Читать онлайн Вересковый рай, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вересковый рай - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.14 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вересковый рай - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вересковый рай - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Вересковый рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

Мэтотказался отправиться с ними. Он вышел из леса, когда Рианнон позвала его, но только для того, чтобы фыркнуть и высокомерно прошествовать мимо ее походной корзины. Это означало, что он предпочитал остаться. Рианнон знала, что будет скучать без него, но все же была рада. Он не будет, счастлив, подумала она, в таком долгом путешествии, которое окончится к тому же жизнью среди незнакомых людей.
Первую ночь они провели в Дайнас-Эмрисе. По своим причинам Рианнон не захотела разделить с Саймоном постель в эту ночь. Она спала, если спала вообще, завернувшись в плащ, на крепостной стене. Саймон сидел там же рядом с ней, временами погружаясь в дремоту, пока она вслушивалась в доносимые ветром голоса. Она не рассказала ему, что услышала, но это было нечто такое, что заставило их со всей поспешностью продолжить путь, не дожидаясь рассвета. Была уже поздняя ночь, когда они, обессиленные, достигли Крогена. Лошади спотыкались от усталости, за исключением, разумеется, Имлладда, укусившего неосторожного конюха, который судил о его состоянии по остальным животным.
В эту ночь Саймон и Рианнон спали в одной постели, но им было не до любви. При всей своей выносливости Рианнон заснула, не успев даже подумать о поцелуе, и Саймон тоже так устал, что был удовлетворен уже тем, что она находилась рядом с ним. Ее поведение в Дайнас-Эмрисе сначала напугало его, но потом он понял, что Рианнон не пыталась исключить его из круга того, что было ей дорого на покидаемой родине. Он не понимал этого так, как она, но угрозы для себя лично в этом не чувствовал, а Рианнон, казалось, путешествие доставляло все больше удовольствия. Поэтому он тоже был доволен, не имея нужды оспаривать и подтверждать свои права на то, что вроде бы так прочно принадлежало ему.
Из Крогена они выехали уже с полным отрядом во главе со Сьорлом. Когда Рианнон попыталась в недоумении что-то возразить, Саймон рассказал ей историю о Сибелль и грабителях. Он уверил ее, что они постараются обходить все спорные территории, но подобная активность всегда имеет привычку распространяться вширь, и он не хотел бы, чтобы его застали врасплох. Хотя теоретически Саймон был нейтральным лицом в споре между Пемброком и королем, поскольку нейтрален был его сеньор, многое могло случиться, и особенно с Рианнон, прежде чем о его нейтралитете узнают. За три дня, пока они добрались до Роузлинда, Рианнон успела удостовериться в его правоте. Особых неприятностей не возникло, но только потому, что такой сильный отряд нельзя было безнаказанно атаковать.
Размеры замка Роузлинд поразили Рианнон. Некоторые крепости ее отца были достаточно мощными, но среди них не было ни одной, хотя бы отдаленно напоминавшей Роузлинд.
– Я заблужусь там, – воскликнула она.
Саймон усмехнулся.
– Это действительно очень легко, но если ты не шутишь, у тебя будет масса провожатых.
– Насчет заблудиться – шучу, – ответила она, – но… Уж слишком он велик, Саймон. Он отогнал прочь от себя леса и природу, и стены его пропитаны кровью. Это не убежище, а угроза всем приезжающим. Я не смогла бы здесь жить.
– Нет, eneit, нет. Мне так не кажется, – мягко произнес он, поднимаясь по крутому склону к главным воротам. – Кровь, которую ты чуешь, очень древняя. Угроза существует только для тех, кто прибывает сюда с ненавистью и злым умыслом в их сердце. В самом Роузлинде вот уже почти сто лет царят мир и любовь.
Она ничего больше не сказала, но, когда они подъехали к подъемному мосту, глаза ее были раскрыты шире обычного, а дыхание учащеннее. Имлладд ступил на мост без колебаний, но грациозная кобыла Рианнон по кличке Кифлим
type="note" l:href="#n_10">[10]
замешкалась, пританцовывая. Саймон осадил своего коня и протянул руку. Он знал, что мост был крепок и тверд, как скала. Только страх самой Рианнон мог остановить кобылу.
– Внутри тебя встретит любовь, не волнуйся, дорогая, – успокоил он.
Рианнон взяла его руку, и дальше они двинулись вместе. При первых приветственных криках воинов со стен и с обзорных башен ее напряжение немного уменьшилось. Она не понимала, о чем они говорили, поскольку воины обращались к Саймону по-английски, и он отвечал им на том же языке, но в интонациях ошибиться было невозможно. Эта же интонация чувствовалась и в голосах слуг, конюхов, которые вышли принять лошадей, в голосах всех мужчин и женщин, оторвавшихся от своих дел, чтобы приветствовать возвратившегося домой сына хозяев, с которым они не боялись посмеяться и пошутить.
