Читать онлайн Коварный заговор, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 15. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Коварный заговор - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Коварный заговор - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Коварный заговор - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Коварный заговор

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15.

В привычке слуг Элинор было исполнять приказы своей хозяйки так быстро, насколько это вообще в человеческих силах. Хотя она не слыла столь сумасбродной, чтобы наказывать человека за плохую погоду, стало бы неосмотрительно со стороны гонца сидеть на берегу реки и ждать, пока вода спадет. Поэтому верный слуга, который вез ее и Иэна письма, застал короля Джона еще в Ла-Рошели, где тот делал последние приготовления перед возвращением в Англию.
Гонец вздохнул с облегчением, узнав, что ему не придется догонять короля, поскольку Джон, если не погружен в свою летаргию, перемещается с места на место почти так же быстро, как это когда-то делала его мать. К тому же задача гонца на этом практически завершалась. На его счастье, в Ла-Рошели в полной мере соблюдался придворный этикет, который запрещал такому незначительному слуге приближаться к королю, кроме как в случае крайней срочности. Посланцу Элинор нужно было только увидеться с придворным, которого описал Иэн, и вручить ему письма.
Иэн немало повеселился, решая, кому именно вручить письма. Он не любил столь многих фаворитов короля, что перед ним был богатый выбор, на кого падет честь доставить королю печальное известие. Первой мыслью было предоставить Фулку или Генри стать вестниками собственной отставки, но Иэну с неохотой пришлось отказаться от нее.
Эти благородные господа вполне способны были вскрыть печать горячим ножом и, узнав о содержании, убить гонца и уничтожить письма, повернув дело так, что Элинор отказалась отвечать на приказ короля, и тем самым представив ее брак актом неповиновения. «Не то чтобы большинство других придворных были выше того, чтобы вскрыть письмо, — угрюмо пояснил Иэн Элинор. — Просто никто другой не захочет пойти на такой риск, раз письма не касаются лично его».
Поразмыслив над этим делом более тщательно, Иэн весело рассмеялся и приказал слуге Элинор возложить это бремя на Хью Невилльского.
— От кого? — переспросил этот джентльмен подозрительно, не протянув руку за предложенным пакетом, а кивком головы приказав взять письма своему слуге.
— От Элинор, леди Роузлинд, — повторил гонец, низко поклонившись, — и от сэра Иэна, лорда де Випона.
Его акцент был отвратителен, одежда забрызгана грязью и промокла от пота, а вонял он, хоть нос затыкай. Он знал, что его вид оскорбляет великого лорда, но данные ему инструкции были предельно ясны, и он должен подчиняться.
Невилль нахмурился, повертев пакет в руках и взглянув на печать. Он был не из тех людей, кто оказывает услугу даже другу, если это не выгодно ему самому, и он, конечно, не согласился бы передать королю что-то такое, что могло бы вызвать его гнев. Не потому, что Джон в то время пребывал в плохом настроении. Наоборот, король казался необычно весел, словно ожидал какое-то приятное событие, а ожидать было что — королева была беременна. Невилль, однако, знал короля достаточно хорошо, чтобы не клюнуть на лжедоброту. Когда Джон входил в свою активную стадию, перемены настроения можно было ожидать в любой момент.
Иэн де Випон был знаком Невиллю. Ему не нравился этот человек, но король вроде бы к нему благоволил. Печать, однако, произвела даже меньше впечатления, нежели имя леди. Он помнил какой-то разговор о том, что леди Элинор недавно овдовела. Лицо Невилля прояснилось. Без сомнения, леди хотелось бы выйти замуж снова. Это означало бы для короля жирный куш, если выберет мужа она сама, или он сможет вознаградить какого-нибудь верного придворного, отдав ее ему.
Фулк? Хью Невилль на мгновение с сомнением опустил глаза на пакет. Бедная женщина. Может быть… Нет. Это не его дело. Его дело — чтобы королю было приятно. Он покосился на гонца. Даже если последует ответ, не стоит использовать этого оборванца. Указания короля должны доставляться более достойными посланцами.
— Ответа не будет, — отрывисто произнес Невилль. — Убирайся!
Не утруждая себя анализировать реакцию простолюдина, Невилль упустил явное выражение облегчения на его лице. Его госпожа приказала не ждать ответа, а, отдав пакет, немедленно возвращаться в Роузлинд за дальнейшими распоряжениями, и он не знал, что с ним будет, если лорд, которому он отдаст письма, прикажет ему остаться. Оказавшись между жерновами ярости лорда, если он не подчинится ему, и гневом хозяйки, если ослушается ее, он пострадал бы в любом случае. Теперь, похоже, он свободен. Он снова низко поклонился и с благодарностями попятился из комнаты. Его ждала лошадь, а в гавани стояло судно, собиравшееся отплыть в Англию с вечерним отливом. Он должен успеть на него.
Невилль помахал рукой, словно разгоняя запах, оставшийся после гонца. «Глупая женщина, — думал он, — она вполне заслуживает Фулка. Почему она не приказала этому холопу помыться, прежде чем появляться перед приличными людьми? Вся комната провоняла». Он неспешно поднялся.
В общем-то, сейчас, как никогда, удачное время, чтобы вручать королю письма. А когда он вернется, запах уже выветрится.
