Читать онлайн Меч и лебедь, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и лебедь - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Меч и лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Двое мужчин сидели рядом в темных, сырых покоях Глостерского замка. В комнате было неуютно — сырой земляной пол, влага сочилась с обшитого грубыми досками потолка и стекала по каменным стенам. От двух смолистых факелов, колеблясь, исходил грязный свет. Дым сливался с темнотой. Эта обстановка вряд ли подходила для элегантно одетых джентльменов, трудно различимых в темноте. Их привела сюда необходимость, они не смогли больше нигде найти уединения. Когда закрывалась дубовая дверь покоев, даже громкие крики снаружи казались монотонным бормотанием.
Вильям Глостерский, одетый в шелка, годившиеся для прогулок в конце лета, продрог до костей. Как он и ожидал, Херефорд вышел из себя и кричал что есть сил. Лорд Глостер равнодушно слушал, не вникая по-настоящему. Все, что говорил Херефорд, не имело никакого значения. В конце концов, ему придется пойти по пути Вильяма, другого выхода не было. Глостер посмотрел на разгоряченного Херефорда.
— Ты сделал все, что мог, я согласен, — проговорил он вкрадчивым мурлыкающим голосом. — Ты методически изводил войско Стефана и прислал провиант и людей в Уоллингфорд. Что это дало нам? Никакая сила теперь не сможет победить Стефана, и через несколько недель он займет замок.
— Нет, они никогда не войдут.
— Возможно. Но я думаю, что нелегко умирать от голода и жажды. Скоро воины ослабнут и не смогут охранять крепость. Люди Стефана приступом возьмут ее. Ты думаешь, они будут сидеть без дела? Они, наверное, уже соорудили осадные машины.
— Если бы ты присоединился ко мне или хотя бы послал своих людей, этого бы не случилось.
— Думаю, бесполезно и бессмысленно расточать силы, чтобы получить то, чего можно достигнуть более легким путем.
— Если мы будем лгать и вести себя бесчестно, — криво усмехнувшись, продолжил за него Херефорд и закусил губу.
— Ты написал Генриху? — спросил Вильям. Можно было подумать, что он не слышал слов Херефорда.
— Да, но не отослал письмо. Какой смысл Просить о помощи, если ее не пришлют? Сердце Генриха прежде всего во Франции, даже если он еще не совсем владеет ею.
Глостер опустил глаза, обдумывая слова Херефорда. На самом деле вопрос не требовал размышлений. Не послать ли слуг, чтобы они обыскали владения Херефорда и нашли письмо? Если он прибавит несколько строк, это будет полезно. У Вильяма были кое-какие сведения из Франции. Нужно, чтобы об этом не узнал Херефорд. Людовик и Юстас почти поссорились. Генрих уверенно продвигается вперед, и очень скоро он освободится для похода на Англию.
Вильям Глостерский знал, что это произойдет не так скоро, чтобы можно было спасти Уоллингфорд. Вытеснить Стефана было почти невозможно. Херефорд неоднократно пытался сделать это. Королевские войска были надежно защищены. Какое-то время Вильям размышлял, почему он участвует в этом дурацком мятеже. Вовсе не потому, что его отец Роберт Глостерский был предан делу Генриха Анжуйского сердцем и душой. Вильям никогда не испытывал особых чувств к своему покойному отцу, человеку, известному своей незапятнанной честью. По сути, он был таким же дураком, как Херефорд, — никогда не видел собственной выгоды, ставя честь выше всего.
Вильям же признавал только личную выгоду. Если Генрих взойдет на трон, то наградит его, а он любил золото, хотя был достаточно богат. Благодаря золоту он сможет играть с людьми, как с марионетками. Он поднял обманчиво сонные глаза, в которых никто не смог бы ничего прочесть. Он пошлет своего немого мальчика за этим письмом. Однажды он уже отдал такое письмо в руки Херефорда. Генрих любил Херефорда как родного. Он сделает все, чтобы выполнить его просьбу.
— Если ты не хочешь отправить письмо Генриху с просьбой о помощи, то я не понимаю, почему ты возражаешь против моего плана. Граф Мейлан, близнец Лестера и барон-разбойник, такой же враг Стефана, как и Генриха. Когда Генрих взойдет на трон, уничтожение Мейлана будет самым похвальным делом. Ты должен защитить Вильяма де Бошана, так как тесно связан с его семьей. Но, если ты отправишься сражаться с Мейланом и освобождать де Бошана, Уоллингфорд попадет в руки Стефана через неделю или две и будет потерян для нас, как и Фарингдон.
