Читать онлайн Вересковый рай, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вересковый рай - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вересковый рай - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вересковый рай - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Вересковый рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

Иэн согласился сразу, но Саймон ворчал всю дорогу до дому. Он продолжал злиться, пока Рианнон раздевала его ко сну. При других обстоятельствах она резко осадила бы его, сказав, что ей ничего от него не нужно, и, если ему не нравится ее поведение, то пусть он прекратит приставать со своими предложениями о женитьбе. Однако она понимала, что сама виновата. Если бы она не запаниковала после намека короля, что он намерен оставить ее при себе, который она мгновенно и неосознанно связала со всеми разговорами о заточении де Бурга, Саймон даже не обратил бы внимания на их краткий обмен репликами.
Гнев Саймона отражал также его собственное чувство вины за то, что он привез ее ко двору и настаивал, чтобы она продемонстрировала свои таланты. Понимая это, Рианнон подавила раздражение и принялась ласково шептать, что не согласна с его точкой зрения, но и не настаивает на своей. Это не имело успеха. Саймон сверкнул глазами в ее сторону.
– Не нужно обращаться со мной так, словно мне пять лет от роду.
Рианнон прикусила губу. Она прекрасно знала, что Саймон ждал от нее ответа вроде: «Тогда не веди себя, как младенец», что вымостило бы дорожку к бурной ссоре, в которой он мог бы избавиться от душевного напряжения. К сожалению, Рианнон не чувствовала, что способна дать его чувствам выход, которого он желал. В доме, снятом Иэном и Элинор, были только гостиная и зал над сводчатым нижним этажом. Слуги-мужчины и воины спали внизу, в то время как сама семья, служанки и некоторые из детей Джоанны и Джиллиан были распределены в зале и гостиной.
Рианнон решила, что здесь нет места для громких споров. Саймона, возможно, и не волновало, что кто-нибудь услышит его, но Рианнон была не таким человеком: она не смогла бы ссориться там, где все могли бы их слышать. Ссора, однако, – не единственный способ облегчить душу. Рианнон потупилась, и уголки ее рта опустились.
– Ты пытаешься поссориться со мной, – сказала она трагическим тоном. – Ты думаешь, что было бы неестественно заниматься со мной любовью в постели?
Саймон открыл было рот, чтобы яростно ответить, что он не собирался ссориться с ней, но вторая фраза отняла у него язык.
– Ты вообще избегаешь меня с тех пор, как мы приехали в Роузлинд, – драматически продолжала Рианнон.
Это страстное утверждение совершенно не соответствовало правде, хотя основывалось на фактах. Они действительно не спали вместе после их последней ночи в пути. Однако то, что они в первую ночь в Роузлинде спали порознь, было полностью виной Рианнон. Хотя Элинор и разрешила, Рианнон постеснялась спуститься вниз по лестнице и пересечь зал, где спали слуги, чтобы добраться до комнаты Саймона. Она прекрасно знала, что он никак не мог прийти к ней. Ни одному мужчине, кроме Иэна и то в исключительных ситуациях, не было позволено появляться в женских покоях замка Роузлинд. Саймон не поднимался наверх с тех самых пор, как ему минуло девять лет и он уехал к Вильяму Маршалу на воспитание. И, вероятно, он не поднимется туда, пока не умрут его отец или мать.
В остальные ночи они вынуждены были спать раздельно из-за обстоятельств. Кингслер был слишком мал, так что все, за исключением Элинор и Иэна, которые ночевали в постели кастеляна, спали на тюфяках: мужчины – в зале, а женщины – в гостиной. Следующую ночь Саймон провел в Уоллингфорде.
На мгновение Саймон был одурачен притворной обидой Рианнон, ее жалобой, что он избегает ее.
– Нет! – глухо прошептал он. – Нет! – и шагнул к ней с распростертыми объятиями.
Однако прежде, чем Саймон успел ее обнять, он уже все понял. И вместо того, чтобы нежно обвить ее руками, он одной рукой резко схватил ее за шиворот, а другой сильно шлепнул ниже спины.
– Чудовище, – ахнула Рианнон, прижавшись к нему. – Ты меня больше не любишь! Сейчас ты прибьешь меня до смерти.
– Я предпочел бы съесть тебя живьем, – пробормотал Саймон и прикоснулся губами к ее шее, демонстрируя реальность своей угрозы.
– Боюсь, что тебе долго придется жевать это платье, – спустя какое-то время прошептала Рианнон.
Саймон нежно укусил ее за мочку уха.
– У меня крепкие зубы, – хмыкнул он, – но мне кажется, ты права – будет лучше, если мы его снимем.
На это он не получил никакого ответа, кроме нежного вздоха, когда он сумел расшнуровать одну сторону ее платья
type="note" l:href="#n_11">[11]
и просунул руку в прорезь, чтобы погладить ее спину. Однако, развязав вторую сторону, он стащил с нее платье с поразительной сноровкой. Рианнон молча отступила на шаг, чтобы освободиться от остатков одежды, предполагая, что Саймон, возбудившись, захочет быстрее справиться с этим делом. Во время путешествий их любовные утехи были весьма торопливыми, хотя и основательными.
