Читать онлайн Дракон и роза, автора - Джеллис Роберта, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дракон и роза - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дракон и роза - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дракон и роза - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Дракон и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Сложная игра с целью убедить бретонских дворян в том, что Генрих является подходящим мужем для Анны, растянулась на долгие годы. Роль Генриха заключалась в эффективном использовании своего красноречия, прикрываясь, где лестью, а где хвальбой, в зависимости от того, что подсказывал ему ангел-хранитель. Роль Франциска заключалась в том, чтобы вдолбить в головы своих баронов мысль о добродетелях Генриха, и одним из путей для этого было возвысить более опасного фаворита. К власти был продвинут Пьер Ланду, выскочка и мошенник с острым умом, вкрадчивыми манерами и жадностью, удивительной даже по тем захватническим временам. На фоне Ланду Генрих был просто образцом добродетели.
За несколько недель до двадцатипятилетия Генриха из Англии пришло сообщение, достаточно тревожное, чтобы отвлечь его от этой цели. Умер муж Маргрит. Курьера, доставившего эту новость, сразу же отправили назад с предложением Маргрит найти убежище в Бретани, в случае, если ей что-то угрожает. Прежде чем гонец успел вернуться назад, появился сколяр с посылкой из книг для Генриха.
Эдвард IV не хотел, чтобы правнучка Джона Гонта жила в безутешном одиночестве. Он считал, что было бы хорошо снова выдать ее замуж. В мужья был предложен лорд Томас Стэнли – главный камергер Эдварда и один из наиболее приближенных к нему людей. Генрих послал еще одно отчаянное приглашение, в котором, опасаясь за судьбу матери, решил поделиться с ней своими большими планами в отношении Бретани.
Срочные послания Генриха вызвали у Маргрит нежную улыбку. Теперь ей было почти сорок, но ее красивые благородные черты не изменились. Правда, под глазами залегли глубокие тени, щеки ввалились, а на ее прозрачной коже слезы и смех проложили маленькие морщины. Эти изменения только подчеркивали особую хрупкость ее чистоты, которая привлекала взгляды мужчин и в тоже время удерживали их от грубости.
Милый Генрих, он по-прежнему был настолько наивен, чтобы беспокоиться о своей матери, как будто после всех этих долгих лет она не могла позаботиться о себе сама. Она грациозно, как девочка, поднялась и пошла к секретеру. Царапанье в дверь заставило ее ускорить шаги, засунуть письмо Генриха в секретер и, отступив на шаг, произнести:
– Войдите.
Паж объявил приход лорда Стэнли, который вошел в комнату, едва не наступая ребенку на пятки.
– Вы, наверное, сочтете мое столь быстрое возвращение безрассудным, леди Маргрит, – сказал он.
Маргрит усмехнулась, она пыталась сохранить спокойствие, затем сдалась и рассмеялась.
– Мой дорогой лорд Стэнли. Ни одна женщина не сочтет безрассудным мужчину, который ухаживает за ней. Поскольку нас связывает только вопрос о нашем предполагаемом союзе и поскольку вы настаиваете на нем, я могу только предположить, что у вас появились новые или более весомые доводы в его пользу. Я думаю, это может только льстить, и, отнюдь, не говорит о безрассудстве.
Лорд Стэнли внезапно остановился и подтянулся. Маргрит рассмеялась, но глаза ее были добрыми. Он вновь двинулся вперед и его тонкое лицо приняло напряженное выражение.
Он был, скорее, среднего, чем высокого роста, но хорошо сложен и в его походке чувствовалась легкая грациозность придворного служаки, кем он собственно и был. Его высокий, открытый лоб и темные глаза выдавали в нем ум; полные, красивые губы говорили о страстности, а вот подбородок, – полагаться на лорда Стэнли было безнадежным делом. Маргрит подумала, что это и неплохо. У нее хватит сил на двоих.
