Читать онлайн Тень сомнения, автора - Джексон Лиза, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тень сомнения - Джексон Лиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.38 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тень сомнения - Джексон Лиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тень сомнения - Джексон Лиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джексон Лиза

Тень сомнения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Опять его старик напился. В который раз.
Казалось бы, невелика новость, но в этот вечер Кейн готов был на куски его разорвать. Он и сам не понимал, что с ним творится, но с тех самых пор, как Джек рассказал ему о помолвке Клер Холланд и Харли Таггерта, Кейн буквально напрашивался на драку. Он просто умирал от желания врезать кулаком по стене, по стволу какого-нибудь дерева или по самодовольной роже Таггерта. Не обязательно в таком порядке.
– Сукин сын! – прошипел он, нащупывая на обшарпанном комоде связку ключей. Они оказались в пепельнице.
Была середина месяца, Хэмптон потратил все, что мог, на дорогую выпивку и вот уже полторы недели как перешел на свое обычное пойло, то и дело поминая бывшую жену – хитрую, подлую суку, бросившую его, несчастного калеку, одного воспитывать упрямого парня.
Господи, до чего же ему все это обрыдло. Он чувствовал себя как в ловушке, запертый в этой гнусной хибаре наедине с озлобленным калекой, отвергавшим любую помощь. Милосердные, набожные горожане не раз предлагали Хэмптону работу: в скобяной лавке, на консервной фабрике, даже в страховой компании, но Хэмптон Моран, бывший лесоруб, отвергал благотворительность. Нет, он предпочитал упиваться своими несчастьями, а если снисходил до работы, это была работа, которую он сам выбрал: выпиливание деревянной скульптуры.
Лужайка перед домом и переднее крыльцо были завалены холмиками опилок и образцами его искусства: непроданными фигурами оскаленных медведей, свирепых индейцев, кривоногих ковбоев с зубочистками в углу рта, вздыбленных коней с обезумевшими глазами и развевающимися гривами. Резал Хэмптон исключительно из древесины сосен – то есть деревьев, ставших в свое время причиной его увечья, словно вступил в негласную войну с лесами, окружавшими Чинук. Своими врагами он считал все без исключения годные к спиливанию древесные стволы – и любого человека, носившего фамилию Холланд.
Туристы иногда останавливались поглазеть на его поделки, считая Хэмптона эксцентричным художником, выражавшим в причудливых скульптурных фигурах какую-то темную сторону своей души. Они не подозревали, что он просто цепляется за свою озлобленность, словно это дар божий, и заливает мозги дешевым алкоголем.
Кейн считал увлечение отца собачьей чушью. Хлопнула входная дверь – Хэмптон выкатил свое кресло на крыльцо. Черт побери, как не вовремя! Кейн, выругавшись, перелез через подоконник, повис на вытянутых руках и мягко соскользнул на землю. Нет, он вовсе не собирался удирать из дому украдкой – отец, скорее всего, даже не заметит его отсутствия. Просто он не желал объясняться со стариком в этот вечер.
Ему хотелось повидать Клер. Хотелось до боли, до ломоты в костях. Хотя он и знал, что это ошибка.
Кейн врубил мотоцикл и помчался по темному ночному шоссе, оставив свой проклятый дом позади. Мощная машина всегда дарила ему успокоение. Приятно было лететь сквозь ночь, пригибаясь к рулю на поворотах, ощущая всем телом вибрацию воющего мотора и упругое сопротивление прохладного соленого воздуха. Все быстрее и быстрее, словно сам дьявол гнался за ним по пятам, Кейн вел мотоцикл вокруг озера. За деревьями по ту сторону озерной глади, освещенной луной, он уже видел теплые огни в окнах ее дома и даже дым, идущий из печной трубы. Прямо-таки картинка из книжки по американской истории, черт бы ее побрал. Ворота были открыты, и Кейн, не раздумывая ни минуты, смело миновал их. Оставив мотоцикл у гаража, он стиснул зубы и направился к крыльцу. Он сам не знал, решится ли позвонить, но, к счастью, увидел Клер на террасе. Она сидела на качелях, подтянув ноги к подбородку и обхватив их руками. Ее глаза, глядевшие прямо на него, блестели в лунном свете.