— О, Боже! — застонал Херефорд. — Зачем ты напоминаешь мне об этом? Почему ты считаешь, что я приползу к тебе за помощью? Разве я поступил бы так, если бы не нужда?
— Роджер, не проклинай меня! Я отказал тебе в помощи не потому, что хотел тебя обидеть, и не потому, что хотел нанести вред делу Генриха. И даже не потому, что хотел сохранить моих людей и мое золото. Я рисковал этим и прежде. Но я рискую, когда это может принести мне хоть какую-то выгоду. Дослушай до конца. Если ты нападешь на Мейлана в одиночку, то разгневаешь Роберта Лестера. Мы потратили много времени и усилий, чтобы заморочить ему голову, и он почти согласился помогать нам. А если Стефан присоединится к нам против Мейлана, вину можно разделить, причем не поровну, так что еще один клин будет вбит между Лестером и королем.
Молча, дрожа всем телом, Херефорд уставился на Глостера. Он чувствовал отвращение и боялся этого человека, которого легко мог раздавить голыми руками. Он ненавидел его за бесчестье и опасался, что в конце концов будет вынужден плясать под его дудку. В предложении Вильяма не было ничего откровенно бесчестного. Обычное дело, когда враги заключают перемирие, чтобы напасть на третьего, одинаково опасного для обоих. Вильям хотел, чтобы Херефорд предложил Стефану объединить усилия для уничтожения Мейлана. Он не будет уговаривать Стефана прекратить осаду Уоллингфорда, а попросит изгнать брата Лестера из Уорчестерского замка. Этот замок по праву принадлежит Вильяму де Бошану, который сейчас стал узником в собственном поместье.
Чутье Херефорда подсказывало, что у Вильяма есть более хитрая цель, чем освобождение узников Уоллингфорда. Если большая часть войск Стефана отойдет к Уорчестеру, люди Уоллингфорда смогут освободиться собственными силами, но если Стефан поможет де Бошану, не нарушат ли они верность?
— Ну, — подстрекал Глостер, — ты хочешь, чтобы де Бошан был замучен Мейланом? Хочешь, чтобы Уоллингфорд оказался в руках Стефана? Хочешь, чтобы мы потеряли Лестера, когда он уже решил помочь Генриху? Может быть, ты слегка умеришь свою гордость и напишешь то, что я попрошу, и разрешишь моему гонцу отправиться к королю?
— Я должен подумать, — в отчаянии сказал Херефорд, пытаясь выиграть время. — Я думаю, ты не сомневаешься, что я хочу тебе помочь. Я просто никогда не думал о последствиях.
— Конечно, думай! — Стальные нотки зазвучали в мурлыкающем голосе Вильяма. — Но, пока ты будешь шевелить мозгами, люди Стефана вскарабкаются на стены Уоллингфорда или Вильям де Бошан будет распят на дыбе. А что касается меня, я не спешу.
— Вильям, неужели ты хочешь таким образом предать меня?
Глостер засмеялся. Не своим обычным, полным презрения смехом, а смехом искренне развеселившегося человека.
— Как ни странно, я ничего не планирую. Если бы ты не был таким пустоголовым ослом, ты бы сделал это уже через день после того, как Соук — да благословит его Господь! — взял мост. А ты позволил войскам Стефана закрепиться еще больше. В любом случае они попытаются атаковать.
Это было справедливо. Голова Херефорда поникла. В последние годы он глотал одну горькую пилюлю за другой, но эта была самой горькой. Ужасно писать врагу, умолять о помощи, предлагая, пусть на словах, примирение. В силах ли он написать это? Он должен. Будет величайшей ошибкой допустить смерть де Бошана, позволить Лестеру переметнуться к королю, а Уоллингфорду пасть. И все это в ущерб собственной гордости. В конце концов это может ни к чему не привести. Стефан может отказаться от перемирия, в этом случае у Херефорда будут сильные доводы против Глостера.
* * *
Седой человек почтительно склонился к изящной белой ручке.