– Тогда я должен полностью положиться на эту маленькую женскую слабость, – сказал Томас Стэнли, – хотя я и не льстил вам. Мое отношение к вам… в высшей степени искренне… чтобы сделать признание. Вы возражали против той невиданной поспешности, с которой король принуждает вас к новому браку. Это моя вина.
– Ваша, лорд?
Лорд Стэнли глубоко вздохнул и отвернулся.
– Я давно люблю вас, леди Маргрит, откровенно говоря, даже больше, чем следовало бы. Мое сердце было отдано вам еще до того, как умерла моя жена. Вы излучали чистый свет восковой свечи среди тех вонючих и коптящих факелов, в которые превратились большинство придворных дам.
Маргрит сделала горестный жест рукой, и Стэнли замолк. Ходили слухи, что его жену присвоил себе король. Если это так, то он был слишком слаб, чтобы протестовать, но у него хватило достоинства, чтобы понять, какую цену он заплатил за свои выгоды.
– Как только я прослышал о смерти Стаффорда, – продолжил он после паузы, – я пошел к королю и… и потребовал вас.
– О Боже!
Ее слова словно ударили его по лицу: он вздрогнул и слегка отступил назад.
– Если это… неприятно вам, Маргрит, если вы считаете, что я не смогу быть вашим мужем, я… я прекращу свои ухаживания.
– Томас, – теперь Маргрит сама подошла к нему и взяла его за руку. – Вы действительно так думаете?
– Да, – горько воскликнул он. – Когда я приходил к вам в прошлый раз, вы чувствовали себя неловко и были так рады, когда я откланялся. Это вызвало у меня раздражение. Я разозлился. Сначала я сказал себе, что заставлю вас полюбить меня. Но что бы ни думали эти глупцы при дворе, я знаю, что вы не из тех, кого можно взять силой. Потом я представил себе, что у меня будет за жизнь… Я бы не смог пережить вашу ненависть. Лучше совсем потерять вас. Я виноват, Маргрит… виноват. Я бы стал вам… хорошим мужем. Лучше чем другие, которых могли вам выбрать король или королева.
Он освободил свою руку и направился к выходу. Маргрит схватила его за руку.
– Подождите, Томас. Меня просто удивили ваши слова. Я не ненавижу вас. Раньше я действительно хотела, чтобы вы ушли, но это не имело никакого отношения лично к вам. – Это имело отношение к письму Генриха, но Маргрит не хотела признать это. – Я просто чувствовала, что меня подгоняют, и раздражалась. Я не могла понять, почему. Это просто неприлично. Не прошло и двух месяцев, как умер мой муж.
Лорд Стэнли сжал и разжал кулак.
– Я прошу прощения. Я знал, что вы обидитесь, но я взял на себя смелость больше не ждать. На вас нацелены голодные рты, Маргрит, и некоторые из них достаточно зубасты, чтобы перемолоть ваши хрупкие косточки. – Он почувствовал, как она оцепенела и быстро продолжил. – Я не пугаю вас, моя дорогая. Я просто пытаюсь объяснить, почему в своих действиях я якобы не учитывал вашей печали.
Маргрит покачала головой.
– Поскольку вы сказали, что любите меня, Томас, я не могу обманывать вас. Я не печалюсь по Генриху Стаффорду, несмотря на то, что мы более десяти лет были мужем и женой. Он был добр, и он нравился мне, но я никогда не любила его. В своей жизни я любила только один раз, – как женщина любит мужчину, – и этого мужчину я люблю до сих пор.
– Я завоюю вашу любовь, – с воодушевлением воскликнул Томас Стэнли. Он подумал, что она имеет в виду своего первого мужа, который уже двадцать пять лет лежал в могиле, и его не волновала эта странная преданность к мертвому человеку.
– Я не могу заверить вас в вашем успехе, – мягко заметила Маргрит, – но я могу пообещать вам, что не буду пытаться помешать вам в этом, Томас. Если я стану вашей женой, я попытаюсь полюбить вас.
