Читать онлайн Медовый месяц, автора - Дженкинс Эми, Раздел - Глава двенадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Медовый месяц - Дженкинс Эми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Медовый месяц - Дженкинс Эми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Медовый месяц - Дженкинс Эми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дженкинс Эми

Медовый месяц

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двенадцатая

Представьте себе такое. Представьте, как выглядит кучка людей на ступенях городского зала регистраций из окна такси. Некоторые из них в шляпах («Боже, зачем они напялили шляпы? Скажи, чтобы сняли». – «Прекрати», – говорит Эд. «Я не выйду, если они не снимут шляпы».) Представьте свое удивление, когда эти люди оказываются твоими ближайшими друзьями.
Представьте, что вы решили выйти замуж в костюме русалки («Разве русалки не плачут на скалах о своих давно ушедших возлюбленных-моряках?» – говорит Делла. «Да, действительно»). Представьте себе толкотню у священного алтаря – смутно улавливая затхлый запах, замечая ряды нахальных пузатых стульев, красные шторы и высокого мужчину с торчащими дыбом волосами – с этим мужчиной вы, судя по всему, решили провести весь остаток своей жизни. Представьте, как вы озираетесь в поисках своей сестры и видите, что ее нет.
Представьте профессиональное радушие присутствующих при этом государственных служащих. Представьте, что это бабки-повитухи, представьте их спокойные улыбки, не позволяющие тебе волноваться: они уже вдоволь навидались всего этого. Почему-то любезность незнакомых людей трогает больше всего. Тебе хочется прильнуть к толстушке в костюме цвета спелой сливы и попросить ее спасти тебя.
Представьте, что начинаются формальности, а потом врывается какая-то суматошная особа – это оказывается Флора, и ее вместе с Деллой заталкивают в задний ряд. Из-за их громкого шепота трудно сосредоточиться. И все же вам хочется обернуться, чтобы обняться с сестрой.
Потом представьте, что вы слышите, как регистратор спрашивает, не знает ли кто-либо каких-нибудь препятствий к заключению брака, потому что – да – это неотъемлемая часть гражданского ритуала, и представьте себе, как ваша лучшая подруга громко и отчетливо – но с восхитительным спокойствием – произносит:
– Такие препятствия есть!
Мы все оборачиваемся и изумленно смотрим на Деллу, которая простодушно встречает мой взгляд с другого конца зала и совершенно спокойно говорит:
– Можно тебя на пару слов?
Когда мы выходим, за спиной Дел появляется Флора, ее брови работают с повышенной нагрузкой, и они вдвоем утаскивают меня в сортир. Я походя удивляюсь тому, что все судьбоносные моменты в моей жизни происходят в сортире, а потом замечаю и у Деллы, и у Флоры пугающе серьезное выражение лица.
– Он нашелся, – говорит Делла. – Живой и невредимый.
Флора вытаскивает из сумки белую открытку с приглашением на свадьбу и протягивает мне.
– У тебя восемь часов, – говорит она категорическим тоном, как будто все сомнения ее вдруг оставили и наступило облегчение.
Я беру у нее приглашение и смотрю. У меня примерно восемь часов, чтобы воспользоваться им. Два незнакомых имени, калифорнийский адрес. Я снова читаю имена: «…свою дочь Черил за Александра Лайэла».
– Что это? – говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке. Я просто-напросто напугана.
– Свадьба, для которой я устраивала фэншуй, – говорит Флора.
Я снова смотрю на карточку.
– Алекс, – говорю я.
– Это он, – говорит Флора. – Я встретила его в Лос-Анджелесе.
– Он сегодня женится?
