Читать онлайн Сцены любви, автора - Джеймс Дина, Раздел - Сцена одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сцены любви - Джеймс Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.69 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сцены любви - Джеймс Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сцены любви - Джеймс Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Дина

Сцены любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Сцена одиннадцатая

Все мрачно и безрадостно.
type="note" l:href="#n_54">[54]
Шрив обеими руками схватился за гладкое влажное дерево перил. Порыв ветра бросил ему в лицо соленые брызги. Он и забыл, что его глаза были открыты. Он медленно закрыл их, моля о чуде.
Когда он вновь открыл их, то увидел лишь темноту.
Темнота. С открытыми или закрытыми глазами – все едино. Гнев и боль всколыхнулись в нем. Борьба, достойная Макбета, происходила в его душе. Какая горечь! Обида. Наказание богов. Он это знал. «Завтра, завтра. Так тихими шагами жизнь ползет к последней недописанной странице».
type="note" l:href="#n_55">[55]
Гамлет и Макбет. Слова его старых и верных друзей наполнили его сердце трагической мудростью.
Пришло время пятого акта. Где же мстительный Макбет, пришедший в Дунсинан, чтобы положить конец своим несчастьям? Где Клавдий, братоубийца, бросающий отравленную жемчужину в кубок?
Шрив слышал шум воды под днищем корабля. Он стоял на самом краю бездонной пропасти, бездны. Один шаг вперед – и темнота станет небытием.
Он содрогнулся. Он должен хорошо сыграть эту роль. Без репетиций, без зрения, способного сориентировать и направить его, он легко мог испортить это дело. Он был ближе к корме или к носу корабля?
Лучше подойти к корме. Там, в кильватере, он останется незамеченным. Бесшумное, быстрое и полное исчезновение. Единственная проблема – как добраться до кормы.
В нем опять вспыхнул гнев. Он был так беспомощен, что не мог даже нормально совершить самоубийство. Какая злая ирония! Он заскрежетал зубами при мысли о том, что кто-то мог увидеть его и поднять тревогу.
Малейший промах и он, как актер, действующий без указаний режиссера, окажется в прежних декорациях, если в героической сцене не примет во внимание высокую цель трагедии. Он представил себе, как его выловленное из моря тело болтается на конце веревки, и застонал от унижения.
Он уже подумал о том, чтобы вернуться в каюту и дождаться ночи. К несчастью, перед ним возникла неразрешимая проблема: он не знал, когда наступит ночь.
Кроме того, рядом будет Миранда. Она будет держать его за руку, хлопотать вокруг него, строить свои несбыточные планы. Вернуться на сцену, говорит она. Снова играть, слепому как летучая мышь, жалкому, спотыкающемуся. Никогда!
Он решительно повернул в сторону кормы. На поручне теперь лежала только его левая рука. Самоубийство станет его последним представлением и самым важным. Он должен сыграть свою роль безупречно. С наигранной беспечностью он двинулся по палубе.
– Приятно видеть вас на палубе, мистер Катервуд.
Низкий мужской голос заставил его замереть на месте. Он повернулся в его сторону.
– Я с вами знаком?
– Вероятно, нет. Я доктор Клинтон. Проклятье! Шрив изобразил на лице вежливую улыбку.
– Значит, это вы заботились о моем здоровье. Видите, как хорошо вы справились со своей работой.
Доктор, кажется, слегка помедлил, прежде чем ответить.
– Да. Я очень доволен. Вы были серьезно больны, когда попали на борт нашего корабля. Вы были на волосок от смерти.
– У меня была лихорадка, – напомнил ему Шрив.
– Да, это так. Я думаю, что у вас был приступ малярии, самый сильный, какой мне приходилось видеть. – Опять легкая заминка. – Это неприятно, но, к счастью, все окончилось хорошо. Конечно, он может повториться. Поэтому лучше всего всегда иметь при себе хинин, что ваша жена и делает.
