Читать онлайн Рыцарская честь, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава девятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рыцарская честь - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рыцарская честь - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рыцарская честь - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Рыцарская честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава девятая

— Милорд, проснитесь! — громко кричал сквайр, тряся Певерела. Тому совсем не хотелось прерывать приятные сновидения. — Милорд, деревня горит! На нас напали!
— Что? Кто напал?
— Не знаю, ваша милость. Из деревни никого нет. Мост поднят, ворота замка заперты.
Со стены Певерел увидел, что деревня полыхает вовсю — горят скирды соломы, загоны для скота. Значит, Элизабет оказалась права: Херефорд ее нашел. Но только сумасшедший мог учинить такой разгром и спалить амбары! Ведь что-то самому надо будет есть и кормить лошадей. И как он сумел выведать в Кеттеринге, оставшись незамеченным его шпионами? Сам продажная душа, Певерел всех готов был подозревать в предательстве: что же он сделает с этими собаками, попадись только они ему в руки! Кто напал и какими силами, сказать было нельзя. Только один всадник, поблескивая шлемом и размахивая мечом, появлялся то в одном месте пожарища, то в другом. Ничего, скоро рассветет, все сразу прояснится. Но как же все это напугало Певерела! Он надеялся, что время еще есть, и сильно полагался на своих доносчиков. Может, обратиться за помощью к королю? Но замок его крепок, провианта у него достаточно, так что осаду можно выдержать. А противник? Раз он сжег склады с провиантом, значит, длительную осаду не планирует, хочет сразу пойти на штурм. Ну что же, пусть попробует! Скрываясь за прочными стенами. Певерел избежит потерь, а урон нападающего будет большим. Певерел еще посмотрел на пожарище и постарался унять расходившиеся нервы. Крепость неприступна. «Только бы не поддаться на уловки противника, не выйти из-под защиты стен. Надо ждать, пусть проявит себя».
По замку раздавались команды. На стену спешили лучники, готовые пустить стрелы в цель, какая только появится из темноты. Под их прикрытием велись другие приготовления к отражению штурма: заносились наверх каменные ядра для катапульт, которыми можно разрушить прикрытия наступающих; налаживались сами метательные машины, проверялись на прочность приводящие их в движение пучки эластичных жил и готовились запасные на случай их обрыва; из арсенала несли мощные с коваными наконечниками стрелы для арбалетов, оружейники смазывали маслом их тяжелый механизм, проверяли устройства для натягивания пружин смертоносного орудия, называя при этом его ласковым именем. Пущенный из такого арбалета снаряд способен насквозь пробить коня, не говоря уж о плетеной кольчуге воина.
За стенами развели огонь под огромными чанами с салом и смолой; их доведут до кипения и будут лить через специальные люки и прямо со стен на головы штурмующих. На них обрушатся тяжелые камни, также загодя приготовленные. На северной стороне замка был довольно крутой спуск, не позволявший устроить защитный ров. Туда направили самое большое число защитников, вооруженных баграми, чтобы сталкивать приставленные штурмовые лестницы.
«Теперь все зависит от Херефорда: с какими силами он пришел и какие потери может выдержать?» — размышлял Певерел, проходя по стенам и проверяя выполнение своих приказов. Если сил у Херефорда достаточно и потерь он не страшится, замок может пасть. Констебля Ноттингемского мучили сомнения: как лучше поступить? Еще можно под покровом темноты послать полдюжины гонцов, из которых хотя бы один должен добраться до короля. Но запросив подмогу, он сразу лишает себя возможности договориться с Херефордом. Нет, мотнул головой Певерел, так поступать глупо. Херефорду неоткуда собрать большое войско, и его атаку нетрудно будет отбить собственными силами. Кроме того, в руках Певерела сильнейший козырь для сделки — леди Элизабет. К тому же король Стефан в таких делах очень ненадежен: он может опоздать с подмогой или вообще не прийти. «У плохого хозяина не бывает хороших слуг», — проворчал Певерел и решил действовать сразу в двух направлениях. Он пошлет гонцов к Стефану, умолчав о пленнице, и парламентеров — к Херефорду. Если он с Херефордом договорится, то скажет королю, что осадившие замок не одолели мощных укреплений и отступили или что противник был разбит в сражении. В подтверждение этого у него есть пленные из дружины Херефорда, а люди Певерела будут привычно мвлчать, если он закроет им рты монетой. На самый худой конец, он скажет королю, что враг его пересилил и он был вынужден пойти с ним на соглашение, иначе замок был бы разрушен, а земли разорены.
Хорошо бы, заведя переговоры с Херефордом, дождаться подхода Стефана. Херефорд тогда окажется между двух огней, а Элизабет останется у него, и за нее он сможет получить выкуп или продать как заложницу королю. Эта идея понравилась Певерелу, он сразу ободрился, но ненадолго. Вполне возможно, что Херефорд не будет дожидаться парламентеров и начнет с рассветом штурм, крепость может пасть, и что ждет его тогда? Певерел содрогнулся от этой мысли и заставил себя думать о другом. На такой случай у него был еще один вариант. Когда штурм начнется, он займет башню, где заточена Элизабет. Если оборона не выдержит, он забаррикадируется в ее каземате и потребует сохранить себе жизнь и свободу в обмен на пленницу. Он был уверен: пригрозив молодожену Херефорду убить Элизабет и себя, с ним можно будет договориться.
