Читать онлайн Каштановый омут, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Каштановый омут - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Каштановый омут - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Каштановый омут - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Каштановый омут

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

В тот же самый день в замке Тарринг Джиллиан сидела одна у огня и покорно вышивала воротник на одном из нарядов Саэра. Ее отвращение к такого рода долгу уже не было таким сильным, как в недалеком прошлом. Она, конечно, с большим удовольствием поработала бы над одеждой своего мужа или своей собственной, но, в общем, оставалась вполне довольной нынешним положением, чтобы без особой злости сослужить службу своему опекуну. Ей нужно было решить сложную головоломку насчет Саэра, так что для злобы в ее голове просто не оставалось места; к тому же она, наконец, начала понимать, что Саэр был единственным барьером, отделявшим ее от Осберта.
Вспомнив это имя, она задрожала от страха и омерзения. Жестокость и трусость этого мерзавца вызывали в ней неприязнь и отвращение куда большие, чем бедный Гилберт, но трусость Осберта была в то же время и ее единственной защитой. Он не посмеет тронуть ни ее, ни Гилберта, пока жив Саэр. По этой причине Джиллиан молилась за успех Саэра в том предприятии, в которое он ввязался. Кроме того, Саэр переменился. С тех пор, как Джиллиан обвенчалась, он ни разу не ударил ее, а однажды, неожиданно приехав в замок и обнаружив ее защищающей Гилберта от жестоких издевательств Осберта, он одним ударом сбил сына с ног и пригрозил разорвать его на части, если он когда-нибудь еще обидит или напугает Гилберта.
Джиллиан была удивлена. Она не могла поверить, что в характере Саэра произошла внезапная перемена, однако он явно так же, как и она, был доволен тем благотворным эффектом, который произвела на Гилберта женитьба. Первым признаком происходящих в несчастном изменений была попытка Гилберта утешить Джиллиан в их брачную ночь. Вторым – Джиллиан слегка покраснела – был сам акт совокупления. Когда она поцеловала его на свадебной церемонии, его реакция была чисто животной – безумным, инстинктивным движением. В постели, однако, на первый план вышел другой набор воспоминаний, если туманный водоворот в мозгу Гилберта можно было назвать воспоминаниями.
Гилберт ответил на поцелуй Джиллиан, но уже нежно. Он поцеловал ее в ответ, мягко поглаживая ее тело. Краска сбежала со щек Джиллиан, и в глазах ее появилось беспокойство. Она была виновна в грехе плотского вожделения, и знала это. Это похоть, чистой воды похоть заставляла ее изгибаться и стонать от удовольствия в объятиях Гилберта. Не в тот, не первый раз, конечно. Но и тогда ей, вопреки ожиданиям, больно не было… Снадобье Кэтрин оказалось очень действенным. А, через несколько дней, потребность в нем вообще отпала. Как только Гилберт начинал ласкать ее, звенящее, болезненное наслаждение, зарождавшееся в груди и пояснице Джиллиан, поглощало все ее тело. Бедра ее начинали непроизвольно раздвигаться, и влага смазывала проход, делая вторжение Гилберта лёгким и приятным, а она с готовностью приподнималась, встречая его толчки, которые несли ей необыкновенную негу.
Это была похоть. Джиллиан не притворялась перед собой, что любит своего мужа. Хоть Гилберт уже не казался ей полным идиотом, мужчиной он тоже не был. Она испытывала к нему какую-то жалостливую привязанность, но это была не любовь. Таким образом, наслаждение ее было результатом похоти. Однако сдерживать себя она не могла. Ее долг – угождать мужу; ее долг – зачать ребенка от него, если она сможет.
Это вернуло ход мыслей Джиллиан к Саэру, и беспокойство на ее лице усилилось. Казалось неразумным, неестественным то, что Саэр был рад успехам Гилберта. Правда, они были не так уж велики – он научился произносить, запинаясь, несколько слов, узнавал Джиллиан, научился пользоваться клюкой, чтобы ходить, а не ползать по замку. И все-таки даже такой прогресс свидетельствовал, что травма его головы понемногу заживает. И если к Гилберту вернутся умственные способности, не потеряет ли Саэр свою власть над Таррингом и людьми Гилберта?
Кроме того, было совершенно ясно, что Саэр очень хотел, чтобы Джиллиан зачала ребенка. Он регулярно спрашивал ее, не беременна ли она, и не скрывал разочарования, когда она отвечала ему, что месячные начались у нее в положенный срок. Джиллиан казалось в такую минуту, что он вот-вот ударит ее, но опекун опускал уже занесенную для удара руку и говорил только, что ей нужно больше стараться заиметь ребенка. Она должна подстрекать Гилберта и никогда не отказывать ему. Ей больше не позволялось закрывать дверь в спальню. В передней постоянно сидела служанка, имевшая задание слушать и убеждаться, что Джиллиан и Гилберт исполняют свой супружеский долг хотя бы раз за ночь. Джиллиан снова залилась румянцем. Даже это не смогло убить ее вожделение. Она кусала себе губы, чтобы держать себя в руках, но сильное, пульсирующее наслаждение приходило все равно.
Не было никаких видимых причин для перемены в Саэре. Это беспокоило ее, но, как она ни думала, не могла увидеть никакой пользы для Саэра в выздоровлении Гилберта или в рождении его ребенка. Эта головоломка была неразрешимой для Джиллиан, потому что она не знала о настроении людей Невилля. Саэр всегда был уверен, что сумеет приструнить их с помощью брачного контракта. Беспокоил его следующий шаг. После того, как он убьет Гилберта, как он сумеет добиться согласия людей Невилля на брак Джиллиан с Осбертом?
Прежде всего, им должно быть ясно, как это было ясно самому Саэру, что Осберт – далеко не подарок. Это, однако, могло в равной мере обернуться как на пользу Саэра, так и против него, поскольку эти люди будут полагать, что сумеют легко избавиться от Осберта, как только его могущественный отец исчезнет. Саэра это не волновало. Он чувствовал не меньшую неприязнь к Осберту, чем Джиллиан. Беспокоило Саэра только то, чтобы Тарринг и доходы от него принадлежали ему до конца жизни. Саэр жаждал собственного величия, а не основания династии, и только этому будет служить такая тварь, как Осберт.
Решение проблемы пришло вскоре после того, как он упомянул в разговоре с сэром Ричардом о кратких периодах просветления у Гилберта. То, что он пытался выброситься из окна, было неправдой – так Саэр оправдывался, почему он держит его взаперти, но как только эти слова слетели с его губ, они принесли ему решение части его проблемы – как объяснить смерть Гилберта. А вторая часть проблемы затем решилась сама собой.
