Читать онлайн Спасенный любовью, автора - Джеймс Саманта, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Спасенный любовью - Джеймс Саманта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.26 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Спасенный любовью - Джеймс Саманта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Спасенный любовью - Джеймс Саманта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Саманта

Спасенный любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

На следующее утро Эбби проснулась от того, что чья-то грубая рука, тряся за плечо, разбудила ее. Не желая расставаться со сном, в который она с таким удовольствием погрузилась, Эбби оттолкнула незваного гостя и перевернулась на другой бок. В следующий момент она почувствовала, как эта же рука опустилась ей на спину. Простыня и тонкое одеяло не смогли облегчить силу удара.
Она поспешно приподнялась и села в постели, инстинктивно прижимая к груди одеяло.
В двух шагах от нее стоял Кейн. Эбби заметила холодный взгляд и напрягшиеся плечи. Подобно неукротимому потоку, на нее нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Боже правый, что она сделала, что они с Кейном сделали?
Эбби судорожно сглотнула.
— Сколько… сколько времени ты здесь находишься?
— Достаточно долго, чтобы заставить тебя оторвать свой зад от постели, если ты хочешь достаточно рано отправиться в путь. Доброе утро. — Во второй раз за прошедшие двенадцать часов дверь с шумом захлопнулась за ним.
Эбби отбросила одеяло.
— Ну и тебе такое же доброе утро, — сердито пробормотала она.
На умывальнике стоял кувшин, который некогда был раскрашен нежными розовыми цветочками, а сейчас поблек и треснул. Эбби налила в таз немного теплой воды и, слегка поморщившись, плеснула ее себе на лицо. Повернувшись, чтобы достать полотенце, она на что-то наступила. Это была ее разорванная сорочка.
Рядом лежали ее панталоны.
Ее словно обдало жаром. Слава Богу, что она одна.
Прошлой ночью после ухода Кейна она переоделась.
Она не совсем понимала, что это за влажное, липкое пятно, которое испачкало ее панталоны, хотя оно явно имело какое-то отношение к тому, что произошло между ней и Кейном. Эбби торопливо бросила панталоны в таз, простирнула и отжала их. Прежде чем запихнуть панталоны в седельный вьюк, она взглянула на нижнее белье, которое было сейчас на ней, и подумала, что им нужно как можно быстрее найти Диллона — надетое белье было последним сохранившимся у нее комплектом.
Когда через несколько минут Эбби отважилась спуститься вниз, Кейн уже был там. Ее мысленному взору предстала комната наверху и то, что она видела, закрывая дверь: беспорядок, смятая постель красноречиво говорили о том; что произошло в номере прошлой ночью. Встретившись взглядом с Кейном, Эбби по его мрачному, упрямому виду поняла, что настроение ее спутника ничуть не улучшилось. Эбби с тоской подумала о завтраке, но решила ничего не говорить, поскольку сам Кейн даже не упомянул об этом.
Когда они выходили из гостиницы, ее поразило, что Кейн так и не сказал ей ни слова с тех пор, как она спустилась вниз. Эбби решила отбросить неприятные ночные воспоминания, тем более что Кейн, по-видимому, уже это сделал.
А она все-таки не может. Боже правый, это — единственное, к чему устремляются ее мысли. Всякий раз, когда Эбби вспоминала об их недавней пылкой близости, внутри нее все напрягалось.
Кейн прав. Она могла бы не дать этому случиться, но она не воспротивилась, а Кейн к тому же убежден, что она замужем за другим человеком!
Хотя, правда, это его не остановило. Ощущая необычную тяжесть внизу живота, Эбби пристально смотрела вдаль, на чудесные прерии, под порывами ветра как бы кланявшиеся небесам. Раньше она думала, что ни один мужчина не посмеет дотронуться до замужней женщины.
Однако Кейн посмел. Он осмелился на гораздо большее.
А она и пальцем не пошевелила, чтобы остановить его. Неудивительно, что он заклеймил ее соблазнительницей! В самом деле, меньше всего она думала о том, чтобы его остановить. Ей хотелось, чтобы все продолжалось как можно дольше. Ей хотелось чувствовать на своих губах его губы, словно высасывающие из нее и силу, и волю. Ей хотелось ощущать его язык у себя во рту, его сильные руки на своей груди и загрубевшие кончики пальцев на сосках.
Воспоминания о том, что она чувствовала, когда губы Кейна касались ее груди, и сейчас вызывали слабость во всем теле Эбби. И дело было не столько в его ласках, сколько в его словах, которые значительно расширили ее познания относительно собственной личности. Несмотря на то что Эбби втайне жаждала этого, она была слегка потрясена, когда Кейн так открыто высказал вслух свои желания.
Он назвал ее красивой… и сказал, что хочет ее.
Эбби никогда не считала себя ни красивой, ни желанной. О, папа всегда говорил, что она прелестная и милая, но это было совсем другое дело.
Она была глубоко убеждена, что ненавидит Кейна.
Однако — о Господи! — ей понравилось то, что он с ней делал. Эбби почувствовала внутренний жар, когда представила себе, как ее рука оказалась в ловушке, будучи крепко прижатой к той части его тела. Может быть, это неприлично… может быть, Бог накажет ее за такие греховные мысли… но ей было приятно узнать, что она ему нужна.
