Читать онлайн Пленительные наслаждения, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пленительные наслаждения - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.34 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пленительные наслаждения - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Пленительные наслаждения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Квил проснулся с отвратительным ощущением во рту. Безумно хотелось пить. Он встал с кровати, прошел к столу и налил себе воды. И вдруг его память услужливо выдала ему все подробности сна. Он замер, не донеся стакан до рта, и покачал головой, удивляясь тому, как далеко завело его воображение. Неудивительно, что он испытывает такую жажду. Он выпил второй стакан, смакуя воду, как чудесное вино.
Сзади послышался шорох. Квил обернулся. Габби, со спутанными волосами, нехотя поднималась с кровати.
— Доброе утро, — улыбнулся он, испытывая некоторую неловкость. Его жена имеет полное право обидеться на него — ведь всю ночь он занимался любовью с «Габби из сна».
— Квил, у тебя нет мигрени? — Он удивленно воззрился на нее.
— А с чего ей быть? Правда, вчера я немного перебрал, но от этого мигреней не бывает. Ты не хочешь воды, дорогая? Она необыкновенно вкусна.
Квил поставил стакан на стол и подошел к жене. Наклонился и нежно коснулся губами ее щеки. Но этого оказалось недостаточно, и тогда он сел рядом с ней и погрузил пальцы в ее волосы.
— Доброе утро, жена моя, — прошептал он. — Давай займемся любовью?
Ее щеки сделались пунцовыми.
— Квил, а помнишь, как ты…
— Что я должен помнить?
— Что этой ночью ты… и я…
— О Боже! — воскликнул Квил, давясь от смеха. — Я ласкал тебя? Ты снилась мне всю ночь, Габби!
— Но на самом деле…
Габби выпустила из рук одеяло, которым прикрывала грудь.
— О, моя прекрасная жена спит без ночной рубашки! Так что было на самом деле?
— Ты… ты… — Квил застонал.
— Должно быть, я был чересчур настырным? Если так, прости меня, любимая.
Габби опустила глаза на свои руки. Ее кудри струились по кремовой коже плеч.
— Мне нравится, когда ты без одежды. Пожалуй, теперь я буду притворяться каждую ночь, чтобы…
— Квил! — одернула его Габби, но на этот раз не с такой укоризной, как обычно.
— В чем дело? — невинным тоном спросил он. — Я тебя напугал, Габби? Прости, я ничего не помню. Но уверяю тебя, такого со мной никогда не было и больше не повторится.
— Я знаю, — произнесла она одними губами.
— Что?
— Я знаю, что этого больше не будет…
— Как это не будет? — удивился Квил. — Я должен искупить свою невоспитанность, Габби.
Не успела она подтянуть простыни, как он погладил ладонью ей грудь и посадил к себе на колени.
Габби поклялась себе, что это был последний обман. Она прямо сейчас во всем ему признается. И уйдет, если он от нее откажется.
— Гм… я не знаю, что произошло этой ночью, — продолжал он, укладывая ее в постель. Голос его становился все более хриплым. — Но может, мы поговорим в другой раз? Похоже, я не могу ни о чем думать, кроме тебя.
Габби лежала перед ним — прекрасная, пленяющая каждым изгибом своего роскошного тела.
— Квил…
Но его голова уже склонилась к ее груди. Габби судорожно схватила ртом воздух. Протест застрял у нее в горле, не встревожив наступившей тишины. Страсть пронзила ее, как молния, и между бедрами появилась влага. Однако чувство вины настойчиво стучало в сердце. Если с Квилом на этот раз ничего не случится, он, пожалуй, догадается, что она дала ему лекарство Судхакара. А может, он сочтет, что все обошлось само собой?
Нет, подумала она, Квил должен знать правду. Иначе обман будет стоять между ними всегда и она не сможет дарить мужу ласки без того, чтобы каждый раз не вспоминать об этом.
— Нам нужно поговорить, — решилась она и отстранила от себя его голову.
В глазах его вспыхнули озорные искорки.
— Ты такая серьезная. Не лучше ли заняться… — прищурился он.
— Нет! — Габби откатилась в сторону. — Мы уже занимались любовью сегодня ночью. Я хочу, чтобы ты это знал. — Квил онемел.
— Не может быть, — наконец прошептал он, но в голосе у него не было уверенности.
— Да.
— Но у меня не болит голова. Я думал… Разве это был не сон?
— Нет.
— Габби, я ничего не понимаю, — беспомощно посмотрел на нее Квил и сдвинул брови.
Обычно ей нравилось смотреть, как он хмурится, а это случалось каждый раз, когда ему предстояло решить какую-то задачу. Он был уверен, что любая головоломка поддается логическому объяснению. Но сейчас она призналась ему в предательстве, а он никак не мог в это поверить.
Она попыталась успокоить себя. Неправилен способ, но не результат. Они предавались любви всю ночь напролет — и никакой мигрени наутро.
Квил посмотрел на нее ледяным взглядом, и у Габби душа ушла в пятки.
— Ты опоила меня, — изрек он ровным голосом и внезапно вырвал простыню из ее рук.
Габби не успела ахнуть, как он грубо повалил ее на бок. На ее бедрах красноречиво синели следы его страсти. Он молча отодвинулся. Минуту назад его глаза были зелеными, как океанская волна. Теперь они стали черными. Должно быть, такое случается с людьми, когда они умирают, тупо подумала она. Сердце ее сжалось в предчувствии беды.