Перед самым рассветом в брачную ночь Джиллиан Саэр тихонько поднялся с постели служанки, которой часто пользовался, и пошел убедиться, что на простынях брачного ложа осталась кровь как свидетельство того, что Гилберт исполнил супружеский долг. Джиллиан испуганно проснулась, когда Саэр раздвинул занавеску и осветил кровать свечой, и принялась шепотом успокаивать Гилберта. Как ни странно, этот идиот не обделался от ужаса и не свернулся в позу зародыша. Он потянулся к Джиллиан – одновременно ища защиты и желая защитить ее. Девчонка явно положительно повлияла на него.
Первым порывом Саэра было избить Гилберта и довести снова до состояния полного идиотизма, но он сдержал себя, так как не было способа скрыть следы побоев, а крики Гилберта могли разбудить гостей. Грязно ругаясь про себя, он ушел. Однако к тому времени, как Саэр добрался до собственной постели, он уже широко улыбался. Все его проблемы были решены. Выздоровление Гилберта убедит людей Невилля в его, Саэра, добрых намерениях. Потом, как только Джиллиан забеременеет и появится гарантия, что она доносит плод до положенного срока, Гилберт умрет.
Саэр понял теперь, как он объяснит эту смерть: узнав, что его жена сумеет продолжить его род, бедный калека решил, что теперь он вправе покончить со своим несчастным существованием. Потом Саэр предложит Осберта в качестве нового мужа Джиллиан как гарантию того, что Саэра не лишат роли защитника и опекуна, так как если молодая вдова будет захвачена кем-то другим и насильно обвенчана, этот другой получит законные права на управление Таррингом. Саэр охотно подсластит свое предложение обещанием отослать Осберта подальше, даже во Францию, чтобы не возникало никаких подозрений, что он сделает что-то плохое наследнику Невилля. Это была великолепная идея. Вассалы и кастеляны Невилля наверняка пойдут на такой компромисс, и Саэр станет большим человеком в округе.
Все шло по плану, пока неожиданно восемнадцатого октября не умер король Джон. Сначала новость обрадовала Саэра. Это, казалось, могло лишь укрепить позиции Людовика в Англии, а, стало быть, и позиции Саэра. Однако к концу следующей недели ситуация стала выглядеть менее привлекательной. По стране распространился слух о том, что множество людей покинули Людовика, чтобы принести клятву верности на коронации Генриха III, а рассказы об упорной обороне Дувра и в других местах во славу юного короля подкрепляли достоверность этих слухов.
Когда Людовик снял осаду Дувра, Саэру пришло в голову, что неплохо было бы ему совершить что-нибудь, чтобы своим собственным могуществом произвести впечатление на людей Невилля. Он не думал, что они способны организовать восстание – разве только, если Людовик сдастся и покинет Англию, что казалось неправдоподобным. Однако, если период передышки затянется и отряды короля Генриха приблизятся, кому-либо из людей Невилля может прийти в голову идея убить Саэра и, получив контроль над идиотом, продемонстрировать свою верность королю.
Саэр не должен допустить, чтобы такая мысль пришла им в голову, а сделать это можно, только победоносно подавив единственный сохранившийся в этих местах очаг верности королю Генриху. Этим он дополнительно убьет еще двух зайцев – уничтожит плацдарм, с которого король сможет атаковать окружающие французские бастионы, и представит самого себя в выгодном свете в глазах Людовика.
Трудность состояла в том, что земли принадлежали все тому же проклятому молокососу Адаму Леманю. Саэра охватило очень неприятное предчувствие. Он никогда не боялся ни одного человека, пока не встретился с Адамом. Саэр всегда был достаточно осторожен, чтобы не вызывать враждебности тех, кто могущественнее его, вроде графа де ла Марша, и никогда еще не был так близок к паническому ужасу, как в тот момент, когда оказался в клещах между двумя отрядами Адама. Стыд при воспоминании о той поспешности, с какой он покинул поле боя, и ярость, что ему приходится стыдиться самого себя, подавили беспокойство. Гнев пришел на смену осторожности и принялся сверлить мозг Саэра, утверждая его в мысли, что Адама сейчас не должно быть в его землях. Он наверняка уехал приносить клятву королю Генриху.
На следующий день Саэр созвал расквартированных по окрестностям наемников, обложил очередной данью и без того страдающих крепостных и к концу недели двинулся в поход. Джиллиан никогда прежде не думала, что может сожалеть об отсутствии Саэра, но на этот раз его отъезд действительно напугал ее. Осберт остается без сдерживающей силы. Однако и Саэр помнил об этом. Перед отъездом он очень осторожно еще раз разъяснил Осберту свои планы, кроме того пункта, что отошлет его во Францию, настаивая, чтобы Гилберта оставили в покое. Он также предупредил Осберта, что тот обязан позволять любому из людей Невилля посещать замок – Саэр был уверен, что кто-нибудь обязательно наведается, как только до них дойдут известия об изменившейся политической ситуации.
Предположения Саэра оправдались. Как только до людей Невилля дошла весть о смерти короля Джона и отходе войск Людовика от Дувра, они начали сомневаться, правильный ли выбор сделали. Может быть, теперь настала пора переметнуться обратно к английскому королю? В то же время люди Людовика продолжали удерживать большую часть графства. Осторожность – важнейшая составляющая доблести. Сэр Ричард решил для начала посетить Тарринг и понаблюдать за Саэром, насколько тот покажется уверенным в своем будущем, а также разузнать, по возможности, о дальнейших планах Людовика.
На большую часть вопросов сэра Ричарда ответили действия Саэра. Казалось очевидным, что Саэр не воспринял снятие осады Дувра как признак приближающегося поражения Людовика. Если бы он считал так, то скорее принялся бы укреплять оборону Тарринга, вместо того чтобы уводить своих людей на захват новых земель. Из этого следовало, что Саэр ожидал начала нового наступления своего сюзерена против юного английского короля, а вовсе не сдачи его позиций. Таким образом, было бы небезопасно, решил сэр Ричард, пытаться в такое время испытывать Саэра на прочность.
Это решение подкреплялось и явными свидетельствами улучшения состояния Гилберта, на что и рассчитывал Саэр. Хотя юноша еще не узнавал старого друга своего отца, он заметно окреп физически, не так уже боялся всякого мужчины и был абсолютно предан Джиллиан. Она же со своей стороны оставалась удивительно ласковой и терпеливой в отношениях со своим неполноценным мужем. Сэру Ричарду показалось, что было бы серьезной ошибкой уничтожить такого внимательного и заботливого покровителя, каким показывал себя Саэр, ведь сам сэр Ричард не мог справиться с этим несчастным, как ни пытался.
