Читать онлайн Сладкая месть, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкая месть - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.57 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкая месть - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкая месть - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Сладкая месть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Выйдя из покоев Мари, Уолтер не знал, что ему с собой делать. Он убедился, что его не видит ни одна душа, включая прислугу, и поспешил убраться из женских пределов замка. Его мучило раскаяние. За всю свою жизнь он не мог припомнить такого тошнотворного и отвратительного ощущения. Думать он мог лишь о том, как найти Сибель и излить ей все свои чувства. Она бы успокоила его, ибо случившееся было ужасной ошибкой, вызванной неудовлетворенной похотью.
Однако он дал Мари клятву, что не расскажет о случившемся никому; и лишь образ несчастной Мари растворился, а боль и стыд немного поутихли, Уолтер понял – как раз Сибель ему и не следовало ничего рассказывать. О ревнивости ее нрава он знал не только по предупреждениям Саймона, но и из собственных наблюдений. Не откажется ли она от помолвки в порыве ревности... о, Боже!.. К Мари?! Но не должен ли он, ради блага самой же Мари, утаивать от Сибель свою слабость?
Стоило Уолтеру осознать, что он не может открыться Сибель, как мысль о встрече с ней стала для него совершенно ужасающей. Покуда, он не сбросит с сердца эту ношу, поведение его будет оставаться неестественным, но он поклялся, что сохранит все в тайне, и коль уж не мог рассказать об этом никому, то и никто не мог разделить с ним этот груз. Средь всех совершенных Уолтером грехов лишь несколько могли стать причиной епитимьи, но ведь не этот... И тут Уолтера осенило, и на душе сразу полегчало: если нельзя открыться Сибель, можно доверить свои тревоги Богу!
Осторожно, словно отправляясь на тайную ночную вылазку, Уолтер пробрался в свои покои, взял накидку, затем так же тихо выскользнул из замка. Он решил отправиться в деревенскую церковь, ибо исповедоваться в своем грехе священнику часовни замка ему не хотелось – уж слишком близко она находилась. Уолтер понимал, что священник, выдавший тайну исповеди, безусловно, был бы предан страшному проклятию, но все-таки слуги Господа, хотя и должны были отличаться от простых смертных, на самом деле оставались людьми, и некоторые из них боялись анафемы меньше, чем следовало.
Деревенская церковь имела убогий вид: каменные стены не были украшены орнаментом, а окна заменяли простые щели, так что на пол падало лишь жалкое подобие света. Когда Уолтер закрыл за собой дверь, то у входа воцарилась почти непроглядная тьма, но в нескольких шагах от него по диагонали, там, где находился алтарь, серело пятнышко, в котором Уолтер распознал приоткрытую дверь, ведущую во внутреннюю часть здания. Зная Уэльс, Уолтер решил, что там находится сараеподобное сооружение, в котором жил священник.
– Святой отец... – тихо позвал он.
Почти тотчас же светлое пятнышко было загорожено, и послышался голос. Хотя Уолтер не разобрал слова, но по одному-единственному слогу в нем он пришел к выводу, что оно обозначало что-то вроде обычного «Да?». Уолтер ощутил облегчение. Скорее всего этот священник не знал французского. Следовательно, кроме формальных фраз, все сказанное Уолтером останется для него непонятным. Так что Уолтер действительно исповедается самому Господу.
Несмотря на то, что угол, в котором он стоял, был темным, и священник едва ли мог разглядеть вошедшего, Уолтер натянул капюшон поглубже, чтобы прикрыть лицо. Священник говорил слабым, неуверенным голосом старика. Уолтер опустился на колени на холодный каменный пол и склонил голову.
– Отец, – начал он, – я признаюсь, что согрешил. – Эти слова столь явственно вернули образ Мари, съежившейся на кровати, что голос его задрожал, и он начал всхлипывать. – Грех, совершенный мной, столь отвратителен, что мне уже ничем не поможешь.... – На этом он покончил с формальной латинской прелюдией и рассказал историю о своей похоти, о потере разума и о неспособности утешить женщину, которую обидел.
