Читать онлайн Меч и лебедь, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и лебедь - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Меч и лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Если день и ночь, проведенные у Малмсбери, были холодным чистилищем, то путешествие в Слиффорд стало настоящим ледяным адом. Казалось, уже не имеет значения, загонит войско Рэннальфа лошадей до полусмерти, как при переходе от Малмсбери до Оксфорда, или они отдохнут в каком-нибудь замке. Буря, в которую они попали, была похожа на зверя, поджидающего свою жертву, чтобы яростно напасть.
Рэннальф сопровождал короля из Малмсбери в Оксфорд, надеясь, что Стефан изменит решение и прикажет следовать за ним в Лондон. Не думая о Том, что он решает судьбу своего вассала, Стефан Просил Рэннальфа беречь себя. В глазах Рэннальфа отразилось отчаяние, и Стефан изменил тон. Он оживленно стал рассказывать что-то, но не отменил своего приказа. Рэннальф переждал бурю в Оксфорде, мечтая о доме. Кэтрин пробудит в нем волю к жизни. На время он забудет о службе и сможет вновь предаваться чувственным удовольствиям. Он снова будет радоваться восходу солнца, вдыхать запахи обновленной весенней земли, наслаждаться поцелуем любимой женщины. Этого вполне достаточно для счастья.
Ему казалось, что все страдания позади. Сейчас он мучительно желал тех радостей, о которых не имел представления, пока в его жизнь не вошла Кэтрин. Ее красота и смелость заставили его по-новому увидеть жизнь и превратить ее в радость и удовольствие, и благодаря ей он многое понял. Ведь было время, когда он почти ненавидел ее за то, что она не была беспомощным, слабым созданием, нуждающимся в его защите.
Казалось, сама природа отвернулась от Рэннальфа, не позволяя добраться до родного очага, но неожиданно выглянуло солнце. Войска Нортхемптона прибыли через день после ухода Стефана, но Рэннальф решил сопровождать своего старого друга, ведь Нортхемптона почти полностью парализовало. До Таучестера, где Нортхемптона должен был встретить его сын, было около двадцати миль. За три долгих дня они с трудом преодолели это расстояние, Нортхемптона несли на носилках. В пути их снова настиг дождь со снегом, и Рэннальф был бы рад заехать в замок Нортхемптона, но его сын неловко чувствовал себя в его присутствии, поэтому они выехали на следующий день, несмотря на плохую погоду.
Затем их пристанищем стал Уорвик. Это было не совсем по пути домой, но самое подходящее место, где можно было передохнуть. Здесь они остановились только на одну ночь, и Рэннальф понял, что ему не рады. Уорвика не было дома, графиня в его отсутствие была надменной и холодной, как лед. Гундреда не любила его, да и он не испытывал к ней особой симпатии. Раньше Рэннальф часто останавливался в замке Уорвика, и леди Уорвик отлично справлялась с ролью хозяйки. Она всегда была приветливой и милой, с удовольствием слушала свежие новости и поддерживала оживленный разговор. Теперь Рэннальф разочарованно подумал, как быстро меняются люди, которых знаешь годами, стоит тебе попасть в немилость. Гундреда не знала, что он и Стефан помирились, гордость не позволяла Рэннальфу сказать об этом. Он собрал своих людей и направился в замок Лестера. Там ему действительно обрадовались.
— От меня шарахаются, будто боятся заразиться, — сказал Рэннальф, потягивая вино у камина.
— Почему? — рассмеялся Роберт.
— Старший сын Нортхемптона не мог ни сидеть, ни стоять спокойно, пока я был с ними, а леди Уорвик почти выставила меня.
Лестер опустил глаза.
— Позволь моей дочери заняться твоими руками, Рэннальф. Они обморожены и кровоточат. Ноги в таком же состоянии?
— Нет, — равнодушно ответил Рэннальф.
— Тогда почему ты так хромаешь?
