Читать онлайн Меч и лебедь, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и лебедь - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и лебедь - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Меч и лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Сэр Эндрю Фортескью тронул шпорами гнедого жеребца, конь перестал шататься и двинулся вперед. Нужен отдых. Эндрю покосился на серую лошадь хозяина, идущую впереди. Рэннальф остановится и позволит лошадям передохнуть, если его конь ослабеет. Серые боевые кони, которых Рэннальф разводил в своих конюшнях, норовистые скакуны, которых в лучшем случае можно загнать наполовину, сейчас показывали свою прыть. В то время как любая другая лошадь еле передвигалась, этот дьявол имел силу, достаточную, чтобы лягнуть другую лошадь, идущую слишком близко.
Жеребец встал, дрожа, и Эндрю подумал, что загонит его до смерти, если заставит двигаться. Однако отстать он не мог. Он должен знать, что произошло в замке Слиффорда, что вызвало эту сумасшедшую скачку на север. Жизнь лошади не так важна, хотя это была единственная ценность Эндрю. Важно то, что, если животное падет, он может никогда не добраться до Слиффорда пешком. Его сердце оставалось в Слиффорде, там жили единственные в мире люди, которые нуждались в нем, и если опасность пришла туда, он должен находиться рядом.
— Милорд, — в отчаянии позвал он, когда его лошадь споткнулась и остановилась.
Рэннальф натянул вожжи и обернулся.
— Что?
Эндрю соскочил с лошади, почти падая. Они скакали так долго, что его ноги онемели.
— Милорд, мы потеряли по меньшей мере треть людей, их лошади не смогли выдержать темп, а сейчас и моя лошадь падает. Если вы поскачете дальше, то скоро останетесь один.
Эндрю был прав. Люди смотрели на хозяина умоляющими глазами. Они смогут еще немного продержаться, но отдохнуть будет некогда, а сушеное мясо и зерно в их сумках вряд ли насытит их. Лучше, если припасы сварят.
— Хорошо, — Рэннальф огляделся и услышал журчание воды в небольшом леске справа. — Это место прекрасно подойдет. Мы сможем остановиться на несколько часов, пока не станет прохладнее.
Он въехал в тень деревьев, слез с лошади и позвал одного из людей, чтобы тот напоил его лошадь у ручья. Пока он срывал свой шлем и расстегивал кольчугу, чтобы откинуть капюшон и охладить голову, его глаза остановились на Эндрю, который пытался влить бурдюк вина в рот лошади. Рэннальф подошел поближе и стал наблюдать, оценив состояние животного.
— Дай ему лучше отдохнуть. В любом случае не беспокойся. Я снабжу тебя лучшей лошадью, если эта падет.
— Благодарю вас, милорд. Ему бы довезти меня до Слиффорда, и большего мне не надо.
Волнение юноши было таким явным, что Рэннальф снова почувствовал любопытство.
— А почему ты так хочешь попасть в Слиффорд?
Вина за невысказанное желание и украденный поцелуй окрасила лицо Фортескью и заставила опустить глаза под жестким взглядом Рэннальфа. Мэри была дочерью сюзерена и должна быть неприкосновенна, как сестра. Рэннальф наблюдал предательскую растерянность и умилялся. Он не подозревал, в кого был влюблен юноша, и размышлял, когда же Эндрю признается, почему Кэтрин послала его вместе с Рэннальфом. Это время еще не пришло. Он слушал бормотание сэра Эндрю о доме и долге и, едва удержавшись от улыбки, отошел. Затем он освежился в ручье и упал на траву.
Эндрю наблюдал за сюзереном, проклиная себя за трусость. Почему он не заговорил? Момент был удачным, ведь Соук казался спокойным, даже довольным. По крайней мере он успокоил бы свою совесть, хотя рисковал быть уволенным со службы, а его лорд дорог ему, дорог почти так же, как возлюбленная. Его не только отдалят от Мэри, но унизят до положения нахлебника, зависящего от щедрости брата.