– Да. Хороший совет. Спасибо, доктор. – Шрив протянул руку, и Клинтон тепло пожал ее. Он улыбнулся. – Ну, я продолжу свою прогулку. – Он пошел вперед, рассчитывая, что доктор займется своими делами.
К его разочарованию, доктор развернулся и пошел рядом с ним, и даже проявил заботу о своем спутнике, поддержав его под руку.
– Вы очень смелый человек, – заметил Клинтон, – если в одиночестве гуляете по палубе возле самых перил. Однажды среди наших пассажиров была слепая дама. Она никогда не выходила на палубу.
– Почему же? – Не успев задать вопрос, Шрив уже знал ответ на него. Качка сделала его неустойчивым. Не имея зрения, чтобы сориентироваться, он не мог приспособиться к качке. От волнения у него пересохло во рту. Соленый ветер дул ему прямо в лицо и застревал в горле.
– Из опасения упасть за борт, я думаю. Шрив повернулся к воде.
– Но здесь же ограждение.
– Да. – Голос доктора прозвучал у самого его уха. – И к тому же сверху еще натянуты канаты. Но когда на море шторм, те, кто не умеет твердо стоять на палубе, легко могут упасть за борт.
Шрив поднял руку. Действительно, всего в нескольких сантиметрах от ограждения был протянут канат.
– Очень эффективно, – заметил он. – Я уверен, это спасло ни одну жизнь.
– Да, это так. – Врач продолжал идти рядом со Шривом. Когда корабль качнулся на волне, они соприкоснулись плечами. – У вас проблемы со зрением. Может быть, расскажете, как это случилось?
– Удар по голове.
– Понимаю. Совсем недавний.
– Да. Это уже второй раз. Первый раз это было несколько месяцев назад. Тогда я частично ослеп на несколько часов. Но на этот раз... на этот раз...
– Слепота полная.
– Да. – Шрив схватился рукой за перила с такой силой, что суставы пальцев у него побелели. – Полная.
– Это печально, друг мой. Но когда все пройдет...
– Я полностью ослеп. Я не вижу ничего, кроме темноты. Ни лучика, ни проблеска, ни тени. – В голосе у него звучал страх. Слова вырывались как проклятия.
Доктор положил руку на плечо Шрива.
– Успокойтесь, старина. Вы не можете с уверенностью это утверждать.
– Я уверен, – упавшим голосом сказал Шрив. – Раньше я мог видеть. Я не мог разобрать детали, но остальное я видел. И с каждым днем мое зрение улучшалось.
– Так и было?
– Да.
– Вы были у врача?
– Был. В Новом Орлеане. Он сказал, что у меня ушиб кости, а когда опухоль пройдет, то я, по его мнению, снова буду видеть.
– Ага, это вполне разумно.
– Но на сей раз все по-другому. Я знаю, потому что чувствую разницу. Я совсем ничего не вижу.
Доктор молчал так долго, что Шрив решил, что он уже не ответит. Наконец Клинтон сказал:
– Все же на вашем месте я бы подождал делать то, что вы задумали.
Шрив поперхнулся. Он заморгал глазами, повернув голову в направлении голоса. Конечно, ему не удалось одурачить этого доктора. Он опустил голову и резко произнес:
– Разве человеку нельзя без помех прогуляться по палубе?
– Прогуляться, конечно, можно. – Голос доктора звучал спокойно, как и раньше. – Но лишать себя жизни – грех, друг мой. Жизнь человека принадлежит Господу...
Рассерженный Шрив отвернулся. Держась правой рукой за перила, он пошел в ту сторону, куда, по его мнению, ему нужно было довольно долго идти. Он не сосчитал ступеньки, потому что не собирался возвращаться. Он помедлил, прислушиваясь. Шарканье швабры было уже далеко. Шрив решил, что матрос драит палубу в другом ее конце.