— Это мощное лекарство, — прокомментировал Квил. Он уже полностью овладел собой. Она утвердительно кивнула.
— Что в него входит?
— Я не… я не знаю.
— Знаешь.
Она молчала, и лишь по тому, как дрожали ее руки, можно было догадаться, как ей сейчас страшно.
— Судхакар давал это лекарство одному молодому мужчине, — прошептала Габби. — У него были головные боли после травмы головы. Он упал с дерева. Теперь тот мужчина здоров.
— Каким образом ты подсунула мне лекарство?
— Подлила в вино после ужина. — Квил встал. Только теперь он заметил, как его жена дрожит.
— Отличный спектакль. Ты была великолепна этой ночью. — Он издевательски захохотал.
Габби крепилась изо всех сил, стараясь не расплакаться. Он не имел права на нее сердиться.
— Нужно было… чтобы ты совершал те действия, которые вызывают у тебя мигрень, — проговорила она чуть слышно.
— Не понял? — Квил прищурил глаза. — Зачем это нужно?
— Я думаю, эти действия отрицательно влияют на поврежденную часть мозга, — неуверенно произнесла Габби, — а лекарство должно было восстановить его функции.
Во всяком случае, такая формулировка казалась ей более безопасной, чем объяснение Судхакара о погружении мозга в сон.
Квил попытался осмыслить ее слова.
— Пациент принимает лекарство, а затем совершает действия, которые вызывают головные боли? Но мои мигрени от контузии. При чем здесь движения?
— Судхакар объяснил, что мигрени бывают не только после травмы головы, но рук и ног тоже. Это лекарство действует на определенные звенья нервной системы и таким образом… — Габби запнулась, не зная, как увязать между собой повреждения головного мозга и конечностей.
— А ты не подумала, что мой организм мог не принять это лекарство? — холодно спросил Квил. — Тогда я вообще не встал бы с этой постели.
— О нет, это лекарство могло просто не подействовать, но никаких осложнений после него не бывает.
— Что еще говорил Судхакар?
Габби молча кусала губу.
— Я спрашиваю. Что… еще… сказал… Судхакар… об этом… лекарстве? — настойчиво повторил Квил, делая паузу после каждого слова, но ей казалось, будто он кричит.
— В его состав входит природный яд, который в больших дозах приводит к смерти, — пролепетала она, умоляюще глядя на мужа. — Но Судхакар меня заверил, что это лекарство не вызовет никаких неблагоприятных последствий, разве что не принесет облегчения. Но ты излечился, Квил.
Он отвернулся и стал одеваться.
— Итак, ты дала мне опасный яд. — Голос Квила звучал бесстрастно. — Неужели ради ночи любви стоило рисковать моей жизнью?
Габби умоляюще посмотрела на него.
— Моя вина в том, что я не могла больше видеть твоих страданий, — заплакала она, чувствуя, что все между ними кончено. Ее замужеству пришел конец.
— Твоя вина! А ты не испытывала вины, когда лгала мне, Габби? Когда давала мне лекарство, которое могло меня убить? — Квил повернулся к ней, и она вздрогнула, увидев выражение его лица. — Когда моя мать купила для меня подобное зелье, она по крайней мере спросила, буду ли я его принимать, а ты не соизволила этого сделать.
— Ты бы отказался!
— Верно.
— Я должна была попробовать, — рыдала Габби, — потому что не могла смотреть, как ты мучаешься.
— Но ты почему-то упустила из виду тот факт, что я не выношу обмана! — гневно вскричал Квил. — Поэтому я снова тебя спрашиваю: ты считаешь, эта ночь того стоила, Габби? — Квил сжал кулаки. — Ночью я принимал тебя за ангела. Довольно забавно при подобных обстоятельствах! Тебе было весело? Я что-то не помню, чтобы раньше ты так смеялась. — Его язвительный голос прорезывал воздух, как нос корабля, рассекающего туман.
— Я люблю тебя.
— Моя мать тоже покупала лекарства из любви ко мне, — фыркнул Квил. — Потому я ее и простил. — На этом бы и поставить точку, но он продолжил: — Ты хотела расторгнуть наш брак? Я не устраивал тебя как мужчина? Ты дала мне это лекарство, чтобы я был более… более активным? — Он цедил слова сквозь стиснутые зубы, хотя к этому времени уже полностью владел собой.
— Неправда! — закричала Габби. — Я не могла видеть твоих страданий! Это было непереносимо!
— Но в прошлый раз, если помнишь, все обошлось без мигрени. Напрашивается вывод, что тебя не удовлетворил тот опыт, не так ли?
Она не могла отвечать из-за слез.
— Я не стану принуждать тебя к дальнейшим экспериментам, — мягко продолжал Квил. — Ты ведь и сама это знаешь. Я больше не доверяю тебе, и при этих обстоятельствах наша совместная жизнь не может быть благополучной.
Габби вытерла слезы. Ну что ж, она не будет унижаться. Сначала она ему все объяснит, а потом уйдет.
— Я не собираюсь тебя переубеждать, но мне хочется, чтобы ты понял, почему я так поступила. Судхакар заверил меня, что лекарство никоим образом тебе не навредит. Поэтому я посчитала эту ложь оправданной.
— Оправданная ложь. Кому? Своему мужу! Боже, до чего же ты самоуверенна и ограниченна! Ты нарушила брачный обет. Помнишь, как во время венчания ты обещала почитать своего мужа? Правда, тогда ты еще не подозревала, насколько мои недуги будут мешать тебе в повседневной жизни.
— Нет! — В голосе Габби больше не было слез. Глаза ее засверкали от гнева. — Дело не в этом! Ты не должен говорить такие жестокие вещи! Я никогда не лгала тебе в важных вопросах.
