Читать онлайн Меч и лебедь, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и лебедь - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Меч и лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

— Милорд, если вы желаете искупаться и перекусить, то нужно подниматься. — Джон, младший сын Саймона Нортхемптона, потряс плечо своего господина.
— Встаю, встаю.
— Королева велела передать вам одежду, милорд, и сообщить, что королевский цирюльник уже ожидает, чтобы постричь и побрить вас.
Рэннальф разразился смехом.
— Превосходно, когда я искупаюсь, пришли его ко мне. Если она надеется таким образом улучшить мой внешний вид, то будет разочарована. Мое лицо лучше выглядит небритым — под щетиной не так заметны шрамы.
Рэннальф почувствовал, что его предательски подташнивает — ощущение, которое он испытал когда-то в юности, когда служил оруженосцем, да и только один раз — когда готовился к своему первому настоящему бою. Нет, было еще раз, когда он впервые прикоснулся к жаркой женской плоти. Лица той служанки, что буквально затащила его, еще совсем зеленого юнца, в темный угол хлева ив прямом смысле стащила с него одежду, он, как ни силился, не мог узнать даже следующим утром, но вот уже почти тридцать лет всегда при воспоминании о своем первом плотском опыте ясно ощущал головокружение и легкую тошноту, что испытал тогда.
Доблестный и отважный, гордый своим происхождением и славой человека неподкупной честности, уважаемый всеми, Рэннальф Слиффорд боялся в жизни только одного — женщин. Мужчину можно урезонить или честно с ним сразиться, но что делать с женщиной? Исключая королеву, Рэннальф был убежден, что их невозможно обратить к голосу рассудка, разве что изрядно поколотив. Он по горло насытился прелестями семейной жизни с Аделисией, и каждый раз, когда силой унимал это вечно хнычущее и всем недовольное создание, испытывал противное чувство жалости.
Рэннальф мрачно обозревал свое отражение в отполированном серебряном круге, который цирюльник держал перед ним. Вот он, без пяти минут муж благородной леди, чьи богатство и владения превышают его собственные. Леди, которая, как утверждал его друг, удивительно красива, та, чей муж и отец долгие годы были его врагами, и он дал понять всем, что не хочет ни ее, ни ее земель. Цирюльник, видя выражение бессильной злобы на его лице, неуверенно забормотал, что постриг и причесал его по последней моде. Рэннальф раздраженно сделал ему знак удалиться.
Вся эта женитьба ему не нравится, но он может сразу же дать понять, кто хозяин в доме. При первой же попытке сопротивления он поставит ее на колени, а потом, возможно… возможно, ничего не получится. Вспомнилось, что когда он бил Аделисию, то, невзирая на мольбы о прощении и обещания исправиться, она день ото дня становилась только хуже. Но и доброе отношение не помогало. Когда он обращался с ней вежливо и учтиво, она считала себя победительницей и вытворяла что хотела.
А Кэтрин была дочерью графа Соука, и ее ненависть к Слиффорду, кажется, должна была быть врожденной. Новое, пугающее, никогда прежде не испытанное чувство, замешанное на надежде и страхе потерять эту надежду на лучшее, ощущение торжественности момента и предвкушение удовольствия от обладания молодой женщиной на мгновение смутили разум Рэннальфа, но он тряхнул головой, улыбнулся и напомнил себе, сколько раз на поле брани смотрел смерти в лицо без малейшего содрогания. Рэннальф Тефли был не приучен прислушиваться к капризам ничьей души, даже собственной.
* * *
Будить леди Кэтрин не было необходимости. Она так и не уснула этой ночью, вспоминая разговор с Гундредой и стараясь восстановить каждое слово королевы, сказанное о сэре Рэннальфе. В ее мыслях не оставалось больше места для скорби, потому что ее мозг лихорадочно работал, подстегиваемый страхом. Если бы Кэтрин могла сохранить жизнь сына или отца, принеся себя в жертву, она, не задумываясь, отдала бы ее. Однако они мертвы, и никакая жертва не вернет их, она может только молиться за их души и просить священников, чтобы они делали то же.
Гундреда Уорвик, казалось, не сообщила ей ничего особенного, но Кэтрин неожиданно почувствовала, что над ее жизнью сейчас нависла угроза, и вдруг поняла, что страстно хочет жить. Она подошла к окну и открыла ставни, страх вернул ей ясное зрение, будто с глаз спала пелена скорби. Она видела синеву неба и солнечные лучи, золотящие башни и стены крепости. И вдруг в ее голове словно зашумел звонкий весенний ручеек. Она так ясно поняла, насколько жаждет впитать в себя этот мир — дышащий надеждой восход и тихий закат солнца, и бесконечно наслаждаться красотой жизни. Она непременно должна видеть, как пробиваются молодые побеги, наблюдать, как наливаются соками земли плоды, собирать урожай осенью, сидеть с книгой и рукоделием у камина зимой! Она страстно хочет жить!
Служанки внесли купальню. Кэтрин отвернулась от окна и закрыла ставни. Может быть, она сделала слишком много выводов из слов Гундреды. Но почему королева так настойчиво убеждала ублажать нового супруга? Хозяин Слиффорда, должно быть, опасный человек. И разве не было у ее отца с ним ссоры? Все же, решила Кэтрин, выходя из купальни И вытираясь, поживем — увидим. Безусловно, сэр Рэннальф вначале постарается получить наследника, прежде чем искать другие способы завладеть ее землями. Внезапно она отбросила кусок полотна, служившего ей полотенцем, и внимательно оглядела свое тело. Беременности не оставили следов, не нарушили стройной гибкости талии и бедер, кожа полной груди не потеряла своей упругости. Определенно, подумала Кэтрин, это может стать путем, ведущим к безопасности.
