Читать онлайн Песнь сирены, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Песнь сирены - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Песнь сирены - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Песнь сирены - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Песнь сирены

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Вы заболели? – спросила она. – Голова болит?
– Нет. Просто задумался.
– Должно быть, ваши размышления были не очень приятными.
Элис встретилась с самым большим разочарованием в жизни. Она впервые ощутила горечь отказа, но не решительного отказа, при котором была бы уязвлена ее гордость, и она подавила бы едва родившуюся любовь. Элис решила, что имеет дело с формой благородного отказа. Это было очевидным. Она не могла не видеть страстное желание в глазах Раймонда, когда он смотрел на нее. Но даже самые прозрачные намеки на то, что ее отец не горит желанием заиметь богатого зятя, не могли выдавить из него ни слова. Казалось, чем больше Элис говорила об этом, тем больше он отчаивался.
Тому могло быть несколько причин. Раймонд, возможно, считал, что она говорит неправду или выдает желаемое за действительное. Это было довольно правдоподобным. Элис была уверена, отец не будет настаивать на браке против ее воли, но что он действительно откажется от богатого и влиятельного жениха ради молодого человека без гроша в кармане, было более чем сомнительным. Вероятно, он решит отослать Раймонда, а дядя Ричард тут же найдет дюжину претендентов, надеясь, что Элис изменит свое решение.
Безусловно, если она будет стоять на своем, то в конце концов получит Раймонда. Но когда? Возможно, через годы. Элис не хотела ждать так долго и прекрасно знала, как выбраться из возникшего тупика. Все, что ей нужно было сделать – это дать слово Раймонду и получить в замен аналогичное. Папа уступит, когда она расскажет ему об этом. Может быть, папа рассердится, но ненадолго, ведь в свое время он сделал то же самое?
Когда эта мысль пришла Элис в голову, ей показалось, что все очень просто. Однако получилось совсем не так. Когда она намекнула Раймонду, что ее отец, быть может, примет и благословит его любовь, он лишь взглянул на нее испуганно и недоверчиво. Оставалась еще одна возможность – признаться в любви первой, но Элис не могла это сделать. Дело было не только в гордости, хотя, конечно, гордость тоже добавляла хлопот.
Элис понимала, многое в ее поведении удивляет Раймонда. Она не была «леди» в том смысле, который был ему привычен. Но, несмотря на удивление, кое-что ему одновременно и нравилось; другое пока шокировало, но он считал это характерным для ее образа жизни. Однако женщина, открыто преследующая мужчину, не только шокировала бы его, но и внушила бы отвращение. При всей твердости своего характера Элис не могла не дрожать от подобной мысли. Порядочные женщины не делали таких вещей. Они ждали, пока их отцы или опекуны не скажут им, кого следует любить. Первой предложить свою любовь значило бы объявить о своей похотливости, поставить на себя клеймо шлюхи.
У Раймонда могли быть и другие причины отвергнуть ее осторожные предложения. Он мог соглашаться, что дядя Ричард справедлив и что отец очень любит ее. Поэтому мог считать себя обязанным в силу своей любви оградить Элис от любви отца, которая представляется ему безумной, так как тот готов выдать дочь за кого та пожелает. Раймонд же, искренне желая ей счастья, хотел бы видеть ее замужем за человеком богатым. Когда Элис подумала об этом, ей захотелось схватить Раймонда зa уши и ударить головой о стену.
Ее раздражение испарилось, как только Раймонд опустил потускневшие глаза и тихо сказал:
– Да, это были невеселые мысли.
– Нет никакого смысла пережевывать их в одиночестве, – нежно заметила Элис.
– У меня нет выбора, – сказал юноша грустно. – Я… я не лгал, но заставил поверить…
Глаза Элис расширились. Единственное, о чем она не подумала, – Раймонд мог считать себя недостойным из-за пятна на фамильной чести, которое вынудило его отправиться в ссылку. Она забыла об этом. Неудивительно, что бедняга выглядит еще несчастнее, после того как она сказала: папу не интересует богатство и положение. Но папа никогда не оскорбит сына за ошибку отца.
Элис пересекла комнату и взяла его за руку.
– Расскажите мне, – попросила она. – Вы знаете, папа и я смотрим на многие вещи не так, как вы. Возможно, то, что вам после стольких несчастий кажется горой, в наших глазах обернется холмиком над норой крота.
