Читать онлайн Медовый месяц, автора - Дженкинс Эми, Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Медовый месяц - Дженкинс Эми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Медовый месяц - Дженкинс Эми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Медовый месяц - Дженкинс Эми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дженкинс Эми

Медовый месяц

Читать онлайн

Аннотация

В центре этого остроумного и тонкого романа классический любовный треугольник. В день своей свадьбы героиня находит другого мужчину – Любовь-Всей-Своей-Жизни, с которым она встречалась лишь однажды семь лет назад, и оказывается перед выбором.
Ситуации и конфликты, знакомые многим из нас, решаются в книге самым неожиданным образом, а жизненная философия автора и ее героев несомненно достойна внимания.


Следующая страница

Глава первая

Субботним вечером мы в белом лимузине тащимся по запруженным улицам. Прямо как в Голливуде. Но это не Голливуд. В лондонском Вест-Энде – хотя не такой уж это Вест (запад) и далеко не Энд (конец) – огромный, длиннющий шикарный лимузин смотрится очень смешно. Он такой длинный, что можно лишь удивляться, как он не проседает посередине и не скребет брюхом по земле. Такой длинный, что непонятно, как он умудряется сворачивать в узкие улочки в Сохо, не снося на проезжую часть угловые кафешки.
И вот представьте только. Представьте: на одном углу нам пришлось остановиться, чтобы не задавить кого-то. И только мы остановились, появляется этот парень – с виду как будто только что из деревни, с такой свежей рожей. И его так и тянет к одному из открытых окон лимузина; он наклоняется и встревает в разговор с сидящими внутри; он всовывается в окно все дальше и дальше, пока в конце концов его не засасывает туда головой вперед. Напоследок лишь мелькнули в воздухе красные поношенные кроссовки.
Дело в том, понимаете, что лимузин катает по городу не какую-нибудь одинокую поп-звезду. В него набилось столько девиц, что не просунешь палку. Мы так спрессовались, что представляем собой сплошную стену женской плоти. Девушки-сардинки. И одна из сардинок в белой жестянке – я. Вот на что это похоже.
И вот этот безмозглый кусок мужской плоти вклинивается на сиденье передо мной и втискивается мне между колен. И все девицы в лимузине хотят выпихнуть меня вместе с ним. Вот так проходит девичник.
Девичник.
О боже мой! Или лучше: О! Боже! Мой! – как говорит моя сестра Флора (ей двадцать один). Если бы так не приставали, если бы оставили меня в покое, никогда бы я не устраивала девичник.
– Хани, – сказала тогда Делла, – сладкая моя, если бы тебя оставили в покое, ты бы и замуж никогда не вышла. А теперь – гляди!
А теперь гляди. Ну конечно.
Кстати, Хани – это мое имя. Делла любит ласковые слова,
type="note" l:href="#n_1">[1]
но не настолько. Во всяком случае, не вставит два в одно предложение.
В общем, Делла настояла на своем и устроила изумительный девичник. И мне действительно понравилось. То есть мне никогда не нравилась сама идея – собрать вместе одних девчонок, как не нравится идея салата к обеду, но когда дошло до дела, все оказалось довольно мило. По крайней мере, они не пригласили стриптизера и не отправили меня, связанную, на самолете в Амстердам. Дел взяла напрокат длиннющий лимузин и пригласила всех проехаться по Лондону, попивая шампанское. Точнее, это они пили. У меня от шампанского болит голова.
После бутылки – или пяти – из них поперла энергия, так что девицы свесились из окон и стали цеплять всяких типов. Меня это не очень интересовало. Вечером в Вест-Энде подцепишь разве что последнего подонка. Кроме того, мне в данный момент никто не был нужен. И уж во всяком случае не нужно чужеродное тело. Мне все твердили: на своем девичнике ты должна согрешить, хотя бы поцелуем. Делла сказала, что во французском языке для этого есть специальное слово – она только что вернулась из Парижа, где провела полгода в командировке; она работает в «M&S».
type="note" l:href="#n_2">[2]
Дел не могла в точности вспомнить это слово, но оно примерно означает «последний вздох перед смертью».
– Очаровательно, – сказала я. – Хотите верьте, хотите нет, но у меня нет ни малейшего желания грешить.
При этих словах Делла посмотрела на меня с разочарованием, но не чрезмерным. Потому что сама любит Эда. Моего жениха. Считает его отличной штучкой. Делле и впрямь трудновато к этому привыкнуть. Понимаете, среди моих подруг есть такая традиция. На них всегда можно положиться, если хочешь все испакостить. Под всем я подразумеваю жизнь.