– Что ты здесь делаешь?
– Тебя ищу.
Он не двинулся с места, просто стоял и смотрел, как лунный свет играет в ее волосах.
– Меня?
– Я слыхал, ты замуж выходишь.
Ее улыбка показалась ему напряженной и вымученной.
– Только не говори, что ты приехал меня разубеждать.
– Не буду, если ты точно знаешь, чего хочешь.
– Я точно знаю.
Кейну вдруг стало жарко. Он представил себе, как хватает ее за руку и бежит куда глаза глядят, лишь бы побыстрее и подальше отсюда. Если она не сможет за ним угнаться, он понесет ее на руках. Но здесь они оставаться не могут, это точно. Здесь сам воздух пропитан ощущением нависшей беды, словно тысячи голодных глаз ревниво следят за ними из окружающего леса.
– Что ж, в таком случае надеюсь, ты счастлива.
Клер наконец спустила свои обалденно длинные ноги с качелей.
– Ты же вовсе не затем пришел, чтобы меня поздравить и пожелать счастья! – Она пересекла разделявшее их короткое пространство, и ему показалось, что глаза у нее заплаканные. – Что тебе нужно от меня, Кейн Моран?
– Больше, чем я могу получить, – хмуро признался он, и ему показалось, что уголки губ у нее дрогнули и на мгновение опустились.
– Я люблю Харли Таггерта.
– Этот сукин сын тебя не стоит.
– Почему? – Она была так близко, что он ощутил ее дыхание, разглядел воспаленные красные пятна на щеках. – Ну почему все вокруг считают, что он никуда не годится?
– Он слабак, Клер. Тебе нужен кто-нибудь посильнее.
– Кто-то вроде тебя? – спросила она с вызовом. Секунду он смотрел на нее молча. Где-то вблизи заухал филин, а в отдалении послышался перестук колес ночного поезда.
– Вот именно. Кто-то вроде меня.
– И что бы ты стал делать? – спросила Клер внезапно смягчившимся голосом.
Кейн горько рассмеялся.
– Лучше тебе этого не знать.
– Но я хочу знать!
– Нет...
– Ты же не без причины сюда приехал, Кейн. Просто захотелось еще раз тебя повидать.
– И все?
Он помедлил.
– Ну, говори!
Вся его воля куда-то испарилась. Он потянулся к ней, обхватил руками ее прохладные плечи. Его собственное тело горело огнем, мысли неслись, как вода в Чинук-ривер, и одновременно клубились туманом, сладкие и бессвязные.
– Черт возьми, Клер, неужели ты не догадываешься?
– Нет, ты сам скажи, – задыхаясь, попросила Клер. Кейн вдруг решил: а почему бы и нет? Черт возьми, ведь она сама напросилась! Теперь пусть думает что хочет.
– Ладно, Клер, – сказал он, крепче сжимая ее плечи. – Дело в том, что мне хотелось бы делать с тобой... все. Целовать тебя, трогать, спать с тобой, не выпускать тебя из рук до самого утра. Мне бы хотелось всю тебя попробовать на вкус, чтобы ты задрожала от желания. И больше всего на свете мне хотелось бы заниматься с тобой любовью всю жизнь, до конца моих дней!
Она попыталась вырваться, но он лишь усмехнулся и крепче сжал ее.
– Ты же хотела знать!
– О боже.
– И поверь, я никогда, ни за что на свете не стал бы с тобой обращаться, как этот ублюдок Таггерт!
После этого Кейн отпустил ее. Собственные дурацкие слова звенели у него в ушах. Он вернулся к мотоциклу, вскочил в седло и ожесточенно пнул сапогом педаль газа. Мотор взревел, и Кейн умчался прочь, прекрасно зная, что она стоит там, где он ее оставил, на краю террасы. Небось смотрит ему вслед и смеется над его глупыми романтическими фантазиями.
