Читать онлайн Английская наследница, автора - Джеллис Роберта, Раздел - ГЛАВА 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Английская наследница - Джеллис Роберта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.96 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Английская наследница - Джеллис Роберта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Английская наследница - Джеллис Роберта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеллис Роберта

Английская наследница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 16

Прошла неделя. Они чувствовали, что за ними наблюдают, хотя это делалось достаточно осторожно, и соседи ничего не заподозрили. Леония понимала, что Тулон принимает меры предосторожности, и перестала об этом думать. Но Роджера это довело почти до безумия, так как он боялся, что даже невинные поставки или покупки вызовут подозрение. В конце концов, после злосчастного воскресенья, когда у Роджера была уйма времени для раздумий, в понедельник в магазин пришел человек с прелестным карманным пистолетом от Негрони, у которого был сломан затвор. Роджер поморщился, осмотрев повреждение, и покачал головой.
— Я комиссар Лепитр, президент комитета по паспортам, — сказал человек.
Голова Роджера была занята поломкой и он сразу не сообразил, что Тулон упоминал Лепитра в связи с заговором.
— Даже если вы Архангел Михаил, я не смогу починить ваше оружие. Нужен новый затвор, у меня его нет, и я не знаю, где его достать.
Страх отразился на лице Лепитра:
— Разве комиссар Тулон не чинил пистолет здесь несколько дней назад?
Роджер задумался, как могла произойти такая поломка. Оружие было предлогом. Еще одна прекрасная вещь бессмысленно испорчена и, вероятно, зря.
— Да, — сказал он, — это так.
— Ваше имя Сантэ? — спросил Лепитр, нервничая, стараясь не выдать себя признанием, что Тулон говорил с Роджером о заговоре.
— Да, — бесстрастно ответил Роджер. Затем, чувствуя, что о нем могут подумать, будто он не хочет сотрудничать или проглотил язык, он неуверенно добавил, — к вашим услугам, комиссар.
К счастью, он выбрал верный тон. Лепитр был гораздо осторожнее Тулона. Он наклонился, как бы изучая оружие, и тихо сказал:
— Паспорта принесут сюда в такое же время. Вы и ваша жена уедете утром, сразу после того, как уедет первая партия. — Затем гораздо громче. — Я уверен, вы найдете способ починить его. Подержите у себя оружие пару дней. Вдруг кто-нибудь предложит детали.
После того как ушел Лепитр, фраза, которую он сказал, стала преследовать Роджера. Он не мог понять, почему она так встревожила его. Конечно, если речь идет о паспортах для него, Леонии, королевы и нескольких человек, можно успокоиться. Но Роджер не мог убедить себя. Он испугался, что они собираются спасти не только Марию Антуанетту, но и ее детей и сестру Луи. Он знал, что это не получится, и чувство безысходности росло. Это было значительно тяжелее, чем смотреть в лицо опасности.
Скрыть новые обстоятельства от Леонии было невозможно, так как через несколько дней снова появился Тулон. Он передал Роджеру коробку и попросил его спрятать то, что в ней находится. В доме не было подвала, а чердак под крышей был занят всякой ерундой. Роджер посмотрел на коробку. — Какого черта он думает, что я могу спрятать что-нибудь такого размера! — свирепо пробормотал он, не сознавая, что Леония услышала стук и уже стоит на лестнице с пистолетом в руке.
— Это не одна вещь, — сказала она, засовывая оружие под рубашку и спускаясь по ступенькам. — Открой, и мы попробуем рассовать то, что в ней находится.
Это было больше, чем просто одежда. Они поняли, кого будут спасать. Там были два мужских костюма для комиссаров, охраняющих узников, и два особых шарфа, идентифицирующих этих людей. Леония сгребла их и бросила на дно сумки, где держала тряпки для уборки. Для гражданина, которого не наградили этим шарфом, иметь хоть один из них означало бы тюрьму и смерть. За костюмами были два платья неяркого цвета и простого фасона, но изысканно сшитые, типичные платья богатых жен буржуа. Два комплекта детской одежды — для мальчика и девочки. Один грязный и рваный, какие обычно носят дети простых рабочих, а другой такого же качества, как одежда женщин.