— Я был ранен при взятии моста у Уоллингфорда, рана не заживает. Роберт, оставим пустые разговоры о таких никудышных вещах, как старые раны и обморожения. Я хочу спросить, а ты должен ответить. Скажи, это конец?
— Кое для кого это только начало.
— Для тебя, Роберт? Ты думаешь, я задал бы такой вопрос, если бы ответ мог причинить тебе вред?
— Нет. Я думал, какие найти слова, чтобы объяснить невозможность изменить ход событий и показать бесполезность сопротивления. Такова суть вещей. Тех, кто не изменится, просто уничтожат.
— Это я знаю. Существует много способов погибнуть, и этот путь для каждого человека свой. Для меня спасти жизнь значит уничтожить душу. Но для других это не так, я понимаю. — А Джеффри и Ричард? Рэннальф улыбнулся. — Решение Джеффри расходится с моим. Он понимает, что моя клятва связывает его, пока я жив. Никто не может обвинить мальчика за верность своему отцу. — Он запнулся, но твердо продолжал:
— Надеюсь, ты поможешь моему сыну в этой новой жизни.
Рот Лестера гневно сжался, но он кивнул.
— Есть еще кое-что, Роберт. Саймон при смерти.
— Нортхемптон умирает? Он ранен?
— Он просто стар. Он продержится еще немного, но в таком состоянии не сможет заниматься воспитанием детей. Будешь ли ты руководить Джеффри и возьмешь ли Ричарда в свое поместье? — Рэннальфу во что бы то ни стало нужно было заручиться словом своего старого друга. Он знал, что, если Лестер пообещает, он станет защищать мальчиков до конца.
— Я бы сделал это и без твоей просьбы, Рэннальф, но ты говоришь так, как будто уже умер. Ты ведь не так стар, как Нортхемптон.
— Но мне еще придется сражаться. Юстас не позволит Стефану заключить перемирие, которого он так хочет.
— Ты уже исполнил свой долг и даже больше, Рэннальф, и ничем не обязан Стефану.
— Не оскорбляй Стефана при мне. Я хочу сражаться. Мне это нужно. Бесполезно переубеждать меня.
Лестер вздохнул.
— Рэннальф, ты знаешь, куда дует ветер, но понимаешь ли, с какой силой? Почему леди Уорвик так хотела избавиться от тебя?
— Она думает, что Стефан отказался от меня и Юстас ищет малейшую возможность нанести удар.
— Ты не должен никому говорить о том, что я скажу тебе. Ты ничего не можешь предотвратить.
— Я умру за Стефана, но никого не потащу за собой.
— Я послал письмо Генриху и в удобное для нас время присягну ему. — Уверенный, что Рэннальф о многом догадался, Лестер почувствовал облегчение. — Если мои вассалы не окажут сопротивления, Генрих легко продвинется на восток. Вернемся к Гундреде, я уверен, что она сдастся.
— Но Уорвик сейчас со Стефаном!
— Уорвик ничего об этом не знает, а если ему скажут, он не поверит. — Лестер покачал головой. — Он не сможет остановить ее. Она сделает это ради детей. Ты говоришь, что Нортхемптон умирает? Его сын после смерти отца тоже присягнет на верность Генриху. Кто остается?
Когда потрясение прошло, Рэннальф выдавил:
— По правде говоря, чем быстрее, тем лучше. Меньше крови прольется.
— Бога ради, Рэннальф, это займет совсем мало времени. Ты не можешь спокойно переждать в Слиффорде?
— Нет, не могу. Говорю тебе, я жажду крови. Возможно, Кэтрин пойдет по пути Гундреды. Это спасло бы Джеффри и Ричарда.
Лестер во все глаза смотрел на Рэннальфа и был поражен его злобным тоном. Что-то происходило с его молочным братом. Рэннальф никогда не позволял обсуждать свои дела, никого не впускал в свою личную жизнь. Приходили к нему радость или горе, он переживал это в одиночку. Всегда было так.