— Замечательно, что вы снова навестили меня, — нежно сказала Кэтрин.
Старый воин промямлил несколько комплиментов, которые, как можно было ожидать, он давно забыл. Кэтрин вспыхнула от удовольствия, а сэра Джайлса Фортескью охватило чувство неловкости. О, женское лукавство! И как она надула их, — а ведь некоторые из этих мужчин выбивали своим женам зубы. Она исхитрилась найти свой путь в их замки. Если бы приехал сам Соук, люди наверняка реагировали бы по-другому.
— Мой муж, — сказала Кэтрин, — был огорчен, что не мог сопровождать меня и в этот раз.
Губы сэра Джайлса задергались. Ее просили ничего не осматривать, но каким-то образом она пробралась в каждый уголок, в каждую башню и кладовую в замках. Затем полночи писала. Сэр Джайлс не знал, что она описывает, но уже сейчас видел результаты этих писаний.
Когда они впервые осмотрели интересующие их участки, оборонительные сооружения показались им изношенными. Кэтрин заметила, что она считает необходимым для барона держать новые военные механизмы под крышей. Он пробормотал в ответ что-то неопределенное. Кэтрин бодро ответила, что пришлет ему одну из новых машин для рытья рва. В том, что она так и сделает, сомнений и тогда не было, но сейчас, всего лишь через месяц, четыре такие машины стояли в ряд на одной из стен. Три из них, по всей видимости, были сделаны здесь же. Увидев это, Кэтрин тогда сказала, ангельски улыбаясь:
— О, я вижу, мне и не нужно было ее присылать. У вас эти три были уже давно, просто вы делали вид, что старые методы обороны вам больше нравятся.
Почему ей удалось их обработать, и они таяли, как подогретый воск? Разве у них не было жен и дочерей? Конечно, она удивительно красива, но ведь не в этом дело. Кэтрин понимала то, что не понимали другие. Сэр Джайлс видел, как мужчины вздрагивали от совершенно невинных замечаний. Он с удивлением наблюдал, как они краснели и таяли еще больше, когда незначительная лесть умасливала их. Разумеется, с ним она не играла в эти игры. Или все-таки играла? Почему ее указания получили полное его одобрение и все было исполнено? К концу жатвы земли, граничившие с владениями Хьюго Бигода, были полностью обеспечены провизией, оружием и людьми. Именно это было важно, а не уловки Кэтрин. Ей все удалось.
— Миледи, — сказал Джайлс, когда они остались одни, — ты сделала эти земли более защищенными, чем во времена твоего отца. Я несколько раз пытался поговорить об этом, был очень разочарован, что нового графа это не интересует. Что же теперь нам угрожает?
За маской женской привлекательности проступило усталое лицо.
— Вы знаете столько же, сколько и я, сэр Джайлс. Почему вы называете меня «леди»? Ведь я для вас просто Кэтрин.
— Милая Кэтрин, вы больше не дитя, и я должен называть вас «леди». Я всецело полагаюсь на вас.
Как и Рэннальф, сэр Джайлс не хотел, чтобы им руководила женщина. Возможно, Кэтрин его воспоминаний, прелестная девушка в доме своего отца, юная леди благородного супруга, не поступила бы так. Возможно, он был не прав, ведь внутри человек не меняется, он просто реагирует на обстоятельства. Сейчас Кэтрин не была ни напугана тем, что ее вассалы полностью зависят от ее решений, ни обеспокоена сомнениями относительно того, сможет ли она сделать так, чтобы они делали свое дело. В данном случае сэру Джайлсу нужно было сказать чистую правду.
— Не цените меня выше, чем я того заслуживаю, сэр Джайлс. Укрепление наших границ не было моим решением, — сказала Кэтрин и улыбнулась тому, как на лице сэра Джайлса отразилось разочарование и в то же время облегчение. — Я делаю все по указанию лорда Соука и должна сказать, что мое мнение и мнение мужа по этому вопросу всегда совпадали.
— И по всем вопросам, Кэтрин?
— По всем, — осторожно ответила она, хорошо понимая, о чем беспокоится сэр Джайлс. — Мне ясно, что лорд Соук не желает вовлекать своих вассалов в эту войну. По его мнению, это может понадобиться в самом конце.
— По его мнению, — повторил сэр Джайлс с легким нажимом, — а по-вашему?