Мы все любили сабантуи, но только я проводила на тусовках три вечера в неделю и рыдала, если не находила себя в списке приглашенных.
Нам всем нелегко было являться вовремя на работу, но только я организовывала гулянки в ночь на понедельник, и все закончилось моим увольнением. Все мы устраивали возмутительно шумные сборища в возмутительно поздние часы, но только я заводила Пола Андерсона
type="note" l:href="#n_3">[3]
на двадцатикиловаттной стереосистеме у себя в цокольном этаже, так что через два месяца меня выселили. Все мы заводили сомнительных дружков, но только мой снял три тысячи у меня со счета в банке «Эбби Нэшнл», и последний раз слух о нем пришел из Скрабса.
type="note" l:href="#n_4">[4]
У всех нас были долги на кредитных карточках, но только меня объявили банкротом – ну, фактически. Пришлось заключить с банком добровольное соглашение на выплату долга.
Но все это было до Эда, а теперь состояние «после Эда», и я не только заново родилась, но – невероятно! – еще и на грани замужества. Я чувствовала себя как измотанный боксер, проводивший на ринге год за годом, раунд за раундом, пока кто-то не выбросил на ринг полотенце. Кто-то в виде симпатичного приличного молодого человека по имени Эд. И теперь, в этот благословенный момент, мне хотелось лишь одного: нырнуть под канаты и отдышаться, мечтая об уходе на покой. Я не нуждалась в тренере по имени Делла, кричащем мне в ухо, что меня хватит еще на раунд! Предоставив меня этому сомнительному шотландскому верзиле, все чуть раздвинулись, якобы оставляя нас наедине. Никакой благодарности, я направляюсь в раздевалку. Не то чтобы парень был так уж плох или что-то такое. Кажется, в конце концов он достался Дженни.
Когда до девиц наконец дошло, что ничего жареного им не светит, они сдались. Но сразу же завели другую песню: а с кем бы ты изменила, если бы могла выбирать любого? Сегодня. Прямо сейчас. Если бы мужчина твоей мечты вышел из ресторана и сел в эту машину. Должен же быть кто-то. Они стали высказывать догадки. Самые банальные догадки – кинозвезды. Но они не слишком далеко продвинулись, потому что для меня мечты о мужчинах на кинопленке – пройденный этап. Правда, я чуть вздрогнула, когда они добрались до Юэна Мак-Грегора
type="note" l:href="#n_5">[5]
– как-то раз я видела его в килте на вечеринке.
Потом Дел завизжала:
– Знаю! Любовь-Всей-Твоей-Жизни! Любовью-Всей-Моей-Жизни мы зовем парня, с которым я провела безумную ночь много лет назад. Эта история так стара и ветха, что уже удалилась в область преданий. Но для меня и Деллы она по-прежнему остается одной из самых любимых.
Дженни, с которой мы познакомились около года назад, когда всего один день занимались астанга-йогой, спросила:
– А кто это – Любовь-Всей-Твоей-Жизни?
И я сказала:
– Хотите, чтобы я рассказала историю про Любовь-Всей-Моей-Жизни?
Я люблю рассказывать ее, потому что, когда рассказываю, меня обволакивает приятная теплота. Как будто перезаписываешь жизнь на кинопленку – и я сама в главной роли, – и вдруг возникает чувство, что все это происходит с кем-то другим, как в кино, и, когда я рассказываю, я чуть ли не верю, что на несколько мгновений становлюсь этим другим. Что моя жизнь и впрямь напоминает фильм или на нее можно взглянуть под этим углом.
– Да, – сказали все, – расскажи нам эту историю.
Похоже, им действительно хотелось ее услышать. Да благословит их Бог. И я начала.
В то время, кажется семь лет назад, когда мне был двадцать один год, я увлеклась парнем по имени Паоло. Он был итальянец, и я просто увлеклась им, если вы понимаете, что это значит. Меня увлекала каждая его частица – но мне и в голову не приходило завести с ним настоящие отношения. Он был молод, сексуален, самодоволен и вроде как разжирел до поры, хотя он бы меня убил, услышь он такие слова, – со своими височками, костюмами от Армани и пристрастием к кокаину. Во всяком случае, не самый лучший материал для настоящих отношений. Не то чтобы на том этапе моей жизни отношения стояли для меня в повестке дня, но я хочу сказать, мы с ним вряд ли могли о чем-то беседовать. И дело вовсе не в языковом барьере – он превосходно говорил по-английски, – просто нас не интересовало ничего, о чем можно поговорить. Так вот, в те дни я заполняла свои вечера и выходные недоотношениями с мистером Неподходящим и гадала, почему же никак не встречается мистер Подходящий. Что довольно полно описывает мою жизнь на третьем десятке.