К тому времени, как Саймон поздоровался с Кнудом, сменившим умершего от старости Бьорна на посту начальника гарнизона, Рианнон совсем успокоилась, с любопытством наблюдая бурную жизнедеятельность во внутреннем дворе. Двор не так уж сильно отличался от дворов в большинстве замков Уэльса. Те же кухонные пристройки, приютившиеся у стены внутренней башни возле высокого крыльца. Рианнон отметила, что конюхи повели лошадей вокруг башни в заднюю часть двора – значит, конюшни располагались где-то там. В стороне, напротив кухни, размещалось еще несколько пристроек, используемых, видимо, в качестве складов.
Слуги хоть и суетились, но достойно, выполняя порученное обычное дело. Все выглядели сытыми, более сытыми, вероятно, чем слуги ее отца. Лица их были широкие и светлые в отличие от узких и смуглых лиц слуг ее матери, но выражение довольства на них было точно таким же. Саймон сказал правду. Какую бы угрозу ни представлял замок Роузлинд для непрошеных пришельцев, те, кто жил в нем, в большинстве своем были довольны выпавшим на их долю жребием.
Кнуд подошел к Сьорлу и на ломаном англо-французском начал объяснять, где должны разместиться его люди. Сьорл отвечал на еще более корявом французско-валлийском. Саймон ухмыльнулся, но предоставил им разбираться самостоятельно.
– Здесь будет тесновато, – пояснил он Рианнон, – потому что все в полном сборе. Мы хорошо сделали, что поторопились. Они как раз собираются отправляться в Оксфорд. Аск должен быть возвращен Пемброку двадцать третьего, так что тут собрался семейный совет, чтобы решить, что нужно предпринять, если король не сдержит слова.
К Рианнон снова вернулось беспокойство, но Саймон, охваченный радостью из-за возвращения домой, не заметил этого. Она отстала на несколько шагов, когда поспешно соскочивший с крыльца мужчина крепко обнял Саймона. Рианнон сразу узнала его, хоть не видела много лет, и черты его лица изменились с возрастом. Это был лорд Иэн.
– Ты не можешь представить себе мою радость, когда я получил предложение Ллевелина, – сказал он сыну. – Я даже представить тебя не мог мужем его дочери. Я, разумеется, написал ему о своем согласии, а также попросил, чтобы он отпустил тебя домой, но не ожидал, что ты приедешь так скоро. Мой гонец отправился только третьего дня. Но входи же, Саймон, входи.
– Ты здоров, папа? – спросил Саймон.
Это были первые слова, которые он сумел наконец вставить, и Рианнон с удивлением и испугом услышала в них сильное беспокойство. Она посмотрела на Иэна внимательнее. Он был немолод, но двигался не менее ловко, чем Саймон. Он казался крепким и стройным, и в нем не было видно никаких признаков болезни, если не считать… Может быть, хрипловатая одышка в его голосе была связана не только с быстрой ходьбой. Тем не менее Иэн рассмеялся в ответ на слова Саймона и отмахнулся.
При этом взгляд Иэна сдвинулся с Саймона, и он только сейчас заметил Рианнон. Иэн застыл на месте, уставясь на девушку, и лицо его засияло еще больше.
– Простите меня, – сказал он. – Я был настолько удивлен приездом Саймона, что не заметил вас, моя дорогая. Вы же леди Рианнон? Я не узнал бы вас. Как хорошо и мило с вашей стороны, что вы навестили нас. Добро пожаловать. Мы очень рады.
В его голосе было столько тепла, что самые простые слова наполнялись более глубоким смыслом. Рианнон без колебаний протянула Иэну руку и шагнула вперед, чтобы поцеловать его. Он свободной рукой обнял ее за талию и приложился губами к ее лбу, бормоча:
– Добро пожаловать, дочка.
– Я не знаю, как он добивается этого, – смеясь, воскликнул Саймон. – Папа, постыдился бы. Тебе уже шестьдесят, а ни одна женщина по-прежнему не может устоять перед тобой.
– Попридержи язык, дерзкий отрок, – сказал Иэн. – Если бы она устояла перед тобой, то и поделом бы тебе.
– В самом деле, – подтвердила Рианнон, оставаясь в уютном объятии Иэна. – Я уверена, лорд Иэн, что вы никогда так не гордились собой, как этот петух, прихорашивающийся на навозной куче. Слышали бы вы своего сыночка!
