Читать онлайн Роузлинд, автора - Джеллис Роберта, Раздел - ГЛАВА ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роузлинд - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роузлинд - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роузлинд - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Роузлинд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Элинор не обращала внимания на то, что слышала в комнатах дам, и не пыталась найти зерна истины в кучах отбросов. Не успел наступить вечер, а уже стало понятно, что Изабель успеет выйти замуж и несколько раз стать матерью, прежде чем Элинор сумеет получить правдивые сведения. Возможно, ей надо побыть среди матрон постарше, которые прислуживали королеве? Да, именно так! Это было прекрасным местом для того, чтобы по крупицам отбирать факты и, кроме того, решало проблему скуки.
Загоревшись этой идеей, Элинор была готова броситься на поиски Саймона, чтобы поделиться с ним своим блестящим планом, но вовремя одумалась. Она вдруг поняла, что Саймон не только не будет в восторге, а вообще запретит ей это делать. Он просто скажет: «Ты собираешься шпионить за королевой?!» Ну что ж, призналась Элинор в душе, именно так это и называется. Но она тут же решила, что Саймон – просто благородный дурак. Если королеву волнует благосостояние ее собственное, ее сына или даже всего королевства, то почему она, Элинор, не имеет права позаботиться о благе собственном и ближнего! И потом, она ведь не пустая сплетница: от нее никто не узнает о том, что происходит. Будет знать только она, чтобы поступить должным образом.
Этим же вечером Элинор предприняла первые шаги к выполнению задуманного. Она откровенно флиртовала с двумя кавалерами, которые просто мечтали о ее обширных владениях, но практически не имели шансов заполучить желаемое. Оба они были младшими сыновьями могущественных магнатов, печально известные легкостью, с которой меняли преданность одному монарху на преданность к другому. Роджер Бигод имел густые черные брови и такие же мрачные амбиции, в чем походил на своего деда. Без сомнения, ему бы нашлось место в огромных отцовских поместьях, но мало кого могла порадовать такая перспектива. Мило де Боуэн больше походил на придворного щеголя: он элегантно одевался, сыпал любезностями, но он ни разу не посмотрел в глаза Элинор, а когда все же смотрел, избегая ее взгляда, рот его становился неприятно влажным и расслабленным.
К удивлению Элинор, Саймон никак не реагировал на ее флирт, даже тогда, когда она предпочла танцевать с довольно ухмыляющимся Бигодом, а не с ним. Он натянуто поклонился и отступил, хотя был так переполнен ревностью, что не рискнул открыть рот. Оба кавалера вполне подходили для флирта, подумал он, хотя, с его точки зрения, никто не был достоин Элинор.
Повторное использование этой тактики за утренней трапезой не принесло желаемого результата, и, поломав голову над тем, как встретиться с Саймоном, Элинор уже отчаялась что-либо придумать. Но неожиданно она столкнулась с ним у лестницы, ведущей на женскую половину. Прежде чем Саймон успел сердито отвернуться, она схватила его за руку.
– Ох, ты как каменный столб, – пожаловалась она, – но именно тебя я хочу видеть больше всего на свете.
– С чего это вдруг? Что за причина? – проворчал Саймон, пытаясь высвободить руку.
Но Элинор буквально приклеилась к нему:
– Твои дела – вот причина, а вернее, дела твоего друга. Идем куда-нибудь, чтобы нас не подслушали.
Саймон с недовольным видом, наконец, освободил свою руку, прошел к нише окна и уселся, сложив руки на широкой груди. Элинор встала прямо перед ним.
– Я считаю, что мне бесполезно нахваливать Вильяма Маршала перед Изабель де Клер, когда он подпирает стенку как приклеенный, а она не успевает танцевать со всеми охотниками до ее приданого, какие только есть в зале.
– Ты что, обвиняешь ее в нескромности? – процедил сквозь зубы Саймон.– Ее поведение – сама невинность по сравнению с твоим, которое я имел неудовольствие наблюдать.
– Ага, значит, ты не одобряешь такого поведения, не так ли? А я уж было решила, что здравый смысл покинул тебя. Ну и как, ты уже жаловался королеве на меня?
– Я? Выдать твое поведение королеве? Какой же я тогда опекун…
И тут до него дошло:
– Что ты имела в виду, когда сказала, что здравый смысл покинул меня? – спросил он, повышая голос.
– Саймон, – Элинор вздохнула, заметно теряя терпение.– Ты хотел, чтобы королева узнала о том, что Изабель предпочитает Вильяма другим претендентам, разве нет? Но как она узнает об этом? Сама Изабель не может ей сказать. Конечно, ты можешь дать королеве понять, что Вильям хотел бы жениться, и королева поймет, что ты передаешь его желание, но как ты можешь говорить за Изабель? Разве она может хотя бы намекнуть тебе об этом?