Обе усиленно кивают.
– Но еще не женился?
Еще более энергичные кивки.
– И я тоже.
Неистовые движения головой.
– Так ты… его видела? – спрашиваю я у Флоры.
– Ну… да, – говорит она.
– Говорила с ним?
– Ну… да, – говорит она.
– О боже, – лепечу я, пытаясь осознать это. Наверное, я вся побелела, потому что Флора вдруг поворачивается к Делле и яростно лает:
– Не надо было говорить ей!
Делла лает в ответ:
– Этот человек – Любовь-Всей-Ее-Жизни! – вложив всю силу в последние четыре слова, а потом добавляет: – Я ведь рассказывала тебе про Уордурский мирный договор.
Уордурский мирный договор ознаменовал конец холодной войны между мной и Деллой. Холодная война началась в ту самую ночь, когда я застукала Деллу на танцплощадке «Ранчо любви» с Дэвидом. Дэвид уже был занесен в книгу моих любовных записей и числился в рубрике 6(c) – пропавшие, подраздел СЕ – сердцеед. Более того, в ту ночь на «Ранчо любви» чернила на этой записи только-только успели просохнуть.
Я просто перестала разговаривать с Дел – хотя мы жили тогда в одной двухкомнатной квартире. Ее предательство так поразило меня, что я буквально не могла вымолвить ни слова. Я говорила: «Это тебя», когда звонил телефон, и это, пожалуй, все.
Дел тоже ничего не говорила. Через несколько недель мы обе замкнулись в очень крепких раковинах. Я приготовилась к переезду, но и тогда мы ничего друг другу не сказали. После чего мы не виделись почти год. Легче было бы лишиться руки.
Потом однажды мы прошли мимо друг дружки на Уордур-стрит. И в ту мимолетную секунду, когда наши глаза встретились, мы обе не смогли скрыть радости. И пошли вместе пить кофе.
Я объяснила Дел, что, хотя мне было больно видеть ее с Дэвидом, больше всего меня ранило в этом предательстве то, что она не предупредила меня. А она сказала, что хотела оградить меня от боли. А я сказала, что эффект получился обратный.
В конце концов она пообещала, что отныне не будет ни от чего меня ограждать, а будет обо всем говорить. А я пообещала, что не буду дуться и молчать, а буду все объяснять. Мы скрепили договор рукопожатием и назвали его Уордурским мирным договором (за ним последовало Шеперд-Бушское соглашение, когда мы снова сняли квартиру на двоих).
– Уордурский мирный договор! – воскликнула Флора, толкнула Дел и приперла ее к раковине.
– Я тебя предупреждала, – сопротивлялась Дел. – Говорила, что нужно соблюдать осторожность, когда говоришь со мной. Ты меня вынудила.
– Мне пришлось рассказать Дел, – объяснила мне Флора, – что сказал вчера Алекс. Мне было нужно кому-то рассказать. Иначе я бы взорвалась!
Я видела, как нелегко ей пришлось. И ощутила в груди прилив любви.
– Что же он сказал? – спросила я, разнимая их.
– Он… Ну, в общем… Он говорил о… В общем… Я начну с самого начала…
– Стой, – вдруг сказала я, подняв вверх приглашение. – Вот что пришло мне в голову. Давай пресечем это в зародыше, а? – И разорвала открытку пополам.
Обе вытаращились на меня.
– Ну хорошо, – сказала я. – Ну хорошо, глупенькие мои неудачницы, что, по-вашему, мне следует сделать? Обмануть Эда?
– Обратный адрес на приглашении – это адрес Алекса, – торопливо выкрикнула Дел. Она очень внимательная.
– Правда? – сказала я и разорвала карточку на мелкие кусочки, после чего шагнула в кабинку и бросила их в унитаз. И спустила воду.
Обе смотрели на меня с выражением, которое я могу описать лишь как священный ужас.
– Серьезно, – сказала я, обернувшись к ним. – Больше никаких разговоров про Любовь-Всей-Моей-Жизни. Договорились?
Я сочла это самым подходящим моментом, чтобы удалиться со сцены.


