Читать онлайн Канатная плясунья, автора - Джеллис Роберта, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Канатная плясунья - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Канатная плясунья - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Канатная плясунья - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Канатная плясунья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Телор сумел осознать всю значимость сказанных им слов лишь на следующее утро, когда проснулся. Поначалу он был слишком захвачен своими собственными страданиями, потому что рана на боку воспалилась и причиняла значительную боль, болели и все ушибы на теле, оставленные дубинками противников. Когда Дери помог ему спуститься к ручью, чтобы оправиться и умыться, Телору казалось, что все части его тела трутся друг о друга, как жернова, и когда через несколько минут карлик усадил его под дерево, Телор думал только о том, как бы не закричать от боли. Кэрис нигде не было видно, и Телор вспомнил слова Дери, что девушка отправилась поискать что-нибудь к завтраку. И только тогда Телор вдруг вспомнил, что сказал вчера Кэрис и этим, фактически, дал ей понять – он не будет возражать, если девушка останется с ними.
И если сначала он был всего лишь слегка поражен случившимся, то потом осознал все безрассудство своего поступка. Уже на третий день их пребывания в замке Коумб Телор понял – Дери мечтает, чтобы девушка осталась с ними, да и ей самой не хочется по кидать их. И, конечно, она вовсе не удивилась, услышав его слова, он уже почти спал, но все равно вспомнил, что сказал Кэрис. Телор был уверен: после его слов девушка радостно засмеялась и произнесла нечто, похожее на «Мне бы очень этого хотелось», а это означало только одно – она с самого начала предполагала путешествовать с ними постоянно. Потом Телор вспомнил остальную часть их разговора и слегка исправил свое предположение. Кэрис будет путешествовать с ними до тех пор, пока сама не захочет перемен.
В этот момент Кэрис, придерживая одной рукой подол рубашки, в котором что-то лежало, перебиралась через ручей, проворно перепрыгивая с камня на камень. Она не издавала ни звука, и это было вызвано природной предосторожностью: артисты обычно предпочитали оставаться незаметными, за исключением тех случаев, когда выступали, но Кэрис улыбалась и размахивала зажатыми в свободной руке веточками растения, похожими на перо.
– Я принесла тебе болиголов, – Кэрис опустилась на колени рядом с Телором.
– Должен признаться, я чувствую себя отвратительно, – ответил он, приподнимая брови, – но не настолько плохо, чтобы принимать яд.
– Не будь глупым, – засмеялась Кэрис. – Я не хочу заставлять тебя принимать это внутрь. Я растолку листья и приложу к твоей ране. Это поможет снять боль. А если листьев будет достаточно, то положу немного и под повязку на твои ребра. Это поможет, но немного, потому что болиголов лечит только тогда, когда повреждена кожа. Вот если бы у нас было немного гусиного жира...
– Мы можем купить его, когда будем покупать еду, – бросил Дери через плечо, роясь в седельных сумках. Он нашел мягкую полоску кожи и протянул ее Кэрис.
– Можешь использовать это для примочки.
Карлик наблюдал, как девушка оторвала листья от стеблей, разложила их на полоске кожи и стала толочь гладкими камешками. Но листья были слишком сочными и водянистыми, и вскоре стало ясно, что сами по себе они не пристанут ни к телу Телора, ни к полоске кожи, поэтому Дери вытащил из узла с одеждой менестреля ленточку, чтобы привязать примочку. Пока Кэрис прикладывала влажную массу к ране, Дери почистил луковички и корешки, которые девушка высыпала из подола своей рубашки. Когда Кэрис измельчила листья, стало ясно, что их слишком мало, и она решила не беспокоить Телора, развязывая и снова обматывая повязку вокруг его груди. Завтракая остатками сыра и хлеба, Кэрис и Дери обсуждали свой предстоящий поход в Креклейд.
И основной вопрос, поставивший их в тупик, состоял в том, идти ли им пешком или ехать верхом. Если они пойдут пешком, Телору долгое время придется оставаться одному, если же поедут верхом, возникнет проблема: где оставить Шуэфута и Дорализа. Телор заверил, что будет только рад какое-то время побыть в одиночестве. Он мог бы заняться своими песнями и музыкой, Дери и Кэрис, напротив, пытались убедить его поспать и вести себя как можно тише. Хотя и непохоже, чтобы разбойники бросились в погоню за ними, но друзьям не хотелось надолго оставлять Телора одного. В конце концов решили, что всю упряжь Шуэфута они перенесут на Дорализа и поедут вместе на муле. В город Кэрис въедет одна и, прежде чем отправиться покупать канат, поставит мула в какую-нибудь конюшню.
