Читать онлайн Роузлинд, автора - Джеллис Роберта, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роузлинд - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роузлинд - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роузлинд - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Роузлинд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Странно, думал Саймон, каким бессердечным может быть счастливый человек. Он знал: считалось общепризнанным, что горе делает людей ожесточенными и злыми, но когда у него были затруднения, он легко понимал и быстро приходил на помощь тем, у кого тоже были трудности. Сейчас же все внутри у него пело, и ему было совершенно наплевать на то, что печалит других. Ричард сокрушался о проигранном походе. Саймон же считал, что Ричард слишком преувеличивает значение этого похода, не говоря уже о том, что Саймон не чувствовал к Ричарду никакого сострадания.
Радость переполняла Саймона. У него была Элинор. Вскоре он будет свободен от своего опечаленного господина. Он ехал домой, домой, в страну и к людям, которых он понимал и любил. На этот раз Саймон решил последовать совету Элинор и не заглядывать далеко в будущее, хотя чувствовал, что трудности уже маячат на горизонте. Было очевидно, что Ричард не сделает наследника Беренгарии, как и любой другой женщине. Этот неудачный брак положит конец всяким отношениям Ричарда с женщинами. А из этого вытекало, что рано или поздно королем Англии станет Джон.
Такая перспектива удручала Саймона. Единственной надеждой было то, что Джон восстанет протии Ричарда и погибнет в бою, что было маловероятным. Джон не был трусом, но битвы не приносили ему радости. Он был хитер и понимал, что его смерть будет концом его власти и его честолюбивых желаний. Ричард же думал иначе. Фактически Саймон был готов поверить в то, что несчастный король, который был счастлив только, когда его рука сжимала меч и копье, будет искать смерти в бою. И конечно, в бою погибнет скорее Ричард, чем Джон. Саймону оставалось только уповать на то, чтобы какая-нибудь болезнь, например, сифилис или дизентерия, или упавший с неба камень унесли жизнь Джона. Тогда Ричарду нужно будет найти возможность сделать молодого Артура наследником, и в стране наступит покой. Эти мысли быстро промелькнули в сознании Саймона, он не позволил себе задуматься о предстоящих ужасных событиях, да у него не было на это времени. Днем он был полностью занят подготовкой к отъезду в Англию, ночью он был полностью занят Элинор.
В течение нескольких дней после женитьбы над Саймоном нависало небольшое облако, омрачавшее его радостное состояние. Так как, имея жену, он больше не ночевал в покоях короля, последний вдруг стал проявлять усиленные знаки привязанности к Саймону. Ричард так громко оплакивал потерю «своей правой руки», «своего дорогого соратника», который был для него «глаза и уши», что у Саймона возникли опасения по поводу того, что Ричард не разрешит ему уехать домой вместе с Элинор. В конце концов, Саймон решил, что будет лучше подготовить и предупредить жену. Но он хорошо знал, что, застигнутая этой новостью врасплох, Элинор может наотрез отказаться уехать одна или выкинет еще какую-нибудь глупость. Поэтому он выбрал удобный момент, когда, после бурных часов любви, она, усталая и спокойная, лежала рядом.
– Чепуха, – сонно пробормотала она.– Все, что от тебя требуется, – это только сказать королю, что когда я уеду, ты, оставшись без партнера, снова вернешься к нему.
И это сработало как волшебство. Король понял намек Саймона. Действительно, если Элинор уедет, почему бы Саймону не возобновить свои обязанности? Хотя сейчас Ричард был менее осторожным, чем прежде, у него не было желания давать повод для открытого скандала. Саймон переживал оттого, что не смог разогнать облака на небосклоне Элинор. Хотя они не нависли над ней плотной и опасной стеной, а так, стелились туманом в виде постоянного нытья Беренгарии, это приводило Элинор в угнетенное состояние.
– Любовь моя, – нежно прошептал ей Саймон однажды ночью, когда она отвернулась от него, сказав, что очень устала.– Почему бы тебе не сказаться больной на день или два? Это бывает с молодыми женами.
Элинор повернулась к нему, прижалась и хихикнула.