– Значит, вы согласны?
Маргрит улыбнулась.
– Я никогда не имела в виду отказ… просто хотела получить небольшую отсрочку.
То было чистой правдой. Лорд Стэнли был очень близок к королю и являлся одним из самых могущественных магнатов Англии. Из политических соображений этот брак для Маргрит был наиболее выгоден. Для достижения своих целей она бы согласилась и на куда менее привлекательного мужа.
Лицо лорда Стэнли омрачилось.
– Я бы дал вам время, если бы мог, но я не решусь. Маргрит, здоровье короля оставляет желать лучшего. Ему все труднее и труднее справляться с гарпиями, которые набросились на него. Мы должны пожениться как можно скорее. Я… я обещаю не требовать от вас, если… если вы…
– Вы очень добры, но в этом нет необходимости. Я буду выполнять все свои супружеские обязанности, как только смогу. Просто, не ждите от меня большего, чем я могу дать, Томас. С моей стороны вы ни в чем не встретите отказа. Того, чего вы не найдете во мне, во мне не найдет и любой другой мужчина.
Он ничего не ответил на это и, продолжая смотреть ей в лицо, еще ближе привлек к себе. Подняв голову, Маргрит покорно посмотрела на него.
– Моя госпожа, моя госпожа, – прошептал он, целуя ее руку. – Я озолочу и осыплю вас жемчугом.
– О, Томас, – запротестовала Маргрит, – я прошу вас не говорить мне подобных вещей. Я не хочу оскорбить вас, но это наводит меня на мысли о королеве и…
Счастье обладания сменилось на лице лорда Стэнли выражением озабоченности и нерешительности.
– Маргрит… – начал он.
– Давайте сядем, – попросила Маргрит, – и расскажите, если хотите, конечно, что вас беспокоит. Что вы имели в виду, когда сказали, что король не совсем здоров? Я много месяцев не была при дворе из-за болезни Стаффорда, но Эдвард еще молодой мужчина и полон сил.
– Не так молод и не так силен как раньше. Это его образ жизни. Это все его образ жизни. Он не может изменить его, а Гастингсы потворствуют этому, подбивая его пить с ними на спор одну бутылку вина за другой. К тому же, его душа не знает покоя. Он оплакивает смерть Клэренса, с ненавистью глядя на тех, кто требовал ее от него, но сейчас он передал в их руки столько власти, что не решается выступить против них. К тому же, есть и справедливость. Король понимает, что они требовали этого акта, как в целях своей личной наживы, так и в интересах короны. Клэренс представлял собой опасность для короля.
– Он сильно любит вас, Томас. Разве вы не могли бы мягко попросить его отказаться от своих сумасбродств? Да и слова утешения, наверняка, не были бы лишними… – она остановилась, заметив как Томас качает головой в знак своего несогласия.
– Он изменился, сильно изменился с того времени, когда вы видели его в последний раз. Мы должны пожениться немедленно, Маргрит. Я боюсь… Я очень боюсь… – Он понизил голос почти до шепота, хотя в комнате они были одни. – Если вы хотите избавиться от меня, Маргрит, я дам вам такую возможность. Вам нужно будет только повторить то, что я вам сейчас скажу, и королевский палач позаботится о том, чтобы я никогда больше вас не беспокоил. Я боюсь, что король не протянет и до следующего года.
После ухода лорда Стэнли Маргрит очень внимательно перечитала письмо сына. Она уже отказалась от его первого приглашения найти убежище в Бретани, написав, что считает лорда Стэнли прекрасным мужем для себя. Теперь ее предположения полностью подтвердились. Более того, стало вполне ясно, что она сможет оказывать на него огромное влияние. Маргрит закусила губу. Если Эдвард умрет и власть в королевстве мирно перейдет в руки его сына, Генриху имеет смысл жениться на Анне Бретонской. Возможно, после смерти Эдварда он сможет спокойно вернуться домой, но куда? Его поместья принадлежат другим. Он всегда будет под подозрением.