Прошлой ночью он проявил слабость. А для такого мужчины, как Кейн, показать свою слабость непростительно.
Что-то изменилось, с душевным трепетом осознала она. Все изменилось.


Кейн был такой же угрюмый, как всегда. Его плотно сжатые челюсти красноречиво свидетельствовали о нежелании разговаривать, тем не менее он несколько раз с раздражением набрасывался на Эбби, когда она отставала. В это томительное утро Эбби не раз прикусывала язык, чтобы не огрызнуться. От его кислого настроения может свернуться даже свежее молоко, возмущенно подумала она.
Вскоре они приблизились к предгорьям Скалистых гор. С каждой милей раздражение Эбби усиливалось.
Кейн ни в чем не собирался ей уступать.
В полдень тропа привела их к укрытому за деревьями убежищу. Эбби от восторга затаила дыхание.
Прозрачные воды горного потока стремительно неслись рядом с тропой. На противоположной стороне потока буйно росли красивые полевые цветы. Величественные пирамидальные тополя высоко поднимались над головой, как бы приглашая отдохнуть под их густой сенью. Мысль об этом была настолько же соблазнительна, насколько соблазнительны для ребенка предложенные ему сладости. Эбби осадила Сынка.
— Давай остановимся здесь.
Кейн нервно заерзал в седле. Только скрип кожи его седла выразил отношение к ее предложению — и ни единого слова в ответ. Но выражение лица красноречивее любых слов говорило о его недовольстве.
Но Эбби не сдавалась.
— Я страшно устала, — заявила она. — И не смогу больше проехать ни одной мили, не поев. — С этими словами Эбби соскочила с Сынка, вынула из седельного вьюка вяленую говядину и направилась к деревьям.
Под деревьями было гораздо прохладнее. Эбби с восторгом вдохнула полной грудью, как бы бросая вызов судьбе. Ее состояние было близким к райскому блаженству, если бы не принимать во внимание поведение Кейна, который по-прежнему зло глядел на нее.
Он спешился, но и не подумал присоединиться к ней, наоборот, даже демонстративно отвернулся. Эбби положила в рот еще кусок вяленого мяса, полная решимости насладиться им независимо от настроений Кейна.
Эбби увидела, что он направился к ручью. Низко наклонившись, он долго пил холодную воду, затем выпрямился. Не обращая внимания на присутствие Эбби, Кейн расстегнул рубашку и, скинув ее с плеч, небрежно бросил на землю рядом с собой. Эбби стала жевать медленнее. Как она ни старалась, ей не удавалось оторвать взгляд от его обнаженного торса.
Как и все тело Кейна, его спина была длинной и поджарой, четко разделенной позвоночником на две половины. Загорелая кожа блестела, будто смазанная маслом. Опустившись на колени, Кейн обдавал водой лицо и грудь, при этом необычайно красиво перекатывались под кожей его мускулы. У Эбби даже пропал аппетит. Теперь вкус мяса, которое она продолжала жевать, напоминал ей холодную золу. Внезапно Эбби почувствовала, как натянулась кожа ее живота и по телу разлился жар, не имевший никакого отношения к зною, исходившему от сверкавшего в вышине солнца.
О, ей удавалось не поддаваться обуревавшим ее чувствам все утро, но, увидев Кейна сейчас, она почувствовала, что не может больше сдерживаться.
— «Почему? — неотступно звучало у нее в голове. — Почему, когда бы я ни посмотрела на Кейна, я испытываю эту ноющую боль внутри? Почему именно он вызывает у меня такое чувство? Почему, почему, почему?» Эбби этого не понимала.
Она не понимала также, почему Кейн все еще так груб с ней. Ведь он вообще ее не замечает, на протяжении всего этого нескончаемого дня он ни разу не проявил к ней никаких признаков внимания. Он все еще сердится из-за прошлой ночи — в этом Эбби была почти уверена. Неужели он винит ее за то, что она его не остановила? Но сам-то он?.. Эбби ощутила сильный спазм под ложечкой. Неужели он считает ее непорядочной, если она позволяет ему ласкать себя?
Но на самом деле Кейн совсем не винил ее. Он упрекал себя за то, что случилось прошлой ночью.
Чувство вины и позора терзало его. Раньше ему всегда удавалось держаться подальше от замужних женщин — так было гораздо безопаснее. С Лорелеей все было по-другому. Она была замужем, когда он нанялся работником на ранчо ее мужа. Но меньше чем через месяц ее муж умер — и еще долго после этого он, Кейн, не касался вдовы.
Но когда он находится рядом с Эбби, его чувства затмевают рассудок и он теряет голову… Конечно, прошлой ночью он был пьян, и это обстоятельство усилило желание и лишило его самообладания. Он был лишь на волосок от того, чтобы полностью овладеть ею, как этого требовало его мужское естество. Кейн смутно подозревал, что Эбби не совсем осознает это.
Вряд ли она девственница, но, похоже, у нее нет никакого опыта в любовных делах.
С ней опасно иметь дело, уныло подумал Кейн, сам не понимая, в каком именно смысле опасно.