Священник, закутанный в накидку или одеяло, возвышался над ним черной колонной, выделяясь лишь своим силуэтом на едва светлом фоне церковного интерьера. То, что он не понял ни единого словечка, сказанного Уолтером, не считая латинского начала, не имело никакого значения. Об искренности раскаяния он мог догадаться по надломленному голосу и покорно склоненному силуэту. Не важно было и то, о каком грехе шла речь, ибо каким бы ужасным он ни был, ужаснее уже не мог стать. В некотором отношении старик был рад, что ничего не понял. По голосу и стройности речи он лишь догадался, что кающийся относился к знати.
«Он слишком стар, – подумал Уолтер, – чтобы принимать близко к сердцу любой грех, приведший человека в его скромную обитель и выжавший столь горькие слезы».
Наконец исповедь Уолтера подошла к концу, и он тяжело и глубоко вздохнул. Слабым, неуверенным голосом священник задал формальные вопросы, а Уолтер также формально ответил на них. Затем последовала пауза. Священник понимал, что мог бы попросить платы, которая пошла бы на благо церкви. Понимал он и то, что этот человек с радостью бы расплатился – вот только священник не говорил на языке кающегося, а кающийся не знал его языка. А знает ли этот человек латынь? Но старик тотчас же горько улыбнулся во мраке: он и сам не говорил на латыни настолько хорошо, чтобы объяснить, что ему нужно. Вздохнув, он пропел молитвы ровно столько раз, сколько должен был читать их Уолтер каждый день до определенного срока. Затем он отпустил грехи и повернулся к двери.
Уолтер оставался на коленях до тех пор, пока прямоугольник света в дверном проеме снова не загородил тело священника. Он не думал, что его увидят; он даже не понял, что старик удалился – Уолтер наслаждался облегчением, вызванным освобождением от греха. Он до сих пор сожалел о недоразумении, расстроившем Мари, но щемящая боль вины исчезла.
Уолтер поднялся на ноги, простонав, ибо его колено напомнило о том, что оно еще не совсем зажило и не одобряло долгое пребывание на холодном каменном полу. С трудом взбираясь по пригорку к замку Билт, Уолтер прилежно проговаривал про себя Аве и Пате, надеясь, что правильно понял священника. Для полной уверенности Уолтер повторил каждую молитву несколько раз, но это его не очень-то волновало. Бог уже знает, что у него не было намерения идти на обман, и не станет винить, если он ошибется в количестве молитв.
И хотя на душе у Уолтера полегчало, от мысли, что он встретит Сибель или Мари, ему вновь стало не по себе. Поэтому вместо того, чтобы снова вернуться в замок, он направился к конюшням. Как только он зашагал вдоль ряда лошадей к Бью, его остановил голос Саймона.
– Где тебя черти носили? – нетерпеливо окликнул тот.
– Черти тут ни при чем, – отвечал Уолтер, – по крайней мере, последние полчаса. А что?
– Все либо собираются в дорогу, либо проводят совещания, на которые я не приглашен, – зло ухмыльнулся Саймон. – Я подумывал, что в такой погожий денек неплохо было бы объехать окрестности. В той или другой деревне будет человек, посланный Сиуордом, и, возможно, мы услышим новости из замка Монмут.
Уолтер так широко улыбнулся, что можно было подумать, будто его лицо сейчас разделится на две части. Настроение у него тотчас же поднялось. По его мнению, это был явный знак свыше, что он прощен. Он не сомневался, что сама Святая Мать, должно быть, услышала его исповедь, ибо только она могла в силу своего милосердия и доброты дать ему эту отсрочку.
– Договорились, – согласился он, но тут же его охватили сомнения. Теперь он не был настолько свободен, чтобы поступать по своему усмотрению. Естественно, он должен был предупредить Сибель, а тут возникала еще одна проблема. – Но я не при оружии, – сказал он, – и Сибель...