– Да, и у нас есть свидетельство тому, что ты грубо со мной обращался.
Саймон тоже засмеялся:– Ну откуда же я мог знать, что этот проклятый порез снова откроется ночью и чуть не затопит нас кровью! Но, тем не менее, тебе необходимо несколько дней отдыха от Беренгарии, ведь на корабле это будет невозможно!
Его предсказания оказались более точными, чем они оба могли предположить. Хотя Саймон и Элинор ухитрились найти на корабле укромное местечко, где бы они могли спать вместе, Беренгария категорически запретила Саймону даже близко подходить к женской половине после захода солнца. На все протесты Элинор Беренгария невозмутимо отвечала, что у Саймона репутация распутника, и Элинор не первая женщина у него, и что в Сицилии он вел себя так, что мужчины только и говорили о его «подвигах». Саймон был взбешен и готов был вызвать еще больший гнев со стороны Беренгарии, но Элинор пожалела королеву и не позволила Саймону проявлять открытое неуважение к власти.
И все-таки им удалось урвать несколько часов наедине, когда они стояли в разных портах, но, в общем, плавание превратилось для них в кошмар, несмотря на необычно спокойное море и попутный ветер. Их прибытие в Бриндизи принесло всем облегчение, но только не Беренгарии. Она и здесь нашла повод для неудовольствия и тоски, когда Элинор заявила ей, что будет ночевать у Саймона.
– Но ведь ты – моя фрейлина и должна выполнять свой долг, – заскулила Беренгария.
– Он мой муж, и супружеский долг для меня превыше всего.
– Но ведь он жестоко обошелся с тобой.
– Жестоко? Саймон?
– Да, – многозначительно ответила Беренгария.
– Саймон? – повторила Элинор в недоумении и вдруг поняла, что королева имела в виду залитые кровью простыни, которые все видели на следующее утро после их первой брачной ночи. В ту ночь рана в паху Саймона вновь открылась, и крови было больше, чем следовало бы.– Но ведь это было давно, и получилось случайно, – запинаясь, пробормотала Элинор.
Беренгария по-своему истолковала причину замешательства Элинор. Она смягчилась.
– Оставайся со мной, – настойчиво повторила она.– Он не сможет силой забрать тебя у меня. У него будут твои владения, а мы будем жить вместе: ты, я и Джоанна. Мы будем музицировать, петь и читать.
Элинор так и подмывало сказать Беренгарии правду в надежде, что хоть это отвлечет ее от печальных мыслей, но она передумала. Неудачный опыт замужества сделал Беренгарию озлобленной. Обычно она была доброй, но иногда опасные вспышки злобы проявлялись в ее действиях. И, вместо того, чтобы сказать правду, Элинор ответила:
– Простите меня, мадам. Вы и я – разные люди. Я замешана из муки более грубого помола, и меня не устроит такая жизнь, которая подходит Вам: с музыкой и пением. Мне нужно ездить верхом и охотиться, следить за постройкой кораблей и советовать моим вилланам, что сеять.
– Я найду тебе работу, – заметила Беренгария. Элинор вздохнула. Видит Бог, она не хотела говорить ей открытым текстом, но она поняла – что бы она ни сказала, у Беренгарии на все найдется готовый ответ.
– Вы неправильно меня поняли. Скажу открыто: у меня такое же сильное желание, как у Саймона, спать с ним. Он доставляет мне такое же удовольствие, как и я ему, и так часто, как мне этого хочется.
– Да, ты действительно не такая, как я думала, – презрительно произнесла Беренгария.– Но ведь это Божье проклятие над женщинами за первородный грех Евы, и необходимо только для продолжения рода, а не для получения удовольствия!