Однако Маргрит не верила, что принц Эдвард наследует власть своего отца. Глостеры и Вудвиллы никогда не захотят сотрудничать, а принцу не хватит сил, чтобы поддерживать мир между ними. Если начнется гражданская война, у Генриха может появиться шанс только… только, если он будет холост и сможет беспрепятственно жениться на дочери Эдварда. Маргрит взяла хорошо знакомую ей книгу и начала перелистывать страницы. Она вернулась к секретеру, осмотрела перья, выбрала подходящее и начала помечать отдельные страницы.
Ответ, полученный Генрихом, на свое сообщение о предполагаемой помолвке с Анной был так зашифрован, что он с трудом разобрался в нем. Он попросил отпустить его со двора, чтобы привести Джаспера во дворец на рождественские праздники, и взял с собой священника, который привез ему послание от Маргрит. Джаспер прочел короткое невинное письмо, привезенное священником, дважды выслушал столь же невинное устное послание и внимательно изучил отмеченные места в религиозном тексте. Зазвенели золотые монеты, и священник был отпущен, чтобы утром продолжить свой путь во Францию.
– Что скажешь, дядя? – нетерпеливо спросил Генрих.
– Похоже, что леди Маргрит вообще не отправляла этого послания. Не может быть, чтобы она написала такую галиматью, – медленно произнес Джаспер.
– Я думал над этим, но у кого еще хватило бы ума разделить послание на три части, чтобы оно выглядело как три невинных наставления сыну? Нет, если бы кто-то другой прислал это с целью расстроить мою помолвку с Анной, то разве бы он не постарался сделать послание более доходчивым?
– Полагаю, что так. К тому же, в послании говорится об отпущенном сроке. Не похоже, что это писал враг.
– Значит, моя мать ожидает чего-то, что должно произойти в Англии в ближайшие шесть месяцев… чего-то, возможно, более важного для меня, чем женитьба на наследнице Бретани. Ради Бога, скажи дядя, чего? Что может быть столь важным?
Их глаза встретились, и Джаспер согласно кивнул.
– Смерть Эдварда… только она. – Затем он нахмурил брови. – Я все еще не понимаю, почему это должно помешать твоей женитьбе на Анне Бретонской. Если твоя мать полагает, что твои поместья и титул будут возвращены тебе сыном Эдварда, то это только увеличивает твои шансы в Бретани. Более того, твоя помолвка здесь убедит наследника Эдварда, что ты спокойно остаешься за границей, а это повысит твои шансы на реставрацию.
Генрих встал и начал нервно ходить по комнате. Бретань была всего лишь герцогством, это правда, но его герцог правил независимо, как любой король.
Можно было предположить, что имея невесту, которая почти на двадцать лет моложе его, править будет он, а не она, несмотря на все ее законные права. Если мать хочет, чтобы он отложил свое обещание жениться на Анне, то только потому, что она предусмотрела для него еще более значимое положение.
– Твоя мать тешит себя пустыми надеждами, – проворчал Джаспер, подтверждая тем самым, что его мысли работают в том же направлении, что и у Генриха. – Глостер, Бэкингем, Гастингсы и Вудвиллы действительно являются непримиримыми врагами, готовыми разорвать Англию на части после смерти Эдварда, но у Эдварда есть два здоровых сына, которые будут с ними бороться. Ни одна из этих фракций никогда не посмотрит в твою сторону.
– Я согласен со всем, за исключением того, что моя мать легкомысленная женщина… с этим я никогда не соглашусь. Она знает что-то, чего не знаем мы. Возможно, что-то слишком опасное, чтобы это можно было доверить курьеру.
Генрих сидел, почувствовав, что его хождение по комнате выдает его растерянность. Он взял себе за правило никогда, ни при каких обстоятельствах не показывать, что у него есть сомнения и опасения, как у любого другого человека.