Вода была сзади него, шумела за бортом, но теперь он не мог прыгнуть вниз. Без сомнения, этот во все сующий свой нос доктор наблюдает за ним, будто он сошел с ума и нуждается в защите от самого себя. Шрив стиснул зубы.
Он боялся тех нескольких шагов, которые должен был сделать, чтобы добраться до двери коридора, ведущего к его каюте. Он мог промахнуться и упасть, возможно, удариться о стену, или споткнуться обо что-то оставленное на его пути: свернутый канат или ведро. Если палуба все еще не высохла после уборки, он мог поскользнуться и упасть на спину, задрав ноги как большой неуклюжий клоун.
Ему придется вытянуть вперед руки и нащупывать дорогу ногами. Он должен идти очень осторожно. Проклятье! Ему хотелось заплакать.
– Шрив! – Голос Миранды раздался прямо перед ним.
Слава Богу!
– Я здесь. – Он отпустил перила и шагнул прямо в ее объятия. В этот момент корабль накренился, и Шрив всем телом придавил Миранду к переборке. Она с шумом выдохнула воздух. Шрив застонал. Он чуть не сбил Миранду с ног.
– Прости.
Она выпрямилась.
– Ничего страшного. Я так рада, что ты здесь, ведь я не могла найти тебя. Когда я вернулась в каюту...
– Я просто вышел прогуляться по палубе. Он почувствовал, что она улыбается.
– Это замечательно. И ты отлично справился, не споткнулся и не...
– О да, я был великолепен, – с горечью прервал он ее. – Ветер дует, солнце сияет, матрос драит палубу. Но я ни черта не вижу. Но с другой стороны, если бы у меня была палка и жестяная кружка, я мог бы собрать достаточно денег на наш проезд.
– Шрив...
– Отведи меня в каюту.
– Конечно. – Она взяла его под руку. – Ты, должно быть, очень устал. Ты был так болен.
– Мне сказали об этом.
– Я вижу доктора Клинтона. – Ее голос потеплел. Она, должно быть, улыбнулась и кивнула этому надоедливому негодяю. – Вы с ним разговаривали?
– Да.
Они спустились вниз и вновь оказались в своей каюте. Войдя в каюту, он сразу же высвободил свою руку и спотыкаясь пошел сам. Неожиданный толчок бросил его в сторону. Он налетел на стол; графин с водой и стаканы зазвенели.
Громко выругавшись, Шрив опустился на стул. Минуту он сидел, выжидая, пока его пульс успокоится и пот перестанет струиться по спине. Неудивительно, что у него опять заболела голова. Он повернул голову в сторону двери.
– Между прочим, я слышал, что мы женаты.
– Да.
Миранда уже села на койку. Он обращался к пустому месту. От сознания своего бессилия он вновь выругался.
– Ты очень сердишься?
– Нет. Притворяться – вероятно, неплохая идея. Путешествие стало бы для тебя невыносимым, если бы все считали тебя падшей женщиной.
Миранда помолчала. Наконец она собралась с духом.
– Капитан поженил нас через пару дней после выхода из Веракруса.
– Что!
– Джордж, Ада и доктор Клинтон были свидетелями.
Шрив поднялся с места.
– Мы с тобой женаты? По-настоящему женаты?
– Да. – Она приготовилась к взрыву, который должен был последовать.
– Нет! Я ничего не помню. Я не знал, что происходит. – Сделав два шага по их маленькой каюте, он оказался рядом с Мирандой.
– Ты знал. Ты просто забыл.
– Проклятье! – Его лицо было мрачным от гнева.
– Шрив, мы поженились. Ты даже расписался в судовом журнале. У нас есть документ с именами свидетелей. Пожалуйста, не сердись. Ты ведь однажды уже брал разрешение на брак.
Он схватил ее за плечи и заставил подняться на ноги.
– Но я слепой! – От обиды и гнева, звучавших в его голосе, она вздрогнула. – Как ты могла сделать такое с собой?
