Читать онлайн Нежный плен, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 11. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежный плен - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежный плен - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежный плен - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Нежный плен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11.

Джоанна без труда догадалась, что молодой щеголь, присланный к ней с королевским приглашением скорее шпион, нежели просто гонец. Она не боялась насилия, ибо с прибывшим не было свиты, но, к несчастью, каким бы глупым ни казался этот франт, одурачить его было гораздо сложнее, чем тщеславного осла — Генри де Брейбрука. Не проявив никакого интереса к Эдвине, он поступил достаточно низко и выдал девушку, как он полагал, Джоанне, которой не без искреннего сожаления пришлось наказать служанку. Эдвина стала такой милашкой, что казалась сошедшей с картины. Она превратилась в настоящую леди, наряды которой, если и не отличались богатством, выглядели очаровательно. Немногие мужчины отказались бы от такого лакомого кусочка, а джентльмен Джона и тем более не смог бы устоять перед ней без веской на то причины. Уже само по себе это должно насторожить Джоанну, даже если бы она не имела достаточных сведений о политической обстановке, чтобы уразуметь совершеннейшую неожиданность ее приглашения на церемонию посвящения Александра в рыцари.
Поэтому, не забывая о строжайшей секретности, Джоанна ограничилась лишь одним посланием — Джеффри. Более того, она проявила должную осторожность и ничем не выдала своего удивления или нежелания ехать. Вместо этого она смутилась, что по плану выдавало ее нерешительность, заставив еще не уехавшего к Элинор и Иэну сэра Ги извиниться и удалиться, понимая, что смехом или восклицаниями удивления он может разоблачить «скромницу».
Джоанна укладывала, разбирала и снова укладывала вещи, а когда наконец пустились в путь, дважды возвращалась за забытыми вещами. Существовала вероятность того, что человек Джона слышал о ее эффективных действиях во время Уэльской кампании и мог кое-что подозревать, но эти задержки стоили риска. Джоанне оставалось лишь думать, что преждевременный вызов ко двору являлся просто очередной попыткой запятнать ее репутацию, и она хотела, чтобы Джеффри прибыл в Лондон пораньше и оказал ей моральную поддержку.
На этот раз за Джоанной следовал целый обоз с поклажей. На вопрос, для чего ей понадобилась вся эта домашняя Утварь, Джоанна ответила, что прошлый ее визит ко двору доказал: она не сможет спокойно спать и чувствовать себя счастливой, если не будет находиться в окружении привычных вещей. Поскольку в том, что знатная дама выразила желание обставить свои палаты личными предметами, не было ничего необычного, джентльмен короля больше не вникал в эту проблему. Джоанна почувствовала огромное облегчение. Ей не пришлось ни лгать, ни сознаваться в том, что она не имеет особого желания общаться с фрейлинами королевы, как это было в Уайтчерче. Но такое положение вещей было и крайне уязвимым. Джоанна намеревалась устроиться в доме леди Элинор, которым та владела в Лондоне, с пятьюдесятью преданными латниками, способными защитить и оградить ее от незваных гостей.
В дороге их преследовали всевозможные напасти. Повозки постоянно ломались. Даже погода, казалось, вошла в сговор с Джоанной. В целом путешествие, рассчитанное на два относительно легких дня пути, растянулось почти на восемь дней. Плюс те два дня, что ушли на сборы. Поэтому только вечером в первый день марта на горизонте показались стены Саутуорка.
К этому времени сопровождающий Джоанну королевский посланник дошел до белого каления. Он знал, что не минует проблем с королем, но без применения физической силы к девушке никак не мог поторопить ее. Возможно, он бы и попытался это сделать, но ее оруженосец и его суровый помощник не спускали с нее глаз, пока она не закрывалась на женской половине замка, а затем и в своей палатке. На его просьбу отпустить этих людей, Джоанна ответила, что не обладает для такого шага необходимыми полномочиями. Их присутствие, как и пятидесяти латников, ехавших с ними, несмотря на его шумные протесты, — приказ ее матушки и отчима.
— Они не станут подчиняться ни вам, ни мне, сэр, — не моргнув глазом солгала Джоанна.
Таким образом, когда они увидели у лондонского моста, к которому направлялись, большой отряд всадников, гонца Джона нисколько не удивило, что Бьорн радостно приветствует их командира. Из всех задержек, разочарований и неудач этого предприятия само собой вытекало, что отряд должен был возглавлять не кто иной, как сам лорд Джеффри Фиц-Вильям. Все было предопределено заранее. Должно быть, эта женщина находится под защитой самого Бога! Эта уверенность не оставила места подозрениям. Гонцу показалось вполне естественным, что лорда Джеффри вызвали на церемонию посвящения в рыцари и теперь он станет сопровождать свою невесту в городе.