Певерел вспомнил о сопровождающем его рыцаре высокого роста и свирепого вида. Это был Ральф де Кальдо, перешедший к Певерелу на службу, когда разорился из-за своей жадности и жестокости. Певерел платил ему хорошо, но опасался его, потому что человек он был ненадежный. Де Кальдо слыл непревзойденным бойцом в турнире на копьях, сильнее даже Хью Бигода, графа Норфолкского, и самого лорда Сторма, и мало кто мог тягаться с ним в пешем бою на мечах. Вот это больше всего и привлекало Певерела в звероподобном громиле, и в своем слуге он пока не разочаровался. Более того, он собирался сделать де Кальдо своим вассалом. Сейчас Певерел думал поручить де Кальдо командовать обороной наружных стен, и тут ему в голову пришла счастливая мысль.
— Дс Кальдо, не хотел бы ты снова стать владельцем замка или даже нескольких? — спросил он верзилу.
Тот посмотрел на Певерела маленькими злыми глазками старого кабана, помолчал и с некоторой осторожностью заговорил хриплым голосом:
— Такие вещи сами не падают с неба. То, что мне хочется, и моя работа, чтобы получить это, редко лежат в одном месте.
— Нет, де Кальдо, тут твоя работа будет рядом с вознаграждением: нужно уложить на поединке Херефорда или заставить его просить пощады.
— А для этого, — сказал дс Кальдо, кивнув за ров, где полыхал пожар, — я должен выдернуть его из этой веселой компании, ага? — Он засмеялся и затряс головой. — Нет, поищите еще кого таскать для вас каштаны из огня.
— Нет, нет. Таким глупцом я тебя не считаю, и ты меня, надеюсь, тоже. Я говорю о турнире, который берусь устроить сам. А каштаны будут твоими тоже. Заметь, Херефорд едва ли полюбит тебя, узнав, что это ты захватил его жену и перебил се рыцарей.
Тут жадные глазки де Кальдо стали еще меньше, в них загорелась злоба, но и осторожность ему не изменила.
— Одного его я не боюсь. Он хороший боец, но мне не чета. А где гарантия, что его люди не кинутся на меня, когда я его уложу?
— Раз ты в себе уверен, все остальное сделаем, как пожелаешь: условия поединка будешь ставить сам. Если нет, драться не будешь.
Тут де Кальдо увидел одинокую фигуру рыцаря, который, словно злой дух, носился среди пылающих домол. Единственное на земле, что дс Кальдо любил, была сама земля. Устроить пожар в его понимании означало загубить землю, и это был для него смертный грех. А тут еще как раз через стену перелетел огненный шар и шлепнулся во дворе замка. «Греческий огонь» — горшок с горючей смесью из смолы, масла и селитры, которая горит в полете и не заливается водой на земле. Вторая бомба угодила на соломенную крышу сарая, и тот начал гореть. Крики перепуганных дворовых смешались с громкими командами. Де Кальдо колебался, но уже был разозлен.
— Если Херефорд ночью на штурм не пойдет и все сегодня не кончится, я убью его у вас на глазах.
* * *
Когда лорд Певерел ушел, Элизабет долго оставалась недвижной. Она не замечала, что у нее затекла рука, не слышала истерических рыданий служанок на своих тюфяках. У нее даже не было страха, она просто пребывала в шоке. Наконец ее рука сама собой разжалась и факел выпал из нее. Элизабет стала ходить, ходить, как заведенная. Она шагала по своему тесному каземату взад и вперед, взад и вперед, ее мысли от сурового самоби-чевания перекинулись на предмет еще более горький. Она подумала, какие новые испытания обрушит ее пленение на Роджера, потому что теперь, освободившись от гнева, она понимала, как он се любит. На него будет давить отец и просить его примириться с королем ради спасения дочери. Король, со своей стороны, будет требовать ее родовые имения, как компенсацию за ее содержание при дворе. Это тоже ударит по Роджеру, когда ему остро понадобятся деньги. К Стефану примкнут те бароны, которые не признают главенства графа Херефорда: они будут рады выйти из-под его власти, чтобы платить подати прямо королю. А Стефану от этого только лучше, он выигрывает кругом, оставаясь слабее самого слабого игрока: ему будет достаточно просто не мешать баронам устраивать свои личные дела.
Элизабет не плакала: слезы не облегчали ее отчаяния и самоистязания. К счастью, все, что могло служить орудием смерти, у нее было изъято. В отчаянии она была готова покончить с собой, дабы устранить новые беды, грозящие мужу. Своими руками она сплела путы для его рук! Никогда Роджер не был еще для нее так дорог!
— Почему не грешников карает небо! — вскрикнула она. — Что ему делать, безвинному в этом зле, как ему разорваться между двумя клятвами: то ли освобождать меня, то ли помогать Генриху! Боже милостивый и справедливый, как можно ставить верящего Тебе человека перед выбором путей, ведущих только в пропасть!
