– Что такое? – спросил он, наклонив голову, чтобы поцеловать ее. – Откуда эти слезы?
Она покачала головой и прижалась губами к его подбородку. Он чувствовал, как тело его пульсирует от желания: он был напряжен сильнее, чем свернутая пружина, отчаянно жаждая слиться с ее телом. Поэтому он лег на занавеску и перекатился на спину. Пчелиные жала жгли ему зад, но ее роскошные женские прелести нависали над ним, затуманивая взор.
Хотя глаза ее все еще были влажными, она улыбалась. Торопливо рванув бриджи, он скользнул вверх, в нее, заполняя ее, заполняя себя. Она ринулась вперед, чтобы слиться с ним. Из груди ее вырвался крик. И вот он уже вонзался в нее, не утруждая себя извинениями за свою неделикатность, и не осталось ничего, кроме обоюдного неистовства и исторгающего дрожь наслаждения, колыхавшегося меж ними.
Эван запрокинул назад голову и попытался сосредоточить внимание на грубо отесанных балках крыши. Он ни за что не достигнет высвобождения раньше ее… ни за что…
Бедра его вздымались вверх, требуя, чтобы она вобрала его в себя еще глубже… руки как влитые расположились на ее грудях, покуда она не упала вперед, уткнувшись лицом в его шею.
Удары его становились все сильнее и сильнее, сознание его окутывала темная пелена, но в голове его, не переставая, пульсировали слова, покуда он не выдохнул их сквозь палящий жар в груди:
– Я не обязан жениться на тебе только потому, что мы спали вместе. Или из-за того скандала в Лондоне.
Она застыла над ним, широко распахнув глаза.
– Я обязан жениться на тебе, потому что ты моя. – Он пожирал ее глазами, страстно желая ее даже сейчас, когда он овладевал ею, и страсти этой не суждено было угаснуть. – Ты моя. Моя.
Теперь по ее щекам струились слезы, но она была с ним: тело ее содрогалось в унисон с каждым его выпадом, стремясь ему навстречу.
– Боже всемогущий, Аннабел! – наконец воскликнул Эван, стиснув зубы от желания увлечь ее за собой в пучину экстаза. – Я люблю тебя, неужели ты этого не понимаешь?
Но, в конце концов, он потерпел поражение в битве с желанием. Воздух взрывной волной вырвался из его легких, и все потемнело у него перед глазами, и единственное, что он ощущал, – это содрогание ее тела, льнущего к его телу. И смутно, смутно, сквозь взрыв наслаждения в своих членах, он почувствовал благодарность за то, как она, всхлипнув, вымолвила его имя и стиснула его в объятиях.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Супруг для леди - Джеймс Элоиза



милый романчик. с удовольствием прочла
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаЕлена
13.01.2012, 19.51





Добра й мила історія
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаЯна
10.03.2012, 15.36





Можно почитать, но страшно раздражает сестра героини.
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаКэт
9.03.2013, 17.53





Ужасно ...растянуто и пустые диалоги... Особенно раздрожала глава , где они остановились в лачуге .. Мне показались другие герои более интересны.. Этот роман можно не читать 3(10)
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаVita
20.04.2014, 22.59





Увы,идея не новая,сначала кажется,что увлекательно, но потом всё очень растянуто... Не цепляет,но для отключки от реальной жизни на 2-3 часа вполне подходит
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаItis
28.07.2014, 1.12





Это 3-я из сестер Эссекс, устраивающая свою женскую судьбу. Все мило, с тонким юмором. Взялась прочитать о всех сестрах- осталась малышка Джози. Будем читать!
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаВ.З.,66л.
12.09.2014, 11.53





Все было бы неплохо, да вот только раздражала сестрица, что в первом романе, что во втором, эгоистичная девица, но читать продолжение буду.
Супруг для леди - Джеймс ЭлоизаТаня Д
6.10.2014, 1.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100