Читать онлайн Каштановый омут, автора - Джеллис Роберта, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Каштановый омут - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Каштановый омут - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Каштановый омут - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Каштановый омут

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

От взрыва наслаждения, поразившего Джиллиан, когда Адам, наконец, закончил их любовную игру, она почти лишилась чувств. Очень смутно она осознавала, как Адам снял вес своего тела с нее, как его руки гладили ее сбившиеся волосы. Когда волна наслаждения начала спадать, чувства понемногу стали возвращаться к ней, и она поняла, что Адам теперь лежал рядом с ней, мерно дыша во сне. Джиллиан не представляла, что ей теперь делать. Она боялась шевельнуться, чтобы не разбудить Адама. Оставаться в постели она тоже боялась, считая весьма возможной ситуацию, что Адам, когда проснется, прогонит ее, как прогнал бы любую проститутку, исполнившую свою работу. Кроме того, ей не хотелось уходить и потому, что этот момент, возможно, был последней радостью ее любви.
Раздираемая страхом и любовью, она лежала так тихо, что вскоре сама погрузилась в сон и проснулась лишь через несколько часов, когда Адам повернулся во сне и навалился на нее. Всплеск страха сразу же сменился в ней трепетом радости, когда она сообразила, что это Адам, но затем ее вновь наполнило сосущее чувство отчаяния. Как же он, наверное рассердится, когда увидит ее лежащей здесь, словно на правах жены. Заморгав, чтобы остановить слезы, Джиллиан начала потихоньку выбираться из-под Адама, но тяжелая рука его, лежавшая у нее на груди, напряглась, удерживая ее.
– Господи, какие же мы идиоты – так заснуть, – сонно пробормотал он. – Прости меня, Джиллиан. Дело в том, что мы каждую ночь куда-то скакали и сражались, а днем спали только вполглаза, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Я очень устал, – он улыбнулся, все шире открывая глаза. – Особенно от этой последней скачки. Мне никогда не приходилось сидеть на более ретивой кобыле.
Джиллиан смотрела на него, вытаращив глаза. Голос и лицо были теми же, нежными, как и рука, ласкавшая ее волосы. Неужели она неправильно поняла его смех? Нет, потому что нельзя неправильно понять злобу, с какой он оттолкнул ее от себя во дворе.
Усмешка на лице Адама погасла, и он приподнялся на локте.
– Ну что ты, любимая, не сердись на меня так. Я ничего не мог с собой поделать, клянусь. Мне очень жаль, что я испортил твой хитрый план скрыть наши действия от служанок. Конечно, начнутся сплетни, и вполне справедливые, но если ты хорошенько отстегаешь первую же, которая косо посмотрит или скажет лишнее, в дальнейшем у тебя с ними проблем не будет.
Джиллиан настолько удивилась предположению Адама, будто она хотела скрыть их отношения от слуг, что лишилась дара речи. Затем ей вдруг показалось, что она поняла, почему он оттолкнул ее, когда она бежала к нему. Адам, возможно, просто пытался защитить ее от ее собственного легкомыслия. Как же она была глупа! С чего бы Адаму беспокоиться, чтобы его люди не узнали, что он спит с чужой женой? Для него-то ничего зазорного в этом нет. Это для женщины должно быть позором. В мозгу Джиллиан мелькнул огонек страха, что причиной осторожности Адама может быть его желание не связывать себя какими-либо обязательствами перед ней, но она отогнала эту мысль и протянула руку, чтобы прикоснуться к его лицу.
– Я не сержусь, – прошептала она. – Да и как я могла бы сердиться, если вся вина лежит на мне? Это мне не следовало засыпать, – она хотела, было добавить, что ее ничуть не волнует, что скажут или подумают служанки, но снова ощутила приступ страха. Может быть, все-таки сам Адам желал избежать огласки. Он, конечно, не женат, но, может быть, обручен или собирается обручиться и потому не хочет, чтобы распространились слухи о его связи с ней. – Девушки болтать не будут, – уверила она его. – Я позабочусь об этом.
Адам снова улегся, вполне удовлетворенный. Он еще раз убедился, что Джиллиан – самая кроткая женщина на свете.
– Ты не должна винить себя за мои грехи, – проговорил он, снова улыбнувшись. – Моя мать говорит, что я привык считать себя не иначе, как идеальным. Ты сделаешь меня совершенно невыносимым, если все время будешь потакать мне.
«Только не для меня», – подумала Джиллиан, но она поняла, что он шутит, и в качестве возражения сделала попытку подняться и сойти на пол. Адам поймал ее за руку.
– Пожалуй, мы уже перелили масла в огонь, – пробормотал он, с намеком потеревшись губами о ее грудь. – Побудь со мной еще немного.