— Конечно. Ты лгала, только когда считала это необходимым!
— Но я никогда не позволяла себе такой ужасной лжи, как ты!
— И что же это за ужасная ложь, Габби? — Квил, скрестив руки, смотрел на нее в упор. — Должен тебе сказать, я всегда гордился своей честностью.
Габби вскинула голову.
— В таком случае ты не должен был лгать, что женился на мне по любви. У тебя были совсем другие мотивы.
Квил внезапно вспомнил несколько эпизодов из своего «сна».
— Прости меня, Габби. — Он виновато посмотрел на нее. Она с радостью дала волю гневу, чтобы заглушить свое горе.
— Ты лгал мне в один из самых святых моментов в жизни! Ты заставил меня отказаться от человека, которого я любила и за которого хотела выйти замуж.
— Я принудил тебя, потому что…
— Я все знаю. Вы с Питером строили планы у меня за спиной. — Габби в упор смотрела на мужа. — Ты верно сказал прошлой ночью, что я романтик. Я по наивности думала, что ты любишь меня, и поэтому отвергла своего жениха. Конечно, Питер тоже мне лгал. Оказывается, он находил меня слишком толстой, а такие женщины не в его вкусе. А я-то, глупая, верила тебе, когда ты говорил, что я красивая.
Квил не знал, что ей ответить на это.
— Я по крайней мере лгала ради твоего блага, — продолжала обличать его Габби. — Я бы никогда не решилась на такой обман, как ты. На твоем месте я бы сгорела со стыда, разве может быть брак без любви?
— Это не брак без любви! — запротестовал Квил. Габби пожала плечами:
— Теперь это вообще не брак, как ты сам сказал. — Квил с большим опозданием понял, что на самом деле и не собирался приводить в исполнение только что высказанные угрозы.
Габби выбралась из кровати, от гнева потеряв всякое чувство стыда.
— Как ты прекрасна, — хрипло произнес Квил, когда она наклонилась поднять с пола свое белье.
Габби холодно взглянула на него и, надевая сорочку, повторила его слова:
— Я больше не доверяю тебе, и при этих обстоятельствах наша совместная жизнь не может быть благополучной. — В голосе у нее звучали горечь и разочарование.
— Но… твоя ложь — совсем другое дело! Ведь ты могла погубить меня этим снадобьем.
— А ты мог разбить мое сердце. Мне казалось, что я влюблена в Питера. А тебе я была совсем неинтересна. Нескладная толстая девушка, которую невесть где откопал твой отец. Надо думать, я еще должна благодарить судьбу, что меня не отправили обратно в Индию, потому что в отличие от Питера ты не нуждался в моих деньгах.
Квил лихорадочно искал доводы в свою защиту. Но, так ничего и не придумав, снова вернулся к разговору о яде.
— Похоже, ты не очень за меня беспокоилась, если дала мне смертельный яд, — проговорил он сварливым тоном.
— В той дозе яд не опасен, я уже тебе говорила. Хочешь сам убедиться? — Габби открыла шкаф и достала маленькую коричневую бутылочку. — Вот, смотри, я дала тебе ровно половину. Этого количества недостаточно, чтобы отправить человека на тот свет.
— Ну-ка скажи, как часто Судхакар назначал больным это лекарство?
— Дважды, — буркнула Габби.
— И поэтому ты решила, что я подходящий кандидат для третьего эксперимента?
Габби не могла больше сдерживаться.
— Какое ты имеешь право на меня сердиться?! — вскричала она. — Я тебя вылечила! Ты сам убедился, что после этой ночи у тебя нет мигрени. Можешь теперь отправляться к своим куртизанкам! Вперед!
— Я имею право сердиться, потому что моя жена неутомимо демонстрирует полное пренебрежение к моему здоровью. Да будет тебе известно, я получил письмо от твоего отца. Он предупредил меня, что ты, по его выражению, «вынашиваешь гнусный план», угрожающий моей жизни.
— Ты переписывался с моим отцом? — потрясенно посмотрела на него Габби.
— Он прислал мне несколько писем.
— О, даже так! — Габби была в ярости, однако попыталась подстроиться под беззаботный тон мужа. — И что же он там написал? И почему ты не упомянул об этом раньше?
— Я подумал, что он выжил из ума. То, какими эпитетами он тебя наградил…
— Могу себе представить, — презрительно скривилась она. — Но мне в голову не могло прийти, что у вас с ним столь доверительные отношения.
— Вероятно, мне следовало отнестись более серьезно к его предостережениям. — Голос Квила был что-то слишком спокойным.
Габби окончательно вышла из себя:
— Еще бы! Ты и мой отец — два сапога пара. Вы, мужчины, только и умеете хныкать, как малые дети! Ты дал себе глупую клятву не принимать лекарств и остаешься верен ей из простого упрямства. А теперь… а теперь, когда ты поправился, ты еще смеешь оскорблять меня, вместо того, чтобы сказать спасибо!
Глаза Квила сверкнули гневом.
— Пусть я глупый! Но я по крайней мере не пытался никого убить!
— Я пыталась тебя убить? — заорала Габби. — Это лекарство безвредно! Безвредно!!!
— Неужели? — прошипел Квил. — Я не думаю, чтобы ты согласилась добровольно принять какой-нибудь яд. То ли дело подмешать его кому-то другому и потом уверять, что это безобидное лекарство.
Габби так посмотрела на него, что он отшатнулся, а она спокойно открутила колпачок и молниеносным движением опрокинула содержимое пузырька себе в рот. И в ту же секунду Квил выбил у нее из рук пустой флакон.