— Если ты жаждешь крови, это твое личное дело. Но почему ты не можешь ограничиться Бигодом? Рэннальф, послушай меня, через несколько недель я смогу переговорить с Генрихом. Ему не нравится Бигод, как и Стефану. Сражайся с Норфолком, и все еще будет хорошо.
Взгляд Рэннальфа был холоден и тверд, как серые стены замка.
— Не возрождай во мне надежд, Роберт. Это жестоко. Если Стефан позовет меня, я приду. Я пришел бы и к тебе, если бы это была твоя предсмертная битва.
Теперь Лестер все понял и спорить больше не пытался. Он убеждал Рэннальфа остаться с ним, но Рэннальф понимал, какое смятение вызовет перемена в привязанностях Лестера. Несмотря на свое нежелание, Рэннальфу надо остаться дома, где он сможет подавлять восстания своих вассалов и защищать свои границы от Норфолка.
* * *
Промокшие и замерзшие гонцы принесли Кэтрин новость о приезде графа. Часом позже она уже обнимала и целовала продрогшего мужа, держа его лицо в своих ладонях. Она так радовалась, видя его живым и невредимым, что не заметила, как наступила ночь. И только тогда она почувствовала, как холодно отвечал муж на ее ласковые объятия. — Рэннальф, ты еще сердишься на меня? — спросила она после неловкого молчания.
— Сержусь? За что? За отказ людей Соука и за то письмо? Нет, я все понял.
— Тогда что произошло? Где Джеффри? «Она беспокоится о Джеффри, — подумал Рэннальф, — хотя знает его так мало. Несомненно, она будет защищать его детей, как Гундреда Уорвик своих собственных».
— Джеффри снова с Нортхемптоном, — ответил Рэннальф. — Я думаю, Саймон умирает. Старшие сыновья сторожат его земли, а Джон слишком мал, чтобы заботиться об отце. Если Бигод нападет и мне будет нужен Джеффри, я вызову его, — уклонился Рэннальф от ответа на вопрос.
— Что случилось? — настаивала Кэтрин.
— Я устал, оставь меня в покое.
— Ты мой муж. Я должна все знать!
— Приказываю, оставь меня в покое, — резко сказал он.
— И не подумаю! Наступило время, когда честь стала слишком дорого стоить. Я не хочу стать нищей, изгоем. Ты думаешь, я глупая женщина и не понимаю, что происходит? Я написала Лестеру и получила ответ, у меня к тому же есть письма Гундреды Уорвик.
— Тогда поступай, как она! — прорычал Рэннальф. — Сделай даже больше. Вот нож и моя обнаженная грудь! Ударь и спаси себя от беды, которую я навлек на тебя!
Кэтрин с ужасом схватила нож и отбросила в сторону.
— Рэннальф, ты не должен!..
— У меня хватает грехов, и я не хочу вечного проклятья.
— Рэннальф, — страстно умоляла она, — ты нам нужен, нам всем. Я не хочу снова стать вдовой и быть проданной по высочайшему приказу. Неужели ты переложишь тяжелую ношу на плечи Джеффри? Подумай хотя бы о Ричарде!
Кэтрин вцепилась в него, но он отшвырнул ее и начал смеяться, все громче и громче, пока вся комната не задрожала от его смеха.
— Никому я сейчас не нужен, никому из вас, — выдохнул он и перевел дыхание. — Ты закрыла дорогу к жизни для меня, Кэтрин, — ты!
— Я? Господи, что ты говоришь?! Я люблю тебя!
— Да, я верю, но ты все равно не нуждаешься во мне. Ты доказала это, когда удержала своих вассалов от участия в войне и так все устроила, что не мог придраться даже Юстас. Видишь, я называю их твоими вассалами. Ты можешь остаться вдовой, но никто не получит тебя без твоего желания. И мне не нужно бояться за своих детей. Ты защитишь Ричарда от самого дьявола, если понадобится. Моя смерть освободит тебя и Джеффри, чтобы переметнуться к Анжуйцу. Генрих будет благосклонен к тебе ради памяти твоего отца. Я не нужен никому, кроме умирающего короля.