Раймонд перевел восхищенный взгляд от руки, державшую его руку, на лицо Элис. Потом облизал пересохшие губы. Все, хватит, решил он. Как только сэр Вильям окрепнет и сможет сам защищать свои земли, он вернется к королю. Чем раньше Элис узнает это, тем лучше.
– Я не бедный наемный рыцарь, – сказал он резко, – я старший сын Альфонса д'Экса, графа, и племянник королевы Элеоноры.
Элис долго смотрела на него. Потом отпустила его руку и вытерла ладонь о подол, словно осознав, что держала грязный, отвратительный предмет.
– Надеюсь, вас достаточно развлек опыт жизни в общем стаде, – сказала она ледяным тоном. – Но я уверена, забава слишком затянулась и надоела вам. Вы свободны, милорд. Мы прекрасно справимся без вашей помощи.
– Элис! – воскликнул Раймонд, но негромко, помня о Вильяме и Элизабет в соседней комнате.
Девушка повернулась, собираясь уйти. Он бросился за ней и схватил за руку.
– Нет, это была не забава!
Несмотря на свой гнев, она не могла не поверить, что он сейчас искренен. Возможно, Раймонд собирался позабавиться несколько недель, изображая грубость и привычки простого рыцаря, а потом влюбился в нее… Элис знала, что красива. Теперь понятно его огорчение, когда она сказала об отце, который охотно согласился бы на их брак. Ведь он вступать в брак не намеревался!
– Я не вашего поля ягода, – огрызнулась она. – Мы – глупые, обыкновенные, простые люди – не умеем играть в любовные игры. Вы здесь ничего не добьетесь.
– Любовные игры? Нет! – Его голос задрожал. – Нет цены, которую я не заплатил бы…
Элис изо всех сил ударила его по лицу, но он не отпустил ее.
– Я не продаюсь! Пустите меня, или я позову людей. Может быть, где-то вы и большой человек, но здесь…
Она не рассчитала свой гнев. Раймонд на несколько секунд зажал ей рот ладонью. Элис удалось высвободиться, но, прежде чем она успела его укусить, он сказал:
– Будьте моей женой! Элис, Бога ради… Сделанное мной достаточно отвратительно. Прошу, не представляйте его еще хуже. – Ее глаза гневно сверкнули, и он отпустил ее. – Можете выгнать меня. Я уйду, если вы прикажете, но не думайте обо мне слишком плохо.
След ладони Элис все еще горел на его щеке. Девушка пошла к двери. Раймонд молча смотрел на нее, лишь глаза его заблестели. Если бы он попытался остановить ее или продолжать извиняться, Элис позвала бы на помощь. Но она этого не сделала, ведь на его глазах были слезы, он молчал, не двигался и сказал, что хочет жениться на ней… хотя мужчине легко это говорить, когда отсутствуют свидетели. Раймонд знал, она не унизится до попытки поймать его на слове, и все-таки сказал это.
Элис остановилась и посмотрела на него. Если его приезд к ним не был какой-то хмельной забавой или пари и он не остался в надежде соблазнить ее, что же тогда он сделал, по его же словам, отвратительного? Зачем он в Марлоу?
– Папа говорит, я слишком вспыльчива, поэтому не должна судить, не выслушав, – сказала она миролюбивее. – Зачем вы здесь?
Он покраснел так густо, что след от удара, полученного от Элис, слился с цветом остальной части лица и потупил глаза.
– Королю плохо говорили о вашем отце. Я прибыл проверить, правда ли это.
Элис опять пристально посмотрела на него, не в силах произнести ни слова. Потом тряхнула головой.
– Я не могу, как ни старалась бы, думать, будто вы хуже, чем есть. Должно быть, вас ужасно печалит, что папа такой хороший человек, а вам пришлось засидеться здесь так долго, стараясь уличить его во лжи и рассказать об этом. Идите же и расскажите свои выдумки.
– Я приехал не уличать во лжи, а опровергнуть ложь. Скажу вам искренне, дружба вашего отца с графом Корнуолльским лишь на пользу графу, королевству в целом и самому королю. О Боже, ведь это вы втянули меня в это безрассудство, вы и глупое желание свободы, пусть на время.