Однако король не принял уверенность своего посланника во внимание. Он знал, что присутствие Джеффри не входило в планы церемонии, и громко обозвал гонца ослом и олухом. Несомненно, кто-то, возможно даже сам гонец, осведомил о приглашении графа Солсбери, а тот, в свою очередь, послал за Джеффри, чтобы таким образом держать девушку под своим наблюдением и подавлять любые сплетни о ней. Джон испытывал досаду, но отнюдь не злость. Очевидно, его брат не доверяет этой маленькой потаскухе, но в то же время не собирается и отказываться от ее огромного приданого и наследства. Вполне благоразумно с его стороны. Сын, естественно, в силу своей горячности и чувства долга не отречется от невесты. Джон покачал головой. Вильяму следовало бы уяснить, что король будет крайне осторожен с его невесткой.
Проблема, однако, не представляет существенной важности. В настоящее время Джон не испытывает «голод»! Его гораздо больше волнует Изабелла и старший сын, да и вокруг столько других лакомых кусочков… Кроме того, гораздо интереснее будет покувыркаться с этой девчонкой, когда Джеффри уже безвозвратно свяжет себя с нею брачными узами.
Джон улыбнулся, немало повеселев при мысли о будущих душевных муках Джеффри.
О, какая ярость захлестнет этого гордого, как петушок, племянничка! К тому времени даже этот крикливый буян не сможет повысить голос в знак протеста. Если Филипп Французский будет покорен и Нормандия снова перейдет к Англии, ни один подданный не осмелится открыть рта, даже если Джону взбредет в голову распластать его жену на столе во время званого обеда!
Джеффри пришел в неописуемую ярость, лишь только увидел свою невесту живой и невредимой и абсолютно спокойной, судя по внешним признакам. В жизни Джеффри бывали моменты, когда он чувствовал холодное прикосновение страха, но ни разу еще его мужество не подвергалось такому испытанию, как в этот раз, когда он решил, что его невесту постигла участь беспомощной пленницы. И леди Эла, и граф Солсбери говорили ему, что он — безумец. А граф зашел в своих утешениях настолько алеко, что обронил, будто, несмотря на свои намерения, Джон не прибегнул бы сейчас к силе. Леди Эла убеждала Джеффри, что Джоанну не так просто перехитрить: она никогда не покинула бы Роузлинд без соответствующей охраны. Они уверяли, что рискованно пускаться сейчас на поиски Джоанны: Джеффри даже не знает, по какому пути она поехала и где могла остановиться погостить.
Но уговоры не возымели на Джеффри никакого действия. Он словно с цепи сорвался, приказав своим людям немедленно вооружиться и седлать коней. Граф Солсбери хотел было последовать за ним, но леди Эла удержала его, испугавшись той решимости, что горела в глазах ее мужа.
— Пускай едет. Он устал и выдумывает всякие ужасы. Я часто не соглашаюсь с тобой, Вильям, по поводу того, как поступит или не поступит твой брат, но на этот раз ты прав, Джон уверен, что девушка — обыкновенная шлюха. Он и думать не будет о применении силы, пока она не откажет ему. Возможно, Джеффри найдет Джоанну, а возможно, и нет. Даже если он и не найдет ее, ему лучше усмирить свой пыл в дороге, чем ссориться со всеми подряд при дворе, чего не миновать в его нынешнем расположении духа.
— Если Джеффри не найдет Джоанну, он превратится в настоящего безумца к моменту своего возвращения.
— Возможно, но к тому времени Джоанна уже непременно будет здесь, а уж она-то справится с ним.
— Джоанна? Боже упаси! Да Джеффри вынудит ее отказаться от него.
— Только не Джоанну! — засмеялась Эла. — Конечно, ей известно чувство страха, но она и глазом не моргнет при виде разгневанного мужчины.
Тут леди Эла была абсолютно права. Джоанна с удивлением, но спокойно наблюдала, как Джеффри, напугав королевского гонца, прогнал его прочь, словно нашкодившего кота. Когда же он обратил к лей глаза, мечущие молнии, она резким жестом приказала Бьорну и Нуду ехать позади нее вместе со всеми людьми.
— Где ты была? — спросил Джеффри осевшим вдруг голосом.
Джоанна прикрыла глаза.
— Что значит, где я была? Еще совсем недавно я была в Мерси, но тебе известно об этом. Я писала…
— Где ты была с тех пор, как отослала мне письмо с сообщением о том, что тебя вызывает ко двору король?!
— Уж не сошел ли ты с ума? — спокойно сказала Джоанна. — Я находилась в Роузлинде, а затем в дороге по пути сюда. Где же мне еще…
— Все десять дней?! Десять дней назад ты написала мне. Ты думаешь, я поверю, что тебе понадобилось десять дней, чтобы преодолеть каких-то семьдесят миль?
— Придется поверить. Конечно, это далось мне нелегко. Если бы не помогала дождливая погода, пришлось бы симулировать болезнь, а мне не хотелось этого, ибо подобный обман легко обнаружить.
Это заявление заставило Джеффри на мгновение задуматься. Он глубоко вздохнул.
— Ты хочешь сказать, что нарочно провела в дороге десять дней в феврале? Ради чего?
Джоанна не знала определенно, чем именно так раздражен Джеффри, но, поскольку скрывать ей было нечего, она пребывала в абсолютной уверенности, что он горячо одобрит ее действия, как только вникнет в них. Но не в силах удержаться, чтобы не пошутить, Джоанна с притворной застенчивостью опустила глаза:
— Нет, я, конечно, не провела в дороге все десять дней…
— Ты же только что сказала…
— Я и не отрицаю, что с тех пор, как написала тебе, прошло десять дней.