– Я сообщил Рианнон, что уеду и собираюсь воспользоваться твоим обществом, если получится, – успокоил его Саймон. – Рианнон предупредит Сибель. Что насчет вооружения, то как же ты собираешься вооружаться со своей перевязанной рукой? Не думаю, что мы нарвемся на неприятности. Я намереваюсь идти по безопасным дорогам.
Охваченный на мгновение прошедшим чувством вины, Уолтер решил, что это слишком легкомысленно.
– А Сибель не обидится, если я сам не оповещу ее об этом? – спросил он.
– Только не Сибель, – уверенно сказал Саймон и засмеялся. – Она не grande dame sans merci
type="note" l:href="#n_10">[10]
. Ты думаешь, она сошла со страниц любовного романа?
В этот момент в проход влетел Вильям и воскликнул:
– Я нигде не мог найти... А, вы уже здесь, сэр. Мне присмотреть за лошадьми, Саймон? – Мальчик был взволнован, глаза его блестели от возбуждения, голос срывался.
– Мы сами за этим присмотрим, – сказал Уолтер. – Как только отдышишься, беги назад и скажи своей сестре, что я еду с Саймоном и не успею к обеду.
– Ты станешь образцовым мужем, Уолтер, – рассмеялся Саймон. – Смотрю, Сибель тебя уже отлично выдрессировала.
– Это не Сибель, – начал защищаться Уолтер. – Моя матушка, бывало, так беспокоилась...
Саймон весело хлопнул его по здоровому плечу.
– Так будет гораздо лучше для вас обоих, да и ты вполне прав. Глупо уезжать, не предупредив жену, когда тебя ждут. Как она придет к тебе на помощь, если не знает, что ты попал в беду или нуждаешься в поддержке?
Если Уолтера несколько и удивило уверенное предположение Саймона, что жена обязана мчаться на помощь мужу, он уже достаточно привык к правилам и обычаям Роузлинда, чтобы не высказываться на этот счет. Он окликнул конюхов и принялся с интересом наблюдать, как те с опаской стали подбираться к жеребцу Саймона, который приветствовал вторжение на его территорию, ударами копыт и лязганьем зубом. Не пощадил он и своего хозяина, и Саймон, сжав руку в кулак, нанес ему удар, который мог бы раздробить череп более мелкого животного.
Неудивительно, что Уолтер оказался в седле раньше Саймона. Поскольку Бью несколько дней был лишен всяких физических упражнений, он тоже пару раз встал на дыбы, но, безусловно, не пытался сбросить с себя Уолтера, как это, похоже, собирался сделать с Саймоном Ямллэдд. Саймон с привычным мастерством выдержал в седле шалости коня, улыбаясь и похлопывая его, пока тот, наконец, не угомонился.
– Теперь, когда ты помолвлен с Сибель, у тебя появится богатый выбор молодых жеребцов в Роузлинде, – весело сказал Саймон. – Там есть два коня исключительной храбрости и силы.
– Под храбростью, я полагаю, ты подразумеваешь горячность нрава, как у твоего демона, – весело ответил Уолтер. – Может быть, таким образом ты хочешь избавить семью от меня? Почему так скоро? Неужели я уже заслужил это?
– О, у тебя не возникнет с ними больших проблем. – Саймон небрежно пожал плечами. – Ты на добрых два-три стоуна тяжелее меня. Мама говорит, что под Саймоном – я имею в виду ее первого мужа – они ходили послушными ягнятами. Она считает, что это имеет какое-то отношение к весу.
Уолтер многозначительно взглянул на Ямллэдда, который пустился галопом так, будто мог делать это до бесконечности. Хотя он и не верил, что наездник или какое-то обстоятельство могло сделать из таких боевых коней послушных ягнят, красота и неутомимая энергия животного не оставили его равнодушным. И к концу их тридцатимильной поездки, когда Бью начал выказывать признаки усталости и всадники спешились, Ямллэдд выбрал одного из людей Саймона, возникшего в поле его зрения, и принялся демонстрировать искусство нападения так, будто его только что вывели из конюшни. Животное на самом деле казалось полным сил, и Уолтер решил принять жеребца, если ему предложат подобного. На худой конец он мог смешать его родословную с самой обыкновенной кобылой, чтобы сохранить силу и храбрость, искоренив в то же время дьявольскую горячность.