Единственную ошибку Саэр допустил, рассчитывая на то, что злоба Осберта может быть побеждена разумом. С отъездом отца тот, конечно, не освободился до конца от страха перед ним, но тут же принялся просчитывать в мозгу возможности обойти наложенные запреты. Поэтому Осберт оказался единственной проблемой, которая продолжала беспокоить сэра Ричарда. Ему не нравилось, как Гилберт принимался хныкать при появлении Осберта, а Джиллиан мгновенно срывалась с места, чтобы в полном смысле слова встать между Осбертом и своим мужем. Было ясно, что Осберт развлекается, терроризируя калеку, и способен исподтишка попытаться обидеть его. Сэру Ричарду не нравилось выражение лица Осберта, когда он посматривал на Джиллиан, и то, что она оставалась наедине с ним в замке, не имея защиты от этого, очевидно, абсолютно безнравственного человека. Не нравилось ему также, как Осберт разговаривал с ним самим.
Именно оскорбительность его тона стала последней каплей. Сэр Ричард выбрал момент, когда Джиллиан осталась одна, и подошел к ней. От его внимания не ускользнуло, как расширились ее красивые темные глаза, и напряглось тело. Сэр Ричард был строгим мужем и отцом – при необходимости он немилосердно учил уму-разуму свою жену и дочь. Однако он не запугивал живших в его доме женщин, и они не испытывали страха перед ним, если, конечно, не знали за собой какой-либо провинности. Тем не менее, он немало встречал забитых женщин и легко узнал эти признаки.
– Прошу вас, леди Джиллиан, не бойтесь меня, – начал сэр Ричард. – Я желаю вам только добра. Я очень признателен вам за доброту к моему несчастному господину.
Лицо Джиллиан просветлело.
– Ему становится лучше, не правда ли, сэр Ричард? Я полагаю, что рана на его голове постепенно заживает. Как вы думаете, он может выздороветь?
– Не знаю, миледи. Все в руках Господа. Поначалу я считал это невозможным, но теперь у меня появляется какая-то надежда на выздоровление, если никто умышленно не вернет его в начальное состояние.
– Я делаю все, что в моих силах, – слабым голосом произнесла Джиллиан. – И слуги помогают, чем могут. Они предупреждают меня, если… если…
– Поверьте, я видел, как много вы делаете. Вы делаете гораздо больше, чем стали бы делать большинство женщин, имея такого супруга. Я знаю также, что в такое время неосмотрительно оставлять замок без способного защитить его мужчины. Однако я предпочел бы, чтобы Саэр оставил здесь кого-нибудь другого вместо своего сына.
Глаза Джиллиан заблестели от слез.
– Я тоже предпочла бы, – прошептала она. – Я боюсь… – она не решилась закончить фразу. – Мы в безопасности, пока кто-нибудь есть в замке, – ее лицо стало задумчивым. – Сэр Ричард, если бы у нас бывали частые и нежданные гости, возможно, Гилберта оставили бы в покое, особенно, если бы стало известно, что эти гости ожидают видеть улучшение в здоровье Гилберта. Ведь постоянный страх приносит ему большой вред. Когда он наедине со мной, он разговаривает намного лучше и не забывает так быстро.
Сэр Ричард выглядел взволнованным.
– Я сделаю все, что смогу, чтобы устроить это, – сказал он, – но я обещал жене отвезти ее к дочери, которая скоро родит. Я смогу приехать сюда снова на следующей неделе, но потом мне придется уехать. Однако мой сын останется в Глинде. Если вам понадобится помощь, вы можете послать за ним, и он постарается приехать.
– Благодарю вас, – прошептала Джиллиан.
По крайней мере, две недели она будет в безопасности. Пока Осберт оставался в замке, сбежать она не могла, да и польза от ее побега после смерти короля Джона значительно уменьшилась. Джиллиан ничего не знала о людях, которые правят от имени несовершеннолетнего короля, не знала даже их имен. Однако сэр Ричард вроде бы симпатизировал ей и, безусловно, беспокоился о бедном Гилберте. Джиллиан осмелела до такой степени, что уже собиралась вслух высказать свои подозрения насчет мотивов Саэра, но сэр Ричард своей следующей фразой отбил у нее такую охоту.
– Я искренне надеюсь, что сэр Саэр скоро покончит со своим делом и вернется, – сказал он. – Когда он окажется здесь, вы будете в безопасности.
Джиллиан прикусила губу. Может, сэр Ричард и прав. Все свидетельствовало о справедливости такой оценки. И все же долгий опыт жизни рядом с Саэром заставил сердце Джиллиан учащенно забиться от страха. У нее не было ни малейшего, даже крохотного доказательства, и все-таки она знала, что Саэр планировал что-то очень плохое для нее и Гилберта.
– Я надеюсь, что мы будем в безопасности, – вздохнула она. – Очень надеюсь.
Саэр де Серей имел все основания поздравлять себя с точным пониманием ситуации и скоростью, с какой действовал. Теперь он не тратил время на атаку Телси. На уме у него была более значительная цель. Он намеревался в отсутствие хозяина взять Кемп. Начало его похода было необычайно благоприятным. Пересекая земли Адама, Саэр не встретил сопротивления, и ему даже повезло по дороге перехватить отряд людей Адама, патрулировавший в окрестностях замка Телси.
Пленение прошло не без потерь. Малочисленный отряд сражался яростно, и семь из одиннадцати пали мертвыми или почти мертвыми на поле боя, пока удалось захватить их командира. Когда Саэр узнал, кто его пленник, ему показалось, что судьба решила вознаградить его за пережитые унижения, которым подверг его Адам. Когда шлем с пленника был снят, под ним оказалось лицо Роберта де Реми. Саэр хихикнул от радости при мысли о мести, которая излечит его от неприятных воспоминаний. Тем не менее, когда он заговорил с сэром Робертом, голос его был полон сердечности.
– Итак, мы снова встретились.
– Кажется, так, – бесстрастно ответил Роберт.
У него прежде не было возможности оценить личные достоинства этого человека. Во время его нападений на Телси ничто не указывало, порядочный человек Саэр или нет. То, что Адама обстреляли во время переговоров, указывало на некоторую гнилость корней Саэра, но это могло оказаться случайностью. Так или иначе, это Адам вызвал его на переговоры. Саэр не давал никакого обещания насчет перемирия. Раз уж нападение свершилось, не было ничего бесчестного в том, что заклятый враг, а Саэр был человеком Людовика, предпринял внезапную атаку или выбрал наилучшую тактику для своего нападения. И то, что он захватил отряд, который мог помешать внезапности нападения, нельзя было назвать иначе как здравомыслием. Поэтому у сэра Роберта не было оснований вести себя дерзко или вызывающе. Если Саэр – порядочный человек, сэр Роберт останется его пленником до конца кампании, а затем будет освобожден за выкуп.
