Читать онлайн Роузлинд, автора - Джеллис Роберта, Раздел - ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роузлинд - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роузлинд - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роузлинд - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Роузлинд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Удачным было то, что как только королева приняла решение взять с собой Элинор, она сразу же загрузила ее работой. Лишь несколько фрейлин могли сопровождать королеву: одни были уже в возрасте, не подходящем для путешествий, другие плохо держались в седле, и у большинства в Англии оставались мужья и дети. Элинор была самой молодой и самой способной среди тех, кто отправлялся в путешествие. Королева возложила на Элинор ответственность за свои личные вещи, наряды и драгоценности. Ее решение отчасти было вызвано тем, что пятьдесят воинов Элинор будут охранять их, не требуя платы за свою работу.
Кроме того, Элинор занималась корреспонденцией: необходимо было написать письма, прощальные записки, послания к старым друзьям с сообщением, где и когда они смогут встретиться на пути следования королевы, а также сообщить тем, с кем королева поддерживала постоянную переписку, куда им отправлять письма для нее. Все эти хлопоты не оставили Элинор времени, чтобы позаботиться о собственном гардеробе и драгоценностях, не говоря уже о том, чтобы раздумывать о намерениях Саймона.
Саймон вернулся из Сассекса, но тоже был занят сборами. Он не появлялся при дворе. Потратив день на обсуждение, какой кортеж будет сопровождать королеву, он отправился на побережье, чтобы подготовить корабли к отплытию. Затем он вернулся, чтобы распределить, сколько людей, лошадей и багажа примет каждое судно. За это время Саймон и Элинор встретились только дважды. В день своего возвращения Саймон разыскал Элинор под предлогом, что ему надо знать, сколько человек будет сопровождать ее. В первый момент Элинор охватила паника: такую нежность излучали его глаза и улыбка, обращенная к ней, что она уставилась на свои нервно сжатые руки, отвечая на его вопросы.
Спрашивая ее о чем-то, он вдруг замолчал и секунду спустя, произнес мягко, вопрошающе:
– Элинор?
Она не ответила и не подняла глаза, скованная не столько паникой, сколько своей готовностью услужить ему. Мгновение было упущено, и Саймон продолжал говорить. Вскоре он вежливо удалился.
Их вторая встреча была еще более деловой. Пересекать пролив зимой всегда было небезопасно, поэтому вещи королевы были распределены так, чтобы не все было потеряно в случае, если какое-нибудь судно затонет. На самом крупном и надежном корабле поплывут сама королева, Элоиз Французская, две фрейлины и их челядь с небольшим багажом, лошадьми и почти половиной воинов Саймона под началом их командира.
Второе по надежности судно будет загружено частью багажа королевы. На нем поплывут остальные фрейлины, и Элинор среди них, а кроме этого – воины Элинор и сам Саймон. Меньшие корабли примут на борт оставшихся воинов, слуг и коней.
На сей раз у Элинор не было необходимости разговаривать с Саймоном, не отрывая глаз от пола. Когда Саймон договаривался, где и когда он встретит Элинор и ее людей после того, как доставит королеву на борт корабля, ничего в его манерах не говорило о том, что они встречались раньше. И в течение двух дней, оставшихся до отъезда, у Элинор камень лежал на сердце: было очевидно, что Саймон не собирается добиваться ее ни мольбой, ни силой. У нее сложилось впечатление, что он пренебрег даже ее дружбой. Если Элинор желала получить его на условиях, молчаливо предложенных королевой и им самим – в качестве любовника, – она имела такую возможность, но упустила ее. Теперь, он предпочел держать себя с ней, как воспитанный, вежливый незнакомец.
Ничто так не подходило к настроению Элинор, как погода на их пути из Лондона в Дувр. Изморозь цеплялась на накидки и капюшоны, таяла от тепла разогретых тел и буквально пропитывала одежду ледяной водой. Элинор не испытывала никакой радости, глядя на снег, легко и красиво лежащий на ветвях деревьев и укрывающий спящую землю белым ковром. Даже когда наконец-то выглянуло солнышко, обнаженный кустарник и заросли увядающей зелени не засверкали. Они провисли под тяжестью тающего инея. Дороги превратились в трясину, которая затягивала копыта коней так, что они с трудом продвигались вперед, понуро свесив гривы. Но хуже всего было с повозками, застревавшими в грязи так, что воины спешивались, с проклятиями и стонами подставляли плечи и изо всех сил толкали их.
Иногда Элинор заставляла себя подбадривать своих людей, но чаще она ехала молча, уставившись в пространство, едва помня, что она должна дать Бьорну немного денег на дрова для костра.
Элинор слабо помнила, как они продвигались, но у нее в памяти остались боль измученного тела и сердечные переживания, то, что у нее замерзли руки и ноги, несмотря на подшитые мехом перчатки и сапожки, что ее кожа, хотя и хорошо смазанная гусиным жиром, потрескалась и кровоточила.
Холод заставлял страдать, но отогреваться у костра было настоящей пыткой – обмороженные места оттаивали у огня и буквально жалили ее острой болью. Она запомнила, как королева хвалила ее за стойкость, в то время как другие дамы громко оплакивали свое жалкое состояние. Услышав это, Элинор только невесело рассмеялась. Она обнаружила, что физическая боль ничто по сравнению с мукой, разъедающей душу. Для нее облегчением было думать о том, как болят ее руки и ноги, сможет ли она переодеться в сухую одежду, о том, как ужасно снова облачиться в грязную, заляпанную одежду. Что угодно, лишь бы не думать о Саймоне!
