Читать онлайн Роузлинд, автора - Джеллис Роберта, Раздел - ГЛАВА ДЕСЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роузлинд - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роузлинд - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роузлинд - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Роузлинд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Если королева и сделала выговор тем, кто приложил руку к попытке похищения, то сама Элинор ничего об этом не слышала. Бигод и де Боуэн оказывали ей особое внимание, а она была в ответ предельно, даже неестественно любезна (для тех, кто ее хорошо знал), но сдержанна. Однако никаких попыток физического насилия больше не было. Два оруженосца с суровыми лицами постоянно следовали за Элинор, как только она покидала покои фрейлин, а во время путешествий рядом всегда был Саймон.
Элинор устраивало такое положение дел. Она выезжала не спеша, и Саймон вынужден был медленно следовать за ней. Утром и вечером она перевязывала ему три раны, полученные в бою за нее. Две из них были небольшими и уже почти затянулись, но третья, глубокая рана доставляла много хлопот: ее края сочились желтоватой жидкостью и припухли в тех местах, где Элинор наложила швы.
В том, что Элинор ухаживала за Саймоном, не было ничего предосудительного: с ней всегда были двое оруженосцев, а отдельные комнаты при переезде всего двора получали только самые высокопоставленные лица, даже когда кортеж останавливался в огромных королевских замках. Саймон спал в парадных залах вместе с другими менее знатными лордами.
Тринадцатого августа прибыл запыхавшийся гонец с сообщением, что лорд Ричард благополучно высадился на берег в Портсмуте и на следующий день прибудет в Винчестер. Гонец также сообщил о том, что народ приветствует короля и благословляет его имя. Элинор заметила, как довольна была королева – она добилась своего: объездив почти всю страну, освобождая политических заключенных, ослабляя жесткие правила охоты, наводя порядок в стране – и все с именем короля, своего сына, она сделала доселе неизвестного в Англии Ричарда чуть ли не любимцем народа, и народ оказывал ему сердечный прием. Значит, со стороны купцов, мастеровых и мелких баронов сопротивления не будет. А что касается крупных землевладельцев, тут надо будет разбираться с каждым в отдельности.
Когда на следующее утро они выехали из Винчестера, стало ясно, что курьер говорил сущую правду. По обочинам дорог стояли люди из окрестных сел. Элинор не удивляло то, как быстро распространились новости. У себя в поместье она не раз наблюдала, как быстро передаются они из уст в уста – куда быстрее, чем их может донести курьер на самом быстром коне. Она просто радовалась за королеву, которую окружали сейчас счастливые лица. Повсюду слышались приветственные крики. Из рассказов о прежних временах Элинор знала, что, бывало, толпа встречающих стояла с каменными лицами и проклятиями на устах. Иногда дело даже доходило до того, что в дворян летели комья земли и отбросы.
Не все придворные были так же радушны. Правда, не было и оппозиции Ричарду. Его претензии были понятны и не омрачены ничем – разве что тем, что он преследовал своего отца, пока тот не погиб. Но не это делало обстановку при дворе невыносимой. Большинство как раз было радо избавиться от Генриха, даже те, кто получал от него различные привилегии. Настроение придворных в этот день было переменчивым, как погода: сначала, ярко светило солнце надежды, затем неизвестно откуда взявшийся ветерок слухов нагнал тучи сомнений, которые разразились дождем сожаления. Но прежде чем угроза утонуть в обрушившемся ливне стала реальной, свежий бриз слухов разогнал облака, и снова засияло солнце надежды.
Элинор не передалось общее настроение, хотя у нее были причины испытывать то страх, то надежду при мысли о предстоящем приезде Ричарда. Саймон был мрачен, почти не улыбался, когда она в это утро, как обычно, пришла к нему. Он сидел или лежал, подчиняясь ее приказу, закрыв глаза и сжав губы, пока она снимала грязные бинты, промывала раны и заново бинтовала его. Никогда раньше он не вел себя так.
– Тебе больно, Саймон? – спросила она.
– Нет.
– Ты нездоров?
– Нет.
Она склонилась к нему и положила руку на его лоб, проверяя, нет ли у него жара, затем коснулась шеи, проверяя пульс. Температура была нормальной, но Элинор почувствовала, как бешено пульсирует кровь под ее пальцами.
– В чем дело? – прошептала она. Саймон отвернулся, затем взглянул на нее.