На этот раз, однако, она оказалась, как никогда, далека от истины. Саймон действительно бывал тороплив по пути из Уэльса в Роузлинд, хотя и старался, чтобы оба они успевали получать максимум удовольствия. Рианнон не приходило в голову, что это было связано его заботой по отношению к ней: она уставала в пути, и, кроме того, его подгоняли холод и сырость в палатке. Теперь же у Саймона было достаточно времени и комфорта в теплой постели за занавесками. Он совершенно не думал торопиться. К тому же в словах Рианнон прозвучала доля правды. Ему действительно казалось несколько странным заниматься с ней любовью в постели. Не то чтобы он не хотел этого, но в этом случае терялась какая-то экзотика.
Сказав, что он хочет съесть ее, Саймон был словно одержим своими собственными словами. Когда Рианнон отступила назад, он взял ее руку и, поднеся ко рту, принялся покусывать кончики пальцев, целовать ладонь, облизывать ее языком, расстегивая при этом рукав ее туники. Его губы и язык двигались вслед расстегнутым пуговицам, остановившись на сгибе локтя. Затем то же он проделал со вторым рукавом.
Поначалу удивленная, Рианнон скоро погрузилась в ласковый, сладострастный туман. В тот момент она была не так возбуждена, как если бы Саймон оказался настойчивее. Просто у нее слегка помутилось сознание, в то время как чувствительность всех нервных окончаний на ее теле обострилась до предела. Она, казалось, могла чувствовать форму его рта, когда он целовал ее, и отдельные крошечные бороздки на подушечках его пальцев.
Затем Саймон расстегнул воротник ее туники. Он прикоснулся губами к впадине там, где встречаются ключицы, и проделал губами путь вниз, к ее груди, стараясь держаться строго посредине. Рианнон безвольно стояла, лишь ее руки лениво поглаживали голую спину Саймона. Она чувствовала, как легко подергивались его мышцы в ответ на ее ласки.
Наклонившись ниже, чтобы поцеловать ее в ложбинку между грудью, Саймон опустил руки и взялся за край ее туники. Когда он выпрямился, туника задралась, но он не поспешил стянуть ее через голову Рианнон. Вместо этого он с поцелуями и любовным покусыванием увлек Рианнон за занавеску и, стащив с нее тунику, уложил ее на кровать. Теперь на ней оставались только тонкая сорочка, туфли и чулки. Туфли пошли легко. Саймон просто стянул их одной рукой, другой избавляя Рианнон от подвязок. С чулками он позабавился, скручивая их по дюйму и лаская обнажавшуюся ногу.
Порой поцелуи почти невыносимо щекотали Рианнон, но это лишь обостряло чувствительность ее тела. Добравшись до носков, Саймон отправился губами в обратный путь, нежно отодвигая сорочку. Ответные ласки Рианнон стали более торопливыми; ее руки жадно ласкали внутреннюю сторону бедер, поглаживали его ягодицы. Несмотря на то, что они лишь притрагивались друг к другу, возбуждение накатывало на них волной, более сильной, чем когда они отдавались любовной страсти на холмах Уэльса.
Никто из них до сих пор не произнес ни звука, если не считать учащенного дыхания. В этом молчаливом общении была своя пикантность; в каждом горела ярким пламенем страсть, и безмолвные требования немедленно удовлетворялись по наитию, порожденному обоюдным желанием. Наконец рот Саймона достиг груди Рианнон, и тогда ее рука скользнула у него между бедер.
После столь долгой подготовки сам акт оказался коротким, завершившись взрывом, который сомкнул ноги Рианнон вокруг спины Саймона с такой силой, что даже его крепкие кости затрещали. Их слившиеся губы приглушили звуки, которые они не могли удержать в экстазе. Насытившись, они разделились и тут же уснули, что было тоже необычно, поскольку, как правило, после удовлетворения страсти они еще долго разговаривали и ласкали друг друга. Но на этот раз они слишком устали, отчасти из-за напряжения от недавней встречи с королем.
Рианнон спала хорошо, но Саймона всю ночь преследовали беспокойные сны, так что проснулся он утром, словно в тумане. Хотя он не мог вспомнить ничего конкретного, сны усилили его нежелание, чтобы Рианнон еще раз появилась при дворе. Ему следовало напрямую поднять этот вопрос и облегчить душу, но он не хотел портить радостное утреннее настроение Рианнон. Сразу после завтрака его вызвали на срочное совещание с друзьями Иэна и Джеффри, которые хотели знать, что предпримет лорд Ллевелин, когда – не если! – перемирие будет нарушено.
Саймону разговор не понравился. Ему никогда не доставляла удовольствия политическая изворотливость Джеффри. Ему очень не нравилась необходимость взвешивать свои слова, чтобы то, что сказал ему Ллевелин, звучало ясно и не искажалось его собственными желаниями и предвзятостью. Точно так же ему не нравилась необходимость внимательно прислушиваться к тому, что говорили другие, пытаясь оценивать полуправду их слов, чтобы впоследствии составить четкий отчет об услышанном для своего сеньора.