— Слишком поздно, — проговорила она, надменно вскидывая подбородок. — Я не собиралась тебя убивать и не боюсь испытать это лекарство на себе.
Квил сделался мертвенно-бледным.
— О Боже, — застонал он. — Что ты наделала, Габби! Где Судхакар?
Она пожала плечами:
— Наверное, возвращается в Индию, — Габби прошла мимо мужа и села на край кровати, слегка растерявшись от собственного героизма.
— Эта доза, наверное, рассчитана на взрослого мужчину. Да, Габби? — дрожащим голосом спросил Квил.
— Я крупная женщина. Почти такая же, как взрослый мужчина. И вообще я с удовольствием посплю денек-другой, пока ты не успокоишься и не поймешь, что я не пыталась тебя убить. — В ее тоне больше не было вызова. Она ругала себя за то, что позволила своему упрямому характеру взять верх над разумом.
— Габби, на каком корабле отплыл Судхакар?
— Не знаю, — рассеянно ответила она. — Да он, наверное, уже в море. Не беспокойся. Судхакар сказал, что действие лекарства прекращается через сутки.
Что у нее со зрением? Перед ней был не один, а целых три Квила! Он до боли сжимал ее руки. Затем распахнул дверь и крикнул Кодсуолла. Она слышала, как он дает указания дворецкому разыскать Судхакара, если тот еще в Лондоне. Голос мужа звучал глухо, словно издалека.
Она теребила пальцами одеяло, пока все не поплыло перед глазами.
Ей показалось, что прошло несколько часов, прежде чем снова появился Квил. Когда перед ней внезапно качнулось его лицо, она отпрянула и заглотнула воздух.
— Лекарство подействовало на твое зрение, — объяснил Квил. — Помнишь, прошлой ночью я думал, что у тебя ореол?
— Ты на меня обиделся, да, Квил? — Слабый голос Габби вибрировал, словно тонкая струна. Пальцы вцепились в одеяло. Кровать накренилась, как корабль в шторм. — Я очень сожалею, что вела себя так глупо.
Квил взял ее руки в свои.
— Мы оба вели себя глупо. — В голосе его звучало раскаяние. — Я всегда знал, что ты не собиралась меня убивать. Просто я разозлился. И ты права, — теперь он гладил ей руки, — я должен был сказать тебе спасибо. Я был дураком, когда вообще затеял этот разговор.
— Я рада, что Судхакар уехал. Он все время распекал меня за легкомыслие. Он не хотел давать мне лекарство, — призналась она.
— Что еще он говорил тебе об этом снадобье? Ты можешь вспомнить?
— Нет. Он говорил, что в небольших дозах оно неопасно.
— А еще?
— Ничего. — Габби вдруг хихикнула.
— Что с тобой?
— У тебя отрастают уши, Квил! Ты похож на кролика! — У нее округлились глаза. — Посмотри на свой нос!
Квил тяжело вздохнул — его ждала трудная ночь.
Еще два часа Габби то хихикала, то зевала и, наконец, провалилась в сон.
Растерянный и несчастный, он сидел возле нее и думал, какой же он редкостный олух. Как можно было допустить такое?
Он своим ослиным упрямством вынудил Габби солгать. Если бы он сам не спровоцировал конфликтную ситуацию, не было бы ни этой ссоры, ни ужасных последствий. Он должен был заключить жену в объятия и услаждать ее весь день — в благодарность за исцеление.
Габби лежала неподвижно, как мраморная статуя. Через некоторое время Квил взглянул на часы. Прошло только четыре часа, — значит, ей спать еще как минимум двадцать.
Он по-прежнему сидел в спальне, когда старик индус рывком распахнул дверь.
— Лорд Дьюленд?
Квил вздрогнул и встал, не выпуская руку жены.
— Сэр… — Он замялся — не пересказывать же эту абсурдную ситуацию.
Но Судхакар, похоже, и не ждал от него подробностей. Подойдя к кровати, он взял Габби за запястье. У Квила сжалось сердце, когда он увидел, какой вялой выглядит ее маленькая кисть.
— Как давно она спит?
— Около четырех часов.
Судхакар ничего не ответил, но Квилу показалось, что индус скрипнул зубами.
— Плохой признак, сэр?
Индус опять промолчал. Их глаза встретились.
— Нет! — в панике закричал Квил. Судхакар опустил голову.
— Сомневаюсь, что она выживет после такой дозы. Я ей говорил, что это сильный яд. Она слишком быстро заснула.
— Я в этом не разбираюсь, — тупо пробормотал Квил. — Что это значит?
— Лекарство изготовлено из яда древесной лягушки, — пояснил Судхакар. — Этим ядом лягушки погружают свою жертву в сон, а потом поедают ее. Для людей глубокий сон неизменно фатален.
— Надо разбудить ее! — Квил грубо оттолкнул Судхакара и, невзирая на его протесты, начал трясти Габби за плечи. Ее голова, как у тряпичной куклы, безвольно моталась из стороны в сторону. — Дайте ей что-нибудь! — приказал он. — Какое-нибудь противоядие.
— Против этого яда наука бессильна, — горько вздохнул Судхакар. — Вы должны смириться с печальным исходом. Так же как и я.
— Как вы могли доверить ей это снадобье? — гневно вскричал Квил, сжимая кулаки и надвигаясь на индуса. — Вы же знали ее. Неужели вы не предполагали, что ей может стукнуть в голову самой его принять? — Судхакар удивленно посмотрел на него.
— Откуда я мог знать? Я видел молодую женщину, снедаемую тревогой за своего мужа, готовую спасти его от страданий, даже если ценой будет ее замужество. Но я не заметил ничего такого, что указывало бы на суицидальные намерения.
— Она не имела представления, что это за лекарство! — свирепо зашипел Квил. — Она считала его безвредным. Вы не должны были давать ей его.