Кейн пытался не думать ни о Эбби, ни о своих чувствах к ней. Но как, черт побери, это возможно, когда он постоянно видит ее губы, воплощающие райское блаженство, а ее тело обещает, что дорога в ад будет сплошным удовольствием. Кейн презрительно фыркнул, чувствуя, что противен сам себе. Настоящее дерьмо! Ведь даже когда они с Эбби спорят и обмениваются колкостями, Кейн думает лишь о сладости ее нежных губ, о том, что ему предстоит испытать, занимаясь с ней любовью — по-настоящему занимаясь с ней любовью. И его тело постоянно и слишком уж настойчиво напоминает ему, как страстно он этого желает. Вот и сейчас его ноздри раздулись, пальцы сжались в кулак. О да, прошлой ночью Кейн понял, как сильно он хочет эту леди. Он снова почти реально ощутил, как Эбби, такая теплая и податливая, прижимается к нему, почувствовал свежий аромат ее волос, восхитительный трепет ее грудей у своей груди, живот, прижатый к тому месту его тела, которое больше всего в ней нуждается.
Негромко выругавшись, Кейн плеснул еще одну пригоршню воды на лицо и голову, чтобы охладить свое чересчур буйное воображение.
Будь у него хоть крупица здравого смысла, ему следовало бы немедленно уехать, пока еще есть возможность. Но что будет с Эбби? — тотчас же возник в его голове справедливый вопрос. Она же сумасбродная и своевольная, к тому же и лгунья еще. Но ведь, несмотря на все ее недостатки, Эбби все же женщина, и, как бы она себя ни вела, он не может бросить ее в беде.
Кейн поднялся с земли и выпрямился во весь свой рост. Уголком глаза он заметил Эбби. Она тоже поднялась с места под деревом, где сидела. Юбка для верховой езды плотно облегала ее округлые бедра, закрывая отвороты ее сапог.
Кейн оцепенел, когда увидел, что Эбби решительно направляется прямо к нему. Его взгляд упал на ее грудь, туда, где у нее было расстегнуто несколько пуговиц рубашки и виднелся треугольный участок кожи.
В нем вновь вспыхнуло страстное желание. Боже, он снова хочет ее и по-прежнему сильно!
Эбби остановилась прямо перед Кейном. Изо всех сил стараясь не обращать на нее внимания, Кейн наклонился и поднял с земли свою рубашку. Ленивым движением он накинул ее себе на плечи и столь же лениво и безразлично спросил:
— Тебя что-то беспокоит?
— Ты, — спокойно ответила она.
Кейн рассмеялся, но его смех был не слишком весел.
— Ба, милочка, я польщен.
Эбби твердо и спокойно посмотрела ему в глаза.
— Вот как! Видно, поэтому у тебя за все утро не нашлось для меня ни единого доброго слова, тебя хватило лишь на то, чтобы несколько раз огрызнуться.
Ты должен хотя бы раз честно посмотреть мне в глаза, и, скажу тебе прямо, я… я не вижу причин, чтобы все продолжалось так дальше, Кейн.
— О, что я слышу? Тебе не нравится мое поведение?
Дорогая, ты наняла меня только в проводники, помнишь?
Я не знал, что должен буду еще и развлекать тебя.
Эбби посмотрела на Кейна долгим внимательным взглядом.
— Нет смысла притворяться, что ты меня не понимаешь, — спокойно сказала она. — Мы оба знаем, почему ты так себя ведешь. Зачем притворяться, что прошлой ночью ты не приходил ко мне в комнату, что между нами ничего не произошло, меня, во всяком случае, ничто не заставит забыть эту ночь. — Эбби немного помолчала. — Мне кажется, — осторожно продолжала она, — нам следует поговорить откровенно.
Но Кейну совершенно не хотелось об этом говорить. Одна мысль о его ночном визите к ней в комнату заставляла его чувствовать себя глупым, неловким и незащищенным. Ну и что из того, что он был пьян?
Это не может служить оправданием тому, что он сделал, тому, как он использовал Эбби — а он использовал ее, чтобы получить удовлетворение, которое был не в состоянии получить от Фанни.
Господи! Что только она о нем думает?
Он не хочет этого знать. Да простит его Бог, но он не хочет.
Настроение Кейна стало еще более отвратительным. Он пристально смотрел на Эбби, отчаянно желая, чтобы солнце, внезапно появившееся из-за набежавших облаков, не сияло так ярко на прядях ее волос, превращая их в золото. Сейчас Кейн почти ненавидел Эбби. Она такая невозмутимая, такая спокойная, тогда как он чувствует себя подобно разбушевавшемуся лесному пожару.
— Это забавно, — привычно растягивая слова, проговорил он. — А я почему-то считал, что ты хочешь об этом забыть. — Кейн закатил глаза и состроил гримасу. — А оказывается, леди, напротив, желает говорить об этом!
Эбби набрала в легкие побольше воздуха. Кейн стоял держа одну руку на бедре, поза его выражала спокойную надменность. Ладно, пусть будет так. Несомненно, ей следовало ожидать подобного к себе отношения. Она была к этому готова. Боже правый, как же Кейн умеет вывести ее из себя!
Эбби изо всех сил старалась сохранить невозмутимость, но это давалось ей с огромным трудом.
— Мне кажется, Кейн, что из нас двоих тебя это должно заботить больше, чем меня. И еще знаешь что? Я думаю, ты сердишься — и на себя, и на меня — не из-за того, что ты сделал, а из-за того, что ты чувствовал.
Глаза Кейна сузились.