Джиллиан почувствовала, что плоть ее отзывается, но попыталась уклониться, сказав дрожащим голосом:
– Ох, милорд, не надо.
– Ну почему же? – настаивал Адам, изгибая шею, чтобы поцеловать ее в ложбинку между грудей.
– Уже очень поздно, – жалобно произнесла Джиллиан. – Ну, дорогой, обеда не будет.
Но руки, которыми Джиллиан отталкивалась от груди Адама, вдруг стали бескостными, не производя никакого давления. А затем, когда губы Адама добрались до соска, ее ладони по собственной воле поползли вниз по его телу. Вскоре рот ее был уже слишком занят, чтобы возражать. Да и в голове у нее уже не оставалось ни одной мысли, кроме тех, что непосредственно относились к ее действиям. Поэтому, когда пик наслаждения миновал, и она выплыла из тумана, в который была повергнута, она удивилась, снова услышав смех Адама. Дыхание ее замерло, а глаза расширились в панике, но страх быстро исчез, как только Адам склонился над ней, целуя ее в нос и глаза.
– Какая женщина! – продолжал смеяться он. – Я удивляюсь, что ты еще не растолстела, как свинья. Ты думаешь только о еде. Разве сейчас время толковать об обеде? Я вспоминаю, как, когда мы только взяли этот замок и другая женщина на твоем месте потеряла бы сознание от страха, ты только очень сердилась, что мы мешали тебе готовить обед.
– Я беспокоюсь об обеде не для себя, – гордо возразила Джиллиан, – а для вас.
– О, я уже вполне насытился, – уверил ее Адам.
– Сейчас, может быть, – полушутя-полусерьезно ответила Джиллиан, – но когда вы усядетесь за стол, и вам не подадут ничего, кроме похлебки, вы будете думать по-другому, и именно я окажусь той, кто оценит степень вашего негодования по тяжести вашей руки.
Адам повернул голову, и глаза его гневно заблестели холодной сталью. Джиллиан не успела еще сжаться, как он уже обнимал ее.
– Ты никогда больше не ощутишь тяжести ничьей руки, Джиллиан. С одним из твоих обидчиков я уже рассчитался. Знай, я обо всем, он бы не умер так легко. Когда я найду второго, поверь мне, он переживет тысячу мук за каждый удар, нанесенный тебе.
– Нет! – вздрогнув, крикнула Джиллиан.
– Нет? – очень тихо спросил Адам, и руки его напряглись. – Почему нет?
– Я боюсь за вас, – прошептала Джиллиан. – Он очень хитрый и злой. О, я знаю, что ему не тягаться с вами в любом честном споре, – добавила она торопливо, почувствовав, как закипает от обиды и гнева Адам, и, вспомнив, что он посчитал себя оскорбленным, когда она беспокоилась о его безопасности. – Но Осберт не знает, что такое честь. Он применит какую-нибудь подлую хитрость против вас, до которой вы, как порядочный человек, даже не додумаетесь.
– Ты хочешь его смерти?
– Бог свидетель – да! – с горячностью ответила Джиллиан. – Я молюсь об этом, и меня даже не останавливает, что молиться о вреде другому человеку грешно. Пусть только он умрет от горячки, или на виселице, или как-нибудь иначе, но не от вашей руки, любимый мой. Я боюсь… Я боюсь, что, если вы убьете его ради меня, мой грех падет на вас. Адам, если с вами что-то случится из-за меня… я не вынесу этого.
Разгорячившись, Джиллиан высвободилась из объятий Адама и села. Она твердо смотрела ему в глаза, без малейшего намека на какую-либо заднюю мысль. Адам вздохнул. Он верил ей. Он должен был верить ей, потому что она была всем, чего он когда-либо мог желать. Неверие разорвало бы его на куски. Кроме того, он сам был твердо намерен убить Осберта, что бы ни говорила Джиллиан. Если Осберт обижал ее, был жесток с ней, он должен умереть. Если Джиллиан отвергнет его после смерти Осберта… Нет, он не будет даже предполагать такое, но для пущей верности он ничего не станет говорить ей о браке, пока ее муж не умрет и она не станет свободной. Тут Джиллиан поднялась с кровати и прервала ход его мыслей.
– Куда ты идешь? – строго спросил он. Джиллиан хихикнула.
– Я не решаюсь ответить вам, милорд. Адам тоже сел.
– Что ты этим хочешь сказать? – начал, было, он, а затем, сообразив, почему она смеется, усмехнулся сам. – Ничто не может отвлечь тебя от радостей кухни? Иди же, но возвращайся сюда, как только распорядишься насчет своего драгоценного обеда. Мы должны обсудить еще несколько срочных вопросов, даже если мне никогда не удастся убедить тебя, что есть вещи поважнее еды.
