Читать онлайн Много шума из-за невесты, автора - Джеймс Элоиза, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.75 (Голосов: 44)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Элоиза

Много шума из-за невесты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

На следующий день произошло чрезвычайно важное событие: миссис Чейс, деревенская портниха, доставила им вечерние платья с запиской от сестры графа Мейна, в которой говорилось, что она приедет завтра, чтобы сопровождать их на скачки в Силчестер.
Тесс прекрасно сознавала, что леди Гризелда приезжает по одной-единственной причине. Вне всякого сомнения, Мейн сообщил родне о своем намерении жениться. Знаки внимания, которые он ей оказывал, становились с каждой минутой все заметнее. Накануне вечером они играли в шахматы под аккомпанемент его легкомысленных шуточек и милых комплиментов. Хотя ничего не было сказано, оба они и без слов знали, что он имеет серьезные намерения. Его физиономия буквально светилась обожанием. И он говорил всякие приятные слова о ее волосах, о ее глазах и… она уж и не помнит, о чем еще. Он тоже знал много стихов и цитировал поэтов, имена которых начинались с буквы I и до конца алфавита и которых Тесс пока еще не читала, но предполагала когда-нибудь прочитать.
Аннабел была довольна.
— Нетрудно догадаться, что он попросит твоей руки, как только прибудет леди Гризелда, — сказала она, снимая платье. Миссис Чейс прислала по одному платью для каждой и обещала в самое ближайшее время доставить также костюмы для верховой езды. — Можно, я примерю твое? — спросила она и, не дожидаясь ответа, натянула на себя через голову платье Тесс.
Тесс, нахмурясь, смотрела на свое отражение в зеркале. Она торопилась заколоть волосы до того, как появится Гриззи, чтобы помочь ей одеться перед поездкой на скачки в Силчестер. Если не считать абсолютного неумения справиться с волосами, Гриззи была очень милой, жизнерадостной девушкой, которая не ворчала, если хозяйка в любое время дня требовала приготовить ванну.
Тесс была в таком восторге от возможности принимать ванну когда захочешь — тем более что воду приходилось таскать не самой, а слугам, — что ей приходилось сдерживать себя, чтобы не купаться несколько раз в день.
— Ты меня слышишь? — спросила Аннабел. — Мейн, возможно, сделает предложение либо сегодня вечером, либо завтра на скачках. Тебе лучше надеть в Силчестер шляпку Имоджин — это самая хорошая из всех наших шляпок. Ты должна выглядеть наилучшим образом под любым углом зрения на тот случай, если ему вдруг придет в голову сделать тебе предложение, стоя у тебя за спиной.
— Ну конечно, — проворчала Тесс. — Немало джентльменов было сражено наповал видом моих лопаток.
— Жаль, что миссис Чейс не смогла доставить костюмы для верховой езды, — сказала Аннабел. — Взгляни на твое платье. Мне кажется, грудь у тебя стала больше, чем у меня.
Вечернее платье Тесс было сделано из тончайшей шелковой ткани синего цвета на белой атласной подкладке. «Полутраурное», как назвала его портниха. Вырез был довольно низким и открывал грудь. Тесс перевела взгляд с груди Аннабел на свою грудь.
— Дело не в размере груди, — сказала она, — просто у моего платья более глубокий вырез.
Аннабел вертелась и так и сяк, разглядывая себя в зеркале.
— Не возражаешь, если мы поменяемся платьями? — спросила она. — Моя грудь в твоем платье выглядит колоссально.
— Колоссальным можно назвать архитектурный памятник, а не грудь, — заметила Тесс. Она сильно подозревала, что, будь она завернута в мешковину, граф все равно сделал бы ей предложение. Так что у нее не было причин надевать на себя более соблазнительное платье. Но тут ей пришла в голову одна мысль. — Уж не собираешься ли ты соблазнить мистера Фелтона своей колоссальной грудью?
— Нет, — рассеянно ответила Аннабел. — Ах, как бы мне хотелось иметь корсет! Будь у меня корсет, я смогла бы приподнять грудь вот так… — Она приподняла груди чуть не до подбородка.
Тесс усмехнулась:
— И тогда мы могли бы показывать тебя на Варфоломеевской ярмарке как леди… —Она помедлила. — Нет, это было бы неделикатно.
Но Аннабел неделикатность никогда не смущала.