— Ну, слава богу, ничего страшного, — весело сказала Леония. — Я положу эти платья и костюмы с нашими. Не сомневаюсь, никто не заметит разницы в размерах. Детские вещи я, конечно, не могу повесить в гардероб. Их заметят. Однако они маленькие. Я думаю…
— Леония, — жестко сказал Роджер, — неужели ты не понимаешь, что все это значит? Тулон пытается вывезти их из страны.
— Конечно, — ответила Леония.
— Что значит «конечно»? — перебил Роджер. Леония не обратила внимания на свирепость его тона и пожала плечами:
— Естественно, королева не согласится уехать без своих детей и свояченицы. Я бы тоже не поехала без мамы, отца и брата. Может быть, Мария Антуанетта гордая и глупая, но она не чудовище.
Она даже не обдумала свой ответ. Она думала, как изменилось отношение к ней Роджера за последнюю неделю. Это началось, когда он пообещал Тулону, что кто-то постоянно будет дома, и стал выходить один. Теперь он постоянно молчал или злился и засыпал не сразу, как бывало, когда смертельно уставал, но не начинал нежных ласк и поцелуев, которые обычно предшествовали занятиям любовью.
Единственное, что могла предположить Леония, — Роджер встретил другую женщину. До сих пор она не решалась поверить в это и искала другие причины его раздражительности и злости. Печаль и ужас переполняли ее. Он устал от нее, раздражаясь от необходимости жениться, но был слишком хорошим человеком, чтобы оставить ее. Не удивительно, что он так рад получить паспорт. Конечно, это самый простой путь, но щедрое сердце Леонии ни на секунду не поверило, что женщина может оставить детей, чтобы спасти свою жизнь.
Опыт Роджера и то, что он знал об испорченных женщинах, позволяли ему иметь другое мнение, не было сомнений, Мария имела всевозможные удовольствия с ранней юности до своего падения. Дети не были в опасности. Даже лунатики во главе правительства не собирались причинять им зла. Наоборот, они были ценным залогом. В худшем случае возникла бы кукольная монархия с ребенком-королем. Девочка также была ценным товаром, хотя закон Сали запрещал женщинам управлять Францией. Роджер считал, что Мария Антуанетта сделает все возможное, чтобы вернуть свободу.
— Для нас было бы гораздо лучше, — проворчал он, — если бы она была менее чувствительна, даже если это сделает ее чудовищем в твоих глазах.
Леония сжала одежду, которую держала. Она была потрясена гневом Роджера, считая, что он злится на нее по какому-то другому поводу, а раздражен просто ее существованием. Ей казалось, что все, что она делает или говорит, ненавистно ему, потому что ему скучно. Так кончается любовь, думала она, люди перестают выносить друг друга, потом дико ссорятся и расходятся. Для супружеских пар начало такое же, но из-за того, что они не могут расстаться, конец еще хуже, возникает ненависть.
Роджер уловил страх на лице Леонии, но он неправильно его понял. Он, естественно, сознавал, что находится во взрывном настроении последнюю неделю. Его попытки сдержаться не облегчала ненатуральная веселая слепота Леонии, и страх прорывался в раздражительности и придирках. Он даже не мог извиниться, потому что гнев и страх сразу овладевали им, тогда он выбегал на улицу и гулял один. Сейчас, видя, как побледнело лицо Леонии, как она прижимает к себе одежду, Роджер понял, что его попытки защитить ее от страха провалились.
Он беспорядочно пытался придумать что-нибудь, давая хоть какую-нибудь надежду. Не было ничего — ни надежды, ни малейшей уверенности, что заговор Тулона окажется удачным. Попытка вытащить из Тэмпля женщин и детей, как угадал Роджер по одежде, могла иметь шанс на успех. Очевидно, Лепитр, контролирующий официальную часть, обеспечит не только паспорта, но и пропуска, чтобы вывести королеву и принцессу Элизабет в одежде комиссаров. Дети будут одеты, как дети слуг, и выведены отдельно. Возможно, они соберутся в доме Роджера, сменят подозрительную одежду и покинут Париж.