– Хотелось бы, но, насколько я знал его прежде, он всегда был очень скромен. – Иэн взглянул на Саймона с деланным неодобрением. – Я не сомневаюсь, что ты всегда говоришь правду, Саймон. Тебя еще никогда не уличали во лжи. Но твоя неразумность беспокоит меня. Разве я так учил тебя добиваться женщины?
– Нет, но, когда имеешь дело с чертополохом, это помогает, – весело отозвался Саймон. – Ты же сам знаешь, если чертополох разогреть, он разворачивается, и его нежную сердцевину можно взять голыми руками, не уколовшись.
– Я объявляю ничью и призываю к небольшому перемирию, – произнес Иэн, поднимая руку, как арбитр, судящий соревнование по фехтованию. – Давайте войдем в дом, прежде чем начинать новую стычку. Твоя мать очень обрадуется, Саймон. Я ничего не мог ей рассказать о леди Рианнон, так как, когда видел ее последний раз, она была еще совсем ребенком. Элинор представляла себе, что ты задурил голову какой-то несчастной, робкой и невинной девушке, которая всю жизнь пряталась по темным углам в женских покоях.
Он проводил их в башню, продолжая поддерживать Рианнон, словно опасаясь, что огромное семейство, собравшееся в Роузлинде, способно ошеломить непривычного человека. Пока он представлял ее всем, глаза ее раскрывались все шире и шире. Хотя она, конечно, просто шутливо поддразнивала Саймона, говоря о его нескромности, она прекрасно знала, что он далеко не был таким тщеславным, каким мог бы быть, если учитывать удивительную красоту его лица и тела. Теперь она поняла почему.
Рианнон всегда называли красавицей, но здесь она почувствовала себя гадким утенком. Элинор была уже стара, но черты ее лица все еще отличались красотой, а глаза ее, как у Саймона, сверкали золотисто-зелеными огоньками. Джиллиан, Джоанна и Сибелль были обворожительны: первая сияла смуглой красотой, вторая казалась ослепительной, как огонь, а самая младшая – совершенна, как красное солнышко.
Из мужчин Саймон был теперь, пожалуй, красивее всех, так как Иэн постарел, но Адам отставал недалеко. Массивнее Саймона, мощный, как крепостная стена, он как-то сдерживал свою силу. Адам был так же красив, как, должно быть, в свое время была прекрасна Элинор, и глаза он тоже получил от матери. Рианнон остановила взгляд на Джеффри и почувствовала какое-то родство с ним. Только его одного нельзя было воспринимать как произведение божественного скульптора. Его губы изогнулись в веселой и понимающей улыбке, а глаза засветились позолотой.
– Пусть это не волнует вас, – прошептал он ей на ухо. – Они даже не понимают, какое впечатление производят на людей, собравшись вот так вместе.
Однако Рианнон волновала не только их красота, но и их радушие. Они действительно были переполнены радостью, снова и снова благодаря ее за то, что она проделала такой долгий и трудный путь ради того, чтобы познакомиться с родителями жениха. На щеках Рианнон выступил румянец. Она ожидала вежливых приветствий, может быть, даже со слегка завуалированной враждебностью или, напротив, с чуть теплым одобрением. Это открытое, пылкое, чистосердечное радушие было очень приятно, но приводило в какое-то замешательство. Ей вдруг стало стыдно.
– Но я не ради этого приехала, – вырвалось у нее. – Отец хочет, чтобы я познакомилась с королем Генрихом и, если возникнет какая-то угроза для Гвинедда, попыталась отвлечь его от подобных мыслей.
Наступило неловкое молчание, нарушенное смехом Саймона.
– Она еще не слишком искушена в дипломатии, – хмыкнул он.
Рианнон повернулась к нему.
– Нельзя быть двуличной с теми, кто предлагает свою любовь, – отрезала она. – Вот в атмосфере лжи я вполне способна произносить слащавые слова.
– Спасибо тебе, любовь моя, – отозвался Саймон, и в глазах его заплясали огоньки. – Теперь я лучше понимаю, почему ты постоянно так обжигаешь меня своим язычком.
– Если она делает это из любви, то тебе повезло больше, чем ты заслуживаешь, – сказала Элинор, довольная честностью Рианнон и очень обрадованная выражением восхищения, которое скользило в глазах ее сына, когда он устремлял взгляд на Рианнон. – Отец никогда не прикладывался к тебе розгами так, как следовало бы. Возможно, леди Рианнон сумеет приручить тебя, пока ты не погубил себя окончательно.