Она не знала, как долго она так ходила, но звук ее голоса как бы извлек нечто из потаенных глубин ее души, дерзко бросил к ногам Господа этот вопрос, и ей пришел ответ: в замке происходило движение. Она долго вглядывалась то в одно окно, то в другое, боясь верить глазам и ушам. Но скоро стало совсем ясно: гарнизон Ноттингема готовился к отражению нападения. Роджер! Сердце Элизабет готово было выпрыгнуть из груди. Пришел Роджер! Вот тут потекли слезы, она упала на колени возблагодарить Господа за чудо. Она благодарила не за себя, о себе и не думала, ведь ни свобода, ни безопасность к ней не приблизились ни на шаг. Элизабет молила об одном — не дать Певерелу возможности использовать ее как оковы для мужа.
Пленники на нижнем этаже северной башни узнали о приготовлениях замка к обороне еще позже Элизабет. Не потому, что они не следили за обстановкой, а из-за прочности сооружения. В их темнице не было ни окон, ни бойниц, толщина стен достигала двенадцати футов. Звуки не проникали внутрь сквозь толщу земли и камня, а возле зарешеченного оконца в дубовой двери никто не появлялся.
Алан Ившем сразу очнулся от неглубокого, лихорадочного забытья. Для него не было ничего важнее долга перед господином и ответственности за подчиненных, поэтому он чутко прислушивался ко всему, что происходило вокруг. Сначала, услышав какие-то шумы, он себе не поверил. Лихорадка обострила его слух, это так, но она могла перепутать воображаемое с реальностью. Он лежал, болезненно вслушиваясь в темноту, вздыхал и снова закрывал глаза. Ему показалось, что он слышит бряцание оружия, но хорошо понимал немыслимость этого. Что-то, видимо, ему вспоминалось или грезилось. Даже если бы сражение происходило у самых стен башни, никакие звуки сюда бы все равно не проникли. Он снова стал вслушиваться. Нет, это ему не мерещится, и звуки определенно раздавались сверху. Сэр Алан был готов рассмеяться: только в лихорадке может пригрезиться сражение на небесах! Но все же звук шел. Да, сомнений не осталось: наверху громыхали оружием. Почему? Он позвал Герберта.
— Кто караулит у дверей? Пусть подойдет.
Чья-то рука тронула его ногу.
— Ничего не заметил?
— Есть. Солдаты бегают взад-вперед, таскают оружие.
— Идиот проклятый! Что же не докладываешь?
— К нам никто не подходил. Вы сказали предупредить, когда принесут еду.
Сэр Алан заскрипел зубами.
— Осел! Если выберемся отсюда живыми, я тебя выпорю! Как далеко они носят?
— Если судить по времени на бег, наверное, около мили…
— Герберт!
— Сэр?
— Передать всем, но тихо, обшарить крутом и собрать все металлическое, острые камни, пряжки ремней — все, чем можно попытаться расщепить дверь и сломать замок.
— Сэр, эта дубовая дверь крепка, как железная, и замок совсем не игрушка. Наш первый план лучше.
— О Боже, за что ты наказал меня, послав мне отряд балбесов! Ты что, не слышишь? На крепость напали! Зачем иначе понадобилось таскать оружие? Я не знаю, кто враг Певерела, но его враг нам друг, а сердце мне подсказывает, что наш милорд разыскал свою леди и своих рыцарей! Даже если нам не вырваться на свободу, как ты можешь не помочь своему господину, когда он идет на бой?
Он задохнулся и замолчал, но сказанного было достаточно. Бойцы, кто был поближе, услышали и сразу приободрились. Брань предводителя была им даже в радость, значит, ему стало лучше, а потом, им уже не раз приходилось выбираться вместе с Херефордом из отчаянных ситуаций. Его имя было паролем успеха.
— Граф пришел!
— Лорд Херефорд пришел за нами!
Эти слова вместе с командой Алана Ившема шепотом передавались из уст в уста, все начали искать подходящие предметы, и эти жалкие приспособления ловкие руки обратили на штурм двери и замка. Задача практически безнадежная, но это не обескураживало их. По крайней мере они занялись серьезным делом.
Когда первый снаряд «греческого огня» перелетел через стену, Певерел не поверил глазам и пришел в ярость. Второй, вызвавший загорание сарая, заставил его броситься действовать. Он приказал де Кальдо послать гонцов к королю и заняться обороной внешних стен. Сам он займется защитой донжона, сказал Певерел, стараясь придать голосу больше твердости. Но. старался он напрасно, на де Кальдо не произвел впечатления твердый тон человека, пославшего другого оборонять передний край, которому пока ничто де угрожало. Все это показалось ему странным. Трусом Певерела, конечно, не назовешь, но и храбрецом, сохраняющим мужество до конца, он тоже не был. Де Кальдо показалось, что хозяину что-то известно о противнике, но что, он не говорит. «Не беда, — подумал он. — Если противник силен, открою ему ворота на условиях, что меня и моих людей не тронут. А если заплатят хорошо, поможем преодолеть внутреннюю оборону. Уж тут меня оценят! Кто хорошо знает крепость, окажет врагам хозяина неоценимую услугу! Так что ничего опасного мне пока не грозит».