Когда Дери заметил, что его стремена коротковаты для Кэрис и это будет заметно, девушка помотала головой, губы ее исказила уродливая усмешка и, жалобно хныча, она сказала:
– У моего хозяина каждый пенни на счету, поэтому мне и приходится пользоваться седлом с пони его сына.
– А ты, действительно, неплохая актриса, – сказал Телор, с беспокойством размышляя о том, что из того, что говорила и делала девушка, было правдой, а что – просто игрой.
Дери просто кивнул, соглашаясь с Телором, и продолжил обсуждать их план. Когда Кэрис купит канат, она вернется к тому месту, где будет ждать ее Дери. Переодевшись в старый костюм, она с Дери вернется в город, но уже как артистка. Выступив, они снова выйдут за пределы города, Кэрис наденет на себя одежду слуги и вернется в город за своим канатом и другими покупками, выведет из конюшни Дорализа и по дороге обратно заберет Дери.
Они отъехали, взяв на заметку воспоминание Телора, что где-то в полумиле от города есть небольшой лесок. Заметив этот лесок, друзья въехали в него, Дери спешился, и его место заняла Кэрис. Карлик потратил несколько минут на то, чтобы объяснить девушке, как управлять поводьями, она быстро все усвоила, но, когда он протянул ей кошелек, Кэрис прикусила губу.
– Я ничего не смыслю в деньгах, – призналась она. – И ты лучше оставь в кошельке ровно столько, сколько будет стоить канат, а все остальные монеты забери и объясни мне, как называются монеты, лежащие в кошельке. Я постараюсь израсходовать меньше денег, чем ты дал, но мне нужен хороший канат, прочный и ровный, который не растягивается слишком сильно или слишком быстро.
Дери поднял глаза на девушку, во взгляде его мелькнуло раздражение.
– Ты хочешь сказать, что не имеешь ни малейшего представления о том, сколько может стоить такой канат? Думаешь, я это знаю? Неужели тебе никогда не приходилось покупать себе канат?
– Никогда, – Кэрис покачала головой. – Морган учил меня... или... нет, мне кажется, я уже умела ходить по канату. Я была тогда очень маленькой, и поэтому не знаю, откуда появился мой первый канат. Возможно, он принадлежал моему отцу и матери. А Морган потом стал покупать точно такие же. Когда же я осталась с Ульриком, у меня вообще не было новых канатов.
– Но, по крайней мере, ты хоть знаешь, какой канат тебе нужен? – спросил Дери, повышая голос.
– О да, – в этом Кэрис была уверена. – Стоит мне только увидеть канат, и я сразу могу сказать, хорош ли он.
– Но это, – проворчал Дери, – вряд ли поможет мне прикинуть его стоимость. Расскажи, как выглядит этот канат.
– Он толщиной с мой большой палец и состоит из множества перекрученных между собой прядей. На ощупь такой канат гладкий, из него не должно ничего торчать. Думаю, его пропитывают маслом или еще чем-то, потому что от него исходит определенный запах, но липким его назвать нельзя.
Кэрис с надеждой смотрела на Дери, который пытался припомнить все известные ему веревки, которыми пользовались в поместье его отца, но ничего похожего, по описанию девушки, среди них не было. Предполагая, что такие канаты используются на кораблях, карлик посоветовал Кэрис попытаться купить его в доке. Он предположил, что поскольку название города означает «вход в гавань», значит, там непременно должен был док. Что же касается стоимости каната, Дери ничего не оставалось делать, как дать Кэрис денег немного больше той суммы, какую его отец платил за самую лучшую веревку, которой они пользовались в поместье. И, объяснив, что шесть пенсов – это недельный заработок мужчины, он отсчитал Кэрис серебряные пенни.
– Я постараюсь найти лавку, где уже будут покупатели, – сказала Кэрис, решительно сжав губы от значимости доверенной ей суммы. – Я послушаю, как они будут расплачиваться. И если окажется, что денег у меня немного не хватает, я начну хныкать и говорить: хозяин не поверит, что канат столько стоит, и побьет меня, если я вернусь домой с пустыми руками.
Дери засмеялся.
– Я вижу, мне не стоит бояться за тебя, даже если и не все выйдет так, как мы задумали, изобретательность тебя не подведет. Делай все, что нужно, но не переживай, если цена каната окажется несколько выше, чем я предположил. Ты всегда можешь быстро вернуться назад и взять у меня еще денег. И когда будешь идти по городу, не забудь присмотреть место, где мы можем натянуть канат. Даже если ты ничего не выберешь, мы, по крайней мере, будем знать, на каких улицах можно не задерживаться.