Даже порт, незнакомый и любопытный для большинства дам, не смог отвлечь Элинор от мрачных мыслей. В городе, расположенном недалеко от ее поместья, она видела такие корабли с рядами скамей для гребцов. Эти же были еще менее привлекательными – со спущенными парусами и отвратительным запахом трюмной воды, которую откачивала команда. Элинор содрогнулась, увидев, как матросы собираются натянуть парусину в виде тента, чтобы хоть как-то защитить придворных дам от ветра, морских брызг и мокрого снега. Внутри тента будет хоть немного теплее от жаровен с углем, которые разожгут, если море будет не слишком бушевать. И неизбежным был ядовитый дым, вскрикивания и молитвы, и отвратительный запах рвоты.
Элинор ни разу не пересекала этот узкий пролив, но достаточно времени провела на борту корабля. Ей повезло: она не испытывала приступов морской болезни, если море не было слишком бурным, но выбор – замерзать или терпеть отвратительную атмосферу более или менее удобного убежища под тентом – напомнил ей о необходимости выбирать того Саймона, которого она не хотела, или остаться вообще без него. Ни там, ни тут не было золотой середины. Выбор между добром и злом несложен. Гораздо труднее выбрать одну из двух хороших вещей. Но что действительно было невыносимо – это выбирать меньшее из двух зол!
Когда они, наконец, доехали до предназначенного им корабля, Элинор устало привалилась к лошади, наблюдая, как ее воины заводят – иногда и силой – своих коней в трюм. Ее лошади, Донна и Ханна, были уже на борту. Наконец, Бьорн подошел, чтобы взять у нее из рук поводья Крикета, крепкой и коренастой лошадки, на которой Элинор добиралась в порт. Он оглянулся, осматривая открытое пространство вокруг, озабоченно покачал головой и, взмахнув рукой, приказал троим воинам закрыть собой Элинор от ветра.
– Я не могу больше ничего сделать, миледи, пока все лошади не будут в трюме.
Элинор взглянула на него.
– Не беспокойся, Бьорн, я не совсем замерзла. Но на самом деле она так застыла от холода, что уже не чувствовала его.
Внезапно Элинор ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок, – ее охватило неприятное ощущение, что что-то не так. Она оглянулась, и щеки ее залила краска – все другие женщины смотрели на нее. И тут она поняла: да, это были ее люди, но сейчас все они были в распоряжении королевы, а, следовательно, обязаны позаботиться обо всех дамах. Наклонившись к Бьорну, Элинор поспешила распорядиться, чтобы все дамы, стоящие на ветру, были защищены от него. Тотчас же большая группа воинов была отправлена на берег, где они встали полукругом вокруг фрейлин королевы. Правда, Элинор и в голову не пришло, что дамы, одетые в подшитые мехом накидки, куда надежнее защищены от ветра и холода, чем воины в стальной и кожаной амуниции и шерстяных, насквозь продуваемых плащах. Считалось, что простолюдины должны были служить своим господам так, как это от них требовалось: перевозить мебель, вытаскивать завязшие в грязи повозки, сражаться и умирать, защищая их, или, как сейчас, стоять на ветру, чтобы господам было хоть чуточку теплее.
Но нынешнее состояние воинов не заботило Элинор. Свой долг по отношению к ним она выполняла и гордилась тем, что делала это получше многих других. Они хорошо питались, у них была прочная амуниция и добрые кони; если кто-нибудь заболевал, Элинор распоряжалась, чтобы была оказана медицинская помощь, а если позволяло время, то и сама навещала больного, чтобы убедиться, что все идет нормально. Жены и дети ее воинов, у кого они были, тоже были окружены заботой на все время службы, а, не дай Бог, кто-то погибал, семье помогали устроиться в жизни без кормильца – сыновей обучали военному делу, если они были пригодны к службе, дочерей выдавали замуж или брали на работу в замок.
Элинор расстроило, что на какие-то мгновения она не досмотрела за тем, чтобы достойные почести оказывались женщинам менее удачливым, чем она. Дамы, сопровождающие королеву, не были женами и дочерьми крупных магнатов, у которых были свои поместья в Англии. В основном, это были вдовы, которые, будучи еще относительно молодыми, не представляли особого интереса с точки зрения замужества. Для них больше не было места там, где они привыкли жить. У большинства были дети, которым причиталась их личная собственность. Это не оставляло им шансов, чтобы привлечь возможных претендентов на замужество, кроме того, если бы во втором браке еще родились дети, могли вспыхнуть разногласия между двумя сторонами наследников. У некоторых дети были взрослыми и требовали наследство уже сейчас; и, разумеется, большинство женщин не были подготовлены к тому, чтобы самостоятельно управлять своими поместьями, в результате чего детям назначался опекун-мужчина. Одним словом, в любом случае несчастные женщины не были хозяйками в собственных имениях, более того, они мешали всем.
Другим дамам повезло еще меньше. У вдов, по крайней мере, было право требовать часть дохода от собственности, ранее принадлежавшей им. Призванные служить королеве, они могли рассчитывать на ее поддержку и защиту: она следила, чтобы их не оставили без гроша. Но другие вообще никогда не были замужем. Девушки с незначительным приданым, родители которых не позаботились о них заранее, те, которые ошиблись в выборе опекуна, просто были бы не в состоянии обеспечить своих детей. Обычно эти девушки лишались права владения собственностью бессовестными родственниками по мужской линии. У них ничего не было; им повезло, что их не лишили жизни из-за наследства. Они полностью зависели от королевы, которая содержала одних из жалости, других – как возможное средство давления на бесчестных мужчин.
Обо всем этом Элинор впервые узнала, только когда появилась при дворе. Она еще раз возблагодарила Господа за то, что он послал ей дедушку с бабушкой, которые сумели сделать так, что даже сильные мужчины покорно склонялись перед ней. Погрузившись в свои мысли, она пренебрегла заботами о женщинах, с которыми путешествовала. Она знала, что они тайно негодовали и завидовали тому, что она богата, обладает властью и ни от кого не зависит. Она не могла наладить отношения с ними, но никуда не годилось быть откровенно высокомерной, и открыто демонстрировать разницу в их положении.