Певерел размышлял примерно о том же, пока с чрезмерной поспешностью шагал в сторону главной цитадели. Он понимал, что поступает неправильно, но его охватил неодолимый страх, и ничего с собой поделать он не мог. Умом он понимал, что замок при организованной обороне взять невозможно, что он сам делает глупость, ослабляющую эту оборону. Он запаниковал и в таком состоянии не мог командовать в сражении. Все силы его ушли на то, чтобы сдержаться, не вскочить на коня, не скомандовать эскадрону сопровождения следовать за ним и не убежать. Ему хотелось поскорее уединиться, чтобы справиться с собой. Пытаться командовать в таком состоянии означало внушить подчиненным мысль, что положение безнадежно, подорвать их способность к сопротивлению и превратить в кучку трусов.
* * *
Хмурое утро обещало дождь, и Вальтер желал, чтобы дождь шел посильнее, лишь бы только досадить Певе-релу. Он не предполагал штурмовать замок своими пятью сотнями. У него не было осадных машин, не было снаряжения для этого. Да и не такой он безумец, каким его считал брат, чтобы пытаться с лету захватить замок. Зато он мог… тут ему открылась картина, от вида которой бег его мыслей сразу остановился. Вся округа выгорела. Здесь произошел пожар, и совсем недавно. Развалины деревни еще дымились. Вальтер поднял глаза на стены Ноттингема. В замке тоже горело.
Первой мыслью у него было, что брат снова оставил его в дураках и раньше нанес удар. С отчаяния он готов был бросить своих рыцарей в атаку. Но хоть и молодой, солдат он был хороший и опыт ему подсказал, что делать этого не следует. Даже если Херефорд обманывал насчет усталости своих рыцарей, он все равно не мог обогнать Вальтера, а то, что он увидел, произошло много часов назад. Вальтер нахмурился. У констебля Нот-тингемского было много врагов, но его враги необязательно станут друзьями Херефорда. Также очевидно было и то, что Ноттингемскому замку непосредственная опасность пока не грозила. Вальтер потер лоб. Что же делать? Налетчиков не было видно, сколько их — неизвестно, куда они подавались — непонятно. Ясно было одно: торчать на виду не стоило. Надо куда-то отойти. Быстро светало, а на открытой местности спрятаться было нельзя.
Вальтер повернулся к своему отряду и скомандовал четверым всадникам скакать назад, найти графа Херефорда и передать ему, что какой-то неизвестный поджег замок Ноттингем. Пусть скорее поспешит сюда. Двенадцать других послал объехать замок вокруг и попытаться узнать, кто его поджег. Но сделать это он наказал осторожно, чтобы не выдать себя и не попасть в руки поджигателей. Не хотел он также вообще обнаруживать себя, а потому велел отряду спуститься ниже моста и укрыться, до того как рассветет.
Делать больше было нечего, он слез с коня. Сквайры быстро отпели лошадь подальше, а сам он улегся прямо на землю. Было холодно и сыро, но это его не беспокоило. Разведчики могли вернуться и через десять минут, и через два часа. Ему лучше за это время отдохнуть: бой завтра предстоит тяжелый.
Гонцы без труда нашли Херефорда, и его войско поспешило на призыв брата. Лошади отдохнуть не успели, Дорога была трудной, так что лишь поздним утром Херефорд соскочил с коня и разбудил брата.
— Мы умаялись до полусмерти, пока добрались сюда, а ты тут разлегся! Что здесь происходит, черт побери?
— Не тряси меня так, голову оторвешь! Почему бы мне не соснуть, когда другие за нас поработали — полюбуйся!
Они поднялись на возвышенность и посмотрели вокруг. Земля уже на дымилась, а лежала черная и мокрая под мелким дождем. Никакого движения, ни одной живой души не было видно ни на пожарище, ни в крепости. Мост был поднят, ворота наглухо закрыты; стоял ли кто на стенах, издалека видно не было. В это время дня народ должен ходить по своим делам, занимаясь мирным трудом, или предпринимать вылазки, если шла война. Но ничего подобного не происходило. Самое же странное состояло в том, что не было никакого признака тех, кто атаковал замок.
Вальтер посмотрел на удивленного брата.
— Вот это наблюдаю с самого рассвета. Тогда еще деревня догорала, но кроме трупов на улице не было ни души.
— Чего же они в замке ждут? Почему не выходят, раз никого вокруг нет?
— Откуда мне знать! Сам хочу поблагодарить кого-нибудь за труд, от которого меня освободили. Тот, кто подставил нам свое плечо, растаял в воздухе, как дым.
