Читать онлайн Коварный заговор, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 13. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Коварный заговор - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Коварный заговор - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Коварный заговор - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Коварный заговор

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13.

— Я говорил тебе когда-нибудь, что ты самая красивая женщина из всех, кого я видел в своей жизни?
Задернув занавески вокруг кровати, Элинор обернулась.
— Нет, не говорил, — ответила она колюче, — и правильно делал, потому что я серьезно усомнилась бы в твоей честности. Возможно, я и красива, но мне далеко до королевы Изабеллы, да и до многих других.
Иэн улыбнулся и покачал головой.
— Красоту создают не только идеальные черты. Возможно, если бы вы были статуями. Изабелла показалась бы более красивой, но статуи меня не интересуют. Иди ко мне.
Он снова рассмеялся, наблюдая за отразившейся на ее лице борьбой чувств. Там было и удовольствие от его предложения, и воспламенившееся желание, и беспокойство о том, какой уже поздний час и сколько еще дел нужно переделать.
— Прости, если разочарую тебя, — продолжал он, — но у меня нет горячих намерений. Вообще-то есть, но я должен преодолеть их. У меня к тебе есть разговор, а я не знаю, где и когда еще смогу уединиться с тобой.
— Про Ирландию? — понимающе спросила Элинор, натягивая халат и садясь рядом с мужем на постель.
— В общем, да, но пока речь не об этом. Это может подождать. Первое дело: знает ли Адам свою роль в сегодняшней церемонии?
— Разумеется. Я прозанималась с ним достаточно долго, и его меч и доспехи готовы. Разве только, не приведи господь, в него вселится бес и он испортится, но не думаю. Он слишком гордится своей значительностью.
Лицо Иэна смягчилось от умиления.
— Даже когда он становится чертенком, его невозможно не любить. Но я должен предупредить тебя, что Адам вполне способен доставить нам проблемы. Он так очаровал Лес-тера, Оксфорда и Солсбери, что, мне кажется, они все трое предложат взять его к себе на воспитание.
— Пресвятая Богородица, смилуйся! — воскликнула Элинор. — Как я смогу отказать кому-нибудь из них? Они придут ко мне сегодня?
— Не знаю. Я пытался вытянуть это из них. Я объяснил им — что они и сами знали, — что мальчик еще очень мал, и сказал напрямую, что хочу узнать реакцию короля на наш брак прежде, чем нагружу одного из них нашим ребенком. То есть я хочу сказать…
Элинор коснулась его руки.
— Говори так, как тебе хочется. Если Саймон слышит тебя, ему доставит только удовольствие узнать, что ты чувствуешь.
Иэна беспокоило вовсе не отношение Саймона. Элинор переменилась с тех пор, как они в последний раз разговаривали о детях в этом смысле. И слава Богу, подумал Иэн. Он понимал, что был идиотом. За те бесплодные недели ожидания грабителей или просто ожидания, когда он не мог думать ни о чем, кроме Элинор, и исходился терзаниями, любит ли она его, сможет ли полюбить или нет, он все продумал насчет «своих» детей.
Он иногда звал их так, даже когда Саймон был жив, но теперь это уже вошло в привычку. Если бы Элинор восприняла это болезненно, все было бы намного сложнее. «Не будь дураком, — напомнил себе Иэн. — Только потому, что она сейчас не впала в ярость из-за этого и ласково обошлась с тобой, не стоит слишком поспешно бросаться вперед».
— Иэн, — продолжала Элинор после минуты задумчивого молчания. — Он еще слишком мал, но, может быть, было бы лучше пообещать его кому-нибудь, против кого король не осмелится возражать. Когда вассалы и кастеляны примут присягу перед ним, он должен будет присягнуть Джону, или ты должен будешь присягнуть за него. И как только он попадет в поле зрения короля…
— Значит, ты тоже об этом подумала. Я не хотел говорить, чтобы не беспокоить тебя заранее. Однако Джон; — это все-таки еще не воплощение зла. Он никогда, например, не ругает детей Пемброка и относится к ним с любовью.
— Может быть, и так, но они старше Адама. К тому же я не хочу, чтобы Адам попал в свиту короля. Мне не нравится то, что я слышу о людях, окружающих Джона. У меня были разногласия и с дедом, и с Саймоном насчет чести и долга, но, когда все уже сказано и сделано, я знаю, что без них человек — это не более чем двуногое животное. Адам…
— Ты несправедлива к своему сыну, — горячо прервал ее Иэн. — Он очень гордый, и в его душе нет зла. То, что он немного озорник, это ничего. Он храбрый, даже когда знает, что будет выпорот за свой поступок.
— Да, потому что ему было привито понятие чести. Он видел перед собой только такие примеры, как Саймон и ты, — даже Бьорн обладает чувством чести, хоть и грубоватым. Возможно, ты прав, и было бы чрезмерной поспешностью отдавать его так рано в учение. Но зачем возлагать дополнительный груз на ребенка, зачем травмировать его душу? Зачем заставлять его стыдиться господина, которому придется служить? Есть и другой вопрос: земли Саймона куплены и освоены сравнительно недавно, и имя Леманя еще не успело завоевать проверенной временем лояльности. Адам должен постичь искусство войны и знать хорошо. Ему придется заставлять вассалов подчиняться, прежде чем их преданность станет абсолютной.