Один из людей Саймона ждал их в Цуимду, но его новости были двухдневной давности и оказались ненамного свежее тех, что доставил Эфан. Все же он добавил одну новую деталь. В лесах близ Монмута полным ходом шла вырубка деревьев, больших деревьев, а звуки наковален в замке раздавались на протяжении всех ночей.
– Вырубка деревьев скорее напоминает подготовку к нападению, нежели к обороне, – заметил Уолтер.
– Звучит вполне правдиво, – согласился Саймон, покачав головой. – Мне это не нравится.
– Да, – согласился Саймон с мрачным видом. – Я думаю, нам необходимо знать больше. Что ты скажешь на то, если мы отправимся в Абергавенни и остановимся там на ночь? Тогда Сиуорд сам успеет прибыть к нам из Монмута и рассказать свежие новости.
– Скажу, что так мы и должны поступить, – ответил Уолтер одновременно одобрительно и с сожалением; в конце концов, Саймон только три дня как женился.
Однако в отношении себя Уолтер был доволен. Чем дольше он будет находиться вдали от Билта, тем скорее успокоится Мари. Затем до него дошло, что он не сможет попрощаться с Сибель, если ее родители откажут ей в разрешении остаться. Эта мысль понравилась ему гораздо меньше. Но в эту же минуту он нашел решение проблемы. Если по его возвращении ее не окажется в Билте, он позаимствует лошадь и отправится в Клиро, что находился не более чем в двадцати милях. Лорд Джеффри говорил, что они остановятся там.
Саймон отослал двух человек к Ллевелину с новостями о том, что они слышали и что планировали предпринять, наказав им оповестить обо всем Рианнон и сказать Сибель, если она еще будет находиться в Билте, что Уолтер вернется, как только сможет. В Абергавенни они обсудили эту проблему с Джилбертом Бассеттом, который отнюдь не был расположен смеяться над их озабоченностью. Он получал послания Ричарда, и, следовательно, знал все, кроме последней новости. Она обрадовала его не больше, чем Саймона и Уолтера.
– Они ставят нас в безвыходное положение, – проворчал он. – Если нам придется оставаться взаперти, ожидая их нападения, у короля появится время для того, чтобы собрать еще больше денег и людей. Более того, если Ричард откажется уступить планам лорда Ллевелина, он, вероятно... – Бассетт не сказал «превратится в предателя», вспомнив, что Саймон, несмотря на то, что воспитывался у Пемброков, являлся вассалом Ллевелина. – И мы не можем напасть на них, – печально продолжал он. – В таком укрепленном положении, в каком находится сейчас Монмут, мы скорее сами разобьем лбы о его стены, нежели пробьем их.
– Давайте подождем, что скажет Сиуорд, – предложил Саймон. Ни он, ни Уолтер не были особо взволнованы показным отчаянием Бассетта. Джилберт имел привычку преподносить ситуацию в наихудшем свете, пытаясь убедить себя и других, что другого хода событий быть не может. Таким образом, он утешал себя, ибо если что-нибудь случалось, то оно соответствовало не самым худшим его ожиданиям. Люди, знавшие Бассетта хорошо, либо игнорировали его мрачные прогнозы, либо обладали теми же свойствами характера, так что не очень страдали от этой его особенности. Однако на сей раз его уныние, похоже, имело некоторые основания. Доклад Сиуорда подтвердил наихудшие предположения. Двое из людей Саймона в данное время находились внутри Монмута, разыгрывая из себя пару валлийских серфов. Сомневаться в том, что Джон Монмутский тщательно готовится к нападению, больше не приходилось. Боевые башни и машины сооружались в разборном виде, так, чтобы их можно было быстро переместить и установить для осады. Крупный рогатый скот собирали, несомненно, для того, чтобы гнать его с армией, Преследуя при этом две цели: заделывать свежими шкурами башни и тараны и кормить людей. Вдобавок ко всему, в Монмут прибывали все новые люди и провизия, и теперь они подходили к замку по безопасным дорогам с вооруженными эскортами.
