Читать онлайн Поглупевший от любви, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поглупевший от любви - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поглупевший от любви - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поглупевший от любви - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Поглупевший от любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32
Мед… Нектар богов

Ничего не поделаешь, заснуть не удавалось.
Эсме широко раскрытыми глазами смотрела в потолок.
Кровать никогда еще не казалась такой большой и такой одинокой.
И она была голодна. Она все время хотела есть, что, впрочем, неудивительно для ее состояния. Но этот неотступный голод, словно орудие пытки, терзал внутренности и твердил, что она ни за что не заснет, пока не съест тост с маслом.
Конечно, можно позвонить и разбудить несчастного слугу, которому придется подниматься наверх, а потом идти вниз, на кухню, и готовить ей тосты. Но она не из таких хозяек и никогда не третировала слуг без всякой на то необходимости.
Но к чему ей сейчас спорить с собой?
В конце концов, у нее имеется раб, не так ли?
Недаром она — нимфа Калипсо, а там, на крошечном острове, в хижине садовника… идея! Пусть садовник и готовит ей тосты. Он не имеет права жаловаться, что она разбудила его, или утверждать, что она жестокая госпожа. Пусть попробует… что-нибудь выкинуть, и его немедленно выбросят с острова, велев убраться.
Она с трудом отыскала ротонду при свете единственной свечи и очень долго надевала башмаки. Обычно их застегивала горничная, поскольку Эсме больше не могла дотянуться до собственных щиколоток, но она решила и эту задачу, оставив пуговки не застегнутыми.
Наконец, она потихоньку вышла из комнаты. Дом был большим, и каждый звук отдавался эхом от стен. Эсме прошла по коридору в вестибюль. Черно-белые мраморные плитки холодно сверкали в лунном свете. Эсме подошла к входной двери, но оказалось, что Слоуп запер ее на ночь. Тогда она повернулась, прошла через Розовую гостиную и выскользнула из боковой двери в оранжерею, производя не больше шума, чем мышка, бегущая по знакомой тропинке.
Снаружи было не слишком темно, потому что луна, похожая на отрезанный с одной стороны кружок лимона, ярко сияла на небе. Перед ней простирался газон, ведущий прямо в розарий. Сейчас в нем было нечто странное и почти магическое. Где-то заливалась ночная птица, то и дело замирая и снова принимаясь петь, словно забывая и вспоминая мелодию.
Эсме принялась осторожно спускаться. Башмаки оставляли маленькие темные следы на инее.
В хижине, разумеется, царил полный мрак. На какой-то момент Эсме стало совестно. Себастьян, должно быть, устал после тяжелого дня. Ему нужно выспаться. Но она проделала такой долгий путь и не уйдет без своего тоста!
Эсме подошла к двери и постучала. Но ответа не получила. Ну разумеется, ведь хозяин спит. Она снова постучала. Молчание.
Может, он в деревне? Но паб давным-давно закрыт!
Эсме злобно прищурилась. Он нашел потаскуху, которая занимается его образованием.
Больше не церемонясь, она толкнула дверь и вошла.
Ей стало не по себе от того облегчения, которое разлилось по телу при виде укутанного в одеяла Себастьяна. Свет, струившийся сквозь открытую дверь, падал на плечи и прядь взъерошенных, почти белых волос. Рядом с кроватью вверх обложкой лежала раскрытая «Одиссея».
Она шагнула вперед, не заботясь о том, что каблуки гулко стучат по деревянному полу.
— Себастьян. О, Себастьян…
Он заворочался, но не проснулся. Поэтому она коснулась его плеча.
— Себастьян! Просыпайся! Я есть хочу!
— Мгм, — промычал он.
Она стала трясти его. Нет, это хуже, чем будить ребенка!
— Себастьян, да вставай же!
Наконец он сел, недоуменно моргая и потирая глаза. Он спал без ночной сорочки, и она загляделась на его широкую сильную грудь, на которой рельефно выделялись мускулы.
Немного очнувшись, он протянул руки и привлек ее к себе.