Сэр Роберт истекал кровью. Саэр несколько мгновений смотрел на красные ручейки и затем приказал слугам снять с него доспехи, а лекарю обработать раны. Сэр Роберт был все еще слишком зол на самого себя за то, что так бездарно попался, чтобы почувствовать облегчение, но Саэр показался ему честным противником. Он немного удивился, когда Саэр заговорил с ним о той власти, которую он уже имеет, и о своих намерениях расширить сферу влияния, но ведь многие прекрасные во всех других отношениях люди не могут удержаться от похвальбы, особенно перед врагом. Поскольку было бы неразумно рассмеяться в лицо человеку, пленившему тебя, и совсем уж глупо возбуждать настороженность врага, сэр Роберт ничего не сказал Саэру о том, что не только сам Адам, но и все его могущественное семейство скоро прибудут сюда, чтобы раздавить французских захватчиков. Он прикусил язык и опустил глаза.
Саэр тоже ничего не знал о сэре Роберте. Правда, он закрылся в замке Телси и отбивался, но это ничего не доказывало. Вполне могло оказаться, что сэр Роберт в душе ненавидел и боялся своего сеньора, завидовал ему, как сам Саэр ненавидел, боялся и завидовал графу де ла Маршу. В существующих обстоятельствах, особенно если он знало том, что Лемань поблизости, то не осмелился бы сдать доверенный ему замок. Однако, если этому человеку предложить покровительство и вознаграждение, он может оказаться ключом, который откроет ворота Кемпа без кровопролития. Конечно, когда ворота откроются, замок придется сменить, а ключ выбросить, но сэр Роберт узнает об этой стороне плана Саэра, когда уже будет слишком поздно.
– Как вам понравилось бы стать вместо кастеляна вассалом? – спросил Саэр, закончив перечислять свои владения и планы на будущее, которые, по его мнению, достаточно убедили сэра Роберта в его, Саэра, возможностях осуществить подобное предложение. – Вассалом, обладающим несравненно более обширными владениями, чем этот клочок земли в Телси, вассалом, владеющим, скажем, Кемпом?
К счастью, в этот момент цирюльник сделал сэру Роберту больно. В его крике ярости было примешано достаточно физической боли, а затем та же боль отняла у него дар речи, не позволив произнести что-либо неблагоразумное. Он сумел скрыть свою реакцию, но не мог доверить своему языку сказать то, что должно было, по его мнению, быть сказано.
– Что? – задыхаясь, произнес он, словно от боли плохо расслышал.
Саэр любезно повторил свое предложение, продолжая приукрашивать его.
– Это будет достаточно просто и безопасно, – настаивал он. – Все, что от вас требуется, это отправиться в замок с полусотней моих людей. Там, без сомнения, запрутся, когда заметят вас, так как у меня есть все основания полагать, что Лемань отсутствует, отправившись на коронацию этого младенца, которого дураки намереваются представить в качестве короля. Вам нужно будет только сказать, что вас призвали на службу со своими людьми. А если Лемань все-таки там, вы можете сказать, что приехали поддержать его, поскольку получили известие, что я иду атаковать замок. В любом случае вас впустят. А затем будет совсем нетрудно наброситься на не ожидающих этого защитников и перебить тех, кто окажет сопротивление. Даже если вы не сможете захватить весь замок, то, по крайней мере, займете башни, контролирующие подъемный мост и решетку. Тогда я смогу войти с оставшимися у меня людьми, и мы быстро покончим с этим делом.
Сэр Роберт вытаращил глаза и инстинктивно, не успев совладать с собой, покачал головой.
– С человеком могут случаться вещи похуже, чем смерть, – намекнул Саэр. – Я достаточно богат. Ваш выкуп для меня – ничто.
Личная угроза была оскорблением, и сэр Роберт вместо омерзения почувствовал гнев. Он снова покачал головой.
– Я не имел в виду, что отказываюсь от вашего предложения, – процедил он, зная, что его сдавленный, неестественный голос будет воспринят как свидетельство страха. Во всяком случае, с презрением подумал сэр Роберт, Саэр в подобных обстоятельствах тоже испытывал бы страх и потому такие же эмоции не мог не переносить и на других людей. – Я имел в виду, что это не сработает.
– Вот как? – с подозрением спросил Саэр. – В чем же ошибка моего плана?
По правде говоря, план был хорош. Сэр Роберт понимал, что все прошло бы идеально, поскольку ему всецело доверяли. Ему даже не пришлось бы искать оправданий насчет сопровождавших его людей, сколько бы их ни было. Одно его слово, и вся армия Саэра могла бы преспокойно войти в замок Кемп. Сэра Роберта охватило странное, болезненное удовольствие. Теперь он не обманывал себя насчет собственного финала. Он умрет. Вероятно, умрет в мучениях, умрет в любом случае. Саэр не из тех, кто исполняет обещания, особенно обещания тому, кого уже знал как предателя. Поэтому сэр Роберт чувствовал своего рода радость перехитрить хитреца, которая облегчала страх, сосущий его сердце, горькое удовлетворение от осознания того, что он испытает вкус отмщения за свои муки, прежде чем они сломят его.
Чтобы месть и его собственная хитрость удались, сэр Роберт должен был предстать перед Саэром человеком беспринципным и трусливым, а, следовательно, склонным участвовать в планах Саэра. Что было бы, будь он не надежным другом, а лишь новым кастеляном Адама, не завоевавшим еще полного доверия хозяина? Как бы Адам отреагировал на появление такого человека во главе пятидесяти всадников? Как отреагировал бы Олберик, начальник гарнизона, на такую ситуацию в отсутствие Адама? Сэр Роберт начал вслух высказывать свои возражения против замысла Саэра. Они были справедливы, и Саэр признал это. Затем сэр Роберт внес свои предложения, которые помогли бы обойти трудности, сочиненные им самим.
Саэр спрашивал и переспрашивал, но ответы, которые получал, были совершенно правильными. Через некоторое время Саэр уже решил пересмотреть свое решение убить сэра Роберта после взятия Кемпа. Сэр Роберт был очень опытен в военных вопросах. Возможно, он еще пригодится. Время от времени на его губах мелькала тень улыбки, намекавшая, как он радуется грядущему разгрому своего господина.