Отложив мысли о желании выказать свое равнодушие к будущему мужу, который так сопротивлялся этому браку, что сама королева уговаривала его не один час, Кэтрин стала тщательно выбирать платья и украшения, которые помогут заманить ее нового супруга в любовные сети и обеспечить безопасное существование с этим грубым человеком.
Во-первых, тонкое шерстяное, отбеленное до чистоты первого снега платье, затем — туника глубокого синего цвета со сверкающим золотой вышивкой воротом, что хорошо сочетается с ее светлыми волосами и бледным лицом. Наконец, накидка светло-голубого цвета, гармонирующая с ее глазами. Теперь осталось вплести в серебристо-пепельные волосы жемчужные нити и слегка пощипать щеки. Она должна перед женихом появиться во всей красе.
Это было дорогой к спасению, и Кэтрин не сомневалась, что не будет сворачивать с нее. Даже когда ее подвели к Рэннальфу и она заметила, что лицо его дышит безразличием и холодом, она не смутилась. Руки ее не дрожали, голос был тихим и ровным, когда она повторяла слова клятвы хранить верность. Единственное, с чем она не могла совладать, это цвет лица. Румянец, которого она добилась щипками, постепенно гас, пока лицо не стало мертвенно-бледным. Рэннальф, боясь, что она упадет в обморок, поддержал ее за руку.
Священник завершил обряд, утихли поздравительные крики придворных. Рэннальф коснулся губ своей жены мирным поцелуем — отныне они супруги. Тут же грумы подали лошадей, и Рэннальф подсадил жену в седло, чтобы возвратиться в Уайт Таэр на свадебный пир. Он, правда, спросил, сможет ли она в таком состоянии усидеть на лошади.
— Вы так бледны, госпожа. Вам нездоровится?
Кэтрин опустила глаза.
— Нет, — прошептала она, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от мысли, что теперь она навеки во власти этого мрачного человека. — Мне страшно.
— Страшно? Но почему? Ведь вы уже были замужем? — Рэннальф нахмурился, досадуя. Страх не принесет ей вреда, но ему принесет мало пользы.
— Я боюсь вас, милорд! — выдохнула Кэтрин. — Боюсь того, что мне придется узнать, новой жизни, которая меня ждет.
Рэннальф нахмурился еще сильнее. Вероятно, это можно понять, но ему подобное не нравится. Голос ее сладок, как у ребенка. Она не жалуется и не угрожает, напротив, слова ее по-детски просты, и она, как ребенок, ищет поддержки.
— Вам не следует меня бояться, госпожа. Я не мальчишка, чтобы быть нетерпимым к невольной ошибке или небольшому безрассудству, тем более что я немного разбираюсь в женщинах Это утверждение заставило Мод, подъехавшую узнать, что задерживает новобрачную, резко отпрянуть. Она засмеялась, так как доподлинно знала, что Рэннальф вообще не имеет ни малейшего представления о женщинах. Как бы ни была несимпатична ей леди Аделисия, невозможно не признать, что глупость Рэннальфа — источник многих его бед, с его неразумным метанием на грани зверства и полной уступчивости.
«Посмотри же на него, дурочка, — мысленно взывала она к разуму Кэтрин. — Не бойся его, вглядись — он же сам тебя боится. Это только лицом к лицу с вражеским войском он способен решать вопросы жизни и смерти». К сожалению, королева редко встречала молодых женщин, которые способны правильно оценивать поведение мужчин и умно ими руководить. Вот сейчас этот Рэннальф прокашливается, опускает глаза и без конца хмурится, как будто бедняжка — его злейший враг. Но ведь говорит-то это только о том, что Кэтрин ему понравилась и он растерян, потому что не знает, как скрыть свою растерянность. «Даруй ей. Господь, понимание, иначе она станет новой Аделисией, а я заполучу злейшего врага, вместо того чтобы обрести друга, обязанного Мне счастьем!»
Королева собралась подъехать и разрядить неловкую ситуацию, которая, вероятно, возникла между этими людьми из-за непонимания, но тут ее взору предстала картина, которая заставила ее широко открыть глаза от удивления. Налетел холодный порыв ветра, и было видно, как Кэтрин задрожала.
— У вас нет меховой мантии, госпожа? — Рэннальф снял свой плащ и протянул ей. — Вот, возьмите мою и как можно скорее закажите себе теплую накидку. Вы слишком хрупки, чтобы выносить подобный холод.
Удивление таким вниманием пробило брешь в стене отчуждения, которую Кэтрин возвела вокруг себя для самозащиты.
— Нет, милорд, я сильная! — Легкая улыбка коснулась ее бледных губ. — У меня есть меховая мантия, но из-за безрассудства и тщеславия я оставила ее. Понимаете, она коричневого цвета и не гармонирует с моим нарядом.
Рэннальф разразился смехом. Он не сомневался, что Кэтрин не лгала, когда говорила, что боится. И вот, обуреваемая страхами, она думает о цвете наряда и шубы. А когда он увидел, как она миниатюрна в обширном одеянии — настоящее дитя! — то ее забавный вид окончательно растопил его суровость и он забыл, что с женщинами следует вести себя сдержанно.
— Совсем другое дело, — сказал он голосом, каким разговаривал бы со своим маленьким сыном. — Конечно, моя подходит вам гораздо меньше, чем ваша. Вы сможете ехать, сударыня, или повести вашу лошадь?
Мод была удовлетворена поворотом, который принимал разговор: все, что он говорил и делал, было замечательно, так же, как и неожиданное заверение Кэтрин, что она может ехать сама. Кэтрин и не подозревала, что это был один из способов Аделисии мучить мужа — притвориться, что она не доверяет грумам, и требовать от мужа вести лошадь под уздцы. Королева была так довольна, что хотела удалиться и предоставить их самим себе, но Рэннальф, верный своему дурному характеру, все испортил.