– Королева сделала для тебя все, что в ее силах, но не вздумай использовать свои трюки против короля. Лорд Ричард – учтивый рыцарь, но…
– Но, прежде всего он – король? Я это знаю. Саймон покачал головой и снова отвернулся:
– Он не любит женщин, – тихо произнес он, как будто каждое слово давалось ему с трудом.
Элинор поняла, что Саймон предупреждает ее не играть с огнем – не флиртовать с королем. Она была озадачена как предупреждением, так и тем, что Саймон был явно расстроен этим разговором. Но когда она попыталась выжать из него причину его плохого настроения, Саймон совсем отвернулся от нее процедив, сквозь зубы:
– Оставь меня в покое. Делай, что велит тебе король, и все будет в порядке.
Из этого Элинор заключила, что Саймон знает что-то такое, о чем умолчала королева.
Но все сомнения и страхи вылетели из ее головы, когда Элинор увидела подъезжавшего лорда Ричарда. Все придворные были разнаряжены в парадные одежды, но кортеж Ричарда затмевал своим блеском все вокруг, как солнце затмевает луну, и даже среди этого блеска король выделялся своим великолепием. Его доспехи сверкали позолотой, его алый плащ и попона лошади были расшиты золотом и украшены драгоценными камнями.
Подъехав на достаточно близкое расстояние, он соскочил с лошади с грацией дикой кошки. Медленно спешившийся Саймон едва успел помочь королеве, как Ричард был уже рядом с ними. Предвосхищая поклон матери, король живо преклонил колено, прося ее благословения. Впервые Элинор услышала, как дрожит голос королевы, обычно такой властный и уверенный. Она поцеловала протянутые к ней руки Ричарда, а когда он выпрямился, поцеловала его в щеки, а затем в губы.
Они обменялись всего несколькими словами, шепотом, так что никто из встречавших ничего не смог разобрать. Затем Ричард повернулся к кортежу, сопровождавшему королеву. Все стояли, преклонив колени, пока он приветствовал свою мать. Улыбаясь, король жестом приказал всем подняться. У Элинор при виде его красивого лица перехватило дыхание: он был такого же крепкого телосложения, как Саймон или Вильям Маршал, но гораздо более гибкий, с великолепной грацией в движениях. Его рыжие волосы отливали золотом, он носил их чуть длиннее, чем требовала нынешняя мода, отчего кончики слегка завивались; сияющие голубые глаза напоминали ясное летнее небо; светлую, слегка бледноватую кожу не портили веснушки – характерная черта всех белолицых Анжуйских.
Король повернулся к Саймону и произнес несколько слов. Элинор с облегчением увидела, что Саймон от души рассмеялся, отвечая ему, и когда Ричард протянул ему руку для поцелуя, Саймон склонился к ней с благоговением. Затем король проследовал вдоль стоявших в ряд придворных и священнослужителей, обращаясь с любезными словами к тем, кого узнавал в лицо или по гербу на щите. Он доброжелательно заговорил с двумя-тремя дамами, но не с Элинор, которая вовремя отступила за спины, как и полагалось скромной девице на выданье. Она даже слегка отвернулась, чтобы не встретиться с королем взглядами, решив для себя, что чем меньше король обратит сейчас на нее внимания, тем будет лучше для нее.
В этот момент Элинор увидела рыцаря, который вторым после короля преклонил колено перед королевой. По чистой случайности он поднял голову, и их взгляды встретились. У Элинор сжалось все внутри от этого взгляда, хотя она и затруднилась бы назвать причину. В его глазах не было угрозы, но во взоре сквозила такая жадность, что казалось: дай ему волю – он проглотит весь мир. Элинор невольно отпрянула назад. Позже, уже перед сном, она не могла вспомнить, показалось ей или нет, что королева поцеловала этого рыцаря после некоторых колебаний.
Но королева была искренней, а не играла на публику, и Элинор поняла, что перед ней младший из братьев, лорд Джон, любимчик, восставший против отца, когда тот состарился. Он был совершенно не похож на брата. Ричард унаследовал от отца цвет волос и глаз, а от матери – рост. Джон был полной противоположностью: низкорослый и коренастый, как Генрих, их отец, и темноволосый и кареглазый, как мать.
Джон громко приветствовал Саймона, которого хорошо знал, и Элинор впервые услышала его голос. Она была изумлена – голос был красивый, низкий, с бархатным оттенком.