— А за кого ты меня принимаешь? — вспыхнул в ярости Иэн. — Неужели я позволю кому-то отвергать права моего сына?
— Иэн! Иэн! — Элинор обняла его лицо ладонями и поцеловала. — Ты же не можешь защищать его вечно. Однажды ему придется все-таки защищать свои права самому, раз Бог создал его мужчиной. Когда он наденет свои шпоры, ему придется сражаться в своих собственных битвах. Ты не сможешь пойти с ним даже в качестве советчика, потому что иначе люди станут доверять тебе, а он превратится в их глазах в ничтожество.
Иэн прикусил нижнюю губу, и Элинор вспомнила, что Саймон делал точно так же, когда сердце его состязалось с разумом. Похоже, Иэн перенял эту привычку за годы общения с Саймоном. Его лицо обросло щетиной, которая уколола ее ладони, когда он повернул голову, чтобы поцеловать ее руку.
— Ты так спокойно говоришь об этом. — Голос Иэна был приглушен рукой Элинор.
— Такова судьба женщины — смотреть, как ее мужчины уходят, и молиться о их возвращении. Иэн вздрогнул.
— Не завидую тебе.
— Это имеет свои преимущества. Ты не знаешь радости от возвращения любимого домой целым и невредимым. О, какое это счастье! Только в раю, если то, что говорят священники, правда, может быть что-то похожее.
— Я не знаю. Говорят, что женщины — слабые, но такая боль и такая радость, наверное, убили бы меня. Ладно, разговор не об этом. Ты права, и, в любом случае, я не буду жить вечно. Я сделаю все, что смогу, и ты тоже должна сказать все, что сможешь, чтобы дать отвод Оксфорду, если он заговорит об этом с тобой. Он слишком стар. Значит, остаются только Лестер и Солсбери.
— Я полагаю, ты считаешь Вильяма, я имею в виду Пемброка — Господи, сколько этих Вильямов! — тоже слишком старым? Было бы легко сказать, что Саймон уже пообещал — но тогда будут проблемы с королем.
— Не то чтобы они старые. Оксфорд скорее ведет себя как старик. Он больше не участвует в войне сам, а посылает сыновей. Думаю, именно поэтому он хочет иметь кого-то молодого в доме. Пемброк — Другой. На войне он будет активен до самой смерти, но его не будет в Англии. По крайней мере, я так думаю. Уже практически решено, что Пемброк отправится в Ирландию, как только сможет собрать достаточно сил и погода позволит. Это будет продолжительная работа. Речь идет о нескольких годах. Ты так недоброжелательно говорила об Ирландии, что, думаю, не захочешь, чтобы Адам отправился туда.
— Нет, — с ударением ответила Элинор. — Только не в Ирландию. Только не Адам. Кроме того, Адаму не место там. Такого сорта битвы, которые будут происходить там, вряд ли научат его тому, что следовало. Земли Саймона очень богаты, там много замков, и все они расположены здесь, в Сассексе и Лестере, рядом с владениями Роберта. — Она чуть повернула голову, чтобы Иэн не мог видеть выражение ее глаз. — А ты поедешь?
— Я уже сказал тебе — пока нет. Я буду собирать армию. И еще не решил, давить на вассалов или брать наемников. Потом, когда Пемброк узнает, что еще необходимо, я отправлюсь туда сам с дополнительной помощью, какую он попросит.
— А Оксфорд, Солсбери?
— Оксфорд пошлет людей и, думаю, младшего сына. Солсбери тоже вызвался отправить людей, и этого я не могу понять. У него нет владений в Ирландии, за исключением… Если хочешь знать мое мнение, он делает это в интересах Джона.
— Что? — воскликнула Элинор. — Иэн! Если это желание Джона — отправить Пемброка в Ирландию, — я должна предостеречь Изабель, чтобы остановить его. И ты тоже не поедешь, даже если мне придется…
— Элинор! — резко произнес Иэн. — Я поеду туда, куда мне следует ехать и куда я уже дал слово, что поеду, даже если ад перегородит мне дорогу. К счастью, нам нет нужды спорить. Джон не хочет, чтобы Пемброк ехал в Ирландию. Он в высшей степени против этого. Ты не поняла, что я хотел сказать. Я уверен, что это Солсбери желает, чтобы Пемброк уехал, так, чтобы Джон не смог потребовать от Пемброка чего-то такого, что тот сочтет бесчестьем.
Он уже предвидел, какие яростные споры вызовет вопрос об его отъезде в Ирландию. Эти споры, однако, будут иметь причиной ее нежность, и любовь, и страх за него. Независимо от результатов такой дискуссии, независимо от того, какими злыми они будут в конце, никакая ненависть не запятнает их будущее. Они оба сразу же вспомнили о предстоявшей в этот день процедуре присяги и каким хорошим примером она послужит.