— Прекрасно, — ответил он. — Тогда найдите королеву и езжайте с ней. У меня есть кое-какие дела.
Кэтрин была потрясена до глубины души. Королева говорила, что у Рэннальфа дурные манеры, и она знала, что этого брака он не хотел, но не присутствовать на собственной свадьбе было верхом непочтительности. Никакое дело не может быть столь безотлагательным! Она не могла возражать, к тому же Рэннальф, заметив Мод и не дожидаясь разговора с ней, направился к своей лошади, вскочил в седло и был таков. Мод поспешила вперед, оценив любезность и понятливость Кэтрин и от всей души проклиная Рэннальфа Слиффордского.
Как она могла утешить бедняжку, ведь такое оскорбление не имело оправданий?! Все, что она могла сделать для Рэннальфа, — дать Кэтрин понять, что хотя она и наследница Соука, но ее положение в свете, так же как и удобства, целиком зависят от мужа.
Однако Рэннальф и не собирался отсутствовать.
Ему нужно было отлучиться совсем недалеко и ненадолго. Он рассчитывал перехватить женщин по пути к Тауэру, и, если бы Мод не пустила лошадь во весь опор, они бы встретились на подъезде к замку.
Собственно говоря, Рэннальф чувствовал себя героем, когда пришпорил коня и умчался сломя голову по грязной дороге, ведь он намеревался предложить жене свой дом в Лондоне. У него был дом в городе, но он не жил там многие годы и хотел узнать, пригоден ли он для жилья. Если он не развалился, то можно будет написать в Слиффорд и приказать переслать одежду, кровати, белье и прочую необходимую утварь. Они с Кэтрин могли бы жить в комфорте и уединении, что невозможно в королевском дворце, до тех пор, пока он не станет хозяином Соука.
Во время посещения он убедился, что стены и крыша на месте, а кое-какие повреждения можно легко исправить. Когда он осознал, неистово пришпоривая коня, что упустил Кэтрин, он немного разозлился, но не собственное беспримерно гнусное поведение тревожило его. Он не сомневался, что его невесте будет не до него, ведь ее, без сомнения, сейчас осыпают поздравлениями.
Поэтому Рэннальф не торопился, входя в зал.
Кэтрин не было на почетном месте. Ну ладно, нет таких правил, что она не должна вставать с места, хотя так принято. Он хотел сесть, но ведь жених и невеста принимают поздравления вдвоем.
Рэннальф поискал взглядом группу придворных, что указывало бы на присутствие невесты. Ничего подобного он не заметил и, вздохнув, стал бродить по залу, разыскивая ее. Он очень удивился, когда случайно наткнулся на Кэтрин, скромно сидящую у окна.
— Миледи, — мягко сказал он, — что вы здесь делаете? Почему вы не в большом зале?
Это оказалось последней каплей! Кэтрин, слишком хорошо воспитанная, чтобы устраивать скандал на людях, была так возмущена, что не смогла скрыть этого. Ее щеки стали пунцовыми. Она должна отомстить этому грубияну и невеже! Лучше быть убитой, чем умереть от стыда.
— Потому что, — процедила она сквозь зубы, — не нашлось никого, кто мог бы меня проводить!
Сам обладая диким нравом, Рэннальф уважал открытый отпор. Очевидно, эта женщина, которая теперь уже вовсе не походила на ребенка, могла честно выложить все, что думает. Рэннальф не понимал, почему она так сердится, но уже не мог остановиться, удивленно уставившись в пылающее лицо Кэтрин. Впервые увидев ее, он был поражен ее бледной красотой, но сейчас был по-настоящему ошеломлен ее страстным великолепием. Безумное желание прижать к себе эту женщину, которую он еще не успел научиться называть в своих мыслях женой, овладело им, чувство, далекое для него от физической потребности в женщине.
— У меня не было возможности сделать это раньше, — наконец проговорил он, словно и не было никакой размолвки. — Вот мой свадебный подарок.
Он неловко положил ей на колени небольшой мешочек и смущенно ждал, когда она его откроет. Кэтрин хотела швырнуть подарок ему в лицо, но, осознав, что вокруг люди, обуздала свой порыв. Пока она развязывала тесемку, к ней вернулись ее страхи.
Рэннальф Слиффорд не такой человек, чтобы смиренно проглотить обиду. Возможно, его безразличие означает, что он не намеревается терпеть это долго. Следует как можно скорее загладить ошибку и снова стать милой и любезной.
Наконец мешочек был развязан, и ей на колени высыпались драгоценности. У Кэтрин захватило дух, она тут же забыла свой гнев и страхи, так как очень любила красивые безделушки, а драгоценности были ее страстью.
Рэннальф, наблюдая за ней, чуть не рассмеялся.
Переход от гнева к радости обладания новой игрушкой — это так по-детски. Если она всегда так легко отвлекается, с ней будет несложно совладать.
— Благодарю вас, милорд, — прошептала Кэтрин. Она поняла, что заставило его задержаться.
— Не стоит благодарности, — ответил Рэннальф. Эти побрякушки стоили немало, но в Слиффорде их оставалось еще достаточно, чтобы такой ценой время от времени достигать взаимопонимания.
Насмешка не ускользнула от нее, и ее сердце тревожно забилось. Почему бы ему не дарить ей все самое лучшее? Когда она умрет, все опять станет его собственностью.
— Милорд! — настойчиво сказала Кэтрин.
— Чего еще вы желаете? — резко отозвался Рэннальф. Если ей этого мало, мир обойдется ему слишком дорого.
Кровь отхлынула от щек Кэтрин.
— Я только хотела попросить у вас прощения за несдержанность. Вы ни в чем не виноваты.