– Дурак! – сказал он себе, вылетая за ворота имения ее отца. – Проклятый кретин!
Он несся по шоссе к городу как оглашенный, в надежде оставить за спиной ощущение самой горькой в своей жизни ошибки, и вдруг заметил стремительно нагоняющий его полицейский автомобиль. Мигалка вращалась, бросая кругом сине-красно-белые отсветы, сирена выла.
Бросив взгляд на спидометр, Кейн понял, что попался: он по крайней мере миль на двадцать превышал ограничение скорости. Но когда он остановился на «островке безопасности», патрульная машина промчалась мимо, офицер даже не повернул головы в его сторону. Через минуту следом пронеслась «Скорая помощь», а за ней еще один полицейский автомобиль.
На несколько минут на душе у Кейна стало легче, он снова вывел мотоцикл на дорогу и преодолел последний подъем перед въездом в город. Как ни паршиво складывалась для него эта ночь, по крайней мере, новый штраф за превышение скорости сегодня ему не грозит. И вдруг он увидел, что полицейские машины и «Скорая» остановились у хорошо знакомого ему дома – аккуратного коттеджа, принадлежавшего Сонгбердам.
В первую очередь Кейн подумал о Джеке. Тот вечно был не в ладах с законом, и, что бы сейчас ни случилось, Кейн не сомневался, что Джек непременно окажется замешанным. Интересно, что стряслось на этот раз? У Джека уже были приводы за мелкое хулиганство, но сейчас ему уже не шестнадцать лет, так что его запросто могут посадить.
Кейн медленно проехал по запруженной улице и заглушил мотор. Один из полицейских, офицер Тули, которого Кейн имел удовольствие знать лично, сделал ему знак не останавливаться.
– Проезжай, проезжай. Не на что тут глазеть, давай двигай дальше.
– Что случилось? – спросил Кейн.
– Мальчишка пострадал. Сорвался с утеса у «Камня Иллахи», – пояснил один из стоявших поблизости зевак – спортивного вида мужчина в тренировочном костюме с капюшоном.
Кейну показалось, что у него остановилось сердце. – Джек? – нерешительно уточнил он. Боже милостивый, что могло с ним случиться? Когда Кейн в последний раз видел своего друга, тот был жив и здоров, слегка навеселе, с охотничьим ружьем за плечами. – Проходите, проезжайте, нечего тут торчать, – механически повторял Тули, размахивая фонарем.
Из дома донесся душераздирающий женский вопль, и Кейн больше не мог устоять на месте. Не обращая внимания на полицейских, он ринулся к дверям, которые как раз в эту минуту распахнулись. Свет в доме горел тускло, но он узнал выбежавшую на крыльцо Кристи. Не говоря ни слова, она бросилась на грудь Кейну и истерически зарыдала. Мучительные всхлипы сотрясали ее худенькое тело. На душе у Кейна стало совсем скверно, а тут еще в довершение всего начал накрапывать дождь.
– Джек! – выдавила она из себя, захлебываясь слезами. – О господи, Джек!
– Ш-ш-ш... – прошептал Кейн, стараясь успокоить ее. Его собственный разум отказывался верить в худшее. – Кристи, прошу тебя. Все будет хорошо.
– Нет! – воскликнула она с убежденностью, разом положившей конец его надеждам. – О господи, Кейн, его больше нет!
– Что значит «нет»?
Но он уже знал ответ. Еще до того, как она произнесла вслух страшные слова, Кейн уже знал, что Джек Сонгберд, молодой индейский бунтарь, строптивый сукин сын, которого он считал своим единственным другом, умер. Гнев ослепил его, кулаки сжались сами собой, хотя мысль о смерти друга все еще не укладывалась в голове. Ему хотелось закричать, ударить кого-нибудь, но он не мог. Только не сейчас, когда Кристи рыдала у него на груди.
