Читать онлайн Много шума из-за невесты, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.75 (Голосов: 44)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Много шума из-за невесты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Подобно большинству мужчин, Лусиус Фелтон не любил, когда нарушаются привычки. Приезжая в дом герцога Холбрука, как он делал обычно в июне и сентябре, чтобы присутствовать на скачках в Аскоте и Силчестере, он ожидал застать герцога, с комфортом расположившегося в кресле с графином возле локтя и экземпляром «Спортинг ньюз» под рукой.
Иногда к ним присоединялся граф Мейн; разговор обычно уютно крутился вокруг лошадей и бренди. Такие утомительные темы, как женщины, финансы и семья, в разговоре не затрагивались, причем не потому, что собеседникам было желательно отгородиться от внешнего мира, а лишь по той причине, что это были нудные темы. Каждому из них было уже за тридцать, и по достижении столь зрелого возраста женское общество (не считая определенных обстоятельств) стало казаться им скучным.
Деньги всем троим достались чрезвычайно легко, а разговор о деньгах бывает интересен только в случае их нехватки. Что же касается семьи, то его собственная уже несколько лет не поддерживала с Фелтоном никаких контактов, поэтому Лусиус относился к всяческим передрягам в семьях других людей с некоторым, хотя и пассивным, интересом. Однако после того, как Холбрук потерял своего брата, семейную тему они также исключили из разговоров.
Поэтому, когда Лусиус вышел из экипажа перед входом в Холбрук-Корт и встретивший его дворецкий сообщил ему новость о том, что герцог неожиданно стал опекуном четырех достигших брачного возраста юных дочерей лорда Брайдона, он помрачнел и с еще меньшим удовольствием узнал от дворецкого о том, что у герцога в данный момент ужинает леди Клэрис Мейтленд и это дьявольское отродье — ее сынок. При таком удручающем повороте событий единственным, что утешало, было присутствие Мейна, который, видимо, планировал заявить на участие в силчестерских скачках свою кобылку Плезир. Лусиус тоже хотел воспользоваться этими скачками, чтобы проверить, на что способна его Менуэт, которая впервые выходила на беговой круг.
Однако, когда Лусиус надевал свежую сорочку в отведенных для него комнатах, он с неудовольствием отметил, что это были не те комнаты, к которым он привык, а те, привычные, были, видимо, отданы одной из достигших брачного возраста юных мисс. Он даже подумал, не лучше ли было бы вообще пропустить скачки в Силчестере и предоставить опытному персоналу конюшни и жокеям самим делать свою работу. В Лондоне у него «наклевывались» кое-какие выгодные сделки, и если дом герцога перестал быть бастионом мужского товарищества и комфорта, в чем, несомненно, виновато присутствие женщин, он, возможно, откажется от первоначального намерения присутствовать на скачках и утром возвратится в Лондон. Или просто переедет в свое собственное поместье Брамбл-Хилл, где он не был около четырех месяцев, расположенное всего в часе езды отсюда.
В комнату вошел его камердинер Деруэнт, который принес из кухни миску горячей воды для бритья. Деруэнт воспринял новость еще хуже, чем хозяин. Женское общество было неприятно Деруэнту и в лучшие времена, но присутствие в доме такого количества юных леди расстроило его настолько, что он позволил себе сделать ряд весьма ядовитых замечаний.
— Очевидно, у них даже надеть нечего, — сказал он, взбивая теплую мыльную пену, чтобы приступить к бритью Лусиуса. — Можно лишь догадываться, сколько усилий придется приложить бедному герцогу, чтобы сбыть с рук четырех особ женского пола.
— Значит, они очень непривлекательны? — спросил Лусиус, откинув назад голову и глядя в потолок, чтобы Деруэнт мог одним ловким движением побрить ему горло.
— Ну-у, Бринкли не говорил, что они очень непривлекательны, — сказал Деруэнт, — но у каждой из них имеется всего одно-два платья — и те отвратительны на вид. Они бесприданницы, к тому же шотландки. Один акцент может отпугнуть. Чтобы на них кто-нибудь женился, бедняжкам должно очень сильно повезти.
Деруэнт с надеждой вгляделся в лицо хозяина. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что герцог Холбрук будет в отчаянии навязывать своих подопечных всем и каждому, включая своих лучших друзей.
Фелтон спокойно лежал на спине, но Деруэнт испытывал чувство обреченности. Обреченности. У него подергивалось веко левого глаза, а это предсказывало неблагоприятный поворот событий. Два года тому назад у него невыносимо дергалось веко в тот день, когда герцог Йоркский упал с лошади во время парада победителей; оно дергалось также в июле прошлого года, когда его хозяин принялся ухаживать за леди Женевьевой Малкастер. Деруэнт тогда в течение месяца не мог видеть ничего, что находилось слева от него, и чуть было не попал на Хай-стрит под фургон, запряженный четверкой.