— О Господи, — сонно пробормотал Себастьян, и не успела она опомниться, как он легко подхватил ее, несмотря на огромный живот, уложил на постель, наклонился и приник к губам поцелуем. Язык скользнул в ее рот, и" она зажмурилась. Не застегнутые башмачки немедленно упали на пол, но Эсме уже страстно обнимала Себастьяна.
Ну конечно, ей не нужен никакой тост с маслом. Она хотела его, хотела ощутить дымный мужской вкус, эту грудь, прижимавшуюся к ее груди, руки, жадно шарившие по ее телу, словно никак не могли насытиться. Он целовал ее, пока она не принялась извиваться под ним, пока ее тело не утонуло в желании, пока каждый нерв не запел о необходимости быть ближе к нему.
Но тут он отстранился и взглянул на нее. Взглянул, разумеется, серьезно. Ей вдруг показалось, что он сейчас скажет что-то о приличиях или неприличиях, но это был Себастьян-садовник. Не Себастьян-маркиз.
— Мне нужно снять эту ротонду, — выдохнул он. — Я хочу обнять тебя, Эсме.
У него был совершенно неистовый вид, и она ощутила, что вся пылает.
— И я умираю от желания целовать тебя. Всю, — добавил он, ловко стаскивая с нее ротонду.
На ней была одна из прелестных ночных сорочек, привезенных Элен из Лондона: бесчисленные складки розоватого шелка. Но Себастьян, не обращая ни на что внимания, принялся стягивать сорочку через ее голову.
И тут Эсме мгновенно пришла в чувство.
— Что это ты делаешь? — вскричала она. Ни за какие земные и небесные блага она не позволит ему увидеть свое обнаженное тело. Тело беременной женщины. Поэтому она судорожно схватилась за подол сорочки, чтобы не дать ему обнажить непристойно большой живот.
Себастьян на мгновение остановился.
— Я должен увидеть тебя, Эсме, — хрипло бормотал он. — Должен…
Его голос замер. Глаза были устремлены на ее обтянутые шелком груди. Эсме сгорала со стыда. Из-за беременности ее соски стояли, как крошечные скалы, вместо того чтобы, как обычно, расплыться по розовой вершинке.
Мало того, ее груди обвисли! Совсем не похожи на прежние, маленькие, упругие, которыми она так гордилась. Которые выставляла напоказ в низких декольте бальных туалетов. В те времена любой мужчина терял разум, стоило ему хотя бы мельком узреть эти бледно-розовые крохотные бутончики. Зато теперь они стали темно-красными, набухли и торчали на более походивших на коровье вымя грудях. Теперь они никак не поместятся в прозрачных, тонких лифах бальных платьев, которые она носила до беременности.
Эсме неожиданно очнулась. Да что она вообще делает в хижине садовника? Окончательно обезумела? Господи, какой позор!
Она попыталась встать, но мощные руки удержали ее.
— Себастьян, — объявила она как могла тверже, — мне очень жаль, но ты неверно понял причину моего визита.
— Молчи.
Эсме была не из тех женщин, которые позволяли затыкать себе рот. Она попыталась сопротивляться. Но он снова разгладил шелк на ее груди и нагнулся ниже, не обращая внимания на ее очевидное желание подняться.
Несмотря на всю свою решимость, Эсме вздрогнула. Его губы сомкнулись на ее соске, потянули, и она растерянно взвизгнула. Он поднял голову, широко улыбнулся и провел рукой по соску. Шелк намок, и темное пятно обтянуло маленький холмик. Между ног Эсме словно проскочила молния. По-прежнему глядя в ее глаза, он лениво потер сосок большим пальцем.
Эсме открыла рот, но так и не вспомнила, что собиралась сказать.
— Эсме? — нежно спросил он. — Что-то не так?
Он все потирал и потирал пальцем мокрую ткань, и ощущение было такое, словно от ее кожи идет пар. Но прежде чем она смогла придумать ответ, он вобрал ее сосок в рот.
Она задохнулась. Кто подсказал ему эту сладостную пытку?