На этом все кончалось. Ясно, невозможно, чтобы королева, принцесса и королевские дети позаботились о себе сами. Если Мария Антуанетта очень постарается, с той минуты, как она откроет рот, заговор обречен на провал. Не только из-за ее акцента (она так и не избавилась от немецкого акцента после стольких лет, ведь никто не осмеливался поправлять ее), у нее не было ни малейшего представления, как заказать еду или попросить комнату. Это означало, что нужен один человек, а может, и больше для сопровождения и защиты.
Слишком большая компания для маленькой незаметной повозки. Значит нужна большая карета, четыре или шесть лошадей. В такие времена подобную карету и ее пассажиров обязательно проверят. Их поймают. Однако не беспокойство за беглецов заставляло Роджера мучиться. Он надеялся, что план побега сработает. Даже если королевская компания выедет на дорогу, он уже не боялся бы за себя и Леонию. К этому времени они с Леонией благополучно скроются или удачно спрячутся.
Роджер боялся за Тулона. Человек он был, без сомнения, честный и смелый. Он не был осторожным. В первый раз, когда они встретились с Тулоном, тот хотел рассказать ему все детали побега. Почему бы ему не рассказать это другим? Может ли он забыть о предосторожностях, даже не сознавая этого? Роджер знал, что он и Леония пропадут. Это неизбежно. Если он сам разболтает про заговор, то обязательно выдаст сообщников. Это сделает Роджера и Леонию уязвимыми, как заговорщиков, которых все хорошо знают, и, вероятно, предателей. Из-за того что за ними будут следить, они не смогут убежать, и так как они не могут контролировать Тулона, они погибнут.
Смерть страшна, но жить в страхе еще хуже. Леония достаточно натерпелась, и Роджер пытался оградить ее. Он хотел сказать ей, что все будет в порядке, не надо бояться, но Леония побежала вниз по лестнице, и он слышал сдавленные рыдания. Нет способа спасти ее. Ей только восемнадцать. Она едва начала жить.
— Думай! — сказал себе Роджер. — Ты, чертов дурак, перестань трястись от страха и думай.
Вдруг его озарило, что в доме была ведь только одна женщина. Наблюдатели, вероятно, не интересовались, была ли эта женщина его женой. Ему, конечно, придется остаться, так как его ремесло выдает его. Никто не сможет заменить его. Роджер был уверен, что некоторые люди, приходившие в магазин, хотели лишь удостовериться, на месте ли он. Но Леонию можно спасти. Роджер взбирался по ступенькам, и улыбка впервые за эти дни осветила его лицо.
— Не о чем беспокоиться! — воскликнул он, врываясь в спальню, где Леония пыталась спрятать детскую одежду, но единственное, о чем она могла думать, — это то, что Роджер больше не хочет ее. — Ты не должна оставаться здесь, — начал он с энтузиазмом. — Завтра я поговорю с Фуше, и он договорится с какой-нибудь женщиной, чтобы поменяться с тобой местами.
— Что? — задохнулась Леония. Единственно, в чем она была уверена, — это то, что Роджер не оставит ее. А пока она будет рядом, у нее есть шанс завоевать его снова.
— Это будет нетрудно, — продолжал Роджер, видя в ее расширенных глазах не надежду, а ужас. — Ты встретишься с ней в безопасном месте, в доме Фуше или еще где-нибудь, и поменяешься одеждой. Затем Фуше даст тебе денег и скажет, где жить, пока она не вернется туда. Даже если Тулон, Лепитр или кто-то из наблюдателей обнаружат, что ты ушла, это не будет иметь значения, потому что…
— Никто не решит, что я ушла, так как я остаюсь, — отрезала Леония, глаза ее горели.