Саймон, улыбаясь, отвечал ему. Но Элинор, уже хорошо зная Саймона, чувствовала его внутреннее состояние. До этого он разговаривал с Ричардом, и она чувствовала себя легко – все было в порядке. Сейчас же ее снова охватило неприятное предчувствие – хотя голос Саймона звучал ровно, и на лице играла улыбка, все его тело было напряжено и готово нанести или отразить удар.
Конечно, это была только первая реакция Саймона, выдававшая то недоверие, которое он испытывал к лорду Джону, и которое передалось Элинор. Это только усиливало неприятное впечатление взгляда, каким наградил ее лорд Джон раньше. И, тем не менее, она не могла отвести глаз от младшего сына королевы. В нем было своеобразное очарование злодея, которое притягивало жертву, уже готовую добровольно подчиниться всем его прихотям.
Элинор охватил страх, вызванный почти неуловимым, но настороженным отношением королевы к своему младшему отпрыску и странным поведением Саймона в этот момент. В обычной ситуации ей бы и в голову не пришло связывать, хотя бы мысленно, себя и Джона. Ее владения были богаты, но не настолько, чтобы стать приданым для королевского сына и будущего наследника престола. Изабель Глостерская, уже получившая одобрение королевы, была уверена в предстоящей свадьбе с Джоном. Однако если королева и Ричард не доверяют Джону, вряд ли они пожелают уступить власть, которую даст ему обладание ее землями.
Элинор не считала королеву неразумной настолько, чтобы добровольно отдать то, на что он вряд ли мог бы рассчитывать, а тем более такие земли, как у самой Элинор, куда входили целые мили открытого для вторжения побережья. Есть два варианта, как поступить с теми, кому не доверяешь. Один – уничтожить, а другой – наоборот, дать так много, чтобы ненадежный человек был предан хотя бы только из страха потерять свои привилегии. Если бы Джон не был плоть от плоти королевы, имело бы смысл разбить его ожидания и вручить ему в качестве невесты Элинор вместо Изабель, и это вызвало бы его открытое сопротивление. Элинор верила, что так бы все и произошло – Анжуйские всегда преследовали своих близких, а не оберегали их. Но такому замыслу мог помешать крестовый поход лорда Ричарда, ведь никто в здравом уме не станет провоцировать восстание, чтобы затем спокойно удалиться в Святую землю.
Элинор чувствовала какую-то скрытую угрозу, толком не понимая, откуда она исходит. Это заставило ее поспешить в покои королевы, как только кортеж вернулся в Винчестер, и закончилась официальная церемония приветствия. Там, в кабинете королевы, она незаметно пристроилась в нише у окна, где обычно писала. Она рассчитывала на то, что у матери и сыновей найдется о чем поговорить с глазу на глаз, и лучшим местом для этого будут, естественно, покои Ее Величества.
Ее предчувствия вскоре оправдались. Послышались шаги, мелькнули огни, и легкий, приятный голос короля, который Элинор уже узнавала, заботливо произнес:
– Вы, должно быть, устали, мадам. Оставьте на сегодня дела и отдыхайте.
–Устала? – ответила королева резким тоном.– Я совершенно не устала, но даже если бы я валилась с ног, это не могло бы послужить причиной, чтобы отложить дела…
Она взяла себя в руки и продолжала уже более спокойно:
– Я хочу знать твое решение.
– Меня здесь не было, я практически никого не знаю, кроме Вильяма Маршала, а по твоим словам, он не так уж послушен. Поэтому я готов принять любое твое решение, сам я не владею ситуацией.– В его голосе послышались недовольные нотки.
– Ричард, сердце мое, я старалась сделать так, как ты хотел.
– Если бы ты приказала, они бы подчинились.
– Да, и возненавидели бы меня. И, что еще хуже, их ненависть обратилась бы и на тебя. Если бы Вильям увидел, что графиня Пемброкская несчастлива, его ненависть перешла бы все границы. А весь двор знает, что она его невеста. Если ты нарушишь это обещание, разве кто-нибудь из них будет доверять тебе?
– Тьфу! Кто станет переживать о том, что подумают какие-то занюханные бароны из Богом забытого угла! Что касается Вильяма – он не жаден. Его устроят владения той, другой девушки, и ему можно подыскать подходящий титул.