– Я вообще не вижу смысла говорить о чувствах Изабель. Вряд ли это поможет, так как королева, без сомнения, будет настаивать на том, что Болдуин – наилучшая партия для Изабель. И вообще, если ты хочешь, чтобы королева знала о сложившейся ситуации, как обстоят дела, попроси у нее аудиенции. Тебе она не откажет. Элинор в гневе топнула ногой.
– Нет, я, в самом деле, считаю, что ты выжил из ума. Во-первых, если королева поддерживает Болдуина, ее не обрадует мое вмешательство. Более того, если я заявлю, что хотела бы поговорить с ней об Изабель, будь уверен, она окажется слишком занятой, чтобы принять меня сегодня, а завтра найдется другой предлог. Во-вторых…
– А я говорю тебе, что это не имеет смысла. Если королева желает видеть Болдуина первым претендентом на руку Изабель, ни твои слова, ни чувства Изабель не играют никакой роли.
– Ты к ней сейчас несправедлив. Я не утверждаю, что королева передумает, узнав о чувствах Изабель, но она добра. И она должна узнать то, что ты знаешь о Болдуине. Если она поймет, что Изабель далеко не безразлично, кто ее жених, и что она почувствует себя вдвойне несчастной, если ее вынудят выйти замуж против ее воли, – я считаю, это заставит королеву хотя бы задуматься. Ведь несчастливая женщина может доставить много хлопот.
– Может, ты и права, но что-то я не пойму, какое это имеет отношение к тому, что тебе нравятся Роджер Бигод и Мило де Боуэн.
– Нравятся? Кому это они нравятся? Они просто опасны. Ты даже не смог предостеречь меня…
– Я не смог? Не смог? – буквально прорычал Саймон, вскакивая на ноги и сжимая кулаки.– Ты что, считаешь, я боюсь Бигода или де Боуэна?
– Сядь и успокойся, – зашипела в ответ Элинор, толкая его. Если бы она толкала гранитный монумент – эффект был бы тот же. – Ты что, хочешь, чтобы все в замке узнали об этом? Разумеется, я не думаю, что ты можешь бояться любого из этих идиотов. Но слово твое, слово королевского опекуна, будет воспринято как пренебрежение к ним со стороны короля.
В этом была горькая истина. Саймон упрямо сжал челюсти.
– Ты поступаешь глупо. Ты затеваешь опасную игру.
– Нет, если королева проверит мое поведение, а я снова вернусь к девичьей скромности.
Саймон покачал головой. У него стоял шум в ушах. Он провел рукой по лицу. Глаза его теперь смеялись.
– Ты что, флиртовала с этими типами только для того, чтобы королева сделала тебе замечание, и ты после этого прекратила заигрывать с ними? – Он снова провел рукой по глазам, как бы снимая с них пелену.– Ты сведешь меня с ума своими выходками!
– Но, Саймон, – проговорила Элинор примирительно, – в самом деле, в этом есть смысл. Если ты скажешь королеве, что я упряма и не подчиняюсь тебе, а королева поверит этому…
– И не без оснований…
– Ах, Саймон, это совсем не так! Я всегда послушна тебе, кроме тех случаев, когда ты хочешь, – чтобы мы ввязались во что-нибудь, не думая о последствиях. Ну ладно, не обращай внимания, – быстро проговорила Элинор, видя, как он задохнулся от негодования.– Не затевай спор со мной из-за пустяков. Ты можешь, кроме того, сказать королеве, что не хочешь противостоять Бигоду и Боуэну без ее приказа. Ну, и тогда королева призовет меня к порядку.
– Гнев королевы не так легко вынести, Элинор. Я бы предпочел…
Она протянула руку и коснулась его щеки, взглянув на него так нежно, что от неожиданности голос Саймона замер, а сердце чуть не остановилось.
– Она не разгневается, – сказала Элинор мягко, благодарно улыбаясь за его заботу о ней.– Это всего лишь глупая девичья ошибка – я ведь впервые при дворе. Я сразу же раскаюсь и пообещаю немедленно изменить свое поведение, – и вот тогда у меня будет прекрасная возможность поговорить об Изабель и рассказать, как ее губит ее же собственная скромность. И, между прочим, я тоже так считаю. И почему это Вильям Маршал не танцует с ней и даже не беседует? Она же не может подойти к нему сама!
– Он не умеет танцевать. И, как только он пытается завести с ней разговор, обязательно возникает какой-нибудь галантный кавалер и уводит ее танцевать у него из-под носа.
– А что мешает тебе? Ты великолепно танцуешь. Ты что, не можешь научить его?
– Вильям знает, как надо танцевать, но он не может. Наступила очередь Элинор удивляться:– Что ты имеешь в виду: знает, но не может? Он что, дал клятву не танцевать?
– Ну, конечно же, нет. Он сильно пострадал в переделке на корабле. У него сломаны ребра, и он едва может нормально ходить, не испытывая боли, не то что танцевать.
– И он ничего ей не сказал? – взвизгнула от возмущения Элинор.