Кэтрин не хотела отвечать на этот вопрос.
— После стольких лет долг все еще связывает вас, сэр Джайлс?
— Долг по отношению к вам, — последовал краткий уклончивый ответ. — Пока вы живы, леди, мы поклялись служить вам. Помни, Кэтрин, я не сказал ни слова против твоего мужа. Он хороший человек, человек чести. Я бы с радостью последовал за ним везде, хотя мой разум говорит, что эта война бессмысленна. Надеюсь, что буду следовать за его сыном с той же преданностью. Или, точнее, мои сыновья будут ему преданы.
Сэр Джайлс замолчал, увидев, что глаза Кэтрин наполнились слезами. Он знал, она опечалена тем, что не может зачать, ведь ее муж всегда находится далеко от дома. Возможно, это не дело ума сэра Джайлса, хотя она дорога ему и у нее нет ни матери, ни отца, ни брата.
— Кэтрин, — нежно сказал сэр Джайлс, — если тебе нужна защита, любой из твоих вассалов отдаст за тебя жизнь.
— Вы так добры, — она уже не плакала. — Действительно, это вина Рэннальфа, и мне очень горько. Я полетела бы к нему, если бы могла. Если бы их всех — и короля, и герцога — забрала чума!
Сэр Джайлс в ответ засмеялся.
— Кэтрин, может, пускай хоть один останется. Кто-то ведь должен быть королем, людям нужно за кем-то идти… Надеюсь, ты не пожалела о решении, которое приняла в Лондоне несколько лет назад?
— Конечно, нет. Я очень благодарна Стефану, что он выбрал мне такого мужа. Но оставим это. Мне нужно кое-что сказать вам. Если что-нибудь случится со мной, верно служите графу, а если он погибнет, то его наследникам. — Кэтрин засмеялась. — Я, конечно, не собираюсь прямо сейчас исчезать, я молода и полна сил, но… мы все в руках Господа. Мне бы не хотелось думать, что мои вассалы будут бороться между собой за превосходство. Я с них просто возьму клятву верности, вот и все.
— Ты очень преданная жена, — нахмурившись, заметил сэр Джайлс. — Но, если твои слова дойдут до него, он сможет обращаться с тобой как пожелает. У твоего мужа есть два сына, и, насколько мне известно, он не собирался жениться еще раз. Я знаю, что он хороший человек, но нельзя так искушать никого. Нельзя позволять себе быть такой незащищенной, Кэтрин.
Уверенный смех — вот и весь ответ. Кэтрин не страшила ее незащищенность. Сэру Джайлсу хотелось лучше узнать Рэннальфа и его старшего сына. Кэтрин слишком любит своего мужа, но сыновья часто не похожи на своих отцов. Если бы разговор шел о маленьком мальчике, сэру Джайлсу было бы легче. Кэтрин везде брала с собой Ричарда, вассалы хорошо знали его, и он обожал свою мачеху. Ричард никогда не будет опасен для Кэтрин, но он не был наследником Соука. Сэр Джайлс хотел объяснить ей это, но она прервала его.
— Еще один вопрос, — серьезно сказала Кэтрин. — Вы согласитесь породниться с моим мужем?
Сэр Джайлс совершенно растерялся. Что Кэтрин собиралась делать, было выше его понимания. Он был уверен, что, несмотря на ее влияние на мужа, она никогда не убедит его женить своих сыновей на дочерях простых баронов.
— Что ты имеешь в виду, Кэтрин? — резко спросил он. — Мои желания не имеют значения. Соук может метить как угодно высоко, выбирая невест для своих сыновей.
— Я не имею в виду сыновей. Рэннальф найдет для них партии, как и все, что он делает для них. У моего мужа есть незаконнорожденная дочь, милая девочка, моя воспитанница. Рэннальф не обращает на нее внимания и не заботится о ней. Он даст ей приданое когда-нибудь, но она уже созрела для замужества. Он не обещал ее никому, и нет человека, в которого она могла бы влюбиться, но она отдала свое сердце Эндрю. Если бы вы пожелали дать за ним какую-то сумму, я думаю…
— Дать ему что-нибудь! Я скорее задам ему! Эндрю! Как он посмел положить глаз на дочь своего сюзерена?! Боже милостивый, и это мой брат так осрамил меня?! Неблагодарный дьявол!