Поскольку Бассетт все это уже предсказал, он казался сейчас почти мрачно-довольным.
– Так, так, – сказал он, когда на следующий день Саймон и Уолтер сели на лошадей, чтобы доставить безрадостные новости обитателям Билта. – Думаю, мы должны что-то предпринять, возможно, сделать отвлекающий маневр в направлении самого Глостера.
Ни Саймон, ни Уолтер не ответили на это. Бассетт был благородным воином, но он относился к своему положению вне закона как человек, бесповоротно лишенный всех своих владений. Против короля он затаил огромную злобу, которую не могли смягчить никакие угрызения совести, что доставляли столько несчастья Ричарду. Вряд ли Ричард счел бы предложенный Бассеттом метод выходом из ловушки, которую готовил Джон Монмутский. Ричардом овладевало настоящее отвращение при мысли о непосредственной атаке на Генриха. И Ллевелин, Чьи устремления сводились к добыче, которую можно было получить от нападения на Шрусбери, вряд ли пошел бы на такие убытки.
Таким образом, беседуя между собой по дороге домой, Саймон и Уолтер фактически проигнорировали предложение Бассетта. Они ехали, не щадя сил, остановившись только раз, чтобы дать передохнуть коням, пока еще было светло, и дождаться луны с наступлением темноты. К тому времени, когда они прибыли в Билт, люди Саймона остались далеко позади, а голова Бью беспомощно болталась из сторону в сторону – конь был истощен. Только у Ямллэдда все еще находились силы, чтобы шарахаться от теней и тихо ржать от досады, что Саймон удерживает его на одной скорости с Бью. Чтобы приободрить Бью, Уолтер нежно погладил животное по шее. Он любил своего боевого коня и ездил на нем еще достаточно часто, чтобы тот не испытывал недостатка во внимании, но Уолтер снова начал думать о том, как смешать с родословной серых скакунов более мягкую породу.
Иное цоканье копыт по утоптанной деревенской дороге отвлекло внимание Уолтера от лошадей. Подняв глаза, он увидел, что они проезжали мимо церкви. Внезапно он вспомнил события предыдущего утра. Тень тяжелой ноши, которую он принес в эту церковь, снова нависла над ним. Уолтер закусил губу. Он забыл оплатить епитимью. Уолтер натянул поводья Бью, и усталое животное остановилось.
– Саймон, – спокойно позвал Уолтер, – у тебя есть кошелек?
Саймон не без труда осадил рвавшегося вперед Ямллэдда.
– Да, – ответил он.
Уолтер спешился и, осторожно поглядывая на Ямллэдда, сделал несколько шагов по направлению к Саймону. Затем протянул руку.
– Дай его мне. Ты знаешь, сколько в нем?
– Совсем немного, двадцать или тридцать шиллингов, – ответил Саймон, отстегнув кошелек от пояса и бросив его Уолтеру. Глаза его горели от любопытства, но он понимал, что Уолтер не заметил этого в темноте, и не стал задавать вопросы.
– Езжай, – велел ему Уолтер. – Скажи привратнику, что я буду через несколько минут после тебя.
Он привязал поводья Бью к ручке двери и зашел внутрь, снова натянув капюшон на лицо. Из-за мрака снаружи свет крошечного вечного пламени, казалось, освещал всю внутреннюю площадь. Уолтер направился к дальней стене, где находилась открытая дверь в покои священника.
– Отец, – позвал он и, услышав испуганные оханья отца, добавил: – Не вставайте, отец. Я пришел только сказать, что согрешил снова, но этот грех иной. Под натиском обстоятельств я совсем забыл об епитимье, которую вы на меня наложили.