Рэннальф внимательно посмотрел на нее. Ну, конечно, его вины нет, он даже не понимал, что так вывело ее из себя. Но он был поражен, что женщина способна победить эмоции, более того, признать свою не правоту. Он заметил, как сильно она побледнела, и почувствовал к ней жалость. Он прекрасно знал, как тяжело признавать свои ошибки.
— Очень хорошо, — одобрительно сказал Рэннальф.
Его равнодушное поощрение чуть не вызвало у Кэтрин новый приступ ярости, но он взял ее под руку, и в это время со всех сторон посыпались запоздалые поздравления, так что ей пришлось на них отвечать. Она очаровательно улыбнулась и протянула руку молодому лорду, выделявшемуся своей благородной красотой. Роджер Херефорд поцеловал ей руку и тихо поздравил, затем повернулся к ее мужу:
— Нет нужды желать тебе счастья — ты и так счастливчик. Такая внешность и такое приданое!
— Но и тебе не пристало жаловаться на свою жену, — добродушно ответил Рэннальф. Он был гораздо более доволен Кэтрин, чем ожидал, и не собирался скрывать этого.
— Увы, моей жены здесь нет. Она родила дочь несколько недель назад и еще не выходит.
Рэннальф нахмурился. Рождение детей он считал серьезным и опасным делом.
— Мы с ней не встречались, однако у меня хорошие воспоминания о твоей жене. Надеюсь, все будет хорошо.
— О, да, а малышка уже орет, как ее мать. Благослови, Господь, их обеих. Когда я впервые взял ее на руки, она лягнула меня прямо в челюсть.
— И это говорит новоиспеченный отец о дочери! — засмеялся Рэннальф, вспомнив, как гордился своими малютками.
— Положим, я не новоиспеченный отец. Жена радовала меня трижды. Мне достаются одни женщины, но я об этом не жалею. Я хотел девочку, потому что уже нашел ей мужа, но следующим, надеюсь, будет сын. Брат Вальтер — мой наследник, но сейчас не время говорить о политике.
— Почему бы и нет? — ответил Рэннальф. Он не хотел встречаться с Херефордом наедине. Это дало бы Юстасу повод говорить об измене. Гораздо лучше, если мятежник Херефорд разговорится на людях.
— Ну ладно, мой брат — яркий пример. Когда ему нужны деньги, или его одолевает скука, или просто плохо переваривается еда, он идет грабить других.
Рэннальф рассмеялся:
— Ты спрашиваешь совета или хочешь, чтобы я наставил твоего брата на путь истинный?
— Я могу сам справиться с братом, — нетерпеливо ответил Херефорд. — Я говорил о нем лишь для примера. Половина королевства состоит из подобных Вальтеров. Если такой человек вторгнется в мои владения, что мне тогда делать?
— Прогнать его! — рассмеялся Рэннальф. — Ба-а, да ты уже пьян. Ну что за дурацкий вопрос? Твои земли прекрасно защищены, любезный Херефорд.
— Конечно, но для чего это нужно? Почему мы не можем спокойно находиться в своих владениях и отдыхать, а постоянно прислушиваемся и то и дело хватаемся за оружие? — Потому что так устроена жизнь!
— Нет, сэр Рэннальф, потому что так устроена Англия. — Мужчины почти враждебно смотрели друг на друга. — Что ты будешь делать, — продолжал Херефорд, понимая, что к этому вопросу Рэннальф не останется равнодушным, — если, скажем, вассалы Соука не захотят тебя признать?
Рэннальф покосился на жену, его лицо потемнело. Кэтрин затаила дыхание.
— Неужели ты думаешь, что я не смогу заставить их повиноваться? Своих противников я уничтожу. Среди моих собственных вассалов достаточно младших сыновей, чтобы они служили мне верой и правдой.
— Допустим, ты сделаешь, как говоришь, и добьешься своего, но подумай, какой ценой! Хотя тебе об этом думать не нужно. Раз уж Соук станет твоим по приказу короля, сопротивления не будет. Закону следует подчиняться.
Рэннальф грустно улыбнулся:
— Ну, чем ты недоволен? Это так неразумно.
— О, да, с таким королем это неразумно.
— Не желаю слушать речи об измене, Херефорд!
— Я не говорю об измене. Ответь мне! Если бы все графы в королевстве были согласны, что Соук принадлежит тебе по праву, и поддержали бы тебя, осмелился бы хоть один вассал выступить против?
Помолчав, Рэннальф тяжело вздохнул:
— Нет, конечно, но это опять-таки вопрос, как достать солнце. Люди всегда в первую очередь защищают свои интересы. — Вот что, оказывается, привлекло Лестера. Мысль заманчивая, но не новая. Глаза Рэннальфа погрустнели.
Кэтрин слушала как зачарованная. Мужчины, которые окружали ее раньше, заставляли воевать своих вассалов, а сами занимались политикой при помощи учетных книг. В любом случае, при ней таких разговоров никто не заводил. Кэтрин испугало отношение Рэннальфа к вассалам ее отца, но она была слишком заинтригована услышанным, чтобы возмутиться. Чье-то легкое прикосновение отвлекло ее. Леди Уорвик была очень довольна своим вмешательством. Гундреда поняла, что мужчины увлечены интересным разговором. Она видела, как внимательно слушает их Кэтрин, но все же решила отвлечь ее.
— Вы уже поговорили с сэром Рэннальфом?
Что вы о нем думаете?
Кэтрин беспокойно оглянулась на Рэннальфа.
Гундреда рассмеялась:
— Он ничего не слышит. Когда мужчины разговаривают, они становятся глухи. Беседовать с женщинами не так интересно. В конце концов, о чем могут говорить женщины, как не о детях и стряпне?
— Я не могу ничего сказать, сударыня, — осторожно ответила Кэтрин, — мы едва обменялись несколькими фразами. Но король и королева не дали мне причин сомневаться в том, что у сэра Рэннальфа прекрасная репутация.