Просунув голову через ворот сорочки, Джиллиан взглянула на своего возлюбленного, и сердце ее сжалось. Под неделю не бритой порослью на подбородке кожа его была бледной, веки опухли. На повязке, обмотанной вокруг его ребер, проступило красное пятно. Ей не следовало позволять ему так напрягаться.
– Ты слышишь меня? – спросил Адам уже жестче. Быстрая раздражимость была еще одним свидетельством его переутомления. Джиллиан не решилась вернуться к кровати, поцеловать его и попросить, чтобы он лег и еще поспал. Она знала, чем это кончится. То, как его глаза следили за ее пальцами, застегивавшими лиф, было достаточно откровенным предупреждением. Сказать мужчине, что он изможден – лишь спровоцировать желание продемонстрировать свою выносливость. Может, он останется в постели и поспит, если она обратит все это в шутку.
– Да, я слышу, – дерзко ответила она, – но поскольку вы были так неосторожны, пообещав мне, что я никогда больше не испытаю тяжесть чьей-либо руки, отныне я буду непослушной.
– Что?! – воскликнул Адам, выпрямляясь. Джиллиан звонко рассмеялась.
– Да лежите вы, милорд. Я ведь только дразню вас насчет обеда. Конечно, есть более важные дела, и я совершила непростительный грех, позволив удовольствию… – ее голос слегка дрогнул, а глаза обласкали большое тело Адама, но она тут же продолжила, натягивая тунику: – отвлечь меня от моих обязанностей. Я должна осмотреть раненых, а также проследить, чтобы добычу, которую вы привезли, сложили куда следует. Вы позволите, милорд?
– Господи, ну, разумеется! – воскликнул Адам, испытывая укор совести. – Бедняги! Постарайся им чем-нибудь помочь. Это было жестоко – заставлять их скакать с такими ранами, но я не мог оставить их сзади, чтобы их захватили наши преследователи. И все-таки, когда освободишься, возвращайся. Мы должны решить, что делать с твоими вассалами: сказать ли им…
– Да, милорд, – прервала его Джиллиан. – Ждите здесь, где нас никто не подслушает. Я вернусь, как только перевяжу раненых и дам им лекарства.
Джиллиан присмотрела за всем – за обедом в первую очередь, поскольку для нее было важнее всего, чтобы Адам как следует, поел, потом за ранеными и за разгрузкой провизии. Когда все было сделано, Джиллиан снова задержалась возле кухни, проверяя, как там идут дела.
– Не раньше сумерек, – в отчаянии ответила на ее вопрос кухарка. – Может быть, господину предложить немного похлебки, пока все будет готово?
Джиллиан, рассмеявшись, взяла широкую миску, черпак и небольшой котелок с густым супом и вернулась в свою комнату. Адам крепко спал, раскинувшись на кровати, Джиллиан поставила котелок на каминную полку, чтобы не остывал, и села возле двери, где было больше света. Она поработала над одним из своих платьев, вышивая, в попытке сделать его поэлегантнее, но вскоре у нее вышел запас шелка, а выходить из комнаты за нитками ей не хотелось, чтобы не разбудить Адама. Он беспрестанно ворочался во сне. Джиллиан посидела еще немного просто так, но вскоре сообразила, что ее глаза неотступно глядят на Адама, от чего тот беспокоился еще больше. Наконец, она пристроила на пяльцы небольшую доску для письма и начала практиковаться.
– Кому ты пишешь?
Джиллиан подскочила и едва не разлила тушь.
– О, милорд, – выдохнула она, – как вы меня напугали. Я… Я никому не пишу.
– Но это не счетная книга, – сурово произнес Адам. – Я не знаю, что еще можно писать, если не письмо кому-то, – лицо Джиллиан стало наливаться краской, и у Адама екнуло сердце. – Дай мне посмотреть, – сказал он, протягивая руку.
– Я никому не писала, – настаивала Джиллиан, краснея еще больше. – Я только упражнялась в письме.
– Упражнялась? – повторил Адам. – Я видел, что ты пишешь так же свободно, как моя мать и сестра, которые умеют писать с детства, – он встал с кровати и подошел к ней.
– Это только потому, что я так часто писала эти слова, – на последнем дыхании пролепетала Джиллиан, – но… но…
Руки Адама вежливо, но с твердостью отстранили ее. Адам взглянул на доску, потом ошеломленно на Джиллиан.
– Это, конечно, ужасно бесполезная трата пергамента, – едва слышно проговорила Джиллиан, – но я соскребу все начисто, и он будет почти как новый…
Адам не дал ей договорить. Он прижал ее к себе и поцеловал. Потом отпустил ее губы, чтобы улыбнуться, и поцеловал еще раз. Пергамент сверху донизу был исписан его именем в сочетании с самыми нежными прилагательными.