Бодрым шагом направляясь в покои короля, Невилль с удовольствием представлял себе, как загорятся глаза Джона при упоминании имени леди Элинор. Джон был несколько удивлен, когда не получил ответа на свое письмо. Он почти рассчитывал на длинные скучные мольбы со стороны Элинор отказаться или хотя бы отсрочить исполнение приговора о замужестве в связи с ее недавним вдовством. Однако ее отговорки не очень волновали короля. Молчание или открытый отказ удовлетворили бы его в не меньшей степени. Это послужило бы прекрасным поводом взять Роузлинд силой с помощью войска, с которым он вернется из Франции.
Он мог бы объявить ее мятежницей и захватить владения целиком, без необходимости делиться с кем-то еще. Джон пожал плечами, срывая печать. Задержка, возможно, была вызвана тем, что леди собирала сведения о двух предложенных ей королем кандидатах в мужья.
Первое настоящее сомнение посетило Джона, когда он осознал тяжесть пакета. Это было не просто письмо. Неужели эта сука оказалась умнее, чем он думал? Неужели она нашла какие-то юридические аргументы, основанные на обычаях или прецедентах, которыми надеялась защитить себя от его права выбрать ей мужа? Глаза его ухватили первые строки верхнего свитка, на котором было нанесено имя леди, и он на мгновение почувствовал вкус победы. Глупая шлюха, неужели она думает, что если она изобразит почтение к нему и поведает ему о своих несчастьях, то он забудет о том, что произошло между ними? Минутное удовлетворение сделало его шок и ярость, порожденные объявлением Элинор о своем замужестве, тем более страшными.
— Сука! — заорал Джон, швыряя пакет на стол, так что бумаги ворохом высыпались из него. — Стерва! Грязная, вонючая шлюха! Пожирающая дерьмо свинья!
Он обвел комнату сверкающими злобой глазами, но подходящей жертвы сорвать злость не обнаружил. Слуги были отосланы подождать снаружи, когда Невилль попросил аудиенции. Сам Невилль выскользнул за дверь при первых же признаках потемнения цвета лица короля. На случай, если сомнения, которые он прочел на лбу Джона, прояснятся, он стоял у самого порога, ожидая возможности войти снова.
Крик ярости, однако, дал понять ему, что лучше удалиться на безопасное расстояние. Пока он спешил в свои апартаменты, в голове его проснулись подозрения. Если бы гонец был ухожен и хорошо одет, ему велели бы остаться или вручить пакет королю лично. Неужели этот вонючий оборванец был ловушкой? Где он сейчас? Невилль отправил слуг обыскать замок и провести следствие насчет местонахождения гонца леди Элинор. Найдут они его или нет, неважно. Это было необходимым оправданием того, почему он покинул короля.
Не найдя ничего, что могло бы возопить от удара, Джон обратил свой взор на то, что можно раскрошить. На столе перед ним не было подобных предметов. Все, что на нем лежало в этот момент, были свитки пергамента. Он снова схватил письмо от Элинор, но не бросил в огонь. Его ярость и разочарование оказались столь сильными, что он застыл с документом в руке, прижавшись всем телом к столу. Давление на чувствительное место живо напомнило ему всю ту боль и позор, которые он испытал от автора письма, зажатого в его руке.
Воспоминание не вызвало нового приступа ярости. Оно было столь ярким, что Джон словно испытал заново тот припадок, что случился с ним четырнадцать лет назад. Грудь его отяжелела, ноги задрожали. Он плюхнулся назад на стул, с которого только что вскочил, слепо и не моргая уставившись на пергамент в своей руке.
— Сладкоречивая сука, — пробормотал он и затем внимательно перечитал письмо. Почтительный тон все же немного успокоил его, и он принялся размышлять. — Три епископа, — были его следующие слова. — Это может оказаться очень полезным. Как только Джон Грей станет архиепископом Кентерберийским, их легко будет поставить на колени.
Впрочем, это было не так важно. Джон не собирался аннулировать брак Элинор таким мирным способом. Он отложил письмо Элинор и взялся за письмо Иэна. Лицо его вновь потемнело. Здесь почтительностью и не пахло. Джон живо представил себе этого человека, рослого красавца с гордо поднятой головой, с высокомерием, иногда вспыхивавшим на его тонком лице, изгибающим красивые губы в непривычную для короля презрительную усмешку.
Нет, разрыв брака де Випона нельзя провести тихонько. Джон начал обдумывать возможные способы уничтожения Иэна, и спокойствие вернулось к нему. Затем он взял в руки брачный договор и почувствовал себя еще лучше. Он вполне может востребовать десятую часть собственности Элинор в качестве штрафа, и никто его не посчитает грабителем. Вместе с тринадцатой долей, которую он возьмет в виде налога, она будет достаточно ощипана, чтобы начать в свою очередь обдирать своих вассалов.
Это будет первый шаг. Как только де Випон умрет, ей снова будет предложен выбор мужа, и король возьмет еще десятую часть. Джон облизнул губы. Получается почти три десятых. Очень неплохо.
Его лоб снова нахмурился, но уже от мыслей, а не от гнева. Почему он должен довольствоваться тремя десятыми? Только чтобы доставить удовольствие Фулку или Генри? Чихать на них! Он мог получить теперь все, если только сумеет так выставить поступок Иэна, чтобы он выглядел изменником. Внезапно глаза Джона разгорелись, и он улыбнулся. Что могло быть лучше? Что могло быть естественнее? Ну конечно. Он пересечет пролив Ла-Рошели в Портсмут, а затем посуху доберется до Роузлинда.