Первоначальный шок перерос в ярость. Единственное, во что она верила, — то, что Роджер благородный человек. Лучшие мужчины в мире могут влюбиться или перестать желать женщину, но они не оставят ее. Когда она в первый раз услышала, что Роджер предлагает ей уйти, она не поверила своим ушам. Если она ему надоела или он ненавидит ее, неужели можно вот так просто вышвырнуть ее вон и зажечь новый огонь любви.
Его объяснения уничтожили ее уверенность. Он не просто отправлял ее прочь. Он вел себя согласно своим законам чести, исключительно благородно. Он собирался обеспечить ее деньгами, жильем, даже защитой. Несомненно, если она позволит ему закончить объяснения, он заметит, что пока они прикованы к Парижу, нет больше необходимости жить вместе. Если заговор Тулона удастся, и будут получены паспорта, Роджер заберет ее, увезет в Англию, как обещал, и отдаст в надежные руки.
Леония так рассердилась, когда думала над этим, что чуть не выцарапала ему глаза. Но она понимала, что он, вероятно, не знал, как она относится к нему. Она знала, что, пытаясь удержать Роджера, никогда не говорила ему о своей любви, никогда не начинала первая занятий любовью, кроме самого первого раза. Она старалась вызвать сомнения в его душе, чтобы он продолжал интересоваться ею. Очевидно, сейчас ей надо преуспеть в обратном — убедить его, что ей не все равно.
Изумление на лице Роджера убедило ее в своей правоте. Он не знал, что она его любит. Он считал, что надоел ей, как и она ему. Возможно, еще есть надежда. Если она поведет себя правильно и пустит в ход чары искусительницы, возможно, она снова его получит.
Не следует кричать ему, что она его любит. Даже если он поверит ей, это не подогреет его интерес. Он будет еще больше рад избавиться от нее, ведь сильнее ощущения ответной любви будет сознание, что он попал в ловушку. Любовь не окрепнет, если ее погрузить в затхлые миазмы нежелательной преданности. Нельзя вести себя как шлюха. Это может вызвать временный интерес, но закончится отвращением. Роджеру будет больно сознавать, что она прикидывалась невинной все эти месяцы. Он покинет ее еще быстрее. Но она должна дать понять, что любит его.
— Ты будешь в безопасности, — спорил Роджер, удивляясь ее протесту и думая, что она боится потерять его защиту.
— А у тебя будет возможность потешить себя свежим куском тела, не сомневаюсь в этом, — прорычала Леония.
Слова вырвались у Леонии против ее воли. Это была ревность, преследовавшая ее. Однако получился неожиданный эффект. Роджер раскрыл рот, его голубые глаза почти выскочили из орбит. Леония увидела новые возможности — женская ревность польстила мужчине. Несомненно, повторение сцены было бы нежелательным, но иначе нельзя было показать ее страсть.
— Что ты сказала? — выдохнул он.
— Ты хорошо слышал, — вскрикнула Леония. — Развратник! Тебе меня недостаточно! Возможно, я слишком изящна. Тебе требуются мощные грубые приправы, чтобы стимулировать аппетит! — Леония! Я клянусь…
— В чем ты клянешься? Лгун! Развратник! Ты клялся увезти меня в Англию, но не можешь ждать так долго, чтобы не обработать новое поле.
Роджер глотнул воздух открытым ртом. Целую неделю он был угнетен отчаянием. Он был погружен в пучину беспокойства, не в силах решить судьбу Леонии и найти способ избежать гибели. Как им удастся найти женщину, чтобы занять место Леонии? Честно ли будет вовлечь в это невинного человека? Другие возражения промелькнули в его голове, пока он расписывал свою идею. Он ожидал, что она будет возражать. Ее доблестный дух будет протестовать, если она оставит в опасности его одного.
Таким образом, он не был полностью сражен ее первоначальным отказом, лишь удивлен ее гневным видом. Он стал приводить доводы, желая убедить ее, что это будет лучше для них обоих, пока ее слова «свежий кусок тела» не взорвались как бомба. Эта мысль была настолько далека от его собственной, такая чуждая его мнению о себе как о хорошем любовнике, что он на мгновение подумал, что Леония злится, так как он критикует ее стряпню.