Если бы брачный договор не предусматривал, что Элинор будет и впредь принимать клятву от своих вассалов, Иэн мог бы претендовать на это сам. И тогда между ними могли возникнуть разногласия совершенно иного рода, более глубокие и способные привести, в конце концов, к постоянной ссоре или даже к войне.
— Теперь мы должны разобраться, хочешь ли ты поручить Адама Лестеру или Солсбери и если да, то кому именно, — примирительно сказал Иэн.
— Это нелегкий выбор. Лестер был бы добр к Адаму и не придирался к его озорству, поскольку сам веселый человек. Его земли невдалеке от земель Саймона — то есть Адама, — и он очень разумно обращается с вассалами. Кроме того, руки у него ловкие — Саймон говорил, что он очень здорово сражался на Святой Земле. Мне нечего сказать против него, кроме того, что он воспринял уроки своего отца и не будет участвовать в войнах короля, если сумеет уклониться от этого. Это, конечно, хорошо и разумно, но это не способ учить мальчика боевому искусству.
— Я не думаю, что тебе стоит слишком беспокоиться об этом, — сухо заметил Иэн. — Если произойдет то, чего я. боюсь, войны будет больше чем достаточно. В любом случае обязательно найдутся недовольные вассалы, с которыми Лестеру придется разбираться, или, что не редкость в наше время, нападения на вассалов извне, когда ему придется спешить им на помощь.
— Наверное, ты прав, но я все больше склоняюсь к твоему взгляду на Солсбери. Он, по-видимому, хороший человек, и Адам мог бы научиться у него всему, что нужно знать о войне, но минус в том, что его супруга может на всю жизнь отвратить любого молодого человека от мысли о браке.
Иэн понимающе усмехнулся, но Элинор продолжала, не задерживаясь:
— И кроме того, есть проблема, что он так много времени проводит при дворе, так что это то же самое, что отдать Адама непосредственно королю.
— Я могу тебе сказать еще кое-что по этому поводу. Дело в том, что Солсбери отказать намного легче, чем Лестеру. Солсбери можно сказать, что ты не хочешь привязываться к одному дому двойными узами — и он не обидится на это, а скорее сочтет довод разумным. Солсбери хотел бы заключить контракт между Джоанной и своим сыном Джеффри.
— Нет! — взорвалась Элинор.
Иэн на мгновение онемел. Он очень привязался к Джеффри за последние несколько недель и, хотя у него хватило соображения ни о чем предварительно не договариваться с Солсбери, напомнив им обоим в последний момент, что Джоан-на все-таки дочь Элинор и не его дело тут распоряжаться, он сам считал эту идею привлекательной. Минутный шок очень помог Иэну, дав время подавить в себе вспышку гнева и спросить достаточно спокойно:
— Почему нет? У тебя есть возражения против незаконнорожденности мальчика? Солсбери без ума от него и мог бы как-то легализовать его положение. Во всяком случае, он не бедняк. И дед мальчика, и сам Солсбери отписали на его имя достаточно собственности, и я уверен, что Солсбери нашел бы еще что-нибудь для него…
— Не говори глупостей. Почему это меня должна беспокоить незаконнорожденность мальчика?! Его мать никто не назовет неизвестной или презренной. Мы знаем его кровь, и эта кровь чиста с обеих сторон. И тебе следовало бы знать, что меня не интересует и то, сколько земель он принесет. Джоанна будет достаточно богата, чтобы выйти замуж за кого пожелает, — и именно это она и сделает.
— Выйдет замуж за кого пожелает?!
Иэн даже меньше удивился бы, наверное, если бы Элинор сказала, что у Джоанны вырастут крылья и она станет жить на дереве. Девочки просто не могли сами выбирать себе мужей. Добрые и отзывчивые родители старались учесть темперамент и возраст, чтобы их дочери были счастливы. Чаще же родители использовали своих дочерей как пешек в достижении планов дальнейшего обогащения или усиления влияния, не задумываясь о судьбе дочерей.
Девочки, в конце концов, для того и рождались, чтобы выходить замуж, цементировать границы земель и рожать детей, чтобы перемешивать линии родства. Их чувства в отношении мужа, разделявшего схожие обязанности, не имели большого значения. Зрелые женщины иногда имели свободный выбор, как Элинор, — или почти свободный, — но только не молоденькие девушки.
Несдержанные слова готовы были сорваться с губ Элинор, но она поняла, что в такой день будет очень нехорошо напоминать Иэну, что в первый раз она вышла замуж по любви — она проехала за Саймоном полмира только для того, чтобы быть поближе к нему. Сказать это значило бы утверждать, что за Иэна она вышла только по необходимости — что было неправдой. Эта мысль и воспоминание о недавнем удовольствии погасили ее гнев в зародыше.
— Ты ведь не хочешь, чтобы Джоанна была несчастлива, правда? — мягко спросила она.