– А зачем? Если она испытывает к нему нежные чувства, она будет только переживать за него. А если это не так, она посчитает, что он хочет вызвать у нее жалость. И вообще, он никому не рассказывал, кроме меня, и появился при дворе, как будто ничего не произошло, не желая показывать врагам свою беспомощность.
– Но Изабель никому не скажет, а я не сплетница. Что же, теперь, когда мы всё выяснили, я думаю, Саймон, ты прав. Мне лучше самой все рассказать Изабель, а за меня ты не бойся. Только ты должен поговорить с королевой, или я, в самом деле, попаду в беду.
Следующие несколько часов Элинор провела, буквально дрожа от нетерпения, гадая, выполнит ли Саймон ее план и не решит ли он в последний момент, что все это нужно делать не так. Из всех переживаний Элинор была только одна польза: Изабель де Клер, заметив, как та выбрала неподходящую по цвету нить, как сделала стежок не там, где надо, вышивая воротник для Саймона, как чертыхалась, исправляя работу, наконец, не выдержала и, подойдя к Элинор, поинтересовалась, не может ли она чем-нибудь помочь.
С радостью, ухватившись за так вовремя подвернувшуюся возможность, Элинор воскликнула:
– Я вовсе не заслуживаю помощи. Я расстроена, потому что я – бездушная эгоистичная маленькая негодяйка. Я и сама это понимаю, но еще больше сержусь.
Изабель, не привыкшая к такой откровенности, была заинтригована.
– Вы очень честны, – проговорила она тихо. Элинор побаивалась спугнуть девушку, но вместо этого Изабель подобрала нитку и стала вдевать ее в иголку Элинор.
– Вот так будет хорошо, – подбодрила она Элинор.
– Только я не хороша для этой работы, – сказала Элинор, криво улыбнувшись.– Зато Вы такая мастерица. Пожалуйста, вышейте этот лепесток за меня, а я Вам все расскажу.
И она кое-как, не слишком убедительно, поведала историю о том, как Саймону не удалось присутствовать, хоть он и обещал, в некоем месте – непонятно, правда, в каком – Элинор не сумела придумать ничего подходящего. Однако причина его отсутствия была названа достаточно ясно – Саймон был вынужден провести время с другом, который неважно себя чувствовал.
– Не могла же я требовать, чтобы Саймон отказал в помощи и поддержке такому рыцарю, как Вильям Маршал. Этого я и вообразить не могла бы – не настолько эгоистична уж я. Тем более, трудно встретить более прекрасного и милого кавалера, чем Вильям. Вы согласны со мной, Изабель? – невинно спросила Элинор.
– Да, разумеется, но что с ним? – Изабель задохнулась от волнения.– Я видела его сегодня, он беседовал с королевой.
Элинор притворно прикрыла рот ладошкой:
– Ох, мой болтливый язык! Изабель, ведь Вам нравится Вильям? Вы же не захотите навредить ему?
– Навредить? Как? Огромные глаза. Изабель наполнились слезами, стройная фигурка трепетала, но голос прозвучал на удивление уверенно. Элинор подумала, что она недооценивала Изабель де Клер. Возможно, если ее правильно направить, она сумеет постоять за себя.
– У всех великих мужей есть враги, а поскольку Вильям Маршал неподкупен, у него их более чем достаточно. Разумеется, все порядочные люди уважают его, но есть лицемерные, подлые негодяи. Если хоть один из них узнает, он… Изабель, Вы ведь никому не расскажете?
На лице Изабель отразилась борьба чувств: если то, что собиралась рассказать ей Элинор, было тайной, она бы предпочла даже не знать этого. Но, с другой стороны, это касалось Вильяма, и она не могла устоять против соблазна…
– Не в моих привычках передавать другим то, что сказано мне доверительно.
«Ага, – подумала Элинор, – она неравнодушна к Вильяму. Ну, так пусть же она узнает и поступит так, как сочтет нужным».
– Я также не приучена сплетничать, но это то, что, как мне кажется, Вам следует знать, Изабель. Я сама просто не могу не переживать из-за этого, поэтому у меня и сорвалось с языка. Дело в том, что, когда Вильям был в пути, чтобы освободить королеву, корабль попал в шторм, и у него были сломаны ребра. Он не подает и вида, что ранен, но на самом деле, конечно, он не в состоянии ни танцевать, ни ездить верхом. По правде говоря, он еле ходит, и ему даже больно долго разговаривать.
– Боже мой! – воскликнула Изабель.– Почему он вообще не лежит в постели?
Желая смягчить огорчившее девушку известие, Элинор к месту подсказала:
– Он появляется при дворе, чтобы поговорить с Вами, а когда Вы танцуете с другими, он просто любуется Вами.
Побледневшее от страха лицо Изабель вспыхнуло от смущения.
– Но это несправедливо, Элинор. Вильяму нет надобности танцевать со мной или вообще разговаривать, ведь ему уже обещаны мои земли.