— О да, — со странной улыбкой ответила леди Уорвик. — Я говорила вам, что знаю Рэннальфа Слиффордского много лет. Это человек, который ставит честь и гордость превыше всего.
— Разве это плохо?
— Плохо? Мой муж из такой же породы. Гордыня до добра не доводит, а честь иногда приводит к бесчестью. Вы молоды. Не дайте ему погубить вас!
При этих словах душу Кэтрин снова охватил страх.
— Только не говорите, что он хочет присвоить мои земли, — прошептала Кэтрин.
Самое подходящее время, решила Гундреда, чтобы воскресить ее страхи. Ужас не должен подавить ясности мышления молодой женщины.
— Боже милостивый, конечно, нет! — воскликнула она. — Рэннальф? Да он скорее вырвет свое сердце и съест его. Вам не нужно этого опасаться. Он не допустит, чтобы это сделал и кто-нибудь другой, но он может обескровить земли бессмысленной войной за право наследования. У вас будут дети, у него уже есть сыновья. В погоне за славой он может лишить детей средств к существованию. Ваши земли должны принести пользу вашим детям, Кэтрин. — Леди Уорвик давала понять, что хочет Кэтрин добра. — Гром разрази всех королей! — добавила она. — Вы знаете, что у Рэннальфа не самый легкий характер. Как бы он не навредил вам. Конечно, без злого умысла. Но он может превратить вашу жизнь в бесконечное страдание. Женщине необходимо прибежище. Когда вассалы вашего отца прибудут в Лондон, поговорите с ними с глазу на глаз. Возможно, вы придете к согласию. — Она сжала руку Кэтрин. — Приходите ко мне, когда муж будет в отъезде. Я покажу вам великолепную вышивку.
Кэтрин не удивилась такому резкому переходу. Она тоже уловила, что разговор мужчин перешел в другое русло. Херефорд смеялся, а Рэннальф ворчал, казалось, они говорили о чем-то приятном. Леди Уорвик отошла, но подошли другие дамы. Кэтрин до смерти устала от любезностей. Но говорила, рада была говорить банальности, которые не мешали думать. Вассалы ее отца! Они ни разу не вспомнили о ней, когда ее постигло горе. Но они любили ее отца и, возможно, не останутся в стороне, если ей будет угрожать опасность. Рискнут ли они своей жизнью и благополучием ради нее? Леди Уорвик была уверена, что хозяина Слиффорда можно не опасаться.
Кэтрин украдкой взглянула на стоявшего рядом с ней мужчину. У него было суровое лицо, жесткий рот, но он не казался жестоким.
Поток поздравлений был прерван приглашением к обеду. Новобрачные восприняли это с большим облегчением, правда, по разным причинам. Кэтрин хотела предаться своим мыслям. Рэннальф же до смерти устал от пустых разговоров, которые ненавидел, и с удовольствием думал о том, что через несколько часов они с Кэтрин останутся вдвоем.
Он попросил Кэтрин передать Стефану блюдо с угрями — самым любимым кушаньем короля. Взгляд его задержался на ее белоснежной шее, скользнул на округлую грудь, и на секунду он вновь смешался — тело Кэтрин манило его к себе, и он поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться к ней. Однако это было бы верхом неприличия даже для него. Он отвечал на ее вежливые вопросы односложным мычанием и, как показалось всем гостям, был явно недоволен, но Кэтрин, очень чуткая к его настроению, не расстроилась.
Обед, по мнению гостей, не совсем удался. Был Великий пост, и все ухищрения королевы все же не смогли сделать трапезу по-настоящему приятной. Никакое количество соли, приправ, перца не поможет превратить яйца и рыбу в телятину и оленину. Жареная, запеченная, тушеная, фаршированная и отварная — все равно это рыба. Хуже того, не хватало свежих овощей, от этого страдали все, независимо от занимаемого положения. Конечно, употреблять овощи не запрещалось, просто в марте их запас иссяк. Даже свежеиспеченный хлеб казался кислым из-за долгого хранения муки в сырых амбарах.
Единственным преимуществом короткого обеда было то, что гости были почти трезвыми, когда столы освободили от блюд и отодвинули к стенам и Стефан дал знак менестрелям играть, чтобы благородные гости могли без помех потанцевать. Он знал, что главной опасностью таких дворцовых праздников было то, что политические противники, разгоряченные вином, могли буквально дойти до рукопашной. Теперь же танцы займут и успокоят их.
Рэннальф станцевал со своей женой один танец, да и то по просьбе Мод, сказавшей при Кэтрин, что танцы без них не начнут. После этого никакая сила уже не могла сдвинуть его с места, однако он благосклонно разрешил самой Кэтрин танцевать сколько душе угодно. Когда Херефорд попросил разрешения на танец в третий раз, она уже не оглядывалась на мужа. Если ему все равно, с кем она танцует, почему бы ей не выбрать лучшего партнера. Рэннальф, однако, прервал беседу и недовольно посмотрел на них. До этого он не обращал внимания на Кэтрин, но теперь подскочил к ней, схватил ее за запястье и увлек за собой.
— Не следует проводить столько времени в обществе Херефорда, — резко сказал он, когда они остались вдвоем.
Кэтрин выдернула руку.
— Что плохого он может мне сделать?
— Не думаю, что он может вас обидеть, — рассмеялся Рэннальф. — Его жена шкуру с него спустит, когда узнает, что он ухаживал за какой-нибудь женщиной. Он боится ее пуще дьявола, хотя не боится никого из живущих на свете. Но, помимо всего, он мятежник и его компания не послужит ни вашей, ни моей чести.
Кэтрин была оскорблена до глубины души, но вовсе не потому, что муж отчитал ее. Ей было просто обидно, так как его спокойный тон говорил о том, что он не ревнует. Он не хотел ее, это ясно.