– Хорошо, пусть Маргрит и не свойственны пустые мечтания, – ворчливо согласился Джаспер. Теперь настала его очередь встать и мерить комнату шагами. По его мнению, английский трон был столь же недостижим для Генриха, как луна, и он не откажется от Бретани ради каких-то сумасбродных мечтаний. Джаспер остановился перед племянником и посмотрел на его спокойное лицо и расслабленную позу со смешанным чувством раздражения и гордости.
– Ты уже принял решение, так? Никогда не встречал таких, как ты, Генрих. Другой бы свихнулся, решая как поступить в подобной ситуации, а ты размышляешь, принимаешь решения и, что еще удивительнее, выбрасываешь это дело из своей головы, как будто оно тебя не касается.
Генрих улыбнулся, а затем расхохотался. Тому, кто не мог глубоко взглянуть в его глаза, его манера смеяться могла показаться заразительной. Хотя это ни в коей мере не соответствовало правде, впечатление Джаспера полностью совпадало с тем, которое Генрих хотел у него создать.
– Но в данном случае, дядя, принять решение было очень просто. Мне нужно просто ничего не делать. Если я не буду подбивать баронов, они не попросят Франциска о помолвке. Ланду вряд ли станет более благоразумным. Проявив терпение, я ничего не теряю, ну, а терпения у меня хватит.
– Не будь столь уверен, что ты ничего не потеряешь. Франциск плох. Вспомни его припадок, когда он час был без сознания, а потом до конца дня был в состоянии помутнения рассудка. Что если его хватит еще более сильный удар?
Генрих уже думал об этом, и, хотя такая возможность заставляла его холодеть от страха, его улыбка нисколько не выдавала это.
– Такие дела действительно в руках Божьих, дядя. Что толку об этом волноваться? Если бы я даже решил ускорить обручение, завтра оно все равно не состоится, а завтра у Франциска может случиться новый припадок.
– Волноваться никогда не следует, – недовольно проворчал Джаспер, – но я никогда не встречал человека, который бы следовал этому правилу… разве что дурак.
– Иногда и дураком весьма полезно прикинуться.
Джаспер вздохнул.
– Тебе это не грозит, Генрих. Когда других считают дураками, тебя подозревают в дьявольских кознях.
Генрих снова рассмеялся.
– В этом тоже есть большая польза.
Неожиданно Джаспер рассмеялся вместе с ним.
– Это просто какое-то наваждение, Генрих. Я понимаю, что должен беспокоиться о нас обоих, но твоя уверенность в том, что все будет хорошо, действует на меня как живительная влага. Ты не обращаешь людей в свою веру?
Нет, подумал Генрих и вместо ответа тепло обнял его. Но я вскармливаю их на своей вере, словно раскрывая им свое тело, чтобы они могли жевать мою печень и сосать кровь моего сердца. Это-то и вызывает у меня такую боль.
Все последующие известия из Англии касались личных дел. Маргрит вышла замуж и была весьма довольна Стэнли… даже больше, чем своим предыдущим мужем.
– Я полагаю, – посмеиваясь, читал между строк Джаспер, – она имеет в виду, что Стэнли – человек на крепких ногах, но со слабой головой, которой она сможет вертеть в нужном ей направлении.
– А также, – ответил Генрих, перебрасывая пакет с монетами и драгоценными камнями из одной руки в другую, – что он богаче Стаффорда и позволяет ей свободнее распоряжаться ее собственными доходами. Я надеюсь, она не будет присылать мне слишком много и не вызовет его подозрений.
В течение двух месяцев они не получали никаких известий. Джаспер начал беспокоиться и уже хотел просить отпуск, чтобы вернуться за границу, но Генрих возражал против этого шага. Однако в конце марта пришло известие о серьезной болезни Эдварда IV.