Она попыталась вырваться. Его руки делали ей больно. Она прижала руки к груди, чувствуя, как обида жжет ей душу.
– Я люблю тебя.
– Ты жалеешь меня.
– Нет. Я тебя люблю. Люблю.
– Проклятье! – Он оттолкнул ее от себя. Она вскрикнула и бессильно опустилась на стул.
– Шрив, прошу тебя, не сердись. Мы должны были пожениться.
Он шумно вздохнул.
– Что ты имеешь в виду? Ты беременна? На минуту она растерялась.
– Нет. Конечно, нет.
Он добрел до стула и сел.
– Слава Богу хотя бы за это.
– Аминь.
Они так долго были вместе, делили кров, работу, постель, что стали даже думать одинаково. В установившейся тишине рождался страх. Они благодарили Бога за то, что не дали жизнь ребенку. Они осознавали, что этим измерялась их жизнь. Миранда заговорила первой, ее голос звучал глухо.
– О Шрив, как мы до этого дошли? Он горько усмехнулся.
– Как, ты не знаешь? Не догадываешься? – Он взялся руками за сиденье стула, будто хотел оттолкнуться от него. – Когда ты задумала свою месть, ты стала Гамлетом. Ты воплотила его характер в жизнь. Ты жила им. Ты воспользовалась удобным случаем и отомстила за смерть отца.
Миранда тихо плакала. Шрив представил себе, как слезы текут у нее по щекам. Она всегда была такой красивой, когда плакала.
– Да.
Его голос стал тихим, спокойным – проповедь, урок, который надо усвоить.
– Я говорил тебе, что эти старые драмы не похожи на реальную жизнь. Но конец один и тот же. Шекспир знал, о чем он писал. Гамлет видит смерть своей матери и своей возлюбленной. Он убивает своего дядю и гибнет сам. Конец королевского рода Дании. Отсутствие потомства. Гибель династии. И пьеса на этом кончается. Остается только Горацио, чтобы поведать эту историю.
Но самое плохое в этом то, что мы не умерли, верно? Мы продолжаем плыть по течению. Запутанный, бессмысленный конец – и впереди ничего, кроме страданий. Страдания. Пьеса кончилась, а мы все еще живы.
Миранда не могла сдержать слез. Они текли ручьем у нее из глаз и капали на колени.
– И из-за того, что случилось с нами, мы не решаемся иметь детей. Мы рады тому, что у нас их нет. Династия датских королей, род Макбетов, род Катервуда. Никакого потомства.
Миранда плакала, пока не выплакала все слезы. Так в одежде она и уснула. Когда он лег с ней рядом, она не проснулась, только положила руку ему на бедро. Через минуту по ее ровному дыханию он понял, что она крепко спит.
Он лежал рядом с ней в темноте; весь его гнев исчез. Исчезли и все желания. Он хотел только одного – умереть. Скрыться в чистых черных глубинах океана. Почувствовать, как он сомкнет свои воды над его головой. Вобрать его соленую воду в свои легкие. Один глубокий вдох, и он больше не будет страдать.
Шрив спустил ноги с койки и сел. Потом прислушался. Миранда не двигалась.
Он протянул руку и дотронулся до ее плеча. Она не шелохнулась. Она дышала глубоко и немного затрудненно, как будто была простужена.
Шрив встал и нашел одежду, которую снял. Слава Богу, Миранда не убрала ее, как она обычно делала.
В коридоре он повернул за угол и уверенным шагом поднялся по ступеням. Никаких задержек и блуждания по палубе. Сейчас он пойдет прямо к ограждению. Расстояние между подпорками достаточно велико, чтобы он смог пробраться под канатом. Повиснув на руках, он окажется над водой, а потом разожмет руки. Мысленно он несколько раз повторил свои действия. Он должен сделать все без заминки.