– Ложная тревога, – сказала я регистратору, приплыв обратно на свое место рядом с Эдом, тютелька в тютельку. Ну, мне хотелось думать, что это так. Вероятно, я была немного взволнована, и, даже если приплыла, кому-то, наверное, показалось, что приковыляла. Чертов наряд русалки!
Платье было серебристо-голубовато-зеленое, вроде чешуи, и при ходьбе переливалось. Корсаж был, пожалуй, тесен, а юбка сначала слегка расширялась, как песочные часы, а потом сужалась у лодыжек и имела небольшой шлейф в виде рыбьего хвоста.
Звучит отвратительно? Но отвратительным платье не было. Для меня оно было прекраснейшим в мире. Но из-за него я едва ковыляла.
Подняв голову, я обратила внимание на то, что Эд уже не кажется мне чужим. Он был мне близок, рядом с ним было спокойно, потому что это был Эд. И более того – он не сердился, он улыбался.
– Извини, – сказала я.
– Сколько угодно, – ответил он и взял меня за руку.
Я подумала, что буду вечно любить его за это. Мой милый надежный утес во время шторма.
Когда дело дошло до клятв, я поняла, что нелепая интерлюдия в женском туалете очень даже пригодилась.
Там, где было смятение, теперь царила абсолютное спокойствие.
Там, где я только что пыталась сохранить подспудное знание, теперь царило стремление изгнать иронию и покончить со всем сразу и напрямик. Там, где раньше я думала, что заплачу слезами, какие бывают у меня, когда я смотрю «Дети дороги», где Дженни Эгаттер кричит «папа!» и в замедленной съемке бежит по дымной платформе с протянутыми руками… то есть заплачу сентиментальными слезами, – теперь мне глаза щипали самые настоящие слезы.
Я решила, что если уж сделаю это, то сделаю как следует. Ради Эда. Ради себя.
Так я и сделала.