— Они молоды, только в этом их вина. Да и я должна была больше следить за ними. Сэр Джайлс, нужно смириться с этим. Если вы придете к вашему лорду с таким предложением, я верю, что он положительно решит этот вопрос. Я говорю вам, он ничего не дает за девушкой…
— Что я могу сказать? Что обо мне скажут люди? Они подумают, что я пытаюсь обеспечить своего нищего брата. У меня дети, Кэтрин, что я могу дать им? Или я должен сказать графу, что мой брат отказывается от нее?
Кэтрин улыбнулась.
— Девушка не совсем ладит с отцом. У них весьма сложные отношения. Если бы она могла найти другого защитника, это было бы замечательно.
Сэр Джайлс покачал головой, его глаза потемнели от гнева.
— Если мой брат так позорит свое имя и свой дом, я разберусь с ним. Пусть он признается сэру Рэннальфу во всем, и какое бы наказание ни последовало, я одобрю его. Он не должен взять то, что не принадлежит ему по праву.
«Как я ненавижу людей чести, — подумала Кэтрин, глядя на сэра Джайлса. — Он готов уничтожить любимого брата. Какое счастье, что женщины более мудры, чем благородны. Я помогу Эндрю, не заботясь о чести, и сделаю молодых людей счастливыми. Рэннальф получит сильного и преданного зятя и будет состоять в кровном родстве с сэром Джайлсом. Что в этом плохого?»
* * *
Однако Эндрю прекрасно мог постоять за себя сам. Ни один сын не мог быть более преданным и нежным, более терпеливым к обидам и пинкам, чем он, ухаживая за раздражительным графом. Вместе с Джеффри он создал тайный заговор, чтобы удержать Рэннальфа в постели, отказывая посетителям и тщательно отбирая новости, которые передавали ему. Обоим хотелось перевезти Рэннальфа в Оксфорд или в другое безопасное место, так как его рана гноилась и не заживала. Рэннальф не соглашался, не соглашался и король.
От них уже ничего не зависело. Рэннальфа вызвали на королевский совет. Соук ворчал по этому поводу, раздраженно гадая, кому нужен совет во время удачной осады. Джеффри и Эндрю надеялись, что Рэннальф из упрямства не пойдет к королю. Однако, когда Джеффри, полагаясь на дух противоречия отца, говорил ему, что приказы короля должны беспрекословно выполняться, дабы избежать неприятных последствий, Рэннальф сказал сыну:
— Если бы я следовал своим склонностям и личной выгоде, то сидел бы в своем замке и охранял свои земли. Один Бог знает, что было бы, если бы люди выполняли свой долг, невзирая на выгоду или тяжелые последствия. Наверное, мы бы не ворчали, не огрызались и не рвали глотки друг другу.
Самочувствие Рэннальфа ухудшилось после визита в палатку Стефана, так как он упрямо отказывался, чтобы его несли на носилках. Расстояние было небольшое, но для человека, пролежавшего последние две недели на спине, было мучительно пройти даже этот путь. Рана, уже начавшая было заживать, открылась в двух местах. Он едва ответил на приветствия нескольких людей, которые решились на это, и расположился так, чтобы все слышать.
— Как вы знаете, — начал Стефан, — я получил предложение о перемирии от графа Херефорда. — Я ничего не знаю, — раздраженно пробормотал Рэннальф себе под нос, — как не знал я, что он нарушил перемирие и может предложить его еще раз.
— Значит, ты не считаешь эти постоянные нападения на нас нарушением перемирия? — резко спросил Стефан.
— Ну, я бы сказал, что Херефорд защищает своих людей от наших нападений, — улыбнувшись, сказал Рэннальф, а затем сделал жест, изображавший безразличие. — Можно называть это как угодно.
— Херефорд, — продолжал Стефан, остановив взгляд на Соуке, — предлагает объединить наши силы, чтобы вырвать замок Уорчестер из рук Уолерана де Мейлана.
Рэниальф закусил губы от острой боли.
— Бога ради, — сказал он, — надеюсь, вам не нужен совет, чтобы не принимать безумное предложение.