Кэтрин упала, и Рэннальф сделал движение, пытаясь ее удержать. Он даже и подумать не мог, что она притворяется, пытается оттянуть время, чтобы еще раз попробовать переубедить Рэннальфа. Длинные ресницы дрожали, слезы градом катились из глаз.
— Ты не любишь меня, — прошептала она. — Ты не можешь и не должен говорить со мной о смерти. Если ты умрешь, я тоже умру от горя.
— Никто еще не умирал от горя, — устало сказал Рэннальф, думая, что и его, и Стефана давно бы похоронили, если бы такая боль могла убивать.
— Ты жесток и эгоистичен. Ты считаешь, что нет ничего страшнее смерти. А если ты попадешь в плен или тебя сошлют? Тогда мои владения будут конфискованы, как и твои. Джеффри не перейдет к Анжуйцу. Он потратит свою жизнь, пытаясь освободить тебя, или станет нищим в чужой стране.
Рэннальф тихо засмеялся. Он не хотел, чтобы Кэтрин разрывалась между своей любовью к нему и любовью к ставшим ей более родными, чем ему самому, детям. Обида, что испытывала Кэтрин сейчас, предотвратит отчаяние в будущем.
— Если я окажусь в заключении, ты сделаешь так, как собирается поступить Гундреда ради спасения детей. В изгнание я отправлюсь добровольно, и Джеффри станет владеть моими землями, потому что я прикажу ему. Ты говоришь о любви, думая, что можешь подчинить меня своей воле, ты хочешь заставить меня предать короля! Но ты ошибаешься! Лишь один из нас в семье может быть главным.
Его лицо было еще более непроницаемым, чем на их злосчастной свадьбе. Он повернулся и вышел, прежде чем она смогла снова заговорить. Она увидела, как слуги по его приказу выносят сундуки с одеждой из ее покоев. Это было публичным объявлением их разрыва, но это был самый верный путь заставить ее последовать дорогой Гундреды.
* * *
Однако запершегося на своей половине Рэннальфа вместо болезненного покоя потерянной жизни стали посещать совсем иные мысли. Он неожиданно для себя предался воспоминаниям о своей жизни и обнаружил, что все пережитое им за сорок лет отступило, будто и случилось не с ним, а годы, проведенные с Кэтрин, пульсировали в его душе радостными картинами.
Он не задумывался над тем, что за эти несколько лет едва ли прожил рядом с нею больше двух месяцев. Просто оказались неважными ни истеричный слабовольный Стефан, ни исходящий бессильной злобой на весь мир Юстас, ни жаждущий трона агрессивный Генрих.
Все отступило перед тихой прелестью этой необыкновенной женщины, которая вначале просто привела в порядок его дом, но затем сумела покорить его детей, приструнить слуг и, наконец, укротить бунтарский дух мятежных вассалов.
Такой легкой поступью она вошла и в сердце Рэннальфа.
Он вспомнил, как в их первую ночь она спала, свернувшись калачиком на краю постели, вздрагивая во сне, будто щенок, только что отнятый от соска матери, какими испуганными и несмелыми были ее первые ласки. Тогда ему это очень нравилось, он полагал, что его главная цель — подчинить эту женщину полностью своей власти, чтобы она и пикнуть не могла.
Нет, все было не так с самого начала. Не была она тогда испуганным зверьком — ведь решиться закрыть собой маленького Ричарда, когда он хотел наказать сына за провинность, и прямо встретить взгляд мужа могла лишь смелая и неординарная женщина. Он тогда лишь восхитился, как она прекрасна в гневе, и не заметил, насколько твердым и полным человеческого достоинства был ее взгляд. А вот сейчас вспомнил. Но почему-то понимание того, что все эти годы рядом с ним находилась личность, а не просто женщина, которой предписано ухаживать за своим мужем, воспитывать его детей и радоваться его скупым ласкам, почему-то такая странная мысль не оскорбила его, а, наоборот, подняла в его душе волну воодушевления и гордости за Кэтрин.