– Я же просила вас не смотреть, – смущенно сказала Джиллиан, когда губы ее освободились.
– Нет, не просила, – возразил Адам, продолжая улыбаться. – Ты сказала только, что не пишешь никому, а это оказалось неправдой, или, может, ты осмелишься назвать меня никем?
На это нечего было ответить. Джиллиан тщетно попыталась толкнуть Адама в грудь, и он снова рассмеялся и поцеловал ее. Их губы встретились, и давление ее кулачков ослабло, но, когда он поднял голову, она сказала:
– Пустите меня. Я должна приготовить вам одежду. Адам, пустите. Вы замерзнете.
– Не «любимый Адам», – поддразнил он ее, – не даже «дорогой Адам»? Почему этому старому куску овечьей шкуры достаются сладкие слова, а не мне?
– Вы всегда так жестоко смеетесь надо мной, – пожаловалась Джиллиан, тоже, впрочем, улыбаясь. Затем она полностью прекратила сопротивление и, когда Адам в ответ ослабил хватку, мгновенно вывернулась и выскочила в переднюю. Вернувшись с ворохом одежды, она велела Адаму одеться. Пока он одевался, она сняла с каминной полки котелок и перелила содержимое в чашку. Повернувшись к Адаму, чтобы передать ему суп, она увидела его изношенный наряд и покачала головой.
– Вы такой большой, – сказала она, извиняясь, и подставила чашку на столик, чтобы помочь Адаму с завязками, – а у меня не было никакой ткани, чтобы сшить для вас одежду, До вчерашнего дня, когда… ох, мне надо столько рассказать вам, милорд. Французский корабль пришел в гавань, и мы захватили его. Надеюсь, мы имели на это право?
– Мы его захватили? Не говори только, что ты…
– Нет, – рассмеялась Джиллиан, – Олберик отправился в порт и… Думаю, будет лучше, если он сам расскажет вам, что сделал, потому что я не совсем все поняла, хотя он и объяснял. Но, Адам, груз предназначался лорду Льюиса и был очень богатый. Теперь я смогу сшить для вас подходящую одежду и…
– Льюису? – Адам скривил губы и присвистнул. – Его ограбили дважды за несколько дней. Мне придется усилить стражу на стенах и проверить оружие. Когда они узнают…
– О, я надеюсь, они ни о чем не узнают. Мы захватили капитана и команду в плен. Они внизу, ждут вашего суда, милорд. А судно мы отправили в Роузлинд – Олберик решил, что там его смогут лучше спрятать.
«Олберик?» – удивленно подумал Адам. Он никогда за всю свою жизнь ничего не думал. Не то чтобы начальник гарнизона был глуп или невежествен. Он был кладезем знаний и опыта, но никогда не использовал их по своей инициативе. Это Джиллиан подумала – не о Роузлинде, конечно, но о необходимости спрятать корабль. Когда она указала на это Олберику, он уже мог предложить гавань Роузлинда. У Адама мелькнула мысль, почему все-таки Джиллиан с такой неохотой соглашается признавать свои успехи, но она с новым восклицанием убежала в спальню, из которой минуту спустя вернулась с маленькой шкатулкой в руках.
– Посмотрите, что еще было на борту. Теперь у меня есть кое-что, чтобы расплатиться с вами, – Джиллиан раскрыла шкатулку, демонстрируя взятые с французского судна драгоценности.
Адам взглянул на них и перевел глаза на Джиллиан.
– Какова их стоимость? – спросил он, твердо подавляя в себе порыв сказать ей, что не возьмет их, чего – как он опасался, она и ждала.
– Как я могу судить, милорд? – смущенно ответила Джиллиан. – У меня никогда не было таких вещей, и, по правде говоря, у жены и дочерей Саэра тоже. Иногда, желая сделать красивый жест, он осыпал их драгоценностями, но потом забирал назад. Хватит ли этого, чтобы окупить расходы, которые вы понесли, спасая меня?
Спасая ее! Если Джиллиан относилась к происшедшему именно так, между ними вообще не мог вставать вопрос о каких-либо долгах. Адам уже открыл, было, рот, чтобы сказать, что она уже тысячу раз расплатилась с ним своей любовью, и закрыл его. Слишком велика была вероятность, что она именно этого и ожидала от него. И все-таки он не возьмет эти вещицы. Адам смущенно прокашлялся.
– Слишком рано решать, каким образом должны быть оплачены расходы, или даже в каком размере. Мы еще только пытаемся заполучить твои земли. Пока что давай будем считать драгоценности моими, но одолженными тебе, чтобы ты не выглядела нищенкой перед вассалами и кастелянами.