Он сосал ее грудь нетерпеливо, почти грубо, и это ощущение вместе со скольжением влажной ткани по соску доводило ее до исступления. Она хрипло закричала и прижалась к нему.
— Я хочу целовать тебя без этой сорочки, Эсме, — неверным, едва слышным голосом попросил он.
Она не желала ни о чем думать, поэтому вынудила себя не замечать, что сорочка медленно ползет вверх по ногам, когда-то бывшим стройными и превратившимся в толстые обрубки, испещренные пятнами в различных местах, мимо вздымающегося чрева с серебристо-белыми растяжками, появившимися несколько недель назад.
К тому времени как сорочка полетела на пол, Эсме оцепенела от унижения и стыда. Никогда раньше ей не приходилось представать перед мужчиной в подобном виде! Несмотря на репутацию, любовников у нее было не слишком много, но при каждой встрече с мужчиной, будь то муж или кто-то другой, она всегда предлагала свое изысканное тело, словно бесценный дар. И неизменно сознавала, что низводила мужчину до состояния бессвязного благоговения. Только во время свидания с Себастьяном она об этом не думала, наверное, потому что он был так красив…
А Себастьян и сейчас красив! Что он скажет, узрев это уродство?!
Он стоял на коленях у постели, оглядывая ее бесформенное тело, видимо, терзаясь сожалением, как любой человек, внезапно обнаруживший себя в постели с китом. Эсме собралась с духом и, в свою очередь, оглядела его, стараясь ни о чем не думать. Ни унции лишней плоти на его теле, мускулистом, массивном, сильном.
Он оставался неподвижным. Вероятно, так ужаснулся, что никак не мог сообразить, как поскорее и незаметнее сбежать отсюда.
Эсме устремила отчаянный взор на свою ночную сорочку. Пожалуй, лучше натянуть ее и потихоньку уйти, пощадив обоих, и больше не обсуждать этот печальный инцидент.
Она снова попробовала сесть, но его руки легли на ее живот. Было нечто странно привлекательное в том, что большие мужские ладони касаются ее живота.
— Он прекрасен, Эсме, — тихо, почтительно прошептал он. — Ты прекрасна.
— Ничего подобного, — рассерженно откликнулась она, втайне очень довольная. Даже в нынешнем состоянии она очень радовалась растущему животу.
— Так оно и есть. Это выглядит как след от падающей звезды, как лучики лунного света, — приговаривал он, обводя пальцем серебристые растяжки. — Ты не сердишься, что я до тебя дотрагиваюсь?
— Конечно, нет, — смирилась она. Ну разумеется, великое обольщение превратится в урок анатомии. Чего она ожидала? Ни один здравомыслящий мужчина не может питать вожделение к женщине в таком состоянии.
Его руки скользили по ее животу, и туго натянутую кожу покалывало от каждого прикосновения, а низ живота наливался желанием. И все это, несмотря на ее состояние!
Он нежно гладил ее, когда под его ладонью появилась крошечная выпуклость.
Потрясенная физиономия Себастьяна выглядела так комически, что Эсме громко рассмеялась.
— Это малыш, — пояснила она.
— Понимаю, — медленно выговорил он с такой смесью благоговения и радости, что она почти примирилась с очевидным фактом: его больше не влечет ее тело.
— Куда он исчез?
— Просто брыкнул тебя пяткой, — снова засмеялась она, довольная, что может рассказать ему. Ведь для нее все это тоже было внове, и до сих пор ее единственной конфиданткой была Элен. — Но это означает, что ребенок проснулся, и…
Следующий толчок она почувствовала лучше обычного, наверное, потому что он прижимал к животу ладони. Они лежали так довольно долго, минут пятнадцать, все трое, и Себастьян лениво водил пальцем по ее животу, пытаясь упросить ребенка снова лягнуть его.
— Да он вовсе не тебя толкает, глупый, — фыркнула Эсме. — Просто он или она — очень резвое дитя.
Наконец малыш перестал толкаться, убаюканный, если верить Себастьяну, его нежными растираниями. Он неохотно убрал руки и взглянул на нее. Неожиданно во взгляде его сверкнуло поистине дьявольское коварство.