Джеффри давно уже следовало бы уловить в словах Джоанны некое лукавство, но он был настолько охвачен гневом, что ничего не замечал.
— Где же ты была?! — проревел он голосом, заставившим кобылу Джоанны броситься в сторону от страха.
— Я не понимаю тебя, — ответила Джоанна, успокоив лошадь. — Я уже говорила тебе, что находилась в дороге…
— Джоанна! — закричал Джеффри.
Она заходит слишком далеко! Но нет ли намеренного дурачества в ее ответе? Кажется, несмотря на свой гнев, Джеффри все же что-то уловил… Он вперил в нее долгий, недобрый взгляд, а затем вдруг рассмеялся.
— Я тебе отплачу за это! — сказал он, когда обрел дар речи, и добавил серьезно: — Я перепугался до смерти, когда осознал, что после приглашения прошло десять дней, а тебя все еще нет.
Это было столь утешительно и трогательно, что Джоанна уже не винила Джеффри в излишней ярости. Она улыбнулась:
— Неужели ты думаешь, я настолько глупа, чтобы прибыть ко двору раньше тебя и оказаться без поддержки? Я не стану снова жить среди фрейлин Изабеллы, коль имею такую возможность.
Эти слова затронули больное место Джеффри, и он нахмурился.
— Почему?
— Потому что я чуть не умерла с ними от скуки!
Джеффри промолчал. Он испытывал сильное желание съязвить по поводу сплетен, витавших вокруг Джоанны и Брейбрука, но знал, что и сам не безгрешен, сам виноват в том, что случилось.
Между тем лошади уже цокали копытами по мосту, и Джоанна даже рот открыла от удивления при виде переполненных лавочек и домов, тянувшихся вдоль стремительно не сущейся реки. Она еще ни разу не проезжала по этому мосту. Когда Джоанна ездила в Лондон с леди Элой, они добирались сюда из Солсбери по северному пути и переправлялись через Темзу двумя-тремя милями западнее, где река была гораздо уже и спокойнее.
Обезоруженный восторгом девушки, Джеффри спешился и получил разрешение пройти к задним пристройкам одной лавочки, чтобы Джоанна могла понаблюдать за лодками под арками моста. Начинался прилив. Лодки стремительно несло вверх по реке, к Вестминстеру. Джеффри объяснил, что с отливом они вернутся назад. Джоанна тем не менее возразила, что в реках не бывает приливов. Когда Джеффри рассказал ей об устье Темзы и о том, что лодки могут плыть в обоих направлениях, Джоанна выразила желание прокатиться по реке. Она никогда не плавала на лодке, ибо леди Эла не путешествовала по реке, заявляя, что от этого ей становится дурно. Джеффри пообещал Джоанне, что лодочник его отца очень скоро прокатит ее, и вырвал у нее взамен обещание, что она не поедет ни с кем другим. Такие прогулки довольно опасны, и в Темзе утонуло уже немало людей, пояснил он.
Затем, когда они уже спешились, Джоанна захотела пройтись по лавкам. Джеффри снисходительно согласился, но отметил, что короткий зимний день уже близится к концу. Довольно быстро был достигнут компромисс. Бьорну и отряду Джоанны приказали эскортировать слуг и поклажу к дому, а Джеффри повел свою невесту на экскурсию по лавкам. Джоанна решила, что местные товары ничем не лучше и не диковиннее тех, что бывали в лавчонках у причала в Роузлинде. Но Джеффри приобрел короткую накидку из густого серебристого меха, легкую и теплую, привезенную из какого-то варварского края, с востока скандинавских стран, и огромные ярко-желтые бусы из тех же земель с белокрылым насекомым, плененным в одном из их камней.
К тому времени, как Джеффри помог Джоанне сойти с лошади у ее дома, они оба пребывали в отличном расположении духа.
— Я не буду заходить к тебе, — сказал Джеффри, — а поскачу прямо в дом моего отца и сообщу ему и Эле о твоем приезде.
Джоанна кивнула головой.
— И скажи леди Эле, что я буду ждать ее завтра. Ты вернешься сюда на ночь, Джеффри?
— А тебе хочется этого? — тихо спросил он.
— Когда Иэн сможет спокойно вернуться в Англию? — вместо прямого ответа поинтересовалась Джоанна.
Джеффри не мог не понять ее: день их свадьбы зависел от возвращения Иэна. Он помрачнел и пожал плечами.
— Из Ирландии приходят очень хорошие известия, но мой отец считает, что между мной и тобой не все так просто, Джоанна. Хотя у него и в мыслях нет, что я, имея определенное влияние на Иэна, мог отговаривать его от возвращения именно по этой причине. Папа все еще верит, что валлийцы усмирены и не восстанут против нас. Что касается Иэна… Если до лета не возникнет никаких проблем, значит мы с Оуэном ошибались, и Иэн сможет вернуться домой. Я буду рад этому больше других. Я чертовски устал и охрип от командования, да и к тому же я не уверен, что справился со своей задачей.