Не то чтобы сэр Джайлс был скуп или недобро относился к нему, но в замке Джайлса у него не было возможности подняться до уровня, при котором он мог получить руку Мэри. Если он останется с Соуком, особенно в преддверии войны, он может так услужить хозяину, что его наградят деньгами и должностью, или он сможет захватить ценного пленника для выкупа. Эндрю присел рядом со своей лошадью, испытывая жажду, но не позволяя себе приблизиться к ручью, потому что рядом был Соук. Он сделал глоток вина из бурдюка и закрыл глаза. А вдруг он совершит великие дела — спасет лорда, возьмет замок? Сладкие мечты, но все это возможно, пока он на службе.
* * *
Луна пряталась в дымке, хотя вечер был мягким и приятным. Вероятно, к утру пойдет дождь. Кэтрин прислонилась к зубчатой стене, оглядывая мирные поля и размышляя, хватит ли у Рэннальфа ума переодеться, если он промокнет. Она улыбнулась, осознавая всю ничтожность своих опасений, но не противилась еще большей глупости — мечтать, чтобы Рэннальф был рядом с ней и они могли вместе глядеть на луну.
Возможно, война скоро закончится, и он сможет мирно вернуться домой. Она вздохнула. У них было мирное время, но они растратили его на горькое непонимание. Кэтрин снова вздохнула. Она очень тосковала по мужу, но это хорошо и справедливо, что они не могут быть вместе, пока не окончится эта война. Убежденная, что все ее действия вели к лучшему, Кэтрин была также уверена, что Рэннальф не согласится с ней. Она понимала, что в его присутствии ее совесть не даст ей покоя. Что, если он спросит, как дела, или пожелает сам поговорить с ее людьми?
В темноте зубчатых стен мелькнули неясные очертания чьей-то фигуры. Однако Кэтрин не испугалась этой темной тени, а ждала, пока человек приблизится, — в Слиффорде не было ни одной живой души, желающей ей зла.
— Да? Кто это? — спросила она своим бархатным голосом, по которому любой из обитателей замка мог безошибочно распознать хозяйку.
Через мгновение Кэтрин разглядела, что это была Мэри.
— Ричард в постели и все служанки тоже. Могу я чем-то услужить вам, миледи?
— Нет, Мэри, моя девочка. Иди спать. «Хорошая девушка, — подумала Кэтрин, — умная и трудолюбивая». Она разрешила Мэри управлять замком почти полностью. Во-первых, чтобы обучить ее как будущую жену, во-вторых, потому, что Кэтрин собиралась на несколько месяцев уехать для проверки и укрепления замков, граничащих с землями графа Норфолка. Это было простейшим способом исполнить приказания Рэннальфа. Обучение людей, наполнение продовольствием складов, ремонт утвари и механизмов — все это покажется достаточно естественным, если графиня Соук сама осматривает свои владения. А если графиня приедет одна, даже Норфолк не заподозрит, что вассалы Соука готовятся к нападению. Единственное, что плохо в этих сборах, с улыбкой подумала Кэтрин, это то, что они оставляли ее в бездействии. Вот почему она так мучилась и тосковала по Рэннальфу. Когда она будет готова ехать, ее поглотят новые заботы. Кэтрин взглянула на затуманенную луну и тихие поля, вздохнула и пошла спать.
* * *
Кэтрин снился чудный сон. Будто они с Рэннальфом плывут на лодке по тихой речушке. Все вокруг дышит покоем: солнечные блики от прозрачной воды играют на их лицах, слабый ветерок треплет волосы. Он пододвигается ближе и приникает к ее губам долгим поцелуем. Это оказывается так приятно — твердый мужской рот на ее губах, жесткое небритое лицо… Кэтрин с наслаждением отдалась долгому поцелую.
И вдруг затуманенное сознание, как молнией, пронзил ужас — это же не сон! Кто-то жадно целовал ее наяву! Она стала истошно кричать, звать на помощь и вонзила свои острые ногти в лицо человека, склонившегося над ней. Не один возглас сорвался с ее губ, прежде чем стальная рука закрыла ей рот. Кэтрин сражалась, высвобождаясь, лягаясь и царапая, слепая и глухая от ужаса.
— Кэтрин, ради Бога, не кричи и не сопротивляйся. Твои женщины подумают, что я убиваю тебя. Кэтрин!
Борьба прекратилась так же внезапно, как началась. С ее губ осторожно убрали руку.
— Рэннальф?
— Да, — нежно засмеялся он, — и черт меня возьми, если я еще раз попытаюсь разбудить тебя поцелуем. Я отойду подальше, прежде чем заговорю.