Джиллиан вдруг отчетливо вспомнила, что вассалы уже видели ее в грязном, залатанном платье и в рваной косынке. Она чуть не сказала об этом Адаму, но постеснялась упоминать о своей свадьбе. Ответ Адама привел ее в замешательство. Она думала, что он сразу заберет драгоценности. Это были слишком дорогие предметы, и она не хотела брать на себя ответственность за их хранение.
– Как скажете, милорд, – ответила она с сомнением в голосе, – но не хотите ли вы держать их у себя? У меня нет места, чтобы надежно хранить их. Сегодня я их спрятала, но долго так продолжаться не может. И хотя у меня есть список всего, что там было, составленный и подписанный капитаном, я не хочу изо дня в день пересчитывать их и волноваться за сохранность.
Не было ли это пощечиной ему за недостаточную щедрость, гадал Адам. На лице Джиллиан ничего не указывало на ее разочарованность или раздражение. Неужели она хотела, чтобы он ответил, что не будет считать ее ответственной, и позволил ей тем самым присвоить несколько вещиц? Чепуха, зачем бы она тогда упоминала о списке? Она могла бы забрать и половину содержимого шкатулки, просто уничтожив список, составленный капитаном. «А я уничтожу себя, если за каждым ее словом буду искать тройной смысл», – предупредил сам себя Адам.
– Хорошо, дай их сюда.
Адам взял шкатулку и сунул ее под мышку. Джиллиан улыбнулась, как бы подтверждая выражением лица слова, которые только что произнесла. Адам, однако, не успокоился. Горячее желание верить ей покинуло его, несмотря на сделанное самому себе предупреждение об опасности постоянных сомнений. Он чувствовал сосущую пустоту в животе, которая делала его очень раздражительным, но не станет же он поддаваться дурному настроению и ссориться с Джиллиан только из-за того, что она так примерно ведет себя. Он повернулся, чтобы уйти, зная, что не сможет долго сдерживать язык, и едва не опрокинул столик, на который Джиллиан поставила миску с супом. Аромат достиг его ноздрей, и он улыбнулся. Немудрено, что он был так зол и чувствовал пустоту в желудке. Он ведь не ел ничего со вчерашнего полудня.
– Ты очень проницательная женщина, Джиллиан, – сказал Адам, поставив шкатулку и взяв в руки миску. – Откуда ты знала, что я проголодаюсь? Ты забыла ложку? Ничего, я черпаком, – он вытащил черпак из котелка и уселся на ближайшую скамью.
С набитым ртом он поглядывал на Джиллиан, которая, тоже не сводила с него глаз.
– Прости, – сказал он, проглотив то, что было во рту, – ты, наверное, тоже голодна. Время обеда давно миновало. Иди сюда, – он хлопнул себя по колену. – Я поделюсь с тобой.
Джиллиан, улыбнувшись, заявила, что не настолько хочет есть, чтобы отнимать еду у голодного мужчины, но все-таки села ему на колени и ради удовольствия поесть из одной с Адамом посуды согласилась немного перекусить. В передней никого не было, но голоса служанок доносились из большой комнаты снаружи.
– Мы не слишком скромны, – вздохнул Адам, когда миска опустела, и он тоже, наконец, расслышал голоса.
– Думаю, уже поздно думать об этом, милорд, – весело ответила Джиллиан.
Где-то в глубине души она понимала, что ей когда-нибудь придется расплачиваться за эту острую радость столь же острой болью, но ей не хотелось думать об этом. Никакие дурные предчувствия не должны погасить ни одной искры ее нынешнего счастья. Джиллиан не упустит ни единой капли наслаждения, пока несчастье не обрушится на нее.
– Вот как? Что ж, если ты довольна, – заметил Адам, – и мне жаловаться не на что, – он усадил ее поудобнее на своих коленях. – Теперь пора заняться делом. Задумывалась ли ты над тем, как мы будем убеждать вассалов подчиняться тебе?
– У меня не было времени думать об этом, – возразила Джиллиан и вкратце рассказала Адаму о событиях минувшей недели. – За всеми этими проблемами, когда овца Джозефа загадила колодец Мэри или когда Джон упал в канаву Генри и при этом раздавил курицу и сломал ногу и возник спор, должен ли платить Джон за погибшую курицу, или Генри за сломанную ногу, у меня не было времени присматривать за работой служанок, не говоря уже о том, чтобы думать.
Адам пожал плечами.
– Если ты будешь хорошей и мудрой хозяйкой, народ станет осаждать тебя. Твоя ошибка, без сомнения, в том, что ты стремишься в первую очередь к справедливости. Если бы ты приказала обезглавить обоих жалобщиков, то, уверен, никогда больше не услышала бы подобных жалоб.