– Что дядя Ричард собирается делать со всем этим? – резко спросила Элис. То, что он обвинял ее, было естественным, и Элис не обратила на это внимания. Его замечание о свободе было непонятным, но девушка не собиралась вникать в его дела. Она интересовалась только тем, что касалось ее и отца.
– Он сам – ничего. Хотите, я расскажу вам все?
– Не сомневаюсь, рассказ будет прелестным и фантастичным, вроде романа, почему же нет?
Раймонд чуть было не заплакал – ее слова причинили боль, как от укуса скорпиона. Будь он старше, мудрее или тем, кого видела в нем Элис, то должен был бы обрадоваться. Сказанное могло принадлежать только юности и любви. Если бы она была опытнее, то заговорила бы с ним повежливее, сделав вид, что хочет поверить ему, вернуть его доброе расположение. Не люби Элис Раймонда, вообще не стала бы с ним разговаривать.
Посрамленный и обезумевший от горя, Раймонд в общих чертах изложил свою историю без каких-либо приукрас и извинений, обрисовав себя в более темном цвете, чем следовало. В сущности, он оказал себе этим большую услугу. Неприкрашенная история прозвучала как правда, каковой и была. К тому же Элис знала о короле больше, чем Раймонд. Во время его рассказа она подошла к стулу, села и жестом предложила Раймонду другой стул.
– После приезда графа Ричарда, – говорил он, – я должен был вернуться к королю и рассказать ему то, чего писарь не мог слышать, но я… я хотел отправиться на войну в Уэльс и… не мог вынести расставания с вами. Поэтому остался. Я говорил себе, что смогу найти более убедительные доказательства для короля после войны в Уэльсе, но все, чего я хотел, – это увидеть вас снова.
– И напрасно, – сказала Элис, ее голос был печальным. – Вы знаете, ваш отец никогда не согласится на наш брак… а я не соглашусь ни на что другое.
Последние слова были сказаны резко, но Раймонд взглянул на нее с надеждой.
– Вы хотите, чтобы я стал вашим мужем после всего услышанного?
На этот раз Элис опустила глаза.
– Дело не во мне, – ответила она. – Ваш отец…
– У меня нет перед отцом никаких обязательств, – сказал Раймонд, вставая. – Меня не волнует, согласится он или нет. Элис, ответьте от чистого сердца… не думайте о наших отцах и обо всем остальном… вы сами согласны выйти за меня замуж?
– Это невозможно, – сказала она едва слышно.
– Я сделаю это возможным, если вы согласитесь! – воскликнул Раймонд. Он опустился на колени и взял ее за руку.
– Я согласилась бы выйти за вас замуж, – сказала она и высвободила руку.
Он понял, поднялся и отступил на несколько шагов.
– Вам не следует бояться, клянусь вам, Элис, умоляю нас, не думайте, что я лгун. Я не такой. Я не всегда говорю нею правду, но никогда не лгу. Я все расскажу вашему отцу, когда он проснется, и…
– Нет. Папе это не понравится. Ему это совсем не понравится. Его нельзя беспокоить, пока он не окрепнет.
– Знаю, что ему это не понравится, – вздохнул Раймонд. – Но я соглашусь на любые условия, абсолютно на все, если он позволит нам пожениться. Любовь моя…
– Не называйте меня так, – сказала Элис. – Я очень хотела стать вашей женой, когда у вас не было ничего. Теперь не убеждена в этом. Я не разлюбила, но чем больше об этом думаю, тем труднее мне согласиться. Мне следует ценить себя, но какую ценность я буду представлять в высшем свете, привычном для вас?
– Вы бесценная жемчужина и останетесь ею всегда! – со страстью в голосе воскликнул Раймонд.
– Это ваша душа говорит или плоть? – спросила Элис умышленно грубо. – Я красива, но закройте глаза и подумайте, что останется под оболочкой.
– То, чего я желаю, – убеждал ее Раймонд. – Я видел много красивых женщин, но мне и в голову не приходило пренебречь волей отца и предложить одной из них стать моей женой, даже если такая партия и устроила бы его. Ваша красота ослепила меня. У любого мужчины при виде вас загорелись бы глаза, но лишь узнав вас поближе, я начал думать о браке.
Если бы это было правдой… Возможно и так, но оставались еще неразрешенные вопросы. Элис вздохнула.