– Не торопись! Не плюй в колодец! Возможно, в жилах этих, как ты называешь, «занюханных» баронов кровь течет медленнее, чем у Плантагенетов, но она горяча. Я никогда не говорила и не считаю, что Вильямом движет жадность. Я сказала, что он перестанет действовать разумно, если Изабель будет несчастна. И так будет, даже если он полюбит Элинор, в чем я очень сомневаюсь. У него совсем нет чувства юмора, и он не будет счастлив с такой женой. Вильям чувствует ответственность за Изабель, но самое главное – он любит ее.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Элинор замерла, боясь пошевелиться, хотя ей ужасно хотелось взглянуть, что там происходит. Через минуту она услышала быстрые шаги короля. Королева, должно быть, сидела в своем кресле у камина. Что означали эти шаги? Уходил ли лорд Ричард из покоев? Но она вновь услышала его шаги совсем рядом, – он ходил по комнате взад и вперед.
– В таком случае, я полагаю, он должен получить ее.– В его голосе прозвучала откровенная неприязнь. Неприязнь? К Вильяму Маршалу? Элинор удивилась. Конечно, все знали, что Вильям сражался на стороне старого короля, но вряд ли Ричард ставил это ему в вину. Напротив, Элинор знала, что он щедро наградил многих норманнских баронов, которые были преданы его отцу до последней минуты. А еще многие говорили, что лорд Ричард и Вильям симпатизируют друг другу, и что если бы Вильям не присягал ранее на верность королю-отцу, то он стал бы верным сторонником Ричарда.
– Не переживай ты так из-за этого, моя дорогая, – в голосе короля снова зазвучали бодрые нотки.– Я подыщу для Болдуина что-нибудь другое.
– Надеюсь, – ответила королева.
Элинор насторожилась от сдержанного упрека, прозвучавшего в голосе королевы.
– Есть еще одно дело, которое надо уладить, – продолжала королева.
– Глостершир должен достаться Джону, и я не вижу необходимости обсуждать это, – поспешно высказался Ричард.
– Об этом можно еще поговорить, но я хотела сейчас обсудить другое. Что будем делать с Элоиз? Ты возьмешь ее в жены?
– Что? – буквально прорычал от возмущения Ричард. – Объедки со стола моего отца?
– Ричард! – воскликнула, негодуя, королева.– Ты прекрасно знаешь, что это не так!
– А знаешь, откуда я это знаю? Об этом шепчутся по всей Европе, а здесь, в Англии, обсуждают во всеуслышание!
– Да, – с горечью согласилась его мать, – потому что Генрих не хотел, чтобы ты женился на ней, и чтобы у тебя было действительно нечто, принадлежащее только тебе. Не будь глупцом, Ричард. Возможно, твой отец и вел себя, как старый распутник, но он никогда не позволял женщине мешать его делам. У него хватало таких, которые прибегали сами, стоило ему лишь поманить их пальцем, и гораздо более красивых, чем эта!
– Он так меня ненавидел, что взял ее, а потом бросил мне и смеялся, говоря, что я стал рогоносцем еще до того, как женился!
Снова повисла тишина. Затем королева тихо заговорила:
– Я никогда не верила тому, что он ненавидел тебя. Скорее, это был страх, смешанный с желанием удержать тебя в зависимости. Он не мог отпустить от себя своих детей, дав им права и свободу действий… Но я клянусь тебе, что Элоиз невинна.
– Ну, хорошо, предположим, что это так.– В голосе Ричарда вновь появились опасные нотки.– Я все равно не могу сделать ее своей супругой. Все эти слухи и так сделали из меня посмешище на весь мир. И, – быстро добавил он, – не надо читать мне лекцию о политической ситуации. Я придумаю, как удержать ее земли, Гизорс и Вексин, не бойся за это.
– Свет очей моих! – голос королевы дрогнул.– Я не сомневаюсь ни на секунду в твоей способности и силе удержать все то, что ты пожелаешь. Но ни сила, ни умение не смогут уберечь тебя от того, чего я так боюсь. Что ты знаешь о палящем зное, который сваливает воина, сидящего в седле, и притом без единой раны, или о неизвестных болезнях, которые, изнуряют человека так, что от него остаются только кожа да кости?
– Но я принял Крест и делаю дела, угодные Богу. Он защитит меня. Вы же не сомневаетесь в силе Господней, мадам?