– Наверное, ты прав. Это просто поразительно, насколько спокойными становятся люди без голов, но в таком случае, к сожалению, они становятся и слишком медлительными в работе, – язвительно ответила Джиллиан, и Адам расхохотался.
– Будем надеяться, ты соберешь неплохой урожай в уплату за свои хлопоты, – Адам почти ожидал резкого «Мог бы быть и лучше», но Джиллиан только улыбнулась. Адаму нравилось, что манера ее была гораздо мягче, чем у его матери, хотя и не сомневался, что она рассчитывала получить хотя бы косвенную прибыль от своих стараний. – Но сейчас тебе следует подумать о более масштабных вещах, – напомнил он.
– Мне в голову приходит только одно, – неторопливо проговорила Джиллиан. – После отъезда Саэра здесь был сэр Ричард из Глинда, и я говорила ему о своих страхах перед Осбертом. Я умоляла его приезжать еще или попросить приезжать кого-нибудь из людей Гилберта. Он сказал, что уезжает к дочери, которая собиралась родить, но, должно быть, написал остальным о моей просьбе, потому что потом приезжал сэр Филипп из Лейт-Хилла. Перед отъездом сэр Филипп сказал мне, что сэр Эндрю тоже собирался нанести визит, но сэр Эндрю так и не приехал.
– Возможно, ему помешали какие-то личные дела.
– Да, может быть, но я так не думаю, – Джиллиан от напряжения мысли наморщила лоб. Она никогда прежде не задумывалась о подобных вещах, но Адам ждал от нее этого, и она должна постараться. Необходимость обострила ее мыслительные способности. – Я думаю вот что: либо сэр Ричард вернулся домой и собирался приехать сюда опять – Глинд всего в пяти-шести милях отсюда, но кто-то ему сообщил, что замок захвачен, либо он сам увидел осаду и ретировался, пока его не заметили, либо то же самое произошло с сэром Эндрю. Так или иначе, я уверена, что люди Невилля знают, что Тарринг захвачен, только, может быть, не знают, кем.
Адам, поразмыслив, кивнул.
– Думаю, ты наверняка права, и известие об этом распространилось. В таком случае никаких хитростей не нужно. Чего ты хотела бы? Может, мне следует отправиться в Глинд, сказать, что ты согласилась стать моим вассалом, и призвать сюда сэра Ричарда исполнять свой долг, раз Невилль сделал тебя своей наследницей? Если я ничего не скажу о… об этом насильственном браке…
Джиллиан вздрогнула в руках Адама, и он прижал ее к себе крепче, довольный этим свидетельством ее отвращения.
Однако он неправильно понял ее реакцию. Как ни сильна была ненависть Джиллиан к Осберту, это было ничто в сравнении с ужасной мыслью, что Адам будет штурмовать замок сэра Ричарда. Она ничего не знала о мощи Глинда, но боялась бы за Адама, даже если бы речь шла о штурме крестьянской хижины из глины. Но она уже понимала, что не должна говорить Адаму об опасности этого предприятия. Из многочисленных бесед с Олбериком ей было ясно, что вернейший путь заставить Адама сделать что-нибудь – сказать ему, как это трудно и опасно. Предостережение Адам всегда воспринимал с подозрением.
Кроме того, в голову Джиллиан всю ее жизнь вдалбливалась мысль, что для женщины нет более верного пути быть битой, как наставлять мужчину, что ему надлежит или не надлежит делать. Она не думала об этом сознательно – она уже больше вообще не думала, что Адам может побить ее. Тем более, что с радостью снесла бы побои, лишь бы удержать его в Тарринге. Она просто не могла ответить на его вопрос прямо и сказать: «Я хотела бы, чтобы вы вообще забыли обо всем этом деле с людьми Невилля. Пусть живут, как хотят. Останьтесь здесь, возле меня». И все-таки она должна как-то помешать Адаму ввязаться в бой.
– Я уверена, что вы знаете все это лучше меня, – умиротворяющим тоном произнесла Джиллиан, – но, милорд, разве вас не рассердило бы, если бы кто-то пришел к вам с армией и приказал сделать что-то, даже если бы это что-то вам самому казалось нужным сделать?
Честность не позволила Адаму гордо ответить, что, как ему кажется, у него хватает здравого смысла не отрезать собственный нос, чтобы досадить своему лицу. Он признался, что мог бы, конечно, возразить против такого обхождения.
– И это так близко, всего лишь пять миль, – намекнула Джиллиан.