— Хочу, чтобы она была несчастной?! Ты же знаешь, как я люблю ее. Именно поэтому я так обрадовался, когда Солсбери намекнул насчет Джеффри. Подумай, как подходят они друг другу по возрасту и положению. Ты не знаешь этого мальчика так хорошо, как я, но он добрый и милый, с очень отзывчивым сердцем — и он увлечен ею. Это и подсказало Солсбери идею. Он мог бы подыскать ему жену безусловно более высокого звания, даже невзирая на его незаконнорожденность, да ты сама это понимаешь. Но все дело в том, что Солсбери очень беспокоится о счастье Джеффри. Он чувствует, что причинил мальчику зло, и пойдет на все, чтобы расплатиться за свой грех.
Элинор благодарила себя за то, что сумела придержать язык. Ясно, что Иэн беспокоился о счастье Джоанны. И все же она не хотела заключать брачный контракт, пока не разберется в желаниях самой Джоанны.
— К сожалению, — вздохнула она, — сердце женщины не всегда поддается доводам рассудка. Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты сказал насчет Джеффри, но если сердце Джоанны («И ее тело», — чуть недобавила Элинор) не тянется к юноше, он может быть святым и прекрасным, как утро, и все-таки сделать Джоанну несчастной.
Лицо Иэна застыло.
— Понимаю, — сказал он бесстрастно.
— Боже ты мой! — воскликнула Элинор, попавшись все-таки в западню, которой, как она думала, ей удалось избежать. — Иэн, ты же не думаешь, что я имела в виду и себя тоже! — Она сладко улыбнулась. — Разве ты нашел меня слишком холодной в минувшую ночь?
Ему ничего не оставалось как рассмеяться, хотя червячок сомнения продолжал точить его душу. Одно он знал наверняка — Элинор не была несчастной в своем первом браке. Что же она может знать на этот предмет, если, конечно… Да, он знал заранее, что она не слишком хотела выходить замуж во второй раз. Возможно, она была несчастна, но потом примирилась со своей судьбой. Но в таком случае она тем более должна понять, что Джоанна привыкнет. Женщины привыкают. Так-то оно так, но Иэн прекрасно знал, что далеко не все Женщины привыкают, а некоторые начинают смотреть на сторону и изменять своим мужьям — что не делает счастливыми ни мужа, ни жену. Очень может быть, что Элинор права.
— Что же мне сказать Солсбери? Ты не хотела бы поговорить с ним или мне самому отказать ему напрямую?
— Не отказывай ему.
Элинор поразмыслила над этим вопросом и начала склоняться к точке зрения Иэна. Мальчик действительно славный. Связи его отца широки и могущественны. Трудно было бы придумать более чудесную партию, если Джоанне самой он нравится.
— Ты говоришь, что Солсбери хотел бы осчастливить Джеффри, — продолжала Элинор, — и что он просит руки Джоанны именно потому, что она нравится его сыну. Что ж, передай ему, что я желаю того же и для моей — нашей — дочери. — Она взяла Иэна за руку. — Я успела немного подумать над этим и понимаю, что именно стремление получше устроить жизнь Джоанны движет твоим желанием связать ее с Джеффри. И Джоанна, хотя она и довольно своенравная, все же не такая бедовая, какой была я. Если она положила глаз на него, я буду только рада их браку. Нет, ни в коем случае не отказывай Солсбери. Скажи ему только, что нет большего несчастья, чем когда муж любит свою жену, а она не отвечает ему взаимностью.
Челюсти Иэна сжались, словно она неосторожно коснулась его самого уязвимого места, но Элинор не заметила этого. Она смотрела мимо него, размышляя о Джоанне и Джеффри и их поведении по отношению другу к другу в тот день, когда они оставались вместе в замке. Элинор не хватило времени повнимательнее приглядеться к детям прежде, чем Иэн увез Джеффри с собой, но и того, что она успела заметить, было достаточно, чтобы признать правоту Солсбери, когда он сказал, что их что-то связывает.
Но Элинор была не из тех, кто удовлетворился бы только «чем-то». Она бросила взгляд на Иэна, его взъерошенные волосы, длинные ресницы, чувственный рот, красиво выделяющийся на покрытом черной щетиной лице. Точно физический удар смеси вожделения и привязанности, страсти и благодарности, всего того, что женщины зовут любовью, заставил всколыхнуться ее сердце.
Под внешне мирной оболочкой Джоанны скрывалась душа, такая же страстная и яркая, как ее рыжие волосы. Да и как могло быть иначе, если девочка унаследовала темперамент обоих родителей. Элинор не посмела бы лишить свою дочь ни радости, ни боли, которыми богата только истинная любовь. Но Джоанна такая податливая. Если бы ее чувства можно было направить на человека, который отвечал бы ей взаимностью и стал хорошим мужем, было бы намного лучше.
— Скажи ему также, — продолжала Элинор, — что я сделаю все возможное, чтобы обратить сердце Джоанны в сторону Джеффри, так чтобы они оба обрели счастье. Но торопиться с подписанием контракта я не намерена по двум причинам. Первая причина ясна. Если Джоанна не сможет полюбить его, то она и не должна выходить за него замуж. Вторая причина несколько более тонкая. Я уверена, что Джоанна и Джеффри нравятся друг другу. Поэтому, если дети будут знать, что они помолвлены, их привязанность друг к другу, возможно, так и будет едва тлеть, а этого недостаточно. Это опасно. Если они не вспыхнут страстью друг к другу, то может настать время, когда один из них или оба вспыхнут к кому-то другому. — Она попыталась поймать взгляд Иэна, но не смогла. — Иэн, — потребовала она, — посмотри на меня.