Вот кто оставался его истинным другом все годы, вот кто преданно ждал его, грязного и грубого, вот кому он действительно нужен! А он оттолкнул ее в который уже раз!
Знает ли она, какую власть получила в свои руки? Знает ли она, что в страшной бойне, которую ему пришлось пережить, голубое небо всегда напоминало ему только ее глаза, а ласковое утреннее солнце, осторожно будившее его первыми лучами, неизменно возвращало его памятью к ее нежным пальчикам, что гладили его небритое лицо? Господи, какой же он дурак! Ведь это именно ее тревожные глаза, а не бездушное вечное небо охраняли его во время кровавых побоищ, именно ее руки ласково и преданно будили его по утрам, а вовсе не неразборчивое светило.
И с чего это он решил, что только ей следует бороться за жизнь его детей? Почему он, словно старый волк, уходит, чтобы не быть обузой для более молодых? А на кого же он оставит саму Кэтрин? На милость судьбы.
Когда он представил, что какой-то другой мужчина может завладеть его сокровищем и Кэтрин кому-то другому подарит счастье раздевать ее, ласкать и прижимать к себе это стройное гибкое тело, полное жизни и страсти, эта мысль стала для него непереносимой.
Дьявол побери этих ненасытных монстров, что готовы перегрызть друг другу глотки из-за золота и власти. У самого Рэннальфа есть то, чего им никогда не иметь, — истинная любовь.
Теперь он в этом уже не сомневался.
* * *
Опять все в доме было не так. Ричард, ликовавший, что его отец вернулся живым и здоровым, не мог понять, почему Рэннальф угрюмо заперся у себя и ни с кем не хочет разговаривать. Мэри и Эндрю тоже выглядели подавленными. Кэтрин почти превратилась в тень, но ей удавалось сторожить Мэри так усердно, что девушка и Эндрю едва могли обменяться взглядами.
К счастью, это продолжалось недолго. Вскоре пришло срочное сообщение от сэра Джайлса о подозрительной активности на границе с Норфолком. Письмо было адресовано Кэтрин и попало в ее руки.
Счастливая или несчастная, Кэтрин не позволяла себе распускаться и плохо выглядеть. Но в это утро, когда Рэннальф спустился к завтраку, он вдруг увидел, что она выбрала не те цвета, которые подходили бы ей. Темная голубая рубашка поверх светло-серой туники не придавала яркости ее лицу. Оно было бледным, как у человека, долго находившегося в заточении. Серебряные украшения на шее и руках лишь подчеркивали ее потускневшие волосы. Он смотрел, как неуверенно ее руки срывают печать. Когда она передала ему пергамент дрожащей рукой, письмо хрустнуло, и Рэннальф не удержался и подошел к ней.
— Я ничего не понимаю в этом, — прошептала Кэтрин. — Приказывай, что делать.
— Ты ничего не знаешь? Сэр Джайлс наверняка думает, что знаешь, раз задает такие странные вопросы невежественной женщине. Будет ли он ожидать удара или нападет первым? — Рэннальф холодно улыбнулся.
— Ты пойдешь с ним?
— По королевскому приказу я должен охранять земли от Бигода. Конечно, я пойду. Хьюго Бигод думает, что он может отнять земли, замки, деревни, мужчин и женщин, лошадей и овец у беспомощной женщины. Я почти сожалею, что я здесь. Я представляю, что бы ты сделала. Скажи мне, Кэтрин, ты надела бы доспехи и повела людей в бой? — Голос его потеплел. Если бы не проклятая гордость, он бы сейчас ее просто обнял и утешил, рассказав, что теперь все будет хорошо — его душа излечилась.
Щеки Кэтрин вспыхнули румянцем. Она подняла на мужа глаза, и в них не было слез или мольбы о прощении.