На палубе он подставил лицо ветру и ощутил, что он стал прохладнее, чувствовалось приближение дождя. Шрив надеялся, что луны на небе не было. Чем темнее ночь, тем лучше.
Уверенным, твердым шагом он пересек палубу. Как он и планировал, он сначала прижался щекой к деревянным перилам, а затем поставил одну ногу на перекладину.
– Подожди, – послышался тихий голос. – Я с тобой.
Шрив медленно опустил ногу на палубу и повернулся.
– Я думал, ты спишь.
– Нет. Я мертва.
Он хотел закричать на нее. Она вышла на сцену слишком рано. Однако он сдержался.
– Это я мертв. Или скоро стану таким. Уходи, Миранда. Иди спать. Ты проснешься в новом светлом мире.
Она встала рядом с ним. Ее плечо коснулось его плеча. Она тоже смотрела на океан. Раздувает ли ветер ее короткие светлые волосы? Щурит ли она глаза от соленых брызг?
– Мне кажется, и тот и другой сон одинаковы. Если ты умрешь, я тоже умру.
Ее присутствие больше всего раздражало Шрива.
– Не говори глупости. У тебя вся жизнь впереди. Прекрасная карьера. Ты можешь делать все, чему я научил тебя...
Она протиснулась между ним и перилами и зажала ему рот рукой. Ее тело прижалось к телу Шрива.
– Ответь мне, любовь моя: как я смогу жить без тебя?
Он дернул головой, освобождаясь от ее руки.
– Миранда, я не могу жить таким, как я есть.
– Можешь. – Она схватила его за плечи. – Должен. Ты должен жить, потому что мы все зависим от тебя. Ты – Шрив Катервуд, Романтическая звезда трех континентов.
– А ты – Великолепная Миранда. Ты можешь прийти в любой театр в Лондоне и тебя возьмут без всякого прослушивания.
Она прижалась щекой к его груди.
– Я не могу играть без тебя. Никто не захочет взять Катарину без Петруччо.
Их имена отрезвили его. Как странно, что упоминание этой комедии заставило его испытать страшную неловкость. Вдруг ему захотелось вновь стать Петруччо и сжать в объятиях свою дикую Кэт.
Нет! Он оттолкнул Миранду, а когда она попятилась, он шагнул в ее сторону.
– Ты прекрасно обойдешься без меня.
– А как же Джордж и Ада? – с укором спросила она.
Он помедлил.
– А что с ними? Они тебе нужны. Ада заботится о твоих костюмах и гриме, а Джордж ведет твои дела.
– А если больше никаких дел не будет?
Он безжалостно отмахнулся от ее вопроса.
– Если они тебе больше не нужны, они все равно не пропадут. Они привыкли работать в труппе. Найдут себе другую работу.
– Они уже старые. – Она взяла его за руку. – Они многие годы следовали за тобой.
– Четверть века. – Он почувствовал, что у него внутри все переворачивается, а чувство ответственности, к которому взывает Миранда, ослабляет его решимость. Горло начало сжиматься, на глаза навернулись слезы. Но он больше не может нести ответственность за них всех. – Черт возьми, Миранда, разве ты не понимаешь? Я не могу видеть. Я не могу играть, раз я не вижу. Так будет лучше для всех. Ты сможешь продолжать свою карьеру без такой обузы.
Она отошла от него, привлекая его внимание лишь своим голосом. Она начала ходить по палубе взад-вперед.
– Здесь темно. Луна почти не видна, звезды – лишь крошечные точки в вышине. Я вижу только твой силуэт. И все же ты следишь за мной глазами. Всякий, кто увидел бы тебя сейчас, подумал, что ты меня видишь.
Шрив отвернулся и встал лицом к морю.
– Но я не вижу. А что будет, когда ты перестанешь говорить?
Она засмеялась.
– В пьесе разве когда-нибудь перестают говорить?