Все оценивали сложившуюся ситуацию как опасную, если не безнадежную, и, к еще большему неудовольствию Саймона, решили, что к обсуждению нужно привлечь Ричарда Корнуолла. Таким образом, вся группа направилась к нему, но порознь. Чтобы не привлекать к своим намерениям слишком пристального внимания Винчестера, они выехали по одному или парами через разные ворота. Как один из самых молодых Саймон был отправлен через западные ворота, что увеличило на несколько миль расстояние и на несколько градусов температуру его раздражения.
Его отнюдь не охладило и понимание того, что им придется обедать и ночевать в Уоллингфорде. Не успокоило его и то, что ему пришлось почти полностью повторить сказанное ранее, после чего уже в третий раз были основательно проработаны все вопросы. Этой ночью, лишенный общества Рианнон, он проснулся, объятый совершенно необоснованным страхом, вообразив во сне, что она отправилась ко двору одна и была схвачена и отнята у него. Одна часть его мозга прекрасно понимала, что это полная чушь. Его мать никогда не допустила бы такого, да и Генрих, хоть он и не идеал, не был похитителем женщин. Другая же часть его мозга настаивала, что этот сон означает дурное предзнаменование.
Вероятно, если бы Саймон получил наутро возможность отправиться прямо в Оксфорд или хотя бы обсудил свои страхи с кем-нибудь, то все обошлось бы. Однако он обостренно переживал беспокойство в глазах своего отца, изможденный вид Джеффри и то, что даже Адам был глубоко взволнован трудными переговорами. Многие из их собеседников испытывали особый страх перед валлийцами или ненависть к ним. Этот груз должен был взять на себя Саймон, и поэтому, когда его пригласили вместе поохотиться, он не смог отказаться. В итоге он, конечно, отбросил глупую мысль, что Генрих отнимет у него невесту, но его отвращение к лживости двора стало еще сильнее.
День выдался жарким, и долгая охота завела их далеко от Оксфорда. Компаньоны Саймона решили остановиться пообедать в одном из замков его матери. Будь это в каком-либо другом месте, Саймон с извинениями покинул бы их и вернулся домой в одиночку, но в данном случае это могло быть воспринято кастеляном как знак неуважения, а он не имел права беспричинно обидеть верного слугу. К тому времени, когда Саймон освободился и вернулся в Оксфорд, он уже находился в полубезумном состоянии, до крайности раздраженный постоянной необходимостью выказывать интерес и углубляться в проблемы своих спутников, которые на самом деле мало что значили для него.
* * *
За время разлуки настроение Рианнон переменилось. До этого дня она была ежеминутно занята путешествием и захвачена новыми впечатлениями, которые бесконечной чередой сменяли друг друга, не давая опомниться. После того, как мужчины уехали, пришло, однако, время для второй стороны женского образа жизни. Дома она игнорировала ее. Он предпочитала убегать в лес и счастливо проводила целые дни, приручая диких животных, или, забавы ради, стреляя по горшкам, или собирая целебные травы для своих примочек и мазей.
Теперь ее заставили закрыть голову платком и одеться в соответствии с самыми жесткими правилами этикета и вытащили из дома ради череды визитов в компании Джоанны и Джиллиан. Рианнон скоро поняла, что это было отнюдь не праздным времяпрепровождением. Она уже продемонстрировала романтический и одновременно варварский образ Уэльса, а теперь должна была показать, что валлийцы также могут быть ухоженными и цивилизованными. В задачу женщин входило сеять и пожинать сведения, могущие понадобиться мужчинам, собирать слухи и распространять затем те из них, которые наиболее соответствовали интересам Роузлинда. Рианнон знала, что Джиллиан и Джоанна работали не менее напряженно, чем их мужья, служа общей цели. Она оценивала их усилия как необходимые и полезные, поскольку была далеко не глупа, и делала все, что могла, помогая им. Тем не менее она находила эту работу утомительной и неприятной.
Вернувшись домой, усталая и раздраженная, Рианнон обнаружила, что там ее ждало то же самое. Получив от Иэна сообщение, что мужчины не вернутся ни на обед, ни на ночь, Элинор пригласила толпу женщин составить компанию ей и ее дочерям. Официальным поводом для этого было желание познакомить их с Рианнон, новоиспеченной невестой младшего сына Элинор, так что Рианнон не оставалось ничего другого, как присутствовать и на этом рауте. Реальная цель его была та же, что и раньше, – внимательно слушать, что выбалтывают придворные кумушки и вкладывать в их неразумные головы то, что им следовало передать собственным мужьям в постели.
К сожалению, в большой компании женщинам из Роузлинда оказалось гораздо труднее прикрывать неопытную Рианнон. Обсуждалась ведь не совсем политика, или, точнее, придворная жизнь в этих беседах преломлялась через призму женских интересов, но за разговорами о нарядах, вкусах, этикете стояли зачастую наблюдения, которые наверняка ускользали от мужского глаза – ведь мужчины пренебрежительно относились к мелочам, кроме того, самонадеянно считали всех женщин чуть умнее курицы, поэтому, не таясь, выбалтывали секреты, которые, без сомнения, не раскрыли бы ни под какими пытками тюремному палачу.