— Что ты делаешь здесь? — Ее глаза напряглись в темноте. — Ты не ранен?
— Не ранен! — воскликнул он с шутливым негодованием. — Меня терзали, как будто я попытался обнять медведицу. Если я в следующий раз вернусь внезапно, то буду при полном вооружении. Осмелюсь ли я попробовать еще раз? — Он снова наклонился над ней.
Теперь не было ни холодных рук, ни отведенных глаз. Теплые руки обвились вокруг его шеи, глаза наполнились слезами радости, а губы предлагали такое блаженство, какого мог пожелать любой. Кэтрин была такая теплая и пахла лилиями и лавандой. Рэннальф пожалел, что не сбросил доспехи в зале, чтобы лечь рядом с нею и всем телом ощутить это любимое тело, о котором он столько мечтал!
Но внезапно она отстранилась, ибо за первой радостью встречи ее обуял страх. Кэтрин опустила руки, чтобы ощупать его тело, оторвала губы, чтобы спросить его:
— Ты не ранен? Не болен? О, Рэннальф, зажги свечи. Я не поверю, что ты цел, пока не увижу собственными глазами. Почему ты приехал? Что случилось?
— Ничего не случилось, — успокоил он ее, продолжая смеяться. — Ничего. Я не ранен. Не понимаю, как я могу быть ранен, если еще не поднимал свой меч?
Он высек искры из камня и зажег свечи крошечным пламенем. Когда он увидел, с какой тревогой Кэтрин осматривает его, то снова рассмеялся.
— Я всегда считал тебя спокойной женщиной. Кэтрин, и миролюбивой. Ты изменила мои представления. Нет, правда, все в порядке. Я вернулся домой, чтобы созвать моих вассалов.
К счастью, она запуталась в простыне и никак не могла сесть, поэтому ее лицо осталось в тени, и Рэннальф не увидел выражения ужаса, что промелькнуло в ее глазах. Это все, что ей досталось, — один поцелуй, прежде чем их снова поглотит борьба, которая разрушит их брак.
— Всех? — прошептала она.
Он воспринял ее волнение как естественный результат ее стараний, тихий голос — как знак интимности. Его ответ был таким же тихим, как ее вопрос. Рэннальф присел рядом с ней на кровати.
— Нет. Благодарение Богу, король не потребовал многого. Я не буду тревожить тех, кто уплатил. Нелегко найти золото, чтобы заплатить им, а я, конечно, не хочу оставаться в долгу в счет ренты следующего года. Время трудное. Может быть, в следующем году я стану нуждаться в деньгах, а пока нет особой нужды в людях.
Кэтрин облегченно вздохнула.
— Я так рада, что ты здесь, Рэннальф, так рада. Он наклонился к ней, но вдруг нахмурился.
— В замке что-то не так? Разве слуги не слушаются тебя?
— Могу я быть рада только ради меня самой, могу я считать тебя панацеей от всех бед?
Это стоило потраченных усилий: безумной скачки день и ночь, мертвых лошадей и изможденных людей. Он выиграл в конце концов два дня. Эти два дня, украденные у времени, он мог провести как мечтал. Рэннальфу хотелось петь, танцевать и дурачиться. Его не обмануло тепло прощания с Кэтрин. Она сняла с себя броню равнодушия за те месяцы, что они были вдали друг от друга. Он ничего не ответил, боясь сказать слишком много или слишком мало, и просто обнял Кэтрин. Она была желанна, так желанна, что Рэннальф оторвал губы, чтобы лечь в постель. Его дыхание стало прерывистым, и он вздохнул, пытаясь выровнять его.
— О, дорогой, — сказала Кэтрин сводящим с ума голосом, нащупывая около кровати свою рубашку. — Ты, должно быть, так голоден и испытываешь жажду. Как я могла забыть?
— Да, но это может подождать, — ответил Рэннальф, ложась и раскрывая объятия.
— Ты слишком устал, чтобы есть, — голос Кэтрин задрожал. — Спи, милорд, а я подниму служанок, чтобы они приготовили еду к твоему пробуждению.
Рэннальф пристально посмотрел на жену, задумавшись, не хочет ли она отделаться от него. Это было странно. Она бы не целовала его от всего сердца в первые мгновения, чтобы потом превратиться в лед. Он положил руку ей на плечо и нетерпеливо притянул к себе.