– Для вас и для меня было бы проще и лучше оставить эту затею. Если вы уедете, Раймонд, я обещаю объяснить отцу все таким образом, что он останется вашим другом. Поезжайте домой. Вы достаточно скоро забудете меня.
– Я уеду, если вы мне прикажете, Элис, но клянусь жизнью и честью, никогда не женюсь на другой женщине. Я увидел чистое золото и не удовлетворюсь пустой породой. Клянусь…
– Нет, только не это! – воскликнула Элис, жестом останавливая его.
– В моей душе и сердце вы уже стали моей женой. Жениться еще на ком-нибудь было бы смертным грехом. Я не турок.
Элис пристально посмотрела на него, широко раскрыв глаза от растерянности, разрываемая радостью и страхом. Она хотела Раймонда, но боялась, что потом пожалеет об этом. Очевидно, он зашел еще дальше, чем она. В сущности, все познания Элис о мужчинах исчерпывались знанием характера и поступков отца. Он поклялся в любви Элизабет и двадцать горестных лет держал эту клятву. Элис не знала особых обстоятельств, которые приковывали внимание и любовь Вильяма к возлюбленной его детства. Она, конечно, понимала, не все мужчины похожи на отца. Элис слышала об обманутой любви. Тем не менее, она верила, что все «хорошие мужчины» верны своим привязанностям.
Потом будет слишком поздно. Какие бы трудности не пришлось преодолеть Раймонду, это лучше, чем жить так, как жил отец, – без малейшей надежды на счастье. Что если Раймонд решит, будто время сможет излечить его боль, а этого не произойдет и его несчастье затянется надолго. Элис не могла нанести ему рану, которую он будет носить в себе всю жизнь, да и не хотела. Правда, она все еще боялась принять чуждый ей образ жизни, но чем дольше смотрела на Раймонда, тем больше забывала свои страхи.
– Раз уж вы поклялись мне, – медленно заговорила она, – слишком поздно предлагать вам смотреть в другую сторону… и… я тоже люблю вас. – Раймонд сделал шаг но направлению к ней, но она решительно покачала головой. – Нет, не подходите ближе. И не вздумайте кричать: «Почему вы не верите мне!» Я сама себе не верю! Пока мы не объявим о нашей помолвке, я даже не прикоснусь к вашей руке и вам не позволю прикоснуться ко мне.
Раймонд не обиделся. Он хотел только поцеловать ей руку в знак признательности за согласие. Однако он приветствовал здравомыслие Элис и восхищался ее самообладанием. Несмотря на красоту, которая могла заставить целое стадо опьяненных ею гусаков свататься к ней, Раймонд чувствовал, ему никогда не придется сомневаться в Элис. Она была не из тех, кто теряет свою честь из-за страсти.
– Тогда подумайте, как сделать, чтобы мы как можно быстрее смогли объявить о помолвке, – настаивал Раймонд. – Я был бы полным идиотом, если бы думал, будто Вам нечего сказать мне после того, как я признался в свой тупости… Впрочем, не сожалею об этом, – добавил он, улыбаясь. – Ведь если бы я не попался на уловку короля, то не встретил бы вас.
Элис улыбнулась в ответ, ее глаза сияли. Теперь, когда дело было улажено, она чувствовала себя совершенно счастливой, все сомнения улетучились. Как-нибудь они справятся со всем этим.
– Папа сдастся, – сказала она. – Не потому, что очень любит меня, а по… личным причинам. Однако, как я уже говорила, ему это не понравится, он будет страдать и… он так одинок, Раймонд.
– Возможно, он не будет одинок. У меня есть брат, моложе меня. И если отец отречется от меня, я действительно превращусь в наемника без гроша и…
– Раймонд, – прервала его Элис, широко раскрыв глаза от ужаса, – неужели он сделает это?
– Не знаю, – честно ответил юноша. – Он добрый человек… порой даже слишком добрый… и очень любит нас всех. Но у него есть также твердые принципы, и он не откажется от них. Его очень трудно понять, Элис. Отец будет отступать и отступать, а потом в каком-нибудь месте упрется так, что никакие уговоры и просьбы не сдвинут его.
– Возьмите свое слово назад, Раймонд. Я охотно освобождаю вас от него. Если вы столько потеряете, то возненавидите меня. Я не смогу пережить это, пусть уж лучше потеряю вас.
Раймонд стремительно бросился вперед, но тотчас остановился, увидев, что Элис отступила за стул.