Итак, Кэрис с храбрым выражением лица и сердцем, каждую минуту рискующим уйти в пятки, направилась к городу. Она боялась потерять кошелек или что его украдут, и крепко сжимала его в руке, хотя он и так был надежно пристегнут к поясу. Поэтому править Дорализом девушка могла только одной рукой, левой, но это было не особенно трудно, поскольку дорогу, по которой она ехала, окаймляла живая изгородь из густых кустов, и мул никак не мог сбиться с пути. Кэрис прокручивала в голове роль, которую ей предстояло сыграть, роль видавшего виды ученика, которого никак не должен испугать большой город, и это слегка успокоило девушку. Кэрис и на самом деле была знакома с городами типа Креклейда, и настроение ее поднялось еще больше, когда она без лишних вопросов попала в город, хотя ворота его надежно охранялись и даже по стенам расхаживали стражники.
Стражник, стоящий у ворот, увидев хорошо одетого мальчика верхом на откормленном муле, приветливо кивнул ему и махнул рукой, разрешая проехать. Заметив на стене множество стражников, расхаживающих взад и вперед, Кэрис решила, что в окрестностях города, должно быть, не все спокойно, но быстро забыла об этом, увидев идеальное место, где можно натянуть канат. На городской площади, на самом видном месте возвышались две виселицы, и Кэрис решила, что волнения, которые подняли по тревоге столько стражников, скорее всего, уже позади, а преступники осуждены и ожидают наказания. Девушка пришла к такому выводу, потому что обе виселицы были пусты, и подумала, что жители города будут чрезвычайно удивлены, увидев, как перед казнью виселицы послужат в качестве опор для танцев на канате.
Мне сегодня явно улыбается фортуна, сказала себе Кэрис. Она вежливо спросила, куда можно поставить мула, и ей так же вежливо ответили. Девушка понимала, что все это из-за того, что она прилично одета и едет верхом. Артистов же встречали, или высыпая на них кухонные отбросы и выкрикивая проклятия, или приветствуя их радостными и непристойными возгласами, но им никогда не отвечали спокойно и учтиво и уж тем более с улыбкой. На лицах людей, к которым обращалась с вопросами Кэрис, не возникало и тени страха, и это еще больше подтверждало, что, несмотря на обстоятельства, которые были причиной появления на центральной площади двух виселиц, жители Креклейда не очень-то от этого пострадали.
Более того, воодушевленная теплым приемом, Кэрис набралась смелости и решилась спросить, где можно купить канат. Поставив Дорализа в конюшню, она направилась в нужную ей сторону, причем смело шла по главным улицам города, а не жалась по переулкам, как делала обычно с Ульриком. И потом Кэрис повезло еще раз: войдя в лавку, она увидела, как один из покупателей собирается приобрести точно такой же канат, какой был нужен и ей. Она подождала, пока он уйдет, и купила канат гораздо дешевле, чем предполагали они с Дери.
От сознания того, что она удачно сходила в город, у Кэрис поднялось настроение и словно выросли крылья. Всю обратную дорогу к воротам девушка прошла, пританцовывая от радости, но вдруг вспомнила, как кивнул ей стражник, стоящий у входа. Увидев ее выходящей из города пешком, он непременно вспомнит, что въехала она верхом на муле, но Кэрис теперь ничего не боялась и чувствовала себя очень уверенно. Она засмеялась и направилась по самой широкой улице, ведущей на восток, к другим воротам. Девушка вышла из города так же легко, как и вошла, обошла по дороге вокруг крепостной стены и свернула в небольшой лесок, где оставила Дери.
Карлик, уже одетый в костюм шута, с маленьким барабаном на шее и непристойной формы пузырем, которым нужно бить в барабан, сначала испугался, когда узнал, какое место для выступления выбрала Кэрис, но потом, согласившись с доводами девушки, кивнул.
– Не будет ничего страшного, если мы спросим разрешения там выступать у управляющего или бейлифа, в общем у того, кто отвечает за это место, – сказал Дери.
Но друзьям не удалось войти в Креклейд так же легко, как сделала это одна Кэрис. Их остановили стражники и спросили, откуда они идут и что им нужно в городе.
– Этот мальчик, – принялся плакаться Дери, вцепившись в руку Кэрис с такой силой, словно боялся, что она вырвется и убежит, – мой. Он может танцевать на канате. Из нашей труппы он один уцелел, а канат и узелок у меня на плече – это все, что осталось от наших вещей. В шести или семи милях отсюда на дороге на нас напали разбойники. Мы совсем этого не ожидали, ведь находились так близко от города.
– У нас и своих неприятностей хватает, – сказал стражник и, махнув рукой, разрешил артистам пройти, предупредив, чтобы они доложили о своем прибытии бейлифу.