– Но я не могу все время стоять неподвижно. – Он резко повернулся, вытянул руку и попал ею в канат, натянутый над перилами. – Теперь я запутался в веревках. Видишь? Я буду посмешищем.
Она потянулась к нему, взяла обе его руки и прижала их к своей груди.
– Я не смеюсь над тобой. И никто не будет смеяться. Ты всегда тщательно все продумываешь. Ты обошел весь корабль. Ты распланировал все свои мизансцены. Если бы я неожиданно не вышла, ты бы успел навсегда уйти со сцены.
Шрив почувствовал, что может гордиться собой. Это было приятно. Но все равно, надо было кончать с этим сейчас, на взлете, а не в поражении.
– Признайся, Шрив, – попробовала мягко пошутить она. – Ты не совершил самоубийство сегодня днем, потому что не смог правильно спланировать мизансцену?
Он нахмурился.
– Я права?
Он опустил голову.
– Я не хотел допустить промах, чтобы не испытывать унижение, когда меня потом втащат назад на корабль.
– Верно. – Она поцеловала его руку.
– Ты можешь мне помочь.
Она притворно вздохнула. Он чувствовал, что она играет.
– Я могу последовать за тобой, если хочешь. Это все, что я могу сделать.
Он вырвался из ее рук и отвернулся к перилам.
– Ты играешь. Я это чувствую. Не отрицай. Я сам научил тебя всему, что ты знаешь. Ты можешь обмануть кого угодно, только не меня. Ты не хочешь убивать себя. Для этого у тебя нет причин.
– Ты тоже. У тебя тоже нет причин умирать.
– Какой-то странный разговор получается. Любой дурак поймет, что я не могу жить таким, как я есть.
Она обняла его и прижалась головой к его плечу.
– Шрив, ты слишком быстро сдаешься. Я думаю, ты не останешься слепым навсегда. Но даже если такое случится, ты один из немногих людей на свете, кто может быть слепым и продолжать нормально работать.
– Этот разговор выходит даже за рамки смешного. Это уже абсурд.
– Нет, я говорю вполне серьезно. Подумай об этом. – Она легонько встряхнула его. – Прежде всего, я думаю, что ситуация сейчас похожа на ту, что была в Новом Орлеане. У тебя очень сильный ушиб головы. А малярия все осложнила. Но все равно доля вероятности, что это временное явление, очень велика.
– Нет. Это постоянное. Сейчас все по-другому. Я знаю.
– Ты не можешь знать. Морское путешествие прежде уже излечивало тебя. Дай себе возможность это проверить.
– А если ты ошиблась, мне придется взять в руки трость и надеть черные очки, как только мы высадимся в Англии. Я не хочу дожить до этого. – Он высвободился и схватился руками за перила ограждения. Пока он крепко держался за них, он сохранял решимость сделать то, что задумал. – Я смирюсь. Я никогда не смогу видеть, но я привыкну к своей слепоте. Привыкну к компромиссу. Привыкну быть обузой. Мне это понравится. Как приятно будет чувствовать, что ты и Ада хлопочете вокруг меня.
– Этого не будет...
– Еще как будет. Ты начнешь презирать меня, потому что я не смогу ничего делать сам. Ты будешь считать меня жалким существом. Да, ты попытаешься найти для меня работу. Меня не захотят взять. Тебя, конечно, возьмут. Я буду сидеть один в номере гостиницы. Или Ада будет приводить меня за кулисы, и я буду только слушать, как ты играешь, а видеть мне необязательно.
– Шрив...
– Представь себе, что я спотыкаясь выйду на сцену, может быть, даже сыграю Лира или Просперо, сколько времени ты сможешь терпеть меня в качестве партнера?
– Шрив...
– Что «Шрив»! Я не смогу заниматься физическими упражнениями. Мое тело станет толстым, глаза – ввалившимися. О, я видел слепых. Я знаю, как они выглядят. Сможешь ли ты любить меня с сальными волосами и отвислым животом? Я буду забывать побриться. В конце концов я же не смотрю на себя в зеркало.