После этого разговора Элинор испытывала чувство, вины за то, что огорчила Беренгарию, но оно сменилось облегчением, когда они достигли Рима. Там Беренгария вызвала Саймона и объявила ему, что больше не нуждается в его услугах. У Джоанны в Италии много друзей, и они без труда смогут нанять людей для охраны. Саймон сомневался, имеет ли он право оставить службу, но Беренгария ответила, что намерена остаться в Риме на некоторое время, многозначительно добавив, что у нее есть важное дело к папе. Саймон ничего не ответил на это, но про себя подумал, что вряд ли этот визит принесет ей удовлетворение. По крайней мере, он был уверен, что Ричарду наплевать на это. Саймон предусмотрительно получил письменное освобождение от службы, подписанное Беренгарией и Джоанной, и разыскал двух кардиналов, которые собирались вскоре отправиться в Нормандию. Заручившись обещанием Беренгарии, что она не будет пренебрегать их помощью, Саймон со спокойной совестью передал свои обязанности кардиналам.
Тоска по родине подгоняла Саймона, Элинор и их людей. Они смогли пересечь Альпы до снегопадов и, наконец, в середине декабря успешно приплыли домой, в гавань Роузлинд. Элинор так расчувствовалась, что упала на колени и целовала грязную уличную жижу, обнимала крестьян, которые прибежали встретить их и выражали бурную радость по поводу их прибытия. Сэр Андрэ честно и исправно нес свою службу, но в отсутствие Элинор он запретил всякие торжества. Теперь же все знали, что будет большой праздник, где можно будет досыта поесть мяса и хлеба, выпить пива и вина, можно будет веселиться на улицах и даже в замке.
И праздник, конечно, состоялся. Не могла же Элинор разочаровывать своих людей только потому, что ей самой это было не нужно. Саймона не будет на празднике. Они договорились между собой, что не будут объявлять о своей женитьбе, пока Саймон не сообщит об этом королеве. Он взял брачный контракт, подписанный королем в качестве свидетеля, и отправился в Лондон на следующий день после их приезда в Роузлинд.
Элинор скучала без него, но, слава Богу, у нее хватало забот. Сэр Андрэ не мог постоянно находиться при ней, так как у него были свои обязанности на посту заместителя шерифа. А у Элинор накопилось много дел: рассмотрение споров о земле и прочие мелкие разбирательства. Элинор занялась всем этим и проводила часы за слушанием скорбных историй о плохом урожае и потерянных рыбацких лодках, пытаясь разобраться, кому действительно не повезло, а кто нес наглую ложь. К тому же оказалось, что в ее отсутствие прядильщицы, ткачихи и вышивальщицы работали не в полную силу, их нужно было проучить, и Элинор дала им разгон.
С утра до вечера Элинор сновала по лестнице вверх-вниз, ездила верхом, выслушивала жалобы, вершила правосудие, хвалила, наказывала и распекала. За всю свою жизнь она никогда еще не была так счастлива. Она получала огромное наслаждение от того, что занимается чем-то полезным, и не чувствовала усталости. Ни одна проблема не казалась ей слишком серьезной, а груз забот слишком непосильным. Любое дело, которое могло ее озадачить или огорчить, можно будет решить, когда вернется Саймон. Те мысли, от которых она не могла уснуть в ночь накануне свадьбы, сейчас совсем не волновали ее – Саймон разделил с ней ответственность в управлении имением. Для его широких плеч и умной головы любой груз будет легким.
Предполагалось, что Саймон вернется к рождеству, но вместо этого Элинор получила письмо. Он писал, что когда он приехал в Лондон, то выяснил, что за день до этого королева внезапно решила отправиться в поездку по стране. И он отправился за ней следом, чтобы как можно быстрее встретиться с ней.
«Но, моя любовь, ты ведь знаешь, как она непредсказуема. В Лондоне мне сказали, что она намеревалась поехать в Оксфорд, но когда я отправился по дороге, ведущей туда, оказалось, что она отправилась в другом направлении. Я вернулся обратно и выяснил, что она поехала по дороге, ведущей в Кентербери. В результате я потерял два дня. Только одному Господу известно, когда я найду ее и вернусь, наконец, в твои объятия!»
Ничего нельзя было поделать. Элинор не винила Саймона. За королевой трудно было угнаться, даже если было известно, куда она направляется. Находясь в поездке по стране, она меняла планы каждый день и даже в пути. Элинор отложила в сторону двенадцать подарков, которые приготовила для Саймона. Она вздохнула: ведь она даже не знает, куда их послать. Конечно, это огорчало ее, но впереди было еще двенадцать дней! Через неделю она получила еще одно письмо от Саймона, которое было более ободряющим. Саймон встретился с королевой, но пока не мог отправляться домой.