Это было настолько странно. Однако когда он услышал слово «развратник», ему стало ясно, что Леония имела в виду, и он не поверил своим ушам. Невообразимо, чтобы такая женщина могла его ревновать. Даже его содержанки не ревновали его. Роджер не понимал, что это было неудивительно, потому что он выбирал опытных партнерш с беззаботным характером, которые точно определяли цену и не были эмоционально связаны с ним. Ему хватило эмоциональности Соланж.
Леония была довольна произведенным эффектом. Озабоченность стерлась с лица Роджера. Он был полностью поглощен ею, сконцентрирован на ней, этого она не видела целую неделю. Не удивительно, что ему было скучно. Он считал ее абсолютно невинной дурочкой. Ну, а теперь следует доказать ему обратное.
— Ты думаешь, я не поняла? — прошипела она. — Это не займет много времени, чтобы найти другую, правда? Как только ты стал бродить один, твои глаза начали блудить…
— Нет! Как ты могла подумать такое, Леония?
— А что мне оставалось думать? Ты все достаточно пояснил. Едва удосужился взглянуть на меня на прошлой неделе.
Это, конечно, была правда. Роджер изумился снова, не в силах отрицать этого факта, не способный защитить себя. Он так боялся, что Леония увидит его страх и испугается, что избегал смотреть на нее и говорить с ней.
— Нет у меня другой женщины, — страстно доказывал он.
— Нет? — протянула Леония, ее глаза горели. — Может, ты скажешь мне, что предпочитаешь мальчиков? Одно или другое должно быть, так как ты так истощен, что даже не утруждал себя, чтобы переспать со мной всю прошлую неделю.
— Леония! — выдохнул Роджер. У него кружилась голова от противоречивых чувств, но преобладающим из них была неуверенная и недоверчивая радость. Она ревновала! Будет ли женщина ревновать, если она не любит? Она злилась, что он не занимался с ней любовью! Но тогда, конечно, она получала от этого удовольствие.
— Леония! — Она горько передразнила его взволнованные вздохи. — Глупая Леония, которая даже не догадалась, что ее простые чары потеряли силу. Невинная Леония, которую можно упаковать, как посылку, и отправить на полку к Фуше, пока не наступит удобный момент забрать ее и опустить в другое удобное место в Англии. Ты хочешь больше специй в мясе? Я дам тебе специи!
Прежде чем Роджер успел ответить, она обежала его и сорвала свое аляповатое платье. Под ним было прекрасное белье. Опасно было показывать богатство, поэтому Леония потратила добрую часть денег Роджера на возбуждающее нижнее белье. Она всегда знала, что будет необходимо снова подогреть его интерес, раньше или позже, и хорошо подготовилась, особенно за прошлую неделю. Она медленно отступила, свирепо сверкая глазами, похожими на литое золото. Ее рука дотронулась до завязок сорочки.
— Тебе нравится быстро или медленно, Роджер?
Прежде они раздевались отдельно в темноте. Роджер думал, что он оскорбляет скромность Леонии, а Леония боялась показаться шлюхой. Сейчас она сделала чудесное исключение. Она знала, что женщина, охваченная ревностью, способна на все, даже на убийство. Ничего из того, что она делает, не удивит Роджера и не вызовет его подозрений о ее прошлой жизни. Это было настолько необычно для Леонии, что он вообще потерял способность думать. Но она была убеждена, что позже, когда пройдут шок и сексуальное возбуждение, он решит, что ревность вывела ее из нормального состояния.