В результате Рианнон была завалена сведениями о том, кто с кем спит и кто с кем собирается завести интрижку. Двор Генриха не был настолько развращен, как двор Джона, где это делалось специально; Генрих и сам не слыл развратником. Тем не менее этот полный сил молодой человек, далекий от ханжества, не слишком ограничивал себя моральными предписаниями, которые относились, по его мнению, к компетенции церкви, делая многих своих дорогих друзей несчастными и обиженными.
Вся эта болтовня была сама по себе отвратительна; Рианнон нимало не интересовалась постельными склонностями незнакомых ей людей, но она привыкла к таким разговорам. Двор ее отца в этом смысле отличался от английского только размерами. Где были мужчины и женщины, там процветали любовные приключения. Разница заключалась лишь в том, что теперь слишком часто Рианнон сама становилась жертвой подобных сплетен. Хотя не все из присутствовавших женщин видели ее успешное выступление, знали о нем все, и многие уже успели наточить ножи, чтобы нанести Рианнон удар побольнее. Поэтому ей адресовалось немало расплывчатых сплетен о похождениях Саймона, подаваемых в широком диапазоне эмоций – от искреннего сочувствия до ядовитой злобы.
Поначалу Рианнон порывалась рассмеяться. Она помнила: Саймон предупреждал ее, что из всех сплетен о нем, которые она услышит, половина окажется чудовищной неправдой, а вторая половина – преувеличениями. «Будь я тем, что говорят обо мне, – жаловался он, – мне потребовалось бы иметь семь штук того, чем действует мужчина…» Но когда Рианнон вечером наконец забралась в пустую постель, ей пришла в голову неприятная мысль: а пуста ли точно так же постель, в которой спит сейчас Саймон? Между неверной женщиной и неверным мужчиной лежит огромная разница. Привязанная к дому, где ее все хорошо знают, женщина должна прилагать значительные усилия и соблюдать секретность, чтобы завести любовника. То, что столь многие женщины преуспевали в этом, лишьподтверждало изворотливость женского ума. Перед мужчинами подобные проблемы не возникали. Они разъезжали, где хотели, и чаще всего в таких местах, куда вряд ли когда-либо добиралась жена. Откуда она могла знать, размышляла Рианнон, верен ли Саймон клятве, которую он дал ей?
Она уговаривала себя не предаваться пустым подозрениям. Не безумие ли думать, что мужчина, который открыто признавался в своей любви и демонстрировал эту любовь с такой пылкостью и такой нежностью прошлой ночью, на следующую ночь предаст свои клятвы? Она понимала все это, но все-таки дрожала и горела в холоде и пламени ярости, скорби и ревности. Затем, когда на следующий день вернулись Иэн, Джеффри и Адам, заявившие, что Саймон был приглашен поохотиться и приедет домой позже, Рианнон пришлось занять себя чем-нибудь, чтобы никто не видел ее лица. Задыхаясь от душевной боли, она спрашивала себя, на что он охотится. Идет он по следам четвероногой или двуногой самки? И даже если он действительно преследует оленя, разве это не свидетельство его безразличия – ведь он предпочел ее обществу компанию охотников? Ладно, пусть будет так. Пожалуйста, она охотно уступит его им – навсегда!
Через некоторое время после того, как она пришла к такому печальному заключению, от короля прибыл оруженосец со специальным приглашением и просьбой, чтобы леди Рианнон прибыла спеть перед Генрихом и несколькими важными гостями из Прованса. Поскольку гонец вошел в зал как раз в тот момент, когда Рианнон, пытаясь успокоиться, занималась лучшей подгонкой французских переводов к мелодии, она едва ли могла бы придумать какую-либо отговорку, чтобы не поехать. Кроме того, она была в таком настроении, что ей и не пришло в голову искать какие-либо отговорки. Она согласилась незамедлительно, попросив только время, чтобы одеться приличнее.
Два дня переговоров не принесли ни облегчения, ни надежды. Иэн был изможден и подавлен. Ему очень не хотелось отправляться ко двору, где необходимо было бы нацепить на лицо маску спокойствия и благодушия. Распоряжение, доставленное оруженосцем короля, естественно, не содержало запрета Иэну присутствовать – согласно этикету, приглашение женщины ко двору предполагало, что ее сопровождает родственник-мужчина. Однако отсутствие особого приглашения для мужчин намекало на то, что Генрих предпочел бы обойтись без них. Безопасность Рианнон гарантировалась. Кроме оруженосца, ее станет сопровождать большой эскорт воинов, который вернется вместе с ней домой, когда выступление закончится.
После торопливого совещания было решено, что Рианнон отправится одна в сопровождении оруженосца и эскорта. Отправлять вместе с ней Джеффри или Адама было бы даже оскорбительно. Иэн вызвался было сам, но хрип, вырывавшийся из его груди, и взгляды, которые метала в его сторону Элинор, помогли Рианнон принять решение. Она была уверена, что король не намерен удерживать ее при себе силой, что было истинной правдой – Генрих даже не задумывался об этом, да и голова ее была больше озабочена желанием насолить Саймону и беспокойством за здоровье Иэна, чем намерениями короля.