— Что бы я ни делала, я бы никогда не стала искать смерти как избавления от моих бед.
— Я так и не делаю, — пробормотал Рэннальф И впервые опустил глаза, не выдержав этот полный вызова взгляд маленькой воительницы. Почему-то ему хотелось петь и дурачиться. Теперь он знал, что так легко не расстанется с жизнью.
Кэтрин увидела перемену к лучшему и решила дать мужу достойно выпутаться из этой ситуации.
— Может быть, люди не умирают с горя, но существуют вещи, гораздо худшие, чем смерть, — начала она. Но потом всхлипнула, прижалась к его груди и умоляюще прошептала:
— Рэннальф, прошу тебя, не подвергай меня таким мучениям. Поклянись, что будешь сражаться ради жизни, а не ради смерти!
— Клянусь, — улыбаясь, ответил он. — Я буду сражаться, чтобы жить. На этом поле я буду сражаться, чтобы жить!
* * *
Четверо мужчин сидели за высоким столом в замке Уорвика. Перед ними стояли остатки изысканного обеда. Деревянные тарелки и ножи были отодвинуты, чтобы освободить место для кубков, наполненных вином. Мерцающие факелы освещали стол, нагревая золото сосудов до красного блеска. Над длинным столом витал добродушный гул, мужчины еще не напились настолько, чтобы ссориться. Вино в кубках убывало, голоса мужчин звучали резко и самоуверенно, но это было вызвано превосходным качеством напитков.
— Хорошо, — весело сказал Генрих Анжуйский. — Я устал от бездействия. Так как вы поддержали нас, Лестер, нужно только постучать в ворота, и они откроются для нас.
— Вы чем-то недовольны? — спросил Роберт Лестерский.
— Только тем, что мне придется потратить золото. Мне кажется, я еще не забыл, как владеть мечом и копьем. Я никогда не был так доволен, но моему сердцу больно, что земля так опустошена. Это моя земля, и я не хочу губить ее.
Лестер удовлетворенно кивнул. Вот чем отличаются друг от друга Стефан и Генрих. Была ли это любовь к земле или понимание того, что сожженная и кровоточащая пустыня принесет мало дохода, но в душе Генриха действительно жило глубокое уважение к земле, какого никогда не замечалось у Стефана.
Вильям Глостерский отпил из своего кубка. Он не принимал участия в обсуждении и не видел смысла в застольной беседе. У него не было интереса к военным действиям, так как он не собирался принимать в них участия. Он пришел, поскольку его отсутствие дало бы слишком много пищи для подозрительного ума Генриха. Ему надоело изводить Херефорда, который смотрел на него тусклыми глазами. Лестер не был объектом для насмешек, его монументальная солидность подавляла окружающих. «Что бы такое сделать, — думал Глостер, — а то я умру от скуки»..
— Нам придется поработать мечом и копьем, если мы отправимся освобождать Уоллингфорд. Стефан не отдаст его с легкостью, это слишком близко к его бесценному Оксфорду. Он даже построил временный лагерь, замаскированный под замок. Вы должны взять этот лагерь прежде, чем он укрепит его и пришлет туда людей.
Проницательный Генрих ничего не сказал, обернувшись к Лестеру, как бы желая услышать одобрение плана Херефорда.
Но Лестер не одобрял его, и Генрих заранее знал, что не одобрит.
— Роджер, я не могу согласиться, что следующим нашим шагом должен стать Уоллингфорд. Я не трус, но я согласен с моим лордом: нужно брать то, что можно взять бескровно. — Он поднял руку, не дав Херефорду прервать его. — У меня есть основание так говорить. Если мы начнем сражаться с хорошо организованными силами, то потеряем наших воинов.
— Возможно, но защитники Уоллингфорда сопротивлялись до последней капли крови почти безо всякой надежды в течение шести месяцев.