— Закончил? — спросил хозяин, открывая глаза с тяжелыми веками.
Деруэнт даже подскочил от неожиданности, так как настолько глубоко задумался, что его рука застыла в воздухе. «Богини», — вот как отозвался Бринкли о юных подопечных Холбрука. Он фыркнул. Богиня или не богиня, а никакая женщина не может быть достаточно хороша для его хозяина. Он промокнул подбородок Фелтона мягкой салфеткой.
Лусиус встал и принялся завязывать галстук.
— Я подумываю о том, чтобы пропустить скачки в Силчестере, — сообщил он Деруэнту. — Учитывая обстоятельства.
— Именно так, — согласился Деруэнт. — Для бедного герцога Холбрука обстоятельства сложились действительно плохо. Нам лучше уехать немедленно. Я и чемоданы распаковывать не буду, сэр.
Лусиус бросил на него насмешливый взгляд.
— Я не собираюсь подыскивать себе жену. И надеюсь, что вполне способен устоять перед чарами подопечных Рейфа, если задержусь здесь на парочку дней.
— Я ничего такого даже и не думал, — с самым беззаботным видом возразил Деруэнт, помогая хозяину надеть фрак из тончайшей шерсти.
— Вот и хорошо, — сказал Лусиус и добавил: — И если меня когда-нибудь заманят в сети брака, то это сделает не неопытная шотландская девчонка, оставшаяся без семьи и друзей и полностью зависящая от доброты Рейфа.
— Несомненно, сэр, — согласился Деруэнт, у которого веко левого глаза стало дергаться еще сильнее.
Хозяин внимательно посмотрел на него:
— С тобой все в порядке? Мне показалось, что у тебя бровь как будто непроизвольно двигается.
— Со мной все в порядке, сэр, — ответил слуга. И мистер Фелтон ушел. Видит Бог, как агнец на заклание.
Деруэнт подошел к зеркалу и взял серебряную миску с остатками воды для бритья. Его внимание привлекло собственное отражение в зеркале. Веко дергалось со страшной силой. Такова была плата за чувствительную душу, как всегда говорила его матушка. Однако это было не слишком заметно, потому что все внимание отвлекали на себя его роскошные усы. Их концы с обеих сторон были подстрижены в форме пики, причем автором этого изящного изобретения был сам Деруэнт.
Лусиус Фелтон был — увы! — консервативен в том, что касалось внешности. И не признавал никаких усов. По правде говоря, он вообще был противником любой растительности на лице. Самое большее, позволял слуге гладко зачесывать назад свои густые белокурые волосы, что придавало ему весьма суровый вид.
Деруэнт вздохнул. Видимо, ему, артисту, на роду написано быть в услужении у человека, который абсолютно не разбирается в моде.
Атеперь Фелтон, возможно, женится. Жена означала конец веселым поездкам на скачки и жизнь, ограниченную стенами дома. Такая перспектива любого может довести до слез.
Лусиус ушел следом за Бринкли в столовую, втайне надеясь, что Рейф не посадит его за столом рядом с леди Клэрис. При одной мысли о Клэрис Мейтленд у него мурашки по коже пробегали.
В столовой Рейф сидел во главе стола и выглядел в основном как обычно: галстук завязан небрежным узлом, волосы всклокочены, в руке стакан бренди.
Но то, что он увидел за столом, кроме него, чуть не заставило Лусиуса замереть на месте. Деруэнт сказал, что подопечные Рейфа не были непривлекательными? Не были непривлекательными? Женщина с волосами золотистого цвета подняла глаза и улыбнулась ему такой улыбкой, что он чуть не бросился бежать из комнаты. А дальше сидела темноволосая с темными глазами, с лицом страстным и непорочным, какие бывают на изображениях дев-мучениц. Он едва удержался, чтобы не попятиться.
— Лусиус! — окликнул его Рейф и поманил к себе. Лусиус подошел к нему, соображая, как скоро он сможет ретироваться. Хорошо, что Деруэнт решил не распаковывать чемоданы. Ему совсем не хотелось находиться среди настроенных на замужество молодых леди: этого ему хватало, когда он изредка появлялся в Лондоне во время сезона.
— Извини за неожиданное вторжение, — сказал он Рейфу. — Я не знал об изменившихся обстоятельствах.
Подойдя ближе, он заметил, что Рейф все-таки был не совсем таким, как обычно. Во-первых, он, кажется, был трезв. А во-вторых, Лусиус заметил панику в его глазах. Судя по всему, этот бедолага понял, хотя и не сразу, что выпутаться из такой истории, не женившись на одной из этих женщин, ему не удастся.