Саймон вернулся вскоре после ухода Рианнон. Ему не представилась возможность яростно налететь на отца, который был уже окружен еще одной группой сподвижников, обсуждавших новые неприятные слухи. Лицо Иэна было серым от беспокойства и усталости, а Элинор, изгнавшая из гостиной всю прислугу, чтобы те не слышали больше того, что им положено, сама прислуживала гостям с крепко сжатым от волнения ртом. Было бы лучше, если бы Саймон поддался первому порыву и отправился в дом Джеффри, чтобы там выпустить пар, но его уже поглотила другая идея – отправиться ко двору, пока у него не отняли его бесценное сокровище.
Разумеется, Саймон не мог пойти к королю в грязной, пропыленной, замызганной кровью одежде, в которой он охотился. Поэтому он немного задержался, чтобы вымыть лицо и руки и переодеться в более приличный наряд. Когда он наконец прибыл на место, Рианнон уже заканчивала свою песню. На этот раз она выбрала пьесу покороче, будучи не столь уверенной, как король, что старинные истории о волшебстве и приключениях заинтересуют просвещенных жителей Прованса и Савойи. Однако ей был оказан такой восторженный прием, что Саймон, как человек еще очень молодой и даже не вассал короля, никак не мог пробраться к ней поближе.
Искренние просьбы гостей спеть что-нибудь еще, на которые Рианнон с удовольствием откликнулась, дали Саймону возможность пробиться ближе. Закончив вторую песню, Рианнон скромно попросила разрешения не петь больше, ссылаясь на усталость. Саймон напрягся, но совершенно напрасно. Хотя слушатели опечалились, король не стал настаивать. Однако он снова сошел с трона, чтобы поговорить с Рианнон. Саймон не мог пробиться сквозь толпу, чтобы добраться до них, но он стоял достаточно близко, чтобы увидеть, как Генрих подарил Рианнон прелестное кольцо, сняв его с собственного пальца, и услышать, как он снова уговаривал ее остаться при дворе.
Рианнон медленно покачала головой, отчего ее тяжелые, украшенные драгоценными камнями серьги засверкали и зазвенели.
– Я не смогла бы, милорд, даже если бы очень хотела.
– Вы имеете в виду, что земли Саймона находятся в Уэльсе? Но это ничего. Я мог бы подарить ему…
– Нет, что вы, – перебила его Рианнон. – Дело вовсе не в Саймоне. Я люблю своего отца, но даже при его дворе не могу оставаться долго. Мне необходим свежий воздух, холмы, леса. Вы можете, милорд, поймать жаворонка и посадить его в клетку, и он, возможно, будет жить, но петь он не станет никогда. Если вы оставите меня свободной, я буду возвращаться к вам, часто и с радостью, потому что вы сердцем любите то, что я делаю. Это верная приманка и лужайка, которая влечет меня гораздо сильнее, чем драгоценный перстень, подаренный мне. Умоляю вас, не пытайтесь запереть меня в клетку.
– Но если вы вернетесь на свои холмы, пройдет много времени, прежде чем вы приедете снова, как бы вы того ни желали.
– А это было бы величайшей потерей для всех нас, – мягко поддержал епископ Винчестерский возражения Генриха. – Мы должны найти такие побудительные мотивы, которые заставили бы нашего валлийского жаворонка свить гнездышко на английском лугу. Жаворонки летают высоко, но они не удаляются от своих гнезд. Тогда леди Рианнон будет летать свободно, и мы все-таки сможем слышать ее пение.
Рианнон хотелось отступить на шаг, подальше от этих черных пронизывающих глаз, но твердое тело загородило ей путь, и твердая рука обхватила ее руку. Рианнон испуганно вскрикнула, но, прежде чем она успела освободиться от испугавшего ее препятствия, за ее спиной раздался голос Саймона.
– Как я уже сказал позавчера милорду королю, срочной потребности в каких бы то ни было побудительных мотивах нет. Я и сам пока не намерен покидать двор.
Слова были вежливыми, и они произвели бы куда более благоприятный эффект, если бы не глаза Саймона, в которых горел вызов. Он сумел наконец пробраться к Рианнон, потому что, когда вперед выступил Винчестер, многие из людей, окружавших ее, попятились. В сочетании с паническим отступлением дерзость во взгляде Саймона произвела далеко не благотворный эффект на чувства Винчестера. От вида Саймона во рту Рианнон пересохло, и она инстинктивно шагнула в сторону, хотя далеко отойти не смогла, потому что Саймон сжимал ее руку стальным обручем. Ее движение не ускользнуло от внимания короля, но, к счастью, он неправильно прочитал мелькнувшее на ее лице выражение.
– Мы утомили вас, – произнес он с сожалением. Рианнон ухватилась за эти слова, как тонущий хватается за плывущее мимо бревно.
– Да, мне очень жаль, – прошептала она. – Вы позволите мне уйти, милорд?
– Разумеется, – тут же ответил Генрих и сокрушенно добавил: – Нам не следовало принуждать вас петь второй раз. В будущем я постараюсь не просить так много.