– Мама, если бы папа порол меня так, как я того заслуживал, я уже давно покоился бы в могиле, – пошутил Саймон.
– Это точно, – сердечно согласилась Элинор, – но в кои-то веки ты, кажется, поступил правильно. Леди Рианнон, сядьте, пожалуйста, рядом со мной и расскажите нам, чего боится лорд Ллевелин.
– Вы не должны называть меня «леди». Вполне достаточно просто «Рианнон», леди Элинор, – сказала Рианнон, выходя вперед и садясь на скамью, поспешно освобожденную младшей дочерью Джоанны.
Спокойный тон и видимый интерес Элинор к Рианнон придали девушке уверенности в себе. Ее рассказ прерывался взволнованными вопросами. На одни она отвечала сама, при других в поисках ответа поглядывала на Саймона. Однако один вопрос остался вообще без ответа.
– Значит, вы не знаете, действительно ли у Ллевелина есть основания верить, что Генрих намерен примириться с Пемброком, или он, как ему свойственно, просто пытается учесть все возможности, – констатировал Джеффри.
– Я думаю, что скорее верно последнее, – ответила Рианнон. – С тех пор, как умер граф Честерский, у него не осталось источников, по-настоящему близких к королю.
– Я согласен, – сказал Саймон. – Скорее всего он просто увидел способ решить сразу несколько проблем.
Пока он принялся объяснять, как понимает намерения Ллевелина, Рианнон поняла, что она уже принята, что она стала членом семьи – вот так, просто. Теперь Саймон оказался в центре внимания – его засыпали вопросами, и у Рианнон появилось время понаблюдать. Ее впечатлило, что женщины участвовали в обсуждении сложных вопросов с таким неподдельным интересом и наравне с мужчинами. При дворе ее отца было совсем не так, Правда, леди Жанна принимала участие в политических разговорах, когда дело касалось ее английских родственников, но это выглядело скорее исключением, чем правилом.
Впрочем, должна была признать Рианнон, она никогда и не добивалась своего участия. Она никогда не питала никакого интереса к государственным делам, если только речь не шла об опасности, грозившей Ангарад-Холлу. Ей оставалось только гадать, как отреагировал бы ее отец, если бы она высказала желание поучаствовать в решении подобных вопросов. Но это не имело значения. Рианнон знала, что ее интерес опять угаснет, когда дело не будет касаться ее лично. Однако было здесь и кое-что поважнее. Эти женщины, которые с такой страстью спрашивали, наверное, не смогли бы безрассудно бегать босиком по холмам, но они из-за этого были не менее свободными. Это чувствовалось в их голосах, в осанке, это подтверждал светившийся в их глазах ум. Потом Рианнон увидела взгляд Джиллиан, обращенный к мужу, и у нее перехватило дыхание. Они не были свободны, эти женщины, – они были пленницами – именно так может быть порабощена женщина, отдавшая свое сердце.
Адам пробурчал, что было бы ошибкой пускать дело на самотек.
– Примирения Пемброка с королем самого по себе недостаточно, если оно не будет означать, что король перестанет править страной с помощью указов. Уж лучше продолжать войну, и я так и скажу Пемброку и скорее предложу ему свою помощь, чем буду спокойно смотреть, как король топчет Великую Хартию.
Рианнон заметила ужас, вспыхнувший в темных глазах Джиллиан, которые тут же опустились к рукоделию у нее на коленях. Голос ее прозвучал звонко, ласково и ровно.
– Но, Адам, есть и другие способы заставить человека посмотреть правде в глаза, кроме как забить его до смерти. Судя по тому, что сказал нам Иэн, корень всех проблем – Винчестер. Если бы убедить Генриха, что Питер де Рош ведет его по неверному пути, он пересмотрел бы свои взгляды, не омрачая сверх меры и без того сложные отношения с баронами.
– Чтобы доказать, что де Бург был не прав, понадобилось двадцать лет, – нетерпеливо возразил Адам. – Мне не хочется терпеть еще двадцать лет правления Винчестера.
– Генрих был вне себя от гнева на Винчестера после унижения в Аске, – задумчиво произнесла Джоанна. – Но епископ, возможно, опять одурманил короля. Жаль, что Саймон и Рианнон не приехали раньше.
– Как они могли приехать раньше? – возразил Иэн и, подавшись вперед, покровительственно положил руку на плечо Рианнон. – Саймон должен был сначала заехать к Ллевелину. И к тому же путешествие по горам Уэльса не может быть скорым.