— Ты отлично справился со всем, Джеффри! — успокоила его Джоанна. — Уверена, что ты несправедлив к своему отцу, считая, будто он плохо думает о тебе.
— Возможно, — недовольно ответил Джеффри. — Но внутри я весь пылаю огнем и готов схватить за глотку любого!
— Я заметила это! — с горячностью сказала Джоанна, не сдержав себя.
Очевидно, Джеффри не нуждается в утешении, и хорошая жена может ссориться с ним сколько угодно. Джоанне неоднократно повторяли, что чрезмерная уступчивость отнюдь не является добродетелью. К тому же ей рассказывали, как королева Беренгария потеряла своего мужа именно потому, что не желала давать ему поводов злиться на нее.
Если Джеффри и понял слова Джоанны как приглашение к новой ссоре, то не подал вида. Он продолжал говорить о том, что, видимо, не выходило из его головы:
— А затем мой отец, который иногда бывает необыкновенно глуп, говорит мне, что сам попросил короля не приглашать меня на церемонию, дабы я не смог участвовать в турнире…
Джеффри опять замолчал и выругался про себя. Всего несколько часов назад леди Эла корила его за восторженные разговоры о драках, а он снова сел в лужу: ведь Джоанне подобные мужские забавы тоже не нравятся.
Девушка лишь на мгновение закрыла глаза при этих словах. Она просто не могла понять, что движет Джеффри. Он проигнорировал ее многообещающее приглашение на ночь, затеял этот нелепый спор и даже посматривает на нее с какой-то прохладцей. Очевидно, он ждет, что она рассердится. Она бы с радостью угодила ему, но он не сказал ни одного слова, которое могло бы ее обидеть.
— Так в чем же дело? — спросила озадаченная Джоанна.
— Я собирался поделиться с тобой кое-чем приятным для меня, но у нас с тобой разные точки зрения на этот счет.
Джоанна снова прикрыла глаза. Ей могла не нравиться лишь одна-единственная вещь при дворе, от которой Джеффри получал удовольствие. Выражение ее лица, должно быть, сразу же выдало ее, потому что Джеффри вдруг густо покраснел, а затем весело рассмеялся.
— Джоанна, я хотел сказать, что мне легче орудовать своим мечом на турнире, чем болтать языком. Мне очень жаль, тебе не нравится это, Джоанна, но…
— Кто сказал, что мне это не нравится? — изумилась девушка.
Она не связывала их спор о войне, возникший в Клайро, с участием в придворном турнире. Джоанна знала, что мужчины часто получают во время турниров раны, но эти раны обычно не представляют большой опасности, а смертельные исходы очень редки. На турнире проявлялся скорее азарт, нежели желание причинить вред своему сопернику. Довольно часто, когда раненого уносили с ристалища, заботу о нем проявлял человек, который ранил его. Джеффри не понимал, что Джоанна знает разницу между войной и рыцарским турниром. Вот леди Эла, похоже, ее не видит. Первоначальное чувство облегчения вытеснила беспокойная мысль о том, что Джоанна не рассердилась, поскольку совершенно не волнуется за своего жениха.
— Несколько месяцев назад ты не очень лестно отзывалась о сражениях, — сказал Джеффри.
— Разве? О, Джеффри, чем стоять и разговаривать здесь, лучше тебе зайти в дом и отдохнуть.
Его не удовлетворил ее ответ.
— Нет. Я хочу сообщить отцу о твоем благополучном прибытии, да и к тому же сомневаюсь, что смогу расслабиться в доме, полном слуг, подметающих и расстилающих ковры, переставляющих мебель. Лучше нам встретиться в другой обстановке, и поскорее.
Джоанна только улыбнулась, что, впрочем, тоже не удовлетворило Джеффри. Он бесстрастно поцеловал ее руку и отвернулся, желая тем самым как бы упрекнуть Джоанну Однако этот жест абсолютно не достиг цели, ибо девушка приняла его как нежелание предаться более интимным объятиям в присутствии ожидающих их людей.
Она проводила Джеффри взглядом и, довольная, приступила к делам, которые гораздо легче решать без нетерпеливого мужчины под боком.
Хотя Джеффри не вернулся, чтобы провести ночь в постели, которую Джоанна приготовила ему, она не обиделась и не приняла это как наказание. И поскольку Джоанна была скорее просто влюблена, нежели любила, она по-иному, не как Джеффри, воспринимала слова и поступки людей, не видела многозначительности в их жестах, улыбках. Прознай Джоанна о каких-нибудь действиях Джеффри, открыто показывающих его любовь к другой женщине, она пришла бы в ярость и ощутила боль. Пока девушка не искала доказательств любви в каждом взгляде Джеффри, она и не страдала от разочарования при отсутствии таковых.