– Я вижу, вы не очень-то любите того юного выскочку, который правит здесь, – заметил Саэр, когда план был, наконец, утвержден, и они вдвоем решили распить флягу вина.
Лицо сэра Роберта окаменело.
– Мои чувства к Адаму Леманю – это мое личное дело, – напряженно ответил он. – Достаточно сказать, что я рад этой возможности сделать то, что собираюсь сделать.
Саэр рассмеялся.
– Очень хорошо, я доволен. Теперь я побеспокоюсь о ваших удобствах, сэр Роберт. Вы ранены и, несомненно, будете рады немного отдохнуть, прежде чем мы двинемся дальше.
Сэр Роберт с признательностью согласился. Он не знал, как долго еще сможет притворяться, особенно если Саэр будет продолжать говорить гадости об Адаме, к которому сэр Роберт искренне привязался. Саэр ушел. У открытого входа в палатку не было никакой охраны, и незаметно было, чтобы кто-нибудь наблюдал за ней. Сэр Роберт лукаво усмехнулся. Он не собирался попадаться в столь откровенную ловушку. Но также знал, что никакой возможности бежать у него не было. Человек, столь склонный к предательству, как Саэр, не доверяет никому, вероятно, даже давним «друзьям». Если же оставляет пленника без присмотра, то только для того, чтобы попытаться спровоцировать и выявить его истинные намерения.
Сэр Роберт спокойно допил вино, моля Бога, чтобы он дал ему силы умереть достойно. Затем глаза его просветлели, и он снова потянулся к фляге, подлил себе еще немного и выпил. Шансы еще были – шансы не выжить, конечно, но умереть, как подобает мужчине, без поросячьего визга, когда разрывают его тело на части раскаленными клещами или сдирают кожу живьем. Когда Саэр вернулся, сэр Роберт стер с лица улыбку, которая еще играла на его губах, не слишком, впрочем, беспокоясь, что Саэр заметит ее. Эта крыса способна представить себе только, что он предвкушает вознаграждение, которое получит за свое предательство.
Саэр действительно представлял себе дело именно так, а поведение сэра Роберта в дальнейшем лишь подтверждало его мнение, что де Реми ненавидит Адама. Сэр Роберт подвергался искушению за искушением. Ему были предоставлены отдельная палатка и нож для еды. Вместо того чтобы прорезать в палатке дыру и попытаться бежать, сэр Роберт спокойно лег в постель и, по всей видимости, проспал ночь напролет. На следующий день ему вернули его собственного коня. Никто не вел его; он ничем не был привязан к седлу. Когда он выехал из середины отряда в самый передний ряд, никто не перекрыл ему путь и не приказал вернуться. Но сэр Роберт не пришпорил коня, чтобы попытаться скрыться. Он подъехал к Саэру и подсказал ему маршрут через наименее заселенную местность, чтобы уменьшить вероятность того, что кто-либо заметит их и даст знать в Кемп.
Саэр был очарован. Он не догадывался, что продвижение армии через ненаселенные пастбищные места также защищает от грабителей жителей деревень и ферм. Саэру просто не могла прийти в голову мысль о безопасности подобных людишек. В ту ночь сэр Роберт не пил с Саэром. Он сказал, что его беспокоят раны и ушел спать сразу после ужина. Саэр нахмурился и предупредил тех, кто тайно следил за сэром Робертом, удвоить бдительность. Они уже были достаточно близки к Кемпу, так что у пленника могла появиться надежда украсть коня и, если повезет, оторвавшись от преследователей, добраться до замка. Сэр Роберт, однако, проспал всю ночь.
Наутро армия осталась на месте. Сэр Роберт, Саэр и пятьдесят всадников, отобранных сопровождать их, были готовы на рассвете. Наиболее надежные командиры Саэра получили приказ двинуть главные силы в Кемп примерно через полчаса. Сидевший в седле сэр Роберт взглянул на Саэра, потом осмотрел себя и пожал плечами.
– Что такое? – резко спросил Саэр.
– Это единственная вещь, о которой я не упомянул раньше, но боюсь, это выдаст нас с головой. Какой рыцарь в наше время разъезжает без щита и оружия?
Саэр фыркнул.
– Вы хотите сказать, что я должен вооружить пленника?
– Я только хочу сказать, что самый недалекий солдат обратит внимание на то, что у меня на плече нет щита, меча сбоку и палицы или топора на седле. Тем более что я буду ехать в компании вооруженного до зубов рыцаря.
– Как случилось, что вы не упомянули об этом раньше?
– Просто мне и в голову не приходило, что вы сами не понимаете, что отсутствие у меня оружия мигом разоблачит всю нашу затею. Разумеется, то, что говорите вы, справедливо. Пленник не вправе требовать для себя оружия. Вы должны решить сами. Я могу только поклясться, что выполню свою роль, но не хочу, чтобы меня потом обвинили, если нас не пустят в замок.
Саэр поворчал немного, но в глубине души он был убежден, что сэр Роберт рассудил правильно. К тому же, судя о других людях по себе – что является распространенной ошибкой! – он склонялся к мысли, что сэр Роберт уже загорелся сделанным ему предложением стать вассалом, и ко всему прочему был бы рад возможности расправиться со своим сеньором. Это подтверждалось и поведением сэра Роберта. У него было множество кажущихся возможностей бежать, но он ими не воспользовался. И, наконец, он был один против пятидесяти одного. Что он мог сделать? Предупредив своего пленника не делать неосторожных движений, Саэр приказал вернуть Роберту его щит и оружие.
Поведение сэра Роберта на коротком отрезке пути до замка не могло быть более примерным. Он держался точно там, где ему велел находиться Саэр, и точно соблюдал предписанную скорость. Только в самом начале он немного двигал щит, перемещая его то вперед, то назад, пока Саэр не спросил его с раздражением, что ему мешает. Сэр Роберт сухо ответил, что рана натирается, и он ищет наиболее удобное положение, чтобы не так болело.
– Так повесьте его на руку, – пробурчал Саэр. Он был взвинчен до предела. Он даже не мог вспомнить, когда еще был так нетерпелив и взволнован с тех пор, как вышел из детского возраста. Месть действительно сладка и головокружительна.
Сэр Роберт бросил взгляд на Саэра и тут же поспешно отвел его, чтобы скрыть радостный блеск в глазах. Он даже не смел надеяться на такую удачу, он надеялся всего лишь на то, что Саэр привыкнет к движениям его щита и не сразу поймет, в чем дело, когда сэр Роберт передвинет щит с плеча на руку. Теперь то, на что он рассчитывал, становилось более реальным. И не только это: теперь у него появился еще один шанс – очень маленький, но все же шанс, что он останется жив. Дрожа от нетерпения, он сконцентрировался на том, чтобы ничем не вызвать подозрений Саэра, чтобы исполнить в точности все, что тот ожидал от него.