— Что безумного в этом предложении? — жестко спросил Стефан. — Я не считаю его безумным и остальные члены совета тоже. Ты один, кажется, понимаешь больше всех. У тебя изменилось настроение, Соук. Еще несколько месяцев назад ты настойчиво убеждал нас заключить перемирие с Херефордом. Ты даже ездил в его замок по этому поводу. Разве ты обнаружил что-то, что не удосужился рассказать нам? Все это время ты говорил, что Херефорд правдив и держит слово. Ты обнаружил, что это не так?
Рэннальф, обеспокоенный тем, что отношение к нему Стефана переменилось, но надеясь, что это просто раздражение, не обратил внимания на слова короля. Он взглянул на участников совета.
— Вы действительно согласны с этим?
— Почему бы и нет, — равнодушно отозвался Нортхемптон.
— Почему бы и нет?! — Терпение Рэннальфа лопнуло. — Уолеран — близнец Лестера. Разве безопасно доводить его до бешенства, нападая на Уолерана, пока он еще не причинил нам никаких неприятностей? Если это недостаточно веская причина, то Мы почти всего добились здесь. Почему мы должны снять осаду и принимать какое-то безрассудное предложение?
— Успокойся, Соук, — холодно сказал Стефан. — Вина за нападение на Уолерана, естественно, падет на Херефорда. При этом мы не говорили о снятии осады. Ты знаешь, как Херефорд измучил нас своими атаками. Из-за них мы не осмеливаемся взять штурмом Уоллингфорд, оставив наши фланги неприкрытыми. Пусть Херефорд уведет людей к Уорчестеру, и мы воспользуемся этим, чтобы взять Уоллингфорд.
— Какими силами? Придется дать Херефорду не только обещания, прежде чем он уведет своих людей. Ты понимаешь, что время службы для большинства людей уже заканчивается?
— Чтобы люди остались подольше, мы заплатим им, — вставил Стефан, — и освободимся от Уолерана, ведь он — сущее проклятье.
Упоминание о деньгах вызвало недовольство на лицах многих членов совета. Нортхемптон нахмурился.
— Становится все труднее найти золото, милорд. Давайте лучше используем время следующей ежегодной службы. Если мы наконец справимся с мятежниками, то не нужно будет сражаться в следующем году. Кроме того, ничего не изменится, если даже люди не останутся. Много наших людей находится не здесь, они прикрывают нас сзади от Херефорда, и вряд ли та десятая часть, что мы отправим в Уорчестер, изменит что-либо.
Кто-то сказал:
— Это правда, что Уолеран в замке Уорчестера. Мы в этом убедились, и то, что Вильям де Бошан — его пленник, тоже правда.
— Тогда пусть Херефорд один отправляется выручать де Бошана! — перебил Рэннальф. — И мы будем уверены, что он, а не мы, разъярил Лестера. Мы избавимся от его присутствия, как будто послали ему помощь. Он считает делом чести помочь де Бошану.
Молодой человек что-то бормотал без остановки, и Рэннальф потер лоб, охваченный жаром. Его рука показалась такой холодной на лбу, что он вздрогнул. Ему было понятно нетерпение молодых вассалов Стефана: осада была утомительной. Тяжело думать о смельчаках, сражавшихся в замке, их женщинах и детях, испытывающих жажду и голод. Кроме того, земли вокруг Уоллингфорда были так опустошены, что пищи не хватало даже осаждавшим, и это понятно. Вполне понятно, что молодые воины спешили в бой. Непостижимо, что такие люди, как Нортхемптон и Уорвик, соглашались с молодыми горячими головами. Рэннальф подумал, не помутился ли его разум из-за болезни, а также из-за все усиливающегося желания закончить эту войну. Он обратился к Уорвику, молчавшему все это время:
— Ты тоже согласен с этим? Почему? Какая нам выгода от этого? Мы разделим наши силы, устроим еще одну осаду или истощим свои войска тяжелой битвой. С какой целью?
— Цель такова — все поймут, что Херефорд нуждается в помощи короля, — прервал его Стефан. — Худший из мятежников получит помощь, если покорно просит о ней. Разве это не пошатнет сторонников Херефорда? Ты не находишь в этом выгоды? Или ты видишь ее слишком ясно? Ты требовал от меня отнестись милосердно к Херефорду, а он и не просил об этом, желая таким образом показать, что мы боимся его. Сейчас, когда он покорно просит о помощи, ты возражаешь против соглашения с ним. Может быть, ты не хочешь, чтобы мы воспользовались слабостью мятежников?