Поэтому Джоанна встретила Джеффри улыбкой, когда он приехал, чтобы проводить ее сначала в дом своего отца, а затем ко двору. Размышляя всю ночь о неожиданной холодности своей невесты, Джеффри совершенно не обманывался насчет ее кротости. К сожалению, расстояние между домами графа Солсбери и Джоанны было невелико. Будь оно побольше, девушка заметила бы, что ее жениха тревожит что-то. А поскольку она решила, что он все еще поглощен разногласиями с отцом, то, как только они оказались в обществе других людей, Джоанна полностью отвлеклась от мыслей о Джеффри. Приветствия, обмен новостями…
Встреча с королем прошла очень хорошо. Джон показал себя с наилучшей стороны, был добр и шутил, открыто смеялся над тем, что Вильям Солсбери сорвал его попытку порадовать племянника и невестку неожиданностью их встречи.
— Я снизошел до того, чтобы послать тайно приглашение леди Джоанне… чтобы Джеффри нашел ее здесь. Однако мой дражайший брат вставляет мне палки в колеса и просит не приглашать его сына. Но вы можете видеть, что благие намерения вознаграждаются: Джеффри приехал сам. Так что я поступил правильно и угодил всем.
Речь короля доставила удовольствие всем. Граф Солсбери расцвел, а Джеффри даже улыбнулся. Такое объяснение действий Джона, вполне логичное и совсем невинное, в полной мере соответствовало характеру короля. Он бывал очень добр и заботлив к тем, кого любил, особенно, если это не стоило ему ни пенни. Его развращенность, конечно, внушала опасения, но граф и Джеффри хотели верить, что Джон не станет пятнать честь членов собственной семьи. Джоанна проявляла большую осторожность, поскольку выросла на историях о невероятной злопамятности Джона и его зависти к другим людям, но вела себя так, будто король оказал ей чрезвычайную любезность. Ведь не могла же она допустить, чтобы ее неблагодарное отношение лишь усилило враждебность Джона к ее матушке и отчиму. Просто впредь она будет стараться не попадаться на глаза королю, после того как поблагодарит его за доброту, что легче принять за скромность молодой девушки, нежели за оскорбление.
Когда Джоанна присела в реверансе, король кивнул ей и, не возразив против ее ухода, подозвал к себе Джеффри, чтобы узнать у него, собирается ли тот участвовать в турнире.
— Твоему отцу не понравится это, но я могу устроить…
— Как вам будет угодно, милорд, но я уже обсудил этот вопрос с отцом. Он взял свои возражения назад.
Король, похоже, вполне удовлетворенный, принялся обсуждать с племянником детали состязаний, заметив, что желает придать этому событию величественность, несмотря на его предполагаемую непродолжительность. Ему бы не хотелось, чтобы победители хотя бы намеком выказывали презрение к поверженному противнику. Теперь можно все предать забвению: Шотландия и Англия стали добрыми друзьями. Конечно? Джону не помешало бы побольше здравомыслия в отношениях с валлийцами или хотя бы с английской знатью, считал Джеффри. Но он с готовностью соглашался со своим дядей и с радостью принял его предложение быть представленным принцу Александру, чтобы оказать молодому человеку должные знаки внимания.
Джеффри нашел Александра весьма приятным молодым человеком, чьи вкусы и интересы во многом совпадали с его собственными. Уже через десять минут после того, как Джон свел их вместе, они разговорились и по прошествии часа все еще беседовали друг с другом. Вскоре к ним присоединились Энжелар д'Атье и Вильям де Кантелю, весело спорившие с молодыми людьми о достоинствах охотничьих соколов. Очевидно, никакие доводы не изменили мнений спорщиков, и Джеффри предложил испытать птиц в деле на следующий же день, спросив заранее разрешения у дяди Джона воспользоваться королевскими охотничьими угодьями где-нибудь неподалеку. Это предложение было встречено с большим энтузиазмом. Решено: они проведут одну-две ночи в королевском охотничьем домике.
Как только мужчины обговорили последние детали, Джеффри ощутил укол совести: Джоанна посылала за ним, чтобы он ограждал ее от нежелательных ухаживаний. Но, тут же напомнил себе Джеффри, в его знаках внимания она, похоже, тоже не нуждается. Естественно, он не считает, что король может быть опасен для девушки. Лучше бы леди Эла усмиряла кого-нибудь другого! Досадно, конечно, что, как всегда, молодые щеголи липнут к Джоанне, словно муравьи к горшочку с медом. По крайней мере, среди них нет Брейбрука! Радость оказалась недолгой. Оглядевшись, Джеффри обнаружил этого джентльмена. Тот, проявляя чрезмерное внимание к какой-то даме, хотел показать, что его совсем не интересует Джоанна. Брейбрук стоял, нарочито делая вид, будто избегает девушку, но его жесты и глаза, поглядывание на нее и на Джеффри выдавали истинный объект его внимания.
Не только Джеффри заметил Брейбрука. Джоанна тоже с ужасом поняла намерения этого придворного. Вот только зачем ему это нужно? Неужели королева приказала продолжать свои преследования? Если так, то он дважды слезливый трус, ибо не только боится ослушаться Изабеллу, но и подчиниться ей в присутствии Джеффри! А если проклятый идиот действительно увлечен ею и хочет своим поведением скрыть это?