— Итак, — начал он голосом, тягучим, как гречишный мед, — на чем мы остановились перед тем, как малыш проснулся?
— О нет, — покачала головой Эсме, — ни на чем мы не остановились.
За эти четверть часа весь ее стыд куда-то подевался, поэтому она без стеснения выставляла напоказ набухшие груди и полные бедра.
Его рука опустилась на ее грудь и грубо сжала. Большой палец прошелся по соску. Эсме мгновенно опьянела от желания, и этим, должно быть, объясняется, почему она не подумала встать и натянуть ночную сорочку.
То же самое желание, которое всегда охватывало его при виде Эсме, с новой силой принялось терзать Себастьяна. Эсме. Его прекрасная Эсме.
— Я хочу тебя, Эсме, — прошептал он, лизнув ее ухо, щеку, добрался до сочных губ, осадил ее тело своими ласками. Судя по тому, как сплетались их языки, она принадлежит ему. Только сейчас и только на мгновение, но пока что он готов довольствоваться и малым.
Этот урок он успел усвоить и как садовник, и как пария.
Ее пальцы запутались в его волосах и притянули его ближе. Наконец он осыпал поцелуями ее шею и провел дорожку до пышных грудей. И, не сдержавшись, встал на колени, чтобы увидеть их лучше. Чтобы упиться их красотой.
— Ты выглядишь иначе, — трогательно пробормотал он за мгновение до того, как прижаться губами к ее груди. Хмельной от счастья, он наслаждался их упругой гладкостью и темными розочками, молившими его о ласках. С ее губ срывались прерывистые вздохи.
Его руки скользнули ниже, погладили ее прелестные бедра, нашли милый изгиб попки, за которую полагалось держаться мужчине, когда он тонет между женскими бедрами. Но'как он может утонуть в ней, не надавив на живот?
В таком чрезвычайном случае мужчине приходится что-то придумать. Он сжал полные прелестные ягодицы, слегка приподнял ее, подтянул к краю кровати и лег рядом. Потому что не был готов пропустить пир и перейти сразу к десерту. Теплые пальцы обвели ее бедра, скользнули между ними, и он вдруг понял, что больше не вытерпит. Кровь бешено билась в жилах. Твердила, чтобы он встал, погрузился в райское местечко между этими роскошными бедрами раз, другой, третий… пока оба не запросят пощады.
Его губы завладели ее грудью, его рука была между ее бедер, его дыхание превратилось в огонь, чресла молили о вторжении, и все же… и все же…
Тоненькая иголочка тревоги пронзила мозг. Она не в себе, его надменная, сладострастная Эсме, которая осталась в одном французском корсете и, подойдя к дивану, окинула его взглядом, повергшим на колени. Это не та Эсме, которая показала ему, куда класть руки, научила, как двигаться и как касаться, и потом, лаская его, научила молить. Она не наблюдала за ним с откровенным наслаждением, как в прошлый раз. Глаза ее были закрыты, и, хотя она задыхалась, а тело послушно отвечало на каждое касание, словно она жаждала его, сама она всего лишь слегка провела кончиками пальцев по его груди.
На секунду растерявшись, он неподвижно навис над ней, но тут же лег на бок, подпер ладонью голову и стал ждать, пока она откроет глаза. И она их открыла. Слепо уставилась в потолок, перевела взгляд на него. Он улыбался. Ленивой улыбкой охотящегося хищника.
— Себастьян?!
Он невероятно обрадовался, услышав ее прерывистый зов.
— Мне нужно знать, как доставить тебе наслаждение, о нимфа, — торжественно объявил он.
Эсме недоуменно моргнула.
— Я живу только для твоего наслаждения, — тихо признался он, рассматривая ее из-под полуприкрытых век. Легкая улыбка играла на губах. — Слушаю и повинуюсь, госпожа.
Эсме, усмехнувшись, приподнялась, но при этом ее тяжелая грудь неловко повисла, и она смущенно вспыхнула.