Он поднял глаза. Они были насторожены, ожидая обиды.
— Ты знаешь, как никто, насколько я слышала, что бывает в результате этого. Неужели ты хочешь увидеть Джо-анну на месте тех женщин, с которыми ты спал?
— Элинор! Джоанна не шлюха!
— Пока нет. Разве те женщины были шлюхами в девять лет, до того, как усталость или злоба исковеркали их души?
— Ты винишь меня в том, что они стали такими? — с горячностью спросил Иэн. — Уверяю тебя, я ни разу не надкусывал незрелый плод. То, что я имел, само падало мне в руки.
— Разумеется, — рассмеялась Элинор. — Ни один мужчина не виновен, что родился красавчиком.
Она была рада тому повороту, какой приняла их беседа. Сказав все, что хотела, для защиты своей дочери, Элинор теперь снова желала вернуть Иэну радостное настроение. Что-то обидело его. Он внезапно поник и устало откинулся на подушки. Правда, он провел такую ночь, какая к утру утомила бы любого, но это было совершенно незаметно, пока не начался их разговор о браке и любви. Было ошибкой, хотя и неизбежной, повернуть его мысли к той женщине, которую он не мог иметь. Элинор кончиком пальца коснулась его носа.
— Твое лицо могло бы совратить даже святую. Но если оно соблазнит кого-нибудь еще — и я окажусь рядом, — оно станет выглядеть совершенно иначе, когда я доберусь до него.
— Откуда, ты думаешь, я найду силы для подобных вещей, если ты будешь рядом?
— Я не заметила в тебе никакой слабости даже после того, как ты притворно закричал: «Хватит!» Как тебе не стыдно было нарушить мой честно заработанный отдых?
— Как мне не стыдно? — воскликнул Иэн. — А чего ты ожидала?
Вместо ответа Элинор благодарно рассмеялась. Непривычный к супружеской постели, Иэн постоянно просыпался, когда Элинор придавливала его бедром или рукой. Он реагировал не как муж, а как любовник, принимаясь ласкать Элинор, готовясь к очередному сеансу любви, вместо того чтобы просто принять ее сонные объятия как знак удовлетворения и привязанности.
Элинор не останавливала его частично потому, что, когда в достаточной мере пробуждалась, чтобы что-то сказать, она уже была готова сама принять его ласки. А частично потому, что считала, и совершенно справедливо, что ее отказ обидит его. У них еще будет достаточно возможностей прояснить это недопонимание, когда они укрепятся в своих взаимоотношениях, если Иэн не поймет это сам, без всяких объяснений.
Однако Элинор добилась своей цели. Она не знала, действительно ли она очистила его мысли от той потерянной любви или просто повернула их в более приятное русло, но лицо его просветлело. Он притянул ее к себе и поцеловал, что дало Элинор повод перейти от слов к делу. Она с чувством ответила ему и тут же отстранилась.
— Ежик, — заметила она. — Правда, я никогда не целовала ежей, но представляю, что это должно быть примерно так, как целовать тебя сейчас. Давай позовем брадобрея, чтобы он побрил тебя, Иэн. О небо, посмотри в окно — мы наверняка пропустили уже две мессы.
Будь это первый брак Элинор, знатные леди и джентльмены пришли бы рано утром, чтобы разбудить жениха и невесту и проверить окровавленные простыни как свидетельства девственности невесты. Поскольку такого свидетельства едва ли можно было ожидать от женщины, которая была уже тринадцать лет замужем и родила четверых детей, пришлось обойтись без этой второй части ритуала брачной ночи.
— Ты хочешь, чтобы я тебе перевязала ногу, или сначала побреешься? — спросила Элинор, резко хлопнув в ладоши, призывая служанок.
— Я обойдусь без перевязки, — уверил Иэн, неохотно выпуская ее.
Элинор откинула покрывало и залилась смехом.
— Я навешу на твое орудие замок и запру на ключ. Как ты еще смеешь жаловаться на недостаток сил?
Но глаза ее уже переместились на его колено, и она поняла, что Иэн говорил правду. Хотя весь вчерашний день шина была снята, опухоль практически исчезла, и даже синева немножко побледнела. Колено заживало. Все еще смеясь, она снова накрыла его одеялом и отправила одну из служанок за оруженосцами.
— Твоя готовность к исполнению супружеского долга шокирует Гертруду и Этельбургу, — поддразнила она. — Ты ведешь себя нескромно. К тому же я не хотела бы, чтобы они подумали, будто я совсем не удовлетворила тебя и ты оставался в таком печальном состоянии всю ночь.