Как раз в этот момент, когда Элинор пыталась избавиться от приступа черной меланхолии и завязать беседу с попутчицами, на дороге показался всадник на взмыленном коне. Он придержал коня у сбившихся в кучку женщин, озабоченно пытаясь разглядеть их лица под низко опущенными капюшонами. Внезапно его лицо просветлело.
– Госпожа! – он подъехал вплотную к Элинор, преклонил колено, не обращая внимания на грязь.– Слава Богу, я нашел Вас! – он расстегнул ворот камзола и вытащил пакет.– Это от сэра Андрэ.
В пакете были письма: Элинор ощущала плотный пергамент под оберткой. Она тут же почувствовала, как резко обострилась враждебность женщин. Ее человек говорил с ней по-английски, и она понимала его. Для них это была еще одна причина, чтобы относиться к Элинор с подозрением и неприязнью. Она жестом приказала воину подняться. Он почтительно поклонился, сбрасывая капюшон, чтобы она увидела его лицо. Элинор узнала его.
– Сэр Андрэ ждет ответ, Адам?
– Я не знаю, госпожа. Мне он не сказал, будет ли ответ. Он приказал мне поспешить и, если будет необходимо, последовать за Вами в Нормандию, но он не сказал, ждать ли мне ответ.
Его лицо светилось гордостью: госпожа узнала его, а ведь ей служили многие. Элинор не обращала внимания на это. Она с детства была обучена этому трюку. И снова она с благодарностью вспомнила деда и бабушку – как хорошо они вымуштровали ее людей! Как великолепно они подготовили ее саму к роли образцового феодального лорда. Ведь она определенно не была образцовой леди – Элинор сама это хорошо знала. Истинные леди, лишенные собственности из-за того, что не знали, как удержать ее, сейчас смотрели на нее почти с ненавистью. Обычно их злоба не производила на нее никакого впечатления, но сейчас, в теперешнем мрачном состоянии даже этой малости хватило, чтобы выбить ее из колеи.
– Прекрасно, Адам, ты свободен.
«Прощанье, – подумала Элинор.– Должно быть, это прощальные письма». Тем не менее, она почувствовала холодок где-то в желудке и неприятное чувство вины, что еще больше ухудшило ее и без того плохое настроение. Она понимала, что надо сразу прочесть эти письма. Она чувствовала, что в них есть неприятное известие, а ей и без того хватало неприятностей. Она заткнула пакет за пояс под плащом как раз в тот момент, когда на дороге показался Саймон с остальной половиной отряда ее воинов.
Так же, как и Иэн, Саймон научился не спускать глаз с Элинор. И сейчас он не упустил то, каким быстрым и ловким движением она спрятала пакет, в котором, без сомнения, были письма. После всех трудностей, какие только может испытать человек, отвечающий за путешествующую знать, вид пакета, который спрятала Элинор, был для него последней каплей. Зачем женщине прятать письма, если они не от любовника?! Саймон повернулся к командиру своего отряда с таким выражением лица, что закаленный в боях воин побледнел.
– Поднимите на борт воинов и коней, и как можно быстрее, – мягко произнес он.
Командир мгновенно прикинул, что будет, если попытаться взобраться на борт прямо в седле. Это сэкономит время, да и лошади будут лучше вести себя со всадниками. Но молодые неопытные воины были не в состоянии удержать своих коней в такой сложной ситуации. Честно говоря, некоторые воины были напуганы не меньше лошадей. Да, так дело не пойдет. Командир спешился сам и отдал приказ своим людям, размышляя в то же время о том, как пронзительно кричали служанки, плакали и умоляли слуги, когда им приходилось переезжать куда-либо. Один слуга поскользнулся на трапе, упал между кораблем и причалом и был раздавлен. Несколько человек утонули. Он взглянул на дам, в сторону которых пошел Саймон. Вот что значит воспитание: они не боялись.
Командир ошибался. Благородные дамы просто были приучены не выдавать свои чувства. На самом же деле они были напуганы так же, как самая последняя горничная. Никто из них, кроме Элинор, никогда не был на борту корабля. При обычных обстоятельствах придворные дамы пересекали бы неширокий пролив множество раз. Королева иногда сопровождала мужа в поездках в его владения в Нормандии или Анжу, или сама навещала свои поместья в Провансе. Но обстоятельства были далеки от обычных: королева Элинор долго находилась в изгнании. И хотя ей была разрешена некоторая свобода передвижения, о поездке за море в ее владения не могло быть и речи; естественно, что ее фрейлины были тоже ограничены в своих действиях.
Сейчас, когда приехал Саймон, они дали выход своим чувствам, нервно забрасывая его вопросами о корабле, о море, о плавании. Саймон и не пытался высвободиться из кольца цеплявшихся за него рук, но его улыбка была данью вежливости, не более.
– Вам следует спросить об этом леди Элинор, – отвечал он.– Я переплывал канал всего четыре или пять раз, и мало что знаю о море и плавании. Могу только заверить вас в том, что наш корабль надежен, а моряки достаточно опытны. Надеюсь, это поможет нам в нашем путешествии. А Вы, леди Элинор, что Вы можете сказать о плавании?
– Что оно намного приятнее в жаркие летние дни, чем сейчас, – говоря это, Элинор возблагодарила в душе Господа за то, что ее голос не дрогнул, как она опасалась.
– А Вы часто плавали? – спросила одна из дам; страх заставил ее пересилить неприязнь к Элинор.
– Да, довольно часто, и это достаточно безопасно и приятно, особенно в такой штиль, как сегодня.