— Кэтрин, ты самая разумная женщина из всех, кого я знал, за исключением, возможно. Мод, но ты бываешь так глупа! Я могу подождать со сном. Сейчас есть нечто более важное для меня.
— О, — слабо сказала Кэтрин, — что это? «Он понял, что я наделала, и угадал мои намерения», — испугалась она. Чувство вины лишало ее возможности трезво разобраться в очевидных вещах.
Рэннальф лежал, наблюдая, как волосы Кэтрин отливают золотом, а затем светлеют до серебряного цвета в пламени свечи. Она виновато обернулась, чувствуя его взгляд. Он был очарован ею, думая, что; она переживает из-за скромности. Улыбаясь, он повернул ее лицо к себе, взяв за подбородок.
— Кэтрин, мы уже более двух лет женаты. Почему ты прячешь от меня лицо? Что вызывает у тебя отвращение?
Кэтрин не ответила. Даже чувство вины не могло затмить понимание, что же важней для Рэннальфа, чем сон или еда. Она вспыхнула, стыдясь своей глупости, еще раз подтверждая догадку мужа о ее стыдливости. Очень довольный, Рэннальф рассмеялся.
— Мне следует уговаривать тебя, как застенчивую девицу?
Кэтрин засмеялась и вернулась в его объятия.
— Тебе не нужно этого делать, но что плохого в том, если ты все-таки немного поуговариваешь меня?
Эта ночь была лучшей из всех ночей любви в ее жизни. Рэннальф по обыкновению был нетерпелив, и его накопившаяся страсть яснее любых уговоров сказала ей, что он за время отсутствия не брал на ложе ни одну женщину.
Рэннальф же сделал для себя необыкновенное открытие — его жена не только принимала его ласки, но и настойчиво требовала их. Ее тело изгибалось под ним, льнуло к его телу, а руки жадно прижимали его бедра, не отпуская и требуя продлить удовольствие.
Даже в тот вечер, когда она выпила немного больше вина и потрясла его вдруг выплеснувшейся наружу страстью, она не была такой ненасытной к его ласкам. И когда Рэннальф отодвинулся от нее и осторожно погладил ее плечо, потому что глаза Кэтрин были закрыты, и он испугался, что сделал ей больно, она, очнувшись, не стала стыдливо натягивать на себя сбившуюся простыню, но потянулась за его рукой и потерлась грудью о его бок.
Он боялся напугать ее слишком пристальным взглядом, которым ощупывал, изучая, ее тело. Кэтрин улыбнулась ему какой-то особенной, ободряющей улыбкой, от которой его плоть вновь начала бунтовать и требовать удовлетворения.
Но сейчас он не спешил. Он взял ее маленькую ручку, такую белую и нежную, поднес к губам и стал нежно целовать кончики пальцев, потом — ладонь, а когда его губы коснулись тыльной стороны запястья, из груди Кэтрин вырвался такой долгий вздох, что казалось, она стонет.
Рэннальф ощутил страшную жажду. Он хотел встать и разыскать кувшин с вином, но Кэтрин каким-то одновременно властным и нежным движением притянула его к себе.
Нет, это была уже другая женщина! Не испуганный затравленный зверек, свернувшийся калачиком на краю кровати, а настоящая, прекрасная в своей природной страсти зрелая женщина.
* * *
Как и ожидала Кэтрин, утро было серым и туманным от дождя. Они оба долго спали. На этот раз Кэтрин проснулась первая, ощущая тепло постели и набитого шерстью и пухом матраса. Она собрала волосы и осторожно вытащила их из-под руки Рэннальфа. Затем отдернула прикроватную штору, чтобы впустить немного света, и подняла голову.
Все, что она могла видеть, — это спутанные кудри, широкое в шрамах плечо и вздымающиеся бицепсы на одной руке. Кэтрин легла снова, сонная и счастливая, думая о том, что пора вставать. Рэннальф повернулся во сне, потянувшись к ней. Секундой позже он был разбужен ее сдавленным смешком и открыл глаза.
— Что случилось, Кэтрин?
— Твое бедное лицо! О, Рэннальф, я так расцарапала тебя!
Он улыбнулся.