— Я чрезвычайно рад тебя видеть, — ответил Рейф. Не было ни малейшего сомнения в том, что он говорит это искренне: естественно, утопающий всегда надеется, что друг бросит ему веревку. Или, как в данном случае, желаемое спасение могло бы обеспечить обручальное кольцо, надетое на пальчик одной из его подопечных.
Рейф обратился к молодой женщине, сидевшей слева от него:
— Мисс Эссекс, позвольте представить вам моего старого друга мистера Фелтона.
Мисс Эссекс предположительно была старшей из четырех подопечных Рейфа. Лусиус сначала ее не заметил. Она была совсем не такой, как великолепная чувственная блондинка на другом конце стола, и не такой, как страстная брюнетка. Она, конечно, тоже была красавицей: волосы цвета бренди, высокие скулы, чуть приподнятые у висков глаза — серьезные, умные, загадочные и нежные…
Она ему улыбнулась, а он застыл на месте как болван и некоторое время молчал. Потом наконец поклонился.
— Очень рада познакомиться с вами, — сказала она, протягивая руку. Оборка на рукаве была заштопана возле запястья. Судя по всему, сведения Деруэнта относительно отсутствия у девушек приданого были правильными, хотя оценка их шансов на ярмарке невест была абсолютно неверна.
— Я искренне сожалею о смерти вашего батюшки, — сказал Лусиус. — Я встречался с лордом Брайдоном пару раз и считал его галантным и жизнерадостным джентльменом.
К его ужасу, у мисс Эссекс, кажется, увлажнились глаза.
— Лусиус, садись, пожалуйста. Бринкли приготовил для тебя место рядом с мисс Эссекс, — сказал Рейф. — После ужина я представлю тебя всем остальным.
— Я обижусь, если вы лично не поприветствуете меня, прежде чем садиться за стол, — раздался пронзительный голос леди Клэрис с другого конца стола. — Дорогой мистер Фелтон, как вы поживаете? — Она протянула руку с самодовольной ухмылкой.
Лусиус, скрипнув зубами, обошел вокруг стола и поцеловал протянутую руку.
Можно было не сомневаться в том, что леди Клэрис, не переводя дыхания, заведет разговор на свою излюбленную тему.
— На днях я встретила вашу драгоценную матушку, — произнесла она, наблюдая за его реакцией из-под опущенных ресниц, словно ястреб за добычей. — Как постарела бедняжка миссис Фелтон, как похудела. Она была так грустна, так бледна. Вы давно ее не навещали? — Она задала этот вопрос, отлично зная, что он переступит порог отчего дома разве что тогда, когда в аду мороз ударит.
Лусиус снова поклонился, но не сказал ни слова. Если его мать была бледна, то исключительно из-за дурного настроения.
Но проклятая леди Клэрис еще не закончила. Схватив его за руку, она продолжала:
— Мне говорили, что миссис Фелтон почти не встает с постели. Трудно передать горе матери, дитя которой покинуло ее и сбилось с пути! Эти мучения ни с чем не сравнимы!
Лусиус резко высвободил свою руку и, чтобы загладить грубость, снова поклонился. Выпрямившись, он поймал на себе удивленный взгляд мисс Эссекс. Хотя Лусиус давно перестал заботиться о своей репутации среди представителей высшего света, он почувствовал приступ ярости. Черт бы побрал эту старую ведьму, вздумавшую излагать перед всеми присутствующими за столом свои смехотворные мысли об отношениях в его семье!
— Лусиус давно вышел из того возраста, когда держался за мамину юбку, — насмешливо произнес Рейф. Он презирал леди Клэрис не меньше, чем Лусиус, поскольку в последний год она прилагала немалые усилия, чтобы стать следующей герцогиней Холбрук.
— Держаться за мамину юбку — это, конечно, слишком. Мой собственный дорогой сынок — взрослый мужчина и не потерпел бы моего вмешательства в его жизнь. Однако, — она снова потянулась за рукой Лусиуса, но он решительно пресек эту попытку, — любой матери нужно время от времени видеть своего сына хотя бы для того, чтобы подпитать родники ее души!
Лусиус открыл было рот, чтобы сказать какую-то банальность, но Рейф опередил его.
— Так-так, Мейтленд, — сказал он, взглянув на сидевшего на другом конце стола сынка леди Клэрис, отъявленного повесу, — я и понятия не имел, что ты такой полезный парень. Мы-то все думали, что у тебя только скачки на уме, а ты, оказывается, еще и материнские родники подпитываешь!