Он окажет леди Элинор и лорду Иэну большую честь, прибыв в их дом в качестве гостя в знак прощения — а они предательски атакуют его, так что ему придется взять Роуз-линд силой. Де Випон, разумеется, погибнет в бою, возможно, в самый момент покушения на жизнь короля. Элинор будет взята в плен, и король позабавится с ней. Джон снова облизнулся, но рот его был такой влажный, что слюни повисли на уголках губ.
Была еще и дочка. Очень подходяще. Сыну придется умереть, но дочерью можно было бы воспользоваться с большой выгодой. Джон опустил взгляд на лежавшие на столе бумаги и почти нежно улыбнулся им. Как ни крути, эта вонючая свинья очень помогла ему своим замужеством. Оно дает Джону удобную возможность избавиться от де Випона, который привлекал к себе слишком много внимания брата Солсбери, и предоставит в его распоряжение два великолепных владения. Земли де Випона к тому же располагались на севере, так что и они сгодятся.
Хорошее настроение, которое зажгли в короле эти замыслы, еще улучшилось, когда он поставил в известность о случившемся своих «дорогих друзей» — Фулка и Генри. Его не только повеселила их ярость, когда они узнали, что богатый улов, который каждый из них уже считал своим, уплыл, но он получил еще и дополнительное удовольствие, заложив фундамент, благодаря которому они сами будут постоянно отодвигать этот обещанный улов от своих рук.
И Фулк, и Генри ненавидели Иэна просто за то, что он существует. Они ненавидели его еще и потому, что в отличие от многих других, которые презирали их с самого начала, Иэн держался с ними поначалу дружелюбно. Он совершенно спокойно игнорировал их неизвестное и, возможно, достойное презрения происхождение. В конце концов, Саймон тоже вырос из ничего и стал прекрасным человеком, в то время как высокородному отцу Иэна похвастаться было нечем. Почему же и эти люди не могут быть достойны дружбы, независимо от их предков? Отвращение к ним зрело в нем постепенно, и Иэн не брал на себя труд скрывать собственную ненависть, а это больше выводило из себя Фулка и Генри, чем смесь страха и клеветы, которые на них обрушивали остальные лорды.
Джону было нетрудно сыграть на этих чувствах. Хотя тщеславие, злоба и жадность часто ослепляли короля и затмевали его разум и он часто совершал необдуманные проступки, никто не назвал бы его глупцом. Когда он утешил своих придворных, они уже были готовы на все — но Джон строго запретил убийство. Что бы ни случилось с Иэном, предупредил он их, это должно иметь вид естественной смерти или честного поединка на разумных основаниях. В противном случае, пригрозил он, ему придется, как это ни прискорбно, отдать на заклание виновников смерти де Випона, чтобы утихомирить баронов. Иэн был известен как верный вассал и играл заметную роль в одержанных во Франции победах. Король не сможет игнорировать его убийство или позволить убийце уйти от ответственности.
К несчастью, безоблачное настроение короля продлилось не дольше его прибытия в Портсмут двенадцатого декабря. Первый удар был нанесен, когда гонец, которого он отправил в Роузлинд предупредить о своем приезде, вернулся со словами, что его там не ждут.
— Что? — взвизгнул Джон, весьма, впрочем, довольный. — Может быть, лорд Иэн и его супруга пренебрегают мною? Они отшвырнули мою милость, мое желание оказать им честь обратно мне в зубы? Да как…
— Нет, милорд, нет! — закричал гонец, побледнев и попятившись. — Их там нет. Там нет никого, кроме нескольких воинов и крепостных, и провизии почти нет. Ни о каком оскорблении речь не идет!
Это было последнее, что хотел бы услышать Джон, однако он сдержал гнев при мысли, что мог бы взять замок Роузлинд без потерь и проблем, но и эта радостная мысль не задержалась в нем надолго. Сопровождавшие его дворяне никогда не согласились бы на такой акт агрессии против верного вассала — это вызвало бы еще большие неприятности, чем прямое убийство Иэна. К счастью для гонца, его следующие слова умиротворили короля:
— Они уехали в Айфорд, милорд, осматривать свои владения.
— В Айфорд? — переспросил Джон, внезапно встревожившись.
Именно сэр Джайлс из Айфорда когда-то притворился его союзником, а затем предал его, именно он помог Саймо-ну обмануть гарнизон в Кингслере и войти в замок, чтобы вырвать Элинор из рук Джона. Что ж, король не забыл сэра Джайлса, переезд в Айфорд никак не нарушает его планов. Так было даже лучше. Вместе с де Випоном умрет и сэр Джайлс. Ко всему прочему, проделать эту работу в Айфорде будет и безопаснее.
Королю пришло в голову также, что он мог бы избавиться от большей части вельмож, которые слишком обременяли его свиту. Одни сами попросятся взять отпуск и уехать домой, остальных он мог бы отправить в Винчестер с Изабеллой. Чем меньше Изабелла будет разъезжать в своем состоянии, тем лучше. Это позволит ему нанести визит в Айфорд совершенно свободно, с одними лишь наемниками или с такими свидетелями, в надежности которых он не сомневался.