— Могла бы и не говорить, я сам это чувствую. Что скажет дворня? Ты сделала меня посмешищем в глазах моих слуг. Однако и в этом есть некоторое утешение. Теперь я знаю, ты не отдашься насильнику.
— А до этого ты так не думал?
— Конечно же, я знал это и раньше, хотя ты выглядишь так, будто тебя может унести и порывом ветра. У меня есть предчувствие, Кэтрин, что ты покорно не уступишь ничему, если не захочешь этого сама.
Они весело болтали, радуясь теплу и пониманию, возродившемуся после ночи любви. Рэннальф нахмурился, осознав свои слова. В них было правды больше, чем насмешки. Кэтрин, чье чувство вины испарилось, рассмеялась, повернувшись, чтобы надеть рубашку.
— Тогда тебя еще больше должно радовать то, что я покорно уступаю тебе.
Рэннальф удержал жену. Ему хотелось признаться ей в любви, но он не знал, как это делается.
— Нет в жизни ничего, что могло бы доставить мне такое же удовольствие, — наконец несколько неуклюже сказал он.
Глаза Кэтрин наполнились слезами. Для Рэннальфа эти слова были равноценны страстному признанию.
— Благодарю тебя, милорд, — пробормотала она, — это самые сладкие слова, которые ты когда-либо мне говорил.
— Я не искусен в комплиментах, — оправдываясь, ответил Рэннальф.
Ему было неловко, он стыдился своих чувств. Кэтрин поняла это и, улыбаясь, поспешила на помощь.
— О, нет, совсем не так. С какой стороны посмотреть. Когда бы ты ни опрокидывал меня, я всегда знала, что ты удовлетворен, и когда бы ты ни называл меня идиоткой, я понимала, что ты необыкновенно мною доволен.
— Кэтрин, когда это я опрокидывал тебя? Мужчины наказывают таких нахальных жен.
— Да, я хорошо помню, ты мне уже говорил это, когда был дома в последний раз. Ты наказывал меня гораздо суровее, но я поняла, что все зависит от того, как смотреть на вещи. Будучи всего лишь женщиной, я достаточно глупа, чтобы воспринимать такое наказание просто как комплимент. В любом случае я не испытываю отвращения, когда оказываюсь наказанной за нахальное поведение.
Озадаченное лицо Рэннальфа ясно говорило, что он не помнил такого случая, но Кэтрин не собиралась ничего объяснять. Она выскользнула из-под ширмы в женские покои, куда ее муж вряд ли за ней последует, и почти столкнулась с Мэри, которая удерживала Ричарда. Не слыша голосов, мальчик послушно и тихо ждал пробуждения Рэннальфа, потому что понимал, что отец приехал издалека и устал. А сейчас он боролся и извивался в руках Мэри, желая вырваться из объятий сестры. Несколько мгновений спустя крик радости и громкое недовольное ворчание Рэннальфа возвестили о счастливой встрече. Прислушиваясь к пронзительному детскому голосу и низкому, наполненному любовью и радостью мужскому, Кэтрин всем сердцем захотелось помолиться, чтобы время остановилось для них в это счастливое мгновение.
Но ни время, ни жизнь нельзя остановить по желанию. Кэтрин с удивлением очнулась, когда обнаружила, что ждет уже несколько минут, а женщины еще не принесли воды для умывания. Резкий вопрос Мэри, пара оплеух, достаточно сильных для таких деликатных ручек, и служанки вернулись к своим обязанностям.
Повторение приказания для слуг было обычным делом, но Кэтрин удивилась гораздо больше, когда вернулась в спальню и обнаружила Рэннальфа еще в постели. Невероятно, чтобы Рэннальф лежал в постели после восхода солнца. Ричард спрашивал, а он отвечал на вопросы, но обычно это происходило, пока Рэннальф одевался. Потом он брал мальчика с собой для обхода замка, чтобы посмотреть, все ли в порядке, проверял рыцарей, посещал оружейную мастерскую, кузницу, конюшни, псарни. Это было прекрасным воспитанием для сына.
Необходимым требованием была преданность многочисленных слуг замка. За исключением случайных подарков, слугам не платили, их более легкая жизнь и более высокое положение по сравнению с полевыми работниками зависели от их работы. Должность каждого, будь то оружейник, палач или охотник, передавалась по наследству, слово одобрения от хозяина за хорошо выполненную работу или порицание и наказание за плохо сделанную были единственным побудительным мотивом.