– Иэн, я вовсе не упрекаю Рианнон, – уверила его с улыбкой Джоанна. – Это все равно, как если бы я сказала: «Жаль, что идет дождь». Но ведь действительно жаль. Если бы мы смогли представить ее раньше, она успела бы сказать Генриху то-то и то-то и напомнить, что Винчестер доставил ему неприятности в Уэльсе.
– Подожди-ка, – сказал Саймон. – Я не возражал бы, чтобы ради пользы дела моими руками выгребали каштаны из огня, но мне не нравится идея, чтобы Рианнон испытала на себе силу королевского гнева, и я не думаю, что это входило в намерения Ллевелина.
– В намерения Джоанны это не входило тоже, – мягкий шелковистый голос Джиллиан несколько сгладил гордое и резкое возражение Джоанны. – Совсем наоборот – Рианнон должна развивать тему заботливости Ллевелина по отношению к Генриху, ведь они какая-никакая родня через брак, и его сожаления о том, что плохое управление и плохие советы приводят к неприятностям для короля, несправедливы. Она могла бы сказать, и совершенно искренне, что наемники совершенно бесполезны в Уэльсе. Ведь это Винчестер предлагал воспользоваться услугами наемников, не так ли, Адам?
– Да, именно так, – яркие глаза Адама повернулись к Рианнон.
– Да, и я могла бы сказать – тоже совершенно искренне, – что мой отец даже использовал меня как наживку, чтобы удерживать молодых повес при дворе, не позволяя им участвовать в рейдах. Разумеется, когда Генрих ступил на землю Уэльса, уже ничто удержать их не могло.
Элинор раздраженно поморщилась.
– Вы, конечно, могли бы, но уже слишком поздно. У Винчестера было не менее десяти дней, чтобы оправдать свою неудачу и взвалить вину на кого-нибудь другого.
– Да, – вздохнул Джеффри, – и я боюсь, что Ллевелин не так уж далек от истины в своих предположениях, как хотелось бы. Если перемирию с Пемброком суждено состояться, то виновников начнут искать на стороне. Однако еще не все потеряно, и здесь тоже Ллевелин оказался очень проницательным. Мягкие речи такой девушки, как Рианнон, весьма вероятно, сделают советы Винчестера менее убедительными, если он попытается настроить Генриха против валлийцев.
– Представить Рианнон королю будет несложно, но она должна суметь привлечь и удержать его внимание, – напомнила Джоанна.
– Она вполне способна на это, – с пылом вставил Саймон, – и в правильном направлении, так что Генрих будет часто вспоминать, что она валлийка, но в хорошем смысле. Eneit, где твоя арфа?
– Среди моих вещей, – уверила его Рианнон, – но где точно – не имею представления. Багаж укладывали слуги…
Она замолчала, так как Элинор с восклицанием вскочила на ноги.
– Бедное дитя, – сказала она затем, – ты, наверное, считаешь нас бездушными чудовищами. Мы не предложили тебе даже кубка вина или переодеться и сбросить с себя пропылившуюся одежду. Ты должна простить нас. Мы так глубоко увязли в этой проблеме, что не способны думать ни о чем другом. Пойдем со мной наверх и найдем тебе одежду и все, что пожелаешь, – Элинор сделала жест рукой, и Джоанна с Джиллиан, которые тоже уже поднимались, сели.
«Мама хочет поговорить с Рианнон наедине», – решила каждая из них.
Захваченная беседой, Рианнон не успела толком рассмотреть окружавшую ее обстановку. Только когда ее привели в спальню, которая прежде принадлежала Джоанне, а теперь – Сибелль, она заметила, какой роскошью были окружены хозяева Роузлинда. На полу лежал мягкий ковер, гобелены на стенах защищали комнату от сырости, а возле камина вместо простых скамей или лавок стояли кресла со спинками и подлокотниками, да к тому же еще и мягкие. Со стен торчали держатели для факелов, но на гобеленах и самих стенах следов копоти не было. Факелами давно не пользовались. Многорукие подсвечники изысканной работы подтверждали, что в этом доме пользовались лучшим и более чистым освещением, несмотря на дороговизну свечей.
– Ты разделишь эту комнату с Сибелль, если не возражаешь, – сказала Элинор, и на испуганном лице Рианнон прочла ответ на один из интересовавших ее вопросов. Девушка ожидала, что будет спать с Саймоном. Элинор улыбнулась. – Никто не запретит тебе спускаться вниз, дорогая моя, но Саймону в женские покои доступа нет. Пока здесь Адам и Джеффри, я могу выделить ему только небольшую комнатушку в стене. Переодеваться и хранить одежду тебе будет сподручнее здесь. И беспокоиться не нужно, – ответила она на вопрос, читавшийся на лице Рианнон. – Мне хотелось бы, чтобы ты имела выбор, но я понимаю, что обычаи бывают разные. И даже в Англии помолвка…
– Вы так добры, мадам, – торопливо перебила ее Рианнон. – Было бы ужасно разочаровать вас всех, но мы с Саймоном можем никогда и не пожениться.