Когда они сделали это и Дери снова упомянул о разбойниках, бейлиф, в сущности, повторил слова стражника, добавив лишь, что человек по имени Орин, величающий себя лордом, но на самом деле обычный самозванец, привел войско с востока и попытался захватить город. Его наступление удалось отразить, а виселицы возведены для его захваченных в плен приспешников. Когда же Дери посетовал на то, что они лишились даже кольев для натягивания каната, и попросил разрешения натянуть канат для мальчика между виселицами, бейлиф от души посмеялся над этим и дал согласие. Он заметил, что не будетничего страшного, если день, предшествующий казни, пройдет в развлечениях.
Когда друзья вышли из дома бейлифа, Дери принялся бить в барабан и созывать людей на площадь. Объяснений никаких не требовалось – разноцветный, кричаще-яркий, кое-где рваный костюм, барабанная дробь и несколько вульгарные замечания в адрес тех, кто выглядывал из окон или выходил на улицу, означали только одно – в город прибыли артисты. За Дери следовала Кэрис, она ходила на руках, подпрыгивала и кружилась на месте, а когда видела, что Дери ушел довольно далеко вперед, делала «колесо» и догоняла карлика. Артисты прошли вдоль трех главных улиц города, потом обошли вокруг площади и к тому времени, когда Дери взобрался на одну виселицу с канатом через плечо, а потом на другую, с концом каната в зубах, на площади уже собралась довольно большая толпа.
По дороге в город Кэрис показала Дери узлы, которые совсем не сложно завязывать, а главная хитрость состояла в скользящем узле, представляющем собой передвижную петлю на канате, которая сначала набрасывалась на колышек и позволяла натянуть канат до необходимого состояния. Кэрис также предупредила карлика, в каких местах ее выступления он должен делать вид, будто угрожает ей. Когда Дери запротестовал, сказав, что ему будет вовсе не просто из веселого шута превратиться в сурового надсмотрщика, они остановились, присев под деревом, и выработали новый спектакль, который включал все старые шутки и смешные выходки, но делал карлика скорее коварным и злым типом, а не безобидным идиотом.
– Мне очень не хочется, чтобы зрители в гневе набросились на меня и я не дожил бы до конца твоего выступления, – заметил Дери.
– Эту роль должен был бы играть Телор, – сказала Кэрис, становясь вдруг озабоченной. – Мне бы тоже хотелось обойтись без этого, но если люди не будут думать, что меня запугали и заставляют исполнять наиболее сложные места номера, их не будет пронимать нервная дрожь. А ведь они бросают монеты, только когда вскрикивают от ужаса, когда надеются, что вот-вот произойдет несчастье. Зрители каждую минуту должны думать, что я могу сорваться с каната и упасть.
Дери невольно вздрогнул.
– Боюсь, что не только у них сердце уйдет в пятки. Виселицы ведь такие высокие.
Весело рассмеявшись, Кэрис с любовью погладила свой канат.
– Тем лучше. Если ты тоже будешь выглядеть перепуганным до смерти, зрители убедятся, что мне на самом деле угрожает серьезная опасность, а значит, и заплатят нам больше.
Теперь же, наблюдая за тем, как, взобравшись на вторую виселицу, Дери старается натянуть канат как можно туже, Кэрис уже жалела о том, что предложила карлику сыграть роль злодея. Если она и в самом деле упадет, толпа разорвет бедного Дери в клочья. Нет, Кэрис вовсе не сомневалась в своем мастерстве, просто неожиданно поняла, что будет работать на абсолютно новом, неизвестном ей канате, который вполне мог преподнести любой сюрприз. Но сейчас слишком поздно об этом думать, ведь Дери сверху уже кричал Кэрис, чтобы она оставалась на месте, не пытаясь куда-нибудь убежать, и подозрительно посматривал на девушку, взбираясь по очереди на виселицы. Спустившись вниз, карлик тут же погнал Кэрис на ту виселицу, с которой она решила начать свое выступление, не обращая внимания на попытку девушки предупредить, чтобы он не казался слишком суровым в отдельных местах своего выступления и не сделал этим хуже для себя.
Раздалось несколько протестующих возгласов, принадлежащих наиболее нервным зрителям, но они потонули в громком смехе после того, как Дери начал свою речь, которая предваряла номер Кэрис, но потом быстро переросла в цепочку шутовских фантазий. Делая все для того, чтобы не вызвать «гнев» Дери, Кэрис взобралась на поперечную перекладину виселицы и уселась там, легко помахивая ножками. Когда карлик закончил свое выступление и собрал монетки, которые не смог поймать на лету, толпа значительно увеличилась. И люди все еще продолжали подходить, привлеченные отчасти взрывами хохота и бранными выкриками. Кэрис отчаянно пыталась придумать что-нибудь, чтобы хоть как-то защитить Дери от нападок толпы, но изменить номер не решилась. Это было для нее так же важно, как и ее движения.