Рэннальф распоряжался жизнью любого из слуг, но он не имел права сместить их с должности. При достаточно серьезных проступках он мог приказать убить или покалечить человека. Но, так как сын, племянник, кузен или дядя провинившегося наследовал эту должность, суровое и незаслуженное наказание было обоюдоострым оружием. Это был один из верных путей уничтожить свое влияние на слуг и нарушить безопасность в доме.
Однако еще хуже было вмешиваться в наследственные права слуг. Многие хозяева были жестокими и неразумными. Слуги принимали это как Божье наказание, посланное для испытаний. Обычно они все равно продолжали преданно трудиться, мечтая о скорейшей кончине хозяина. Если один хозяин дьявол, то следующий может быть святым, а сыновья или сыновья сыновей оценят их смирение и терпеливость. Если у них отнимали эту надежду, канва их жизни рвалась и все их старания становились напрасными.
Рэннальф никогда не уклонялся от исполнения своих обязанностей. С раннего детства он знал каждого из своих людей. Он знал их жен, их детей, кто из сыновей подает большие надежды. Он в кузнице приложил свою руку к молоту и наковальне, просыпался, когда дорогая кобыла должна была принести жеребенка, он отбирал щенков или держал на коленях больную охотничью собаку, пока его псарь лечил ее или давал лекарство. Рэннальф корчевал пни с лесником или охотился со своими охотниками. Более того, участвовал в словесных перепалках со старыми и преданными слугами, снисходя до их уровня споров с мрачным удовлетворением, безболезненно прощая выражения, за которые убил бы равного себе. Вряд ли хоть несколько человек в королевстве — король, пару герцогов и графов, за исключением его молочного брата Лестера, осмелились бы назвать Рэннальфа дураком, а его слуги колко сообщали ему, что он недоразвитый зевака, болван и осел безо всякого страха. Рэннальф все сносил, но не смиренно, он возвращал комплименты в еще менее пристойных выражениях.
Видеть Рэннальфа, лежащего с полузакрытыми глазами и отвечающего на вопросы Ричарда, было для Кэтрин непривычным. Освободившись от мальчика, отправив его с небольшим поручением, она попыталась узнать, нет ли ран на теле мужа. Он, смеясь, защищался, возражая, что его не беспокоит ничего, кроме возраста и лени. Наконец, поняв, что Кэтрин по-настоящему волнуется, Рэннальф рассказал, как спешил домой.
— Ты хочешь спровадить меня, — пожаловался он. — Хочешь заправить постель и приступить к своим женским делам, отбросив ленивого мужа, мешающего твоим делам. Поэтому ты хочешь отправить меня на работу на рассвете.
— На рассвете! — возмутилась Кэтрин. — Время близится к обеду, а ты валяешься в постели, как лежебока. Твои бедные люди действительно работали с рассвета, а некоторые и всю ночь, готовя все для тебя. Пощади их, Рэннальф. Последние два года ими слишком долго руководили женщины. Вставайте, милорд. Будет слишком несправедливо отказать сразу всем работникам, но я очень рада, что у тебя есть время расслабиться. Мне тоже хочется побездельничать.
Она объяснила, почему все больше работы ложится на плечи Мэри, и добавила:
— Она очень хорошая девушка, Рэннальф, трудолюбивая, послушная и с добрым нравом. Она заслуживает самого хорошего в жизни.
— Я тоже так считаю, но если у нее приятный характер, то она переняла его от тебя. Конечно, он не Мог достаться ей ни от матери, ни от меня.
Кэтрин удержалась от замечания, что у матери Мэри было достаточно причин, чтобы иметь вспыльчивый характер, но лишь поблагодарила Рэннальфа за комплимент и принесла ему одежду в постель. Она потребовала через ширму, чтобы принесли воду. Наблюдая, как ее муж молча тер себя, она решила воспользоваться его хорошим настроением.
— Ей пятнадцать, Рэннальф.
— Кому?
— Мэри.
— О, да, — сказал он равнодушно. — Ей пора выходить замуж, но для этого еще есть время. Она не может быть несчастлива рядом с тобой. Сейчас она нужна здесь, и, по правде, я ничего не могу ей дать — ни земли, ни золота.