В мирное время гости желанны в любом замке. Они доставляют свежие новости и вносят разнообразие в разговор. Однако даже в мирное время к неожиданному приезду пятидесяти вооруженных воинов отнеслись бы настороженно. В условиях же гражданской войны мост поднялся, а решетка опустилась мгновенно, как только дозорные на стенах заметили движущуюся к ним черную цепочку. Была призвана помощь, заряжены арбалеты, натянуты луки. Некоторое облегчение наступило, когда от отряда отделились два рыцаря, двигаясь чуть впереди. Это обычно служило знаком дружественного гостя, который хотел, чтобы его узнали.
Один из рыцарей поднялся в стременах, словно для того, чтобы придать своему голосу больше силы.
– Я Роберт де Реми! – крикнул он, но, прежде чем защитники успели вздохнуть свободно ирасслабиться, он развернулся и обрушил яростный удар щитом на человека, находившегося рядом с ним. – Я пленник! – пронзительно воскликнул он. – За нами сюда идет армия. Стреляйте! Во имя Господа, стреляйте!
У хорошего повелителя и подданные верные. Но даже люди, жившие на землях Адама, были преданы своему господину не столь фанатично, как жители Роузлинда, где одна и та же семья владела землей более ста пятидесяти лет. Для сервов и вилланов Роузлинда правивший господин или госпожа был почти Богом. Один умирал, власть переходила к другому, но для простолюдинов они были едва ли различимы. Мужчина или женщина, правитель Роузлинда был для них источником помощи в трудные времена, наказаний, когда совершалось зло, радости во время праздников.
На земле Адама вера была не столь абсолютна. Саймон завоевал или выкупил эти владения только пятнадцать лет назад. До того у каждого из них была своя история. Некоторые поместья пережили множество владельцев – хороших и плохих; некоторые пришли в упадок и стали предметом продажи или завоевания из-за того, что их прежний владелец был либо лишен прав, либо оказался слишком слабым или недальновидным. Все эти люди понимали, что никакие хозяева не вечны – они приходят и уходят. И это делало их менее усердными в защите какого-либо конкретного господина, поскольку знали, что тот может быть побежден, итогда другой займет его место. С другой стороны, люди также осознавали, как значительно изменилась их жизнь с тех пор, как над ними встали Лемани.
Лемани, отец и сын, и тот смуглый красивый мужчина, который правил ими, пока сын превращался из мальчика в мужчину, были строгими, но справедливыми, а их милосердие и доброта смягчали строгость и делали желанной справедливость. Поэтому, если люди, населявшие земли Адама, могли помочь своему господину, не подвергаясь особому риску, они с радостью делали это. И теперь, когда через земли Телси проходила армия, они не бросились сломя голову предупредить об опасности, как это сделали бы в Роузлинде, а разбежались и попрятались. Но как только армия исчезла из виду, нашлось несколько храбрецов, которые вылезли из укрытий, чтобы посмотреть, осажден замок или уже захвачен. С огромным облегчением они обнаружили, что все спокойно. Поля крестьян были, правда, вытоптаны там, где прошла армия, но это не нанесло ущерба, поскольку на дворе стоял ноябрь, и урожай был уже убран. Может быть, это была армия самого хозяина?
Это предположение было вскоре опровергнуто, когда один из крестьян наткнулся на тела воинов, сопровождавших де Реми. Жадность в нем боролась со страхом. Может быть, раздеть трупы, а амуницию припрятать, чтобы продать потом, когда все утихнет? Если такой проступок откроется, наказанием станут пытки и смерть. Слабое подобие вздоха, изданное одним из воинов, качнуло чашу весов в сторону осторожности. Крестьянин поспешно разыскал еще живого человека и дал ему воды. Его осторожности неожиданно подыграла и жадность. Если он сейчас же отправится в замок и приведет кого-нибудь, раненый пообещал вознаградить его.
Еще не наступил полдень, а три гонца из Телси уже скакали во весь опор к Роузлинду. Начальник гарнизона сэра Роберта, Джон из Кендала, стал беспокоиться, когда его хозяин не вернулся на ночь в замок. Было весьма необычно для сэра Роберта отсутствовать, не сообщив, где его можно найти в случае необходимости. Когда он увидел то, что показал ему пришедший крестьянин, Джон, не мешкая, послал за помощью. Понимая, что посылать кого-либо в Кемп бесполезно, так как Адам отправился на запад, на коронацию нового короля, Джон адресовал свою просьбу и предупреждение туда, где лучше должны знать о местонахождении Адама.
Гонцы отправились разными дорогами, но первым в Роузлинд прибыл тот, кто выбрал самый прямой путь, через поля. У него была припасена и ценная дополнительная информация, поскольку ему повезло заметить армию Саэра и остаться не замеченным самому. Таким образом, представ перед Адамом, он мог сообщить господину, что целью атаки был Кемп и что сэр Роберт захвачен в плен – жив он или нет, гонец знать, конечно, не мог.
Адам вскочил на ноги, глаза его сверкали золотыми и зелеными искрами. Иэн и Джеффри встали тоже. Лицо Элинор стало белым, как молоко, а Джоанна прикусила губу.
– Иэн… – тихо воскликнула Элинор.
– Роберт – мой друг и сын моего друга. Я знаю его еще с тех пор, как он был ребенком. Именно по моей инициативе он получил в управление замок Телси, – спокойно произнес Иэн, но в его ласковом голосе явственно слышалась сталь.
Элинор не возражала. Она знала, что ничего не сможет ни сказать, ни сделать, чтобы остановить Иэна от похода в Кемп. Джеффри, хромая, подошел к жене и положил руку ей на плечо, но глаза его были устремлены на тещу.
– Это не может быть Людовик, – заметил он, намекая Элинор, что Иэн отправляется сражаться отнюдь не со значительно превосходящим по силе противником. Действительно, крупная армия не прошла бы мимо Телси, ведь захватить его и разграбить запасы у них заняло бы день или два. И даже если Людовик очень торопился и стремился пройти без помех, он не оставил бы убитых не похороненными.
– Мне кажется, я знаю, кто это, – сказал Адам и напомнил им о нападении на Телси. – Он хочет отомстить мне и знает, что Кемп – сердце моих земель.
– Насколько силен он, по-твоему? – спросил Иэн.