– Ты хочешь сказать, что Саймон…
– Не Саймон, – сказала Рианнон. – Противится вовсе не Саймон. Это я.
Рианнон не заметила, что Элинор замолчала еще до того, как ее перебили. Рианнон еще ничего не успела сказать, а Элинор уже поняла, что если и были какие-то препятствия к их браку, то не со стороны Саймона. Хотя Элинор казалось почти невероятным, чтобы какая-то женщина отказалась от возможности выйти замуж за Саймона, в случае с Рианнон это оказалось именно так. Это было, однако, очень странно. Она уже познала Саймона – в этом Элинор не сомневалась: их словесные перепалки давали ясно понять, что они уже хорошо узнали друг друга и любили близость; родители и с той, и с другой стороны одобряли этот брак. Никаких препятствий нет. Что же тогда мешало этой девушке?
– Почему же? – без обиняков спросила Элинор. Она могла быть хитрой при необходимости, но рассудила, что сейчас не то время, не то место и не тот человек перед ней.
– Потому что я не верю, что он способен быть верным, а я не из тех женщин, которые могут делить с кем-то мужчину.
– Я тоже, – согласилась Элинор, едва заметно улыбнувшись, вспоминая месяцы несчастий, которые она навлекла на саму себя и на своего мужа только потому, что думала, что он носил в своем сердце мечту о какой-то другой женщине.
– Так зачем же мне выходить замуж? – с горячностью спросила Рианнон. – Он может гулять, как ему вздумается, а я должна хранить верность! Мне не нужны ни его земли, ни покровительство, ни приданое, которое обещал отец.
– Хорошо тебе, – сказала Элинор, поняв, что девушка, должно быть, получит земли сама. – От кого тебе достались земли? – спросила она. Саймон, оказывается, мог получить от брака гораздо больше, чем они думали, хотя их вполне устраивало одно только предложение Ллевелина.
– От кого? Кто знает? – ответила Рианнон. – Может быть, они были подарены моему деду Гвидиону или бабушке Ангарад, а может, принадлежали их предкам. Я знаю только, что есть Ангарад-Холл, есть стада, слуги и охотничьи угодья. Сейчас они принадлежат Кикве, а потом станут моими.
Элинор не нравилось такое небрежное отношение к собственности. Каждая пядь принадлежавшей ей земли была документирована и закреплена, начиная с самого первого участка, который достался ее далекому предку, еще когда Вильгельм Завоеватель покорил Англию. Однако она уже знала, что обычаи бывают разные, ведь Иэн тоже владел землями в Уэльсе. При низкой плотности населения и небольших количествах обрабатываемых земель права на собственность не имели такого принципиального значения. В то же время, если мать Рианнон имела права на охотничьи угодья и пастбища, это было равносильно собственности. Элинор знала также, что ни Саймон, ни Рианнон не имели сильных собственнических инстинктов. И все-таки земля имела значение, и их дети оказались бы хорошо обеспеченными, получив то, чем владел Саймон, и то, что принесет Рианнон.
Хотя ни она, ни Иэн не думали об этом, им казалось очевидным, что это был единственно возможный для Саймона брак. Ему предлагали множество английских наследниц, но он лишь воротил нос и заявлял, что не женится никогда. И несмотря на удовольствие от предложения Ллевелина, их обоих даже немного обидело, что Саймон оказался более послушным своему сеньору, чем родителям. Однако когда Иэн появился в зале рука об руку с Рианнон, светясь от счастья, Элинор сразу поняла, что речь шла о свободном выборе Саймона, а не о чем-то навязанном ему. Теперь она едва сдерживала смех. Саймон наверняка получит то, что заслужил: хорошие владения и женщину, которая никогда не станет по-настоящему покорной, так что ему придется добиваться ее всю жизнь.
– Разные страны – разные обычаи, – проговорила Элинор, имея в виду данное Рианнон описание владений Киквы, – но обычаи тоже меняются со временем. Дорогая моя, у нас и без того достаточно забот, как задумаешься, до чего может довести короля безумство Винчестера. Твой отец и мой муж согласны на ваш брак. Давай оставим это, пока не наступит мир, а потом более пристально рассмотрим частные проблемы.
– Охотно соглашусь, – с явным облегчением ответила Рианнон.