– Любовь моя… вы просили не называть вас так, но я не могу удержаться… ничто не заставит меня возненавидеть вас. Тут вам нечего бояться. Что касается меня, то я никогда не был так счастлив, как на службе у вашего отца. И не только из-за вас.
– Но вы приехали из великолепного дворца, где…
– Где я был не более чем куклой, этаким очаровательным попугаем в окружении моей матери. Я буду огорчен, если меня выгонят, потому что люблю своего отца, и мать тоже, хотя она сводит с ума меня, брата и сестер, но это все, о чем я буду сожалеть. Кроме того, Элис, я убежден, что моя мать напишет королеве Элеоноре и попросит ее похлопотать за меня перед королем. Знаю, что он думает об «иностранцах», но я изучаю английский…
Хотя Элис и мучили сомнения, она не беспокоилась о средствах к существованию. Если отец согласится на брак, то отдаст им Бикс. Ее в большей мере беспокоило, что такая могущественная семья найдет способ навредить им всем.
– Вероятней всего ваша мать предпочтет просить короля предотвратить наш брак, нежели помочь вам.
– Если она так сделает, – сказал Раймонд, сверкнув лазами, – то очень скоро пожалеет об этом. Я не кукла, которой она может играть по своему усмотрению. В любом случае, Элис, это будет моей заботой в будущем. Теперь нужно как можно быстрее решить, как представить все оба мне вашему отцу, чтобы он не попытался меня убить еще до того, как я попрошу вашей руки.
– Я не знаю. Может быть, леди Элизабет…
– Леди Элизабет? Я считал, она не тот человек, который взялся бы помогать нам. – Раймонд подумал вдруг, что, возможно, Элис и не знает о планируемом браке с Обри.
– Она и мой отец… Они очень старые друзья, – сказала Элис и покраснела, когда поняла, что чуть не проговорилась. – и… Элизабет для меня почти как мать.
– Я думаю, она стремится стать вашей матерью, – глyxo уточнил Раймонд. – Ведь ее сын…
– О нет. Она не хочет женить на мне Обри, – прервала его Элис. – Она считает, мы не подходим друг другу. Конечно, я люблю Обри…
– Вот как?
Элис вздрогнула от его вопроса, заданного негромко, но твердо и резко. Она никогда не слышала, чтобы Раймонд говорил таким тоном.
– Как… – начала было говорить она, намереваясь сказать: «Как вы посмели говорить со мной в таком тоне», по тотчас поняла, Раймонд просто ревнует.
– Как глупо! – улыбнулась она. – Я же не сердилась, когда вы говорили, что любите своих сестер. Поверьте, я точно так же отношусь к Обри.
– Но он же не ваш брат! – возмутился Раймонд.
– Это не имеет никакого значения! – рассмеялась Элис. – И можете продолжать злиться на меня в том же духе, но я не могу ничего изменить: я люблю Обри, и Джона тоже, и буду любить всегда. Однако…
Когда Элис засмеялась, Раймонд стиснул зубы. Теперь он действительно начинал злиться. Ему не понравилось, когда «его» женщина отстаивала собственное мнение и не принимала во внимание его, ведь в этом случае Раймонду оставалось только смириться. Он уже слышал от Элис подобное раньше, но тогда она была дочерью его «господина». Теперь же она была, по его мнению, ему женой.
– Элис! – взревел он и тут же зажал рот ладонью, но было уже слишком поздно.
– Что это? – раздался из спальни голос Вильяма.
Тут же послышался голос Элизабет.
– Лежи спокойно. Ничего.
Элис вскочила со стула и вошла в спальню.
– Прости меня, папа. Я забыла. Это была шутка, и Раймонд…
– Элис, – вздохнул Вильям, проводя рукой по лицу, желая разогнать сон, – пока я так болен, я хотел бы, чтобы ты дразнила Раймонда где-нибудь в другом месте.
– Это была моя ошибка, сэр, – сказал Раймонд, входя в комнату.
– Сомневаюсь, – заметил Вильям и криво усмехнулся. Он приподнялся на локтях, и Элизабет наклонилась поправить подушку. Ее платок коснулся его щек, а запах заполнил ноздри. Эмоциональный шок, вызванный открытием того, что они не предали друг друга, на время погасил в Вильяме чувственное влечение, но сон освежил его. Сейчас у него едва хватило сил удержаться от соблазна и притянуть Элизабет к себе, целовать, ласкать, невзирая на присутствие дочери и Раймонда. Он должен избавиться от них. Вильям поднял глаза на Элис и нежно улыбнулся.