Уолтер услышал скрип кровати и вспомнил, что священник не мог понять его, но он не сомневался, что старик оправился от испуга, ибо направлялся к нему. Уолтер вложил кошелек Саймона в руку духовника. Он знал – то, что было мелочью для Саймона, могло оказаться полугодовым доходом для бедного священника.
– Меа culpa
type="note" l:href="#n_11">[11]
, – сказал Уолтер. – Меа culpa, – повторил он, зная, что священник поймет это.
Старик сжал кошелек.
– Те absolve
type="note" l:href="#n_12">[12]
, – ответил он, и что-то в его голосе подсказало Уолтеру, что священник узнал его.
– Benigne dicis... – Уолтер надеялся, что это означает «спасибо вам». Он слышал подобную фразу в ситуациях, которые подразумевали благодарности. – Benigne dicis, – повторил он, пятясь назад.
Священник не шелохнулся, но, когда Уолтер исчез и закрыл дверь, он пошел дальше в церковь и открыл кошелек, чтобы изучить его содержимое в дрожащем свете близ алтаря. Затем он упал на колени и страстно возблагодарил Бога. Он бы не осмелился просить так много, и все же Бог даровал ему это, простив жадность, терзавшую его последние два дня.
Испытывая теплое чувство удовлетворения от того, что получил возможность прочитать забытые ранее молитвы, Уолтер предоставил Бью собственной медленной поступью взбираться на пригорок. Повторение хорошо знакомых святых канонов действовало успокаивающе, и к тому времени, когда Уолтер достиг замка, он наполовину уснул. Дорога была длинной, а в прошлую ночь они столь долго беседовали с Бассеттом, что он почти не спал. Однако Уолтера озадачила встревоженность слуги, который ждал у дверей, чтобы проводить его в палату принца Ллевелина. Там де Клер обнаружил Саймона, отогревающегося у огня, рядом с которым сидели лорд Гвинедда и граф Пемброк. Оба были одеты в ночные рубахи и сидели с заспанными глазами – свидетельство того, что их разбудили в разгар первого глубокого сна.
– Ты согласен с заключениями этой горячей головы относительно донесений его людей? – спросил Пемброк Уолтера, с нежностью стискивая руку Саймона.
По вопросу Уолтер понял, что Саймон уже умудрился пересказать все сведения.
– Согласен, и Джилберт Бассетт тоже, – ответил Уолтер.
– Ну, Джилберту хоть десять фунтов золота подари – он и в них увидит свидетельство приближающейся беды. – Пемброк пожал плечами. – Я не сомневаюсь, что они готовятся к войне, но не могу понять, как они узнали, что я собираюсь двинуть свои войска на север. – Он посмотрел на Ллевелина. – Мы были наедине, когда говорили об этом, не считая одного раза за завтраком, но я не думаю, что Уолтер распространил эти новости. Так как...
– Почему Джону Монмутскому должны быть обязательно известны наши планы? – спросил Ллевелин. – Тот факт, что мы заключили союз – а об этом должны знать все королевские войска – подразумевает, что будущие действия должны развернуться близ моих земель. Кроме того, – указал он, – поскольку вы не продолжили атаку в течение первой недели, в то время как знали, что гарнизон в замешательстве, Джон мог решить, что сражение ослабило ваши силы гораздо больше, чем это было на самом деле.
– Я не подумал об этом, – признался Пемброк, нахмурив брови. – Мерзавцы! – воскликнул он, резко вскакивая на ноги. – Они, возможно, замышляют атаку сейчас, пока я здесь.
– Сядьте, Пемброк, сядьте, – сказал Ллевелин. – Никто не проведет армию маршем из Монмута в Абергавенни или Аск раньше того, как туда прибудете вы.
– Они еще не готовы к маршу, – успокоил его Саймон. – Еще два дня назад приготовления были закончены только наполовину.
– Да, но есть кое-что еще, – вставил Уолтер. – Я уверен: что-то из всего нам рассказанного заставило нас поверить, что Джон Монмутский на самом деле знает, что вы планируете отправиться на север. – Он повернулся к Саймону. – Кто это говорил: человек в Цуимду или это был Сиуорд? Сейчас я точно не могу вспомнить, но все мы, в том числе и Бассетт, были убеждены, что...