— Ты действительно так думаешь?
— Да, — спокойно ответила Эбби. — Мне кажется, прошлой ночью ты был очень расстроен, Кейн, и недоволен собой. Я не знаю, как это поточнее выразить. Ты ощущал себя каким-то потерянным, возможно, и очень одиноким. Пожалуй, вот почему ты пошел к Фанни, только… только ты не нашел у нее того, что искал.
Кейн бросил на Эбби злобный взгляд.
— Ты ничего обо мне не знаешь! Оставь свои выдумки!
Однако Эбби не отступила.
— Думаю, что знаю, думаю, что ты пришел ко мне в комнату, потому что… — она запнулась, моля Бога, чтобы Кейн не заметил ее волнения, — потому что тебе хотелось почувствовать себя кому-то нужным.
Потому что ты устал от одиночества, Кейн. Потому что, наконец, ты уступил желанию протянуть кому-нибудь руку.
— Не заблуждайся, милочка. Я пришел к тебе по одной причине — похоть, вот как обычно это называют.
И это к тому же, пожалуй, самое вежливое обозначение того, что мною двигало. — Кейн с вожделением взглянул на Эбби. — Просто ты была доступной.
Эбби вся напряглась.
— Нет необходимости… — попыталась возразить она.
— Не стоит продолжать, — прервал ее Кейн еле слышно. — И даже не пытайся читать мне нравоучения, потому что ты, безусловно, не думала прошлой ночью о своем муже.
Кейн холодно рассмеялся.
— Это уж точно, милочка. Возможно, я был пьян, но не настолько, чтобы этого не понять. Не его имя ты произносила, задыхаясь, когда я целовал твои груди, — это было мое имя. И мне показалось, что ты хочешь от меня гораздо большего.
Эбби побледнела. Диллон. Боже правый, что он подумает, если узнает, что она себе позволяет. Почти обнаженная, она лежала на кровати с мужчиной, которого едва знает, с вероотступником, с преступником.
У нее сжалось сердце. Почему-то все происшедшее не казалось ей таким отвратительно порочным до настоящего момента.
Кейн непростительно жесток. Он представляет все, что между ними неожиданно произошло, в искаженном виде, отвратительном и обидном для нее. И Эбби почувствовала ненависть к нему за то, что он так унизил ее своими словами.
— Я вижу, ты совсем забыла своего горячо любимого мужа, — проговорил Кейн, презрительно кривя губы. — И о женской чести и супружеской верности тоже.
— Что? Честь? Верность? — Ее взгляд выражал ненависть и негодование. — Что такой человек, как ты, знает о том и о другом?
На губах Кейна промелькнула насмешливая улыбка.
— Скажи мне, милочка, Диллон знает, какой ты бываешь страстной девчушкой, стоит ему лишь повернуться к тебе спиной?
Эбби взорвалась, как бочонок с динамитом, от мгновенно охватившего ее гнева.
— О, ну и хорош же ты! — воскликнула она. — Ты говоришь мне, что я изменила мужу, упрекаешь в неразборчивости в отношениях с мужчинами! Это ты-то!
— А как еще ты сама назвала бы то, что позволяла мне делать с собой прошлой ночью? То, что ты замужем, не имело для тебя никакого значения — тебе чертовски хотелось, чтобы я залез к тебе под юбку, дорогая. И при желании я мог бы провести эту проклятую ночь между твоих красивых ног, совокупляясь с тобой, и ты бы просила еще и еще!
Эбби побелела как полотно, она выглядела ошарашенной и совершенно раздавленной. Кейн презирал себя за то, что она так сильно изменилась после его слов. Но моральные устои и терзания по поводу их были не для него. Он их просто не выносил. Эбби такая молодая, полная сил, непосредственная. Он не может не обращать внимания на нее. Ведь он нормальный, здоровый мужчина, и неудивительно, что один только ее вид заставляет его испытывать чувство неудовлетворенности. И пусть это отвратительно с его стороны, но он злится на Эбби и за это. Какой-то злой демон, сидящий внутри него, постоянно бередит эти мысли, заставляет Кейна все время не только поддразнивать Эбби, но даже и зло издеваться над ней.
Сейчас каждое слово Кейна, подобно когтям дикого животного, вонзающимся в тело, впивалось ей в душу, вызывая мучительную боль. Она обрадовалась, когда на смену нестерпимой боли пришла неистовая ярость.
— Несомненно, я идиотка, Кейн, да, я полная идиотка, так как позволила тебе быть рядом со мной.
И это точно, что ты мог бы заняться и совокуплением.
А все потому, что, я это уже однажды тебе говорила и повторяю сейчас, ты — животное, Кейн, животное.
Голос Эбби дрожал от сильного волнения. Ее единственным желанием было задеть его так же больно, как он оскорбил ее.
— Ты… ты развлекаешься с женщинами, подобными Фанни, потому что ни одна леди не захочет быть с тобой рядом, тем более выйти замуж за тебя!
Губы Кейна угрожающе сжались, но Эбби не обратила на это внимания.
— Я прекрасно понимаю, что мне не следовало позволять тебе вести себя со мной так, как ты это делал!
Но ты виноват больше меня, потому что пытался соблазнить замужнюю женщину, и это лишний раз доказывает, какой ты грубый, беспринципный и порочный человек!