Глаза Элинор расширились, когда до нее дошло, как ловко манипулировали Изабель. Сначала дали понять, что Вильяму были нужны только ее земли, потом намекнули, что новый король не одобрил ее нареченного и тем самым дал ей возможность выбирать из других претендентов, и, наконец, ей подсунули Болдуина, подчеркнув, что уж он-то и так богат и не нуждается в ее землях. Но ведь это была беспардонная ложь! Да, Болдуин был богаче, чем Вильям, но зато гораздо более широк в затратах на свой роскошный образ жизни. Но Изабель все это, конечно, не могло прийти в голову. Все это, вместе взятое, а также привычка Изабель к послушанию и должны были привести к исполнению желания лорда Ричарда – чтобы его друг смог воспользоваться состоянием девушки. «Ну, уж нет! – подумала Элинор.– Я должна ей помочь».
– Ах, Изабель, Вы же понимаете, что это не так. Я сама не раз наблюдала, как он пытался поговорить с Вами, а Вы отвергали его только для того, чтобы покружиться в танце с каким-нибудь зеленым юнцом. И я сама видела, как он не отрывал от Вас взгляда.
– Но почему же он тогда сам не сказал мне, что не может танцевать? Почему он просто не сказал: останьтесь, Изабель?
– Да потому, что он благородный человек. Он не хотел, чтобы Вы беспокоились или, что еще хуже, посчитали его слюнтяем, который хнычет над каждой царапиной. И… Изабель, я собираюсь сказать Вам что-то, что может подвергнуть меня и Саймона, да и Вильяма тоже, опасности и привести к суровому наказанию…
– Но…– начала Изабель.
Элинор заторопилась, игнорируя возражение Изабель. На сей раз ей не избежать знания того, что может быть неприятным.
– Так вот, Изабель, есть еще один претендент на Вашу руку, и, если Вы не объявите открыто при дворе, что Вы обручаетесь с Вильямом, то Вы достанетесь в невесты Болдуину Бетунскому.
Изабель отвела взгляд в сторону, и Элинор поняла, что она прекрасно осознает свое положение.
– Вот Вам и вторая причина, по которой Вильям так сдержан, – продолжала она.– Он опасается, что Вы будете несчастны, если увлечетесь им, а король потребует, чтобы Вы выбрали Болдуина.
– Хотелось бы мне верить Вам, – вскрикнула Изабель, заламывая руки.– Хотела бы я вообще знать, чему верить!
– Я ничего не знаю о Болдуине Бетунском, кроме того, что Саймон, который относится ко мне с большим уважением и порядочностью, всегда отводит глаза в сторону, когда речь заходит о Болдуине, чтобы я не догадалась по его глазам, что он о нем думает. Я знаю репутацию Вильяма, знаю также, что даже те, кто его не выносит, вынуждены признать, что это – человек чести и не опустится до лжи. Я не заставляю Вас поверить мне, Изабель, – продолжала Элинор.– Вам достаточно пожертвовать одним танцем, остаться рядом с Вильямом и просто спросить, правда ли то, что я сказала.
И тут, как бы в награду за свой добрый поступок, Элинор была призвана к королеве, и ей не пришлось выслушивать сомнения Изабель. В покоях королевы все прошло также гладко. Хотя Элинор знала, что ее не накажут чересчур сурово, она думала, что королева устроит ей настоящую головомойку. Должно быть, Саймон превзошел себя, убеждая королеву быть помягче с Элинор. Королева всего лишь напомнила Элинор, что именно она сама отказалась от идеи замужества, и указала на опасность и безрассудство ее поведения.
– Ты не так глупа, Элинор, как хочешь казаться, – произнесла королева, в конце концов.– Почему же ты так ведешь себя?
– Дьявол ищет жертву среди бездельников, – со вздохом ответила Элинор.– Мне очень жаль, Ваша милость. Я исправлюсь, но… но лучше отправьте меня домой, в Роузлинд.
– Отправить домой? – произнесла королева без всякого выражения, но с растущим подозрением. Роузлинд был последним местом на земле, куда бы она отправила Элинор. В тот момент королева была готова убить Элинор за то, что девушка добавила еще одну проблему к тем, что и так обременяли ее.
– А как другие мои придворные дамы относятся к тебе? – поинтересовалась королева, используя, как наживку, наименее вероятную причину недовольства, чтобы вызвать Элинор на откровенность. Хотя, конечно, нельзя было исключить того, что Изабель Глостерская и ее приспешницы могут доставить неприятности любому. Но королева была уверена – Элинор не обращала внимания на них.
– Ах, нет, – ответила Элинор, – но, знаете ли, мадам, они, в самом деле, истинные леди и привыкли в беззаботному времяпрепровождению. Они умеют заполнять долгие часы чем-нибудь приятным. Я же привыкла быть занятой с утра до вечера. Дома я должна была присматривать за работой прислуги, разбирать жалобы и наказывать, если надо, инспектировать фермы и корабли, вести счета, отправлять распоряжения моим вассалам. Мадам, умоляю, не считайте меня неблагодарной, это совсем не так, но я схожу с ума от скуки. Мне просто необходимо чем-то заниматься.