Однако через несколько минут Джоанну перестали волновать намерения Брейбрука. Она хотела лишь знать, как поступить ей самой. От нее не ускользнуло, что ее жених притих, а Энжелар д'Атье, его давний друг, правильно истолковал молчание Джеффри и отвел Александра и Вильяма де Кантелю в сторону. Но что еще хуже, придворные джентльмены и дамы прекращали разговор, когда бросали на Джоанну, Брейбрука и Джеффри лукавые взгляды.
Следует немедленно что-то предпринять!
Джоанна учтиво извинилась перед окружавшими ее джентльменами, явно думая о чем-то своем. По правде говоря, она пыталась совладать со своим гневом и непреодолимым желанием подойти к Брейбруку и плюнуть ему в лицо. Никакие соображения о хороших манерах и скромности не удержали бы ее. Джоанна уже сделала шаг в направлении сэра Генри, но тут же поняла, что такой поступок может лишь подтвердить отвратительные слухи о ней. Подобная вспыльчивость должна означать сильное чувство, о котором с радостью начнут судачить придворные сплетницы. Однако, начав движение, необходимо продолжать его. Промедление лишь подчеркнет значение для нее Брейбрука.
Необходимость — лучший наставник сообразительности. Джоанна, не мешкая, направилась вперед. Она шла и не сводила глаз со своего притихшего жениха. Поравнявшись с Брейбруком, она кивнула ему, мило улыбнулась, присела в реверансе, как перед давнишним знакомым, но остановилась не больше, чем на пару секунд, а затем решительно подошла к Джеффри.
Спокойно встретив суровый взгляд пылающих огнем глаз жениха над плотно сжатым ртом, она спросила:
— Я забыла… готовить ли мне постель для тебя этой ночью?
Джеффри охватила ярость. Теперь все ясно: Брейбрук — отнюдь не жертва злого языка королевы, он здесь активный участник! Только вот какая роль ему отведена? Сегодня Джеффри не пьян и отлично понимает, что любой шаг против Брейбрука приведет не только к политической ошибке, но и опорочит имя Джоанны.
В этот момент Джеффри готов был убить Джоанну за то, что она поставила его в глупое положение. В тоже время он знал: Джоанна ничем не заслужила его гнева. Разве она виновата в том, что красива?
— Я думаю, что да, но почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — процедил он сквозь зубы.
— Потому, что намереваюсь вскоре уехать отсюда. Леди Элы здесь нет, а у тебя дела… У меня есть благовидный предлог: мой дом еще не приведен в порядок, да и леди Эле нездоровится. Как только появится королева, я поговорю с ней и уеду.
Успокоенный явным равнодушием Джоанны к тем знакам внимания, которые она получала от молодых мужчин, Джеффри едва заметно кивнул в сторону Брейбрука.
— Что скажешь об этом напыщенном, самонадеянном осле?
Джоанна усмехнулась.
— Не могу понять: то ли он идиот, то ли трус. Если бы это не породило непримиримую вражду между его отцом и твоим, я попросила бы тебя раздавить его, как вошь. Не знаю, как и поступить. Плюнуть ему в лицо? Я с удовольствием это сделала бы, но не хочу привлекать к себе внимание.
В голосе Джоанны прозвучало такое презрение, что еще более успокоившийся Джеффри улыбнулся ей.
— Давай подойдем к нему вместе и пожелаем приятного вечера. Я не отличаюсь терпеливостью, как всем известно. Если увидят, что я открыто презираю его, возможно, некоторые язычки и поутихнут.
Вообще говоря, идея была прекрасной. Однако Джоанна предпочла бы, чтобы Джеффри был поближе к истине, говоря о своей терпеливости. Он обладал мягким характером, но воспламенялся мгновенно, если дело касалось его гордости. Тем не менее гораздо хуже бездействовать в присутствии Брейбрука. При всем том, что говорили ей Иэн и Джеффри, Джоанна не очень-то станет и переживать, если Джеффри оскорбит Брейбрука и прибавит тем самым хлопот королю.
— Приятного вечера, сэр Генри! — сказал Джеффри, подойдя с Джоанной к Брейбруку прежде, чем этот джентльмен успел отступить, не поставив себя в дурацкое положение. Голос Джеффри звучал учтиво, чего нельзя было сказать о его улыбке. — Похоже, леди Джоанна и я чем-то стесняем вас. Могу я вам как-нибудь помочь?
По всему было видно, что Брейбрук не ожидал столь открытой, лобовой атаки. Он пришел в такое замешательство, что Джоанна не смогла подавить смешок, а Джеффри широко улыбнулся. Присутствующие в зале на мгновение обратили к ним свои взоры. Этот инцидент интересовал всех, но никому не хотелось оказаться втянутым в конфликт между такими влиятельными людьми, как старый Брейбрук и граф Солсбери. Сэр Генри отлично понимал это. Он знал, что, хотя никто и не наблюдает за ними открыто, все уже навострили уши и напрягают зрение, чтобы лучше слышать и видеть. До этой минуты он ограничивался попытками привести в замешательство и опорочить Джоанну, мстя ей за розыгрыш с розовым кустом. Однако теперь злоба и гнев, ожившие в нем с десятикратной силой, мгновенно лишили его всякой осторожности.