Херефорд пожал плечами и вопросительно посмотрел на Сторма, который оставался верхом. Нападению на Ноттингем Роджер не так удивился, как его брат: немало он людей настроил против Певерела по городам и весям. Но тактику нападения понять не мог. Было верхом глупости сжечь поля, деревню, амбары, поджечь крепость — и удалиться. Он доверял сообщению и опытности воинов Вальтера, которые объехали всю округу и никого не нашли. Тишина в замке была странной, если… если его уже не захватили, до того как Вальтер сюда подъехал.
— Нет, этого не может быть, — возразил решительно Сторм. — Тогда ехали бы телеги с награбленным добром. Не знаю, что тут нам сулит, но мы тоже кое-что значим. Чего гадать. Давайте станем лагерем перед замком, вызовем их на бой и померяемся силами.
— А ты что думаешь? — намеренно вежливо обратился Херефорд к брату.
Юноша удивился. Брат обычно указывал ему, не спрашивая мнения. Это заронило в душу Вальтера подозрение, но в словах и облике брата не было ничего, кроме искреннего желания разобраться.
— Нам ничего другого не остается, может быть, только показать им небольшую часть наших сил, чтобы выманить их наружу. Мне кажется, они не станут сражаться, пока мы сами не начнем, что бы мы ни предпринимали. Так что я согласен с лордом Стормом.
На том и порешили. Они уже не могли рассчитывать взять замок штурмом, захватив неприятеля врасплох, хотя Херефорд и не считал вообще это возможным. Все замки обычно хорошо охраняются и быстро изготавливаются для обороны, а замок Певерела из-за ненависти, которую к нему питают большинство его соседей, тем более. Немного оставалось сделать и в подготовке к осаде, кроме разве того, чтобы позаботиться о фураже для лошадей и продовольствии для солдат. Они колоннами выстроились позади холма, на котором стояли предводители, на безопасном расстоянии, куда не долетают стрелы, пущенные со стен замка. Неподалеку от деревенского пожарища стали устанавливать палатки, а Сторм, Херефорд и Вальтер поехали вокруг замка — осмотреть его снаружи и разведать прилегающую местность.
За полчаса не спеша, а потом еще медленнее они объехали замок, поглядывая на суровые серые стены, а больше друг на дружку. За стенами не раздавалось ни единого звука, ни одной стрелы не пролетало мимо, никакого движения заметно не было. Эта тишина действовала на нервы. Складывалось впечатление, что из-за зубчатых стен на них обращен не злобный взгляд живого неприятеля, а холодные глазницы самой смерти.
Они выехали к северной стороне крепости и остановились. Здесь можно было попытаться преодолеть стены без особых штурмовых приспособлений, на изготовление которых ушло бы несколько недель. Дружно, хотя и не сговариваясь, они приблизились к стене, нарочно подставляя себя под стрелы лучников, и — ничего.
— Да что они там, вымерли? — тихо бормотал Херефорд, боясь нарушить эту странную тишину, чтобы не разбудить какое-то спящее за стенами чудовище.
То же, видимо, испытывали и его спутники, и они долго стояли молча. Первым не вытерпел Вальтер. Зазвенел его меч, вырванный из ножен, он загрохал им по своему металлическому щиту и громко закричал:
— Выходи! Вылезай, урод проклятый! Лизоблюды и обормоты, выходите сразиться, или отворяйте ворота!
Сторм и Херефорд прикрылись своими щитами, ожидая, что на них сейчас падет туча стрел, но вместо этого раздался хриплый смех. Тут рядом с ними открылась потаенная дверь, так хорошо спрятанная, что они и не заметили ее. В ней стоял кто-то ростом со Сторма, но еще более грузный и безобразный внешне.
— Ну, иди, иди сюда, мой петушок. Сейчас я навалю тебе кучу дерьма, посмотрим, как ты закукарекуешь! Тогда не будешь кричать, чтобы впустили, а поскорее бы выпустили!
Все чары развеялись. Конь Херефорда шагнул вперед, Вальтер даже не успел тронуть шпорами своего коня. Теперь уже звенел громкий смех и чистый голос Роджера:
— Не надо нам твоего приглашения, ты, паршивый обитатель кучи дерьма, мы идем! Только идем туда и тогда, когда хотим сами! Скажи своему хозяину, что я. Роджер, граф Херефорд, пришел забрать свою жемчужину из этого навоза! — При этом он так посмотрел, что де Кальдо, это был, конечно, он, слегка попятился. — Он может спасти себе жизнь и сохранить замок, если отдаст мне ее и моих людей, но если только на ней окажется пятнышко его грязи, я не оставлю на этом месте камня на камне, и никаким золотом, никакой кровью он от меня не откупится!
Все трое сразу повернули и галопом поскакали прочь под свист посыпавшихся на них стрел, которых они так долго ждали. К счастью, они никого не задели, а когда отъехали на безопасное расстояние, Херефорд снова рассмеялся:
— Молодец, Вальтер! Вытащил этого дурака, и он показал нам вход. Надо это место хорошо запомнить. И на душе стало легче. Я уж думал, не заколдован ли этот замок.