– Шрив Катервуд, ты никогда...
– А потом твой партнер, или хозяин театра, или продюсер, или директор поймут, что ты красива и свободна. Они пригласят тебя на ужин...
– Шрив, ради Бога...
– ...и ты ляжешь с кем-нибудь из них в постель, или влюбишься, или то и другое сразу. И ты будешь иметь на это право. Они молодые, крепкие и могут рассыпать комплименты твоей красоте. А я... – Он покачал головой. – Я не хочу дожидаться этого.
Она так долго молча стояла на палубе, что Шрив решил, что ему удалось убедить ее. Наконец она начала аплодировать, сначала медленно, потом все быстрее.
– Браво! Браво! Какой спектакль! Какой сценарий! Браво! Ясно одно. Когда ты будешь слишком старым, чтобы играть, ты сможешь писать превосходные драмы.
– Я не играю.
– Ну, надеюсь, что нет. В твоих словах было слишком много надрыва. Излишне эмоционально. – Она начала его передразнивать. – «Я отказываюсь от прекрасной Элизабет, потому что я для нее не подхожу».
– Иди к черту! – Он отпустил перила и шагнул к ней.
Она засмеялась и схватила его протянутую руку.
– Пойдем спать. Ты выговорился, и все прошло.
Он вырвал у нее руку.
– Я... я...
– Забыл свою реплику? Это плохо. Но ведь жизнь никогда не бывает похожей на театр. Если это был спектакль, ты бы изящно шагнул через балюстраду на матрасы, разложенные за сценой. А я с криком бросилась бы к краю, потом повернулась бы лицом к зрителям и упала на колени. И занавес опустился бы.
– Я никогда больше не шагну через балюстраду. – Он продолжал спорить, но в его словах не было убедительности. – Я не смогу ее найти.
– Но ты нашел эту. Мало того, ты нашел ее дважды. – Миранда схватила его за руки. Ее голос звенел от радости и оптимизма. – Шрив! Ты все можешь. Ты всегда запоминал свои мизансцены так же, как слова роли. Когда декорации будут поставлены и реквизит разложен, ты не будешь спотыкаться. Поверь в себя.
– Я не могу.
Она крепко поцеловала его в губы, обняла его и прижалась к нему всем телом.
Вдруг он почувствовал, что хочет ее. И – хочет жить. Он притянул ее к себе.
– Миранда.
Она откинула голову назад.
– Да. Ты можешь это сделать. Ты живой. Все твое тело наполнено жизнью и наслаждением. Ты горишь желанием. Ты не хочешь быть холодным, мокрым трупом, кормом для рыб...
Он зажал ей рот поцелуем.
Она ответила ему всей страстью своего тела.
Как она и сказала, в нем с необычайной силой проснулась страсть. Опаленное огнем желания его тело напряглось, презирая смерть, презирая ледяную бездну. Корабль поднялся на гребень волны и опустился вниз.
Стоя в объятиях друг друга, они пошатнулись. Миранда уперлась спиной в спасательную шлюпку. Ей было больно, но она не изменила своего положения. Не отрываясь от ее губ, Шрив опустил ее на прогретые солнцем доски.
Он дрожал, кровь стучала у него в висках, дыхание прерывалось.
– Миранда.
– Чудовище! Ты делаешь мне больно. – Она укусила его за губу, одновременно приподняв бедра и подавшись ему навстречу.
– Леди Макбет!
– «Лишь натяни решимость как струну, – и выйдет все».
type="note" l:href="#n_56">[56]
Он вновь закрыл ей рот поцелуем, впитывая ее слова. Его желание было болезненным, ужасным, мучительным. Он никогда еще не знал такого желания.
Она медленно подняла вверх свои юбки.
Шрив потянулся к ней, ожидая обнаружить нижние юбки и панталоны, но ее бедра были обнажены. Шелковистое место у нее между ног было влажным и жарким.