– Он атаковал Телси летом и, не приди я вовремя, у него хватило бы людей взять замок. Мы разгромили его, но он сбежал так стремительно, когда прибыли Хью и Генри, что потери его были невелики. Если он планировал нынешнюю атаку с тех самых пор, нанимая и готовя людей, а также, используя для этой цели ресурсы земель Невилля, он наверняка будет достаточно силен, чтобы взять Кемп.
– Но недостаточно силен, чтобы противостоять нашим объединенным силам. Однако на сборы потребуется время, – задумчиво вмешался Джеффри. – Предположим, что это Саэр, и он имеет в полтора-два раза больше силы, чем тогда, когда атаковал Телси. Как долго, ты думаешь, Кемп сможет продержаться?
– Гарнизон замка полностью укомплектован, и запасы в порядке. Я не так уж боюсь силы осаждающих. Если его штурмует не настоящая армия, вооруженная баллистами, осадными башнями и средствами для рытья туннелей, Кемп выдержит. Он не такой мощный, как Роузлинд, но и это крепкий орешек. Я опасаюсь, что Олберика могут каким-то образом перехитрить. Он – хороший человек, верный мне до последнего вздоха и неглупый, но всю жизнь подчинялся приказам. Не его дело разбираться в военных хитростях и предполагать, что может предпринять враг.
Иэн кивнул. Он сам когда-то осаждал Кемп, захваченный мятежным кастеляном, и мог подтвердить достоинства замка, описанные Адамом.
– Тебе решать, Адам. Вызовем тех людей, которых можно собрать немедленно. Но отправимся в путь сразу по их прибытии или рискнем на недельную отсрочку? Даже в последнем случае людям из Иленда, Клиро и моим воинам с севера придется догонять нас уже в пути.
– Неделя, разумеется, ничего не изменит, – процедил Адам сквозь зубы. – Кемп не падет от слабости или голода даже через десять недель, а что касается хитрости, так, я думаю, она была уже испробована первым делом, и мы все равно не успеем, коли она удалась, даже если выйдем сегодня же, – все добродушие исчезло с его лица, на котором сохранилась лишь суровая, но красивая маска. – Если это Саэр, он должен умереть. Я предупреждал его, чтобы он оставил меня и мои владения в покое. Кажется, он из тех, кто ничему не учится.
– Охотно соглашусь, – ответил Иэн. – Я пойду даже дальше и скажу, что мы должны взять Тарринг после того, как отгоним его от Кемпа. Я слышал, что сын Невилля жив, но спятил. Таким образом, всякий, кто захватит Тарринг, сможет править всеми землями Невилля от его имени. Это будет для нас весьма привлекательной добычей и, кроме того, хорошо послужит нашим целям, о чем мы поговорим завтра. Да, Элинор, ты что-то сказала?
С облегчением узнав, что у ее мужа в запасе есть еще неделя набираться сил, Элинор весело кивнула.
– Да, взять Тарринг – хорошая идея, если это можно будет сделать без больших потерь. Просто убить этого Саэра и оставить идиота любому, кто захочет взять его, значило бы попасть из огня в полымя. Слишком вероятно, что бедняга станет жертвой кого-либо жадного и амбициозного, кторый принесет Адаму еще больше неприятностей. Кроме того, Саймон знал старого Невилля. Он был неплохим человеком. Хотелось бы, чтобы за его сыном был обеспечен должный уход и чтобы его вассалами управляли как следует.
Адам напрасно беспокоился, что Кемп возьмут с помощью хитрости. Поступок сэра Роберта не только предостерег защитников замка, но и помог спастись ему самому. Когда он выкрикнул приказ стрелять, лучники на стенах инстинктивно подчинились. Шквал стрел обрушился на всадников Саэра. Некоторые из них были сражены наповал, несколько стрел попали в лошадей. Те принялись ржать, вставать на дыбы и лягаться, сея панику и смятение.
Удар щита сэра Роберта тем временем едва не сбросил Саэра с седла. Больше всего на свете сэру Роберту хотелось бы сейчас вытащить меч и попытаться добить человека, который оскорбил его подозрением, что он способен преступить клятву верности своему господину. Однако у него был долг гораздо более первостепенный, чем немедленная сатисфакция. Сэр Роберт знал наверняка, что Адама не было в Кемпе, хотя не отрицал и не подтверждал этого в разговорах с Саэром, надеясь, что это будет лишним свидетельством отдаленности его от своего сюзерена. Таким образом, прямым долгом сэра Роберта было пробраться в Кемп, если это возможно, и возглавить оборону.
Хотя убийство Саэра решило бы проблему обороны гораздо более эффективно, у сэра Роберта было немного шансов действительно преуспеть в этом, поскольку воины Саэра, оправившись от первого шока, бросились ему на помощь. Сэр Роберт нанес еще один удар щитом, на этот раз по коню. Животное испугалось и бросилось вскачь, дав возможность сэру Роберту рвануть галопом в противоположную сторону. Он приблизился к стене и поскакал вдоль нее, молясь, чтобы кто-нибудь обратил на него внимание и открыл маленькие задние ворота, выходившие прямо на извилистую тропу, сбегавшую вниз к причалу. Задержка с этим хотя бы на несколько минут могла стоить сэру Роберту жизни. Саэр уже справился со своим конем и яростными криками направлял своих людей к замку.
Спасла сэра Роберта совершенно неожиданная ситуация. В то время как главные ворота были заперты, людям у малых ворот никто такого приказа не отдавал, а предупреждающий крик сэра Роберта, адресованный часовым на дозорных башнях, не дошел до противоположной стены замка. Таким образом, задние ворота были все еще открыты, когда сэр Роберт приблизился к ним. Услышав топот коня, люди бросились к воротам и начали закрывать тяжелые створки. Сэр Роберт в отчаянии пришпорил коня, вытащил ноги из стремян и прыгнул вперед, прямо в щель, выкрикивая на ходу свое имя, чтобы охрана не пристукнула его.
Маневр удался и недорогой ценой – двое часовых были сбиты с ног, да еще сэр Роберт повредил лодыжку при приземлении. Он даже не заметил этого, сразу же бросившись помогать закрывать ворота. Они едва успели. Как только засовы оказались на месте, мимо проскакали Саэр со своим отрядом. Они умчались дальше, в спешке даже не заметив маленьких ворот, а сэр Роберт споткнулся и упал, только сейчас ощутив резкую боль в ноге. Стражники бросились собирать пики, которые побросали, запирая ворота.
– Де Реми, – выдохнул Роберт, снимая шлем, чтобы воины могли увидеть его лицо. – Где Олберик? Один из вас, бегом за ним!