То, что говорил Рейф, было невероятно грубо. Сказать такое можно было только разве в сильном подпитии. Однако это дало Лусиусу возможность ретироваться и, обойдя стол, усесться на отведенное ему место рядом с мисс Эссекс. Он подумал, что Рейф все-таки, видимо, хватил лишнего. Учитывая присутствие за столом его подопечных, это было странно, но не неожиданно.
Однако одна из отличительных черт Мейтленда заключалась в том, что его было нелегко обидеть. Эта черта, возможно, помогла ему остаться в живых, потому что он частенько так и напрашивался на оскорбления. Он лишь рассмеялся, услышав насмешливое замечание Рейфа, и продолжал забавлять соседей за столом рассказом о коне по кличке Синий Питер, которого он недавно выиграл, заключив пари.
— Коленные сухожилия у него — то, что надо, колени великолепные, с правильным разворотом. Он еще молод, так что сделает для меня не менее пятидесяти стартов и не раз выиграет! — Глаза у него блестели. Он наклонился к черноволосой сестре, которая одна из всех проявляла неподдельный интерес к его рассказу, и сказал: — Спорим на двухпенсовик, что он, хотя и всего годовичок, будет участвовать в скачках уже в этом году. Он никогда не оступается и летит, словно блоха на спине у утки.
— Что за очаровательное сравнение! — сказала белокурая сестра. Ирония в ее голосе заставила Лусиуса удивленно приподнять бровь: при всей своей обольстительной привлекательности она, очевидно, была еще и умна.
Мейтленд даже не посмотрел в ее сторону. Он не спускал глаз со страстной черноволосой сестрички.
— В прошлом году в Ньюмаркете годовичок победил трехлетку.
— При каком весе? — скептически уточнила белокурая сестричка.
— Пять стоунов
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, — ответил Мейтленд, наконец удостаивая ее вниманием.
Страстная черноволосая миссионерка кивала в подтверждение слов Мейтленда и смотрела на него с таким благоговением, словно видела нимб вокруг его головы. Понаблюдав за ней несколько секунд, Лусиус понял, что Мейтленд, видимо, является объектом поклонения этой сестрицы. Выбор показался ему по меньшей мере странным, тем более что, если дело не ограничится юношеским увлечением, это сулило Рейфу немалые проблемы.
— Очень интересно, — сказала белокурая сестричка. — Я никогда не думала, что вы способны на такие новаторские идеи, лорд Мейтленд. У меня сложилось впечатление, что участие в скачках годовичков не является общепринятой практикой.
Лусиус, подавив усмешку, повернулся к мисс Эссекс, которая разговаривала с Рейфом. На ней было такое ужасное платье, каких он еще не видывал: бесформенное черное одеяние, которое делало ее великолепную грудь одного размера с животом.
Однако у нее была стройная белая шея… и изящные плечи, очертания которых угадывались под мрачной тканью. И грудь была прелестная, а живот только казался таким из-за платья. Под этой черной хламидой она была такая…
Повернувшись, она поймала на себе его взгляд. Ее глаза вспыхнули.
— Насколько я поняла, вы очень близки с вашей матушкой? — милым голоском спросила она.
Губы Лусиуса тронула улыбка. Английская мисс никогда бы не затронула такую тему в разговоре с ним даже в порыве раздражения. Он был слишком крупной фигурой, чтобы рисовать обидеть его; молодые леди уже долгие годы только сладко улыбались ему.
— Увы, мы с моей матерью не разговаривали друг с другом в течение последних девяти лет, — сказал он. — Так что близость между нами весьма проблематична.
Мисс Эссекс допила шампанское.
— Осмелюсь сказать вам, что вы совершаете большую ошибку, — предупредила она. — Мои родители умерли, и я многое бы отдала за возможность поговорить с кем-нибудь з них хотя бы разок.
Голос ее не дрожал, но Лусиус испытал острое чувство тревоги.
— Но у меня дело обстоит несколько по-другому. Это моя мать предпочла не разговаривать со мной, — сказал он, удивляясь самому себе. В свете многие, в том числе и леди Клэрис, считали, что не разговаривают они по инициативе Лусиуса. Должно быть, на него подействовали заточные глаза мисс Эссекс. Они смотрели на него с таим интересом, что не ответить было трудно, хотя он давно научился с успехом оставлять без ответов вопросы о родителях.
— Откуда вам знать, если прошло девять лет? Может быть, очень хочется увидеться с вами? Если ей приходится подолгу лежать в постели, то у вас нет возможности встретиться с ней случайно.
— Мы живем через два дома друг от друга. Если бы у мисс Фелтон возникло хоть малейшее желание увидеть меня, та могла бы прислать записку, — заметил Лусиус.
Похоже, она была потрясена услышанным. Наивная шотландская девочка. Вполне вероятно, она будет иметь грандиозный успех на ярмарке невест: там было довольно мало леди такой, как у нее, красоты, да еще со столь глубоким чувством чести.