Подчиняясь команде Дери, девушка медленно поднялась и неуверенно поставила одну ногу на канат, потом приподняла ее и повторила это движение несколько раз, чтобы почувствовать натяжение каната на другом конце. Нетерпеливый голос Дери приказал ей немедленно начинать выступление, и Кэрис, сделав шаг вперед, вскинула руки вверх, продолжая ногами проверять канат. Он был грубее и почему-то менее эластичен, чем ее старый, но что-то подсказало Кэрис, что он быстро растянется. Дери снова закричал на нее, и девушка сделала еще один шаг, потом еще и еще, она шагала все быстрее и быстрее, пока, наконец, не побежала, раскинув руки и помахивая ими, как крылышками, а добравшись до середины каната, стала легко покачиваться из стороны в сторону. Ноги Кэрис почувствовали середину каната, хотя Дери прекрасно справился со своей работой и никто из зрителей не мог сказать, что канат в этом месте хоть немного провис. Девушка передвигалась по канату все медленнее и, добравшись до противоположного конца, выглядела даже более неуверенной, пока не добралась до перекладины виселицы.
Обычно Кэрис хваталась за перекладины так, будто это ее последняя надежда на спасение. Но на этот раз девушка постоянно помнила, что канат может слишком растянуться, вызвав несчастный случай, поэтому она просто оперлась рукой о столб виселицы. Дери снова, в соответствии с их планом, принялся угрожать Кэрис, и девушка вновь ступила на канат, не зная, ликовать ей или беспокоиться, когда услышала визгливый женский крик:
– Этот маленький монстр даже не дал ребенку шеста для равновесия!
Конечно же, это не была оплошность Дери. Еще Морган настоял на том, чтобы Кэрис танцевала без всяких приспособлений, и ее выступление не было лишь ходьбой с шестом взад и вперед по канату.
Добравшись до середины, Кэрис стала танцевать. Она скользила, наклонялась, приподнимала одну ногу, потом другую, раскачиваясь из стороны в стороны, чтобы, удержать равновесие. Девушка сначала танцевала медленно, потом все быстрее и быстрее, двигаясь и поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Чувствуя, как провисает канат, она невольно вздрагивала и замирала, словно заканчивая выступление, но потом, убедившись, что он все-таки натянут достаточно хорошо, снова начинала двигаться, подстегиваемая угрозами со стороны Дери. Потом Кэрис остановилась, покачиваясь из стороны в сторону, ни на минуту не забывая о том, как опасно танцевать на новом канате. Ее мучили сомнения, но, в конце концов, она медленно наклонилась, очень медленно, и обхватила канат руками.
Выступление Кэрис прошло очень успешно. Когда она сделала стойку на руках, зрители замерли, потрясенные, когда же, выпрямившись, девушка побежала по канату к столбу виселицы, раздался гром оваций и аплодисментов. Но Дери, казалось, рассвирепел еще больше, заставляя Кэрис продолжать номер, и ей даже пришлось, остановившись на мгновение, посмотреть вниз, чтобы убедиться, что разъяренная толпа не набросилась на него. Она могла бы на этом месте и закончить свое выступление, но Дери так вошел в роль жестокого хозяина и принялся осыпать ее такими ругательствами, когда она приостановилась, что девушке ничего не оставалось, как продолжать номер. В конце выступления чуть не произошло непоправимое, но виноват в этом был отнюдь не канат, а дикий и пронзительный рев толпы, слышались даже мужские вопли, когда она, казалось, оступилась, но все-таки не упала. Возмущенные зрители пришли в такую ярость, что Кэрис вновь посмотрела вниз убедиться в безопасности карлика и, промахнувшись, не смогла уцепиться за канат. После этого девушке пришлось несколько мгновений посидеть на канате верхом, чтобы перевести дыхание и украдкой взглянуть на Дери, который распростер руки, готовясь в случае чего поймать ее. Убедившись, что карлик цел и невредим, девушка не спеша поднялась на ноги и плавно заскользила вдоль каната.
Карлика забросали монетами и овощами – луковицами, капустой, репой, половина из которых были в приличном состоянии, но такое же количество было и гнилых. Кэрис торопливо спускалась вниз по виселице, боясь, как бы уборщики мусора, которые находились среди зрителей, не подобрали причитающуюся им с Дери плату. Спускаясь, девушка размышляла над тем, сколько перезрелых овощей брошено в Дери из протеста против его жестокости и сколько просто потому, что многим доставляло удовольствие швырнуть в карлика какую-нибудь гниль. И дело не в том, что хорошие овощи были артистам ни к чему – в большинстве харчевен их с радостью обменяют на готовую пищу.