— Как леди с грудью, начинающейся от ушей, — сказала она, глядя в зеркало. — Я и в самом деле выгляжу смехотворно. Может быть, мне не нужен корсет?
Однако по какой-то причине Тесс не нравилось, что Аннабел будет демонстрировать свою грудь, в то время как на ней будет надето более скромное платье.
— Извини, Аннабел, но мне хочется надеть свое платье. — Аннабел открыла было рот, чтобы возразить, но Тесс сказала: — Вполне возможно, что граф сегодня вечером сделает мне предложение. Я просто не могу допустить, чтобы джентльмен предлагал мне выйти за него замуж, когда на мне надет не самый лучший из моих нарядов. — Как видно, она совсем забыла о том, что мистер Фелтон сделал ей предложение, когда на ней было надето отвратительное бомбазиновое платье.
По какой-то причине она не рассказала Аннабел ни о его предложении, ни о его поцелуе.
Аннабел вздохнула и расстегнула застежку спереди.
— Ты права, — сказала она. — Лучше я буду рассчитывать, что ты и твой молодой супруг купите мне сотни платьев. Только, пожалуйста, чтобы все они были из шелка и имели достаточно глубокие вырезы, чтобы соблазнить самого утомленного распутника.
— Утомленный распутник? Что за странный выбор кандидатуры на роль супруга? — улыбнулась сестре Тесс.
— Именно так, — сказала Аннабел. — Ты никогда не прислушивалась к тому, о чем болтают кумушки в деревне, Тесс. А я многое от них узнала. Знаю, например, что мужа надо выбирать опытного, однако не настолько неуемного, что его невозможно было бы удовлетворить дома. Так что утомленный распутник — это наилучший вариант будущего супруга.
Тесс покачала головой.
— Видно, Джози права. Ты задумала женить на себе одного из этих семидесятилетних герцогов, не так ли?
Аннабел снова надела собственное платье и теперь пыталась перед зеркалом опустить как можно ниже край выреза.
— Ну конечно, — сказала она с видом человека, у которого совесть чиста как стеклышко. — Правда, я пока не выяснила, кто из этих весьма престарелых джентльменов неженат. Надо будет попросить Бринкли отыскать для меня последний выпуск «Дебретта», чтобы я могла провести необходимые исследования.
Но несмотря на то что на Тесс было новое платье, которое предположительно должно было заставить графа думать о женитьбе, единственным приятным событием в тот вечер было заявление леди Клэрис о том, что, учитывая прибытие сестры графа Мейна, она утром уедет домой. Сам граф Мейн осыпал Тесс комплиментами, но выйти за него замуж пока не предложил.
Леди Гризелда Уиллоби больше всего напоминала Тесс очаровательную фарфоровую пастушку — такую фигурку ее отец подарил матери в первые годы их супружеской жизни. У пастушки были кудряшки, жеманная улыбка и ножки, обутые в туфельки без задников, которые выглядывали из-под массы рюшечек, украшающих юбку. После того как умерла мать (Тесс исполнилось тогда восемь лет), она частенько пробиралась на цыпочках в ее комнату, чтобы просто подержать в руках вещи, к которым когда-то та прикасалась: щетку для волос, пастушку, маленький молитвенник. Но не прошло и нескольких месяцев, как все, что имело какую-то ценность, стало исчезать из этой комнаты. И вот однажды, когда Тесс пришла туда, пастушки на каминной полке уже не было. Отец унес ее в кармане вместе с ее фарфоровой улыбкой и голубыми глазками, чтобы продать.
Конечно, пастушка всегда молчала. Даже когда Тесс плакала и горячие слезы капали на холодный фарфор, пастушка продолжала улыбаться своей безмятежной улыбкой. Но леди Гризелда говорила — и говорила много. Они пили чай в утренней столовой. Комната была оклеена сиреневыми обоями, оттенок которых леди Гризелда объявила абсолютно убийственным для цвета лица. «Любой, кто увидит нас, подумает, что у нас желтуха», — сказала она. Она сидела на диване, откинувшись на его спинку. На ней было домашнее платье из крепа янтарного цвета, отделанное воланами того же цвета, отороченными кружевом. Янтарный креп придавал волосам едва заметный бронзовый оттенок, а ее кожа напоминала свежие сливки. Таких голубых глаз, как у нее, Тесс еще никогда не видывала. И уж меньше всего она была похожа на больную, страдающую желтухой. И тем не менее она заявила:
— Леди, мы должны поклясться, что ноги нашей в этой комнате не будет, пока Рейф не заставит своих обленившихся слуг сменить здесь обои.