Знаете, я жалею, что в свое время никто не сказал мне, что неплохо бы потратить какое-то время и приложить усилия к поискам симпатичного человека с интересной жизнью, перспективами и все такое прочее, – пока я была еще в том возрасте, когда вокруг их водилось много и рынок мог обеспечить предложение. Но в свое время никто не говорит. Это как в магазин привозят туфли нового сезона, а ты заходишь во вторую неделю сентября и спрашиваешь размер пять с половиной. Продавец смотрит на тебя, как на сумасшедшую, и говорит, что все размеры проданы, кроме гигантских и карликовых, а ты спрашиваешь: как, вторая неделя сентября, а вы уже все продали? А на тебя смотрят, словно ты совсем спятила, раз думаешь, что можешь купить себе такие туфли, и ласково, но твердо объясняют: «Эти туфли пользуются большим спросом» – или даже: «Это очень приличные туфли».
Видите ли, если ты не выучил эти законы природы твердо и быстро, перед тобой открывается очень немодно обутая жизнь. Или очень неприлично обутая жизнь. Одно из двух – или то или другое.
Возможно, мне следовало самой создать для себя этого подходящего мужчину. Другие так и делают. Наверное, мне претила мысль, что мистер Подходящий окажется не похож на Джонни Деппа. Я терпеть не могла, если человек не похож на Джонни Деппа. К сожалению, никто мне тогда не сказал, что рассеянный мечтательный мужчина с пристрастием к наркотикам, который, глядя мне через плечо, выискивает кого-нибудь получше, – не очень разумный путь к маячащей впереди уютной тридцатке с хвостиком, где ты будешь резвиться с детьми и собаками.
Но я отклоняюсь от темы. В тот вечер, когда я встретила Любовь-Всей-Моей-Жизни, Паоло подъехал ко мне на своей спортивной машине – должна признаться, от спортивных машин я балдею. Как кролик в свете фар. Паоло отвез меня в шикарный итальянский ресторан – никаких излишеств, даже тогда, никакого красного плюша. Он любил это заведение, потому что там делали мартини с водкой, как у него на родине. Разумеется, Паоло то и дело бегал в сортир. Я отказывалась присоединиться к нему отчасти потому, что действительно увлеклась едой, а отчасти потому, что наркотики на меня плохо действуют. После я несколько дней чувствую себя кислой и грязной. Плачу по любому поводу. Плачу над бездомными животными по телевизору. Плачу, когда по радио кто-то выигрывает что-то на викторине ко дню рождения. О боже!
И вот я увидела на соседнем столике восхитительное ризотто. Ризотто – это моя слабость. Оно похоже на детское кушанье, которое повзрослело, или что-то в этом роде. К ризотто у меня непреодолимое влечение. К счастью, чтобы приготовить ризотто, нужно много времени, и необходимо все время помешивать, так что я не часто пытаюсь приготовить его дома. Не успев подумать – в действительности это для меня не характерно, я сама удивилась, – я наклонилась к соседнему столику и спросила:
– Как ризотто?
Парень только что подцепил полную вилку, я даже не взглянула на него, пока он не обернулся, а у него были такие кобальтово-синие глаза на смуглом лице, и он приковал эти глаза к моим, и мы узнали друг друга. Я не говорю, что знала его раньше, – никогда в жизни раньше я его не видела, – но мы знали друг друга, если вы понимаете, что я имею в виду. Это как удар под дых, как… Не хочется упоминать про электричество, потому что это клише, но, полагаю, люди не без причины говорят про электричество. Вот что я почувствовала.
И он сказал:
– Дичь.
type="note" l:href="#n_6">[6]
«Как ризотто?» – «Дичь». Вот так все началось. Я не поняла эту его «дичь» и потому просто уставилась на него. Все равно возможности отвести глаза не было, он посылал сигналы прямо мне в душу.