В известном смысле Херефорд был прав, замок был заворожен. Это действовали злые чары страха Певерела, парализуя волю защитников, нагнетая предчувствие поражения. Подобное всегда подкарауливает человека, вынужденного сражаться по принуждению. Когда нет ясной цели, даже самые незначительные признаки слабости или неуверенности предводителей действуют на подчиненных разлагающе. Де Кальдо мог бы вселить в них уверенность, потому что сам он страха не испытывал, но этого не делал, не решив для себя, что ему лучше: сражаться или отступить! Он быстро поднялся на стену и посмотрел, как всадники объехали замок кругом и вернулись в свой лагерь. Затем с легкой усмешкой он передал Певерелу послание Херефорда. С одной стороны, ему хотелось разведать, знает ли тот что-то еще о силах Херефорда, а с другой — полюбоваться, как станет ерзать Певерел при этом известии. Это удовольствие он получил, хотя и не такое сильное, как ожидал, а узнать ему пришлось нечто совсем другое. Остаток ночи Певерел искал способ, как ненадежнее спасти свою шкуру и вместе с тем ничего своего не уступить. Выслушав план, де Кальдо его одобрил, хотя рисковал при его исполнении только он один. Ему же должен был принадлежать главный выигрыш в случае успеха, на фоне чего риск показался ему небольшим.
В лагерь Херефорда в качестве герольда послали главного сквайра Певерела. Послание было кратким. При гарантии безопасности де Кальдо готов встретиться с Херефордом в поле у крепостного моста и договориться о мире, чтобы не губить бесцельно жизни людей обеих сторон. Герольду было приказано послание передать не лично Херефорду, а громко огласить его в лагере. Как считал Певерел, это не позволит Херефорду избежать встречи, даже если он этого захочет, дабы не показать своим воинам, что он боится или готов напрасно жертвовать их жизнью.
— Это западня, — сказал Сторм.
— Этот трус отдаст нам все, — засмеялся Вальтер.
Херефорд стал озабоченно теребить свое ухо. Он был согласен и с тем, и с другим, но не полностью. Судя по поведению Певерела, было видно, что он действительно напуган, но трудно было поверить, чтобы такой своекорыстный человек так легко пошел на какое-то соглашение. Также было маловероятно, чтобы де Кальдо рискнул напасть на Херефорда на виду у всей дружины, в присутствии брата и друга, которые тут же обратят против него безжалостное возмездие. Де Кальдо. в таком случае не выбраться живым, так рисковать, конечно, он не станет.
— Каких гарантий просит де Кальдо?
У герольда было на этот счет указание, и он громко ответил:
— Никаких, кроме вашего честного слова. Лорд Певерел захватил ваших телохранителей. Если вы позволите себе коварно напасть на его человека, вы получите от него по куску тела каждого пленника. Как чуткий господин, а о вас все так говорят, вы не тронете посланца лорда Певерела, чтобы не приносить в жертву своих людей.
— Передайте своему господину, что я приду и буду чуток к его посланцу, как к собственной душе. Только ничего разговорами он не добьется. Лучше пусть выведет мою жену и моих людей. Ни на что другое я не соглашусь.
Херефорд отвернулся, поглаживая свой небритый подбородок. События последних трех дней напоминали ему частые кошмарные сны, хотя в происходящем ничего общего с ними не было. Как и во сне, он стремился к какой-то неясной цели в ходе совершенно необъяснимых и неуправляемых событий. Он снова ощущал себя марионеткой в чужих руках.
— Если ты пойдешь, я иду с тобой, — сказал Сторм, сразу прервав размышления Херефорда.
— Я тоже, — сказал Вальтер.
— Нет, друзья, — мягко возразил Херефорд. — Один должен остаться, чтобы повести рыцарей, в случае если Певерел задумал коварство. Вальтер, остаться попрошу тебя. Ты мой наследник. Майлз слишком мал, чтобы отомстить за нас двоих. Для Певерела трудно найти больший соблазн, чем разом прихлопнуть тебя и меня.
— Ты глупец, Роджер! — рассмеялся Вальтер. — А ты не думаешь, что это мы с Певерелом сговорились? Здесь соблазн для меня, а не для Певерела. Это же отдает мне титул графа Херефорда!
— Если ты избрал этот путь, Вальтер, смело забирай титул. Желаю тебе насладиться таким завоеванием, — беззаботно сказал Херефорд и повернулся к Сторму.
— А тебе зачем это надо? Какой смысл без нужды совать голову в петлю?
— А ты не лазил черту в пасть ради меня? А кроме того, мне хочется взглянуть на этого де Кальдо, которого даже Вильям Глостер не вынес. Его брата повесили года три назад, а этот, говорят, злодей почище первого.
Херефорд улыбнулся Сторму с признательностью за Дружеский жест.
— Ну, ты достаточно взрослый, чтобы учить тебя, и великоват, чтобы водить за руку. Тогда пошли. Ждать больше нечего. — И когда Сторм направился за конями, обратился к брату: — Если тебе придется упокоить меня в мире, поручаю тебе, Вальтер, выручить мою жену из замка, что бы ни произошло. И не горячиеь, не трать на них без нужды свои стрелы и мечи.
Как только они подъехали к месту встречи, мост со скрежетом опустился, ворота следом растворились, и навстречу выехали десять полностью вооруженных рыцарей. Сторм взглянул на них и наклонился к Херефорду.