– Ты предлагаешь мне отправиться туда в одиночку и…
– Нет! – тут же воскликнула Джиллиан, представив себе своего любимого в плену, под пытками, хотя у нее были все основания считать сэра Ричарда добрым и порядочным человеком. Она чуть не сказала, что она поедет одна, но вовремя сообразила, что такое предложение было бы чудовищным оскорблением гордости Адама. – Мы должны взять достаточно людей, чтобы быть уверенными, что сэр Ричард не сможет безнаказанно атаковать нас, хотя я думаю, что он в любом случае не стал бы делать этого, но не очень много, чтобы он увидел в нас угрозу. А мы…
– Мы? – переспросил Адам.
– Но, милорд, – в отчаянии взмолилась Джиллиан, уверенная, что, если поедет с ним, то сумеет сделать что-нибудь, чтобы не дать им столкнуться друг с другом в безрассудном противоборстве, – он все-таки по закону мой вассал… если не Осберта…
– Так ты думаешь, – с жаром начал Адам, – что я намерен…
Он не договорил, тут же сообразив, что она права. Что бы он там ни намеревался сделать, если она не поедет с ним и не примет вассальную присягу лично, она так и останется пустым местом, или же тот вассал вообще откажется присягать, что будет вполне справедливо.
– Я знаю, что любое ваше намерение направлено мне во благо! – воскликнула Джиллиан. – Я только…
– Нет, ты абсолютно права, – сухо прервал ее Адам, а затем, увидев в ее глазах заблестевшие слезы, рассмеялся и поцеловал ее. – Ты права, а я идиот. Если мы сделаем, как ты говоришь, вполне может случиться, что сэр Ричард охотно подтвердит верность тебе, обещанную на твоей свадьбе, без какого-либо принуждения. Но остается проблема – де Серей. Если мы скроем существование второго контракта…
– Нет, нет, – твердо произнесла Джиллиан. – Я думаю, что все это еще больше убедит сэра Ричарда дать клятву мне или вам. Он ненавидит Осберта. Мы не только должны рассказать ему все, но я еще и покажу ему договор. Мы должны доказать, что Гилберт умер до того, как вы вошли в Тарринг.
– Доказать, что Гилберт умер! – взревел Адам. – Ты думаешь, я способен причинить зло несчастному безумному калеке?
– Господин мой! – воскликнула Джиллиан, закрывая лицо руками. – Я-то знаю, что нет. Никто не мог быть более великодушным к беспомощности. Вы даже не наказываете меня, когда я заслуживаю этого своей глупостью или легкомыслием. Но откуда об этом знать сэру Ричарду?
– Никакой честный человек не додумается до такого, – сказал Адам все еще высокомерным тоном, но уже помягче.
– Может, и нет, но знать точно сэр Ричард не может, и… вы должны признать, что это было бы большим искушением даже для далеко не изверга. Гилберт был несчастным созданием. Любой человек способен убедить себя, что смерть была бы для бедняги благословенным избавлением. Не знаю, как в Англии, но во Франции я слышала немало историй о том, как богатые вдовы выходили замуж за убийц их мужей.
– В Англии это тоже бывает, – сдавленно ответил Адам, – но я же не женился на тебе.
Джиллиан отвернулась, словно получив пощечину, и Адам пожалел, что распустил язык. Его следующим порывом было уверить ее, что он полон желания исправить это положение, как только она станет вдовой, какие бы подозрения это ни возбудило в мозгу сэра Ричарда, но его собственная подозрительность вдруг схватила его за горло и заставила замолчать. Если бы она заплакала, он был бы побежден, несмотря ни на какие сомнения. Однако Джиллиан никогда и не питала ни малейших надежд, что Адам женится на ней, и быстро оправилась от нанесенной его словами обиды.
– Вы должны поступать так, как вам нравится, милорд, – спокойно сказала она. – Я почти ничего не знаю. И заговорила только потому, что вы попросили меня сказать, что я думаю, а мой долг слушаться вас.
Адам не верил своим ушам. В голосе Джиллиан не было и следа сарказма, злобы или гнева, и когда она опять повернулась к нему, лицо ее полностью подтверждало интонацию. Она выглядела чуть обеспокоенной, но вовсе не сердитой. Либо Джиллиан действительно была самой кроткой из когда-либо рождавшихся женщин, либо он не настолько ее интересовал, чтобы сердиться по такому поводу. Адам почувствовал, что покрывается холодным потом. Странно! Она была так внимательна к его маленькой ране, и такой страстной в постели, так безрассудно бросилась встретить его, когда он приехал, и взбесила его коня. Неужели Джиллиан надеется, что какой-нибудь шальной удар убьет или искалечит его? Адам невольно вздрогнул. Неужели она избавилась от одного калеки-мужа «ради его же блага», а теперь планировала таким же образом избавиться от своего покорителя?
– Вам холодно! – воскликнула Джиллиан. – Позвольте, я принесу плащ.