Винчестер открыл уже рот, чтобы высказать какое-то возражение или предложить тихую комнату, где Рианнон могла бы передохнуть, но Саймон был начеку и опередил его.
– Вызывать эскорт нет необходимости. Я здесь со своими людьми. Я сам довезу свою невесту до дому, – с этими словами он потащил Рианнон прочь, едва позволив ей сделать реверанс королю и епископу. Как только они оказались вне досягаемости посторонних ушей, он рявкнул:
– Дура! Идиотка! Пойти в одиночку в самое логово! Ты вообще уже ничего не соображаешь?
Рианнон ничего не ответила, потому что Винчестер напугал ее куда сильнее, чем король. Она находила его внешне мягкие речи насчет английского лужка страшными. Рианнон знала, что епископа ее пение не тронуло нисколько. Ему, возможно, оно даже понравилось, но его предложение означало не более, чем попытку поймать в силки дочь Ллевелина, превратить ее в полезную заложницу. Тем не менее когда страх ее поутих, Рианнон закипела от гнева на Саймона. Он не имел права оскорблять ее, называть ее дурой, не зная всех причин ее поведения.
– Разве я не говорил, что тебе больше нельзя ходить петь для короля? – в ярости спросил Саймон, когда они поднялись в седла и удалились за пределы слышимости стражи у ворот. – Это только по милости Божьей я подоспел вовремя.
– Ты сам дурак, – отрезала Рианнон. – У меня не было другого выбора, кроме как пойти туда. Спроси у своих родителей. Они скажут тебе. И ты сам еще хуже, чем я! Тебе совершенно не нужно было швырять перчатку в лицо Винчестеру.
– А что мне по твоей милости оставалось делать? Я должен был позволить ему увести тебя в какую-нибудь уединенную комнатку замка и заявить потом на весь свет, что она настолько тебе понравилась, что ты решила там остаться навечно?
– Король не допустил бы этого! – воскликнула Рианнон.
– Почему бы нет? О, сперва он бы рассердился, но после того, как ему разъяснили бы, какая прекрасная заложница сама попалась ему в руки, к тому же, заложница поведения не только твоего отца, но и моего, и моего отца, и моих братьев…
– Я не сказала, что ты зря увел меня, – горячо возразила Рианнон. – Я сказала, что ты дурак, потому что таким образом Винчестер увидел насквозь все твои подозрения. И ты вдвойне дурак, потому что я вполне могла уйти сама, не создавая новых проблем, когда их и так хватает.
– Только совершенно ничего не понимающая девчонка могла додуматься до подобной глупости!!! – заорал Саймон. – Ты, конечно, могла покинуть зал, но домой ты бы не добралась уже никогда.
– И кто посмел бы отдать такой приказ королевскому оруженосцу и эскорту, которым он командовал? Саймон, ты какой-то странный! Винчестер не захватил бы меня силой, и ты знаешь это прекрасно. Возможно, отец любит меня, но эта любовь ничто в сравнении с его любовью к Гвинедду, и моя жизнь или смерть не уведет его от главной цели, разве что заставит его в отместку за мою кровь предать позорной и мучительной смерти десять, двадцать или сотню английских рыцарей. Винчестер должен знать об этом!
– Говорю тебе еще раз, что ты ничего в этом не смыслишь, – кипятился Саймон. – Ты не знаешь нравов этого двора. На будущее просто слушайся меня и не доставляй мне больше таких хлопот.
– Я тебе по своей воле больше вообще никаких хлопот не доставлю, – прошипела Рианнон, – потому что постараюсь впредь как можно меньше связываться с тобой в каких-либо делах.
В этот момент они подъехали к дому. Саймон был взбешен до крайности, что придало еще больше силы словам Рианнон. Он потянулся к уздечке ее кобылы, чтобы повести ее помедленнее и выгадать время, для того чтобы обдумать ответ и успокоить Рианнон, но та соскочила с седла и побежала к воротам, затем через двор и в дом. Саймон настиг ее через несколько мгновений, но было уже поздно. К тому времени, когда он догнал ее, она уже стояла перед ширмой, которая отделяла их постель.
– Тебя сюда не приглашали, – сказала она тихим, но ледяным голосом.
– Ну, будь умницей, – возразил Саймон столь же тихо. – У меня нет другого места.
– Найди для себя постель у другой женщины. Они всегда готовы принять тебя, я слышала. При твоих способностях они причинят тебе гораздо меньше хлопот, чем я.
– Ты все слышала правильно, и они действительно принесут мне меньше хлопот, – выпалил Саймон вне себя от бешенства, – но меня удерживает моя клятва, и от твоей я тебя так легко не освобожу!
Рианнон засмеялась, но глаза ее казались застывшими подо льдом озерами.
– Ты считаешь себя неотразимым? Тебе еще предстоит многое узнать обо мне, Саймон. Мы еще посмотрим, чей голод окажется сильнее, – она шагнула в сторону. – Можешь оставаться или уйти, но ко мне ты не прикоснешься!
После этого она занялась своим делом, не замечая Саймона, словно он стал невидимкой, – сняла с себя украшения, разделась и легла в постель. Постояв в оцепенении, Саймон последовал за ней и остановился, отказываясь верить в серьезность ее слов.