Она опасалась, что мать Саймона рассердится и обвинит ее в том, что она использует Саймона ради достижения политических целей своего отца. Тем не менее ей было не по себе от того, что ей оказали такой теплый прием по недоразумению, и она не хотела притворяться. Только сказав правду, она могла теперь с чистой совестью наслаждаться знакомством с семьей из Роузлинда.
Здесь все было новым и другим. В Ангарад-Холле они с Киквой в основных вопросах обычно были согласны. Даже когда она спорила с матерью и злилась, гневалась обычно она. Большую часть времени, однако, они находились только вдвоем и общались друг с другом очень мирно. Рианнон была также знакома с толкотней, суетой и притворством двора своего отца. И все-таки там не было истинного единства. Даже в кругу друзей там каждый желал получить преимущество, искал личной выгоды. В Роузлинде же Рианнон ощущала, как взаимоотношения, подобные тем, которые она имела с Киквой, мирно сочетались с расхождениями во мнениях, которые порождали такое возбуждение при дворе Ллевелина. В Роузлинде тоже случались ссоры, громкие и яростные, но целью и источником их было желание помочь, а не обидеть или выгадать что-либо для себя.
Рианнон была готова к самым острым вопросам, но Элинор лишь спросила, захватила ли она с собой придворные наряды. В этом не читалось никакого оскорбительного подтекста. Девушка, приезжающая познакомиться с семьей своего жениха, должна, конечно, быть прилично одетой, но совсем не обязана иметь роскошные платья, какие носят при дворе. Тут Элинор вспомнила, что целью Ллевелина как раз и было отправить Рианнон ко двору, и начала извиняться, но Рианнон покачала головой.
– Разные страны – разные обычаи, – улыбнулась она. – У меня есть придворные наряды, но годятся ли они для Англии, судить вам.
Она принялась раскладывать платья, пока Элинор вышла из комнаты, чтобы посмотреть, где там замешкалась служанка, которой было велено распорядиться насчет ванны. Вернувшись, Элинор вытаращила в изумлении глаза.
– Это не в вашем стиле, я знаю, – сказала Рианнон, – но моя цель – вызвать внимание короля. Если вы думаете, однако, что это способно вызвать скорее насмешки, чем внимание, у меня есть еще вот что, – она показала ткань с птицами. – Может быть, можно еще успеть сшить платье.
Элинор стояла с открытым ртом.
– Где ты взяла такое? – спросила она благоговейно.
– Это моя мать соткала. Птицы – мой знак. Меня назвали так же, как принцессу из старой валлийской сказки: Рианнон из рода птиц.
– Это была кропотливая работа, – сказала Элинор, пристально глядя в глаза Рианнон.
– Моя мать порой обладает даром предвидения, – призналась Рианнон, чувствуя себя несколько неуютно, но снова вызванная на откровенность вниманием Элинор. – Она заправила станок вскоре после того, как Саймон впервые приехал к нам. Я… Возможно, она как-то предугадала, что мне потребуется платье пороскошнее тех, что я обычно ношу.
Элинор помолчала несколько секунд, а затем, не в силах перебороть себя, со спокойной важностью, скрывавшей веселье, произнесла:
– Твоя мать обладает даром предвидения, а ты – нет?
– О, нет, никогда, – уверила ее Рианнон, с радостью отмежевываясь от столь подозрительных способностей.
Саймон предупреждал ее, что о подобных вещах лучше вообще не разговаривать, и после ужасного случая с Мадогом Рианнон была с ним совершенно согласна. Но Элинор вовсе и не помышляла о нечистой силе. Она просто забавлялась. Элинор была абсолютно уверена, что Киква предвидела потребность вовсе не в придворном, а в свадебном наряде, а для этого, учитывая поведение Саймона, особых способностей к волшебству не требовалось.
– Времени сделать из этого платье скорее всего не будет, – сказала Элинор, – но ты не переживай. Если потребуется, у нас найдется достаточно одежды, чтобы нарядить тебя.
В эту минуту доставили ванну, за которой тянулся хвост мужчин, тащивших ведра с водой, и служанок с травами, мылом и полотенцами. Еще одна служанка несла поднос с холодным мясом и хлебом, поскольку обед был уже давно позади, а до ужина оставалось еще несколько часов. Элинор еще больше удивилась, когда Рианнон, вымывшись, переодевшись и поев, предстала перед ней во всей красе. Первоначально она думала, что, может быть, просто благодаря своей неуступчивости Рианнон поймала в силки Саймона. Теперь она поняла, что в девушке было кое-что поважнее – какая-то странность, намек на дикое, варварское прошлое.