Джози вытаращила глаза:
— А где же мы будем завтракать?
Леди Гризелда взмахнула рукой в воздухе.
— Завтракать каждая будет в своей комнате. Нельзя приучать джентльменов к тому, что они могут видеть нас в любое время дня, когда им заблагорассудится. Дорогой, — обратилась она к брату, — возьми с собой Рейфа на прогулку, поохотьтесь на каких-нибудь кроликов, что ли…
Тесс была рада заметить, что граф Мейн относится к сестре с искренней любовью. Он наклонился над спинкой дивана и потянул ее за прядку волос.
— Замышляешь испортить мисс Эссекс и ее сестер всей этой чепухой относительно того, что должны и чего не должны делать леди?
— У меня имеется кое-какой опыт в этой области, — высокомерно заметила леди Гризелда, — и если мне придется вывозить этих леди в свет, я, естественно, поделюсь с ними этим опытом.
— Я уверен, что это будет весьма познавательный курс обучения, — сказал Рейф. Тесс заметила, что он тоже не прочь подтрунить над леди Гризелдой. Но она, кажется, не обращала на это внимания и относилась к нему с такой же фамильярностью, как и к своему брату. — Может быть, нам лучше остаться, Мейн, чтобы убедиться, что нас не оклеветали в наше отсутствие?
— Убирайтесь немедленно — оба! — приказала леди Гризелда. — И не смейте хихикать в кулак, ваша светлость. Хочу, чтобы вы знали, что как только я женю своего братца, так примусь за вас.
Когда за ними закрылась дверь, леди Гризелда повернулась к сестрам. Больше всего, естественно, ее интересовала Тесс. Женщина, которая, судя по всему, заставит ее шарахающегося от женитьбы брата сделать шаг в направлении алтаря. Она была хороша собой даже одетая в бомбазин. По-настоящему красива.
Губы Гризелды дрогнули в улыбке. Все складывалось как нельзя лучше.
— А теперь, — сказала она, — мы можем поговорить. — Она выпрямила спину. Гризелда взяла за правило сидеть прямо как можно реже, потому что ее фигура смотрелась лучше всего, когда имела легкий наклон, хотя это правило — как и многие другие правила в ее жизни — соблюдалось только тогда, когда в комнате находились джентльмены.
— Мы очень благодарны за то, что вы согласились быть нашей дуэньей, — сказала Тесс.
— По правде говоря, я согласилась с удовольствием, — проговорила в ответ Гризелда и улыбнулась Тесс так, как это сделала бы ожившая фарфоровая пастушка. — Я почти потеряла надежду, что мой дорогой братец когда-нибудь женится, а теперь эта надежда возродилась.
У Тесс вспыхнули щеки, и она хотела было сообщить, что Мейн пока еще ничего ей не говорил, но тут вмешалась Аннабел:
— Мы, естественно, рады тому, что Тесс привлекла внимание графа.
— Аннабел! — прикрикнула на нее Тесс.
— Я предпочитаю говорить откровенно, — успокоила ее Гризелда. — Прямо скажем, чтобы представить вас всех четырех на ярмарке невест, мне придется с беспощадной прямотой описать вам ситуацию. Поймать одним махом четверых мужей, даже если считать одним из четверых моего брата, дело нелегкое. Хотя вы, возможно, еще слишком молоды, моя дорогая, — сказала она, обращаясь к Джози. — Извините, я пока не знаю вашего возраста. Вы еще учитесь?
— Нет, — торопливо ответила Джози. — Уже не учусь. Наш опекун нанял гувернантку, которая должна приехать завтра утром.
Тесс открыла было рот, но передумала. Если Джози не готова для того, чтобы дебютировать в этом сезоне, то зачем на этом настаивать? В конце концов, девочке еще всего пятнадцать лет.
— Вот и хорошо, — сказала Гризелда. — Потому что не хочу скрывать от тебя, дорогая, но с твоей фигурой джентльмены будут ходить за тобой табунами. Твоим сестрам будет лучше, если на рынке невест они не столкнутся с конкуренцией с твоей стороны.
Джози недоверчиво поморгала глазами.
— Но я толстая, — сказала она наконец.
— Ошибаешься, — уверенным тоном заявила Гризелда. — Поверь мне, джентльмены, видя худенькую, считают ее костлявой. А костлявая — это непривлекательно. Слава Богу, этого недостатка у нас нет! — Гризелда снова грациозно откинулась на спинку дивана. — Тебя зовут Джульеттой, не так ли?