– Рианнон… – нежно позвал он.
– Спокойной ночи, – холодно ответила она. – Я прошу больше не беспокоить меня. Я устала. Не испытывай мое терпение.
Саймон постоял еще немного, затем сделал неуверенный шаг к краю ширмы и снова остановился. В гостиной было темно, если не считать тусклого сияния ночной свечки. Это означало, что его отец и мать уже спали. Не обращая внимания на продолжавшего стоять Саймона, старшая из служанок навесила засов на входную дверь и расстелила перед ней свой тюфяк. Другая погасила свет. Саймону действительно было некуда податься. Он решил было улечься на полу, но тут же чувство негодования охватило его. С какой стати?
Он снял с себя одежду и, подкравшись к кровати, улегся, грубо подвинув Рианнон. Если она не считает его неотразимым, злобно подумал он, то и она ничуть не лучше! По правде говоря, в эту ночь сама Елена Троянская не показалась бы ему неотразимой. Он был изможден и физически, и эмоционально. Поэтому, несмотря на бушевавшую в его голове бурю негодования и угрызений совести, он уснул почти мгновенно.
Его глубокое, ровное дыхание еще более оскорбило Рианнон. Хотя ярость, с какой он назвал свою клятву ей препятствием к поискам общества других женщин, убедила ее в том, что пока еще он ей не изменял, она сердито твердила себе, что это только до поры до времени. В следующий раз он не преминет. Но в гневе она чувствовала себя неуютно. Была в этой ярости и в том топливе, которым она подпитывала ее, какая-то фальшь. Однако по какой-то причине, по какой именно, Рианнон не находила мужества задуматься, гнев не отпускал ее.
Саймон спал, как бревно, и проснулся утром только от грохота расставляемых к завтраку столов. Он тут же вспомнил, что пропустил накануне ужин, и внезапно почувствовал зверский голод. Он протянул руку, чтобы разбудить Рианнон, но, прежде чем прикоснуться к ней, вспомнил вчерашнюю ссору. Лучше пусть сама просыпается. Раздражение Саймона по отношению к Рианнон улетучилось вместе с усталостью, но воспоминание о происшествии с Винчестером встревожило его еще больше. Схватив халат, он вышел из-за ширмы и обнаружил, что его родители уже сидели за столом.
Саймон с облегчением заметил, что отец этим утром выглядел совершенно оправившимся. Глаза его все еще излучали беспокойство, но пугающий серый цвет исчез с лица, и улыбка Элинор казалась совершенно естественной. Поэтому Саймон нашел в себе силы рассказать о не слишком утонченной беседе с Винчестером. Иэн побледнел, а Элинор покачала головой.
– Не скажу, что я поступила бы точно так же, – заметила она, – но, как я понимаю, дело окончилось с пользой для нас. – Щелкнув пальцами, она подозвала слугу и отправила его позвать Джеффри. – Рианнон не следует больше показываться перед королем, – продолжала она, когда слуга ушел. – По крайней мере, пока мы в Оксфорде.
– Я рад, что ты согласна со мной, – сказал Саймон.
– Вчера мы были не согласны, – напомнила Элинор. – Сегодня – другое дело только потому, что она побывала там вчера.
– Не могу поверить, что Винчестер замышлял подобное, – возразил Иэн. – Он хитрый, но не сумасшедший. Захват Рианнон не остановил бы Ллевелина, а лишь сделал бы его еще яростнее.
– То же самое сказала и Рианнон. Но я не уверен, понимает ли Винчестер, что Ллевелин отреагировал бы таким образом, – настаивал Саймон.
– Не имеет никакого значения, что замышлял или понимал Винчестер. Он, может быть, совершенно не повинен во всех злых кознях, которые мы приписываем ему, – отрезала Элинор. – Главное: он дал нам в руки еще одну иглу со своим именем, которую мы вонзим в шкуру короля.
И муж, и сын перестали жевать и уставились на нее.
– Ну и? – подстегнул ее Иэн.
– Подождем Джеффри, – ответила Элинор, улыбнувшись и откусив добрый кусок сыра. – Я не хочу повторять дважды.
Саймон и Иэн переглянулись. Они никогда не были так едины в желании задушить Элинор. К счастью для их гордости и настроения, Джеффри и остальные не заставили себя ждать. Саймон повторил то, что только что рассказал родителям. Гул голосов, частично одобряющих, частично раздраженных, был прерван шиканьем Иэна.
– Ваша мать, – заметил он сардонически, – оказывается, очень рада случившемуся. Она утверждает, что есть способ обернуть эту глупость в нашу пользу, но необходимо участие Джеффри.
На лице Джеффри немедленно отразилась озабоченность. Элинор обычно была вполне рассудительной, но время от времени ей на ум приходили самые дикие идеи. Очень трудно было доказать ей, что она заблуждается, или сбить с намеченного пути, поскольку она отличалась в равной степени как умом, так и упрямством.
– Не смотри так, словно я подсовываю тебе живую гадюку, завернутую в лепестки розы, – произнесла Элинор.