— Херефорд, не позволяй своим чувствам управлять разумом, — спокойно сказал Генрих. — В Уоллингфорде было пролито много крови. Это привело к тому, что обе стороны стали еще упрямее. Мы помогаем Уоллингфорду. Они знают, что я здесь и не забываю о них.
— Мы не сможем освободить их, если окажемся между двух огней. Не смотри волком, Херефорд. Я знаю, что дела Уоллингфорда не так уж плохи. Уолеран де Мейлан хорошо послужил нашим целям и почти не причинил зла Вильяму де Бошану, разве что задел его гордость. Сейчас он снова поставляет людей в Кроусмарш, чтобы припасы могли быть доставлены в Уоллингфорд. Уоллингфорд в безопасности, а мы должны быть уверены, что в безопасности и наши тылы.
Генрих нахмурился.
— Безопасность — —Хорошее дело, но не она решает ход событий.
— Как насчет того, что графство Ферраре и города Бедфорд и Стамфорд станут вашими трофеями?
— Приветствую, мой дорогой Лестер! — воскликнул Генрих. — Если ты добиваешься безопасности взятием Тутбэри, Бедфорда и Стамфорда, я спрячусь под кровать, когда ты будешь говорить о войне.
Лестер улыбнулся.
— Мой молочный брат Рэинальф, граф Соукский, разбудил Бигода. Если это чудовище проснулось, оно начнет наносить удары по всем направлениям. Стефан и Юстас в безопасности, далеко на востоке в Ипсвиче. Я сомневаюсь, что они придут, чтобы помочь Феррарсу или остальным. — Херефорд поднял голову при упоминании имени Рэннальфа, но Лестер приказал ему молчать. — Я не говорю, что Соук делает это ради нашего блага. Я уверен, как может быть уверен человек, не имеющий доказательства, что это дело рук его леди.
В проницательных глазах Генриха вспыхнул интерес.
— Ее отец был нашим искренним другом. Ты думаешь, она сможет привести графа к нам? Лестер пожал плечами.
— Не думаю, хотя она оказывает на него сильное влияние.
— Можно ли завоевать Соука золотом или сладкими обещаниями?
Лестер отрицательно покачал головой.
— Его нельзя завоевать ничем, потому что у него очень развито чувство долга. Кроме того, его любовь к королю становится тем сильнее, чем слабее король. Если Стефан покорится или умрет, Рэннальф не будет противостоять тебе. Поверьте мне, милорд, необходимо позволить ему идти своим путем. Более того, он не настраивал своего сына против вас, и Джеффри добровольно последует за вами, если вы не причините вреда его отцу. Они жизнь отдадут друг за друга!
— Он любит своих детей, это хорошо. Когда я стану королем, то буду баловать его детей и, несомненно, завоюю их отца. Что он еще любит? У каждого человека есть слабые места.
Вильям Глостерский подумал, что лишился одной из радостей жизни, потеряв общество Соука. Никто так легко не поддавался соблазнам, никого не было так опасно и так приятно мучить. Не составит труда подловить Соука, когда уйдет Стефан, он за пять минут научил бы этому Генриха.
Генриху нужно поручить этому исполнительному идиоту решить несколько трудных и опасных задач. Действительно, чем скорее уйдет Стефан, тем лучше. В самом начале, когда еще можно было играть с Мод и Стефаном, как с пойманными рыбками, в этой войне оставался какой-то азарт, но примитивная драка скучна. И эти идиоты начнут брать один замок за другим без толку. Вильям оглядел своих приятелей прищуренными глазами, подавив очередной зевок, — решение созрело.
— Когда вы собираетесь двинуться на Тутбэри? — спросил он.
— Через день-два, — осторожно ответил Генрих. — Тут нечего выжидать.
— Я вряд ли нужен вам для этого. Позвольте мне, милорд, заняться своими делами. Ненадолго.
В глазах Генриха мелькнула тень подозрения. Тяжелые веки Вильяма сонно опустились. Чудесно. Генрих вышлет за ним шпионов, которых ему не нужно будет избегать, так как в его планы входит путешествие с врагом. И все это на благо Генриха, что приятно.