Кейн протянул к ней руку. Эбби оттолкнула ее.
— Я уверена, что тебе вообще неизвестны угрызения совести и ты не имеешь ни малейшего представления о порядочности!
— Замолчи! — Хотя предостережение Кейна прозвучало достаточно спокойно, глаза выдавали бушевавшую внутри него бурю.
— Не замолчу! Ты… ты дрянной человек, Кейн.
Ты груб и вульгарен! Я это поняла, еще когда все только началось, но ты был моей единственной надеждой найти Диллона.
Их горящие взгляды скрестились в жестоком поединке: ее — дерзкий, его — свирепый.
— Ты лжешь, — сквозь зубы пробормотал Кейн, — так же, как солгала насчет Диллона, скрыв от меня его должность.
— Как бы не так! Я вынуждена была терпеть твою грубость и приставания и молчать, кто такой Диллон, только ради того, чтобы ты помог мне найти его. — Эбби запальчиво продолжала:
— Тем не менее ты был прав, Кейн, ты был прав! Всякий раз, когда ты дотрагивался до меня руками, прикасался ко мне, я чувствовала себя испачканной, оскверненной! Я понять не могу, как я позволила тебе все это. Ты слышишь? Это вызывает у меня тошноту!
Кейн оцепенел. Однако он замер не для того, чтобы поразмыслить над ее словами. Он тут же обхватил Эбби за талию. Она высоко вверх подняла руки со сжатыми кулаками, чтобы ударить его в грудь, но ей это не удалось. Кейн успел схватить Эбби за запястья и завел ей руки за спину, а затем крепко прижал Эбби к себе.
Его губы крепко прижались к ее губам, буквально раздавив их. Кейн сейчас лишь стремился заставить ее замолчать единственно известным ему способом.
Мнение Эбби о нем вроде бы не должно было иметь для него значение, но оказалось — имело. Ее чувства к нему тоже как будто бы не должны были иметь для него большого значения, но оказалось — имели. Черт ее побери! Будь она проклята, с горечью подумал Кейн. Будь она проклята за то, что заставляет его опускаться все ниже и ниже. Будь она проклята за то, что раздражает и возбуждает его, за то, что разбивает скорлупу, в которой ему удалось спрятаться.
Кейн безжалостно сжимал Эбби в своих объятиях, и ей оставалось лишь покориться. В отличие от прошлой ночи он не требовал от Эбби немедленной капитуляции, но все же его поцелуй был жадным и страстным. Почувствовав, однако, что она не отвечает ему тем же, что ее тело становится вялым и она с трудом удерживается на ногах, Кейн оторвался от ее губ и отпустил Эбби, которая, прижав ко рту дрожащие пальцы, посмотрела на Кейна так, будто он был исчадием ада.
Все внутри него сжалось в один тугой узел, он чувствовал отвращение к самому себе.
— Господи, — с трудом проговорил Кейн. — Ты, наверное, права. Я действительно животное.
Внезапно Эбби поняла, что совершила страшную ошибку — своими оскорблениями она, наверное, навсегда оттолкнула его от себя. Казалось, время остановилось.
Они оба неподвижно стояли друг против друга. Раскаленный воздух наполнился давящей тишиной.
Смущенная и ошеломленная, Эбби глубоко и прерывисто вздохнула, ее рука непроизвольно потянулась к щеке Кейна.
— Кейн, — прошептала она.
Он резко оттолкнул ее.
— Оставь меня в покое, черт возьми, ты слышишь? — Его голос был таким свирепым, что Эбби отпрянула назад. — Оставь меня в покое, ради всего святого.
Кейн повернулся к Эбби спиной и быстро ушел прочь.


Никогда прежде Эбби не бывала в столь сильном замешательстве.
На мгновение ею овладела ярость из-за его грубости, в следующее мгновение она почувствовала себя как никогда ранее оскорбленной. То, что он вызвал в ней такой гнев, лишено было всякого смысла. Лишено было всякого смысла и то, что его отказ даже говорить с Эбби так сильно ее задевал, но она ничего не могла поделать с этим смятением чувств. Больше всего ей хотелось убежать и куда-то спрятаться, забыть о том, что она когда-либо знала Кейна…
Но ведь Кейн по-прежнему ее единственная надежда найти Диллона. Господи, помоги ей, она не уверена, проклятие или благословение роковая встреча с ним.
Как только они снова оказались на тропе, Кейн поехал немного впереди Эбби. К концу дня нервы Эбби были на пределе. Она была так поглощена мыслью о том, как найти выход из создавшегося затруднительного положения, что вздрогнула, когда Кейн раздраженно произнес ее имя. Она поняла, что Кейн зовет ее уже не первый раз.
Эбби повернула к нему голову и холодно встретила его взгляд. Но он ничего не сказал, а лишь жестом руки указал на север.
Эбби посмотрела туда. Там, где должны были возвышаться Скалистые горы, весь горизонт был затянут тяжелыми, налитыми влагой грозовыми тучами. Даже с большого расстояния было видно, что они с огромной скоростью несутся навстречу. Казалось, что по мере приближения они зловеще разрастаются и все больше набухают. Эбби тяжело вздохнула и натянула поводья Сынка.
— Нет смысла ехать в такую темень. Мы можем с тем же успехом остановиться на ночь здесь.