С этими словами она выбежала из комнаты, оставив своего мужа одновременно в отчаянии и очарованного. Одно было ясно: он, похоже, не утомится, даже если проведет всю зиму с Элинор в замке. Без сомнения, она сумеет найти какие-нибудь новые хитрые способы развлечь его, но сегодняшнее утро было не для подобных шарад. Как хорошо, подумал он, вылезая из кровати, что Элинор послала за оруженосцами. Без сомнения, они окажутся полезны, чтобы натянуть на него одежду и доспехи, — правда, при условии, что кто-нибудь из них знает, где его одежда. Иэн-то точно не знал. Последние пять дней за ним ухаживали Элинор и ее служанки. Все, что он знал, это то, что каждый раз, когда ему необходимо было одеваться, перед ним возникали великолепные наряды, каких он прежде никогда и не видывал. Правдой было и то, что половину этого времени он был слишком сердит, чтобы спрашивать, откуда берутся эти вещи, а вторую половину времени у него находилась для разговоров более важная тема.
Как только прибыли Оуэн и Джеффри, Иэн понял, что ему следовало бы знать Элинор получше и не предполагать впредь, что хоть что-нибудь, включая и брачную ночь, может лишить ее практичности. Прежде чем он успел сказать хоть слово, Оуэн разыскал и протянул ему ночной горшок. Иэн так зашелся от смеха, что чуть не выронил его. Действительно замок и ключ! Элинор прекрасно знала, что ему нужно! В следующий момент, увидев, как Джеффри направляется в соседнюю комнату, он окликнул его:
— Куда ты идешь?
— За вашей одеждой, господин. Гертруда сказала зайти за одеждой к ней.
— А, ладно, только не входи в спальню. Леди Элинор там одевается.
Мальчик покраснел и торопливо вышел за дверь. Иэн приподнял бровь. Если Джеффри все так же невинен, как кажется, его следовало бы немного просветить в нужном направлении. Оуэн помог своему хозяину надеть халат и затем подвел к стулу возле разожженного очага. Словно по сигналу вошел брадобрей. Оуэн подошел к Джеффри, чтобы помочь ему принести доспехи Иэна, все еще тяжеловатые для мальчика.
К тому времени, как брадобрей закончил свою работу, Джеффри уже вернулся. Он натянул на ноги своего хозяина темно-бордовые штаны. Иэн улыбнулся, почувствовав прикосновение тонкой шерстяной ткани, более подходящей для выходного наряда. Элинор явно стремилась произвести впечатление на вассалов и кастелянов. Даже будучи готовым к этому, он присвистнул, когда дело дошло до шелковой рубашки и нижней туники. Она хорошо сочеталась со штанами. Он указал пальцем на расшитый драгоценными камнями воротник.
— Это уж слишком, — запротестовал он. — Я задохнусь, если попытаюсь натянуть его на голову.
— Но вы же не будете сражаться сегодня, зато как это красиво. — Голос Джеффри задрожал от волнения.
Иэн улыбнулся и не стал больше спорить. Это действительно так. Сегодня он должен изображать величественного лорда, а не боевого командира. Кольчуга, последовавшая далее, снова заставила Иэна рассмеяться и шутливо прикрыть рукой глаза. Она была вычищена до такой степени, что сверкала серебром в свете камина. Каждое стальное колечко было вымыто, вычищено и отполировано от ржавчины, крови, грязи и копоти, которые накопились на ней за недели, проведенные им в открытом поле.
— Настоящее произведение искусства, — похвалил он. — Это же только подумать, сколько часов пришлось провести за этой работой. Кого я должен благодарить?
— Леди Элинор, я полагаю, — сказал Оуэн, улыбаясь. — Она приходила и следила за тем, чтобы кольчуга была вычищена как следует. Нам пришлось три раза возвращаться и доделывать. А если вы имеете в виду, чьи пальцы и ногти царапали и терли каждое звено, то это делали мы, по очереди, главным образом Джеффри и я, но и Джейми помогал, и даже Бьорн.
Изн почувствовал такой прилив тепла и нежности, что не мог больше ничего сказать. Он достиг того, что было для него почти раем. Пылкое внимание Элинор к каждой детали этого великолепного костюма не только свидетельствовало о том, какая она хорошая жена, но и показывало, что она сама не собиралась затмевать его нарядами, что могла бы сделать чрезвычайно искусно. Это долг его оруженосцев, безусловно, чистить его доспехи, но, шутил или нет Оуэн насчет трижды возвращенной кольчуги, этот долг был исполнен с тщанием и любовью. К тому же любовь к нему и гордость за него прямо-таки светились на лицах мальчиков в это утро.
И превыше всего было то, что Джейми и Бьорн тоже помогали выполнять эту работу, хотя это явно не входило в их обязанности, и Элинор не могла попросить их делать это. Они действовали просто по зову сердца. Все то, что обрушилось на Иэна до того, как он попал к Саймону, излечилось любовью. Сейчас точно так же любовь окружила его, и на несколько мгновений он испытал такую радость, что лишился дара речи.
От этих счастливых мыслей его отвлек шепот Оуэна, обращенный к Джеффри:
— Сделай это сам. У тебя руки легче.