Как раз тут Кэтрин глубоко заблуждалась. Рэннальф действительно не ревновал, но был далеко не безразличен к очарованию своей жены. Стоя рядом с ней, он задумчиво наблюдал за танцующими. Он чувствовал, что стар для подобной чепухи, но было бы приятно присоединиться к ним. Приятно держать руку Кэтрин в своей руке и иногда случайно касаться ее бедер. Вообще, танцы были занятием, которое он почти презирал, и у него не было желания выставить себя дураком, уподобляясь тем старым козлам, что выплясывали вокруг. Внезапно ему пришло в голову, что хочет он вовсе не танцевать, а прикасаться к Кэтрин. Но ведь отныне она его жена. И непростительно прибегать для этого к глупым танцам.
— Вы находите в этом удовольствие? — Рэннальф смотрел на веселящуюся публику, и взгляд его выражал неодобрение.
— Не очень большое, — ответила Кэтрин. Вообще-то это было не так, танцевать она любила, но сегодня вечером она сказала чистейшую правду.
— Я тоже, — Рэннальф колебался, пытаясь отыскать вежливый способ сказать о том, чего хочет, а затем просто протянул ей руку. — Тогда давайте уйдем.
Кэтрин не сомневалась, что правильно его поняла, но внезапно испугалась.
— Разве мы не должны сказать о своем уходе королеве? — спросила она, однако не потому, что возражала против его предложения, а вспомнив о церемонии провожания в постель, которой обычно заканчивались свадьбы.
Кэтрин знала, что лучшим условием было присутствие как можно большего числа свидетелей, которые смогут подтвердить, что все выполнили обязательства. Венчание чаще проходило за дверьми церкви, чем перед алтарем, так как на улице умещалось больше свидетелей. Далее следовало публичное провожание жениха и невесты на ложе. Невеста должна была раздеться при помощи многочисленных высокородных дам и сесть нагой на кровать. Жених в сопровождении джентльменов совершал то же самое. После того как шутки и реплики, неизбежные в данной ситуации, истощались, молодоженов оставляли одних для выполнения супружеских обязанностей. На этом дело, однако, не заканчивалось. Утром гости обоего пола возвращались, чтобы сразу по пробуждении молодоженов снять с кровати и выставить на всеобщее обозрение окровавленные простыни как доказательство девственности невесты.
Такая церемония была общепринята, и Кэтрин не возражала против этого обычая. Ведь публичное обнажение жениха и невесты доказывало, что они не имеют пороков или уродств, а неопровержимое доказательство девственности невесты говорило о том, что у нее не могло быть детей от другого мужчины. Таким образом, исключались разводы из-за вероломства жены. Рэннальф также не возражал против этого. После короткого раздумья он, пожав плечами, насмешливо произнес:
— Едва ли я могу ожидать, что вы девственница. Для всего остального свидетели не требуются, я ведь не собираюсь отвергать вас.
Кэтрин с горечью подумала, что он женился на ней из-за того, что она — вдова, что было почти верно, и даже больше: что он будет попрекать ее при каждом удобном случае за то, что она уже была замужем, что правдой совсем не было. Не догадываясь, что оскорбил ее, Рэннальф продолжал и, совсем того не желая, напугал Кэтрин до потери сознания, задумчиво добавив:
— Отвергнуть меня также не в вашей власти, ведь у вас нет семьи, так что вряд ли нам стоит придерживаться традиций.
Кэтрин, уверенная, что муж ей угрожает, в то время как он просто вслух размышлял, соблюдать или не соблюдать обычай, почти потеряла сознание от страха. Все поплыло у нее перед глазами, и она ухватилась за руку Рэннальфа, чтобы устоять. Он был слегка раздосадован этой тягой женщин к различным условностям. «Не могут отступить ни на шаг от глупых формальностей, — думал он, — будто из-за этого может перевернуться мир». Ну что ж, если это сделает ее счастливее, он готов пройти обряд еще раз.
— Если вы хотите, — раздраженно заметил он, — я скажу королеве, и мы поступим так, как это обычно делают в таких случаях. Я просто подумал, что в нашем случае церемония окажется бессмыслицей. Делайте как хотите, сударыня. Единственное, чего я хочу, — это поскорее отделаться от толпы.
Добавить было нечего, Рэннальф выразился предельно ясно. Кэтрин понимала, что она беспомощна в руках мужа. У нее не было ни влиятельного отца, ни брата, чтобы защитить ее или поддержать во вдовстве. Не было на всем свете никого, кто помог бы ей в трудную минуту. Совершенно справедливо, что церемония раздевания бессмысленна. Но что важнее всего — ее благополучие отныне целиком зависело от того, не будет ли она раздражать Рэннальфа Слиффордского.
— То, что вы сказали, справедливо, милорд, — еле слышно проговорила Кэтрин. — Уйдем без церемоний, если вы того хотите.
Ее покорность не была вознаграждена. Рэннальф грубо схватил ее за руку и стремительно вытолкнул в ближайшую дверь. Снаружи он замедлил шаг и посмотрел на Кэтрин с явным беспокойством.
— Ваши служанки, должно быть, еще на празднике. Вам они необходимы? Найти их будет для меня нелегкой задачей. Я этих созданий никогда не видел.
— Нет, я справлюсь сама.
«Само совершенство, — восхищенно подумал Рэннальф. — Надо же, она может ездить верхом и раздевается сама». Все же, внутренне смеясь, он был рад, потому что не забыл вспышку ее гнева и то, как Прекрасна она была в этот миг, и догадывался, что Мод умышленно лгала ему о мягкости характера Кэтрин. Сейчас он с ней стал вежливее и приноравливал свои огромные шаги к ее шагам, пока они спускались по лестнице и шли в его половину. Там никого не было. Все слуги предавались развлечениям — кто был занят выпивкой и едой, кто танцевал, а кто тискал в темных закоулках дворца подвернувшуюся бабенку.