«Ее не обрадовали мои новости, – писал Саймон.– Хорошо, что на брачном контракте стоит подпись короля и его печать. Боюсь, она не одобряет наш брак. Как я и опасался, политика, которую проводил Лонгкемп, сделала людей недоверчивыми, и сейчас не так-то легко собрать деньги, которые требуются королю. И она, конечно, с тяжелым сердцем вынуждена отказаться от тех доходов, которые текли в королевскую казну из твоих владений. Я жду благоприятного случая, чтобы встретиться с ней и смягчить впечатление. Она любит меня и о тебе вспоминает с любовью. Я предложу ей выкуп за то, что мы поженились без ее разрешения. Конечно, в этом нет такой уж необходимости, но я думаю, это стоит того, чтобы заручиться ее расположением, а благодаря моим богатым трофеям я могу позволить себе заплатить ей».
«Любимая, я так хочу тебя. Я, словно мальчик, который, мучаясь своей наступающей зрелостью, спит с подушкой между ног. Я хочу подарить тебе то, что приносит нам обоим наслаждение, но пока я могу только послать тебе несколько скромных подарков в знак моей любви».
Письмо сопровождал маленький сундучок. В нем были аккуратно сложены подарки на все двенадцать дней: от красивого платка на первый день до россыпи золота, жемчуга и самоцветов, рубинов на этот раз, – на двенадцатый день. Элинор потрогала их и отложила. Ее мысли были заняты другим письмом, которое она получила сегодня. Она бы без сожаления рассталась со всеми этими драгоценностями за полчаса разговора с Саймоном или за то, чтобы узнать, куда отправить ему письмо, и спросить его совета. Священник из Кингслера писал ей, что смотритель замка умер. Элинор сожалела об этом, потому что он был надежным слугой, да и еще не старым, но болезни косили многих, даже молодых и полных сил. Ее беспокоила его жена, леди Гризель, которая осталась одна с тремя детьми, двумя маленькими сыновьями и дочкой. Другой бы на месте Элинор, не задумываясь, отправил бы ее из Кингслера, надеясь на родственников, которые могут приютить бедную женщину. Но в Элинор было воспитано более требовательное чувство ответственности. Более того, письмо было пронизано такой мольбой о помощи и сострадании, что оно тронуло ее сердце. Она была еще слишком молодой женой и слишком любила своего мужа, чтобы проигнорировать беду другой женщины, потерявшей мужа.
Прежде всего, нужно было подумать о назначении другого смотрителя Кингслера, но Элинор не станет этого делать, не посоветовавшись с Саймоном. Может, у него есть кто-нибудь на примете для такой выгодной должности. Что более важно, Элинор не могла судить о военных способностях будущего кандидата на пост смотрителя замка, а таковые были необходимы, учитывая те грядущие трудные времена, которые ожидают Англию и о которых они так много говорили с Саймоном. Для безопасности каждого замка нужен был доблестный воин. Наверное, будет лучше, если она сама поедет в Кингслер и успокоит несчастную вдову, а также лично заверит ее в том, что она не оставит ее с детьми без помощи. А Саймон приедет в Кингслер с новым смотрителем, когда вернется в Роузлинд.
В течение следующих трех дней Элинор пыталась завершить все дела в Роузлинде. Она оставила у брата Филиппа письмо, полученное из Кингслера, и свое письмо, в котором объясняла Саймону, почему она уехала в Кингслер, и просила Саймона найти нового смотрителя и приехать с ним в Кингслер как можно быстрее. Затем, уверенная в том, что она теперь законная жена, а не приз, за который можно бороться, она отбыла в Кингслер в сопровождении лишь нескольких преданных вассалов.
В Кингслере она была встречена бурными проявлениями признательности и гостеприимства, но атмосфера в замке показалась ей странной. Элинор пыталась не доверять этому чувству. Она убеждала себя, что это вполне естественно: когда нет головы, то и тело ведет себя странно. Ведь даже в Роузлинде в ее отсутствие слуги немного распустились. А если бы она умерла, и они не знали, что будет с ними! А леди Гризель была все время рядом с ней, плакала и стонала… И только через два дня Элинор начала понимать настоящую причину своего беспокойства.