– Насмешек не бойся, – хрипло произнесла Элинор. – Придворные дамы бывают очень жестоки от зависти, но смеяться не станет никто, это уж точно.
Платье, которое Рианнон выбрала на этот вечер, было черное, но так густо выткано золотыми и серебряными нитями и усыпано блестящими драгоценными камнями, что выглядело ярким, словно радуга. Оно не спускалось, согласно последней моде, изящными складками, но было туго стянуто под грудью и ниже пояса, до бедер, после чего резко расширялось. Нижнее платье было светло-голубым, настолько светлым, что казалось серебряным под широкими черными рукавами и там, где виднелось на шее. Манжеты и вырез туники тоже были украшены камнями: полированным ониксом, желтым цитрином, золотистым топазом, бледно-зеленым хризопразом, туманным хризолитом, аквамарином, аметистом, рубиновым шпинелем и сердоликом. Они создавали сложный узор, который настолько привлекал внимание, что требовались усилия, чтобы отвести глаза.
К тому же Рианнон украсила уши настоящими драгоценностями: алмазами, изумрудами и сапфирами. В последнюю очередь она надела на лоб золотой обруч, чтобы волосы не падали на лицо. С этого обруча свешивались тонкие золотые цепочки, связанные горизонтальными нитями в сеточку, тоже украшенную драгоценностями.
– Ллевелин опустошил для тебя свою сокровищницу? – прошептала изумленная Элинор.
Рианнон рассмеялась. Для нее все это было милыми побрякушками, помогающими в ее деле. Она не чувствовала их истинной цены.
– Нет, – ответила она, – они все мои. Мне подарила их Киква. Ее отец, Гвидион, привез их откуда-то издалека. Когда он был молод и добивался Ангарад, он много путешествовал в поисках вещичек, которые бы ей понравились. Какой он был глупый! Он завоевал ее сердце своим собственным талантом – пением. Гвидион был великим певцом – последним, я думаю.
– Если он заработал то, что ты сейчас надела, пением, тогда он был действительно великим, – иронично заметила Элинор.
Она никогда не была жадной, но менестрелям в Роузлинде платили медью или самым мелким серебром, а уж никак не золотом и драгоценностями без меры. Позднее, однако, ей пришлось усомниться в справедливости своих суждений. Рианнон взяла свою арфу и спела фантастическую историю любви, печали и власти. Элинор подумалось, что в прошлом, когда люди больше боялись волшебства, чем нынче, им действительно могли дарить самые ценные вещи, чтобы умилостивить тех, кто мог воссоздавать такие образы.
Когда песня закончилась, никаких восторгов не последовало. Все онемели, даже Саймон, который уже привык к искусству Рианнон. В Роузлинде, где практичное и возможное доводилось до высоты искусства, волшебное и невозможное поражало куда больше, чем, скажем, при дворе Ллевелина или в Дайнас-Эмрисе, пробуждая глубоко спрятанные, одновременно плохие и прекрасные воспоминания. Но Рианнон правильно оценила обстановку, не спутав молчание с безразличием. Она опустила голову и сложила руки на коленях поверх арфы, выжидая.
Мало-помалу к застывшим слушателям вернулось оживление. Джоанна глубоко вдохнула, Элинор выдохнула. Джиллиан подняла руку, вытирая незваные слезы, катившиеся по щекам. Иэн улыбнулся. Он был поражен меньше всех – ему при дворе Ллевелина приходилось слышать самого Гвидиона, хотя певец в то время был уже очень стар.
Адам беспокойно ерзал. Если бы она не была невестой Саймона, он назвал бы Рианнон ведьмой. Джеффри все еще находился в трансе – пение Рианнон далеко превосходило все, что он когда-либо слышал.
Саймон повернулся к нему, как к наиболее признанному авторитету.
– Она прекрасно поет, не правда ли?
Джеффри вздрогнул, словно его разбудили, и прокашлялся.
– Это не просто прекрасно. Ее пение – настоящее колдовство, – он улыбнулся. – Вам не нужно беспокоиться, как привлечь внимание Генриха или завоевать его сердце. Король очень любит такие вещи. Я только надеюсь, что Винчестер не вздумает отыграться, закричав: «Ведьма!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Вересковый рай - Джеллис Роберта

Разделы:
123456789101112141516171819202122232425

Ваши комментарии
к роману Вересковый рай - Джеллис Роберта



Сплошная политика и история!
Вересковый рай - Джеллис РобертаНаталья
30.10.2016, 4.48





Сплошная политика и история!
Вересковый рай - Джеллис РобертаНаталья
30.10.2016, 4.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100