Спустя неделю это же подтвердил и курьер, добавив, что ожидают его смерти. Джаспер остервенело кусал ногти, а Генрих посмеялся и уехал охотиться. Ему было очень важно показать бретонским лордам, как мало волнуют его известия из Англии.
Девятого апреля 1483 года Эдвард скончался. Теперь даже Генриху с трудом удавалось казаться незаинтересованным. Он решил жениться на Анне, если правление мирно перейдет к наследнику Эдварда. Он не хотел, чтобы Франциск или бретонские дворяне заподозрили, что он всегда смотрел в сторону Англии. В качестве предлога он попросил и получил разрешение объехать с Джаспером границы. Если бы события в Англии начали быстро разворачиваться, количество курьеров могло бы выдать глубокую заинтересованность Генриха в событиях, непосредственно связанных с бретонскими делами.
Данные меры предосторожности оказались вполне оправданными. К концу мая посыльные Маргрит буквально шли по пятам друг за другом. Братья королевы попытались оставить власть у наследников Эдварда, но предупрежденный Гастингсом Глостер при поддержке Бэкингема лично захватил принцев. Можно было подвести черту: Глостер, Бэкингем и Гастингс против королевы и ее родственников Вудвиллов, и первый раунд остался за Глостером. Королева со своим старшим сыном от первого брака, маркизом Дорсетом, и одним из своих братьев скрывались; два других ее брата – Риверс и Грей – были взяты в плен. С каждым днем новости становились все драматичнее и важнее. Члены созванного Ричардом и Глостером совета не доверяли друг другу. Вступив в связь с бывшей любовницей Дорсета и попав под ее влияние, Гастингс перешел на сторону королевы.
Затем появился личный священник Маргрит и, падая перед Генрихом на колени от изнеможения, выпалил последние новости. Гастингс мертв… схвачен на заседании совета и без суда обезглавлен во дворце Тауэра. Мортон и Ротерхем заключены в Тауэр, а самого Стэнли держат под арестом, правда, домашним.
– Моя мать? – тихо спросил Генрих, но Джаспер видел, как руки племянника сжались в кулаки, руки, которые обычно были столь расслаблены в экстремальных ситуациях.
– В безопасности, – прошептал священник, почти плача от усталости. – Она проживает возле монастыря, и у нее есть тайный ход на случай побега.
– Благодарим тебя за это поручительство. – Руки Генриха разжались и тихо легли на ручки кресла. – Теперь иди и отдыхай.
– Он захватит трон для себя! – воскликнул Джаспер.
– Нет, он не может! Принц – его племянник. – Генрих был столь шокирован, что слова вырвались у него до того, как он подумал. – Ричард Глостер, – как бы я не ненавидел весь дом Йорков, – был способным и верным соратником своего брата, – добавил он, оправдываясь. – Я не поверю, что он пойдет против детей своего брата.
Лицо Джаспера смягчилось. Он пересек комнату и положил руку на плечо Генриха, чтобы успокоить его. Он понимал, что племянник защищает не Ричарда Глостера, а Джаспера Пембрука.
– Генрих, во мне нет ни капли крови, которая давала бы мне право на корону. Поэтому… поэтому, я говорю… можешь мне поверить, я никогда не буду стремиться к ней. – Он почувствовал, как напряглось плечо Генриха и увидел на его лице мимолетное, непроизвольное выражение страха. Джаспер наклонился и поцеловал племянника в лоб. – В глубине души я верю, что ничто не может встать между нами, что никакие деньги или власть не заставят меня поднять руку против тебя. Но я прожил пятьдесят два года в жестоком мире. Кто знает, что сделает человек, когда перед ним возникают такие соблазны.
Генрих повернулся лицом к дяде и улыбнулся. Джаспера охватила радость. Впервые улыбались оба Генриха – его любимый племянник, и второй, который наблюдал со стороны.
– В тот день, когда мне придется усомниться в тебе, я уже буду достаточно старым. В тот день, дядя, я пойму, что Бога нет, что этот мир и все остальное – это создание какого-то огромного зла, и что добро не существует.