Кроме леди Гризель и ее детей, Элинор не увидела ни одного знакомого лица. Большинство слуг и вассалов были незнакомы ей. Она не знала даже сенешаля. Элинор выяснила все это только на третий день, когда настояла на том, чтобы обедать в Парадном зале. До этого леди Гризель упросила ее обедать на женской половине, объясняя это тем, что ей трудно выносить эту толпу и шум внизу. Наконец, Элинор решила, что уже достаточно потакать желаниям леди Гризель. Как бы велико ни было горе, рано или поздно человеку нужно начинать жить снова. И чем раньше, тем лучше. Более того, Элинор начала сомневаться в искренности горя леди Гризель. Она слишком часто улавливала фальшь. Этому могло быть невинное объяснение, но в сочетании с новыми лицами это был уже опасный знак.
Поэтому, когда Элинор уселась в центре стола, ей уже было неспокойно. Она внимательно скользила взглядом по лицам сидящих за боковыми столами. В это было трудно поверить, но это было так: Бьорна и ее людей, которые приехали с ней в Кингслер, не было за столом. Она потупила взор. Если их нет здесь, значит, их заманили в ловушку хитростью или силой, а если это так, значит, замышляют что-то плохое.
Но что? Это было безумием. Неужели леди Гризель думала, что сможет заставить Элинор отдать замок Кингслер в ее руки? Чушь. Она наверняка знает, что, если так произойдет, как только Элинор освободится, она откажется от этого соглашения и приведет сюда своих вассалов, чтобы отомстить за нее. Рассчитывала ли леди Гризель на ее смерть? Это было бы еще большим безумством. Хотя она и не знала, что Элинор замужем, – а Элинор даже боялась предположить, что бы сделал Саймон с виновником ее смерти, – даже такая глупая женщина, как леди Гризель, должна была понимать, что после смерти хозяйки все имущество переходит полностью в руки короля, и он будет решать, как распорядиться вассалами и смотрителями.
И тут у Элинор мелькнула догадка. Леди Гризель не знала, что она замужем. Возможно, эта идиотка думала, что ей нужно заманить Элинор в Кингслер и передать из рук в руки тому, кто так этого желал. Несомненно, за эту услугу он пообещал леди Гризель отдать ей замок. Элинор чуть не рассмеялась. Да, их ждет неожиданный сюрприз! Она не скажет ни слова. Пусть приходит ее недалекий поклонник, а уж она не поскупится на льстивые речи, которых он ждет. Это будет даже забавно! Элинор повернулась к рыцарю, сидящему рядом, и мило заговорила с ним об охране замка и о подборе людей. Она не знала, участвовал ли он в заговоре, но по мере продолжения беседы пришла к выводу, что его следует исключить. Он был слишком обтекаем, слишком самоуверен, слишком невежественен под маской уверенности.
К вечеру это уже не казалось Элинор таким забавным. Когда стало темно и в комнатах зажгли факелы, в ее комнату без предупреждения вошел лорд Джон собственной персоной. От неожиданности она вскочила и присела в глубоком реверансе. Она надеялась, что он не замешан в заговоре. Возможно, его приезд был простым совпадением. Кингслер был расположен по дороге в Лондон. Возможно, он просто решил здесь переночевать. Но еще до того, как он заговорил, Элинор поняла, что это не так. Если бы он был здесь гостем, ее бы вызвали в Парадный зал. Лорд Джон не опустился бы до того, чтобы заходить в ее покои. Элинор нервно сжала руки. С лордом Джоном шутки плохи. Из того, что она слышала о нем, она знала, что он не прощает поражений.
– Леди Элинор Дево?
И вновь Элинор изумилась густоте и мягкости его голоса.
– Да, – прошептала она.
– Мило, мило, – замурлыкал Джон.– Мне сообщили о Вашем приезде. Я хотел поговорить с Вами. Моя жена вспоминает Вас очень… очень часто.