– Моя бедная девочка! – воскликнула королева. Все ее подозрения растворились в волне сочувствия и симпатии к Элинор. Разве сама королева Элинор чуть не сошла с ума от скуки в те первые ужасные месяцы заточения? Конечно, она не была под замком, и с ней нормально обращались. Она располагала такой же свободой, как Элинор сейчас. Но на самом деле, хотя она и научилась заполнять пустые долгие часы и даже сумела наладить отличный сбор сведений, все равно до последней минуты своего заключения она была в тисках изнурительной апатии.
– Бедное дитя, – повторила королева.– Мне и в голову не приходило, что ты будешь скучать. Но я не могу тебе позволить уехать до возвращения короля. Ты должна лично присягнуть ему на верность. Кроме того, я знаю, что Саймон посчитает своим долгом сопровождать тебя, а он обязан быть здесь, когда прибудет Ричард. Саймон был воспитателем Ричарда – наставником и телохранителем одновременно, – когда тот был совсем юным. Иногда у них были разногласия, потому что Ричард ведет себя скорее опрометчиво, чем благоразумно. Видишь ли, Саймон не получил того, чего достоин. Крайне необходимо, чтобы Ричард, прежде чем я умру, увидел Саймона глазами взрослого, равного ему по опыту мужчины, а не глазами мальчика.
– Сэр Саймон внимателен ко мне, – ответила Элинор тихо, опустив глаза, чтобы не выдать тот интерес, который вызвало у неё последнее замечание королевы.– Я бы не хотела препятствовать его продвижению, но… Хорошо, я постараюсь больше не попадать в неприятности.
– Может, тебе почаще выезжать верхом? – предложила королева.
– С кем? – вспыхнула Элинор.– И главное, для чего? Чтобы присмотреть гостинцы на ярмарке? Мадам, в гавани Роузлинда пристают крупные суда со всего света, даже из Китая. Я видела разнообразные шелка и пробовала специи прежде, чем они попадали на Лондонский рынок. Что же может заинтересовать меня здесь?
Горькое разочарование, прозвучавшее в голосе ее юной собеседницы, вызвало новую волну симпатии, но вместе с тем и разбудило чувство осторожности в королеве. Элинор следует удержать в Лондоне, во что бы то ни стало, но ее надо окружить заботой и вниманием. Хватаясь за первое, что пришло ей в голову, королева спросила:
– А ты бы не хотела научиться читать и писать, как я?
Она была удивлена, увидев, как девушка выпрямилась и с нотками негодования в голосе произнесла:
– Мадам, я не ребенок. Я знаю грамоту с девяти лет!
– Неужели? Я не знала об этом, – королева заколебалась, еще больше обеспокоившись. Мгновение она изучала недовольное выражение лица Элинор.
Эта юная девушка была опасна только потому, что она не знала, чем себя занять. У нее не могло быть политических претензий, но она могла доставить неприятности, ощущая себя ненужной. «Лучше, чтобы она была у меня на глазах, – решила королева.– Это других может обмануть ее невинный девичий вид, но мало кто знает, как чертовски целеустремленна, может быть эта девушка». Королева подавила улыбку, вспомнив, как расстроен был Саймон, когда просил ее поговорить с Элинор. Он считал, что женщине легче управиться с этим своенравным ребенком. Теперь она позволила себе улыбнуться: да, она постарается, чтобы у Элинор больше не было свободной минуты.
– Элинор, как ты посмотришь на то, чтобы стать моим писцом?
– Вашим писцом? О, мадам, я с удовольствием, но… но я не знаю латыни. Мне очень жаль, но…
– Латынь не понадобится. Если ты будешь понятно писать на французском, этого будет вполне достаточно.
«Мой план сработал, – подумала Элинор, – и намного лучше, чем я могла мечтать!» Импульсивно она преклонила колени и поцеловала руку королевы.
– Мадам, я так благодарна Вам. Спасибо, Ваше Величество. Вы спасли меня от черной скуки, которая чуть не поглотила меня полностью. Я буду верно служить Вам, клянусь!
– Твоя работа будет долгой и трудной. У тебя совсем не останется времени кокетничать с кавалерами, – поддразнила ее королева.
– Бедные кавалеры! – воскликнула Элинор и рассмеялась.– Нет, у меня будет достаточно времени на это. Вы же всегда присутствуете при вечерних развлечениях. И я смогу воспользоваться этим, чтобы повеселиться.
Но на деле это было не так легко, потому что королева быстро нашла, чем Элинор должна заняться сразу же.
Однако Элинор понадобилось гораздо больше времени, чем она рассчитывала, на то, чтобы сделать несколько копий, которые требовались. Работая над ними, она виновато вспомнила своих клерков, которых она не раз ругала за их медлительность, а сейчас у нее сводило судорогой руку, и болела спина от переписывания писем. Разумеется, это не были письма о государственных делах, нет, она писала личные послания королевы к дочерям, женам своих вассалов, аббатисам и аббатам. Но, тем не менее, в этих письмах было много новых сведений. Кроме того, все, что делала или говорила королева, имело определенную политическую подоплеку.