— Джозефиной, но в семейном кругу меня зовут Джози.
— Мы теперь одна семья, — сказала Гризелда, сверкнув глазами. — Скажи мне, Джози, ты могла бы назвать меня толстой, даже если бы очень напрягла воображение?
— Конечно, нет, — судорожно глотнув воздух, выдавила Джози. Тело Гризелды имело пикантные изгибы и округлости, как на портретах знатных дам эпохи Возрождения, которые всячески подчеркивались одеждой. Тонкая талия переходила (с помощью множества накрахмаленных нижних юбок) в роскошные округлые бедра. Конечно, соответствующая нынешней моде одежда должна висеть на худенькой женской фигуре, как будто она вовсе лишена каких бы то ни было округлостей, словно ствол дерева.
— Думаю, что только полный болван мог бы назвать меня толстушкой, — сказала Гризелда, все еще обращаясь лишь к Джози. — Но уверяю тебя, что ни один джентльмен на свете не согласился бы с такой дурацкой оценкой.
Глаза ее говорили о том, что уж она-то знает, как соблазнительны все эти ее округлости, ни с одной из которых она бы ни за что не рассталась.
Теперь Тесс просто влюбилась в Гризелду.
Одарив буквально загипнотизированную Джози еще одной улыбкой, та снова села прямо.
— Итак, — сказала она, — Джози предпочитает немного подождать, прежде чем дебютировать во время сезона. Кто по возрасту следующий после Джози? Наверное, вы, мисс Имоджин? Если не возражаете, то скажите, сколько вам лет.
— Прошу вас, называйте меня просто Имоджин.
— Если вы будете называть меня Гризелдой, — сказала в ответ Гризелда. — Только не Гриззи, прошу вас. Мой братец иногда так меня называет, но мне это не нравится.
— Мне двадцать лет, — ответила на вопрос Имоджин, — и я тоже не хотела бы дебютировать во время сезона.
Гризелда удивленно приподняла бровь:
— В связи с этим может возникнуть проблема, дорогая моя. Ты ведь уже не только что вылупившийся из яйца цыпленочек.
Но Имоджин ничуть не обиделась.
— Поскольку я не намерена выходить замуж, я считаю обманом дебютировать во время сезона, делая вид, что готова вступить в брак.
— А почему же, скажи на милость, ты не желаешь выходить замуж?
Имоджин вздернула подбородок.
— Потому что я уже отдала свое сердце.
— Вот как? — сказала Гризелда. — Тебе повезло, дитя. Мне самой такого не удавалось, хотя я до сих пор не теряю надежду. В конце концов, они ведь всего лишь мужчины, не так ли?
Тесс даже растерялась, а Аннабел, не скрываясь, фыркнула, но Имоджин еще выше задрала подбородок:
— Отдать свое сердце Дрейвену было нетрудно, и я его полюбила.
— А этот Дрейвен отвечает тебе взаимностью? — спросила Гризелда.
— Лорд Мейтленд помолвлен, — объяснила Тесс, пытаясь уйти от ответа о его чувствах к Имоджин.
— Мейтленд? Вы говорите, Мейтленд? — озадачилась Гризелда. — Уж не о Дрейвене ли Мейтленде идет речь?
Имоджин кивнула.
Гризелда пристально посмотрела на нее, явно хотела что-то сказать, но передумала.
— В хороший переплет мы с вами попали, — помолчав, произнесла она. — Обожаю социальные проблемы. Есть над чем поломать голову.
Имоджин ждала, широко раскрыв глаза.
— Ты, надеюсь, помнишь, что я выступаю за абсолютное доверие между нами, дорогая? Потому что в противном случае я не смогла бы должным образом вывезти вас в свет, быть вашей дуэньей и прочее.
Имоджин кивнула. Она сидела на диване, выпрямив спину, как будто готовясь предстать перед инквизицией.
— Правда заключается в том, что, судя по всему, Дрейвен Мейтленд — тот еще шалопай. Едва ли из него получится хороший муж, потому что он пристрастился к скачкам и, — Гризелда деликатно кивнула, — хотя это, возможно, всего лишь слухи, он недостаточно умен, чтобы быть хорошим мужем. Правда, нехватку ума у мужчин не всегда можно считать недостатком. Значит, остановимся на первой отрицательной характеристике. Он действительно проводит большую часть дня на скаковом кругу? Или я не права?