– Это не имеет значения, – невозмутимо вставил Ллевелин. – Как я упоминал в первый раз, любой знающий меня человек мог допустить такое, а Джон Монмутский в разные периоды времени был мне и другом, и врагом. Давайте, как и Бассетт, полагаться на худшее и думать, что Монмут каким-то образом посвящен в наши планы нападения на Шрусбери.
– В таком случае, я считаю, что мы должны изменить планы, – заметил Ричард.
– Ни в коем случае, – сказал Ллевелин, покачав головой, – как раз напротив. Монмут ожидает, что вы оттянете свои войска из Абергавенни и Аска и двинетесь на север. Не разочаровывайте его. Вы должны действительно увести людей из замков. – Он засмеялся, отметив, как лицо Пемброка искажает гнев. – Сейчас, сейчас, Пемброк. Многие говорят про меня, что я хитрый лис, но еще никто не называл меня дураком. Я сказал, что люди должны покинуть замки. Но я и словом не обмолвился, что они должны уйти далеко.
– Клянусь Богом! – воскликнул Ричард. – Должно быть, я все еще сплю, коль не додумался до этого сам!
Глаза его засверкали, он сдержал улыбку, но не потому, что хотел скрыть радость, а ради своих израненных губ. Ричард все еще не мог спокойно предлагать планы нападения на людей и собственность короля, но относительно собственной обороны он не чувствовал никаких угрызений совести. Если Джон Монмутский покинет свой замок с армией и вооружением с целью захвата замков Ричарда, то Ричард не сомневался в своей правоте и справедливости использовать любые средства при защите себя и своих земель. Несомненно, Ллевелин предлагал засаду.
Уолтеру все стало ясно минутой-двумя раньше, чем Ричарду, ибо близкое знакомство с Саймоном давало ему лучшее представление о том, в каком направлении работает мозг Ллевелина. Однако от этого представления Уолтеру стало как-то не по себе. Ему показалось, что принц Ллевелин с чрезмерным усердием обходит стороной вопрос о том, как новости о намерении Ричарда повести своих людей на север достигли Джона Монмутского.
Уолтер не мог избавиться от вопроса: не сам ли лукавый лорд Гвинедда отослал маленькую пташку, пропевшую интересную историю на ушко Монмуту? Но зачем? Поначалу Уолтер решил, что это было бы безумием, безрассудным актом предательства. Затем он понял, что никакого безумия тут нет вообще. Подобная хитрость должна была имитировать именно то, что якобы намеревалось иметь место.
Джон Монмутский считал, что он нападет и захватит Аск с Абергавенни, пока Ричард будет находиться слишком далеко, чтобы защитить свою собственность. Следовательно, он выведет свою порядочных размеров армию на открытую местность, где для армии Ричарда появится надежда уничтожить ее. Затем, при условии, что войска Ричарда не очень сильно пострадают, они ринутся на север, воссоединятся с людьми Ллевелина, которые возместят, по крайней мере, числом, тех, кто погибнет в сражении с армией Монмута, и нападут на Шрусбери. Несомненно, Ллевелин надеялся, что королевские войска будут сломлены поражением и не придут на поддержку Шрусбери.
Уолтер решил, что никакого предательства нельзя усмотреть – если не считать нечестного способа, с помощью которого он был подготовлен. План давал Ричарду возможность нанести действенный удар, а Ллевелина избавил бы от всякого риска. Вряд ли бы его валлийцы выиграли битву с армией Монмута. Уолтер очнулся от своих мыслей посреди фразы.
Ллевелин как раз говорил:
– ...нужно все тщательно обдумать. Вы должны вывести своих людей за день-другой до того, как Монмут будет готов выступить. Вам нельзя слишком долго находиться в засаде, ибо тогда увеличиваются шансы, что дозоры Монмута наткнутся на какие-нибудь признаки, которые насторожат их.