Потом на лестнице нас фотографировали и прочая ерунда. Тереза сунула мне крохотный белый сверток, перевязанный огромным розовым бантом. Внутри оказался медальон с камеей – вряд ли я такой когда-нибудь надену, но его явная чужеземная старомодность меня очаровала.
– Это медальон твоей матери, – сказала Тереза. – Открой его.
Внутри медальона лежал маленький локон. На мгновение я опешила. Возможно, это звучит ужасно, но мысль, что это волосы моей матери, почему-то показалась мне невыносимой.
– Это?.. – проговорила я, не в силах скрыть свои чувства. Я держала медальон на приличном от себя расстоянии, не в силах прикоснуться к волосам.
– Все в порядке. Это твои волосы, – успокоила меня Тереза. – Твой детский локон. Его положила туда твоя мама.
– А-а, – проговорила я. Это совсем другое дело. Я вынула локон и рассмотрела его, провела им по щеке.
– Я специально хранила его для этого случая, – сказала Тереза.
Я крепко обняла ее. Тереза – мастер на такого рода жесты.


Только зайдя в туалет в «Плюще» и внимательно оглядев себя в зеркале, я поняла, что все-таки свершилось. Отныне я замужем.
Я спросила себя, чувствую ли я себя по-новому.
Все говорят, что, когда выйдешь замуж, чувствуешь себя совсем по-другому, – так оно и оказалось. Я попробовала рукой воду. Подумала об Эде. Вроде бы без разницы, но я решила, что какие-то побочные эффекты, вероятно, еще не сказались. Впрочем, я чувствовала себя словно бы привязанной к Эду хотя бы потому, что мы сообща прошли все эти треволнения.
Взглянув на медальон у себя на шее, я подумала: «Теперь я настоящая женщина».
Не беспокойтесь, я вовсе не воспринимала себя всерьез.
И все-таки чем же он делал меня раньше? Якобы женщиной? Женщиной понарошку? Вполне возможно.
Я задумалась, не подвести ли губы, и мне пришла мысль, что не стоит беспокоиться, так как все равно я съем всю помаду со свадебным тортом, а потом испугалась, не признак ли это того, что я начинаю «распускаться». Меня предупреждали об опасностях, когда замужние женщины «распускаются», и я в панике извлекла губную помаду.
Один раз я подумала об Алексе. Один раз. И честно говорю, больше о нем не думала. Я пошла туда, где на солнце сверкала белая скатерть и за одним столом собрались мои самые любимые люди.
Там были Тереза и Роланд и мои подруги Дженни и Рейчел, которые специально приехали из Японии, и безумный брат моего отца Ричард, и Карим, и Филипп, с которыми я когда-то работала вместе, и миссис Рамси, моя бывшая соседка, и сестра Эда Марта, и его взрослый племянник, и его тетя, которая вовсе не жила в Австралии,
type="note" l:href="#n_37">[37]
– и Моррис. Моррис не вполне подходил под категорию «мои самые любимые люди», поскольку был Деллиным новым дружком, недавно сбежавшим из тюрьмы, но и к нему я испытывала нежные чувства – его присутствие ничуть ничего не портило.
Возможно, к тому же, что он и не виновен, – британское правосудие всегда оставляет такой шанс. Я имею в виду и Гилфордскую четверку,
type="note" l:href="#n_38">[38]
и Бирмингемскую шестерку,
type="note" l:href="#n_39">[39]
и того парня, что крикнул «Дай ему!»
type="note" l:href="#n_40">[40]
– и это всего лишь несколько примеров.
Потом началась суета, и, когда дело дошло до пудинга, раздался шепот, из которого я заключила, что готовится какой-то сюрприз. Мы с Эдом держались за руки и чувствовали себя как дети на дне рожденья. Я заказала лимонные пироги и праздно размышляла, не нужно ли воткнуть в них свечки, и потому очень удивилась, когда появился Мак собственной персоной – в смокинге и с огромным канареечно-желтым свадебным тортом, перевязанным ленточкой.
Оказывается, по пути из аэропорта он заехал в универмаг «Хэрродс»,
type="note" l:href="#n_41">[41]
чтобы купить там торт, но выяснилось, что такой нужно заказывать за три месяца вперед, и Мак с трудом уговорил продавщицу продать один из образцов, что она и сделала (хотела бы я взглянуть на того, кто устоит против чар Мака более тридцати секунд).
Торт оказался не совсем свежий – но дорого внимание. Его хватило бы, чтобы накормить несколько армий, так что мы разослали по кусочку всем присутствовавшим в ресторане, и уверена, что еще и бездомные кормились им несколько недель.
Мак похлопал меня по спине и спросил, неужели я думала, что он пропустит мою свадьбу, а я призналась, что да, так оно и было. Я никак не ожидала, что настолько ему близка, – но этого я ему не сказала.
А потом расплывшиеся в улыбках при виде его официанты принесли стул и посадили Мака между Деллой и Моррисом, что меня несколько встревожило. Но Мак тут же принялся болтать с Моррисом, и я не стала особенно волноваться.
Сжав руку Эда, я огляделась вокруг. Это явно был один из моментов «разве жизнь не прекрасна», и я подумала, что замужество все-таки не такая плохая штука.
Что приводит меня к шагу шестому моего руководства по «долгой и счастливой» жизни. Должна вас предупредить: шаг шестой требует особых усилий.
Только отважный человек способен на этот шаг, он не для малодушных. Малодушные здесь остановятся. Они могут оступиться. Этот шаг, как говорится, не для мальчика, но для мужа.
Слово ободрения: вы справитесь.
Это посильно. Я это знаю, потому что сама-то я справилась. Для укрепления силы и выносливости могут пригодиться ежедневные упражнения астанга-йогой. Неплохо было бы заняться вегетарианством. Полезна и медитация, а еще можно есть по утрам вымоченное льняное семя – говорят, оно способствует хорошей работе кишечника.
Что и говорить, сама я не воспользовалась ничем из вышеперечисленного. Я совершила шаг шестой хладнокровно – на полный желудок, после обеда с большим и жирным омаром в «Плюще».
Шаг шестой заключается в следующем: обязательно отправляйтесь в свадебное путешествие, но при этом опоздайте в аэропорт и пропустите свой рейс.