Слова Кейна заставили Эбби быстро повернуть голову в его сторону. Она увидела, что Кейн соскочил с Полночи. Он казался таким же суровым и непреклонным, как и эти горы, скрытые сейчас тучами. В самом деле, с нарастающим негодованием подумала Эбби, он выглядит так, будто он не придает большого, нет, вообще никакого значения всему тому, что произошло между ними.
— Слишком рано останавливаться, — твердо возразила Эбби. — У нас осталось еще добрых четыре часа дневного света. Нет, едем вперед.
Кейн поднял голову. Оттуда, где он собирался привязать Полночь к дереву, он устремил на Эбби долгий, недоверчивый взгляд, в котором ясно читалось, что он считает ее явно ненормальной.
— Если я не ошибаюсь, там впереди бушует ужасная гроза, — уверенно заявил он.
Но Эбби продолжала упорствовать:
— Ветер дует с запада. Мы успеем еще значительно продвинуться вперед, прежде чем непогода достигнет нас.
Кейн больше ничего не сказал, лишь опять устремил на нее гневный взгляд.
Эбби дернула плечами.
— Я совсем не боюсь дождя, — отрывисто бросила она. — Не понимаю, почему это должно беспокоить тебя.
Кейн снова взобрался на Полночь.
— Пусть будет по-твоему, — необычно тихим для него голосом проговорил он. — Все равно ты настоишь на своем. — Он вонзил шпоры в бока Полночи и даже не обернулся, чтобы посмотреть, следует ли за ним Эбби.
Прошел час, может, больше, Эбби точно не знала.
Напряжение между ними росло и стало настолько тягостным, что она его уже еле выдерживала.
В глубине души Эбби понимала, что так продолжаться не может… она этого не выдержит.
Вскоре она поняла свою ошибку. Направление ветра изменилось. Теперь он сильно дул с севера.
Эбби тревожно подняла голову, внимательно всматриваясь в быстро приближающуюся лавину туч. Небо было похоже на бурлящую черную массу.
Сынок начал нетерпеливо вскидывать голову. Он беспокойно встал на дыбы, затем вдруг завертелся на месте. Испуганная Эбби не смогла сдержать крик удивления. Мгновенно оказавшись рядом с ней, Кейн протянул руку, чтобы схватить Сынка за уздечку, но норовистый мерин отпрянул от него. Эбби еще крепче ухватилась за поводья. Она наклонилась вперед, тихим голосом пытаясь успокоить свою лошадь.
Эбби никогда с уверенностью не могла сказать, как все это случилось. Некоторое время она костяшками пальцев проводила вверх и вниз по шее Сынка, зная, что он это любит; затем произошло неожиданное — вдруг она почувствовала, что ее со страшной силой швыряет назад; земля и небо в диком хороводе завертелись вокруг нее… Мгновение — и она поняла, что сброшена с седла. С глухим стуком Эбби упала на землю. Лицо Кейна как в тумане проплыло над ней, черты его лица расплывались. Еще мгновение, и Эбби почувствовала, как сильные руки подняли ее и поставили на ноги, а затем усадили на землю. Краем глаза Эбби увидела Сынка. Копыта его ног опять мелькнули в воздухе. Он закатил свои нежные, как у лани, глаза и, снова дико заржав, встал на дыбы, бока его судорожно вздымались и опадали. В голове у Эбби запоздало мелькнула мысль: что-то очень испугало коня.
Все еще пребывая в состоянии шока, она увидела, как мерин, совсем обезумев, рванулся вперед и куда-то стрелой понесся.
Кейн вскочил на ноги, что-то неразборчиво крикнув и подзывая Полночь. Сынок же, не разбирая дороги, галопом несся по поросшему травой лугу прямо к засохшему дереву, голые ветви которого точно в молчаливой мольбе тянулись к небу.
Мерин остановился под деревом и неистово заржал. От этих страшных звуков волосы у Эбби поднялись дыбом. Внезапно Сынок умолк. Казалось, будто и все вокруг затаило дыхание. На фоне иссиня-черного неба четко вырисовывались силуэты дерева и коня. Вдруг все озарилось вспышкой ослепительно яркого света, точно серебряная стрела, брошенная рукой самого Бога, разорвав тучи, прорвалась к земле. Эбби от страха была не в силах даже пошевелиться. В воздухе стоял гул; казалось, вот-вот все вокруг будет испепелено. И вдруг оглушительный грохот, подобно взрыву, сотряс землю. Эбби непроизвольно зажмурила глаза, а когда открыла, то увидела, что Сынок лежит на земле под деревом. Едкий запах ударил ей в ноздри, дым кольцами поднимался ввысь, рассеиваясь в небе. Эбби мгновенно поняла, что случилось что-то ужасное. Чувствуя дрожь в ногах, она поднялась, неуверенно сделала шаг вперед, затем другой, третий.
Вскоре она уже безрассудно бежала вперед, лишь смутно слыша, что Кейн что-то кричит ей вслед.
Сердце Эбби готово было разорваться, но она почти достигла цели, как вдруг, споткнувшись, тяжело упала на колени. Еле передвигая ноги, она ползком преодолела несколько последних футов, отделявших ее от Сынка, который пронзительно ржал — от боли, запоздало подумала Эбби. В ее затуманенном сознании наконец-то все встало на свои места — вспышка света была молнией, которая ударила в дерево, а заодно и в Сынка, оказавшегося возле него.