Прошли суматошные полчаса, пока отряжали гонцов в Роузлинд и в город Кемп с предупреждением. Сэр Роберт рассказал Олберику все, что сумел выведать об армии Саэра. Затем ему перевязали ногу, и все затихли в ожидании. Защитники, конечно, уступали в численности, но с учетом преимущества мощных стен замка их шансы продержаться до прихода Адама были весьма велики, если гонцы доберутся до места. К сожалению, эта надежда не оправдалась. На следующее утро на расстоянии полета стрелы от главных ворот были возведены пять виселиц. На них были повешены жалкие останки тех, которые еще недавно были людьми, пока их не замучили до смерти.
Выждав время, чтобы все обитатели замка увидели или хотя бы услышали о том, что произошло с их пятью товарищами, Саэр отправил герольда сообщить свои условия. Если замок сдастся немедленно, всем, кроме Роберта де Реми, будет дарована пощада, и они смогут вернуться в свои владения, к своим семьям, кто куда пожелает. Никаких вопросов, кто что взял из замка, задаваться не будет. Если же они будут сопротивляться, всех ждет та же участь, что и гонцов, не исключая женщин и детей, после того как ими попользуется армия. Им не нужно отвечать сразу, объявил герольд. Условия сохраняются до начала штурма.
Олберик спустился со стены, откуда он выслушал условия Саэра, чтобы поговорить с сэром Робертом. Вопрос о его преданности или преданности подчиненных ему людей не стоял, поскольку Адам всегда хорошо обращался с ними, и они знали это. Однако захват всех гонцов нанес тяжелый психологический удар.
Никто не желал сдаваться, все были разгневаны тем, как обошлись с их товарищами, и, тем не менее, семя безнадежности, посеянное в их души, к завтрашнему дню могло прорасти, пока они будут наблюдать за постройкой таранов, штурмовых башен и лестниц, катапульты и других машин, предназначенных для разрушения или взятия стен.
– Для нас было бы лучше, если бы штурм начался немедленно, – сказал Олберик сэру Роберту.
– Конечно, но этот мерзавец отнюдь не дурак, – ответил сэр Роберт. – Он не хуже тебя знает, что делает. Однако есть одна вещь, которую он упустил, и об этом ты можешь рассказать нашим воинам. Наш господин придет – и довольно скоро – с большой армией. Де Серей забыл, что захватил меня, когда я был в дозоре. Поскольку я не вернулся в положенное время, Джон Кендал отправил на мои поиски людей, и те, несомненно, найдут убитых или какие-либо следы продвижения отрядов Саэра. Возможно, они выждут день-два, но после этого Джон отправит донесение прямо в Роузлинд. Он знает, что Адама здесь нет.
Лицо Олберика просветлело.
– Я и сам об этом забыл. Я передам всем то, что вы сказали, – затем он прищурился в задумчивости. – Я скажу им, что господин прибудет не раньше, чем недели через две или еще немного позже, чтобы они не расхолаживались, ожидая его скорого появления.
– Хорошая мысль. А приедет он именно в этот срок или нет, не имеет большого значения, поскольку скоро начнется битва, а с ее началом предложения де Серей потеряют силу. Так что люди успокоятся, так или иначе. Но нам не нужно опасаться судьбы тех бедолаг. Я знаю, что лорд Адам сейчас в Роузлинде, и лорд Джеффри, скорее всего тоже, поскольку они ездили на коронацию вместе. Думаю, лорд Иэн и лорд Джеффри прибудут вместе с Адамом, когда получат из Телси известие, что я исчез.
– Лорд Иэн и лорд Джеффри тоже? – Олберик расхохотался. – Они раздавят эту шавку, как клопа, если придут вместе.
– Да, – согласился Роберт, – Адам обязательно сделает это. Он ведь предупреждал де Серей, когда тот напал на Телси, никогда больше не тревожить покой его земель.
– Значит, де Серей умрет, – заключил Олберик. – Я прикажу лучникам не целиться в него, если он покажется вблизи стен. Милорд съест живьем любого, кто тронет хоть волос на голове де Серей, пока он не встретится с ним и не разделается собственноручно.
Сэр Роберт кивнул.
– Целое графство вздохнет свободнее, когда де Серей исчезнет.
Позднее в тот же день слова сэра Роберта подтвердились слишком точно. Город Кемп подвергся нападению и превратился в пылающий факел. Люди в замке ругались и дымились от гнева, но ничего сделать не могли. Попытаться помочь горожанам значило бы просто вручить Саэру вслед за городом и замок. Появились новые виселицы, согнувшиеся под тяжестью уродливых, зловонных плодов, но это было ошибкой со стороны Саэра. Взять и разграбить город было разумным шагом с точки зрения осаждающей армии. Однако убийства и пытки горожан после сожжения и разграбления города вызвали у защитников Кемпа уже не столько страх, сколько ярость.
Как только распространилось известие, что хозяин знает об их беде и скоро придет на помощь, причем, вероятно, в сопровождении своего могущественного отчима и шурина, воины обрели уверенность. Следующие несколько дней они уже наблюдали за строительством боевых машин, испытывая жажду боя. Им хотелось померяться силой с человеком, который сжег их увеселительные заведения и, возможно, убил их друзей и близких в городе.
Саэр со всей серьезностью отнесся к строительству штурмовых орудий, но все-таки слишком полагался на свой ум. Хотя катапульты и начали швырять валуны в стены, ущерба они успели нанести немного к тому времени, когда однажды на рассвете ему доставили донесение разведчиков, что в юго-западном направлении замечено небольшое войско, отдыхающее в полном вооружении.
Саэр сразу же выехал, чтобы разгромить врага. Он с облегчением убедился, что отряд действительно невелик. Даже если им на помощь выйдут защитники замка, его армия все равно окажется сильнее. Облегчение его было недолгим. Прежде чем солнце взошло полностью, Саэр понял, что оказался в мышеловке. С севера и юга тоже шли войска. Осаждающие оказались сами окружены врагом. Выхода не было. Саэр, скрепя сердце, отдал приказ готовиться к бою. Никаких переговоров и условий окружавшая армия не предложила. Саэр, наконец, понял смысл предупреждения Адама Леманя, но было слишком поздно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Каштановый омут - Джеллис Роберта

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627

Ваши комментарии
к роману Каштановый омут - Джеллис Роберта



Сплошное зануд тво, ни захватывающего сюжета, ни характеров главных героев. Лучше не тратьте свое время
Каштановый омут - Джеллис РобертаОльга
4.12.2014, 18.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100