— Вы правы, — неохотно согласилась Имоджин.
— Это уже говорит само за себя, не так ли? Господи, как же утомительно слушать обо всех этих щетках над копытами лошади, о фарлонгах и о всем прочем. Имейте в виду, — сказала она, обращаясь к Тесс, — мой брат тоже может иногда, забыв обо всем, без конца говорить об этой своей конюшне.
— Я не возражаю против разговора о лошадях, — ответила Тесс, немного покривив душой. — Таким был и мой отец.
— Ваш отец… — начала было Гризелда, но снова остановила себя. — Ну что ж, как-нибудь вам придется рассказать мне о нем подробнее. Кстати, известно ли вам, что он оставил каждой из вас в качестве приданого по лошади?
Тесс кивнула.
Тут в разговор снова вступила Имоджин:
— То, что вы считаете, будто Дрейвен будет плохим мужем из-за его увлечения скачками и из-за того, что он недостаточно умен (хотя я считаю его удивительно умным), не имеет значения, потому что он помолвлен.
— Я слышала об этом, — задумчиво произнесла Гризелда и, повернувшись к Аннабел, спросила: — У вас тоже прячется за кулисами какой-нибудь мужчина?
— Абсолютно никого, — широко улыбнувшись, заверила ее Аннабел, почуявшая в ней родственную душу. — Готова рассмотреть любые интересные идеи, хотя я решила отдать предпочтение человеку титулованному.
— Я впервые вывожу в свет дебютанток, дорогая, но, должна признаться, что была бы чрезвычайно расстроена, если бы хоть одна из вас вышла замуж за обычного мистера, — заявила Гризелда, обменявшись с Аннабел взглядом, говорившим об абсолютном взаимопонимании. — И еще, — сказала она, обратясь к Тесс, — я не хотела бы, чтобы вы думали, будто только потому, что мой брат совершенно очарован вами, я не буду на вашей стороне, если вы пожелаете отказать ему. Я первая признаю, что Мейн не из тех, кто может понравиться каждой. Фактически с тех пор, как прошлой весной ему дали от ворот поворот… — Она замолчала с таким видом, будто проглотила паука.
«Наверное, с Гризелдой такое случалось нередко», — подумала Тесс. Язык у нее опережал мысли.
— Получил от ворот поворот? — переспросила она. — Так, значит, граф был помолвлен?
Гризелда бросила взгляд в сторону Джози:
— Ах нет, не совсем так. К тому же прошлое едва ли имеет значение, поскольку он, судя по всему, готов сделать предложение вам, дорогая.
— Понятно, — пробормотала Тесс. Она не могла решить, делала ли Мейна менее привлекательным мысль о том, что ему отказала другая женщина. Наверное, делала. Тем более что, судя по замешательству Гризелды, это была замужняя женщина.
— Теперь встает вопрос о Фелтоне, — сказала Гризелда, — поскольку он находится в этом доме. Трудно даже мечтать о более удобном случае. Поверьте мне, по всей Англии леди молят Всевышнего о том, чтобы им представился подобный шанс.
— Шанс? — переспросила Аннабел.
— Дорогая моя, неужели вам никто не сказал о том, кто такой Фелтон?
Все они удивленно взглянули на нее.
— Значит, вы не знаете? Силы небесные! Он более значительный человек, чем любой обладатель титула. — Гризелда повернулась к Аннабел. — У него более двух тысяч фунтов в год в виде ренты — и это только за аренду земли. Некоторые утверждают, что он владеет большей частью Бонд-стрит, не говоря уже о пакетах акций множества компаний. И он играет на бирже.
— Вот как? — произнесла Аннабел, и в ее взгляде явно зажегся интерес.
— Именно так, — кивнула Гризелда. — Он тот самый Фелтон, ниспосланный нам провидением. Пусть даже у него нет титула, но у него великолепные манеры, которым может позавидовать любой обладатель титула ниже герцогского, хотя могу с уверенностью сказать, мои дорогие, что его манеры гораздо изысканнее, чем манеры наших королевских герцогов. Я была бы чрезвычайно рада, если бы вы обе, Аннабел и Тесс, были пристроены до того, как мы займемся нашей маленькой проблемой, касающейся Имоджин и лорда Мейтленда.