После того, как друзья подобрали все монеты и овощи, которые могли еще сгодиться, Дери, взобравшись по очереди на виселицы, отвязал канат.
Пока он занимался этим, Кэрис еще раз обошла место, где толпились зрители, и собрала то, что им с Дери уже не пригодится. Собранное девушка положила на землю в такое место, где его не могли растоптать, все это предназначалось для таких нищих, которые или слишком слабы, или слишком искалечены, чтобы проворно подхватить еду с земли в шуме толпы. У нее было достаточно времени сделать это, поскольку отвязывание каната – дело более сложное, чем его натягивание, ведь узлы сильно затягивались под весом ее тела. Девушка вернулась к виселице, ожидая, когда Дери сбросит вниз канат, чтобы смотать его. Потом они поспешили уйти из города, придерживаясь главной улицы.
Именно Кэрис настояла на этом. Она боялась, как бы на них не напали воры или даже городские стражники и не отобрали все заработанное. Дери просто опешил, когда девушка предложила пойти по главной улице, и долго смеялся над ней, когда она не смогла объяснить, почему так решила, сказав лишь, что многие видели, как им бросали деньги, но никто не защитит их, ведь они всего лишь артисты. Хотя вскоре Дери сам догадался, что беспокоит Кэрис.
Карлик часто являлся символом зла, молоденький же мальчик для многих казался лакомым кусочком, и, если их ограбят, пожаловаться, увы, будет некому. А если они сами встанут на свою защиту, их еще и накажут только потому, что они никто, просто бродячие артисты.
В харчевню Кэрис вернулась уже одна. Когда хозяин назвал ей стоимость ее покупок, ей пришлось жалобно заныть, что карлик побьет ее, если она не купит еду подешевле. Часто торговцы специально завышали артистам цены на свои товары. Но Кэрис не особо возмущалась по этому поводу, зная, что довольно часто и артисты обманывают жителей города. В других лавках девушка купила сыр и хлеб, столько, чтобы они могли продержаться несколько дней. Когда Кэрис вернулась туда, где ее ждал Дери, тот недовольно заметил, что хлеб скоро станет черствым, но девушка только посмеялась над ним, сказав, что жизнь с Телором его совсем испортила.
День уже клонился к вечеру, когда Кэрис, опять переодевшись и предприняв еще одну вылазку в город, забрала из конюшни Дорализа, и все-таки они успели до захода солнца добраться до того места, где оставили Телора, и, к своему величайшему облегчению, обнаружили его спящим. Вокруг все было спокойно. Услышав их голоса, Телор проснулся, поел с большим аппетитом, и когда Кэрис сняла с его раны примочку из листьев, оказалось, что воспаление уменьшилось.
На пятый день Телор заявил, что уже достаточно хорошо себя чувствует и может продолжать путь, но Дери и Кэрис отказались пока ехать куда-либо. Рана Телора, действительно, заживала, она покрылась сухой, твердой корочкой, которая в нескольких местах уже начала шелушиться. Но ребра его все еще болели. Да и потом у них не было особой причины уезжать именно сейчас. Они нашли хорошее пастбище для животных, и погода стояла необычайно хорошая. Прошло лишь два небольших дождика, но шатер оказался надежным укрытием. К толстому слою сухих игл тиса, на котором поначалу спал Телор, они подложили тонких веточек и листьев папоротника и на этом возвышении спокойно спали, не боясь вымокнуть.
К тому же у Кэрис было больше причин остаться, чем у Телора поводов ехать дальше. Девушка работала на новом канате, который Дери натянул для нее между деревьями над небольшой полянкой. Кэрис занималась на канате до тех пор, пока он не провисал до предела, и Дери приходилось всякий раз затягивать потуже узлы. Она старалась придумать что-нибудь новенькое и внести разнообразие в свой номер. Кэрис так увлеклась своей работой, что даже не замечала Телора, который внимательно наблюдал за ней. Когда же, пытаясь сделать невозможное, она почти срывалась с каната, Телор испуганно вскрикивал, чем только досаждал девушке, но от его похвал и восхищения ей становилось необычайно радостно, и она чувствовала необъяснимое волнение.