— Вы думаете, она ребенок? — пожал плечами Судхакар. — Она взрослая женщина и сама несет ответственность за свое легкомыслие.
Квил вперился в него грозным взглядом, но вдруг понял, что старик тоже страдает.
— Мы должны что-то делать, — простонал он в отчаянии.
— Здесь я бессилен. — Судхакар отвернулся, с трудом выдавливая слова, застрявшие глубоко в горле. — За свою жизнь я любил двоих детей — и лишился обоих. Габби теперь последует за Джохаром.
— Она говорила, что вы специалист по ядам.
— Но это не индийский яд, — возразил Судхакар. — Если и существует какое-то противоядие, я его не знаю. Век прожил — и ничему не научился! Не смог уберечь самых любимых людей!
Квил был готов вцепиться в старого индуса и вытрясти из него душу.
— Это выглядит как обычный сон, — настаивал он. — Подумайте получше. Почему вы уверены, что Габби умирает?
— Я не уверен, — признался Судхакар. — В таком состоянии можно жить несколько дней, но в конечном счете люди не просыпаются. И вы не разбудите их никакими стимулирующими средствами. Сам я никогда не наблюдал таких пациентов, но человек, который дал мне этот яд, предупреждал, что летальный исход возможен.
— Не понимаю, чем плохо, что она поспит, — неуверенно пожал плечами Квил. — Человек может спокойно проспать неделю, разве нет?
Судхакар, нахмурясь, сосредоточенно о чем-то думал.
— Если б им давали воду… — начал он и снова замолчал. — Возможно… возможно, пациенты умирали не из-за яда, а от обезвоживания.
— Отлично! — обрадовался Квил. — Сейчас мы дадим ей воду. — Он налил стакан и поднял Габби голову. Но вода не удерживалась во рту и вытекала обратно.
— Это нехороший признак, — простонал Судхакар. — Я обречен наблюдать смерть обоих моих детей. Но маленькая Габриэла уйдет в мир иной по крайней мере без страданий.
Квил, не обращая внимания на его стоны, пытался что-нибудь придумать. Наконец он позвонил Кодсуоллу и попросил ложку. Но ложка не помогла. Как он ни старался напоить Габби, вся вода выливалась ей на ночную рубашку.
Он почувствовал руку на своем плече.
— Это бесполезно, — мягко проговорил Судхакар, глядя на него измученным взглядом. — У нее нарушен глотательный рефлекс.
— Нет! — взревел Квил,
— Я испытывал те же чувства, когда Джохару стало хуже, — сочувственно посмотрел на него Судхакар. — Это было перед самым концом. Мы остались с ним вдвоем. Из-за холеры ни одна душа в деревне даже близко не подходила к нашему дому. Но Габби заботилась о Джохаре, забыв о собственной безопасности. Она купила английское лекарство и принесла мне.
Квил посмотрел на свою жену, неподвижно лежащую в насквозь промокшей рубашке.
— Габби не могла поступить иначе, — кивнул он, прикладывая руку к ее щеке.
— О да, — согласился Судхакар. — Она была готова сделать все для тех, кого любила. Габби любила вас, виконт Дьюленд. Вы счастливый человек. Она любила вас слишком сильно, чтобы видеть ваши страдания. И я полагаю, она не жалеет о случившемся.
— Не знаю, — хрипло сказал Квил. — То, что я ей наговорил…
Рука Судхакара на его плече напряглась.
— Я полагаю, между вами произошла ссора и Габриэла в запальчивости выпила лекарство. Она всегда была с характером — он у нее под стать ее сердцу. Но она любила вас и была бы счастлива узнать, что у вас больше нет мигрени. Вы ведь поправились, не так ли?
Квил не мог поднять глаз, затуманившихся слезами.
— Какой от этого толк! — гневно вскричал он. — Я не мыслю жизни без Габби…
Рука исчезла с его плеча.
— Я не останусь смотреть, как она умирает. Я уже похоронил одного ребенка. Боюсь, что это ваша карма, милорд.
Квил встал.
— Вы уверены, что ничего нельзя сделать? — спросил он, с трудом выговаривая слова сквозь сдерживаемые рыдания. — Абсолютно уверены?
— Да. Единственное, что могу вам посоветовать, — это продолжать давать ей воду. Сколько удастся, сколько просочится в горло. Возможно, эти капли спасут ее. Но более вероятно, что ей уже ничто не поможет.
Квил заскрежетал зубами. Больше всего на свете ему хотелось убить старого индуса.
— Я напишу вам, когда Габби проснется, — пообещал он и поклонился.
Судхакар в ответ поклонился по восточному обычаю, сложив ладони перед грудью.
— Я буду ждать вашего послания. — В его добром голосе прозвучала безнадежность.
Квил приступил к делу. Вскоре рутинная работа была им освоена в совершенстве. Каждый час, минута в минуту, он приподнимал Габби голову, обертывал шею полотенцем и ложкой вливал воду в рот. Таким образом он добился, что некоторое количество воды проникало ей в горло. Во всяком случае, он на это надеялся.
К полуночи силы его истощились. Он перепоручил Габби Маргарет и ушел в свою комнату. Упал на кровать и с перерывами поспал часа два. Это была самая холодная и самая темная часть ночи. Его разбудил какой-то звук из соседней комнаты. Может, Габби проснулась?
Одного взгляда через дверь было достаточно, чтобы понять, что ничего не изменилось. Маргарет тщетно пыталась удержать голову его жены — она по-прежнему клонилась набок. Горничная повернулась к нему с белым от усталости лицом.
— Милорд… — произнесла она упавшим голосом.