— Через два дома друг от друга? И вы не общаетесь?
— Именно так, — коротко подтвердил Лусиус. — Но вы наверняка правы. Возможно, как-нибудь мы с ней встретимся случайно, и все будет в порядке. — Он не собирался говорить этой девочке о том, что купил дом на Сент-Джеймс-сквер в надежде на такие встречи. Он никогда никому не говорил, сколько раз его мать действительно случайно встречалась со своим единственным сыном… и отводила взгляд, словно увидев какого-то отвратительного грызуна.
Но мисс Эссекс, как видно, была упрямицей. Она наклонилась к нему, намереваясь сказать что-то еще. К счастью, их внимание отвлекла леди Клэрис.
— Завтра к нам приезжает с визитом очаровательная будущая супруга моего сына, — сказала она. — Уверена, что вы ее знаете, мистер Фелтон, поскольку вы довольно образованный человек, не так ли? Мисс Питен-Адамс — одна из самых образованных леди наших дней. Кстати, маэстро Королевской итальянской оперы сказал, что голос мисс Питен-Адамс может соперничать с голосом Франчески Куззони!
— Боюсь, что моя репутация человека образованного сильно преувеличена, — сказал Лусиус, которому лакей подал черепаший суп.
Тесс украдкой взглянула на него. Мистер Фелтон явно считал разговор о его семье законченным. Она ни на минуту не поверила, что его мать не желает восстановить отношения: бедная дама, наверное, каждую ночь орошает слезами подушку, тоскуя по своему жестокосердному сыну. Достаточно было взглянуть на линию его челюсти, чтобы понять, что гордость этого человека так же неистова, как северный ветер. Если он унаследовал эту черту от отца, то неудивительно, что семья распалась.
Потом ее внимание снова привлек голос леди Клэрис, и Тесс, к своему ужасу, поняла, что, описывая достоинства невесты своего сына, леди Клэрис наносит главный удар по Имоджин. Она, должно быть, заметила взгляды, которые та бросала на Мейтленда.
Теперь она привлекла внимание всех присутствующих за столом, хотя явно адресовала свои слова Имоджин. Если верить будущей свекрови, мисс Питен-Адамс необычайно смела, чрезвычайно образованна и отличается исключительным здравомыслием.
— Судя по всему, она восхитительна, — сказала Имоджин, так крепко схватив рукой бокал, что Тесс испугалась, как бы она его не раздавила.
— Совершенно верно, — вставил Мейтленд. — Мисс Питен-Адамс абсолютно восхитительна. Любая женщина с пятью тысячами фунтов дохода в год восхитительна по определению.
В его словах явно чувствовался сарказм, и Тесс стало не по себе. Как можно говорить в таком тоне о своей невесте?
— Дорогой, — обратилась леди Клэрис к своему сыну, — так говорить нехорошо. Это правда, что мисс Питен-Адамс повезло получить такое щедрое приданое от своей прабабушки по материнской линии, герцогини Бестельской, но ведь твоя очаровательная невеста не просто богатая наследница. Мисс Питен-Адамс — девушка образованная во всех отношениях. Я пребываю в смятении, не зная, чем развлечь молодую леди во время ее визита. Не обучать же ее новому способу плетения кружев! Ее зарисовки римского Колизея поместили в «Дамском журнале»!
Имоджин на удивление хорошо держала удар.
— Какая честь! — отозвалась она, отхлебнув большой глоток шампанского.
— Думаю, что у вас в Шотландии не было хороших учителей рисования, — снисходительно произнесла леди Клэрис. — У мисс Питен-Адамс сочетаются отличные способности с самой лучшей подготовкой. Я слышала, что ее рисунки сравнивают с произведениями великого Мичеволо…
— Ты, наверное, хотела сказать Микеланджело, — вновь вставил свое слово сын. Он стиснул губы, напомнив Тесс своим видом о приступах гнева, случавшихся у него, когда его лошадь вела себя на скаковом круге не так, как он того желал.
Мистер Фелтон, слегка наклонившись к ней, заметил:
— Увы, беззаветная любовь не всегда означает безоблачное счастье.
— Это шаблонная фраза, — сказала она.
— Сдаюсь, мисс Эссекс, и больше никогда не стану цитировать Шекспира. — В его глазах мерцали озорные огоньки. Возможно, из-за того, что куверт для мистера Фелтона добавили позднее, лакей поставил его стул на неподобающе близком расстоянии от ее стула. Ей казалось, что его мощное тело нависает над ней. Ощущение было не очень приятным, оно нервировало ее.
Тесс заставила себя снова взглянуть на леди Клэрис, которая продолжала разглагольствовать о визите мисс Питен-Адамс.