— Ты хочешь покинуть нас, Вильям? Мы не можем помочь тебе?
— Нет, милорд, — ответил Вильям. — Ваше присутствие нежелательно. — Он придал лицу откровенно чувственное выражение и добавил:
— Мои дела касаются леди и молодого, довольно симпатичного юноши.
Это было правдой, так как планы Вильяма касались Юстаса и Констанции.
Роджер Херефордский уставился на свой кубок, пытаясь скрыть отвращение, которое испытывал к Вильяму. Генрих не знал, верить ли Вильяму, но по цвету его лица можно было догадаться, что его чувства, которые он пытался спрятать под маской безразличия, были сродни чувствам Роджера. Один Лестер не выразил ничего, кроме интереса, и Вильям, впервые веселясь за долгие месяцы, поставил тупым воякам высокие оценки за сообразительность.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и лебедь - Джеллис Роберта



Фигня
Меч и лебедь - Джеллис РобертаГг
13.06.2011, 11.06





В аннотации нужно было написать - Борьба за власть двух королей.
Меч и лебедь - Джеллис РобертаКэт
17.11.2013, 23.17





Я вот всё не могу понять, почему синонимом любовный для многих служит "порнографический". Если герои на протяжении всей книги, простите за вульгарность, трахаются как кролики со сменой мест и позиций, то это, безусловно, роман о любви. а если при этом речь идет еще о чем-то, помимо того как/где и сколько раз герои делали "это", то это фигня и бред. Однако...Мне роман понравился, просто тем, что его приятно читать. Слог хороший, и исторические события не режут глаз. Много мелких деталей быта. Хорошая интрига. Любопытный герой - этакий доблестный рыцарь в кризисе среднего возраста, слегка неуравновешенный, склонный к рукоприкладству. Зацикленный на долге. И героиня - лебедь. Всепрощающая, тихая, нежная. Она, собственно, и уравновешивает нрав героя. Вообще затягивает именно колорит эпохи. Но для тех, кому нравятся псевдоисторические опусы о гордых и истеричных девственницах и неубиваемых секси-героях, то Вам точно не сюда. Секса тут нет! (ну, почти нет)
Меч и лебедь - Джеллис РобертаМэри Поппинс
18.12.2013, 18.59





Прочитала, не понравилось. Для исторического романа скучноват, а уж для любовного! И вовсе не любовный. Если мне надо качественный исторический роман почитать, то я Дрюона возьму, Сенкевича, Мериме. Да хоша бы Дюму-папу. Не соглашусь, что слог хороший: "он взял", она подумала", "весна началась"... Про быт почитать можно, про нравы тоже довольно достоверно, полагаю. Но когда мне эти данные потребуются, я могу и хроники какие-нить взять, и воспоминания. Короче, художественного здесь немного, любви тоже. Мэри, мне необязательно, чтоб совокуплялись на каждой странице. Секс не только явным бывает, а тут его никакого нету...
Меч и лебедь - Джеллис РобертаАлина
24.12.2013, 13.24





Почти дочитала. Ну блин не знаю, чего еще надо. После всяких мейсон и смолл, вообще супер. Я вот давно перечитала вмю классику, и что теперь, мне их по третьему кругу перечитывать. Я вроде, не беспамятная. Хороший роман, согласна, что немного нестандартный. Когда начинала непривычно было, слог такой тяжелый, много описаний. Кстати, по манере похож на кинсейл #госпожа моего сердца# но тут у каждого свое мнение. Но однозначно еще что-нибудь у автора прочитаю.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 14.54





Вспомнила, у симоны вилар есть нечто похожее #исповедь соперницы# там тоже времена стефана.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 15.30





очень понравился
Меч и лебедь - Джеллис Робертасвета
4.01.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100