«Он сам верит в это, – подумала Элинор, – так же, как верует брат Филипп. И в то же время я прекрасно знаю, что брат Филипп уже не раз был на грани смерти и умер бы, если бы не я. Конечно, можно допустить, что я – всего лишь инструмент в руках Господа, чтобы нести помощь другим, как утверждает брат Филипп, но я верю в то, что говаривал мой дед: „На Бога надейся, да сам не плошай“. Господь помогает тем, кто помогает себе сам». Элинор всегда внутренне восставала против постулата церкви, гласящего, что именно смиренным будет даровано блаженство и мир на земле.
– Я не усомнилась в силе Господней, и я знаю, что пути Господни неисповедимы, и не нам пытаться понять их. Нам же дано понимание наших собственных нужд и возможностей и дана воля, чтобы воспользоваться ими. Оставить в руках Господних то, что выполнить в наших силах, так же греховно, как и отказ подчиниться воле Божьей. Ты же не говоришь: «Сарацины захватили Иерусалим по воле Божьей»…
– Папа велел нам всем подняться с оружием в руках против такого святотатства!
– Разумеется. Я ведь не предлагаю тебе бросить Святой город на произвол судьбы.
«Сама бы она бросила, если бы была уверена, что это принесет ей пользу, – цинично подумала о королеве Элинор.– Ее не трогает, останется Святой город в руках сарацин навечно, или превратится в руины, или вдруг вознесется на небеса. И вообще, будь это в ее силах, она бы своей рукой уничтожила его, лишь бы удержать при себе Ричарда».
– Все, о чем я прошу тебя, – это понять, что твой долг – уладить все дела здесь на тот случай, если Господь не пожелает твоего возвращения к нам.– Голос королевы снова дрогнул. Она подавила рыдания и произнесла тихо, но твердо: – Ты обязан жениться и оставить наследника!
– Ах, матушка, для этого еще есть время! – как можно небрежнее произнес Ричард.
– У нас нет времени, – королева с трудом сдерживала свои чувства.– Ты думаешь, тебе с первого раза удастся оставить свое семя в чреве девицы? А где гарантия, что твой первенец будет мальчик? Ричард, Ричард, ты должен отбросить в сторону, забыть…– ее голос дрогнул, и она продолжала, задыхаясь: —…эти твои так называемые «увлечения» и разделить свое ложе с женщиной! Если не Элоиз, то назови любую другую, которая устроила бы тебя!
Элинор чуть не упала со стула. Так вот что имел в виду Саймон, говоря о том, что Ричард не любит женщин! Вот почему Болдуин, фаворит короля, тоже плохо относится к женщинам! Элинор начала лихорадочно осматриваться в поисках укромного местечка в крошечном алькове, где она сидела, – у нее появилось желание спрятаться. До этого она не боялась, что ее обнаружат. Королева знает, что она умеет держать язык за зубами. Но теперь! Да королева упечет ее в самую мрачную темницу в самом отдаленном замке, если, конечно, не казнит сразу же.
Охваченная ужасом, Элинор не расслышала, о чем шла речь дальше. А когда снова смогла воспринимать окружающее, то услышала слова королевы:
– Я бы предпочла, чтобы ты выбрал другую, но если Беренгария Наваррская устраивает тебя, я с радостью приму ее в свое сердце.
– Да, но это еще терпит. Сначала я должен придумать, как спасти владения Элоиз.
– Снова отговорки, Ричард?
– Я дал слово и не отступлю.
Король был рассержен. После небольшой паузы, как будто взвесив свои же слова, он добавил:
– Правда, это не отговорки. Она мне действительно нравится. Как только Филипп будет вне пределов Франции и не сможет силой вернуть то, что принадлежит Элоиз, я возьму Беренгарию в жены.– Он снова помолчал.– Матушка, мы уже слишком долго беседуем одни. Мне лучше удалиться.
Элинор покрылась холодным потом: ведь как только Ричард уйдет, королева может проследовать во внутренние покои. Не в силах что-либо изменить, она придвинула свой стул к столу и, положив голову на сложенные на столе руки, сделала вид, будто спит. Притворство это никого бы не обмануло, так как от ужаса и отвращения ее просто трясло. Дрожа и тяжело дыша, Элинор вряд ли могла бы провести кого-либо, тем более королеву, которая видела ее насквозь.