Кэтрин остолбенела, увидев, какой бедлам царит в комнате. И в первый раз за этот безумный день слезы подступили к ее глазам, ведь это было явным доказательством глубочайшего презрения мужа к ней. Кэтрин благодарила Бога, что они были здесь одни. Она избавлена от позора и унижения попасть в эту холодную грязную камеру в сопровождении высокородных дам.
Когда они вошли в покои, Рэннальф понял свою ошибку. Без сомнения. Мод приготовила для молодоженов другие апартаменты, изысканно обставленные, куда уже отнесли вещи Кэтрин. Туда она должна была отвести невесту, а Стефан сопровождал бы Рэннальфа. Но сейчас думать об этом было уже поздно.
Оставив жену в дверях, Рэннальф на ощупь нашел кремень и трут, зажег свечку, бросил хворост в камин и развел огонь.
— Заходите, — пробурчал он и, увидев, что она вся дрожит, сказал:
— Вот, выпейте, это согреет вас, пока не разгорится огонь.
Кэтрин приняла кубок и отпила крепкого сладкого вина, с удивлением наблюдая, как Рэннальф расправляет постель и бросает одежду на сундук, стоящий напротив. Если он и был гордецом, то не настолько, чтобы брезговать черной работой, когда это необходимо.
Возможно, в спешке он позабыл сказать слугам, чтобы привели комнату в порядок, или сказал, а они, желая поразвлечься, опоздали. Кажется, он старается исправить оплошность.
Кэтрин отставила кубок и стала помогать ему. Совместными усилиями они скоро управились. Рэннальф подбросил побольше хвороста и поленьев в камин, так что пламя стало вырываться наружу, наполняя комнату теплом.
Он стоял спиной к камину и смотрел, как Кэтрин убирает разбросанную одежду. Не так все и плохо. Она не жалуется и не боится работы. И она прекрасна, безумно прекрасна.
— Если вы разденетесь у камина, вам не будет холодно, — сказал Рэннальф, расстегивая ремни и сбрасывая одежду.
Все, что осталось сделать, может подождать. Эта женщина великолепна, и она стала его женой.
Кэтрин послушно подошла к мужу. Если она и могла как-то завладеть этим мужчиной, то только таким образом. Она не намеренно так медленно раздевалась. Просто женская одежда намного сложнее устроена. Женщины затягивали корсеты с тугой шнуровкой, завязки на длинных рукавах делали их плотно прилегающими, чтобы была видна округлость рук.
Стягивая платье, Кэтрин взглянула на тело мужа, освещенное пламенем. Внезапно трепет страсти пробежал по ее жилам. Бог свидетель, у него прекрасная фигура с мощными мышцами, но без лишнего жира, он широк в плечах и узок в талии. Все его тело дышит истинной мужской силой. Ее первый муж не был уродом, но его тело было таким же мягким и нежным, как ее, возможно, и красивым, но из-за того, что в нем не было мужественности, оно на ощупь казалось каким-то рыхлым.
Рэннальф Слиффордский был настоящим мужчиной, его кожа плотно обтягивала мощные мышцы с многочисленными рубцами шрамов. Кэтрин еще несколько мгновений смотрела на него. И с каждой секундой чувствовала, как растет ее возбуждение. Ей уже не хотелось сравнивать Рэннальфа с бывшим мужем, всю ее объяло страстное желание оказаться в объятиях сильных рук мужчины, который так странно был назначен ей в мужья, чей облик так испугал ее, когда она впервые встретилась с ним, того, что так влек ее сейчас живой обнаженной плотью.
Кэтрин, как завороженная, сделала несколько шагов навстречу мужу и нежно дотронулась до самого большого шрама на груди. Она почувствовала жар его тела кончиками пальцев, и будто искра пробежала по всему ее телу. Во что бы то ни стало она должна завоевать и удержать этого мужчину!
— Ты готова? — тихо спросил Рэннальф. И Кэтрин удивленно посмотрела на него, не понимая, какое чудо сделало его голос таким нежным.
— Тогда иди ко мне, — добавил он мягко и поднял ее на руки, чтоб ей не пришлось идти босиком до постели по холодному полу.
* * *
Когда Рэннальф молча отодвинулся от нее, отвернулся и, похоже, мгновенно уснул, Кэтрин еще долго лежала без сна, пытаясь разобраться в своих чувствах к мужчине, которого еще несколько недель тому назад она вовсе не знала, которому несколько часов тому назад поклялась хранить верность и послушание, а несколько минут тому назад отдала свое Тело. Мысли путались с ощущениями, она не могла понять, где доводы рассудка, а где уговоры плоти. Что за человек волею ее горькой судьбы оказался рядом?
Она убеждала себя: нельзя сравнивать, но все же сравнивала со своим бывшим мужем, который, ложась с ней в постель, долго гладил ее тело, говорил ей ласковые слова, от которых ее душа переполнялась нежностью и благодарностью, но страсть утихала, и плотская близость казалась чем-то вовсе не обязательным, но когда все-таки случалась, то была наполнена той же нежностью и какой-то истомой. Поэтому Кэтрин была свято уверена, что слияние мужчины и женщины определено Богом для зачатия детей. Любовь же связывалась у нее с нежной преданностью, трогательными поцелуями и романтическими прогулками. Тогда, в той прошлой жизни, она даже завидовала самой себе — ведь ее муж вел себя в точности как романтические герои из песен менестрелей.
Но сейчас она отдана другому мужчине — сильному и невежественному, который легко поднял ее с пола, без труда отнес на постель и уже не отпустил, будто сгреб ее тело своими крепкими руками так, что она не могла и пошевелиться, и овладел ею с такой жадной страстью, что кровь начинала стучать в ее голове при одном воспоминании о жаркой волне, накрывшей ее разум.