— Иди спать, — приказал ей Квил. — И попроси Кодсуолла прийти, когда рассветет. — Он снова положил полотенце на шею Габби.
Рано утром слуга отправился за врачом.
Доктор Уинн, худощавый высокий мужчина со скошенным подбородком и ярко-синими глазами, был лучшим специалистом из тех, кто консультировал Квила.
— Интересно, — повторял он, рассматривая маленький флакон. — Весьма неординарный случай, милорд. Яд древесной лягушки?
Врач пощупал у Габби пульс и послушал сердце.
— Это похоже на глубокий сон. Вы не пробовали давать ей кофе? У меня было несколько случаев, когда я выводил пациентов из подобного состояния при помощи кофе или крепкого чая.
Следующие два часа Квил вливал Габби коричневый напиток, наблюдая, как он вытекает из ее расслабленного рта. На белом полотенце расплывались безобразные пятна, а ее состояние оставалось по-прежнему без изменений.
Доктор Уинн взъерошил волосы и вздохнул.
— Боюсь, что здесь я бессилен, милорд, — признался он. — В этих экзотических ядах сам дьявол не разберется. Вряд ли мне удастся помочь вашей жене. В данном случае я могу только поэкспериментировать.
Осторожность доктора Уинна была как раз тем качеством, которое определило решение Квила несколько лет назад. Этот врач не предлагал ему отваров из толченых ос или индийской конопли.
Однако сейчас Квил рассудил иначе.
— Приступайте, — коротко ответил он. Доктор Уинн принялся размышлять вслух:
— Кофе на нее не действует. Если дать ей более сильное средство… Вещества, стимулирующие нервную систему, могут оказать противодействие данному яду. Вы понимаете?
Квил кивнул.
— Сделайте же что-нибудь! — взмолился он. Уинн нерешительно посмотрел на Квила. — Мне нужно ваше полное внимание, милорд. Есть один вариант, но он применяется очень редко, и его результаты пока рано принимать в расчет.
Квил, побледнев, стиснул руку Габби.
— Я предлагаю дать ей опийную настойку, совсем немного. Это интересное лекарство: в малых дозах — снотворное, в больших — яд. К тому же опий — наркотик, очень быстро вызывающий привыкание, — добавил он.
— Зачем ей снотворное? Она и так спит.
— Наркотики опийной группы иногда ведут себя как антагонисты снотворных. Мы не знаем механизмов этого взаимодействия, но результаты обнадеживают. Хотя, повторяю, все это на стадии эксперимента.
— А риск?
— Практически никакого, — пожал плечами Уинн. — Но если этот вариант не пройдет, то стимулирующие препараты потом определенно будут исключены. Может даже случиться, что ваша жена впадет в еще более глубокий сон, такой глубокий, что… Я оставляю выбор за вами, милорд.
— Я уже сделал выбор, — заявил Квил. — Дайте ей опий.
— Вы понимаете, что шансов мало? — Квил молча кивнул.
Уинн достал из саквояжа шприц и ампулу с лекарством. Квил молча наблюдал, как он вводит его жене опий.
— Когда мы узнаем результат?
— Довольно скоро, — спокойно проговорил Уинн. — Милорд, позвольте дать вам совет — постарайтесь влить в жену еще немного воды.
Квил начал вливать Габби в рот воду из ложки, подозревая, что Уинн просто хочет его чем-нибудь занять.
Прошел час.
Квил сидел у кровати, наблюдая за женой. Хоть бы что-то изменилось в ее лице — нет, никаких признаков пробуждения. Горе тяжелым грузом давило на сердце, но разум не соглашался с тем, что ее уже нет.
— Моя жена умерла, — хрипло пробормотал он через час. Уинн, стоявший в ногах кровати, покачал головой:
— Она не умерла, милорд. — Но Квил его не слышал,
— Сейчас вам лучше уйти, — мертвым голосом произнес он. — Опий не подействовал. Я хочу… провести отпущенное мне время наедине с женой.
— Я буду внизу. Если вам потребуется моя помощь, дайте мне знать, — сказал Уинн и вышел из спальни.
Оставшись один, Квил тупо сидел в полной тишине, сколько времени — он совершенно не представлял. Он перестал следить за Габби, за исключением тех минут, когда поил ее. Видеть ее застывшее лицо было невыносимо тяжко. Конечно, гораздо комфортнее воображать ее с золотистым ореолом, сказал он себе. Он вспомнил, как «Габби из сна» проскальзывала сквозь его пальцы, подобно тому розовому свету, который окружал ее тело.
Внезапно из его горла вырвался отчаянный крик:
— Не надо, не надо, Габби! Не становись ангелом! Ты нужна мне здесь!
Квила ничуть не волновало, что его слышит весь дом. Она умерла. Она покинула его. Так быстро, в краткий миг между радостью и ссорой.
— Нет! — Он зарыдал. Он никогда не плакал, но и никогда не испытывал такой боли. Эту боль нельзя было переносить молча. — Ты должна вернуться! Не покидай меня, Габби! Прошу тебя, не уходи. Жизнь… — Слова, рвавшиеся из сердца, застревали в горле, превращаясь в нечленораздельные звуки. От гордыни ничего не осталось. — Жизнь без тебя ничего не стоит. Я люблю тебя. Без тебя мне не с кем говорить. Никто не заставит меня так улыбаться, как делала ты. Все краски померкли…
У него отказал голос, и он лег рядом с ней, положив голову ей на грудь. Ухо уловило слабое сердцебиение. Он прижался теснее к живому кусочку, оставшемуся в этом мире от Габби. Изнеможение и отчаяние взяли свое. Он уснул у нее на груди.
Через несколько часов, а может быть, минут его позвала «Габби из сна».