— Мне и ехать сюда не стоило. Этот матерщинник, что выходил к нам из потайной двери, и есть де Кальдо.
Херефорд не откликнулся на попытку Сторма разрядить напряженность. У него было такое ощущение, будто какая-то неведомая сила неудержимо влечет его невесть куда. Хотя и много довелось ему пережить страхов и треволнений, несмотря на молодой возраст, нечасто посещало его такое неприятное чувство; пока до сих пор в пределах воли Божьей он сам распоряжался своей жизнью.
— Вы де Кальдо?
— Вы граф Херефорд?
— Отдает ваш хозяин мою жену и людей?
— Вы не вправе просить этого. Вы восстаете против своего короля, и ваша жена взята в плен. Безо всякого на то повода вы сожгли владения лорда Певерела и тем самым еще больше преступили закон. Но мой милорд великодушен, он не желает никому доставлять лишних страданий.
Сторм издал презрительный звук, нечто среднее между смешком и сердитым фырканьем. Херефорд держался невозмутимо. Дс Кальдо говорил ничего не значащие формальности и бросал на двоих друзей взгляды, полные зависти и злобы. Он продолжал:
— Поэтому, если вы отведете свое войско, возместите нанесенный ущерб и, конечно, уплатите разумный выкуп, лорд Певерел с удовольствием вернет вам вашу жену и людей.
Херефорд тронул поводья, собираясь повернуть коня назад.
— Ничего платить я не буду. Я пришел взять мне принадлежащее и отомстить за нанесенное оскорбление. Если только за этим вас послал сюда ваш господин, вы напрасно потратите свое и мое время. Это мне нанесен ущерб, и потом, кто бы я ни был, ни один человек не имеет права воевать с женщинами, а вы напали на них, от вас пострадали близкие мне люди, которые ничего вам не сделали.
— Высокие и громкие слова, лорд Херефорд, но бездоказательные. Ноттингем — неприступная крепость, и вам тут не стоит задерживаться. Гонцы моего господина отправлены к королю, и он будет здесь, когда вы еще ничего не успеете предпринять против нас. И еще. Лорд Псвсрсл велел передать, что, если вы нападете на нас, он убьет вашу жену.
У Херефорда все внутри перевернулось. К счастью, он и без того был бледен, так что цвет лица его не выдал, а контроль над собой он не терял и оставался бесстрастным. Даже малейший признак того, что его можно взять страхом за безопасность жены, что в личном плане это его беспокоит больше, чем в материальном или политическом, могло бы круто изменить разговор.
— Если хоть один волос упадет с головы леди Херефорд, я не пощажу здесь ни единого человека, кроме, быть может, вас и лорда Певерела. По крайней мерс его… или какую-то часть его я буду сохранять живьем много, много лет.
Тон, которым это было сказано, звучал так вежливо и ровно, что стоявшие сзади спутники де Кальдо инстинктивно прижались друг к другу. Холодок пробрал и Де Кальдо; сам палач и мучитель, он вздрогнул, вникнув в смысл сказанного. На свете существуют веши похуже просто смерти, а Херефорд, как известно, не бросает слов на ветер. Ходили слухи о том, как несколько лет назад он добивался признания такими способами, что старый и опытный специалист по выпытыванию Честер запросил пощады для жертвы. Тут де Кальдо приободрился. Он, конечно, знал, что у Певерела и в мыслях нет как-то повредить Элизабет, это прежде всего, а потом он оставался в убеждении, что сможет спасти свою шкуру, перебежав на другую сторону, если события примут дурной оборот.
— Вы глупы и упрямы, как осел, — насмешливо сказал он Херефорду. — Советую принять великодушное предложение лорда Певерела. Но лорд Певерел на меньшее тоже не согласен и уполномочил меня сделать еще одно предложение, чтобы сберечь жизни его и ваших людей, которые пострадают, будучи ни в чем не повинными. Вы говорите, что ущерб понесли вы; он говорит, что ущерб на его стороне. Пусть вас рассудит Бог. Констебль Ноттингемский предлагает вам поединок, и там вы решите, кто прав.
Всего мог ожидать Херефорд, только не этого. Он рот открыл от удивления.
— Певерел вызывает меня на поединок?
Де Кальдо рассмеялся.
— Не сомневаюсь, это соответствовало бы вашему мужеству: человек, на тридцать лет старше вас и давно отошедший от ратных дел. — Он говорил нарочито оскорбительным тоном. — Но даже в таком возрасте и состоянии он, вероятно, победил бы вас, у кого больше успехов на простынях, чем на поле брани.
Бледное лицо Херефорда вспыхнуло от ярости. Он знал, что его уязвляют умышленно, но гнев был инстинктивным и совладать с ним он не мог.
— Нет, дорогой лордик, — продолжал насмешливо де Кальдо. — Я предложил ему себя в поборника чести. Ага, это вам уже меньше нравится! И я сказал ему, что у вас не будет никакой охоты выйти в поле против настоящего мужчины, один на один, без своей армии, и что вы сразу угомонитесь. Так что давайте платите, что с вас просят, и уходите подобру-поздорову.