Может быть, и так, подумал Иэн, сообразив, что процесс его одевания дошел до подвязок и Оуэн опасался нарваться на неприятности. Было одно удовольствие смотреть, как Джеффри нерешительно потянул за алые шнурки, увидеть, как быстро, но доверчиво моргнули его глаза, когда он предупредил:
— Скажите, если будет больно, господин. «Все правильно, — решил Иэн. — Он любит меня, я — его, и мы оба любим Джоанну. Надо бы как-то Элинор убедить, насколько ценной была бы такая крепкая кровная связь».
— Позвольте мне помочь вам встать, господин, — попросил Оуэн.
— Господи ты Боже мой! — воскликнул Иэн, когда Джеффри подал его верхнюю тунику. — Мне осталось только окружить голову нимбом, и я стану похож на одну из тех картинок, которыми завешаны все церкви на Святой Земле.
Наряд был действительно великолепен: алый бархат, вышитый золотом и украшенный — Иэн поднес кайму поближе к глазам — жемчугом, который — он готов был поклясться — был добавлен позднее. Тут ему в голову пришла мысль, от которой губы уже сложились, чтобы снова присвистнуть, но звук не сорвался с его уст, потому что в этот момент в комнату вошла Элинор.
— Два сапога пара, — оценивающе произнес он, уста-вясь на нее.
Элинор улыбнулась его быстрой реакции. Она действительно так и рассчитывала создать впечатление, словно они были зеркальным отражением друг друга. Платье Элинор вполне соответствовало тунике и штанам Иэна, а ее туника подходила к его верхней одежде. Вышивка на обоих костюмах имела одинаковый рисунок, а ряды жемчужин на ее платье — свадебный подарок Иэна — были родными сестрами жемчугу, сверкавшему на воротнике и кайме наряда Иэна.
— Быстренько, — сказала она, открывая сундук, — возьми эту золотую цепь с топазом и надень ее. Это будет последний штрих. Подожди. Посмотри еще, нет ли здесь колец, которые подойдут к твоим пальцам.
— Чьи они? — грустно спросил Иэн.
Те немногие драгоценности и золото, которые он имел, остались в его северном замке. А все, что было у него при себе, ушло в уплату за жемчуг для Элинор.
— Кто знает, — ответила Элинор. — Мои, наверное, если ты спрашиваешь, кто ими владеет сейчас. Я подозреваю, что они остались от моего отца. Дед вообще никогда не носил такого, и Саймон тоже. И они были совершенно правы, конечно — кольца шли им как корове седло. Хотя я всегда считала большим расточительством то, что они лежат здесь без движения. Как приятно видеть их на тебе, Иэн. Ты оказываешь им честь.
— Но Элинор, — возразил Иэн, — одевать меня в заимствованные перья…
— Заимствованные, у кого? Они твои, пока мы с тобой живы. Когда мы умрем, их поделят между собой наши дети.
Иэн открыл было рот для дальнейших возражений, но был прерван голосом Джоанны, попросившей из-за двери разрешения войти.
— Да, входи, — сказал он и тут же воскликнул: — Святая Мария! Джоанна, какая ты красавица!
При всей ее незрелости легко было представить женщину, какой она станет. Она была одета в такое же темно-красное платье, как и ее мать, и Иэн изумился, как хорошо шел им обеим этот цвет. Темные волосы Элинор были скрыты под золотистым платком; и мать, и дочь имели одинаково белую кожу, но темно-красный цвет, казалось, придавал глазам Элинор золотой оттенок, а серые глаза Джоанны оживлял до ярко-синих.
Девочка импульсивно подбежала к Иэну, и он обнял и поцеловал ее. Пока она была в его объятиях, весь его пыл насчет ее помолвки совершенно угас. Ему уже стало казаться, что ни один мужчина не может быть достоин Джоанны.
Он уже был готов произнести вслух подобную глупость, но его спас гордый голос Адама, тоже потребовавшего внимания к себе. Иэн отпустил Джоанну, которая отправилась к матери, чтобы та подправила складки ее платья. Наряд Адама был уменьшенной копией костюма его отчима, правда, без драгоценностей, которые нацепил на себя Иэн. В самом деле, с темной шевелюрой и изменчивыми глазами его легче было принять за сына Иэна, нежели Саймона. Иэн не стал Тратить время на восхищение нарядом мальчика. Адам был прекрасен, как попугай, и сам знал это.
— Стой! — приказал Иэн. — Теперь повернись. Да. Поверни этот меч немного вперед, так чтобы рукой было легче ухватиться за рукоятку. Покажи мне, как ты будешь выхватывать его. Быстрее. Держи ножны левой рукой. Выше. Так. Тяни. Так. Теперь давай посмотрим…
— Иэн, — вмешалась Элинор. — Ты же не собираешься стать на колени? Он рассмеялся.
— Я и забыл. Оуэн, ты повыше. Стань на колени перед Адамом вместо меня. Так. Покажи мне, как ты касаешься его острием, Адам. Аккуратнее. Очень хорошо. Ножны. Спасибо, Оуэн. Теперь вы с Джеффри идите и одевайтесь побыстрее. Я хочу посмотреть на вас прежде, чем начнется церемония. Адам, иди сюда.