Минуты, показавшиеся Элинор вечностью, прошли. Наконец, она услышала звон серебряного колокольчика и зашептала молитву: спальные покои королевы были в противоположной стороне, и если королева призвала своих фрейлин, чтобы ей помогли переодеться, или если она пожелала отдохнуть, то все обошлось. Если же она вызывала клерка или саму Элинор, чтобы продиктовать…
Элинор поторопилась прогнать эту мысль из суеверного страха, что она передастся самой королеве. «Она немолода, – думала Элинор, – прошлой ночью она поздно легла и утром рано встала. Она долго ехала верхом, взволнована встречей с сыном, которого не видела шестнадцать или семнадцать лет, у нее с ним был трудный разговор. Она не могла не устать». Наконец, Элинор была вознаграждена.
– Я желаю немного отдохнуть, – сказала королева кому-то, кто явился на ее зов.– Прошу меня беспокоить только в том случае, если король или Джон пожелают меня видеть.
Послышались шаги, затем наступила тишина. Элинор немного выждала, затем прокралась вдоль стены и заглянула в комнату. Там никого не было, и она на цыпочках буквально полетела к выходу. Но со стороны спальни послышались шаги, а до двери еще было так далеко. Что делать? Но Элинор не растерялась: она остановилась и, быстро повернувшись, размеренным шагом пошла во внутренние покои, как если бы она только что вошла в комнату.
– Леди Элинор! – окликнула ее старая служанка королевы.
Элинор остановилась:
– Да?
– Ее Величество отдыхает. Она никого не принимает.
– Конечно, – с легкостью в сердце произнесла Элинор, вдохновленная тем, что первое ее слово прозвучало нормально, что ей удалось не завизжать и не ахнуть. Ей помогло то, что горничная определенно подумала, что Элинор только что вошла.– Нет никакой необходимости беспокоить Ее Величество. Я зашла взять новое перо.
Подкрепляя свои слова делом, она взяла перо и тотчас же вышла из комнаты. Элинор не решилась сразу же пойти в комнату, которую делила вместе с другими фрейлинами, и где всегда был кто-то из них. Вместо этого, ничего не видя вокруг, она стремительно сбежала вниз по лестнице, ведущей в небольшой огороженный садик, где любила бывать королева. Там тоже не найдешь уединения, но юные девицы, которые обычно проводили время в этом уголке, были чересчур поглощены собой, чтобы замечать что-либо вокруг.
Слишком поздно Элинор поняла, что сделала не слишком удачный выбор. Она совсем выпустила из виду, что все эти девицы не были допущены к кортежу короля, в отличие от нее, наследницы Роузлинда, и теперь полдюжины их окружили Элинор и забросали вопросами:
– Вы видели короля? Как он выглядит? Что он говорил? Как королева встретила его?
– Король? – У Элинор перехватило дыхание.– О, он такой…– Ее глаза наполнились слезами – сказалось нервное напряжение.– Он такой красивый.
Девушки уставились на Элинор, а она не могла сдержать нервной дрожи. Кто-то хихикнул:
– Он гордец.
Еще кто-то фыркнул:
– Бесполезно заглядываться на него.
– Я знаю, знаю, – Элинор взяла себя в руки и, вырвавшись из круга обступивших ее девушек, убежала.
Она была больше не в состоянии сдерживать напряжение и разрыдалась. Элинор, наконец, поверила в то, что ей удалось спастись. Была, конечно, вероятность, что горничная упомянет о ней королеве. Но в том, что Элинор заходила в покои, не было ничего необычного, и вряд ли это вызовет подозрения.
Элинор уже несколько свыклась с мыслью, что король не вполне нормален. Тот, кто имел дело с воинами, которым вечно не хватало женщин, не мог не знать о ненормальных отношениях между мужчинами. Время от времени приходилось улаживать ссоры из-за того, что менялись привязанности, или защищать молоденького мальчика, только что поступившего в отряд, от похотливых притязаний. А иногда случалось, и удалять из отряда какого-нибудь особенно смазливого парня, из-за которого постоянно возникали драки.
Элинор знала, что это грех, все это было ей отвратительно, но она знала и другое: все это было неизбежно там, где большое скопление мужчин и не хватает женщин. Все просто делали вид, что такие вещи не существуют, и уповали на священнослужителей и самого Господа, чтобы тот даровал прощение грешникам. Но по-настоящему ужасным и отвратительным было то, что сам король, который мог обладать практически любой понравившейся ему женщиной, предпочел греховную связь, а не естественный, освященный Господом, акт любви. Сама мысль о том, что в этом отвратительном грехе погрязли не простые воины-мужланы – какой с них спрос? – а утонченные представители высших слоев дворянства и даже сам король, – эта мысль была невыносима.