— Я действительно почувствовал себя неловко, заметив в зале тех, кто говорит, что эта леди благосклонно относится к моему обществу.
Этот безрассудный аргумент не успел ни потрясти, ни напугать Джоанну, ибо Джеффри расхохотался.
— Но мы оба знаем, что леди Джоанна еще пока в своем уме, чтобы не поступать подобным образом! Так что вам незачем стесняться меня. Я не съем вас за то, что говорят другие.
На какое-то мгновение Джоанна испугалась. Брейбрук, видимо, не знает, что Джеффри способен и убить его. Сэр Генри лишь побледнел, и Джеффри снова не удержался от смеха.
— Мы оба знаем, что леди Джоанна отрицает подобную благосклонность, — огрызнулся сэр Генри. — А я никогда не стал бы подвергать сомнению слова леди.
— Вы… — начала было Джоанна, но Джеффри с такой силой сжал ее запястье, что она лишь издала звук, похожий на стон.
— Очень мудро с вашей стороны, — заметил Джеффри.
Он уже открыто насмехался над Брейбруком и, прежде чем тот успел отреагировать, низко поклонился, как бы завершая разговор, и увел Джоанну.
— Этот червяк! — воскликнула Джоанна. — Этот…
— Будет тебе, — тихо засмеялся Джеффри. — Не забывай, что ты — леди, а он — определенно не джентльмен.
Даже в таком ревнивом сердце, как у Джеффри, не осталось сомнений в истинных чувствах Джоанны по отношению к Брейбруку. И это, и только что одержанная публичная победа над ним, и вполне приемлемое объяснение короля по поводу приглашения Джоанны ко двору — все это вместе взятое привело Джеффри в такое прекрасное расположение духа, в каком он не пребывал уже давно. Единственным облачком в его небе был уговор с принцем Александром. Джеффри поспешил поведать о своих планах Джоанне, которая, к его удовлетворению, хотя и не скрывала разочарования, все же смирилась.
— Что ж, я буду скучать без тебя, — сказала она. — Но, возможно, так будет лучше. Я смогу вообще не являться ко двору. Леди Эла определенно пожелает продолжать «болеть» в твое отсутствие, и я должна буду ухаживать за ней.
И хотя Джоанна не упомянула о короле, она немало обрадовалась предлогу, разрешавшему ей находиться подальше от него. Перед своим уходом она получила удовольствие и от ехидных замечаний по поводу того выговора, коим Джеффри пожаловал Брейбрука. Это дает ей возможность как-нибудь заметить в присутствии королевы, будто она совершенно не понимает мужчин. Они чрезмерно глупы, если считают, что их благозвучные слова стоят гораздо большего, чем смех.
— Цену имеют лишь мои земли и моя честь, — гордо сказала Джоанна перед уходом. — Все остальное — мусор!
Ее слова предназначались Изабелле: та должна понять наконец тщетность попыток своих соблазнителей. Однако тут Джоанна не была уверена в полном успехе. Стоит пустоголовой Изабелле заразиться какой-нибудь идеей, ее уже невозможно остановить. Хуже того, о замечании Джоанны злонамеренно сообщили Брейбруку, подлив тем самым масла в огонь, вовсю уже в нем бушевавший.
Третий и четвертый день марта прошли спокойно. Погода была переменчивая, сырая и довольно холодная. Поэтому Джоанна с радостью проводила время у очага в доме леди Элы за разговорами и вышиванием. Она пребывала все время в приподнятом настроении, ибо граф Солсбери приносил леди Эле все новости. Пока он отсутствовал, женщины обсуждали их с разных точек зрения. Джеффри тоже приятно проводил время, хотя и не имел тех удобств, что Джоанна. Король с радостью позволил молодым людям поохотиться и предоставил в их распоряжение своих соколов, свору гончих и лошадей. Вином и женщинами они обзаводились в городе. Холодные и пасмурные дни молодые люди проводили за прекрасной охотой, предвкушая, как отлично отогреются ночью.
В ночь с четвертого на пятый день марта тучи рассеялись, и утро выдалось ясным и теплым. Молодые люди отправились на соколиную охоту, как только начало светать. Восходящее солнце расцветило розовыми и оранжевыми красками несколько низких тучек на горизонте. Джеффри внезапно почувствовал угрызения совести. Он вспомнил, что Джоанна говорила, как будет скучать без него. И с каким смирением она отказалась от удовольствий…
Сумка была до отказа заполнена птицами, подбитыми утром. Мужчины прекрасно позавтракали свежим поджаренным мясом. С солнечным теплом на открытых местах появилась и другая дичь. Безделье оживило в Джеффри прежние угрызения совести. Когда в ручей, через который они переправлялись, упала веточка, Джеффри вспомнил о своем обещании прокатиться с Джоанной по реке.