– Но я слышала, что можно умереть от морской болезни…
Элинор покачала головой:
– Нет, от этого еще никто не умирал.– Ее губы дрогнули в улыбке.– Хотя я припоминаю, как однажды мы попали под внезапный шквал ветра, и корабль так болтало, что я умоляла своего вассала сбросить меня за борт, чтобы поскорее умереть.– Элинор засмеялась, с удовольствием вспоминая этот эпизод.– Но это просто ерунда, так, небольшое неудобство. Кроме того, многие люди вообще не подвержены морской болезни, особенно в такой день, как сегодня.
Элинор едва успела договорить, как ее горничная Гертруда бросилась перед ней на колени, глотая слезы и умоляя отослать ее домой.
– Встань и спокойно поднимайся на борт, или тебе достанется кое-что похуже, чем просто утонуть, – таков был ответ Элинор.
Саймон замер на месте, услышав всхлипывания перепуганных фрейлин королевы. То положительное впечатление, которое произвели слова Элинор, было сведено на нет поступком ее горничной. В определенных обстоятельствах истерика крайне заразительна. Но прежде чем Саймон успел ужаснуться тому, что все дамы через минуту разрыдаются или нападут на Элинор за ее якобы жестокое отношение к служанке, Элинор сама справилась с этой взрывоопасной ситуацией. Отбросив плащ, она влепила бедной Гертруде такую пощечину, что кольцом рассекла ей щеку: кровь заструилась из ранки, а девушка упала, как подкошенная.
– Подберите ее, – приказала она одному из людей, – и швырните ее в трюм. И можете не церемониться – сейчас у меня нет времени выпороть ее, это будет сделано позже. Я бы приказала выбросить ее за борт, но она мне еще нужна.– Элинор повысила голос.– Если еще кто-нибудь из моих людей вздумает издать хоть один звук, да, всего один звук, он испробует кнут на себе. Никакой опасности нет! Корабль абсолютно надежен, и я с вами.– Она повернулась к остальным.– Идемте на корабль! Если мы пойдем спокойно, то прислуга просто последует за нами.
– Да, уважаемые дамы, вы этим нам очень поможете, – кланяясь и уступая дорогу, поторопил их Саймон.
Он был так благодарен Элинор, что готов был целовать грязь, по которой она ступала. В принципе, если возникала необходимость, истеричных служанок можно было просто сбить с ног и отнести на борт, но вряд ли королеве понравится, если подобным образом будут обращаться с ее фрейлинами, хотя сама она именно так и приказала бы поступить с ними, если бы им вздумалось устроить подобную сцену в ее присутствии. Саймон наблюдал, как Элинор поднимается на корабль, легко ступая по трапу. Настроение у него испортилось.
Он был просто счастлив в последние дни. Он выполнил свой долг, вопреки желанию посоветовав королеве взять Элинор с собой, хотя он был уверен, что ему самому придется остаться в Англии. Он не ожидал приказа сопровождать королеву. Казалось, воля Всевышнего помогает им встретиться после того, как Элинор изменила свое отношение к нему. Но это была только иллюзия. Мягкость Элинор оказалась добротой, а не любовью. Она хотела, чтобы они остались друзьями. Но Саймон, к своему ужасу, понял, что теперь он не может быть ей другом.
Погрузка была закончена. Последним на борт поднялся Саймон. Он еще раз взглянул на берег: осталось ли что-нибудь забытым или брошенным? Корабль был плотно загружен благодаря умелым действиям воинов Элинор, половина из которых до военной службы были рыбаками. На палубе Бьорн беседовал с капитаном судна, выражение его лица выдавало радость от предстоящего путешествия.
Моряки втянули сходни, отвязали канаты и взялись за весла. Воины, бывшие рыбаки, торопились сбросить доспехи, подавая пример остальным воинам, объясняя, что лучше замерзнуть, чем пойти ко дну в этом железе. Затем они сгрудились плотной массой; те, кто оказался в середине, отдали свои плащи, чтобы их товарищи, оказавшиеся с внешней стороны, могли укрыть себя и тем самым всю группу плащами в два-три слоя. Медленно подошедший Саймон про себя позавидовал их чувству локтя и теплу, которым они себя обеспечили. Он прошел вдоль грузового отсека, посматривая вниз на испуганных коней: они были стреножены, чтобы не повредить друг друга.
Корабль поднимался и опускался на легкой волне. Саймон оступился и пошел быстрее. Он не был подвержен морской болезни, но, с другой стороны, он не был и морским волком. Он не хотел мешать опытным морякам, когда они начнут поднимать паруса и закреплять канаты. Свободное пространство было только перед палаткой дам, и Саймон остановился там. Сначала он хотел укрыться от ветра внутри, но передумал: фырканье и храп лошадей не заглушали сдавленные рыдания и молитвы, которые слышались из палатки. Легко было проявлять храбрость на твердой земле, но здесь все под ногами ходило ходуном. Из палатки послышался резанувший слух визг, и затем звонкий хлопок пощечины. Саймон ухмыльнулся: без сомнения, это Элинор! Он, правда, надеялся, что пострадала одна из служанок, а не королевская фрейлина. Но, судя по возмущенным крикам в палатке, он надеялся напрасно. Подтверждение пришло через пару минут. Саймон только успел пристроить свой щит в безопасное место, как из палатки появилась Элинор. Кипя от возмущения, она в первый момент не узнала его, но поняла по одежде, что он не простолюдин.
– Господь, – прошипела она, вне себя от гнева, – помогает тем, кто сам о себе заботится. Я сделала все, что в моих силах. Теперь они пусть хоть в клочья разорвут друг друга.
Наконец, она увидела, кто перед ней, но глаза ее снова загорелись от гнева.