Но молодость брала свое, ведь в шестнадцать лет долго не переживают. Когда страх утих, ему на смену пришло любопытство. Никому и в голову не взбредет интересоваться, чем занимаются простолюдины! Но если сам король связан с подобными вещами? У кого же можно узнать, как это все происходит? Расспрашивать кого-нибудь небезопасно. Хотя нет! Можно спросить у Саймона. Слезы сразу же высохли на ее щеках, и она рассмеялась. Она представила, какой вид будет у Саймона и что он ей выскажет в ответ на такой вопрос.
– Ты, как всегда, непостоянна! – раздался резкий голос.– Я иду, чтобы утешить тебя, а ты в это время хохочешь!
Изабель Глостерская была разочарована, хотя и не сильно, потому что увидела следы слез на лице Элинор.
«Зато я постоянна в своей неприязни к тебе». – подумала Элинор, но вслух произнесла:
– Дождь очищает небо, а слезы – глаза. Я поняла, как глупо себя вела, и посмеялась сама над собой.
– И правильно сделала. Ведь даже я не домогаюсь короля!
И слова Изабель, и то, что Элинор недавно узнала, совсем сбили ее с толку.
– Домогаться короля? – переспросила она. Изабель Глостерская засмеялась:
– Не пытайся теперь скрывать то, что ты сама выдала! Ты назвала его «красавцем», а когда Элизабет посоветовала тебе не заглядываться так высоко, ты расплакалась и убежала! Весь двор узнает об этом!
«А я знаю, кто это разболтает», – вновь подумала Элинор. И тут ее осенило. Вреда не будет, если пойдут слухи о том, что она увлечена королем. Тем более если она будет избегать его. Но зато это отвлечет внимание от ее отношения к Саймону. Она больше не сомневалась в своей любви к нему – ее убедило в этом то чувство ужаса, которое она испытала, увидев его окровавленным.
– Только глупые гусыни поверят в это! – ответила Элинор.– Если смотришь на солнце, оно ослепляет тебя. Но только сумасшедший попытается достать его. Я не отрицаю, что считаю короля красивым. И вряд ли кто-нибудь сможет возразить – он действительно красив.
– Но в нем есть что-то странное, не так ли?
– Странное? – повторила Элинор.
– Говорят, он не способен иметь детей.
– Прикуси язык! – воскликнула Элинор.– Я никогда не слышала ничего подобного и из приязни к тебе буду и сейчас глуха к твоим словам!
Она почти кричала в ответ на шепот Изабель – пусть не останется и тени сомнений в том, кто разносит слухи.
Изабель презрительно фыркнула, и Элинор в удивлении уставилась на нее. Неужели она так глупа и думает, что ей позволено высказывать подобные вещи только потому, что она – невеста принца Джона? Неужели она забыла, что сама королева провела шестнадцать лет в заключении? Высокое положение не гарантировало безопасность! Хотя леди Изабель меньше всего приходилось думать об этом. Король пробудет в Англии недолго, а после его отъезда лорд Джон станет самым могущественным лицом в стране.
Элинор вспомнила выражение глаз Джона и настороженность Саймона. Очевидно, что Джону такие слухи о Ричарде только на руку, ведь это сделает его самого наиболее вероятным наследником престола.
Все чувства Элинор были обострены. Изабель, как будущая жена наследника, была опасна. По непонятной причине она не выносила Элинор с первого взгляда, а безопасность Элинор зависела от внимания и здоровья королевы! Но как долго это продлится? Ужасная правда заключалась в том, что король был действительно не способен оставить после себя наследника. И не только из-за того, о чем только что узнала Элинор, и что она пыталась спрятать в самый дальний уголок своей памяти, а по той простой причине, что в крестовых походах люди гибли тысячами, и эта участь не миновала и королей. А если Ричард умрет, Джон станет королем, а Изабель – королевой!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роузлинд - Джеллис Роберта



Очень понравилась вся серия хроник Роузлинда. Интересно... Первые две книги более исторические. Рекомендую
Роузлинд - Джеллис РобертаОхана
17.12.2012, 19.30





а что ещё книги есть?
Роузлинд - Джеллис Роберталиана
20.03.2013, 10.40





Ну очень подробно исторический, а не любовный роман! На любителя, ставлю 6.
Роузлинд - Джеллис Роберталюбовь
3.10.2014, 22.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100