Возобновившееся ощущение удовлетворенности продлилось четыре дня. Джону не терпелось побыстрее вкусить этих радостей, но он сдерживал себя. Он не мог ускорить темпа путешествия из опасения, что у Изабеллы мог случиться выкидыш, который после ее долгого бесплодия был бы настоящей трагедией. Не мог он проявлять нетерпение и потому, что боялся намекнуть на свою заинтересованность и пробудить подозрение у свиты.
Имея перед собой такую счастливую цель, он нашел более приятными, чем ожидал, дни отдыха, которые они провели сначала в Портсмуте, а затем в аббатстве Нетли. Знай он, что произошло через несколько минут после того, как его гонец покинул замок Роузлинд, он не был бы так доволен.
Седрик прошел через большой зал в самую маленькую и неудобную из стенных комнат. Он знал, что молодой человек, разместившийся там, был в некотором смысле пленником и скрывался от всех, кто навещал замок.
Сэр Ги, конечно, не имел никакого авторитета, но хозяйка возложила на него какую-то миссию, с которой он справился, к ее удовольствию, и новый хозяин разговаривал с ним весьма дружелюбно. Седрик подозревал, что должен был что-то предпринять в связи с прибытием гонца от короля, он знал, что это важно, но никаких инструкций на этот счет ему не оставили. Его привычкой было получать приказы от благородных господ. Поскольку никого больше не было, он решил обратиться к сэру Ги.
Ответ, который он получил, вполне соответствовал его собственным мыслям, но он просто не решался сделать то, в чем уже не сомневался, не имея полномочий. В Айфорд поспешно был отправлен гонец, чтобы сообщить лорду Иэну и леди Элинор, что к Роузлинду приближается король с намерением остановиться там.
Небо над Джоном было безоблачным, пока на дороге между аббатством Нетли и Винчестером он не увидел отряд со знаменем его брата. Солсбери! Вот уж кого он не хотел бы сейчас иметь в своей компании. Джон, конечно, не боялся, что Вильям предаст или обманет его, но Солсбери испытывал достойную сожаления привязанность к Иэну де Випону и, умудренный опытом, умел невероятно хитро успокаивать взбаламученную воду. В присутствии Вильяма было совершенно невозможно вызвать Иэна на искреннее оскорбление королевского достоинства или нападение или даже сфабриковать какую-то искусственную ситуацию.
— Я полагал, — осторожно произнес Джон, как только Солсбери поцеловал его руку в знак приветствия, — что Эла была на пороге смерти. Что ты здесь делаешь?
Солсбери рассмеялся и посмотрел на короля несколько удивленно.
— Ты же знаешь, что она сразу поправляется, как только я вхожу в дом. С тех пор, как я вернулся, она чувствует себя прекрасно. Она даже ездила со мной на свадьбу де Випона.
— Ты присутствовал на свадьбе?! — с расстановкой спросил Джон.
— Разумеется. Это было грандиозное мероприятие. Там были Пемброк, Оксфорд, Лестер и даже лорд Ллевелин прикатил из самого Уэльса. Твоя дочь, кажется, весьма счастлива в браке, Джон. Прекрасная пара. Он рожден мастером на интриги, но она очень ловко обуздывает его словом и чарующей улыбкой.
Джона, однако, это не позабавило.
— Как ты посмел присутствовать на этой свадьбе?! Тебе, наоборот, следовало предотвратить ее. Ты же знал, что я собирался выдать ее за Фулка или Генри!
Взгляд Солсбери стал многозначительным.
— Я слышал, что ты отпустил какую-то шутку на их счет, но не подозревал, что это всерьез. Мы все были пьяные, и последнее, что ты сказал, это то, что было бы лучше всего предоставить леди самой сделать выбор и заплатить налог. Я и не подозревал, что ты имел в виду отдать ее… Она — благородная дама высокого происхождения. А Фулк и Генри… Я знаю, брат, что тебе нужны такие люди из-за ситуации в королевстве, но Фулк или Генри и леди Элинор… Это немыслимо! Даже ее дочь не была бы в безопасности с ними.
— Какое твое дело! Ты не воспринял меня всерьез, даже когда узнал о том, что было в моем письме? — заорал Джон. — Или эта благородная сука скрыла, что проигнорировала мой приказ?
— Я знаю, что ты не любил сэра Саймона, — мягко произнес Солсбери, — но не распространяй эту неприязнь и на его жену. Она не отвергла твой приказ. Твое письмо пришло уже после того, как состоялась свадьба, — и первая брачная ночь тоже. Гонец, весь помятый и оборванный, прибыл во время присяги вассалов. Он оказался в плену, Джон. Я допросил его лично. Его почти неделю прятали в каком-то бандитском логове.
— Моя неприязнь к Леманю не имеет никакого отношения к этому делу! — бушевал Джон. — Ты же не такой идиот, чтобы забыть, где расположен Роузлинд. Мне нужен верный человек в этом замке.
— Иэн де Випон — преданный вассал. Он откликался на каждый твой призыв в каждом походе. Ты не должен бояться измены с его стороны. Я так убежден в этом, что могу поручиться за него, если хочешь. Если тебе нужно позлиться на кого-то, позлись на меня. Я знал, что де Випон положил глаз на вдову Леманя — даже, фактически, не столько на саму вдову, сколько на ее детей, которых он постоянно в разговорах называл чуть ли не своими.