— Она должна посмотреть силчестерские развалины. Как-никак это одна из самых хорошо сохранившихся развалин со времен римлян, тем более что они расположены совсем близко отсюда. Уверена, что она сможет рассказать мне о них много интересного, — заявила леди Клэрис.
Ее сынок не удержался от ядовитой реплики.
— Надеюсь, что вы не «синий чулок», мисс Имоджин? — поинтересовался он. — Нет ничего тоскливее, чем вид женщины, уткнувшейся носом в книжку.
Тесс была уверена, что мистер Фелтон все еще смотрит на нее. Она ощущала на себе его взгляд. Повернув голову, она сразу же увидела его глаза. Цвета индиго, они с любопытством смотрели на нее, и их взгляд был таким напряженным, что она вздрогнула.
— Боюсь, что у меня и у сестер не было возможности… — начала было Имоджин.
— Разумеется, не было, — прервала ее леди Клэрис. — Если вы росли в шотландской глухомани. Было бы несправедливо даже сравнивать молодую леди с талантами и возможностями мисс Питен-Адамс с молодой леди такого происхождения, как мисс Имоджин. — Она одарила Имоджин лучезарной улыбкой, и Тесс показалось, что она похожа на кошку, забавляющуюся с мышью. — Вы, конечно, очаровательная девушка, моя дорогая, и я не могу позволить своему сыну обращаться с вами пренебрежительно.
— Леди Клэрис, — обратился к ней Рейф, — до меня дошел слух об одном нашем соседе, и вы, конечно, сможете сказать мне, правда ли это. Речь идет о лорде Пуле, который якобы занялся разведением лосей.
Но леди Клэрис не попалась на его уловку. Сурово взглянув на него, она вернулась к прерванному разговору.
— Ну так вот, Дрейвен, — громко заявила она, привлекая внимание всего стола, — не смей запугивать это милое дитя, заставляя ее думать, что кто-нибудь в свете будет сравнивать ее с мисс Питен-Адамс. Мы не такие бессердечные люди! Мы, светские люди, принимаем леди или джентльменов такими, каковы они есть, и не судим о том, каковы у них были возможности.
— Вы очень добры, леди Клэрис, — храбро сказала Имоджин, нарушив наступившую за столом тишину.
Дрейвен Мейтленд встал, резко отодвинув стул.
— Извините, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, — мне необходимо сию же минуту заняться повышением уровня своего образования. Возможно, мне удастся найти себе оперную певицу.
Сделав это неслыханно дерзкое заявление, он выскочил из комнаты.
— Похоже, он хотел отпустить колкость, — сказал мистер Фелтон. В его тоне слышалось некоторое презрение.
— Возможно, у лорда Мейтленда назначена какая-нибудь неотложная встреча? — неуверенно предположила Тесс.
Он задумчиво взглянул на нее.
— Насколько я понимаю, его мамаша держит в своих руках семейные финансы, а образованную невесту выбрала для него, чтобы отвлечь его от скачек. После этой выходки можно предположить, что он не согласен с матушкиной тактикой. Или, — помолчав, добавил он, — что образование такому человеку не идет впрок.
Леди Клэрис осторожно промокнула губы носовым платочком.
— У моего сына, — заявила она, — артистическая натура. Боюсь, что иногда он проявляет несдержанность. Но я надеюсь, что женитьба на мисс Питен-Адамс успокоит его бурный темперамент. Будучи сама артистической натурой, она это поймет.
Рейф вдруг наклонился к Тесс и спросил:
— Вы четверо уже знали Мейтленда раньше, не так ли? Ну конечно, вы говорили… нет, это Имоджин говорила… — Он не закончил фразу и посмотрел в сторону Имоджин. Она сидела спокойно, глядя на тарелку, но на губах ее играла улыбка, которая говорила о многом.
Тесс не знала, что и сказать. А Рейф продолжал:
— Надеюсь, Имоджин не соперничает с Аннабел в борьбе за место герцогини? — Тесс закусила губу. — Пропади все пропадом, это опекунство, судя по всему, потребует больше хлопот, чем я предполагал, — пробормотал Рейф.
— Мистер Фелтон, — раздался пронзительный голос леди Клэрис, — вас-то что заставило появиться в глуши Гемпшира? — В ее обычно игривом тоне чувствовалось напряжение, очевидно, связанное с демонстративным уходом сына, который ей явно не хотелось комментировать.
Мистер Фелтон отложил вилку.
— В Силчестере через несколько дней состоятся скачки. Я предполагаю выпустить двух своих лошадей. Обычно я привожу лошадей за неделю до скачек и позволяю конюху Рейфа понянчиться с ними.