— Изменить мои чувства к Дрейвену невозможно, — начиная сердиться, сказала Имоджин. Она была, кажется, единственной из сестер, не поддавшейся обаянию Гризелды. — Я чувствую то, что чувствую, и не выйду ни за кого, кроме Дрейвена. А поскольку он не желает жениться на мне, я останусь незамужней.
— В таком случае наша единственная просьба будет заключаться в том, чтобы ты не стояла на пути у сестер.
— Уверяю вас, что никогда не буду стоять на их пути! — воскликнула Имоджин.
— Отлично. Я бы на твоем месте пересмотрела свое решение отказаться от участия в сезоне. Если ты не будешь пользоваться успехом, то ни у кого не возникнет вопроса, почему ты воздержишься от участия в следующем сезоне. Но если ты просто не появишься, это у всех вызовет любопытство.
Имоджин открыла было рот, но Гризелда ее остановила, повелительно подняв руку:
— Когда у светского общества разыгрывается воображение, возникают самые удивительные фантазии. Как только обнаружится, что сестры Эссекс пригодны для вступления в брак, сразу же обратят внимание на отсутствие одной из них. Будут высказываться всякие догадки и предположения, и не успеешь оглянуться, как тебя станут считать одноногой. Или обладающей каким-нибудь еще более непривлекательным изъяном.
Казалось, Имоджин была потрясена.
Гризелда снова повернулась к Аннабел.
— А что касается вас, то, мне кажется, мы обе согласны с тем, что мистер Фелтон обладает превосходными качествам для вступления в брак.
Губы Аннабел дрогнули в улыбке.
— Именно так.
— Фелтон — человек неординарный, — задумчиво произнесла Гризелда. — Есть люди, которые обвиняют его в чрезмерной жестокости и бессердечии в деловых операциях. Правда, он никогда не гнушался спекулятивными операциями на бирже, что джентльмену делать не подобает. Этого так и не смогла простить ему его матушка.
— Что вы хотите этим сказать? — спросила Тесс. Гризелда пожала плечами:
— Так, ходят всякие слухи. Его матушка излишне чувствительна в этих вопросах, потому что вышла замуж за человека, стоявшего ниже ее по положению: она дочь герцога, а он был всего лишь третьим сыном барона или что-то в этом роде. Предполагаю, что она предпочла бы, чтобы ее сын не добился столь блестящих успехов в коммерции. — Она скривила губы. — Однако в Лондоне не найдется ни одной женщины, которая была бы с ней согласна.
— Они отдалились друг от друга, потому что он играет на бирже? — спросила Аннабел. — Значит, его родители настолько богаты?
— Они вполне состоятельные люди. У них в этих краях имеется большое поместье, — сказала Гризелда. — Мне кажется, что их разногласия прежде всего связаны с финансовыми операциями Фелтона, но так это или не так, я не знаю. — Она взглянула в глаза Аннабел. — Все это выеденного яйца не стоит. К тому же мужчина, который не разговаривает со своей матерью, не наградит жену свекровью, а это, уж поверьте мне, редкостное везение. — Тесс все это показалось весьма печальным, но когда она хотела задать вопрос Гри-зелде, та не позволила ей этого сделать. — Подумать только, они живут совсем рядом друг с другом и никогда не разговаривают. Это даже по-своему забавно. Но довольно об этом достойном сожаления семействе.
— Мне кажется, что у нас получается весьма неплохой расклад, — сказала Аннабел. — Тесс, вполне возможно, выйдет за вашего брата Мейна. Я, вполне возможно, выйду замуж за мистера Фелтона, если он проявит хотя бы немного податливости. Я постараюсь всячески внушать ему мысль о моих намерениях, начиная с сегодняшнего дня на скачках.
Гризелда задумчиво взглянула на нее:
— Если вы не возражаете, дорогая, то я с нетерпением буду ждать возможности понаблюдать за этим. Никогда не поздно поучиться у настоящего мастера.
— Высокий комплимент, нечего сказать, — улыбнулась Аннабел. — Хотя, уверяю вас, совершенно незаслуженный.
— Лорд Мейтленд и его мать присоединятся к нам на скачках, — сказала вдруг Имоджин, как всегда не обращая внимания на тему разговора. — Мисс Питен-Адамс, очевидно, поедет в экипаже, потому что она не ездит верхом.