– Очень мило с ее стороны, – запинаясь, пробормотала Элинор.– Не присядете ли Вы, милорд, и не соизволите ли объяснить, за что мне оказана такая честь?
Он быстро сел на стул у камина, а Элинор подумала о том, как сказать ему, что она замужем. Она выпрямилась и почувствовала на себе пристальный взгляд Джона. У него был взгляд хищника, который не насытился богатством и землями, которыми одарил его Ричард. А сейчас этот хищный взгляд был направлен на нее. Элинор попыталась сказать ему о Саймоне до того, как он заговорит, чтобы не поставить его в глупое положение, но она не могла произнести ни слова, как будто у нее одеревенел язык.
– Садитесь, садитесь, – сказал Джон, изящным жестом указывая ей на стул.
Элинор повиновалась. У нее дрожали колени, и, чтобы скрыть эту дрожь и свое тело, она придвинула к себе тяжелую раму с вышиванием, над которым работала леди Гризель. Избегая взгляда лорда Джона, который притягивал и отталкивал одновременно, она взяла иглу и склонилась над вышиванием.
– Моя жена говорила мне, – мягко начал Джон, – что Вы девушка умная не по годам и интересуетесь политикой.
«Неужели он попросит меня присягнуть ему на верность? – подумала Элинор.– Это еще не самое страшное. Ответ „не могу“ подведет к объяснению – расскажу о Саймоне. Вероятно, лорду Джону не понравится то, что я не могу присягнуть ему, но причина-то вполне уважительная».
– Поэтому Вы должны понимать, – продолжал тем временем Джон, – что личные интересы всегда стоят после интересов королевства. Я знаю также, что Вы говорили моей жене, что не хотите выходить замуж, но этот детский вздор не достоин такой умной женщины, как Вы.
«Грубо льстит, – подумала Элинор.– Должно быть, у Изабели Глостерской самое неблагоприятное впечатление обо мне. Она, наверное, сказала Джону, какая я дура».
– Нет, – начала она, – я изменила…
Это был удобный повод сказать о Саймоне, но Джон поднял руку, чтобы она замолчала, и в знак уважения она позволила ему продолжать.
– Я рад слышать, что Вы не думаете больше так. Хорошо выйти замуж – единственно правильный путь для порядочных людей. Вы слишком долго были в одиночестве. Более того, сейчас, когда Филипп Французский свободен от своей клятвы, он направит свои войска в Англию. Ваши владения нуждаются в хозяине, который обеспечит безопасность побережья. Следовательно…
– Милорд, – воскликнула Элинор.
– Помолчите, – улыбнулся Джон.– Выслушайте меня до конца.
– Но, милорд…
– Я знаю, что Вы находитесь под опекой королевы, – отрезал Джон.– Будьте уверены, я согласовал с королевой свои действия.
Вот почему королева с неодобрением отнеслась к тому, что сообщил ей Саймон. Жаль, что Джон не получил от нее письма до того, как приехал в Кингслер! Но Элинор была разочарована: она не думала, что королева позволит отдать ее в руки Джону!
– Мы нашли Вам хорошего человека, – продолжал Джон.– Лорд Вильям Венневал.
– О, – сказала Элинор. Конечно, королева не хотела ей зла. Вильям Венневал был достойным человеком, и Элинор знала его, когда была при дворе. Конечно, ему далеко было до Саймона или до Вильяма Маршала, и он был далеко не умнее их, так как поддерживал лорда Джона, но он не был извергом.– Вы оказываете мне большую честь, милорд, но…
– Никаких «но», – перебил ее Джон.– Все уже решено. Извините, но у Вас нет выбора. Я уже сообщил Вильяму, и он будет здесь в течение недели, чтобы жениться на Вас.
– Милорд, Вы не поняли меня, – закричала Элинор.– Я уже замужем!
– Сейчас это уже не имеет значения.– В его бархатном голосе послышалось отвратительное рычание.– Вы – подопечная королевы. И Вы не можете выйти замуж без ее разрешения.