– Почему ты до сих пор в доспехах? Ты что, хочешь непременно утонуть?
Саймон открыл рот, но не успел заговорить: что бы он сейчас ни сказал, все будет не к месту. Он молча отстегнул ножны, снял шлем, расстегнул капюшон. Элинор взглянула на него, успокаиваясь. Когда он попытался снять кольчугу, маленькие, но сильные руки помогли стянуть ее со спины. Через минуту Элинор уже не было рядом. Он бросил взгляд через плечо: она стояла спиной к нему у борта. Саймон аккуратно сложил кольчугу и остальные вещи на свой щит.
Больше ему нечем было заняться, и, завернувшись в подбитый мехом плащ, он сел спиной к мачте. Корабль ровно шел вперед, но не качка вызвала у него приступ тошноты. Элинор перечитывала свои драгоценные письма. Сделав над собой усилие, Саймон закрыл глаза. Он желал также закрыть уши, чтобы не слышать вопли остальных женщин. Он виновато подумал, что, может быть, ему бы удалось их успокоить, но не хватило храбрости войти в палатку.
– Саймон! – резко окликнула Элинор.
«За бортом!» – успел подумать Саймон, бросаясь в ее сторону. Запутавшись в плаще, он столкнулся с ней. Ее глаза сверкали золотыми и зелеными искрами, щеки горели.
– Посмотри на это письмо, – она сунула письмо ему в руки. – О Господи, Господи, я наказана за мою слабость.
«Ее любовник умер, – подумал Саймон с удовлетворением, – или бросил ее». Он надеялся, что она испытывает те же муки, что и он, все эти последние месяцы. Но, когда его глаза задержались на подписи, и он увидел печать, он расхохотался. Ему следовало знать, он должен был знать это! Никакого любовника нет! Единственное, что могло привести Элинор в такое возбужденное состояние, – это дела в ее владениях. В конце письма рядом с крестиком аккуратным почерком писарь поставил имя: «Сэр Андрэ Фортескью».
– Тебе смешно? – вне себя заорала Элинор.
– Нет, нет, – постарался успокоить ее Саймон.– Это не из-за письма. Я еще не прочел его.
В письме не было ничего забавного. Канцлер Вильям Лонгкемп извещал сэра Андрэ, что в связи с отсутствием по делам службы опекуна, назначенного королем, канцлер вынужден направить на место Саймона другого опекуна. Кроме того, он планировал послать в Сассекс нового шерифа.
Сначала Саймон решил, что сэр Андрэ неправильно понял послание Лонгкемпа. Хотя Саймон теперь знал сэра Андрэ очень хорошо и был полностью уверен в его честности и здравомыслии, сейчас ему было легче поверить в то, что сэр Андрэ превратился в идиота, чем в то, что собирался сделать Лонгкемп. Подобные действия подорвут весь порядок службы королевской семье.
Король или королева награждали тех, кто служил им, назначением на пост, как, например, Саймон, который получил пост опекуна Элинор в качестве источника дохода. Но если тот, кто был назначен на пост, был вынужден оставаться во владениях своего подопечного, он не мог выполнять другие поручения короля. Поэтому было принято оставлять заместителей, если возникала необходимость уехать на время с поручением от короля. Единоличное право назначать своего заместителя было очень важным, так как он нес ответственность не перед королем или канцлером, а тем, кто его назначил, и кто мог его по желанию сместить или наказать за недосмотр. Тем самым обеспечивалась надежность сохранения доходов. Без такой уверенности получение поста было бессмысленным.
– Господи, – снова вздохнула тяжело Элинор.– Мне следовало прочесть письмо на берегу. Я могла бы…
– Ну и что из этого бы вышло? – раздраженно спросил Саймон.– Ты что, думаешь, королева позволила бы мне вернуться?
– Но что нам делать? – вскричала Элинор.– Если Лонгкемп наложит лапы на мои владения, я стану нищей. Мои люди будут голодать! Более того, я сомневаюсь, смогу ли я получить их обратно!
– Успокойся! – оборвал ее Саймон.– Я хочу перечитать письмо. Я не могу сосредоточиться, когда ты причитаешь мне прямо на ухо.
Элинор задохнулась от негодования, но замолчала. Саймон был абсолютно прав. Поскольку они уже были в море, уже было поздно кричать и пытаться что-либо исправить. Она придвинулась ближе, чтобы из-за плеча Саймона перечитать строки письма. Она вздохнула с облегчением, когда они добрались до конца письма и поняли то, что не удалось разобрать сразу. Сэр Андрэ не собирался уступать без боя. Он уже написал архиепископу Дарема, который должен был подтвердить назначение его заместителем Саймона, если не из чувства справедливости, то хотя бы из ненависти к Лонгкемпу. Написал он и Вильяму Маршалу, который, без сомнения, должен поддержать его. А Лонгкемпу он ответил, что не собирается ни уступать пост заместителя шерифа, ни допускать никого во владения леди Элинор без особых инструкций от «своего господина, сэра Саймона или своей госпожи.
– Нам повезло, что ты не прочитала письмо там, на берегу.– Саймон задумчиво смотрел на письмо.– Я покажу это королеве и получу у нее письмо для сэра Андрэ. А как только мы прибудем на место, у меня будет и письмо за подписью короля.
– Да, а неделю спустя Лонгкемп направит просьбу королю и получит от него письмо с более поздней датой. Или… а зачем ему вообще обращаться к королю? У него ведь есть печать. Если он поставит подпись короля, кто узнает, что это не почерк Ричарда?
– Подпись короля! – воскликнул Саймон.– Но он не осмелится!
– Не осмелится! А кто призовет его к порядку?
– Элинор, что ты такое говоришь?