Кэтрин силилась вспомнить, что она ощущала в те минуты, но даже приблизительно не могла сказать, сколько времени находилась в этой горячке. Да, она нашла слово — это было словно лихорадка. Как легко и грубо Рэннальф подчинил ее себе! И как ей хотелось испытывать это чувство еще и еще!
Она не почувствовала, как уснула. А во сне вновь нахлынули горькие воспоминания, явившиеся в виде чудищ, которые хотели забрать ее в царство тьмы. Но в этом страшном сне, мучившем ее последние месяцы, она уже не одна боролась за свое место в мире людей.
* * *
Рэннальф проснулся еще затемно. Он вообще привык просыпаться рано, да и сон его всегда оставался чутким — полная опасностей жизнь воина не оставляет места для глубокого расслабленного отхода в мир сновидений.
Дрова в камине почти выгорели, загадочным светом мерцали угольки, и в их слабом свете комната казалась вполне обжитой и уютной. «Первым делом надо будет хорошенько отстегать слуг за неприбранную комнату», — лениво подумал Рэннальф.
Он привычно потянулся, чтобы вернуть застоявшимся мышцам ощущение реальности. Потом повернулся на бок посмотреть на неожиданно свалившуюся на его голову жену. Рэннальф был вполне удовлетворен вчерашним вечером — тело жены оказалось таким нежным, от него исходил тонкий запах лилии, лаванды и каких-то полевых трав, названия которых он не знал, но с детства помнил, как приятно вдыхать ароматы луга.
Кэтрин свернулась калачиком почти на самом краю кровати, голубоватые веки ее подрагивали — Рэннальф знал: это означает, что ей снятся кошмары. Он задумчиво глядел на нее, и этот маленький комочек все больше напоминал ему забывшегося сном беззащитного щенка. Он и сам удивился той нежности, которая вдруг обнаружилась в его душе по отношению к этой хрупкой женщине.
Интересно, что чувствовала она вчера, когда он так ненасытно упивался ее телом? А вообще-то, какая ему разница, что она чувствовала? Бог не наделил женщину душой, ей надлежит лишь повиноваться своему мужу! Он задавал себе подобные глупые вопросы и сам отвечал на них. Хотя, конечно, было бы неплохо, если бы она тоже получила удовольствие. Почему-то хотелось, чтобы его жена радовалась их близости. И чтобы ей было хорошо, чтобы у них все ладилось, чтобы она полюбила его детей и его! «Тьфу ты! — ругнулся он про себя. — Что за чепуха лезет в голову!» У него хватит сил сломить любое сопротивление и заставить жену повиноваться! Однако отчего-то последний вывод отдавал горечью, а когда он подумал, что Кэтрин все-таки полюбит его, то эта мысль отозвалась ликованием. «Ладно, поживем — увидим! И хватит киснуть!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и лебедь - Джеллис Роберта



Фигня
Меч и лебедь - Джеллис РобертаГг
13.06.2011, 11.06





В аннотации нужно было написать - Борьба за власть двух королей.
Меч и лебедь - Джеллис РобертаКэт
17.11.2013, 23.17





Я вот всё не могу понять, почему синонимом любовный для многих служит "порнографический". Если герои на протяжении всей книги, простите за вульгарность, трахаются как кролики со сменой мест и позиций, то это, безусловно, роман о любви. а если при этом речь идет еще о чем-то, помимо того как/где и сколько раз герои делали "это", то это фигня и бред. Однако...Мне роман понравился, просто тем, что его приятно читать. Слог хороший, и исторические события не режут глаз. Много мелких деталей быта. Хорошая интрига. Любопытный герой - этакий доблестный рыцарь в кризисе среднего возраста, слегка неуравновешенный, склонный к рукоприкладству. Зацикленный на долге. И героиня - лебедь. Всепрощающая, тихая, нежная. Она, собственно, и уравновешивает нрав героя. Вообще затягивает именно колорит эпохи. Но для тех, кому нравятся псевдоисторические опусы о гордых и истеричных девственницах и неубиваемых секси-героях, то Вам точно не сюда. Секса тут нет! (ну, почти нет)
Меч и лебедь - Джеллис РобертаМэри Поппинс
18.12.2013, 18.59





Прочитала, не понравилось. Для исторического романа скучноват, а уж для любовного! И вовсе не любовный. Если мне надо качественный исторический роман почитать, то я Дрюона возьму, Сенкевича, Мериме. Да хоша бы Дюму-папу. Не соглашусь, что слог хороший: "он взял", она подумала", "весна началась"... Про быт почитать можно, про нравы тоже довольно достоверно, полагаю. Но когда мне эти данные потребуются, я могу и хроники какие-нить взять, и воспоминания. Короче, художественного здесь немного, любви тоже. Мэри, мне необязательно, чтоб совокуплялись на каждой странице. Секс не только явным бывает, а тут его никакого нету...
Меч и лебедь - Джеллис РобертаАлина
24.12.2013, 13.24





Почти дочитала. Ну блин не знаю, чего еще надо. После всяких мейсон и смолл, вообще супер. Я вот давно перечитала вмю классику, и что теперь, мне их по третьему кругу перечитывать. Я вроде, не беспамятная. Хороший роман, согласна, что немного нестандартный. Когда начинала непривычно было, слог такой тяжелый, много описаний. Кстати, по манере похож на кинсейл #госпожа моего сердца# но тут у каждого свое мнение. Но однозначно еще что-нибудь у автора прочитаю.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 14.54





Вспомнила, у симоны вилар есть нечто похожее #исповедь соперницы# там тоже времена стефана.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 15.30





очень понравился
Меч и лебедь - Джеллис Робертасвета
4.01.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100