Солсбери сам в это уже не верил. Он видел реакцию Иэна на Элинор. Однако так было безопаснее представить дело Джону.
— Когда ты сказал, что леди должна в скором времени выйти замуж и может выбрать мужа сама, я написал Иэну и предложил ему поторопиться с ухаживаниями.
Джон на мгновение приобрел такой вид, словно он вот-вот взорвется. Затем он рассмеялся.
— Много ли мне проку от твоего ручательства? Неужели ты думаешь, я смогу расправиться с тобой, если он окажется предателем? Не говори глупостей! Но я зол, Вильям. На тебя я не сержусь, но ты сделал плохой ход. Поезжай домой и приласкай свою жену, пока я остыну.
— Ты хочешь сказать, чтобы я не приезжал в Винчестер на Рождество? — спросил Вильям хриплым от обиды голосом.
— Нет, я, конечно, не это имел в виду. Если хочешь, можешь сопровождать Изабеллу туда. Я зол, но справедлив. Честно говоря, я сам уже уговаривал себя примириться с этим делом. Если бы ты не встретился мне со своими россказнями о большой свадьбе и сборище мятежников, с которыми ты пообщался…
— Мятежники? Я? Оксфорд? И Лестер никакой не мятежник, хоть он и засел в своих владениях вместо того, чтобы помогать тебе, как ему следовало бы. Он не стал бы помогать и никому другому.
— А Пемброк? А Ллевелин?
— Насчет Ллевелина, кто знает? Даже де Випон, который является в некотором роде его кровным братом по клану, не знает, что в любой день может выкинуть этот валлиец. Но пока что ты можешь доверять Джоан. А что касается Пемброка — ты сам знаешь, что тут мы с тобой расходимся во мнении. Пемброк — не мятежник. Он даже заступался за тебя в вопросе о расходах на эту войну.
— Вильям, — сказал Джон, и его приятный голос сорвался от возбуждения, — заткнись! Если ты замолчишь, я, может быть, сумею заставить себя завершить то, что собирался, — сохранить лицо в этом деле и нанести лорду Иэну и его жене почетный визит. Если ты будешь продолжать спорить со мной, я отправлюсь прямо в Винчестер и…
— Но, брат, куда же ты едешь, если не в Винчестер?
— Я направлялся в Айфорд, где, как я узнал, остановились пока лорд Иэн и его супруга, — резко ответил Джон. Солсбери ласково улыбнулся.
— Это действительно великодушно с твоей стороны. Как я рад, что выехал тебе навстречу.
Эти слова зажгли в мозгу короля вопрос, задать который раньше или даже подумать о нем ему помешала вспышка гнева.
— Ax, да, а как ты узнал, что я еду? Я тебе не сообщал об этом!
— Я узнал об этом от де Випона, — спокойно ответил Солсбери. — Именно поэтому я и сказал, что рад твоему приезду. Я спас тебя от бесполезной траты времени. Иэн прислал мне записку, что ты двенадцатого прибыл в Портсмут и что он решил отправиться в Винчестер, чтобы встретиться с тобой. Я полагаю, леди Элинор приедет тоже, хотя он не говорил об этом — ведь у нее дети. Естественно, они оба расстроены тем, что не смогли выполнить твой приказ, и хотят помириться с тобой. Они должны быть уже там. Иэн сказал, что разместится у тамошнего епископа.
Джон смотрел прямо перед собой застывшим взглядом. Ярость кипела в нем, но жара в ней не было, лишь мертвенный холод, который не нуждался в физической или голосовой разрядке.
— Кто надоумил его? — спросил он негромко. — И как де Випон узнал о моем приезде?
— Сообщение пришло из Роузлинда. Ты, должно быть, собирался навестить их и отправил туда гонца. Это очень мило с твоей стороны, брат. По правде говоря, я немного побаивался, что ты держишь зло на них. Я поехал тебе навстречу, чтобы поприветствовать тебя, конечно, но и умолять быть поласковей в деле с де Випоном и его женой.
— Всего несколько минут назад ты ручался за его преданность. А теперь ты предостерегаешь меня, что он готов дать мне отпор? — промурлыкал Джон.
— Нет, но ты понимаешь, если какое-то… э-э… оскорбление будет нанесено его жене… — Солсбери поднял глаза. Ему очень не хотелось говорить об этом, но Элинор была так красива, а он знал своего брата. — Он еще молод, — добавил Солсбери извиняющимся тоном, — по крайней мере в этом смысле, и он очень гордый и горячий. Нет, опасности от де Випона ждать не следует. Мне очень жаль говорить об этом, но когда распространилось известие о том, что ты навязываешь мужа леди Элинор, это породило нездоровые настроения.
— А как это известие распространилось? — как кнутом щелкнул Джон. — Что, мой верный вассал Иэн де Випон начал кричать об этом во всеуслышание, чтобы оправдать свое неповиновение?
— Послушай, Джон, ты же знаешь, что никакого неповиновения не было. Я тебе уже объяснял. И он не говорил никому о том, что ты приказал ей, — мягко произнес Солсбери. — А что он, собственно, мог сказать? Он уже был женат. Он не мог сказать, что сожалеет об этом, в присутствии стоявшей рядом жены. Просто твое письмо очень напугало леди Элинор. Она обратилась к епископам за заверениями, что ты не можешь расторгнуть их брак. Когда они сказали, что это дело церкви, в которое ты… гм…
Солсбери замялся. Он был слишком умудрен опытом, чтобы повторять уверения епископов, что Джон не может вмешиваться в дела церкви.