– При дворе ходят слухи, что он уже так делал. А что ему грозит? У него в руках письма, которые он якобы получил от короля. И даже если лорд Ричард вернется или до него дойдет жалоба, Лонгкемпу надо только уничтожить фальшивые письма и объявить, что сто обвинитель лжет и что все дело состряпано, чтобы опорочить его в глазах короля. Но самое главное, что королю все это безразлично. Ты же знаешь его мнение об английских баронах. Он прямо заявил об этом при дворе. Боюсь, он будет доволен, если Лонгкемп отберет у нас средства для существования.
– Но не у тебя и не у меня, – возразил Саймон.– Если король прикажет мне в присутствии моих лордов, я буду обязан уступить. Это мой долг. Но не думаю, чтобы король объявил, глядя мне в глаза в присутствии баронов, что отнимает то, что едва успел даровать, и за что ты только что заплатила.– Он внезапно замолчал.– Мне жаль, миледи, что Вас побеспокоили из-за этого. Я прослежу, чтобы Ваши интересы не пострадали, – ровным голосом добавил он.
– Саймон, Саймон, – прошептала Элинор, схватив его за руки.– Я сделаю все, что ты захочешь, все. Не говори со мной таким тоном, я не перенесу этого. Я люблю тебя.
Она сама не осознавала до конца, как сильно она любит его, пока их не объединило общее беспокойство за судьбу ее земель. Она готова была отдать, что угодно, чтобы только сохранить это чувство понимания и товарищества. «Он – настоящий мужчина с чувством собственного достоинства». – подумала она.
– Ты любишь меня? – с горечью проговорил он.– Как надолго на сей раз? Господом Богом заклинаю тебя, Элинор, не мучай меня! Клянусь, я буду честно и преданно служить тебе, независимо от того, любишь ты меня или нет!
– Мучаю тебя? Я мучила тебя? И что ты имеешь в виду, говоря: «Как надолго на сей раз»? Я не могу любить тебя дольше, чем знаю тебя. Я полюбила тебя с того самого дня, когда впервые увидела. Как еще дольше я могу любить тебя?
– Я совсем не понимаю тебя, – спокойно произнес Саймон.– Ты что, притворяешься? Пока я был в Уэльсе, ты и не думала ни о какой дурацкой любви, а заплатила мне за службу. И очень щедро, кстати сказать. Я бы не сказал, Элинор, что ты скупа. Иэна за службу ты одарила прекрасным конем и доспехами, и было только справедливым, что я за мою службу получил богатое графство.
– Заплатила за службу? Ты глупец, Саймон! Я уже говорила тебе, что купила тебе этот пост, чтобы защитить себя и своих людей. Какое отношение имеет это к коню и доспехам для юноши? И причем здесь то, что я люблю тебя?
– А разве это не так? – неуверенно заговорил Саймон. Затем его голос зазвучал тверже:
– Нет. Ты больше не захватишь меня врасплох. Я не позволю вырвать мое сердце из груди, поиграть им в свое удовольствие и вернуть его на место только для того, чтобы затем снова вырвать его. Когда я прибыл ко двору, я верил твоим словам: ты произносила мое имя с таким трепетом и пыталась удержать меня… Но когда я снова вернулся и захотел спросить, любишь ли ты меня еще, ты даже не взглянула на меня.– Саймон оперся локтем о колено и уронил на ладонь голову.– Позволь мне просто жить. Я уже не так молод, чтобы играть в твои игры. Юные сердца быстро исцеляются от ран. Старые сердца, как старые кости. Если их сломать, они с трудом срастаются.
– Прости, Саймон, – голос Элинор был лишен эмоций.– Я не хотела сделать тебе больно. Теперь я понимаю, что слишком высоко замахнулась, когда пожелала соединиться с тобой в браке. Я получила хороший урок. Теперь я буду знать свое место. Если твою честь задевает мое желание быть твоей женой, забудь об этом, просто назначь время, и я приду разделить с тобой ложе.
– Что!?
Глаза Элинор наполнились слезами, и через мгновение они неудержимо покатились по ее щекам, но она сдержала рыдания. Только ее голос стал тише.
– Ты хочешь, чтобы я еще раз произнесла это? Ты суровый господин, Саймон. Я сказала, что готова разделить с тобой ложе, если ты пожелаешь. Скажи только, когда. Здесь? Сейчас?
– Ты сошла с ума?
– Да, я понимаю, здесь не очень подходящее место. Значит, когда мы высадимся на берег?
Слезы, стоявшие в ее глазах, и то, что она смотрела под ноги, помешали Элинор заметить, как взметнулась рука Саймона, и тяжелая пощечина сбила ее с ног. Он тут же склонился над ней, его лицо побагровело от гнева.
– Я бы хотел иметь под рукой настой трав, чтобы промыть твой рот, – зарычал он.– И я хотел бы знать, чем можно промыть твои мозги. Откуда ты взяла эти бредовые мысли? Как ты смеешь произносить такие отвратительные вещи в мой адрес?
Элинор лежала молча, уставившись на него круглыми от изумления глазами. Она была ошеломлена. Железные пальцы Саймона впились в ее плечи, он приподнял ее и тряс, пока ей не показалось, что ее голова сейчас слетит с плеч.
– Если ты еще раз вздумаешь сказать мне нечто подобное, вышибу из тебя твои дурацкие мозги, – заорал Саймон.– Кто научил тебя этому?
– Прекрати, Саймон, – вскрикнула Элинор, приходя в себя и начиная оказывать сопротивление. Она смеялась и плакала одновременно.– Перестань! Это была королева!
– Что!?
На этот раз голос Саймона загремел так, что Элинор зажала уши. К счастью, шок от услышанного вовремя остановил его – он чуть не свернул Элинор шею.