Сторм ухватил Херефорда за руку.
— Роджер, не надо! Тебе нельзя…
— Идет! — Херефорд тяжело дышал, с трудом сдерживая себя, чтобы тут же не кинуться на своего мучителя. Рука его была на рукояти меча. — Где и когда угодно. Называйте время и место.
— Погоди, — запротестовал Сторм, — как ты можешь доверять этому мерзавцу? Где гарантия, что в случае твоей победы он откроет ворота?
— А где гарантия, что в случае моей победы люди вашего лордика не налетят на меня? Наш риск одинаков.
Белый шрам лорда Сторма стал пунцовым от гнева. Мало кто осмеливался открыто выражать сомнения в его честности. Он скинул шлем, сорвал капюшон из кольчуги.
— Ты знаешь, кто я?
— Знаю. Ты чертово семя по имени Гонт. Ну и что? Будь ты хоть зверь, хоть демон, я не боюсь.
— Это мы еще посмотрим.
Сторм овладел собой, понимая, что чем больше их разозлят, тем труднее будет договориться об условиях, чтобы соблюсти интересы Херефорда. Явно де Кальдо пытался довести их до такой точки кипения, чтобы они потеряли голову. Но лучшим средством отомстить ему было навязать свои условия поединка.
— Пусть эта трусливая скотина, опозорившая некогда благородное имя, выведет леди Элизабет и людей лорда Херефорда под охраной, скажем, трехсот человек к восточному углу этого поля. Я соберу такое же количество своих воинов, моих, не Херефорда, они не будут вмешиваться без моего приказа, и поставлю у западного угла. Армию отведем за тот мост, и она будет стоять там. Тут вы можете сражаться.
Договориться удалось не сразу. Певерел рассчитывал, что разъяренный Херефорд сразу попадет в поставленную ловушку и согласится сражаться без всяких предосторожностей. Он всерьез намеревался в этих условиях предпринять как раз то, против чего предостерегал Сторм. Не сомневаясь в победе своего подручного, он тем не менее совсем не хотел ничем рисковать. Больше того, если победит Херефорд, он все равно будет жестоко изранен и не сможет атаковать замок, так что лучше ему будет держать Элизабет под замком. Но переспорить Сторма было невозможно, а Херефорд, уже к тому времени поостыв, поддержал Сторма.
Потом де Кальдо стал пытаться оттянуть время поединка на неделю. Могло статься, что Стефана поторопят и он подойдет до назначенного дня, разобьет Херефорда или заставит его отступить. Но и тут де Кальдо проспорил, потому что был совсем не алмазом в испытании на твердость. К тому же он сообразил, что, победив Херефорда без вмешательства короля, он добьется большего. Он уже мечтал о той минуте, когда граф будет ползать у него в ногах и молить о пощаде, и не хотел на неделю откладывать такое удовольствие. Поэтому он не упорствовал на собственных предложениях, пока дело не дошло до условий самого поединка. Тут он настоял на трех съездах с копьями и затем — бой на мечах или палицах. Сторм спорил долго и отчаянно, потому что Херефорд был неопытен в турнирных поединках, а де Кальдо слыл сильнейшим из сильных, но был вынужден уступить настойчивости де Кальдо и нетерпеливости Херефорда, с раздражением твердившего, что один или три съезда для него значения не имеют, потому что его защитит Господь. В конце концов лорд Сторм с досадой. махнул могучим кулаком, проворчав, что самому Господу время от времени не мешает руководствоваться здравым смыслом. Де Кальдо был доволен. Подходя к людям со своими мерками и в известной мере обманываясь внешней деликатностью Херефорда, он смотрел на своих оппонентов с презрением. Мало сказать, что он был от природы неумен, но еще страдал недугом всех глупых людей — не извлекать полезных уроков из своих просчетов: он уже позабыл, что за один день дважды был напуган одним взглядом Роджера Херефорда. Сразиться с Херефордом его толкало даже не тщеславие, а грубый расчет. Де Кальдо надеялся, что, заставив Херефорда вымаливать пощаду, он вынудит его отдать за свою жизнь приличную часть своего большого достояния. Это восстановит де Кальдо в положении военачальника, что было его заветным желанием.
Наконец, условия были установлены, главным образом те, что выдвигал лорд Сторм, и бой было намечено провести на следующее утро. Херефорд стал было настаивать на второй половине того же дня, но оба, Сторм и де Кальдо, стали возражать: Сторм — потому что Херефорду нужно было отдохнуть после изнурительной скачки, а де Кальдо хотел хорошенько выспаться. Но вслух он говорил, что ему нужно затвердить условия поединка у Певерела и что он не хочет, чтобы поединок ограничивался наступлением темноты.
— Не хочу давать вам предлога уклониться от решающего боя, — ухмылялся он Херефорду, — и желаю, чтобы все рыцари видели, как вы встанете предо мной на колени.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Рыцарская честь - Джеллис Роберта


Комментарии к роману "Рыцарская честь - Джеллис Роберта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100