Леония не была удивлена, когда Роджер не ответил на вопрос. Он сглотнул и провел языком по пересохшим губам. Леония развязала бант и встряхнула плечами, так что кружевная подвязка соскочила вниз. Она не носила корсета, ее грудь была высокой и твердой и не нуждалась в опоре, а талия была достаточно узкой без шнуровки. Мягкий шелк слетел с ее груди, приглашая взглянуть на ее возбужденные соски, за мгновение до этого полностью оголившиеся:
Роджер издал сдавленный звук, смесь страсти и протеста. Он хотел остановить Леонию, он знал это. Когда ее ярость утихнет, ей будет стыдно за то, что она делала. Однако оказалось совершенно невозможным сказать что-нибудь или шелохнуться. Все, что она делала, приводило его в гипнотический транс. Это было наваждением, будто он разделился надвое. В одном Роджере разум оставался, говоря ему, что Леония будет смущена, что он должен остановить ее, он и прежде видел много раздевающихся женщин и был лишь слегка возбужден, но в целом просто забавлялся. Другой Роджер был существом, состоящим из одной чувственности, пойманный расплавленной лавой желания, связанный с этой женщиной так, что любое движение, которое она совершала, каждый новый лоскуток выставленной напоказ кожи, приводил его в горячечное состояние.
Пока Леония обнажалась, Роджер обнаружил, что оковы его собственных одежд приносят ему физическую боль. Он, наконец, опустил руку на пуговицы бриджей, но Леония сказала «нет» и его рука упала. Она приблизилась к нему, положила одну руку за его голову, наклонила ее для поцелуя и начала расстегивать пуговицы. Первый человек, человек разума, расплавился в горячей лаве желания и испарился. Роджер схватил Леонию, понимая, как груба его рабочая рубашка, и разорвал их объятия, чтобы сорвать ее. Прежде чем он схватил ее снова, она скользнула по его телу, стаскивая его бриджи вместе с нижним бельем. Играючи, она лизнула внутреннюю сторону его бедер языком.
— О, Боже, — стонал Роджер, — о, Боже, Боже.
Он схватил ее голову, готовый к любой ласке, которая облегчит и усилит удовольствие, переполнявшее его, но она ускользнула. Агония страха, что она лишь играет с ним, чтобы потом отказать на вершине желания, заставила его наклониться и грубо схватить ее. Она боролась, и он поймал ее губы так, что она не могла ни завопить, ни отказать ему. Сдавленные звуки вырывались из ее горла, она пыталась сказать ему, что он еще не раздет, но ему было все равно, что она говорила. Он толкнул ее, прижимая ее губы к своим, пытаясь опрокинуть ее на кровать.
К своему ужасу он обнаружил, что его ноги связаны, он падал вперед вместо того, чтобы сделать шаг. К счастью, комната была очень маленькой. Вытянутая рука нащупала край шкафа, он оттолкнулся, но они не упали. Слепой от ярости, думая, что Леония каким-то образом связала его ноги, он поднял ее и бросил на кровать, опускаясь одновременно рядом, чтобы освободиться от пут. Он легко стащил с себя бриджи и ботинки и, поняв, что стесняло его движения, похолодел. Леония не двигалась, и это чуть не вернуло Роджеру самообладание, но вдруг она засмеялась.
Опасаясь шокировать или напугать партнершу, которая, как он знал, была обесчещена, Роджер был прежде сдержан в любви. Он заботливо стимулировал ее и был уверен, что ее желания удовлетворены, но он ограничивал свои поцелуи лишь приличными эрогенными зонами — губы и уши, шея и плечи. Его ласки также были осмотрительными — он гладил ее тело и груди, но осторожно обходил те владения, которые она могла посчитать «грязными».
Леония тоже была осторожна, стараясь усилить ощущение своей невинности. Она прижимала Роджера к себе и возвращала ему поцелуи, но не позволяла своим рукам и рту те формы стимуляции, которые не должна делать невинная девушка или должна их стесняться. Она даже сдерживала себя, занимаясь любовью с Роджером. Тихие вздохи и всхлипы, чуть не стоны восторга вырывались из ее груди. Но она сжимала губы, чтобы не издавать громких дрожащих звуков, не понимая, что попытки самоконтроля тушат костер страсти, так что ее оргазм, как и голос, был изменен.