— Рейфа? — переспросила леди Клэрис. — А-а, вы имеете в виду его светлость. Боюсь, что я никогда не смогу привыкнуть к простоте манер этого поколения.
— Боюсь, что в этом повинен скорее мой дурной характер, чем плохие манеры Лусиуса, — сказал Рейф. — Я терпеть не могу, когда ко мне обращаются в соответствии с титулом.
— Лусиуса? А-а, вы имеете в виду нашего дорогого мистера Фелтона, — проговорила леди Клэрис.
Тесс с некоторым удивлением наблюдала за этой сценой. У нее сложилось впечатление, что с нетитулованными особами леди Клэрис не желает иметь ничего общего.
Рейф наклонился к Тесс и сказал:
— Судьба распорядилась так, что Лусиус обладает доходом, равным доходу принца-регента. Не исключено, что она не устоит перед его богатством и откажется от своей мечты стать герцогиней.
— Перестаньте издеваться над ней, — шепнула Тесс. — Она может услышать!
— Наверное, радость от того, что я получил возможность делиться секретами с сестренкой, ударила мне в голову, — ответил Рейф, даже не потрудившись говорить потише.
— Либо радость, либо бренди, которое ты успел выпить, — вмешался мистер Фелтон.
Так, значит, Рейф пил бренди? Он уже выпил бокал, который был налит ему, когда садились за стол, а теперь допивал второй. Однако, на взгляд Тесс, единственным признаком того, что их опекун чуть-чуть навеселе, было то, что он говорил немного громче, чем обычно, и перестал отбрасывать назад падающие на лицо пряди волос. Он откинулся на спинку стула и вытянул перед собой длинные ноги совсем не подобающим герцогу образом. Леди Клэрис наклонилась к нему поближе и улыбнулась так, что это вызвало у Тесс раздражение.
— Бедняжка, — проворковала она. — А вы хорошо держитесь, несмотря на напряжение, вызванное нашествием такого количества особ женского пола.
— Особы женского пола никогда не докучали мне, — проворчал Рейф. — Только леди.
Тесс едва сдержала улыбку.
— Вы хорошо знаете своего опекуна? — услышала она голос слева.
— Не очень, — ответила она, неохотно поворачиваясь к мистеру Фелтону. — А вы с ним, кажется, старинные друзья? — Краем глаза она видела, как Рейф взмахнул своим бокалом и Бринкли поспешил к нему с графином в руке и неодобрительным выражением на физиономии.
— Он редко пьянеет, но вы должны с самого начала привыкнуть к тому, что у Рейфа ни один вечер не обходится без хорошей порции бренди, — спокойно сказал мистер Фелтон.
Тесс прищурила глаза. В тоне Фелтона явно ощущалась пренебрежительная интонация, которая была ей знакома. Именно так представители местного дворянства говорили о вечно проигрывающих отцовских лошадях. И это заставило ее ощетиниться, словно еж.
— Я, например, считаю воздержание от употребления спиртных напитков крайне нудным занятием, — заявила она, допив остатки шампанского.
— Ваш опекун будет в восторге, узнав о совпадении ваших взглядов, — съязвил Фелтон, считавший, видимо, что насмешливость хороша на все случаи жизни. Он казался таким большим. В нем было, наверное, добрых пятнадцать стоунов веса, причем не жира, а тренированной мускулатуры. И ездил он, наверное, на крупном жеребце. Даже плечи у него были на треть шире, чем у Рейфа.
Благодаря тому, что Тесс выросла в доме, битком набитом лошадиной упряжью, где периодически появлялись группы помешанных на скачках джентльменов, она могла за десять шагов распознать лошадника. Когда в кармане заводились деньжата, а скакуны оправдывали ожидания, жизнь лошадника была прекрасной. Но когда лошадь не оправдывала надежд и с ней приходилось расстаться или когда…
Тесс постаралась прогнать воспоминания о приступах отчаяния, случавшихся у отца в таких случаях. Самый надежный способ обезопасить себя от воздействия чар этого Адониса — нет, от чар любого мужчины — заключался в том, чтобы заставить его разговаривать о лошадях. Нет ничего несноснее, чем слушать мужчину, взахлеб рассказывающего о своих обожаемых лошадях.
— У вас обширная коневодческая программа, сэр?
— Небольшая, но весьма селективная. Боюсь, что я уделяю своим конюшням слишком много времени.
Вот это правда.
— Я бы с удовольствием послушала о ваших лошадях, — продолжала она, глядя на него заблестевшими глазами. Вот теперь он примется в мельчайших подробностях описывать…
— У меня семь лошадей, — сказал он. — Вы хотите, чтобы я систематизировал их по масти, по возрасту или, — он чуть замялся, — по полу?