Она осторожно спросила его:
– Если я отвечу тебе, ты будешь снова трясти меня? Саймон отпустил ее.
– Ты хочешь сказать, королева имела в виду, что я желаю взять тебя… Что я желаю обесчестить девушку, которую мне доверили опекать?
– Нет, – сквозь слезы признала Элинор.– Возможно, мне действительно следует промыть мозги. Двор – нездоровое место, но я клянусь, Саймон, я больше никогда не буду вести себя так, как принято при дворе. И я буду молить Господа о прощении каждый день.
– Ну, ладно, – заколебался Саймон.– Я тоже не святой. Я свое отгрешил, но мои грехи никак не связаны с тобой. А теперь объясни, причем тут королева?
Элинор потерла щеку. Ткань капюшона смягчила удар, но челюсть ныла: у Саймона была тяжелая рука. Она спросила:
– Ты не рассердишься снова, если я скажу правду?
– Не знаю, может быть, – проворчал он.– Но я больше не ударю тебя, если ты не собираешься меня снова оскорбить.– Он пристально посмотрел на нее, и гнев на его лице сменился отвращением.– Элинор, неужели ты из тех, кому нравится быть избитым?
Она звонко рассмеялась:
– Нет, ни в коем случае, и если бы я сама этого не заслужила, ты бы очень пожалел о том, что поднял на меня руку.
– Ты бы…– начал Саймон разгневанно, как всегда, заводясь от первой же угрозы. Затем он спокойно произнес, не глядя на Элинор: – Что ж, я не сомневаюсь, у тебя достаточно власти, чтобы так поступить, но…– продолжал он, бросив на нее косой взгляд, – но у тебя нет права водить меня за нос. Я требую объяснить, какое отношение имеет к этому королева?
Элинор лихорадочно соображала. Она могла бы легко солгать, придумав, что решила предложить себя Саймону после разговора с королевой об одной из придворных дам, которая оказалась в подобной ситуации. Но затем она решила сказать правду. Она прикинула, что ей; может быть, придется забеременеть от Саймона, чтобы вынудить его жениться на ней. А если Элинор даст понять, что королева хотя бы намеком одобрила такой план действий, то обостренное чувство собственного достоинства Саймона будет менее задето. В конце концов, именно королева назначила его опекуном, и он, прежде всего, подчинялся ей. Элинор, правда, ни на секунду не верила, что, говоря с ней, королева имела в виду замужество. Но Элинор была не из таких, кто остановится перед тем, чтобы исказить факты, если это нужно для дела.
– Я была очень несчастна: я все время переживала из-за того, что ты сердит на меня, потому что я купила тебе эту должность, – начала Элинор и тут же горячо добавила: – Ну откуда же я могла знать, что ты, как идиот, поверишь, что я способна расстаться с такой суммой денег, потому что не люблю тебя? По-моему, куда разумнее то, что я сделала тебе подарок именно потому, что люблю тебя. А с другой стороны…
– Это неважно. Ответь, наконец, на мой вопрос.
– Я уже подхожу к этому. Королева… Саймон, на палубе очень холодно, – вдруг сказала Элинор, передернув плечами.
– Элинор, – угрожающе предупредил Саймон. Она приподнялась, потирая спину:
– И здесь очень жестко. Позволь мне сесть у тебя на коленях.
С опозданием вспомнив, что они не совсем одни, Саймон неловко оглянулся вокруг. Однако они были более изолированы от остальных, чем он думал. Пока они спорили, парус изменил свое положение, отгородив их от большей части палубы. Команда и воины сгрудились как можно плотнее друг к другу, наклонились пониже, чтобы защититься от пронизывающего ветра и сохранить тепло. А самое главное, что из-за шума, издаваемого перепуганными лошадьми и такими же дамами, вряд ли кто слышал, как они с Элинор орали друг на друга.
Саймон сел, скрестив ноги, чтобы ей было удобнее.
– Хорошо, садись.
Элинор не заставила себя долго ждать и тут же уютно устроилась, положив голову на плечо Саймона. Она удовлетворенно вздохнула:
– Теперь намного лучше.
– Да, для меня это тоже большое удовольствие – сидеть так с тобой. Тем не менее, я не забыл свой вопрос.
Элинор хитро взглянула на него.
– Клянусь, я могу заставить тебя забыть его. О, нет, Саймон, не сталкивай меня! – Она хихикнула.– Я и сама хочу тебе все объяснить.
– Тогда начинай, и побыстрее.
– Послушай, любимый. Я неправильно поняла то, что говорила мне королева, потому что я не такая взрослая и мудрая, как мне казалось. То, что я видела при дворе – отношения между кавалерами и дамами, – было так отвратительно, что я начала уже сомневаться в порядочности всех мужчин!
– Это моя вина. Я, глупец, должен был предупредить тебя заранее.– Он увидел гримасу отвращения на ее губках и, хотя ее глаза и большая часть лица были скрыты капюшоном, догадался, о чем она думает.– Я никогда в этом не участвовал. Я не хочу сказать, что жил, как монах, но шептаться по укромным уголкам и петь любовные серенады – это не мой стиль! Кроме того, у меня огромный размер ноги, и; если меня захватить врасплох, то легко узнать по ногам.
Он намеренно рассмешил Элинор, и она охотно рассмеялась.
– Хотела бы я послушать, как ты исполняешь любовную серенаду, – поддразнила она.
– Ты скорее услышишь, как я надеру тебе уши. Скоро ты, наконец, дойдешь до ответа на мой вопрос?