– Ризотто из дичи, – сказал он. – Это ризотто из дичи.
– Из какой дичи?
– Не знаю – наверное, из той, на которую ваши парни недавно охотились.
Тут я заметила, что он американец.
Паоло, который, надо сказать, все это время сидел за столом, а не в сортире, вежливо кашлянул. Он всегда отличался вежливостью, этот Паоло, он был набитым вежливостью тюфяком в костюме от Армани – разве что кроме тех моментов, когда во время секса шептал по-итальянски мне на ухо несколько необычные просьбы. Как выяснилось, слава богу, в действительности он от меня ничего такого не хотел, он только хотел шептать мне это на ухо. И вот, значит, Паоло кашлянул, и я вернулась на грешную землю, хотя вся покраснела и вспотела. И мы оба вернулись каждый к своему почтенному ужину и к своему почтенному свиданию.
Мистер Синие Глаза за соседним столиком сидел с какой-то блондинкой. Конечно, как же иначе. Она вела себя очень непринужденно, из нее так и лезла непринужденность, и я установила свою антенну, улавливая вибрации. Они любовники? Я старалась оценить чувственную напряженность. Блондинка просто дышала непринужденностью. А я заказала ризотто.
Ну вот, приносят ризотто, и я начинаю его поглощать, хотя, если честно, аппетит у меня пропал, но этот ризотто свел нас вместе – любовный ризотто, мое любовное письмо ему. А он вдруг наклоняется ко мне и спрашивает:
– Хорошая дичь?
– Очень, – отвечаю я.
И снова эта штука с глазами. Это действительно начинает меня смущать, и я смотрю на блондинку. И он понимает, что я спрашиваю: кто она? Он тоже смотрит на нее и говорит:
– Но я ведь всего лишь турист-янки. – Дескать, что я знаю? И она улыбается.
Так я узнала, что он живет в Штатах, а у нее остановился или встречается с ней в Лондоне и, может быть, они спят вместе, а может быть, и нет, но о какой-то близости нет речи, что важнее всего. Вы можете спросить, откуда я все так точно узнала, но я узнала. Мы общались посредством барабанов, как в джунглях.
Дальше, насколько помню, я обернулась к их столику и говорю: «Поздравляю». И все трое посмотрели на меня. А я продолжаю: «Вам известно, что лишь восемь процентов американских граждан имеют паспорт? Поздравляю, что вы один из них».
Тут Паоло снова кашляет, а синеглазый встает и с извинением удаляется в туалет. А я сижу какое-то время, и тут до меня доходит, что я, наверное, должна пойти за ним. Я говорю «должна» в фаталистском, философском смысле, а не в том, что подумала, будто он ожидал, что я пойду за ним. Не могу поверить, чтобы у меня когда-нибудь возникали такие мысли, потому что – да, да, в самом деле – бегать за кем-то – это не в моих правилах. И вот, значит, я сижу, задумавшись, а потом – это заняло одну наносекунду – меня осеняет: что ж, ведь я, во всяком случае, могу пойти за ним, никто мне не запрещает. Возможно, это изменит всю мою жизнь. Если я встану и пойду в сортир, это может изменить всю мою жизнь. Может оказаться тем самым. Поворотной точкой. А если я этого не сделаю, то уже никогда не узнаю, могло или нет.
Так вот, я встала и тоже пошла в сортир. Добравшись дотуда, я немного послонялась по коридору, ожидая, когда парень выйдет. Но не прошло и минуты, как меня одолели сомнения и поразила мысль об ужасных последствиях такого поступка. А что, если я совершенно не так поняла ситуацию? Какой ужас, если он сейчас выйдет, увидит, что я тут стою, и со смущенным видом пройдет мимо. А самое-то ужасное в том, что он все поймет. Вы понимаете, на данном этапе мы оказались в одной лодке – оба догадываемся, но ничего не знаем наверняка. Если бы он обнаружил меня в коридоре, получилось бы, что я первая открыла карты. А для меня это почти так же страшно, как искупаться в Темзе в январе (ведь такое напугает даже тех лихих типов, что купаются в Темзе ежедневно перед чаем).