Для Генри де Брейбрука весь мир и в третий и в четвертый день месяца казался серым. И не только из-за погоды. В силу своей сверхчувствительности он видел насмешку в каждом взгляде, слышал ее в каждом голосе, обращавшемся к нему. Хуже того, его отец вдруг стал на удивление черств с ним. Обычно старый Брейбрук был рад насолить Джеффри, но на этот раз он лишь ворчал на своего сына, приказывая ему запастись терпением и не предпринимать ничего, что может толкнуть лорда Джеффри на противодействие. Это совершенно выбило сэра Генри из колеи. Он даже не придумал ни одной ядовитой фразы, с помощью которых надеялся разбить в пух и прах гордость Джеффри.
Не насмехался над ним только Фиц-Вальтер, который Нелестно отзывался и о Джеффри, и об Иэне. По его словам, Джеффри перенял высокомерие именно от своего будущего тестя.
— Их обоих следует проучить, — с ненавистью говорил Фиц-Вальтер. — Самого Иэна не достать, но Джеффри Можно наказать с помощью этой, не менее надменной сучки. Более того, — шептал Фиц-Вальтер, — к желанной цели нас приведет безопасная тропинка, выбрав которую, можно и поставить графа Солсбери в полную зависимость от короля, и укрепить положение вашего отца при дворе.
При слове «безопасная» сэр Генри навострил уши.
Когда Фиц-Вальтер закончил говорить, глаза Брейбрука сверкали от возбуждения.
— Но если король станет отрицать это…
— Ему это не удастся. Разве кто-нибудь посмеет бросить обвинение прямо ему в лицо? А если хищник и ощетинится, так это только пойдет на пользу нашим целям. Представьте ярость Джона от таких обвинений, когда он абсолютно не виноват. Что касается его протестов… — Фиц-Вальтер громко расхохотался. — Всем известно, что представляет из себя король. Кроме того, все узнают, ибо я прослежу за этим, что он тайно вызвал эту сучку из Роузлинда, и она приехала. Вам не следует бояться. Никому не понадобятся лишние объяснения.
— Но об этом узнает король, — оживился Брейбрук, хотя и испытывал жуткий страх.
— О чем? Если его открыто обвинят, кому захочется рассказывать ему об этом? Ведь тогда его гнев обрушится именно на этих людей за их лживые басни. Если нам повезет, ярость короля падет на этого крикливого хвастуна — Джеффри Фиц-Вильяма. Глупый отец начнет защищать свое оскорбленное чадо и еще больше разозлит короля. Тогда-то и сможет беспрепятственно занять место рядом с королем ваш отец. Королева окажет нам всяческую помощь. Вам это известно.
Брейбрук закусил губу. План мести выглядел заманчиво, на руку всем, кроме двоих ненавистных ему людей. Сэр Генри неуверенно согласился и признался, что вынашивал подобную идею. Он уже прикинул в уме, кого нужно будет нанять. Более того, он знал от шпионов, снующих у дома Джоанны, о каждом ее шаге. Также ему было известно, где находится и чем занимается стража. Единственное место, откуда можно подобраться и захватить девушку на необходимый промежуток времени, — это река. Фиц-Вальтер еще раз приободрил Брейбрука, и они решили обсудить детали своего плана.
Когда в пятый день марта едва выглянуло солнце, Брейбрук почувствовал благословение судьбы. Он решил тронуться в путь, как только начнется прилив.
Теплое утро этого дня изменило и планы Джоанны. Оно заставило девушку выйти на прогулку по запущенному саду, короткий осмотр которого заставил ее укоризненно покачать головой. Такой небольшой участок земли, конечно, вряд ли может давать хороший урожай, но это не означает, что он не способен дарить наслаждение. Джоанна вызвала смотрителя и строго отчитала его, наказав немедленно прополоть клумбы и вскопать грядки, почистить и подправить хижину, где находилась лодка и жили в славные времена ее деда лодочники.
Остаток утра Джоанна приятно провела на рынках Чипсайда, занимаясь покупкой семян. Затем она вернулась домой, чтобы проследить, как продвигается работа, и посадить морозостойкие, медленно прорастающие семена. Она так увлеклась этим занятием, что перепачкалась с ног до головы. Вернувшись в дом, Джоанна выкупалась, после чего неторопливо и долго обедала.
Днем она получила послание от Джеффри, которое лишь подняло ее настроение. В нем говорилось, что он приедет, как только начнется отлив, и покатает ее по реке. Она отпустила людей и решила вновь прогуляться.
На этот раз, входя в сад, ей пришлось оставить Брайана снаружи. Еще не хватало, чтобы он извалялся в земле. Джоанна приказала ему оставаться на месте, а сама стала помечать ветви, нуждавшиеся в подрезании, искать новые побеги чад корнями многолетних растений. Скрежет лодки о каменные ступени, спускавшиеся к реке, заставил ее поднять голову и лучезарно улыбнуться.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Нежный плен - Джеллис Роберта

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.25.26.27.28.29.

Ваши комментарии
к роману Нежный плен - Джеллис Роберта



Хорошая книга !!! Это средневековый роман , очень трогательный и романтичный .Может показаться , что немного затянуто описание ,но не нудно .Читайте !!!
Нежный плен - Джеллис РобертаМарина
17.11.2011, 13.58





понравилось.9 из 10.
Нежный плен - Джеллис Робертачитатель)
5.04.2014, 10.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100