– О Боже! – Его озарило как молнией. Миранда пошла за ним, чтобы соблазнить его. Если бы не подействовали ее слова, она готова была спасти его своим телом.
Она была... Он произнес вслух пришедшие ему на ум мысли:
– Колдунья. Обольстительница. Чаровница... Любимая.
Его слова вызвали у нее улыбку. Она расстегнула его брюки и невольно вскрикнула от величины открывшегося ее взгляду органа. Шрив приподнялся. Она раздвинула ноги, направляя его, потом обхватила ногами за талию, чтобы их слияние было полным.
Он устремился в нее, и его член оказался в горячей, влажной глубине. Откинув голову назад, он заскрежетал зубами. Каждый мускул его тела, наполненного горячей кровью, передавал жизненную силу ей.
Она приняла его, покачивая в колыбели своих бедер, вбирая его в себя, охватывая со всех сторон. Шрив вскрикнул снова, на этот раз от непередаваемого наслаждения.
Затрепетав от звука его голоса, она подалась вперед и сильнее сжала ноги. Она и Шрив слились в единое целое. Когда все было закончено, они неподвижно застыли в темноте.
Потом со вздохом он начал расслабляться.
– Миранда.
Ее ногти впились ему в спину.
– Еще, Шрив, – потребовала она. – Ты еще не исчерпал себя. Еще, любовь моя.
Он содрогнулся. Его разум говорил ему, что он не может. Мужчины не...
Она изогнулась и потерлась о его живот. Горячее, влажное прикосновение. Она настойчиво продолжала удерживать его.
– Любимая...
– Тише. Ты должен. Я хочу тебя. Я не могу ждать ни дня, ни часа. – Ее дыхание касалось его уха. Она взяла губами мочку его уха и слегка сжала ее зубами. – Почувствуй, как я хочу тебя. Не оставляй меня без удовлетворения. Прошу тебя, Шрив, пожалуйста.
Он покачал головой или попытался это сделать, но она по-прежнему держала его. Ее руки забрались ему под одежду, ласкали его бедра, сжимали ягодицы.
– Ты не можешь оставить меня вот так, не дав мне наслаждения.
Его сердце стало учащенно биться. Глубокое дыхание вдохнуло в кровь кислород. Он не мог. Не мог. Мужчины не могут...
Миранда приподнялась вслед за ним, когда он хотел оставить ее. Ее ягодицы оторвались от пола, и она прижалась чувствительным центром своего существа к его лобку. Ей было больно, но она непременно должна была добиться того, чего хотела.
– Шрив, – взмолилась она, – Шрив! – Ее губы заскользили по его щеке, слегка покрытой щетиной. Ее дыхание касалось его уха, язык проникал в ушную раковину.
Он застонал. Он уже чувствовал, как его член наполняется новой силой.
– Колдунья.
– Да.
– Обольстительница.
Она раскрылась перед ним: горячая, влажная, ждущая.
– Да.
– Любимая. – Он начал двигаться – медленно и очень чувственно, то ускоряя, то замедляя ритм.
Она потеряла контроль над собой. Ее голова откинулась назад, спина изогнулась, давая ему возможность глубже проникнуть в нее.
Вверх и вниз. Наслаждение.
Она начала вздрагивать. Тихое всхлипывание превратилось в стон. Наслаждение.
Вверх и вниз. Наслаждение его движением. Восторг.
Опять дрожь ее тела. Пауза. Конвульсии мышц, всего ее существа.
– Не прекращай, Шрив. Не прекращай. Вверх и вниз. Наслаждение нарастает, нарастает...
Они вскрикнули одновременно, полетев в бездну звезд и света. В полной темноте, но ослепленные яркой вспышкой.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сцены любви - Джеймс Дина


Комментарии к роману "Сцены любви - Джеймс Дина" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100