И все же в нем не угасло желание. Наоборот, глаза ярко вспыхнули. Эсме жадно осмотрела его сильные ноги, задержалась взглядом на бедрах. Боже милостивый, она совсем забыла об этом!
— Ты можешь дотронуться, о нимфа, — уже более настойчиво попросил он. — Я твой раб. Мое тело принадлежит тебе.
Слова повисли в ночном воздухе.
'Она протянула руку. Сейчас ей казалось почти святотатством соединить с его телом свое.
Но Эсме все равно протянула руку, и он дернулся, когда она коснулась его. Пробежала пальцами по соскам, и Себастьян тихо зарычал. Провела ладонью по его плоскому животу, и он затаил дыхание. Обхватила его напряженную плоть… жаркую, гладкую, мужскую…
Он не сводил с нее глаз, и она постаралась забыть о своем разбухшем теле.
— Ты еще красивее, чем прошлым летом, — объявил он, осторожно проводя ладонью по ее ноге. Его пальцы играли с островком волос между ее бедрами, искушая, соблазняя, лаская…
Она медленно шевельнула рукой: безмолвная благодарность.
Его веки медленно закрылись, словно в невыносимой муке. Черные ресницы легли на щеку.
— Я хочу слышать больше, — велела она.
Глаза его распахнулись.
— Ты сама видела, как изменились твои груди, Эсме, — начал он, и внезапно ей открылась правда. Для мужчин полнота ее груди — вовсе не причина скорбеть о тонких платьях и больших декольте. Это повод для праздника. Недаром его глаза подернулись туманной дымкой при виде кремовой плоти между его пальцами.
Она выгнула спину. Из горла вырвался хриплый звук. Его пальцы сомкнулись вокруг темно-алых сосков.
— Еще, — требовательно простонала она.
— Мне нужно лучше видеть, — объявил он, быстро скатываясь с кровати и становясь у изножья.
Глядя на него, она ощутила в себе прежнюю силу сирены. Лениво подняла ногу и провела пальцем по бедру. Ее кожа по-прежнему гладкая, как атлас…
Его глаза потемнели от неутоленного голода.
— Итак? — подсказала она, чуть отведя ногу в сторону.
— Могу я коснуться тебя, о нимфа? — выдавил он.
— Пока что нет.
Ее пальцы опустились ближе к завиткам у развилки ее бедер. К месту, жаждавшему его.
Но он не собирался подчиняться. И вместо этого, сжав ее соблазнительные упругие ягодицы, подтянул ближе к изножью.
— Только не говори, что потеряешь все эти чудесные изгибы, Эсме, — хрипло пробормотал он, обжигая пальцами ее плоть.
Она отметила, что мужчины считают пухлую, круглую попку вовсе не таким уж недостатком, хотя в платье с завышенной талией она будет выглядеть ужасно. Но Себастьяну, похоже, все равно.
В качестве подарка она расставила ноги чуть шире.
Его затрясло.
Она коснулась себя.
— Некоторые изгибы никогда не меняются, — прошептала она. Но сильные руки развели ее бедра, и золотистая голова сменила ее пальцы. Она не могла думать, не могла дышать, превратившись в большой пылающий костер. Пылающий любовью костер.
И когда она запустила руки в его локоны, подтянула его голову повыше, чтобы приникнуть губами к губам, все стало понятно.
Он заставлял ее сердце петь своими поцелуями. Своими не слишком нежными ласками.
А потом…
А потом…
Она выгнулась, чтобы принять его, вобрать в себя, ибо это было единственное, что имело сейчас значение. И не слышала ничего, кроме его сдавленного голоса, повторявшего ее имя, не ощущала ничего, кроме сводящего с ума ритма движений, Господи, для того, кто едва умел…
Но эта мысль куда-то улетучилась, в возрастающем с каждым выпадом наслаждении, и… она сейчас закричит… пронзительно… хотя до этого никогда не кричала… такое не пристало леди…
Но иногда даже леди приходится нарушать правила.