— Вниз не идите, — сказала Элинор оруженосцам. — Для вас приготовлены новые наряды в комнате напротив, и Гертруда с Этельбургой помогут вам одеться. Скажите Гертруде, где ваше оружие, и она пошлет за ним слугу.
Иэн, который в этот момент показывал Адаму, как нужно носить плащ, чтобы он не закрывал рукоятку меча, изумленно повернулся.
— Для моих оруженосцев тоже? — беспокойно спросил он.
— Они будут стоять за твоей спиной. Я хочу, чтобы все гармонировало. Ты же не оставил мне вещи мальчиков, и, даже если их одежда была когда-то достаточно приличной, я могу представить, в каком состоянии она сейчас. Легче сшить новую, чем чистить и латать то, в чем они были среди гостей.
— Очень хорошо, но их отцы вполне способны обеспечить их обновками. Я скажу, чтобы они возместили расходы.
— Ох, Иэн, пусть это будет моим подарком. Ведь они так добры к Адаму. Правда, Адам?
— Да, — ответил неугомонный Адам. — Но если ты хочешь сделать им подарок, мама, я знаю, чего им хотелось бы больше, чем красивой одежды.
— Правда, дорогуша? Какой ты умница. Расскажи мне.
— Оуэн хочет украшенный драгоценностями нож для еды, такой, как был у Иэна, когда он носил зеленый костюм. А Джеффри безумно хочет иметь лютню. Он играет очень хорошо. Он брал ее взаймы у менестрелей. — Адам понизил голос. — У него была лютня, но королева отобрала ее. Она сказала, что это неприлично. Иэн, разве неприлично играть на лютне? Мама рассказывала мне, что король Ричард тоже играл и пел.
— Вот же глупый мальчишка! — воскликнул Иэн. — Почему же он мне не рассказал об этом? — Затем он обратился к Адаму: — Ну конечно, это прилично. Если бы у меня было хоть чуть-чуть способностей, я бы сам играл и пел. Может, Джеффри просто не понял, что имела в виду королева Изабелла? Может быть, он играл не тогда и не там, где положено.
Но глаза Иэна горели бешенством, когда он встретил взгляд Элинор поверх головы Адама, и она поняла, что он пытался оправдать королеву только для того, чтобы Адам не слышал того, для чего еще был слишком мал.
— Ты умеешь хранить секреты, Адам? — прошептала Элинор. Мальчик взволнованно кивнул. — Очень хорошо. Может быть, Оуэн получит свой нож, а Джеффри — свою лютню в качестве подарков на Двенадцатый день. Только не рассказывай им об этом, иначе испортишь им удовольствие. А это нехорошо после всего, что они для тебя делают. А вот и наши долгожданные джентльмены. Ну как, Иэн? Как они выглядят?
Иэн пробормотал что-то вроде одобрения, более интересуясь тем, как они носят оружие, нежели их внешним видом. Элинор расправила складки туники на спине Оуэна и выровняла край туники у Джеффри. Иэн сразу же испортил старания Элинор, поправив на них обоих поясные ремни, и удовлетворенно отступил на шаг. Оуэн был со вкусом одет в два оттенка синего цвета, а Джеффри — в зеленое. Оба выглядели прекрасно и вполне гармонировали с нарядами главных действующих лиц.
— Спасибо вам, господин, — сказал Джеффри, став на колено и поцеловав руку Иэна.
Оуэн эхом повторил тот же жест и те же слова.
— Не мне спасибо, — заметил Иэн, ласково потрепав их головы. — К моему стыду, я даже не подумал, что вашу одежду нужно привезти в замок и почистить. Благодарите леди Элинор за заботу и старания.
Они оба снова хотели стать на колени, но Элинор предупредила их попытку, просто обняв их за плечи.
— Я очень счастлива, что вы вошли в мою семью и в мое сердце. Я знаю, что вы уже достаточно большие, чтобы нуждаться в матери, но есть некоторые вещи, которые мужчина хочет иногда поведать или спросить у женщины. И мать — самый надежный человек, чтобы выслушать ваши проблемы и истории. Если чем-нибудь смогу помочь вам, помните, что я буду всегда рада это сделать.
Иэн обвел глазами всю группу.
— Ты иди первым, Адам, потом Джоанна и Элинор. Оуэн, подставь мне плечо. Стоять я могу, но на лестнице чувствую себя не совсем уверенно. Джеффри, следуй за нами и будь готов подхватить меня за пояс, если мое колено не выдержит. Я не хочу влететь в зал головой вперед.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Коварный заговор - Джеллис Роберта

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.25.26.27.

Ваши комментарии
к роману Коварный заговор - Джеллис Роберта



Очень интересно))))))))))
Коварный заговор - Джеллис РобертаЛена
10.12.2010, 5.43





Этот роман значительно романтичней, чем первый! Читайте 10 б!
Коварный заговор - Джеллис Роберталюбовь
4.10.2014, 13.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100