Элинор была удивлена некоторыми из тех вещей, которые диктовала королева. Обычно это происходило, когда она уже лежала в постели, отпустив слуг. Эти пикантные новости довольно интимного свойства зачастую состояли из нескольких коротких фраз, которые королева без труда могла бы написать сама. Дело было в том, что хотя эти сообщения и не потрясли бы устои государства, они вполне могли бы подорвать чью-то репутацию, а в некоторых случаях даже изменить порядок передачи наследства в определенных семьях. Сдерживая обещание, данное себе самой, Элинор не произнесла ни слова вслух из того, что узнала. И не потому, что ее не спрашивали. В один прекрасный день она вдруг сделалась задушевной подругой Изабель Глостерской и центром внимания всех подхалимов, которые вращались вокруг этой дамы. У Элинор хватило здравого смысла не напускать на себя важность и таинственность, потому что, дескать, она не имеет права раскрывать какие-то секреты. Элинор даже прямо не отказывалась отвечать на коварные вопросы Изабель. Наоборот, она с готовностью обсуждала то, как аккуратно ведутся личные счета королевы, и тот факт, что в них было учтено все до последней пары перчаток или чулок. Элинор также не упускала случая процитировать благочестивые отрывки из посланий к аббатисам. Она была в курсе состояния здоровья и благополучия внуков королевы. Она болтала охотнее, чем сама Изабель, но не рассказывала ничего существенного.
Саймон с некоторым опозданием понял, как Элинор использовала его, вынудив пожаловаться на нее королеве. Прогуливаясь в обнесенном оградой саду, напоенном ароматом лилий, который всегда напоминал ему Элинор, он высказал ей все, что о ней думает. Но на этот раз они не ссорились. В разгаре его гневных выпадов Элинор схватила его руку, сжатую в кулак, и поцеловала крепко стиснутые пальцы. Саймон замер на полуслове, словно пораженный громом.
– Я буду честно и неподкупно служить королеве, Саймон, я не предам ее ни словом, ни делом – разве только ради спасения наших жизней, но я не думаю, что такое случится, потому что она любит нас обоих и всегда готова помочь нам. Я не выдам даже тебе то, что она готовит Вильяму Маршалу.
«Я поступаю сейчас правильно». – думала Элинор, наблюдая, как тревога исчезает из глаз Саймона. Это утаивание ничем не грозило, так как Изабель уже задала все свои вопросы Вильяму и получила на них более чем удовлетворительные ответы. Элинор осознала, что Изабель прекрасно справляется и без ее опеки. Теперь, когда у нее была ясная цель, к которой она стремилась всей душой, Изабель больше не казалась ни робкой, ни беспомощной.
Изабель открыто не противилась королевской воле, но, не теряя времени даром, дала всем понять, что выйдет замуж не за Вильяма Маршала только в том случае, если ее доставят к алтарю в бессознательном состоянии. И каждый вечер Изабель была рядом со своим избранником. Если королева велела ей танцевать с другими, она подчинялась, но спешила к Вильяму, как только танец заканчивался.
Прошла неделя. В середине второй недели службы Элинор королева сообщила в постскриптуме письма к своей дочери, что 8 августа она переедет в Винчестер, где и будет ожидать прибытия со дня на день сэра Ричарда. Следующие два дня Элинор чуть язык не проглотила, стараясь не проболтаться, не только потому, что это была невероятно захватывающая весть, но и потому, что Элинор знала привычку королевы сообщать о переездах всего за пару часов до отъезда. И, не обращая внимания на то, какую суматоху это вызовет, Элинор удержалась и не стала предупреждать своих вассалов и даже не послала горничную укладывать вещи. Награда за это не заставила себя долго ждать. На третье утро, когда она, как обычно, приветствовала королеву в ее покоях, королева Элинор отослала из своей комнаты всех, кроме самых верных слуг.
– Скажи-ка мне еще раз, Элинор, сколько тебе лет?
– Мне уже давно исполнилось шестнадцать, мадам. Королева улыбнулась:
– Я говорила тебе, что знала лорда Рэннальфа. Но мне жаль, что не удалось узнать его получше. А еще мне хотелось бы знать, как он научил тебя такой сдержанности.
– Сдержанности, мадам? Да он бы рассмеялся, если бы услышал Вас. Он всегда говорил, что я абсолютно несдержанна.
– Тем не менее, ни одно слово из тех, что ты писала для меня, не дошло до других. Я называю это сдержанностью и благоразумием. Я бы очень хотела, чтобы всем моим клеркам можно было так доверять.
– Держать язык за зубами еще не значит проявить благоразумие, мадам, – сказала Элинор, смеясь.– У меня был свой интерес в этом: я знала, что если буду разбалтывать новости, то сама их больше не услышу. Я была уверена, что Вы проверяете меня. Но не имеет значения – проверка это или нет. Я знаю, что мои услуги будут не нужны, как только я забуду свой долг и открою рот.