Мерин дико колотил ногами. Эбби провела дрожащей рукой по спине Сынка. Кончиками пальцев она ощутила, как мышцы свернулись, точно спираль, и стали узловатыми. Сильная дрожь сотрясала тело Сынка; он в последний раз заколотил ногами, потом затих. Жуткое ржание прекратилось.
Эбби оцепенела от ужаса. Слезы обжигали ей веки. Она, как могла, старалась их удержать. Если бы только это был сон, с отчаянием подумала она. Если бы только она вдруг проснулась и все случившееся оказалось бы дурным сном. Но папа умер, задыхаясь от волнения, вспомнила Эбби. А теперь вот и Сынок.
И они еще не нашли Диллона… О, что, если Кейн прав? Что, если Диллон — следующий? Что, если он уже мертв?..
Ее пальцы вцепились в жесткую гриву Сынка.
— Нет, — судорожно прошептала Эбби. — Нет!
Кейн стоял позади нее в нерешительности, не зная, что делать. Горе захлестнуло девушку. И как он ни пытается оставить это без внимания, ему не удается.
Он должен заставить себя стать бессердечным. Кейн взглянул на стремительно несущиеся в небе облака и тотчас перевел взгляд на Эбби и очень тихо произнес ее имя. Но она услышала его. Кейн понял это по тому, как напряглись и распрямились ее плечи.
— Эбби, мы должны отправиться в путь. — Голос Кейна стал более громким. — Мы больше не можем здесь оставаться. — Он положил руку ей на плечо.
Эбби еще крепче вцепилась пальцами в гриву Сынка. Кейн опустился на колени рядом с ней, с трудом сдержав ругательство, когда ему пришлось оторвать ее пальцы от гривы лошади.
Эбби вырвалась и вскочила на ноги, выпрямившись во весь рост. Сжав руки в маленькие кулаки, она вызывающе посмотрела в лицо Кейну.
— Я не могу ехать! — воскликнула Эбби. — Сынок мертв! Я не могу оставить его лежать здесь просто вот так. Его нужно похоронить!
Дождь забарабанил по голове Кейна, Раскаты грома как бы посылали им предостережение.
— Эбби, мы не можем оставаться! Опасно находиться тут, на открытом месте, во время грозы!
— Тогда поезжай один! — воскликнула она. — А я останусь здесь до тех пор, пока не сделаю все как надо!
— Ради Бога, женщина! Как раз за следующим холмом есть хижина! Лишь только прекратится гроза, я вернусь сюда и позабочусь о том, чтобы похоронить Сынка.
Огонь засверкал в ее глазах.
— Он был моим конем, Кейн! Я должна сделать это сама! — Голос Эбби звенел от волнения.
— Черт побери, Эбби, мы должны найти укрытие — немедленно. — Своими стальными пальцами Кейн уж в который раз сжал ее запястья. Эбби поедет с ним, даже если для этого ему придется связать ее и засунуть в рот кляп!
Эбби попыталась было выдернуть руку, но его рука была куда сильнее.
— Нет! — в ярости воскликнула Эбби. — Я не могу оставить его здесь, чтобы хищные птицы и волки… — Внезапно на них обрушился шквалистый ветер. Эбби показалось, будто он сейчас унесет ее. — О Господи, неужели ты не понимаешь! Я… я не смогла остаться и позаботиться о том, чтобы устроить для папы приличные похороны. Теперь я должна позаботиться хотя бы о том, чтобы пристойно похоронить Сынка… Я должна это сделать, Кейн, я должна! — Ее голос надломился, как и она сама.
Эбби словно обезумела, свободной рукой она колотила Кейна в грудь, царапала его, стараясь вырваться. Ее глаза остекленели, а выражение лица стало настолько безумным, что Кейну пришла в голову мрачная мысль — Эбби не очень ясно осознает, кто он и что она делает. Кейн грубо встряхнул Эбби, пытаясь привести ее в чувство, но это только усилило ее сопротивление. И тогда он заключил ее в объятия и сжал так сильно, что она задохнулась и, широко открыв глаза, стала ловить ртом воздух. Эбби перестала сопротивляться и, ослабев, прильнула к нему.
Кейн взял ее лицо в руки.
— Эбби, — поспешно проговорил он, — я клянусь, что вернусь сюда и похороню Сынка. Ты слышишь? Я клянусь, что не обману и не подведу тебя.
Казалось, что Эбби не слышит его. Кейну не оставалось ничего иного, как воспользоваться своим преимуществом более сильного, и он буквально потащил ее к тому месту, где Полночь, навострив уши, настороженно ждала их. Кейн приподнял Эбби и усадил ее в седло, а затем и сам устроился позади нее. Она наклонилась вперед, подобно цветку с надломленным стеблем. Кейн не удержался, он шепотом выругался и покрепче обнял Эбби. По его команде конь стрелой понесся вперед.
В этот момент точно небеса разверзлись. Гонимый ветром дождь полил как из ведра. К тому времени когда они подъехали к хижине, оба промокли до костей.