– Да, вы правы, – весело согласился Ричард, – но этот план удастся только с разведчиками Саймона. Думаю, я могу рассчитывать на них?
– Конечно, – с готовностью откликнулся Саймон. Ллевелин кивнул, но нахмурился.
– Не думаю, что как-то помогу вам, если предложу несколько сотен лучников. Насколько вам известно, мои люди плохо подготовлены к сражениям на открытом месте. В минуты замешательства лучники еще будут вам полезны, но обычных воинов вырежут, как скот. Хуже того, они обратятся в бегство и тем самым скорее причинят вам вред, нежели принесут пользу.
Ричард ответил на это коротким «да». Уолтер заметил, что его не очень-то беспокоили размеры помощи, которую мог предоставить Ллевелин. К тому же он был слишком доволен тем фактом, что Джон Монмутский знал или догадывался о его планах, чтобы выяснять причину, как это произошло. Уолтеру даже показалось, будто Ллевелин мог сейчас играть Ричардом, как игрушкой, и он невольно содрогнулся. Саймон протянул руку и подтащил его поближе к огню. Это движение заставило Ричарда и Ллевелина повнимательнее взглянуть на эту пару.
– Черт возьми! – воскликнул Ричард, – я совсем позабыл, что вы проскакали почти шестьдесят миль. Ложитесь спать! Вам уже известна суть дела.
– В самом деле, – сказал Ллевелин, улыбаясь, – я думаю, они уже в курсе всего. Сегодня мы мало что можем решить. Милорд Пемброк, мы и сами извлечем гораздо больше пользы, если удалимся в свои покои, а не будем строить наши планы лишь на одних предположениях.
Уолтер помешкал с мгновение и направился к двери. Саймон уже вышел к тому времени. Уолтер не сомневался, что стоит ему уйти, и Ллевелин найдет какой-нибудь предлог, чтобы задержать графа и продолжить обсуждение. Уолтер не таил обиды. За поступком Ллевелина не скрывалось ни враждебности, ни презрения. Этот хитрый человек привык доверять лишь тем, кто был ему подвластен.
Уолтер сознавал, что тут он ничего не мог поделать. Тем не менее, он ускорил шаг, желая нагнать Саймона и обсудить проблему с ним. Саймон хранил верность своему господину, который ко всему прочему теперь приходился ему тестем. Он любил Ллевелина, но мнение гораздо охотней высказал бы Уолтеру. И дело тут было не только в доверии, хотя Саймон вполне доверял Уолтеру. Просто Саймона забавляли хитрые проделки Ллевелина. «Он все больше и больше становился валлийцем», – подумал Уолтер.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сладкая месть - Джеллис Роберта

Разделы:
Аннотация1234567891011121314151617181920212223242526272829

Ваши комментарии
к роману Сладкая месть - Джеллис Роберта



какая глупая и занудливая история
Сладкая месть - Джеллис Робертанадежда
21.12.2012, 12.01





Когда читаешь всю семейную сагу о Роузлинде то, поверьте, очень интересно, как они любили, женились, о детях, внуках! Читайте по порядку и не пожалеете! Всего книг 5.
Сладкая месть - Джеллис Роберталюбовь
7.10.2014, 9.16





О романе можно сказать понравился он или не понравился, но только не то, что он глупый. Предки не зря говорили, что сказка ложь, да в ней намек... Точно так можно сказать об этом романе. Некоторые главы очень интересны и поучительны размышлениями гл.героев и родственников о заключении брака. Очень впечатлили размышления на этот счет Уолтера. Но - он мужчина со всем опытом жизни, а не зеленый юнец, и его ухлестывание за леди Мари, снизило планку, как бесподобного мужчины. Зато порадовала юная Сибель. Умная, рассудительная, добрая. О такой жене только мечтать! Роман понравился, прочла с удовольствием, также как и "Роузлинд", и "Каштановый омут". Два другие романа из этой серии - не очень. Этому роману - 10 баллов.
Сладкая месть - Джеллис РобертаЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
15.08.2015, 23.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100