– Я очень довольна, Элинор, очень. И меня устраивает то, что у меня писец – женщина. Поэтому я попрошу тебя переехать и присоединиться к моим дамам. Боюсь, тебе будет несколько скучновато в компании пожилых женщин, но, как я тебе говорила раньше, не бывает розы без шипов. Я хочу, чтобы ты была рядом, если вдруг ночью мне понадобится что-нибудь написать.
– Да, мадам. Мне будет не хватать Изабель де Клер, остальное безразлично.
– Изабель де Клер…– прошептала королева, внимательно взглянув на Элинор. На долю секунды ее губы поджались, но она тут же рассмеялась:
– Мне следовало бы догадаться! Элинор, зачем ты вмешиваешься в дела Изабель?
– Потому что Саймон переживал за своего друга Вильяма. Тот никак не мог оправиться после ранения, и Саймон решил, что он мучается из-за того, что Изабель холодна с ним. Но, насколько я знаю Изабель, она не склонна к таким играм. На самом деле она была настроена получить Вильяма в мужья, но, Изабель Глостерская постаралась помешать ей, наговаривая на Вильяма. Что касается меня, я просто рассказала Изабель, как на самом деле обстоят дела.
– И что же «наговаривает» Изабель Глостерская? Элинор с готовностью собралась отвечать, но передумала.
– Я расскажу Вам, мадам, но думаю, что Вам следует знать, прежде чем я что-либо скажу: я не выношу Изабель Глостерскую. Возможно, я несправедлива к ней. Саймон говорит, что…
А так как королева знала все «наговоры» Изабель Глостерской, поскольку сама была их источником (она просто проверяла преданность Элинор), она с готовностью отвлеклась от предмета их разговора, услышав имя Саймона, которое Элинор повторила три раза в течение пяти минут.
– У меня такое впечатление, что ты дорожишь мнением Саймона. А я-то думала, что ты не потерпишь, чтобы он вмешивался.
Что-то в голосе королевы заставило Элинор похолодеть. Сэр Андрэ не зря говорил, что они оба попадут в неприятную историю, если королева узнает, что Саймон нравится Элинор. В отчаянии Элинор собрала всю свою волю в кулак. Королева слишком умна, чтобы не распознать ложь, но если сказать сейчас правду, просто умолчав кое о чем, возможно, еще удастся выкрутиться из этой щекотливой ситуации.
– Я совсем не рада его вмешательству в мои дела. Мы часто спорим, но он во многом так похож на моего дедушку, что я просто не могу не любить его.
Итак, слово сказано, но выражение лица королевы не изменилось. Элинор напряглась, стараясь вздохом облегчения не выдать своих чувств. Именно такой вздох и выдает ложь, как поучала Элинор когда-то бабушка, приказав выпороть ее за вранье. Элинор почувствовала, как тепло снова возвращается к ней, принося с собой и храбрость. Она сумела улыбнуться.
– Кроме того, – продолжала она, – он практически всегда прав. Совсем как мой дед – я и не заметила, как стала спрашивать у него совета гораздо чаще, чем у тех, кого я знала раньше, сэра Андрэ, например.
«Снова опасность», – подумала королева, не настолько обманутая тоном Элинор, как той хотелось. Но королева доверяла Саймону. Это натолкнуло ее на другую мысль, и она улыбнулась Элинор:
– Ты, очевидно, еле вытерпела эти два дня, чтобы не разболтать новости о возвращении Ричарда?
Элинор вздохнула:
– А я думала, что умело это скрывала.
– Да, ты вела себя неплохо, но иногда необходимо выпустить пар. Я позволю тебе обсуждать новости с Саймоном – в нем я уверена, как в себе самой. Рассказать ему секрет – все равно, что бросить золотую монету в колодец. Это надежно.
– Я очень рада, но, пожалуйста, скажите ему об этом сами, иначе он не поверит мне и, скорее всего, просто убьет меня за сплетни.
Необходимость искать выход отпала. Королева желала, чтобы весь двор перебрался в Винчестер и приветствовал там возвращение короля, и она не могла просто уехать, предоставив остальным решать, ехать или нет. Все должны были встречать Ричарда и пребывать в прекрасном и радостном настроении. Сама королева объявила о своем отъезде в тот самый день, когда они беседовали с Элинор, подтвердив при этом, что ей нужны ее услуги, В результате положение Элинор при дворе укрепилось, а вместе с этим она получила большую свободу передвижения. Во-первых, у королевы теперь не хватало времени на ту переписку, которую Элинор вела для нее. Она была занята государственными делами, подготавливая все к приезду Ричарда. Во-вторых, придворные дамы были заняты тем, что присматривали за упаковкой и погрузкой багажа. И они были рады тому, что в их распоряжении есть парочка легких на подъем ножек, и они могут доверить их обладательнице те поручения, которые не совсем подходят для горничной или пажа.