— Делайте так, как вам удобнее, — разозлилась Тесс, забыв посмотреть на него заблестевшими глазами.
— В таком случае начнем с особей женского пола, — сказал он. — Скромница — двухлетняя кобылка. Изящного телосложения, с грациозной шеей. Гнедая. У нее такие длинные ресницы, что удивительно, как она видит, куда бежит.
Тесс была озадачена. Его описание явно отличалось от того, которое дал бы отец и которое сводилось бы к происхождению, окрасу и особенностям подготовки лошади к скачкам. Она сомневалась, что папа вообще когда-нибудь замечал ресницы лошади.
— Менуэт — тоже кобыла, — продолжал мистер Фелтон, не сводя глаз с лица Тесс. — Она красавица — гладкая, вороная с хвостом, который стелется по воздуху, когда она скачет, словно водный поток, стекающий с холма. Она воровка и обожает незаметно стащить клочок сена.
— Значит, вы разрешаете ей есть сено? — спросила Тесс. Вместо ответа он спросил:
— У вашего батюшки была специальная диета для лошадей?
— Им разрешали есть только овес, — ответила Тесс. — Овес и яблоки. Из яблок мы делали пойло, потому что лошадям надоедает есть просто яблоки. Папа был убежден, что яблоки улучшают пищеварение, а хорошее пищеварение — залог способности развивать большую скорость на скачках.
Лусиус считал соблюдение диеты абсурдным, а может быть, даже вредным занятием. Мисс Эссекс, возможно, даже соглашалась с ним. Она опустила глаза и лениво копалась вилкой в тарелке.
Лусиус, кажется, начал отличать одну от другой подопечных Рейфа. Аннабел была восхитительна: она услаждала взор золотистыми волосами, а ухо — медовым голоском. Имоджин потрясала своей красотой. Взгляд ее прекрасных глаз был таким страстным, что ему стало не по себе, и он благодарил судьбу за то, что он не Мейтленд. Такой заряд эмоций мог сразить его наповал.
Однако у мисс Эссекс — или у Тесс, как называл ее Рейф, — такая же, как у сестер, красота сочеталась с чувством юмора, которое строго придерживалось рамок приличия. Он никак не мог решить, что в ней является более привлекательным: чувство юмора или губы. Она была похожа на остальных сестер: у всех были чуть вздернутые носики, высокие скулы, остренькие подбородки и густые ресницы.
Но губы Тесс были уникальны: пухленькие, соблазнительного темно-красного цвета. Крошечной деталью, делавшей ее рот не похожим ни на какой другой, была невероятно чувственная, пикантная черная родинка на том месте, где обычно бывает ямочка. Такой рот, как у явно невинной и благопристойной мисс Эссекс, мог бы принадлежать фаворитке короля, такой рот мог бы сделать куртизанку знаменитой на два континента.
Лусиус заерзал на своем стуле.
Слава Богу, что Деруэнт не распаковал чемоданы. Он не имел намерения становиться жертвой, принесенной на алтарь обязательств Рейфа перед его подопечными. Хотя в присутствии мисс Эссекс можно было без труда вообразить себе…
Лусиус, вздрогнув, пришел в себя. Что он, черт возьми, делает? Разве он не решил после прошлогодней истории отказаться от сомнительных удовольствий брака?
Что он мог предложить женщине, тем более такой женщине, как эта? Она снова рассмеялась хрипловатым смехом, который не мог принадлежать девственнице. От его звука у него по спине пробежали мурашки и тревожно забилось сердце.
Он отвернулся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза



хороший роман,не жалко потраченного времени
Много шума из-за невесты - Джеймс Элоизанина
14.04.2012, 0.48





все бы хорошо, если бы не Имоджин. Очень раздражающий персонаж, да еще все прыгают вокруг такой эгоистки. Если не обращать внимание то давольно милый роман
Много шума из-за невесты - Джеймс Элоизаkatsiaryna
15.11.2012, 6.35





Это 1-й роман о старшей из 4-х сестер.rnИнтересно прочитать о судьбе каждой. Следующие судьбы будут еще интереснее. Что касается этого романа, то главный герой весьма симпатичен как человек, который сделал себя сам.Главной героине крупно повезло.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаВ.З.,65л.
13.02.2013, 13.02





Интересный роман. Читайте.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаКэт
7.03.2013, 23.20





Читала серию "наслаждения" и серию "Герцогиня" и эта серия пока что не очень впечатляет.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаСвета
26.03.2013, 16.07





Неплохой роман, но на мой взгляд слишком уж спокойный.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаТаня Д
4.10.2014, 1.38





На мой взгляд скучновато. Сюжет не захватывает.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаНаталья
30.11.2014, 14.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100