—…в которое ты не пожелаешь вмешиваться, — продолжил он, — она заметно повеселела и сказала, что очень признательна за это, потому что ей не хотелось бы оказывать неповиновение тебе, но она не смогла бы согласиться стать женой Фулка или Генри.
— Леди Элинор испугалась, говоришь? — безразлично спросил Джон.
Солсбери глянул на него, но лицо короля не выражало ничего.
— Она сказала это без какого бы то ни было умысла, — уверил он Джона. — Это было просто женское легкомыслие. В своем страхе она не задумалась, какой смысл могли иметь ее слова.
— А какой смысл они имели?
Вцепившись в короля долгим взглядом, Солсбери пожал плечами.
— А какого ты ожидал? Я скажу тебе всю правду. Мне было самому неприятно. Есть же достаточно приличных людей, которые связаны с тобой множеством уз и были бы весьма признательны тебе, если бы ты вознаградил кого-то из них такой женщиной и таким состоянием. Ради Бога, скажи, почему ты выбрал именно этих двоих? Все присутствующие, и мужчины, и женщины, были потрясены, а вассалы их обоих собрались вокруг них еще раз, чтобы повторить свою клятву, которую только перед этим произносили, — поддерживать их до последнего вздоха. Как бы ни были полезны для тебя Фулк и Генри, это неподходящий способ награждать их. Ты так оттолкнешь от себя всю знать.
— Какое им дело?! — рявкнул Джон.
— У них тоже есть жены и дочери, — подчеркнул Солсбери. — У меня самого похолодело в животе. Неужели ты думаешь, я хотел бы, чтобы Эла окончила свои дни в таких руках?
— Чепуха, — сказал Джон, едва не рассмеявшись от такой идеи! Его внешнее раздражение заметно исчезло, когда он представил свою невестку в лапах у своих прихвостней, но холодная ненависть к Иэну и Элинор свернулась в его груди подобно змее.
— В отношении меня, может, и чепуха, — ответил Солсбери, не зная, что так переменило настроение Джона, подозревая лишь, что брат его потеплел от мысли, каким он может быть сильным защитником леди Элы. — Но другие не мигут быть так уверены в твоей любви и благосклонности, и для них этот страх вполне реален.
— Ладно, не будем больше говорить об этом. Я тебе уже сказал, что собираюсь примириться с этим браком. Я возьму с леди Элинор не более десятой части в качестве выкупа и окажу милость де Випону.
— А я могу поехать с тобой в Винчестер? — спросил Солсбери с некоторой неуверенностью.
Он боялся подозрений, что не доверяет Джону, но так оно и было. Джон часто обманывал его в таких делах, скрывая свою мстительность, а затем нанося удар, когда Солсбери рядом не оказывалось.
— Разумеется, — расхохотался Джон. — Если ты не боишься, что сердце Элы снова зайдется и начнутся головные боли, когда ты отъедешь подальше.
Солсбери тоже рассмеялся. Возможно, его подозрения, что злоба Джона направлена против лично Элинор, и неоправданны. Если так, то худшее позади.
— Я не боюсь этого, — сказал он весело. — Она выехала раньше меня, чтобы встретить нас там. Она торопится приободрить Изабеллу в ее нынешнем положении. Могу утверждать, что эта новость поставила ее на ноги быстрее, чем мое возвращение домой.
* * *
Леди Эла действительно, уже прибыла в Винчестер, разместившись в доме, который ее муж купил вскоре после того, как Джон стал королем. Солсбери имел подобные дома также в Лондоне и Оксфорде, других любимых королем столицах. Разумеется, его ранг и отношения с королем, а также любовь к нему Джона позволяли ему размещаться в самих замках, но супруга так жаловалась на шум и тесноту, которые вредили ее хрупкому здоровью, что они предпочли иметь личные резиденции.
Солсбери некоторое время стонал и жаловался на понесенные расходы, но вскоре был вынужден признать, что дома оказались очень удобными. Эла всегда была уклончивой и никогда не признавалась, что делает что бы то ни было ради него, но он чувствовал себя гораздо лучше, когда имел возможность оставлять двор.
Элинор в день своего прибытия получила записку с просьбой нанести при первой же возможности визит графине Солсбери. Она несколько удивилась этому приглашению. Она сама не испытывала привязанности к леди Эле и не видела причин, почему жена Солсбери ищет с ней встречи, — если только она, именно как жена Солсбери, не хотела передать какое-то сообщение от мужа.
Какой бы безукоризненной ни была бы репутация леди Элы, ей не приличествовало приглашать в свой дом Иэна в отсутствие мужа. Элинор понимала, что нужно пойти, но Иэн ушел куда-то, и она не знала, где его искать. Элинор послала записку секретарю епископа, сообщив ему, куда она направляется, и попросив передать Иэну, куда уехала и когда, как только он вернется. Затем она накинула плащ, позвала Бьорна и десяток воинов и заявила гонцу, что готова следовать за ним в дом графини Солсбери.