И вот, стою я у женского туалета, и от одного этого мне захотелось им воспользоваться – вроде как условный рефлекс по Павлову на эту странную фигурку на двери, в юбке в форме буквы А. Дверь в мужской туалет начала открываться, и я молнией юркнула в женский. И тут же подумала: ладно, пустим все на произвол судьбы. Если тому суждено случиться, оно случится, что бы я ни делала. И это величайшая увертка. Я направляюсь в кабинку. Там она всего одна.
Я выпустила лишь половину своего запаса, когда дверь из коридора открывается и кто-то входит. На мгновение я придержала огонь. Я научилась так делать, потому что так учат практиковаться в журналах. Чтобы упражнять эрогенную точку за мочевым пузырем или что-то в этом роде. Потом слышится нервное мужское покашливанье. А я сижу, как пригвожденная, от смущения вся онемев. А потом владелец этого мужского кашля уходит. Вот так.
Я, значит, выхожу, ожидая, что синеглазый ждет меня за дверью, но его там нет. Он вернулся за свой столик и болтает там. И конечно, меня снова одолели сомнения, и я гадаю, он ли это заглядывал в женский туалет. А может, это был официант или еще кто. И вот я возвращаюсь за свой столик, а Паоло, для которого вечер выдался далеко не лучший, вскакивает и убегает попудрить нос. Двое за соседним столиком чувствуют, что теперь нужно бы со мной поговорить, раз я осталась одна. Блондинка ведет себя так непринужденно, что, когда возвращается Паоло, все мы мило беседуем. И блондинка заговаривает с Паоло – я не верю своей удаче. А он млеет от удовольствия, потому что она восхищается его запонками и прочей дребеденью. А потом, когда я и синеглазый установили необычайный контакт через глаза и мне кажется, что это определенно становится интересно, он говорит:
– Я ухожу.
Он вытаскивает свою наличность, но блондинка говорит, что справится сама. Тогда он встает и прощается, и я вдруг оказываюсь в свободном падении, как парашютист с раскинутыми руками, наподобие парящего орла, и прямо мне в лицо летит неумолимая земля. Конечно, фигурально выражаясь. На самом деле я в безопасности сижу на минималистском стуле в минималистском итальянском ресторане в центре Лондона. Я хочу сказать, что не могу вымолвить ни слова, а он уходит, и я, хоть убей, никак не могу взять в толк, что происходит.
И когда синеглазый проходит мимо моего стула, он снова слегка покашливает, но на этот раз это больше похоже на смешок, тихий, но не такой уж и тихий. Как будто смеется какой-то шутке, понятной лишь нам двоим. И проходит мимо. А я ошеломленно остаюсь сидеть. Блондинка тем временем требует счет. А я смотрю на Паоло: мол, слышал такое? Но он снова уставился в окно у меня за спиной. Я оборачиваюсь, и оказывается, он уставился не в пространство, а смотрит, как синеглазый на улице ловит такси.
И тут я вдруг вскакиваю. Выдавливаю: «Извини, Паоло» – и выбегаю. Я вылетаю на улицу, а он держит для меня открытую дверь такси. И вот мы вместе. В такси. И уезжаем в ночь.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Медовый месяц - Дженкинс Эми



Ну и ну... Стиль изложения немного не понравился. А так в целом много юмора,любовь. Конец не невиданный и какой то незаконченной. Перечитывать не буду.
Медовый месяц - Дженкинс Эмианя
4.01.2013, 16.32





Роман потрясающий. Здесь все гораздо глубже, чем в обычных любовных романах.
Медовый месяц - Дженкинс ЭмиИрина
27.03.2014, 1.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100