Кэтрин знала, что это правда, и возмутилась. Казалось, бесплодная бессмысленная война поглотила все. Она знала, что должна довольствоваться тем, что Рэннальф когда-нибудь собирается дать приданое своей дочери. Но очевидный факт, что он исчерпал все ресурсы, усилил чувство ответственности. Если что-то случится с Рэннальфом, то положение Мэри будет отчаянным. Несомненно, у Рэннальфа были земли или накопления, оставленные ему или завоеванные, которые он завещал старшему сыну. Большинство из них, конечно, отойдут к Ричарду вместе с приданым Аделисии. Тем не менее Рэннальф смог бы, если бы захотел, отдать часть своего состояния дочери, которая, будучи незаконнорожденной, не имела ничего. Если он умрет прежде, чем распределит наследство, все, за исключением приданого Аделисии, отойдет к Джеффри. Возможно, тот будет щедр к сводной сестре, но, если наследство попадет в его руки, обычай заставит передать его собственным наследникам. Он может найти деньги и дать ей, но, естественно, если война продлится, у него мало что останется.
— Я знаю, что нельзя все сделать сразу, — настаивала Кэтрин, — но ты можешь пообещать что-нибудь определенное, и если у тебя на примете нет для нее никого…
— У меня есть о чем думать, кроме замужества глупой девчонки, — раздраженно проворчал Рэннальф, испугавшись, что он чуть не открыл рот, чтобы согласиться со всем, что предлагала Кэтрин. Он на мгновение испугался ее власти над собой, но к нему снова вернулась уверенность. — Тебе не о чем думать, кроме детей? Я урвал два дня от тяжелых трудов. Разве я не могу насладиться бездумным отдыхом всего два дня?
— Конечно, можешь, Рэннальф! — Кэтрин стала рядом. Как она жестока к нему! Он так занят, что грешно портить его короткий отдых.
— — Посмотри, — вдруг сказал Рэннальф, — небо проясняется. Что скажешь, миледи, можешь ли ты провести полуденное время со мной на соколиной охоте? Можем ли мы оставить наши дела и труды, чтобы позволить себе греховные удовольствия?
Кэтрин засмеялась, подумав о греховных удовольствиях. Она никогда не видела мужа пьяным, лишь подогретым слегка от вина, но ходили истории о былых пирушках. Он играл в азартные игры и получал от этого удовольствие, но тут большого греха не было. Кэтрин не забыла и о женщинах. Тут был грех, но удовольствие? Это сложный вопрос. Рэннальф так создан, что если ощущал греховность, то не мог чувствовать наслаждение. И не совсем в шутку он назвал охоту с соколами греховным удовольствием. Любое дело ради удовольствия вызывало у Рэннальфа ощущение греховности.
— О, да, — вздохнула Кэтрин, обвивая руками талию Рэннальфа, — давай нагрешим вместе.
Рэннальф притянул Кэтрин к себе и после короткой паузы прижался губами к ее волосам.
— Рэннальф, — настойчиво добавила Кэтрин, — неужели у тебя есть всего два дня? Нельзя ли продлить это время?
Снова его охватил страх, что он согласится и останется.
— Я не посмею, — сказал Рэннальф. — Я выслал списки, но должен руководить отбором людей, которые сопровождают моих вассалов. По правде говоря, я верю, что многое будет зависеть от них. Если ты хочешь, — Рэннальф говорил так, будто эта идея только что пришла ему в голову, — мы можем подольше побыть вместе. Ты можешь поехать со мной в замки вассалов.
Он и так собирался взять ее, но, если это произойдет по ее желанию, будет еще лучше.
«Только дурак, — подумала Кэтрин, — идет навстречу опасности». Каждый час в компании мужа угрожает раскрытием ее планов и последующим столкновением интересов. Он никогда еще не был так нежен с ней. Возможно, если она уговорит его не участвовать в войне, он выслушает ее. Кэтрин еще теснее прижалась к его сильному телу, как бы прося защиты и укрытия.
— Благодарю тебя, Рэннальф. Я очень хочу поехать.
Однако Кэтрин решила подготовить мужа к еще одной неожиданности — своему нежеланию отправлять на бессмысленную, как она считала, войну собственных вассалов.