Первое, что поразило Элинор, когда она вошла в дом леди Элы, была безукоризненная вежливость, с какой приняли не только ее саму, но и сопровождавших ее воинов. Ее провели по лестнице в покои графини. Дом вовсе не выглядел как жилище ленивой неряхи, и слуги были совсем не похожи на свою беспечную хозяйку. Леди Эла, однако, как и следовало ожидать, полулежала на мягком предмете мебели, каких Элинор прежде никогда не приходилось видеть и который вызвал в ней жгучее желание рассмеяться. Это был какой-то гибрид стула и кровати, узкий, с высокой спинкой и подлокотниками, и длинный, связанный воедино скамейкой для ног, так что леди могла и лежать, и сидеть, как ей больше нравится.
Эла протянула руку, но не для поцелуя, как поначалу заподозрила Элинор с дрожью отвращения, а чтобы пожать руку.
— Как мило, что вы зашли проведать меня, — вздохнула Эла. — Мне следовало бы самой заехать к вам — поскольку вы здесь в первый раз и к тому же новобрачная, — но вы знаете, мое слабое здоровье даже такое удовольствие превращает в болезненную муку. К тому же дом епископа столь большой и весь в сквозняках, и там столько людей снуют туда-сюда, что я не вынесла бы шума. О, пожалуйста, присядьте, леди Элинор!
Элинор сразу же воспользовалась приглашением. Теперь, когда она больше не мучилась беспокойством за Иэна и бесчисленными волнениями хозяйки, принимающей большую и разношерстную толпу гостей, она смогла наконец внимательнее вглядеться в глаза леди Элы, так разительно не соответствовавшие ее хнычущему голосу и скучным темам разговоров.
— Вы оказали мне честь, пригласив меня, мадам, — ответила она осторожно.
— О нет, совсем нет. Я всегда готова сделать для вас и лорда Иэна все, что в моих силах. Видите ли, Вильям рассказал мне, что, если бы не помощь вашего мужа, он бы вообще не вернулся ко мне. — Голос ее настолько переменился, что Элинор вытаращила глаза. — Неужели лорд Иэн не рассказывал вам? — продолжала леди Эла. — Это благородный человек, благородный до безрассудства.
— Он рассказывал мне, — ответила Элинор, секунду покопавшись в памяти, — но то, что он сделал, недостойно упоминания. Он сделал бы это и для простого солдата, и лорд Солсбери сделал бы то же самое для него. Здесь никакого долга нет. Я и не вспоминала об этом.
— Это очень великодушно с вашей стороны и хорошо сказано, но я все же думаю об этом. Конечно… — голос леди Элы снова внезапно изменился, вернувшись к обычным хнычущим интонациям, словно она подала Элинор знак и теперь хотела проверить, достаточно ли та умна, чтобы уловить его, —… я не знаю, почему я о нем так беспокоюсь. Вы сами видите, как Вильям плохо обращается со мной, отправляя совершенно одну навстречу опасностям дороги открывать дом, командовать слугами и наводить порядок, а сам торопится к своему брату, словно важнее ничего нет. Так жестоко с его стороны, в то время как я так слаба и так замучена головокружением и звоном в ушах.
Губы ее скривились в обиде, руки вяло и беспомощно повисли, но Элинор не смотрела на эти отвлекающие внимание уловки. Она не сводила взгляда с глаз Элы, с изумлением всматриваясь в яркий и озорной огонек, мерцающий в их глубине.
— Вы не думаете, что Вильям ужасно невнимателен? — настаивала леди Эла.
Элинор открыла рот, чтобы произнести вежливую банальность, но вместо этого из горла ее вырвался смешок. Она тут же в испуге поперхнулась и захлопнула рот. На лице леди Элы не дрогнул ни один мускул.
— Я уверена, что он такой не по злому умыслу, — вымолвила Элинор. — Мужчины редко обращают внимание на тот груз, который приходится нести нам, женщинам. Взгляните на Иэна, который бессмысленно тратит время на охоту за преступниками, грабящими мои земли, вместо того чтобы остаться дома и помочь мне подготовиться к свадьбе и приему гостей. — Голос Элинор дрогнул, и она перевела дух, чтобы выровнять его. — И никогда ни слова, жив он или нет.
— Мужчины — ужасные создания, не правда ли? — вздохнула леди Эла так, словно уже кончалась. — Они, похоже, никогда не задумываются, разглагольствуя во всю силу своих легких о самых интимных вещах перед толпой посторонних. Это вызывает во мне головную боль. Я бы так никогда не смогла. И они действуют порой так, словно у чужих слуг нет ушей, и шум их совершенно не беспокоит.
И меня поражает, как все-таки им удается иногда услышать друг друга. Я бы в такой ситуации и думать не могла нормально, не то что говорить.
— Да, в самом деле, — пробормотала Элинор. Все желание смеяться у нее прошло.
Это уже во второй раз леди Эла упирает на шум и толпу. Наконец до Элинор дошел смысл этих слов. Какая же она была дура, но прошло так много времени с тех пор, как она была при дворе, и в те времена никто не интересовался какой-то молоденькой девчонкой — не интересовался по крайней мере в том смысле, чтобы приставлять к ней шпионов подслушивать, что та говорит. К тому же двор тогда был совсем другой — если не считать тех нескольких месяцев, когда старая королева Элинор рассорилась с канцлером Лонгкемпом.