— Я знал, что ты придешь ко мне, — пробормотал он. — Я знал, что увижу тебя снова.
Квил не расслышал ее ответа. Он попытался открыть глаза, но не смог — настолько он был измотан.
— Моя жена умерла, — пожаловался он ей. — Габби оставила меня, и теперь у меня нет никого, кроме тебя, ангел. — У него перехватило дыхание, но ему все же удалось справиться с голосом. — Ты должна уйти. Я не хочу тебя. Мне не нужен никто. Габби — единственная, кого я люблю.
— Открой же наконец глаза, Квил! — В голосе «Габби из сна» звучало легкое раздражение. Квил покачал головой и повторил:
— Я не хочу тебя. Уходи. Я люблю Габби.
На этот раз голос почему-то захихикал.
Тогда Квил сделал над собой усилие и открыл глаза. Первое, что он увидел, — это лежащую на его груди руку. Он очень хорошо знал эти тонкие, проворные пальчики.
Он изумленно уставился на них.
Он даже перестал дышать.
— Доброе утро, муж, — проговорил знакомый голос, Квил узнал голос своей жены и поднял взгляд. Сверху на него смотрели теплые смеющиеся глаза Габби.
— О Боже! — Молитва и благодарность слились в одном звуке.
Габби подняла бровь.
— Почему бы тебе не сказать своей жене: «Доброе утро. Как ты спала, Габби?» Ты забыл, чему я тебя учила?
— Ты хорошо себя чувствуешь? — хрипло спросил он, все еще не веря в реальность происходящего,
— Нет, — качнула головой Габби, оставляя свой насмешливый тон. — Я вела себя глупо, Квил, и должна извиниться. С тех пор как я проснулась, я только об этом и думаю. Я никогда не буду лгать тебе. И никогда не позволю гонору руководить моими действиями, как в этот раз. Ну а со здоровьем все в порядке. От лекарства Судхакара не могло быть серьезных последствий.
Квил недоверчиво смотрел на нее.
— Ты могла умереть, Габби.
— От лекарства?
— Судхакар говорил, что мы не сможем тебя спасти.
— О, Квил, так ты его разыскал?
— Да. Он сказал, что… — Габби отмахнулась.
— Я не хочу слушать. Вечно он выносит приговор, этот Судхакар. Я чувствую себя прекрасно! Подвинься и отпусти одеяло, чтобы я могла встать с постели.
Ее муж не сводил с нее глаз, не сдвинувшись ни на дюйм.
— Я не могу позволить тебе встать. — Голос его был сиплым от пережитых страданий. — Габби, я так люблю тебя! — Он взял ее лицо в ладони. — Я не могу жить без тебя, ты знаешь это?
— Значит, теперь ты в меня влюблен? — хмыкнула Габби.
— Я не должен был лгать тебе, — повинился Квил, наклоняясь, чтобы ее поцеловать. — Но я рад, что сделал это, потому что, если бы я не обжулил тебя, у меня не было бы сейчас любимой жены.
— Ты не лгал мне, — улыбнулась Габби. Квил задержал рот на волосок от ее губ.
— Ты был влюблен в меня, — продолжала его жена. — Просто ты не знал этого. «Горю я, изнываю и погибну», — прошептала она. — Помнишь?
И он вспомнил жгучее желание, которое испытывал к невесте своего брата, и свои действия, поправшие все правила джентльменского поведения. Он застонал.
— Я полагаю, ты права. Ох, до чего же неудобно иметь смышленую жену! Я влюбился в тебя еще в порту. — Квил слегка задевал ее губами, очень мягко и нежно. — Но между тем, что было и есть, нет даже отдаленного сходства. Сейчас я по уши влюблен в тебя.
— О, Квил, — успела сказать Габби, прежде чем он закрыл ей рот поцелуем. — Подожди. — Она оттолкнула его от себя. — Мне нужно срочно подняться.
Но у него были другие планы.
— Ты вылечила меня, — прошептал он. — Моя любимая жена исцелила меня, и я намерен услаждать ее день и ночь. И все это утро тоже.
Габби затихла. Глаза ее заблестели.
— Я тоже люблю тебя, ты знаешь это? Только человек, которого я полюбила так страстно, мог заставить меня натворить столько глупостей. Теперь я это поняла.
— Я удалю из дома все отравы, — пригрозил Квил. — И тяжелые предметы тоже, раз у меня такая жена. И я в ужасе, — прошептал он около ее губ, — что наши дети унаследуют ее свирепый характер. — Он навалился на нее всей тяжестью своего тела.
— Квил! Мне нужно встать! Пусти меня! — Габби попыталась спихнуть его с себя.
— Не пущу. — Глаза его потемнели от страсти. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной в постели.
— Но я не могу! — закричала Габби.
— А я не могу выпустить тебя из поля зрения. Я думаю отныне мы будем жить в постели.
— Квил!
— Тебе это не нравится?
Повалив ее на спину, Квил принялся покрывать ее нос и глаза поцелуями. Она извивалась под ним, пытаясь освободиться. Он плохо слышал, что она говорила, так как был слишком опьянен радостью.
Габби была вынуждена взвыть, чтобы он ее наконец услышал.
— Квил, ты должен отпустить меня! У меня очень специфическая реакция на лекарство Судхакара… мне кажется, будто я выпила целое озеро. Мне срочно нужно в сортир!
Квил разразился хохотом.
Его жена продолжала неистово вырываться, и он испугался за ее бедра, от которых зависела жизнь его будущих детей. И тогда он перекатился на бок и позволил ей встать. Однако это не изменило его планов на день. Нет, на неделю. Он здоровый мужчина, и у него прекрасная жена. У них будет целый выводок ребятишек. Приятная перспектива, разве не так?
Так что впереди у него много работы.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пленительные наслаждения - Джеймс Элоиза