– Не хочу слышать никаких ваших отговорок, госпожа озорница. Уходи и забери с собой Раймонда. А тебе должно быть стыдно за то, что ты оскорбляешь моих слуг, охраняя меня, как будто они желают мне зла.
– Но, сэр… – запротестовал было юноша.
– Если ты так беспокоишься, можешь приказать Диккону запереть ворота от чужих на день или два или поставить стражу у дверей зала и не позволять никому входить, кроме слуг и женщин. Но я хочу, чтобы в передней комнате не было никого. Это приказ.
– Очень хорошо, папа, – тут же согласилась Элис, видя, как побагровело лицо отца, и не желая его излишне волновать. В конце концов, какая разница? Раймонд или Диккон могут сидеть в зале у двери. Риска никакого, и отец ничего об этом не узнает. – Теперь я буду сидеть с тобой…
– Нет, Я спал всю ночь и не тревожил Элизабет. У меня немного болит голова. Пусть Элизабет останется. Ты, наверное, забыла уже о хозяйстве. Почему бы тебе не прогуляться с Раймондом, если он может уже сидеть на лошади, и не посмотреть, как поспевает урожай и что нужно убирать в первую очередь?
Элис хотела было возразить. Вряд ли она обеспокоит его более, чем Элизабет, но слова застряли у нее в горле. Лицо Вильяма покраснело, хотя было ясно, что он больше не сердится. Еще раз внимательно взглянув на него, она увидела, как его глаза смотрят как-то странно, а выражение лица необыкновенно жесткое. Она нервно сглотнула и взглянула на Элизабет, но не нашла на ее лице признака успокоения. Оно было белым.
Столбняк? Обычно эта ужасная болезнь, при которой человек не может разжать челюсти, а его тело превращается в натянутый лук, начинается через неделю после ранения или позже. Иногда даже после того, как раны заживут, человеку вдруг становится трудно жевать и говорить. Потом появляется жар, шея деревенеет. Через некоторое время он может умереть, скрипя в агонии сжатыми челюстями.
Элис не осмелилась спросить, чтобы ее страх не передался отцу. Она не хотела знать! Ужаснувшись, девушка вышла из комнаты, бессознательно схватив Раймонда за руку, и потащила за собой. Она молча проводила Раймонда через зал в его комнату. Там Элис повернулась к нему, прижалась лицом к его груди и заплакала.
– Что с вами, любовь моя? Что случилось? – взволнованно проговорил юноша, горя желанием обнять ее и боясь этого.
– Обними меня! – рыдала она. – Обними меня! Я боюсь!
Он с готовностью выполнил эту просьбу, умоляя рассказать ему, чего она так испугалась и обещая защитить. Дрожа, Элис объяснила ему свой страх. На мгновение Раймонд, тоже ужаснувшись, сжал ее сильнее, но потом отпустил.
– Этого не может быть, любимая, – успокаивал он. – Раны были большие, но чистые и открытые. Это невозможно. – Его голос дрогнул. – Послушайте, – настаивал он, – возможно, вы делаете из мухи слона, а я знаю еще меньше, чем вы. Пройдет много часов, прежде чем ему станет лучше или хуже. Ваш отец дал нам задание. Давайте займемся этим. Как бы дело ни обернулось, ему не понравится, если мы не подчинимся.
Элис вздрогнула, но подняла глаза и утвердительно кивнула головой. Она не считала Раймонда бесчувственным, так как слышала заботу в его голосе. То, что он предложил ей, было единственным средством, какое она сама знала, помогающим пережить часы страха или скорби, – работа. Все так же молча она сделала слабое движение, желая высвободиться. Его руки сразу опустились. Элис мягко коснулась их в знак благодарности и отстранилась. Страх за отца уже заслоняла радость от того, что она знает теперь: Раймонду можно доверять больше, чем себе. Ее испуг давал ему удобный случай добиться от нее физической близости… но он счел бесчестьем воспользоваться этой возможностью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Песнь сирены - Джеллис Роберта


Комментарии к роману "Песнь сирены - Джеллис Роберта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100