Смех Леонии был звуком абсолютного восторга. Неистовость Роджера, то, что он забыл раздеться до конца, были доказательством его сильного желания. В ее голосе не было издевки, но Роджер и так чувствовал неловкость и смущение в этом звуке. Вдруг все его самообладание рухнуло.
— Ты что, смеешься надо мной? — пробормотал он. — Я заставлю тебя выть, как сучка в течку.
Мгновением раньше он почти обезумел, желая удовлетворить себя. Это отступило. За прежние годы Роджер научился сдерживать страсть, пытаясь превозмочь фригидность Соланж. Сейчас он снова использовал свое умение — он брал Леонию всеми возможными способами, которые он знал или придумал, чтобы преодолеть ее равнодушие. Он сосал и лизал, целовал и кусал — замечательно выполнил свою угрозу. Леония вопила от страсти, стремясь, чтобы он вошел в нее, содрогаясь в оргазме, но он снова отрывался, чтобы начать все заново, снова и снова, пока она не заплакала от истощения. Эти слезы остановили его временное безумство. Роджер понял, что потерял Леонию навсегда. Соланж ненавидела его за меньшее. Заметив, что Леония отвернулась, он решил, что она никогда не посмотрит на него снова. Он взял ее в последний раз, сходя с ума, пока его семя не изверглось. Затем, содрогаясь от отвращения к тому, что он совершил, он откатился прочь, но она поймала его руку и удержала ее.
— О, мой… — вздохнула Леония, держа его вытянутой рукой, а другой вытирая слезы. — Я должна запомнить, что тебя надо разозлить и посмеяться над тобой еще, но не слишком часто.
Роджер оцепенел от звука ее голоса. Это был лишь тихий шепот, а он ожидал услышать в нем ненависть, так что слова не имели значения. Но ненависти не было, а легкое касание ее пальцев сковывало его. Они лежали в темноте несколько минут, пока Леония собиралась с силами, чтобы повернуться, а Роджер призывал всю свою храбрость, чтобы взглянуть на нее.
Она улыбалась! Ее волосы были темными и влажными от пота, на ресницах еще блестели слезы, но она улыбалась.
— Ты никогда не давал мне шанс, — протянула она игриво.
— Что?
— Я хотела показать тебе, что тебе не нужно искать кого-нибудь для более живых забав, мне кажется, ты уже все нашел.
— О чем ты говоришь? — Роджер поднялся на локте и уставился на отметины, которые он оставил на белой коже Леонии. Она улыбалась ему задумчиво, но сейчас ее губы были сжаты.
— Я говорю о твоей тяге к проституткам, я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение, считая хоть чуточку умной. Когда мужчина, предлагающий высшие наслаждения (чувство юмора, страстные руки и губы, любовные взгляды), вдруг становится сердитым и поворачивается в постели спиной, кажется, что есть другая женщина, которая ему больше нравится. — Ты сошла с ума, — выдохнул Роджер. — Нет другой женщины. Я не такой.
— Нет? Может быть, ты научился тому, что показал мне, у непорочных дев? Нет сомнения, что ты хочешь выставить меня из дома, чтобы попрактиковаться с религиозными аскетками.
— Я хочу, чтобы ты покинула дом и спасла свою жизнь, глупышка!
Роджер закусил губу от досады, что не сдержался и снова напугал Леонию, но она не казалась испуганной. Блеск ее глаз сказал ему, что она не верит. Он не знал, смеяться или плакать. Он понял, что она ревнует, но не осуждает его занятий с «религиозными аскетками», просто боится, что он займется любовью с кем-нибудь еще. И сейчас, когда он, наконец, нашел женщину, которая хочет его, он может ее потерять.
— Леония, кроме этого ничего нет. И никогда не будет. Я люблю тебя. Клянусь. — Он заговорил по-английски. Роджер не мог говорить о любви по-французски. Было безумно трудно выговорить эти слова, они напоминали ему о годах страданий.
Это убедило Леонию. Она вдруг поверила, что он не будет лгать по-английски. Свет ярости в ее глазах погас.