увлекательно
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизамарина
7.05.2012, 11.08





Хорошая книга ! Читается легко .
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаМари
4.09.2012, 12.27





Замечательный роман. Не жалею потраченного времени
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаKatsiaryna
23.11.2012, 10.03





еле дочитала до 8 главы. скука
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизаирина
15.12.2012, 18.07





Нормально 9 из 10 баллов
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизатая
4.01.2013, 12.52





Скучновато
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаКэт
13.01.2013, 11.21





Роман-супер:)Такой яркий юмор.Как Квил признавался в любви с помощью Шекспира:)Короче читайте-не пожалеете!
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаОля-ля
7.02.2013, 16.27





Хороший роман . Оценка 8 баллов
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаКсения
23.02.2013, 20.28





Добрый и теплый роман)) Первое признание в любви вызвало у меня приступ хохота)))))
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаЭва
11.03.2013, 10.56





Добрый, милый, светлый, нежный и забавный роман. Настроение поднимет до предела. Герои не страдают слабоумием. Пусть героиня несколько противоречива, и иногда это портит сладостность романа, зато герой вне конкуренции. Вторая сюжетная линия с ее "укратителем драконов" просто потрясающая. Девятку из десяти роман несомненно заслужил
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаЛера
1.08.2013, 18.20





нуднятина наискучнейшая
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизаник
20.08.2013, 16.19





героиня какая то овца.разве можно так откровенно заигрывать с братом жениха и типа она не понимает этого в одной пижаме в сад вышла и хоть бы хнырь .так на любителя романчик
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизабяка
23.11.2014, 23.59





начало на самом деле скучное. но общее вречптление от книги приятное. стоит прочитать
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизамилашкаааа
12.02.2015, 0.45





каждый раз убеждаюсь , что у всех свои пристрастия и идеалы.на мой взгляд очень приятный роман.их споры напомнили меня с мужем ))
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизаная
12.02.2015, 14.21





каждый раз убеждаюсь , что у всех свои пристрастия и идеалы.на мой взгляд очень приятный роман.их споры напомнили меня с мужем ))
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизаная
12.02.2015, 14.23





девочки, посоветуйте что почитать о нежной любви как в сказке.
Пленительные наслаждения - Джеймс Элоизаная
12.02.2015, 14.29





Такой нудный роман.читала и думала-ну вот сейчас начнется интересное-но нет не тут-то было 3 балла не больше.
Пленительные наслаждения - Джеймс ЭлоизаНа-та-лья
16.10.2015, 19.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100