– Ну, как я уже говорила, ты меня расстроил, и королева заметила это и буквально допросила меня. Я, как могла, избегала прямых ответов, но у нее такой проницательный взгляд, что она без труда догадалась, кому принадлежит мое сердце. Она сказала, что не может помочь мне, но что я могу поступать, как мне захочется, по отношению к тебе, если это только не помешает тебе выполнять свои обязанности. Еще она добавила, что то, чего нельзя избежать, можно легко забыть. Ты, кстати, пришел из ее покоев с таким счастливым лицом, что я решила – она и тебе сказала то же самое. Прости меня, любовь моя, но я подумала, что ты хочешь поступить, как другие, – и меня получить, и сохранить мои земли в подчинении королевы.
Если Элинор и ожидала какой-либо реакции на свои слова, она была разочарована. Саймон не произнес ни слова и даже не пошевелился.
– Мне следовало самой понять, что королева не это имела в виду, – продолжала Элинор.
– Ты уверена в этом? – произнес, наконец, Саймон сдавленным голосом.
– Да, уверена, – бодро соврала Элинор.– Она хорошо знает тебя и понимает, что ты никогда не станешь участвовать в такой игре. Она часто говорила мне, что ты недостаточно награжден за свою верную службу, но у нее сейчас так много разногласий с королем по государственным вопросам, что она не рискнет навязывать ему решение более мелких проблем.
– Это истинная правда, – вздохнул Саймон.– Если Лонгкемп не успокоится, Англии грозит кровавая война.
– Да, а король не желает и слова слышать против этой гадины! Но, Саймон, если случится так, что мне придется выйти замуж и в спешке…
– И как такое может произойти? – Саймон обманчиво мягко задал этот вопрос.
Элинор прикинула, что безопаснее будет продвигаться окольным путем:
– Моя семья ведет свое начало от Вильяма Незаконнорожденного, – изобретательно начала она.– В нашей грамоте ничего не говорится о том, что наследник должен быть обязательно рожден в законном браке. Наследство передается первенцу мужского пола, как гласит грамота, или последующим сыновьям, или же наследнице-женщине, родне по крови.
Саймон прекрасно знал, что с Элинор бесполезно спорить о том, что касается ее владений, однако не выдержал:
– Ты шутишь!
Такая грамота могла стать только причиной для постоянного беспокойства. К примеру, грешок юноши-наследника с какой-нибудь служанкой мог привести к нарушению последовательности в передаче наследства.
– Я не шучу, – начала Элинор возмущенно, но вдруг рассмеялась.– Первый лорд Роузлинда был незаконнорожденным! И таким же был его любимый сын, и это не имело никакого значения. И мой дедушка был на грани этого, хотя говорят, что священник все-таки успел обвенчать его родителей. Тебе не стоит так беспокоиться. Об этом мало кто знает, но если нужно, можно воспользоваться этой традицией.
– Нет! – Саймон произнес это с чувством, потом продолжил более спокойно:– Я никогда не получал ничего в жизни с помощью воровства – разве что во время войны, – и я не собираюсь начинать такую практику сейчас, хотя все во мне – ум, душа и тело – жаждет тебя. Не мучай меня, Элинор.
– Нет, нет, не буду. Может быть, отношения между королем и его матерью улучшатся, и она сможет замолвить словечко за нас. По крайней мере, она знает о нас, но не пытается разлучить.
Элинор была очень довольна тем, чего ей удалось достичь за этот день. Она вовсе не рассчитывала на то, что Саймон согласится на ее предложение и намеренно позаботится о том, чтобы она забеременела, чтобы затем как бы вынужденно жениться на ней. Элинор всего лишь хотела заронить в нем мысль о том, что королева не будет разочарована в нем, если он не устоит перед своей страстью. Она не торопилась. Она вполне удовлетворится обещанием жениться через год или два и будет с радостью ожидать своего часа. Если можно будет, Элинор постарается не вынуждать Саймона на такой шаг, которого он всегда будет стыдиться. Однако не было причины избегать маленьких радостей, позволенных им.
– Солнце садится, – заметила Элинор, – и становится все холоднее.
Саймон склонил голову набок, прислушиваясь к тому, что происходит в палатке.
– Дамы, кажется, немного успокоились. Хочешь вернуться туда?
– Нет, пока они не забудут, если они вообще смогут забыть, как я ударила Маргарет. Она топала ногами и была уже готова упасть на палубу в истерике.
– Да уж, – сухо произнес Саймон.– Я слышал, как ты положила этому конец.– Он потянулся, чтобы расстегнуть свой плащ.– Возьми мой плащ.
– Не будь глупым, ты совсем замерзнешь. Мне нужно твое горячее тело, а не холодный плащ. Пожалуйста, Саймон, расстегни его и пусти меня.
Он засмеялся. Сэр Андрэ не зря предупреждал, как настойчива Элинор. Она добьется своего не мытьем, так катаньем, будет обманчиво уступчивой, но мало-помалу будет продвигаться к достижению своей цели.
– Ты ничего не выиграешь от этого, – предупредил он, развязывая все-таки шнур плаща, чтобы Элинор могла проскользнуть под него.
Быстро, как змея, которая жалит, она распахнула свой плащ и набросила полы на плечи Саймона с тем, чтобы прижаться как можно теснее к его груди. Она откинула назад свою головку, в ее глазах искрился смех.
– Зато я согреюсь, – прошептала она, обнимая его за шею и притягивая к себе.– На какое-то время, мой возлюбленный, для меня и этого будет достаточно!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роузлинд - Джеллис Роберта



Очень понравилась вся серия хроник Роузлинда. Интересно... Первые две книги более исторические. Рекомендую
Роузлинд - Джеллис РобертаОхана
17.12.2012, 19.30





а что ещё книги есть?
Роузлинд - Джеллис Роберталиана
20.03.2013, 10.40





Ну очень подробно исторический, а не любовный роман! На любителя, ставлю 6.
Роузлинд - Джеллис Роберталюбовь
3.10.2014, 22.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100