Ссылаясь на собственные страхи, Кэтрин сказала, что боится, что ее земли, если он заберет лучших защитников, совершенно оголятся. Она поведала ему о своем повторяющемся кошмаре, когда ее вассалы восстали против него, чтобы освободиться от непрерывной войны, и из мести убивают Ричарда и Джеффри, чтобы не было продолжателей его семени. Она , льнула к нему, целовала и плакала.
Рэннальф утешал ее. Он объяснил, как победы Юстаса исцелят его, как мятежники будут ослаблены этими победами. Стефан, наконец, сможет стать королем миролюбивого государства. Каждый раз, когда он высказывал свои мысли, его оптимизм таял. Предостережения Лестера, которые он прежде отгонял, разгорались в его мозгу, а кошмар Кэтрин так повлиял на него, что ночью он едва сомкнул глаза.
Никогда Рэннальф так не мучился. Он бывал несчастлив в личной жизни. Сейчас, окутанный любовью, изумленный, пресыщенный, удовлетворенный, он обнаружил, что основы его существования шатаются. Музыка голоса Кэтрин звучала так пленительно, но он уже слышал гром войны. Плодородные зеленые луга вокруг не придавали сил для того, чтобы где-то приносить разрушения. А ночи с любимой не делают мужчину готовым к встрече со смертью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и лебедь - Джеллис Роберта



Фигня
Меч и лебедь - Джеллис РобертаГг
13.06.2011, 11.06





В аннотации нужно было написать - Борьба за власть двух королей.
Меч и лебедь - Джеллис РобертаКэт
17.11.2013, 23.17





Я вот всё не могу понять, почему синонимом любовный для многих служит "порнографический". Если герои на протяжении всей книги, простите за вульгарность, трахаются как кролики со сменой мест и позиций, то это, безусловно, роман о любви. а если при этом речь идет еще о чем-то, помимо того как/где и сколько раз герои делали "это", то это фигня и бред. Однако...Мне роман понравился, просто тем, что его приятно читать. Слог хороший, и исторические события не режут глаз. Много мелких деталей быта. Хорошая интрига. Любопытный герой - этакий доблестный рыцарь в кризисе среднего возраста, слегка неуравновешенный, склонный к рукоприкладству. Зацикленный на долге. И героиня - лебедь. Всепрощающая, тихая, нежная. Она, собственно, и уравновешивает нрав героя. Вообще затягивает именно колорит эпохи. Но для тех, кому нравятся псевдоисторические опусы о гордых и истеричных девственницах и неубиваемых секси-героях, то Вам точно не сюда. Секса тут нет! (ну, почти нет)
Меч и лебедь - Джеллис РобертаМэри Поппинс
18.12.2013, 18.59





Прочитала, не понравилось. Для исторического романа скучноват, а уж для любовного! И вовсе не любовный. Если мне надо качественный исторический роман почитать, то я Дрюона возьму, Сенкевича, Мериме. Да хоша бы Дюму-папу. Не соглашусь, что слог хороший: "он взял", она подумала", "весна началась"... Про быт почитать можно, про нравы тоже довольно достоверно, полагаю. Но когда мне эти данные потребуются, я могу и хроники какие-нить взять, и воспоминания. Короче, художественного здесь немного, любви тоже. Мэри, мне необязательно, чтоб совокуплялись на каждой странице. Секс не только явным бывает, а тут его никакого нету...
Меч и лебедь - Джеллис РобертаАлина
24.12.2013, 13.24





Почти дочитала. Ну блин не знаю, чего еще надо. После всяких мейсон и смолл, вообще супер. Я вот давно перечитала вмю классику, и что теперь, мне их по третьему кругу перечитывать. Я вроде, не беспамятная. Хороший роман, согласна, что немного нестандартный. Когда начинала непривычно было, слог такой тяжелый, много описаний. Кстати, по манере похож на кинсейл #госпожа моего сердца# но тут у каждого свое мнение. Но однозначно еще что-нибудь у автора прочитаю.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 14.54





Вспомнила, у симоны вилар есть нечто похожее #исповедь соперницы# там тоже времена стефана.
Меч и лебедь - Джеллис Робертанаэль
24.12.2013, 15.30





очень понравился
Меч и лебедь - Джеллис Робертасвета
4.01.2014, 14.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100