Элинор охотно их исполняла. Она передавала поручения высокородным слугам королевы – графам и герцогам, отвечавшим за повседневные дела при дворе. Вскоре Элинор стала известна как особа, приближенная к королеве и обладающая влиянием. То она проходила легкой походкой в Парадный зал, чтобы напомнить лорду Стюарту об упаковке особых яств, которые так любил лорд Ричард; то направлялась в Малый зал, чтобы сказать лорду Батлеру, какое испанское вино предпочитает король; то разыскивала главного распорядителя с инструкцией о том, какую породу кречетов, присланных в подарок от короля Шотландии, следует взять в Винчестер.
За Элинор следила не одна пара глаз. Роджер Бигод подстерег ее, жалуясь на то, что она забыла о нем. Элинор опустила глаза, и со вздохом поведала, что королева упрекнула ее в нескромности, и теперь, когда Ее Величество так занята, что не замечает ее, она, Элинор, тоже слишком занята, чтобы флиртовать.
– Флиртовать?! – резко воскликнул Бигод.
– Милорд, – прошептала Элинор, – Вы же знаете, что я нахожусь под опекой короля. Я сама не выбираю. Обычно девушка может упросить своих родителей, но вряд ли такое возможно с королем.
– Не будьте так уверены, леди Элинор. Лорд Ричард – кавалер и щедрый рыцарь. Ему будет приятно получить благодарность моего отца. Добавьте к моему свое слово – и все будет улажено.
– Я бы на Вашем месте не была бы так самонадеянна, милорд, – прошептала Элинор и исчезла.
Мило де Боуэну повезло еще меньше. Он имел неосторожность подойти к ней в Парадном зале и едва успел обменяться с ней парой слов, как паж передал ей просьбу отправиться с очередным поручением. Мило де Боуэн не спускал с нее глаз, пока она шла к выходу.
Иэн де Випон, будучи не у дел, так как Саймон помогал Вильяму Маршалу и пользовался услугами его людей, лучше знающих придворные обычаи, вообще не пытался заговаривать с Элинор. Он просто следовал за ней на почтительном расстоянии, как только она покидала покои фрейлин. Ему хотелось лишний раз полюбоваться Элинор. Возможно, в его воображении и возникали картины о том, как он спасает ее от дикого зверя или что-нибудь в этом роде, но практичный юноша понимал разницу между мечтой и реальностью.
Шестого августа в замке была суматоха, а седьмого – в воздухе носилась лихорадка, вызванная чисто физическим волнением из-за переезда и ожиданием встречи с королем, каких до того было мало в Англии.
На Элинор, характер которой и так не отличался мягкостью, общее волнение произвело такой эффект, что, когда Мило де Боуэн снова подстерег ее, она ответила ему так резко, что в негодовании он схватил ее за руку. Элинор, уже готовая извиниться за свою резкость, вспылила еще больше. Иэн де Випон, наблюдавший за этой сценой из ниши ближайшего окна, уже было направился, чтобы вмешаться, но замешкался. Он не мог решить, какой предлог ему использовать – передать несуществующее послание от сэра Саймона или сказать какую-нибудь чепуху. Тут случилось худшее: Роджер Бигод вошел в зал и сразу заметил эту сцену.
– Не дотрагивайся до того, что принадлежит мне! – зарычал он.
– И кто Вам это обещал? – огрызнулся в ответ де Боуэн.
– Милорды! – взмолилась Элинор.
Никто из них не понизил голос, и все, кто присутствовал в зале, подошли поближе, сгорая от любопытства. Как два осторожных кота, Бигод и Боуэн отскочили друг от друга. Иэн снова занял свой пост в нише и поклялся, что не спустит глаз с леди, которая была в этот момент очень уязвима для всякого рода приставаний. Элинор издала вздох облегчения, похожий на сдавленное рыдание, и моментально исчезла. Она благодарила Бога за то, что на сей раз, все обошлось. В такой ситуации казалось маловероятным, что король отдаст ее в жены одному из претендентов в ущерб другому.
К несчастью, не только Элинор сделала такой вывод. Оба кавалера вскоре поняли, что простое обращение к королю, особенно без согласия на брак самой леди, вряд ли поможет заполучить богатую невесту. Даже щедрый дар и обещание выделить хорошую долю от наследства Элинор не могло стать достаточной компенсацией за то, что королю придется отказать второму претенденту, тоже могущественному магнату. Следовательно, надо действовать по-другому и немедленно…
Не прошло и часа, как оба рыцаря приказали слугам быть готовыми к отъезду, и запрячь лошадей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роузлинд - Джеллис Роберта



Очень понравилась вся серия хроник Роузлинда. Интересно... Первые две книги более исторические. Рекомендую
Роузлинд - Джеллис РобертаОхана
17.12.2012, 19.30





а что ещё книги есть?
Роузлинд - Джеллис Роберталиана
20.03.2013, 10.40





Ну очень подробно исторический, а не любовный роман! На любителя, ставлю 6.
Роузлинд - Джеллис Роберталюбовь
3.10.2014, 22.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100