Объяснение было неплохое, и Херефорд был достойным человеком, но Рэннальф напрягся как от не" видимой опасности. Стефан в общем-то обвинил его в измене. Рэннальф твердо встретил его взгляд, но у него было тяжело на сердце. Здесь была ловушка, он чувствовал это. Но он не осмелился спорить дальше, потому что Стефан стал бы упрямиться еще больше.
Нортхемптон обеспокоенно перевел взгляд с короля на своего друга.
— Милорд, в справедливых опасениях нет вреда. Граф Соук имеет право спрашивать. Лучше убедиться, что его страхи беспочвенны, чем поссориться. Рэннальф, мы все согласны, что целесообразно принять покорность Херефорда. Мы собрались, чтобы обдумать, как распределить наши войска для завершения осады.
Одобрительный ропот еще раз убедил Рэннальфа в безнадежности его позиции. Спор о том, кто пойдет и кто останется, нарастал и стихал вокруг него. Он не вникал в это, пока, наконец, вопрос не задали непосредственно ему.
— Как я могу противостоять совету, — устало ответил Рэннальф, — я должен попытаться, насколько могу, успокоить свою совесть. — Он повернулся к Стефану. Истинная привязанность не позволила ему заметить выражение страха и подозрения на лице сюзерена. — Я не одобряю ваше решение. Но приказывайте, и я подчинюсь.
* * *
Утомительные недели переходили в месяцы, теплые сентябрьские дни сменились холодными октябрьскими. Время подтвердило правоту Рэннальфа. Уорчестер не пал даже после того, как Стефан использовал больше и больше людей для его осады. В конце концов, Уоллингфорд также не был взят. Силы были слишком разбросаны, прошло время, и в окружавших Уоллингфорд лагерях осаждавших появилась брешь, которая позволила доставлять припасы в замок. Возможно, немного и нечасто, но достаточно, чтобы поддержать жизнь защитников. Спорным вопросом стало, кто первым умрет от истощения — осаждавшие или осажденные.
Все было плохо. Здоровье самого Рэннальфа не улучшалось. У него началась сильнейшая лихорадка, рана на бедре гноилась.
Важными были новости, полученные Рэннальфом от Лестера. Дела во Франции шли плохо. Генрих в отместку за поражение при Нью-Марше опустошил долину между реками Иска и Андель, сжег замки Баскервиль, Читри и Стирпини. Чуть передохнув, он добавил к числу разрушенных замков Брюболь и Виль, а затем захватил Маунт Сорель, подчинив своего брата Джеффри, который вначале Примкнул к Юстасу и Людовику. Однако Генрих быстро простил Джеффри и взял его к себе на службу. Вместе они стали воевать против Людовика, который вел бои в Нормандии, и разгромили его, прежде чем он полностью уничтожил Бурж Регьюла.
Рэннальф страдал, как никогда прежде. Он думал, что достиг высшего предела мучений, когда Кэтрин поколебала его уверенность в необходимости войны. Сейчас он познал гораздо более сильную боль. Для него не имело значения, что произойдет, так как он оказывался в проигрыше в любом случае, взойдет на трон Генрих или останется Стефан. Новые поражения превратят Юстаса в ненасытного волка, и если Людовик заключит перемирие и Генрих придет в Англию, Юстас последует за ним. Рэннальф знал, что еще может последовать совету Лестера возвратиться на свои земли и тихо ждать своего неминуемого конца. Он не понимал, пока не потерял, как много значила для него привязанность и доверие Стефана.
Несмотря на слабости короля, он любил этого доброго и глупого человека. Доброго, глупого и такого мучительно одинокого сейчас, когда умерла Мод.
Рука Рэннальфа сжала свиток пергамента, который он держал все время, пока читал письмо Лестера. Потом он принялся за свежее письмо от Кэтрин.
В нем содержались новости получше, но не было ничего, чтобы поднять его настроение. Она сообщала, что граф Норфолк ведет себя тихо на северной границе. Замки, граничащие с ним, подготовлены для войны. С Ричардом все в порядке.
Письмо было длинное. Оно состояло из вопросов о его здоровье, нежного недовольства из-за его длительного отсутствия и деликатных просьб о возвращении.