— Я тоже не езжу верхом, — заявила Гризелда, не обращая внимания на презрительный взгляд Имоджин. — Я всегда считала, что подпрыгивать в облаке пыли, восседая на задней части лошади, — занятие скучное. К тому же у лошадей всегда бывают желтые зубы. А я терпеть не могу желтые зубы. У моего свекра были желтые зубы, и я жила в постоянном страхе, что у бедняги Уиллоби зубы тоже пожелтеют прямо у меня на глазах. Но он умер раньше, чем дело дошло до этого.
— Вашего мужа звали Уиллоби? — спросила Тесс. Гризелда кивнула:
— Прошло уж десять лет с тех пор, как он умер. Естественно, я с каждым днем все больше и больше тоскую по нему. Но довольно об этом. Свою роль дуэньи я буду исполнять наилучшим образом, то есть постараюсь при любой возможности оставлять вас без своего бдительного наблюдения, с тем чтобы вы могли не спеша делать свое дело. И непременно позабочусь о том, чтобы можно было повальсировать. Ничто так не способствует вступлению с трудом поддающегося обработке мужчины на стезю добродетели, как явная непристойность прижимания леди к своей груди у всех на глазах. Под стезей добродетели я, естественно, подразумеваю брак, — добавила она, заметив, что Тесс, кажется, пришла в недоумение.
Она перевела цепкий взгляд на Имоджин.
— Единственный способ освободить мужчину от нежелательной помолвки заключается в том, чтобы разыгрывать полнейшее равнодушие. Ты меня понимаешь?
Имоджин кивнула. Гризелда поднялась на ноги.
— Буду с нетерпением ждать событий, которые развернутся в течение последующих двух недель. Я еще не знаю, что будет приятнее: наблюдать ли, как брат ухаживает за красивой молодой женщиной, или увидеть собственными глазами, как попадется в сети неуловимый мистер Фелтон, и получить возможность в мельчайших подробностях написать об этом в Лондон всем вдовствующим матронам, которые пытались выдать за него своих дочерей.
Она замолчала и задумалась, приложив к губам кончики пальцев, — воплощение элегантной женственности от нежной розочки, украшающей шляпку, до кончиков шелковых туфелек.
— Пожалуй, придется выбрать мистера Фелтона, — заметила она, поворачиваясь к двери. — Когда речь идет о таких сенсациях, как эта, дела семейные — увы! — отодвигаются на второй план. Как хорошо, что я привезла с собой большой запас письменных принадлежностей.
Аннабел, выходя из комнаты, взяла Тесс под руку.
— Надеюсь, ты понимаешь, какой опасности избежала, позволив ухаживать за собой Мейну? А у меня каждый поцелуй с Фелтоном будет, видимо, обсуждаться по всему Лондону.
— Мистер Фелтон из тех джентльменов, которые, поцеловав женщину, сразу же предлагают ей свою руку, — заметила Тесс.
— Не надо хмуриться, — сказала Аннабел. — Если он соблюдает джентльменский кодекс поведения, то это лишь облегчит мою задачу. Я всегда считала, что мужчин, одержимых соблюдением правил приличия, чрезвычайно легко водить за нос.
Тесс почувствовала, что у нее начинается головная боль.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Много шума из-за невесты - Джеймс Элоиза



хороший роман,не жалко потраченного времени
Много шума из-за невесты - Джеймс Элоизанина
14.04.2012, 0.48





все бы хорошо, если бы не Имоджин. Очень раздражающий персонаж, да еще все прыгают вокруг такой эгоистки. Если не обращать внимание то давольно милый роман
Много шума из-за невесты - Джеймс Элоизаkatsiaryna
15.11.2012, 6.35





Это 1-й роман о старшей из 4-х сестер.rnИнтересно прочитать о судьбе каждой. Следующие судьбы будут еще интереснее. Что касается этого романа, то главный герой весьма симпатичен как человек, который сделал себя сам.Главной героине крупно повезло.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаВ.З.,65л.
13.02.2013, 13.02





Интересный роман. Читайте.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаКэт
7.03.2013, 23.20





Читала серию "наслаждения" и серию "Герцогиня" и эта серия пока что не очень впечатляет.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаСвета
26.03.2013, 16.07





Неплохой роман, но на мой взгляд слишком уж спокойный.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаТаня Д
4.10.2014, 1.38





На мой взгляд скучновато. Сюжет не захватывает.
Много шума из-за невесты - Джеймс ЭлоизаНаталья
30.11.2014, 14.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100