– Но это произошло по воле короля! – объяснила Элинор.– Король Ричард отдал меня сэру Саймону в награду за его военные успехи. Мы поженились в присутствии короля, королевы Беренгарии, леди Джоанны, архиепископа Бевуа и других лордов.
– Замужем? Замужем? – зарычал Джон.– У меня был план…
Элинор не хотела ничего слышать о его планах.
– Да, да! – закричала она.– Я уже замужем!
– За сэром Саймоном Леманем? – прошипел Джон, прищурив глаза.
– Да, милорд. Он отправился сообщить королеве о нашем браке, и написал мне, что некоторое время пробудет там. Это необходимо было сказать. Джон не причинит ей зла, но она не была уверена в отношении его намерений к Саймону. Однако он и ему ничего не сможет сделать, пока Саймон у королевы: он знал, как любит королева своего старого и преданного слугу. Королева не видела ничего плохого в том, что выдает Элинор замуж за достойного человека, Вильяма Винневала, чтобы успокоить своего младшего сына, но она не позволит Джону причинить вред Саймону.
Наступила напряженная тишина. Затем Джон произнес совершенно изменившимся голосом:
– Значит, ты уже жена? – Его глаза ощупали ее всю.– Сэр Саймон ведь не молод. Я полагаю, ты не очень довольна выбором короля.
– Нет, напротив, я очень довольна, – произнесла Элинор негодующе.– Я давно знаю и люблю сэра Саймона. Король только исполнил мое заветное желание.
Джон громко рассмеялся:– Ну что ж, тем лучше. Я не выношу этого честного идиота. Тем приятнее будет наставить ему рога, и тем меньше опасности, что ты, как любящая жена, расскажешь ему об этом.
Элинор не могла произнести ни слова. Она только так сжала рамку для вышивания, что у нее побелели костяшки пальцев, но Джон не смотрел на ее руки.
– Я бы не стал срывать бутон, предназначенный для Вильяма, – начал он вкрадчиво, – но, поскольку его уже сорвали, и цветок распустился, нет препятствий для того, чтобы насладиться нектаром. И он покажется мне еще слаще от того, что я лишаю этой возможности несносного праведника Саймона.
Он приближался к Элинор, не сводя с нее глаз. Ее глаза были так широко открыты, что, казалось, это одни белки. Он тоже видел это, но не видел холодного огня в них. Ее глаза метали зеленые и золотые искры, которые он принял за отражение света факела. Он не видел плотно сжатых зубов, готовых укусить.
– Маленькая испуганная птичка, – бормотал он, наклоняясь над рамкой и протягивая руку, чтобы поднять подбородок Элинор.
Элинор уперлась в спинку стула и со всей силой толкнула тяжелую раму вперед, на Джона. Удар пришелся ниже пояса, Джон охнул и присел, затем, шатаясь и держась за стену, сделал несколько шагов, рыча от гнева и боли, но это помогло Элинор выиграть время. Когда он выпрямился, Элинор стояла перед ним с ножом в правой руке, с горящим факелом – в левой.
– Сука! – зарычал Джон и направился к ней. Элинор немного опустила факел. Раздалось шипение льющейся смолы. Джон перевел взгляд с факела на нож, который Элинор держала как оружие для защиты, так, как учил ее Саймон. Джон мог справиться с ножом, но не с факелом. Горящая смола, попадая на кожу, оставляет ожоги.
– Глупая сука, – прорычал он.– Я бы оставил своего мужа живым, если бы ты подчинилась мне. А сейчас он умрет, и когда ты будешь рыдать над его окровавленным телом, ты будешь винить себя в его смерти. Да, ты будешь выть, и этим доставишь мне удовольствие.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роузлинд - Джеллис Роберта



Очень понравилась вся серия хроник Роузлинда. Интересно... Первые две книги более исторические. Рекомендую
Роузлинд - Джеллис РобертаОхана
17.12.2012, 19.30





а что ещё книги есть?
Роузлинд - Джеллис Роберталиана
20.03.2013, 10.40





Ну очень подробно исторический, а не любовный роман! На любителя, ставлю 6.
Роузлинд - Джеллис Роберталюбовь
3.10.2014, 22.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100