– Замолчи, Генрих, не богохульствуй.
Однако какое-то время события в Англии, похоже, подтверждали слова Генриха. Сначала Ричард Глостер объявил своих племянников незаконными, а затем узурпировал корону. Волна крови, которая должна была захлестнуть Англию, набирала силу. Братья королевы, Риверс и Грей, были обезглавлены в Понтефректе даже без пародии на суд. Эту новость принес Генриху третий брат королевы, который прибыл в Бретань в июле и просил Генриха о защите.
Когда он ушел, Джаспер заворчал.
– Он вместе со своими братьями подбивал Эдварда охотиться за тобой. Все Вудвиллы змеи. Зачем ты пообещал ему свое покровительство? Теперь они все сядут тебе на шею.
Генрих задумчиво глядел в даль.
– Я не думаю, – наконец произнес он голосом, в котором странно сочетались сожаление и расчет, – что их останется много к тому времени, когда с Глостером будет покончено.
Его предсказание, похоже, сбывалось: весь ужас еще не был исчерпан до дна. Очередной посланник Маргрит прибыл на следующий день после Эдварда Вудвилла. Прежде всего он подтвердил сообщение сэра Эдварда, а затем сказал Генриху, что дела Маргрит в полном порядке. Стэнли опять был в фаворе, и он, и Маргрит займут видные места на коронации Ричарда шестого июля. Затем он застыл в нерешительности, облизывая высохшие губы. Он не отваживался произнести вслух то, что ему сообщили. Наконец, он прошептал на ухо Генриху, что молодых принцев – сыновей Эдварда – уже много недель никто не видел, и ходят слухи, что они тоже мертвы. Генрих отдернул голову от шипящего курьера и вскочил на ноги.
– Злой дядя, – выдохнул он.
Детские игры, доставлявшие ему столько радости, обрели отталкивающую реальность. Генрих не чувствовал любви ни к Эдварду, ни к его роду, но он весь сжался от столь безумного кровопролития. Только несколько часов спустя, когда он беспокойно метался в своей постели, замерзая, несмотря на летнее тепло и надетый халат, он смог признаться себе в том, что действия Ричарда не были безумными. Если Глостер хотел сохранить корону, которую он получил, кровь Эдварда должна была быть уничтожена, чтобы не делить страну. В одиночестве Генриху не нужно было сдерживать свои эмоции. Он дрожал, оживляя в памяти ужасы, пережитые им самим, и – к своему собственному удивлению – плача над теми детьми, которые в одиночку столкнулись с еще большим ужасом и умерли в страхе.
Он провел рукой по лицу, раздосадованный своими чувствами к врагам, которые, скорее всего, не стали бы тратить своих чувств на него. Если уж плакать, подумал Генрих, так лучше о себе. Ричард не простит меня, тем более, когда его враги бегут сюда под мое покровительство. У него появится достаточный повод, чтобы угрожать Бретани, и, даже если у него не хватит сил на войну, он может снова настроить против меня высшее дворянство. А что мне делать с этими людьми? Как я буду поддерживать их? Сколь долго Франциск сможет без возмущения покрывать их расходы?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дракон и роза - Джеллис Роберта



Роман больше исторический,чем любовный.Но, поскольку, мне интересно все, что связано с историей средневековой Англии, то я прочла.Да, кстати, всем, кого заинтересует эта книга, рекомендую сериал "Белая королева" - узнаете многих героев.
Дракон и роза - Джеллис РобертаОльга
29.06.2013, 14.18





Полный политический бред!!! Путаешься в именах уже с первых страниц. Дошла до 5 главы и больше не могу, пухнет голова!!! Роман должен расслаблять и захватывать, а это занудное творение(((((
Дракон и роза - Джеллис РобертаКатюшка
13.10.2015, 22.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100