Вот что происходит: все идет гладко, все давно уже сидят за кофе, потом вы шутки ради спрашиваете: «А что, сюрпризов больше не будет?» – и как раз тут в зал входят двое полицейских и двое мужчин в штатском и арестовывают приятеля вашей лучшей подруги, того самого, сбежавшего из тюрьмы.
Вы немножко пошатываетесь, но равновесия не теряете. Моррис весь в расстройстве, а Мак, которому этот парень явно понравился, едет с Деллой в полицейский участок узнать, не может ли он чем-то помочь.
Но вы… вас словно клеем прилепило к вашим давно намеченным планам. Эд едет домой за багажом, который вы не хотели целый день таскать за собой по Лондону, а вы с Терезой отправляетесь в ее опрятненький отель, чтобы переодеться в дорожный костюм. Поскольку Эд будет на другом конце города, вы доберетесь до аэропорта на разных такси.
Приняв в отеле душ и переодевшись, вы слышите звонок. Звонит Мак и говорит, что его арестовали. Он не говорит за что, но настаивает на том, чтобы вы немедленно приехали в полицейский участок с его британской чековой книжкой (которая находится в Челси), поскольку полиция (по его мнению, это глупость) не принимает в залог кредитных карточек.
Вы долго колеблетесь, но Мак убеждает вас, что вы вполне успеете в Челси и обратно. Он разводит лирику, мол, неужели вы бросите друга в беде – говорит, что у вас еще куча времени, но что на всякий случай он позвонит своему другу в руководстве «Бритиш Эйрвэйз» и попросит задержать рейс. Угу?
(В защиту Мака скажу лишь то, что, по его словам, он почти договорился с Моррисом насчет биографического фильма о его жизни.)
Вы колеблетесь. Потом сдаетесь. Когда вы, побывав в Челси, приезжаете в полицейский участок, то обнаруживаете, что Мак обвиняется в… в курении.
В курении?
В курении в участке.
Как глупо, думаете вы. Тем не менее Мак завел ситуацию слишком далеко.
И продолжает переть вперед.
– С каких это пор в этой вонючей каталажке запрещается курить? Неужели никто не видел «Суини»?
type="note" l:href="#n_42">[42]
Люди всю жизнь курили в таких местах! Черт возьми, куда катится эта страна?
Вы вручаете ему чековую книжку. Потом спрашиваете Деллу, каким образом полиция разыскала Морриса. Отвечает Мак. По его словам, в «Плюще» обедал директор музея Метрополитен и узнал Морриса.
Прежде чем уйти, оставив Мака и Дел вместе, вы бросаете на Дел взгляд, который должен напомнить ей все то, что вы говорили про Мака, и как это связано с возможной потерей вами работы, и как ужасно она себя чувствовала в последний раз, когда он ей не позвонил, и как вы говорили ей, что Мак не способен на постоянные отношения ни с кем, за исключением своего банковского управляющего, – но всего этого оказывается слишком много для того, чтобы вместить в один взгляд, да к тому же она и не собирается вникать во все это.
Однако времени на что-то большее, чем взгляд, у вас нет. Вы бросаетесь к такси. С замиранием сердца смотрите на часы, и перед вашим мысленным взором возникает вид Хаммерсмитской эстакады, мягко влекущей к себе и пустынной, какой она бывает в пять часов утра в воскресенье утром, когда вы возвращаетесь с ночной оргии. И вы решаете, что у вас куча времени.
За двадцать пять минут вы добираетесь до Стрэнда. Вроде бы все идет более или менее путем – вы приближаетесь к Хаммерсмитской эстакаде, и только здесь выясняется, что все пропало: начинается дождь. Движение во всем Лондоне послушно замирает. Это такой же закон природы, как наступление следующего дня.
Когда такси наконец съезжает с эстакады, я делаю последний рывок, пересев из такси в метро. Но это соломинка утопающего. Поезд метро останавливается в туннеле – аварийный сигнал в Хеноле. Когда я добираюсь наконец до аэропорта, посадка на мексиканский рейс не только закончилась, но и самолет уже улетел. И Эд, как мне показалось, тоже.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Медовый месяц - Дженкинс Эми



Ну и ну... Стиль изложения немного не понравился. А так в целом много юмора,любовь. Конец не невиданный и какой то незаконченной. Перечитывать не буду.
Медовый месяц - Дженкинс Эмианя
4.01.2013, 16.32





Роман потрясающий. Здесь все гораздо глубже, чем в обычных любовных романах.
Медовый месяц - Дженкинс ЭмиИрина
27.03.2014, 1.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100