Кейн привязал Полночь около крыльца, потом рывком растворил дверь хижины. Он подтолкнул Эбби к входу и последовал за ней. Кейн считал, что этой хижиной пользуются лишь во время охоты; она никогда не была занята, когда бы он ни проезжал в этих местах. Но было очевидно, что кто-то останавливался здесь по меньшей мере несколько раз в год — внутри все было именно так, как он запомнил. Лежал запас дров, и, хотя пол, выстланный грубыми досками, был покрыт слоем пыли, он не был грязным. Деревянный стол и стулья находились во вполне удовлетворительном состоянии, и даже узкая кровать в углу была аккуратно застелена выцветшим лоскутным покрывалом.
Кейн захлопнул дверь и прошел мимо Эбби к очагу. Дождь принес с собой прохладу, и, хотя в помещении не было холодно, Кейну и Эбби было зябко, так как они промокли до костей. Однако благодаря опыту и сноровке Кейна вскоре яркое пламя уже гудело в очаге.
Сама Эбби до сих пор даже ни разу не пошевелилась. Ее безразличие ко всему не на шутку встревожило Кейна. Это было так на нее не похоже. Он подтолкнул ее к ближайшему стулу.
— Тебе бы лучше совсем снять одежду, она насквозь мокрая, — посоветовал Кейн и указал на шерстяное одеяло, аккуратно сложенное на краю кровати. — Ты можешь накинуть на себя это одеяло и побыть в нем до тех пор, пока не высохнет твоя одежда и ты вновь сможешь ее надеть. Заодно согреешься и сама.
Кейн уловил в глазах Эбби то ли тоску, то ли недоверие.
— Ты можешь это сделать, пока меня не будет, — предложил он. Эбби ничего не ответила, но Кейн увидел в ее взгляде молчаливый вопрос.
— Я вернусь, когда покончу с похо… — Кейн умолк, заметив, как у нее побелели губы. — Когда освобожусь, — запинаясь, закончил он.
Он сделал несколько шагов по направлению к двери.
Дождь по-прежнему вовсю хлестал по окнам и стенам, но Эбби даже не попыталась остановить Кейна — правда, он и не ожидал от нее этого. Нет, с горечью подумал Кейн, тревоги о нем от нее теперь не дождешься.
Когда спустя довольно долгое время Кейн без сил ввалился в хижину, он почувствовал, как у него слезятся глаза и горит в груди. Гроза утихла, дождь же все шел не переставая. Хижина была почти целиком погружена в темноту, и только пламя в очаге, отбрасывая слабые золотистые блики, слегка освещало небольшое пространство вокруг. Кейну пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть Эбби. Она сидела на полу у стены, закутавшись в грубое шерстяное одеяло. Голова ее была низко опущена. Казалось, что она спит.
Кейн быстро пересек комнату и остановился возле очага. У него ныли руки, так как ему пришлось основательно потрудиться и выкопать довольно обширную яму, чтобы в ней смогло поместиться тело Сынка. Пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке, Кейн заметил волдыри на подушечках нескольких пальцев. Он быстро разделся, сбросив сапоги и мокрую одежду на пол. Обнаженный, он повернулся, чтобы достать свою одежду из седельных вьюков. Вытерев рубашкой мокрые руки и ноги, прежде чем надеть другую пару брюк, Кейн даже не потрудился натянуть на себя сухую рубашку.
Он резко обернулся, почувствовав, что Эбби не спит… а смотрит на него. Она была похожа на ребенка с огромными ярко-голубыми глазами, с освещенными мерцающим светом волосами, мягкими прядями рассыпавшимися по плечам. Ее тонкие пальцы сжимали край одеяла, как будто сейчас это было единственное, — °а что она могла уцепиться в жизни.
На мгновение их взгляды скрестились. Возникла напряженная тишина. Эбби первой нарушила давящее молчание:
— Это уже сделано?
Кейн утвердительно кивнул головой.
Эбби пристально посмотрела на него. В ее глазах читались боль и тоска. Охватившее ее раньше отрешенное оцепенение уже прошло. Мучительная боль терзала душу. Кейн ей ничем не обязан, тем не менее, несмотря на эту ужасную погоду, он ушел из тепла под проливной дождь, чтобы похоронить Сынка. Единственное, что она может сделать, это поблагодарить его… Ее рот открылся, губы задрожали, но, когда она попыталась заговорить, голос не повиновался ей. А затем… Эбби сделала именно то, что она обычно так упорно старалась не делать…
Она заплакала…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Спасенный любовью - Джеймс Саманта



Сколько бед от бабского (не женского, а именно бабского) нетерпения и неумения вовремя заткнуться и "просечь" ситуацию. Вот еще одна. Сначала ей слишком много позволено дома, но не объяснено, что мир - не дом. В мире ее приказ = ничто. А она привыкла и потому бесится. Дура. А книжка ничего, просто я вестерны не люблю.
Спасенный любовью - Джеймс СамантаТатьяна
26.03.2012, 6.58





Разочарована. Такой героини я ещё не встречала. Мало того что дура, так ещё и упрямая дура. В общем, редко бывает чтоб такое нравилось. А мне и подавно.
Спасенный любовью - Джеймс СамантаМаленькая...
27.01.2014, 19.39





Ох даааа главная героиня дура из дур, идиотка полная.Из за неё и роман дочитывать не хочется.
Спасенный любовью - Джеймс СамантаНАТАЛЮША
7.12.2014, 21.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100