Смотревшие на него глаза были черными бездонными омутами любви. В мягком изгибе губ была такая сладость.
– Нет, – прошептал Адам, прижав ее покрепче, и поцеловал ее волосы. – Мне не холодно. Останься со мной.
Это было полным безумием – мусолить такие мысли, не только потому, что Джиллиан такая красивая и нежная, но и по гораздо более практичным соображениям. Что бы Джиллиан ни чувствовала по отношению к нему – любила его или только притворялась, не могло быть сомнений, что она твердо решила самостоятельно править своими землями. Ее деятельность за неделю его отсутствия – помощь крепостным, судебные разбирательства их споров, поддержка Олберика в захвате вражеского корабля, на который он не решился бы по своей инициативе, – подтверждала это. Другим обстоятельством, которое доказывало также и то, что она не желала зла Адаму, было ее настойчивое желание лично отправиться требовать верности от вассалов и ее совет насчет обхождения с сэром Ричардом. Это была мудрая и здравая мысль. Если что-нибудь и может убедить сэра Ричарда добровольно принять ее власть над собой, а также признать короля Генриха законным монархом, за которого он должен сражаться, так это предложение Джиллиан.
– Да, – произнес Адам, отпустив губы Джиллиан, – ты права со всех сторон. Мы поедем с сотней воинов и предложим сэру Ричарду выехать с таким же по численности отрядом поговорить с нами. Тем более что в его замке, надеюсь, и не может быть намного больше людей.
– Я не стала бы рассчитывать на это, – предостерегла Джиллиан. – Если он знает, что Тарринг три недели назад был осажден и сдался, у него хватило времени призвать и нанять подкрепление.
– Это не имеет значения, – уверил ее Адам, улыбнувшись. Это предупреждение явно свидетельствовало, что она печется не о своей, а о его безопасности. Самое худшее, что могло бы случиться с ней, если сэр Ричард атакует их и возьмет ее в плен, было то, что он станет править землями от ее имени. Вассал не может желать нанести Джиллиан физический ущерб. – Я завтра разведаю местность и выберу такое место для переговоров, откуда мы сможем вовремя заметить, что сэр Ричард ведет за собой больше людей. Если он сделает это, мы просто уйдем. У него не может быть достаточно сил, чтобы полностью разгромить нас, сколько бы людей он ни нанял, и…
Огонек в глазах Адама и звенящая бодрость его голоса выдали его с головой. Адам нисколько не возражал бы, если бы сэр Ричард решил сражаться. Он предпочел бы сражение мирной сдаче. Джиллиан была в отчаянии. Мужчины такие странные. Даже Адаму, который был так мил с ней, нравилось сражаться. Если она не будет осторожной, Адам способен превратно истолковать какие-нибудь слова или поступки сэра Ричарда, чтобы иметь повод порезвиться в бою.
– Но, милорд, – поспешно вмешалась Джиллиан, прежде чем Адам мог внушить себе, что замышляется какое-то предательство, – я сказала это только потому… потому, что я полная дура и боюсь даже того, что, знаю, никогда не случится. Сэр Ричард действительно показался мне исключительно добрым и честным человеком. Я не думаю, что он способен на какую-то непорядочность.
Сбитый в своем полете фантазии, Адам сначала немного рассердился, но спустя мгновение рассмеялся над самим собой. Катберт тоже четко описал сэра Ричарда как хорошего хозяина и честного человека. В самом деле, с таким вассалом лучше, гораздо лучше договориться полюбовно, а не заставлять его силой оружия. Если он добровольно присягнет Джиллиан, то поможет повлиять на остальных вассалов и кастелянов. Даже если они не договорятся, он, зная замки и характеры остальных вассалов, может оказаться полезным в деле их подчинения.
– Ладно, – согласился Адам. – Мы попробуем договориться с помощью мягких слов и рассудка. Ты всегда своего добиваешься. А теперь вознагради меня за уступчивость…
– О, конечно! – воскликнула Джиллиан, спрыгивая с колен Адама. – Я устрою пир, достойный великого повелителя множества богатых земель. Посмотрите, как уже стемнело, милорд. Обед, наверное, готов.
– Я думал вовсе не об обеде, – возразил Адам, улыбаясь. Он действительно был голоден и понимал, что Джиллиан нарочно дразнит его разговорами о еде. Для любви у них еще будет много времени.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Каштановый омут - Джеллис Роберта

Разделы:
123456789101112131415161718192021222324252627

Ваши комментарии
к роману Каштановый омут - Джеллис Роберта



Сплошное зануд тво, ни захватывающего сюжета, ни характеров главных героев. Лучше не тратьте свое время
Каштановый омут - Джеллис РобертаОльга
4.12.2014, 18.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100