Главным образом из-за этого Кэрис и хотела еще побыть в лагере. Пока у них с Телором не было возможности остаться друг с другом наедине, она могла не думать о том, что ей делать со своими чувствами к Телору. И что бы она к нему не испытывала, здесь ей было легче обуздать себя, поскольку возможности для удовлетворения своих желаний не было. Когда первый раз шел дождь, Кэрис с досадой выругалась сквозь зубы, она вдруг поняла, что ей придется выбирать, с кем спать рядом, с Телором или Дери. И в конце концов, Кэрис решила лечь рядом с Телором, но не потому, что боялась его меньше, – Дери она не боялась вообще – просто девушка не хотела причинять карлику боль. Она успела искренне полюбить Дери, но Кэрис любила его как брата, и боялась, что лежа рядом может пробудить в нем желание. Поэтому Кэрис выбрала место рядом с Телором и, соорудив из сучьев и папоротника что-то наподобие перегородки, постаралась лечь от него как можно дальше.
Однако в первую ночь все предосторожности Кэрис оказались ни к чему. Телора слишком мучили раны, и он просто не в состоянии был думать о том, что рядом с ним лежит Кэрис, и ведь к тому же совсем недалеко спал Дери, а значит, отпадала всякая вероятность сблизиться с девушкой. Когда дождь пошел во второй раз, Кэрис уже не позаботилась о том, чтобы, как и в первый раз, отгородиться от Телора. Она подумала, что уже достаточно ясно дала понять, как относится ко всему этому, да и присутствие карлика должно сдержать Телора. Но в эту ночь менестрель спал плохо, несмотря на тупую, ноющую боль в груди и бедре, он все время помнил и остро чувствовал, что рядом с ним спит Кэрис.
Это обычное вожделение, убеждал себя Телор, но уже не верил в это. Он понимал, что восхищаясь мастерством Кэрис на канате, тем самым стирает чувство безразличия, существующее между ними. Менестрель не изменил своего мнения относительно артистов, он по-прежнему считал, что они стоят на ступеньку ниже его, но Кэрис была настоящей артисткой, артисткой с большой буквы, мастерски владеющей своим искусством. Телору доводилось видеть работу канатоходок, но никого из них даже близко нельзя сравнить с Кэрис. Тело девушки в движении было настолько красиво, она танцевала на канате с такой изумительной грацией, что физическое влечение Телора к ней сводило его с ума, стало для него навязчивой идеей, но он понимал, что не сможет удовлетворить это желание до тех пор, пока они, хотя бы ненадолго, не останутся наедине.
Дери тоже считал, что им какое-то время стоит побыть здесь, в лесу. Конечно, ему хотелось убедиться, что Телор и в самом деле здоров, но еще карлику было необычайно приятно и легко в обществе людей, которые видели в нем только Дери-человека и с которыми он забывал о своих физических недостатках. Куда бы они ни приезжали, он был или Дери-карлик – для тех, кто знал его, или же просто карлик для незнакомцев. Он привык к этому, но каждый человек должен хоть какое-то время быть самим собой, а не тем, кем сделала его жизнь, и сейчас, впервые после того, как Дери лишился семьи, он совершенно не чувствовал на себе косых взглядов.
Дери понимал, что рано или поздно, но такая жизнь наскучит и ему. Как у Телора и Кэрис, у него тоже развилась потребность выступать перед публикой. И действительно, на пятый день пребывания в лесу Дери уже начал скучать, ведь его выступление строилось, главным образом, на импровизации, и для того, чтобы во время номера пару раз споткнуться, ему вовсе не надо самоотверженно тренироваться, как это необходимо Кэрис. И все же карлик принял сторону Кэрис и согласился с ней, что Телор еще недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы отправиться в путь, хотя Марстон расположен не более, чем в трех лигах отсюда. Дери видел: Телора и Кэрис со страшной силой тянет друг к другу – только слепой не заметил бы этого – и понимал, что в Марстоне их отношения должны достигнуть наивысшей точки, поскольку лично для него там выделяли соломенный тюфяк рядом с камином, Телору же, как дорогому гостю, отводили отдельную комнату.
Никто не увидит ничего предосудительного в том, что менестрель в один прекрасный день позовет в свою комнату ученика и, оставшись наедине, они, несомненно, станут любовниками. Дери не хотел, чтобы это произошло, хотя и не понимал, почему, ведь сам он до сих пор не испытывал к Кэрис никакого влечения.
На девятый день погода испортилась. На рассвете их разбудил сильный ветер, и вскоре пошел дождь. Они придвинулись друг к другу под прикрытием своего шатра, но ветер качал ветви тиса с такой силой, что вскоре ткань вырвалась из-под камней, прижимающих ее к земле, они пробовали придержать ее руками, но это мало спасало от сильных потоков дождя. Вода стекала и по стволу тиса, пропитывая влагой землю так сильно, что скоро примитивные «постели», на которых они сидели, вымокли насквозь. Теперь земля несколько дней будет оставаться влажной, не давая возможности ничем заняться без того, чтобы не вымазаться грязью.