— Я всего лишь хотела тост с маслом, — прошептала она гораздо позже, лениво проводя пальцем по его животу.
— Слушаю и повинуюсь, — ответил он, и от его довольного голоса она снова затрепетала.
Он подбросил дров в огонь и, не позаботившись одеться, поджарил ей тост. Она с невыразимым удовольствием наблюдала за ним.
— Садовники не едят масло, — заметил он, принеся ей тост.
— Джем? — предложила она.
— Такие деликатесы им не по карману. Видите ли, хозяйка этого дома ужасно строга. И платит своим работникам сущие гроши.
— В таком случае что же мажут садовники на хлеб?
— Мед, — объявил он, взяв из кувшина маленькую деревянную ложечку в форме веретена и поднимая ее над тостом, так что тонкая золотая нить повисла в воздухе и стала падать вниз.
Они съели тост, сидя рядом на краю кровати. Одну руку он держал на ее животе, хотя малыш все еще спал. Правда, непонятно, как он ухитрился проспать весь последний час.
— Почему ты это делаешь? — спросила она наконец, погруженная в комфорт удовлетворенного тела и тоста с медом.
— Я твержу себе, что он мой, — объяснил Себастьян, улыбаясь. — Не волнуйся, я знаю, что это ребенок Майлза. Я просто делаю вид.
Он нагнулся и поцеловал ее ухо.
Эмоции душили ее, хлеб застревал в горле, и она поняла, что придется немедленно уходить, иначе опять расплачется.
Но тут, как всегда за последние несколько месяцев, ее осенила идея, имеющая прямо противоположный эффект.
Она отняла его руку от своего живота и толкнула Себастьяна на постель. Он не протестовал. Только удивленно уставился на нее.
И тогда она потянулась к маленькому глиняному кувшинчику с крошечной ложечкой в форме веретена и, улыбаясь своей знаменитой улыбкой Бесстыдницы Эсме, той самой, которая сразила когда-то благопристойного, чопорного маркиза, подняла ложечку в воздух.
Золотые капли меда вытянулись в струйку, которая медленно-медленно опустилась на нечто гладкое, горячее, истинно мужское и готовое к бою.
До чего же хорошо, что она теперь всегда голодна.
Как все беременные…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Поглупевший от любви - Джеймс Элоиза



Прочитала библиотечную книгу- Поглупевший от любви и мне очень понравилась,читается на одном дыхании и захотела прочитать все книги Элоизы Джеймс.
Поглупевший от любви - Джеймс ЭлоизаЕлена
11.11.2012, 9.13





неплохо здесь кроме главных героев есть отклонениями и на других действующих лиц много персонажей задействовано это меня немного отвлекало а так роман хорош интересен во многом не похож на другие любовные романы
Поглупевший от любви - Джеймс Элоизанаталия
11.11.2012, 12.28





не плохо
Поглупевший от любви - Джеймс ЭлоизаМарго
11.11.2012, 16.01





неплохо и интересненько.
Поглупевший от любви - Джеймс Элоизачитатель)
18.12.2012, 23.08





Хороший роман.Легко читается, адекватные герои, интересный конец.
Поглупевший от любви - Джеймс ЭлоизаКэт
7.01.2013, 21.29





Очень милый роман с юморком. Конечно, если бы хромоножка не была красавицей на лицо, главный герой вряд ли поглупел от любви.
Поглупевший от любви - Джеймс ЭлоизаВ.З.,65л.
10.10.2013, 12.23





В.З., посоветуйте, пожалуйста, что-то из Ваших любимых романов.
Поглупевший от любви - Джеймс ЭлоизаИванна
10.10.2013, 12.38





Тонкий роман с толикой юмора. Красивый герой, приятная героиня, неплохие диалоги. Единственное к чему можно придраться, так это к переводу в некоторых местах..."Генриетта стала лизать его плечо..." Не могу себе этого представить без смеха
Поглупевший от любви - Джеймс ЭлоизаВирджиния
15.07.2014, 2.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100