– Но, мама, за тобой такого никогда не замечалось, – мило уточнила Джиллиан. – И говорить такие вещи – значит заставлять бедного Джеффри волноваться еще больше.
Элинор рассмеялась.
– Неужели вы сами не видите? Генрих явно очарован пением Рианнон. Он заметил, что она испугалась, когда он заговорил о том, что хочет оставить ее у себя, – это ты, Иэн, мне сказал. И от него не ускользнуло, как разволновалась она при словах Винчестера сразу после того, как попросила заверений, что ее не будут держать в клетке.
– Ладно, мама, говори покороче, – нетерпеливо сказал Адам. – Что мы должны делать?
– Ты – ничего. Ты вечно говоришь то, чего говорить не следует. А вот Саймон должен отвезти Рианнон в наш лондонский дом.
– Почему в Лондон? – спросил Саймон. – Я мог бы понять причину отвезти ее домой в Уэльс, но не в Лондон. Там мы будем еще более уязвимы.
– Об уязвимости речь не идет. У тебя слишком богатое воображение. Никакого насилия не последует. Кроме того, ты уверил и Винчестера, и короля, что останешься при дворе до начала совета, – затем она обратила взгляд к своему зятю. – Вот здесь понадобится участие Джеффри. Когда король начнет разыскивать Рианнон, чтобы она спела еще раз, а он начнет, Джеффри должен сказать ему: Винчестер своими разговорами о гнездах на английских лугах так напугал ее, что у нее оставалось только одно желание – поскорее упорхнуть домой.
Лицо Джеффри прояснилось.
– Да, и вы совершенно правы, что это вовсе не гадюка в лепестках розы, по крайней мере не для меня. Теперь я понял все остальное. Я могу сказать, что мы приложили все усилия, чтобы убедить ее не уезжать домой, но ничто не смогло заставить ее задержаться. Единственное, что нам удалось – убедить Рианнон отправиться в Лондон. Она споет для короля там, но только в доме Элинор или когда Винчестера при дворе не будет. Потом, когда король приедет в Лондон, я напомню ему об этом. Да-да, это здорово!
– Есть только одна трудность, – вмешался Саймон, несколько покраснев. – Я не знаю, согласится ли Рианнон.
Все головы повернулись к нему. В наступившем молчании его румянец стал еще гуще.
– То есть? – резко переспросила Элинор.
– Мы… поспорили насчет ее вчерашнего похода к королю, – признался Саймон. – Я был слишком утомлен и сказал больше, чем следовало.
– Ты, должно быть, наговорил ей гораздо больше, чем следовало.
– Но это моя вина, Саймон! – торопливо вступил в разговор Иэн. – Будь я проклят! Мне следовало пойти с ней. Я знал это, но…
– Теперь уже нет никакого смысла в ваших «следовало бы», – резко перебила мужа Элинор. – Мне очень жаль, что мы не смогли объяснить Саймону, почему Рианнон отправилась одна. Кто мог поверить, что Винчестер задумает похитить дочь уэльского принца? В любом случае, у нас будет достаточно времени объяснить Рианнон, почему ей необходимо ехать в Лондон.
– Тем более, что это в действительности больше служит целям Ллевелина, чем нашим, – заметил Джеффри. – Для наших интересов достаточно, чтобы она вернулась в Уэльс.
– Но, боюсь, она как раз не захочет вернуться в Уэльс, – пожаловался Саймон. – Она почти так же очарована вниманием короля, как он – ее пением.
– Это неправда! – Услышали они звонкий голос Рианнон. Все были настолько поглощены разговором, что никто не заметил, как она появилась из-за ширмы, прикрывавшей ее кровать. Она стояла возле стола, и ее глаза пламенели решимостью. – Каждый певец благодарен слушателям всем своим сердцем, – продолжала она, – но умная птица не садится на намазанную клеем веточку только ради того, чтобы иметь дополнительную пару внемлющих ей ушей.
Саймон воздел руки:
– Все, что я говорю в эти дни, оказывается чепухой!
На это никто не потрудился ответить. Элинор вкратце подвела итог тому, что было сказано, и, быстро поразмыслив над этим, с облегчением решила, что, за исключением последних слов Саймона, ничто не может рассматриваться, как выпад против Рианнон. Это не беспокоило Элинор. Она была совершенно уверена в способности своего сына выпутаться из любой глупой ситуации, в какую он попадал с любимой девушкой. И лучшая возможность для этого появится, когда они останутся одни.
– Ладно, – сказала Элинор, словно не услышав последней реплики сына. – Значит, ты согласна отправиться с Саймоном в Лондон и подождать там приезда короля?
– Да, я согласна, – ответила Рианнон. – Я могу быть невежественной, как некоторые думают, но я вполне способна учиться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Вересковый рай - Джеллис Роберта

Разделы:
123456789101112141516171819202122232425

Ваши комментарии
к роману Вересковый рай - Джеллис Роберта



Сплошная политика и история!
Вересковый рай - Джеллис РобертаНаталья
30.10.2016, 4.48





Сплошная политика и история!
Вересковый рай - Джеллис РобертаНаталья
30.10.2016, 4.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100