К тому времени, как дождь начал стихать, все вымокли до нитки. Телор заметил, что смешно сидеть здесь мокрыми и мерзнуть, когда через два часа они могут согреться и обсушиться в Марстоне. Спорить с Телором никто не стал. Было сущим наказанием упаковывать промокшие насквозь вещи и ткань для шатра, которая весила сейчас в десять раз больше, чем сухая, нелегко было и отвязать канат Кэрис, но согреться можно было лишь одним путем – в движении. Телор двигался медленно и осторожно, но ребра его уже не болели.
Когда они проезжали мимо Креклейда, дождь, казалось, прекратился совсем, и Телор настоял на том, чтобы ехать дальше. В Марстоне можно расположиться в чистоте и комфорте, заверил он, в то время как неизвестно, какую грязь может предложить им постоялый двор или пивная, если хозяева вообще согласятся пустить их туда. Это Телор говорил вслух, но в глубине души понимал, что для него причина не останавливаться в Креклейде вовсе не в этом, просто он чувствовал, что не выдержит еще одной ночи с Кэрис, лежащей всего в нескольких футах от него. Перед его глазами постоянно стояла гибкая фигурка девушки в тонкой, мокрой от пота сорочке, подчеркивающей каждый изгиб ее тела. И снова ни Дери, ни Кэрис не стали возражать. Дери опасался, что их с Кэрис могут узнать, как артистов, и выделить им самые грязные комнаты и постели. А Кэрис ничего не знала о том, в каких условиях живет Телор в поместье Марстон, и предполагала, что их с менестрелем поселят отдельно, как это было в замке Коумб, и ей не придется заботиться о своей безопасности или о том, как удовлетворить свою страсть.
Но всем им пришлось пожалеть о своем решении, когда с новой силой полил дождь и началась самая настоящая гроза, а они находились уже на значительном расстоянии от Креклейда и возвращаться назад уже не было смысла. Дери с Телором едва ли что-то видели из-за сплошной стены дождя, а Кэрис вообще не решалась приподнять голову, спрятавшись за спину Телора. При таких обстоятельствах Телор не очень-то удивился, когда выяснилось, что они, не заметив, проехали мимо маленькой деревушки, располагавшейся у подножия холма, на котором возвышалось поместье. Но он был по-настоящему изумлен, увидев перед собой тропинку, ведущую к поместью и, пытаясь перекричать шум грозы, предупредил Дери, чтобы тот не врезался на ходу в ворота, потому что они уже находились рядом с поместьем. Ничего удивительного в том, что ворота оказались закрытыми, не было. Телор знал, что сэр Ричард не боялся соседей, но, скорее всего, до него дошла весть о попытке захватить Креклейд, и, чтобы оградить себя от подобного сюрприза, вынужден держать ворота на запоре. И даже то, что им довольно неохотно открыли ворота, не показалось путникам странным. Ведь вполне естественно, что никому не хочется выходить к воротам в такую мерзкую погоду, да и услышать их сквозь такие яростные завывания ветра непросто, хотя Телор и выкрикивал свое имя раз десять, прибавляя к нему слово «менестрель» на случай, если стражник неправильно расслышал его имя.
В конце концов после того, как прошло достаточно времени, чтобы человек, стоящий по ту сторону ворот, мог доложить сэру Ричарду об их прибытии и получить специальное указание на этот счет, одна половинка ворот открылась, и они въехали на территорию поместья. Суровое лицо человека, открывшего им, показалось Телору незнакомым, но он не обратил на это особого внимания, а просто прокричал, что им хотелось переждать, пока утихнет гроза, в конюшне, которая располагалась поблизости.
В первый раз Телор и Дери почувствовали что-то подозрительное, когда конюхи не поспешили, как обычно, им навстречу. В конюшне стояло слишком много лошадей, и, спешившись, мужчины обменялись обеспокоенными взглядами.
– Мне кажется, здесь что-то не так, – тихо сказал Телор, когда Кэрис спрыгнула с Тейтиура. – Боюсь, мы слишком поздно об этом догадались: в Марстоне новые хозяева.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Канатная плясунья - Джеллис Роберта



жестокий,но любопытный роман.читается,правда,несколько тяжеловато.8-моя оценка.
Канатная плясунья - Джеллис РобертаВерониктор
29.03.2013, 10.49





Нудноватый каккоц то. Я читала очень долго этот роман. Обычно мне хватает полтора дня на такой объем а на этот у меня ушли все 3 дня слишком много обдумываний, каких то мыслей.
Канатная плясунья - Джеллис Робертанека я
11.05.2013, 7.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100