— Тогда мы больше не будем говорить о моем уходе, — сказала она тоже по-английски. — Раз ты сказал, что любишь меня, я тоже буду благоразумной и не задам тебе вопросов о том, где ты научился делать такие восхитительные вещи. В конце концов, не мое дело, что ты делал до того, как мы встретились.
Роджер странно взглянул на нее, с такой напряженностью, как будто не ожидал увидеть ее снова. До нее дошло, что Роджер сказал правду, что его отдаление не было связано с усталостью, было еще что-то очень серьезное. Тем не менее, в этот момент ей было все равно. Более тягостная забота поглощала ее. Невозможно устраивать сцену ревности каждый раз, когда они займутся любовью. Но она не хотела вернуться к роли пассивной невинности. Каким бы искренним сейчас ни был Роджер, разнообразие — это приправа, которая укрепляет любовь. Она дотронулась до его лица.
— Мы не будем говорить о том, где ты научился, но ты обучишь меня, да? Это не дело, что ты знаешь так много, что приносит мне удовольствие, а я знаю так мало, что нужно сделать для тебя.
— Милая, — начал Роджер.
— Не такая уж милая, — засмеялась Леония. — Я хочу знать ради твоего блага и моего. У тебя в этом большое преимущество передо мной.
Роджер тяжело вздохнул.
— Надеюсь, смогу. Клянусь тебе, что с радостью посвящу всю жизнь, чтобы обучить тебя. Но завтра ты должна уйти. Слишком опасно оставаться здесь.
Он был чрезвычайно серьезен. Это была не жажда свободы, а страх за нее.
— Разве кто-то узнал меня? — спросила Леония, опять переходя на французский.
— Нет, не в этом дело, — Роджер резко остановился.
Он едва не лягнул себя, что чуть не упустил такую возможность. Ему не надо будет ничего объяснять, а у Леонии не будет причин опасаться за себя и за него. Болезненность и радость так перемешались с физическим истощением, что он не мог уловить мысль, которая посетила его. Однако Леония не пришла в замешательство и отринула все его доводы, прежде чем он успел изложить их.
— Тогда почему мне опасно оставаться здесь? А тебе не опасно? — живо спросила она.
— Это не так, любовь моя, — голос Роджера дрогнул. Как часто после этих слов он слышал оскорбления и насмешки.
— Что же? — пробормотала Леония, придвигаясь к нему.
— Ничего, ничего, сейчас, мне трудно сказать «я люблю». Мне кажется, как только я осмелюсь сказать это, потеряю того, кого люблю. — Ты не потеряешь меня, — заверила Леония, затем поддразнила, — даже если этого захочешь.
— Но я должен. Я сказал тебе. Завтра ты должна уйти.
— Но я не хочу уходить и не уйду.
Роджер устало попытался найти рациональное объяснение положения, опасного для нее, а не для него. Он думал, что должно быть множество причин, вызывающих такую ситуацию, но ничего не мог придумать, чувствуя только выворачивающую душу потерю, предчувствуя страдания в пустой постели. И все становилось еще хуже из-за того, что Леония любила его. Если ему вместе с Тулоном грозит гильотина, она будет страдать. Это было приятно и слегка притупляло горечь, но вся боль оставалась внутри. Если он умрет, она останется без защиты. Фуше сделает, что сможет, возможно.
— Я так устал, Леония, — вздохнул Роджер. — Давай оставим все на утро.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Английская наследница - Джеллис Роберта



Не понравилось, много жестокости и насилия
Английская наследница - Джеллис Робертанатали
29.04.2012, 20.45





не понравилось , нудно и как то наивно , дочь и за дочь и за сына , а отец какой то слабовольный все ждет , что за него дочь заступится .
Английская наследница - Джеллис РобертаОксана
28.09.2013, 21.33





Мне понравилась история и любовь
Английская наследница - Джеллис Робертаольга
23.03.2014, 10.59





Мрачноватый роман.
Английская наследница - Джеллис РобертаКнигоманка.
26.10.2016, 10.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100