Не имеет никакого значения, если он ненадолго уедет. Ничего не может случиться и не случится у стен Уоллингфорда. Он стремился к Кэтрин, как жаждущий стремится к холодному роднику, но не осмеливался навестить жену. Она успокоит его, но будет плакать и умолять не рисковать, а если осознает всю свою нынешнюю власть над его сердцем, то найдет способ заставить остаться дома. Рэннальф боялся, что у него не хватит сил противостоять Кэтрин. Но он не мог оставить короля, растерянного, будто одинокий ребенок. Стефан так и не смог оправиться после смерти Мод, он словно испуганное дитя, которое говорит жестокие слова, потому что боится.
Когда двое детей взывают к помощи отца, к кому первому броситься?
Он пойдет к ребенку, который больше нуждается в помощи. Кэтрин испугана, но она достаточно подготовлена, чтобы управлять своими землями, пока нет угрозы вторжения. Даже если произойдет худшее и она останется одна, ее будет защищать Джеффри, он поклялся. Рэннальф взял перо и пергамент, чтобы попросить Стефана призвать его. Возможно, он снова заслужит любовь и доверие короля. Даже окончательное поражение не так страшно, когда рука сплетается с рукой и дружеский голос поддерживает в трудную минуту.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и лебедь - Джеллис Роберта



Фигня
Меч и лебедь - Джеллис РобертаГг
13.06.2011, 11.06





В аннотации нужно было написать - Борьба за власть двух королей.
Меч и лебедь - Джеллис РобертаКэт
17.11.2013, 23.17





Я вот всё не могу понять, почему синонимом любовный для многих служит "порнографический". Если герои на протяжении всей книги, простите за вульгарность, трахаются как кролики со сменой мест и позиций, то это, безусловно, роман о любви. а если при этом речь идет еще о чем-то, помимо того как/где и сколько раз герои делали "это", то это фигня и бред. Однако...Мне роман понравился, просто тем, что его приятно читать. Слог хороший, и исторические события не режут глаз. Много мелких деталей быта. Хорошая интрига. Любопытный герой - этакий доблестный рыцарь в кризисе среднего возраста, слегка неуравновешенный, склонный к рукоприкладству. Зацикленный на долге. И героиня - лебедь. Всепрощающая, тихая, нежная. Она, собственно, и уравновешивает нрав героя. Вообще затягивает именно колорит эпохи. Но для тех, кому нравятся псевдоисторические опусы о гордых и истеричных девственницах и неубиваемых секси-героях, то Вам точно не сюда. Секса тут нет! (ну, почти нет)
Меч и лебедь - Джеллис РобертаМэри Поппинс
18.12.2013, 18.59





Прочитала, не понравилось. Для исторического романа скучноват, а уж для любовного! И вовсе не любовный. Если мне надо качественный исторический роман почитать, то я Дрюона возьму, Сенкевича, Мериме. Да хоша бы Дюму-папу. Не соглашусь, что слог хороший: "он взял", она подумала", "весна началась"... Про быт почитать можно, про нравы тоже довольно достоверно, полагаю. Но когда мне эти данные потребуются, я могу и хроники какие-нить взять, и воспоминания. Короче, художественного здесь немного, любви тоже. Мэри, мне необязательно, чтоб совокуплялись на каждой странице. Секс не только явным бывает, а тут его никакого нету...
Меч и лебедь - Джеллис РобертаАлина
24.12.2013, 13.24





Почти дочитала. Ну блин не знаю, чего еще надо. После всяких мейсон и смолл, вообще супер. Я вот давно перечитала вмю классику, и что теперь, мне их по третьему кругу перечитывать. Я вроде, не беспамятная. Хороший роман, согласна, что немного нестандартный. Когда начинала непривычно было, слог такой тяжелый, много описаний. Кстати, по манере похож на кинсейл #госпожа моего сердца# но тут у каждого свое мнение. Но однозначно еще что-нибудь у автора прочитаю.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 14.54





Вспомнила, у симоны вилар есть нечто похожее #исповедь соперницы# там тоже времена стефана.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 15.30





очень понравился
Меч и лебедь - Джеллис Робертасвета
4.01.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100