Ричард никогда не считал нужным приставлять шпионов к своим подданным. Он был готов, даже рад, встретить любой мятеж или измену, которую готовили, в открытрм бою. И подданным не было никакой необходимости шпионить за ним. При всех недостатках Ричарда скрытным он не был.
Джон же был совсем другим. Он был лжив по натуре, а став королем, явил себя настоящим параноиком. Шпионы были столь же естественны при его дворе, как муравьи в горшке с медом, и, наверное, столь же многочисленны.
— Как глупо с моей стороны!.. — непроизвольно вырвалось у Элинор, и глаза ее вспыхнули. — Я сразу почувствовала себя здесь не в своей тарелке, что, как вы знаете, совершенно не свойственно мне, но не знала, что именно так беспокоит меня, пока вы не подсказали. Я так далека от суеты и суматошности королевского двора!.. Думаю, что, раз мы уже решили остаться здесь, нам, может быть, следует подыскать себе дом, где было бы немного поспокойнее.
— Очень разумно, — согласилась леди Эла. — И тогда если кто-то почувствует себя не совсем здоровым и ему потребуется слабительное, он сможет принимать гостей в надлежащем уединении и комфорте.
В голове Элинор мелькнул вопрос, как часто Солсбери, который был крепок, как бык, могло понадобиться «слабительное», но задавать его было бы неосторожно и неблагодарно. Вместо этого она промолвила:
— Теперь, когда вы так удачно помогли мне разрешить эту проблему, леди Эла, может быть, вы будете так любезны и поможете мне еще в одном деле. Я столько лет не была при дворе и думаю, что со времен короля Ричарда мода и манеры сильно изменились. Вас не слишком утомит, если я вас попрошу разъяснить мне, что мне следует надеть в присутствии королевы Изабеллы?
— Меня редко утомляет беседа с одним человеком в домашней обстановке. Напротив, я нахожу это полезным для моего здоровья, и именно такого сорта спокойное оживление для меня лучше всего. И меня никогда-никогда не утомляет раздавать советы!
На этот раз губы леди Элы изобразили удовольствие, и Элинор опять не смогла сдержать смешок. Однако обе дамы тут же вернулись к практическим вопросам. На тему, когда кланяться, какую форму обращения использовать и тому подобных деталей, советы леди Элы были ясны и непосредственны. Она открыто рассказала также о потрясающей красоте Изабеллы и о том, как приятно говорить королеве, как она очаровательно выглядит и как изумительно ей идут наряды и украшения. Придворным совершенно не нужно лгать или выдавливать из себя комплименты, поскольку вкус у королевы безупречен, а король весьма щедро снабжает жену всеми нарядами, какие она пожелает иметь.
«Придется постоянно льстить», — заметила про себя Элинор.
— Единственное, что я нахожу безвкусным, и это моя вина, — то, что придворные дамы королевы слишком интересуются государственными делами. Королеву никак нельзя упрекнуть в этом. К ее чести надо сказать, что она никогда не слушает подобных разговоров и сердится на своих дам, когда те забывают более важные беседы о нарядах и украшениях. Я не могу не согласиться с Изабеллой. У меня самой сердце начинает колотиться, как барабан, при разговорах о таких вещах, которые более к лицу мужчинам.
Голос леди Элы стал особенно жалобным.
— Эти глупые женщины считают признаком любви со стороны своего любовника или мужа, если у него длинный язык и он рассказывает им обо всех своих делах. Если это правда, я должна быть более чем уверена, что Вильям нежно любит меня, несмотря на свое невнимание к моему слабому здоровью. Он всегда пытается поговорить со мной о своих делах, но я не могу этого выносить. У меня начинается одышка, и голова раскалывается, и головокружение становится таким сильным, что мне приходится прогонять мужа и обессиленной падать в постель.
— Как вам повезло, — сладко пропела Элинор, — и с любовью к вам мужа, и с несчастьями, которые спасают вас от любой возможности говорить неразумные вещи. Я сама очень любопытна в таких вещах — я когда-то была переписчицей у старой королевы Элинор и познала вкус к делам государства, но Иэн никогда не говорит ни слова об этом.
Элинор широко раскрытыми глазами смотрела в проницательные глаза Элы, которые в ответ спокойно взирали на собеседницу. Элионор не рассчитывала и не надеялась, что ей поверят, но ей понравилось одобрение, читавшееся в глазах Элы.
— Я полагаю, это связано с тем, что мы так недавно поженились, и он еще не совсем доверяет мне. Может быть, мне удастся узнать что-нибудь насчет него от придворных дам, особенно приближенных к королеве. Тогда он больше будет доверять мне.
— Некоторые дамы, — прощебетала леди Эла, — ближе к королю, нежели к королеве.
— Расскажите мне о них, — прошептала Элинор, придвигая свой стул поближе к леди Эле. — Я должна буду уделить им особенное внимание.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Коварный заговор - Джеллис Роберта

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.25.26.27.

Ваши комментарии
к роману Коварный заговор - Джеллис Роберта



Очень интересно))))))))))
Коварный заговор - Джеллис РобертаЛена
10.12.2010, 5.43





Этот роман значительно романтичней, чем первый! Читайте 10 б!
Коварный заговор - Джеллис Роберталюбовь
4.10.2014, 13.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100