Как можно бережнее он повел ее обратно в дом. Отец Джека Хэнк неподвижно стоял у камина. Его глаза были сухими, но все лицо осунулось от невыразимого страдания. Руби сидела в кресле и раскачивалась из стороны в сторону, уставившись невидящим взглядом на плетеный коврик. Она что-то беспрерывно напевала себе под нос на незнакомом Кейну языке.
– Мальчик сам навлек на себя беду, – сказал Хэнк, не теряя своей индейской невозмутимости.
– Джек не мог сам сорваться! – Голос Кристи дрожал, но в нем слышалась железная убежденность. – Он бегал по этим утесам, как горный козел. Он облазил их сверху донизу миллион раз.
– Он был пьян, – произнес Хэнк не допускающим возражений тоном.
– Это неважно.
Руби закрыла глаза и громко произнесла на языке своих предков несколько слов – не то молитву, не то заклинание. Когда ее веки поднялись, она посмотрела прямо на Кейна.
– Проклятие, – прошептала она, так и не пролив ни слезинки, хотя губы у нее дрожали и подбородок трясся. – Проклятие тому, кто убил моего мальчика!
Хэнк презрительно хмыкнул:
– Перестань, Руби! – Его черные глаза были непроницаемы, он даже не попытался утешить жену. – Джека убила его собственная глупость. И больше ничего.


Обливаясь потом, Уэстон в изнеможении рухнул прямо на Кендалл. Неудивительно, что Харли бросил эту дуру! В постели она напоминала тряпичную куклу: просто лежала без движения, пока он пытался хоть как-то ее расшевелить. Впрочем, Уэстону было все равно. Какое ему дело до Кендалл? Он с тревогой чувствовал, что теряет контроль над собственной жизнью, начинает совершать необдуманные поступки, не просчитывая последствий, хотя именно этого он сейчас не мог себе позволить. Никак не мог.
Он спал с Кендалл, с Тессой и с Кристи, словно жонглировал тремя булавами. Получалось ловко, но в последнее время секс почему-то доставлял ему куда меньше удовольствия, чем обычно. К тому же ему по-прежнему не давала покоя мысль о том, что у отца где-то есть вторая семья – или, во всяком случае, сын, готовый в нужный момент объявиться и потребовать свою долю имущества Таггертов. И было кое-что еще. Самая темная, самая страшная сторона его души в полной мере проявилась прошлой ночью. Его бросало то в жар, то в холод при одной только мысли о том, что тогда произошло...
– Слезь с меня! – потребовала Кендалл, толкнув его в плечо.
– Слушай, раз уж мы с тобой спим, ты бы тоже могла принять в этом участие, – проворчал он, шлепнув ее по тощему бедру и откатившись к краю кровати. Она поежилась.
– Это так отвратительно!
– Что? – насмешливо спросил Уэстон, потянувшись за смятой пачкой «Мальборо». – О, Кендалл, ты меня обижаешь! – Он театральным жестом схватился за грудь, а другой рукой вытряхнул из пачки сигарету. – Ты ранишь меня в самое сердце!
– Расскажи это кому-нибудь, кто тебе поверит! – Она сдернула пляжный сарафан со стула у кровати и натянула его через голову.
– Ты могла бы расслабиться и получить удовольствие, – наставительно произнес он, потянувшись за зажигалкой.
– Давай кое-что проясним, Уэстон. Мы этим занимаемся не ради удовольствия. Ты прекрасно знаешь, что я люблю Харли. Он единственный, с кем я была близка... ну, до сих пор. – Подбородок у нее задрожал, но она привыкла держать себя в руках и не заплакала. – Я это делаю только ради ребенка.
Уэстон потянулся за своими легкими брюками цвета хаки.
– Но ты все-таки хочешь продолжить наши игры?
– Да, пока не добьюсь результата. – Кендалл поднялась и, обхватив себя руками за плечи, подошла к окну. – Кстати, правда, что ты встречаешься с Тессой Холланд?
– У плохих новостей длинные ноги.
– Значит, это правда, – с отвращением констатировала Кендалл.
Уэстон не спеша застегнул ремень.
– Да, ну и что?
– А ты настоящий блудливый кот! Если ты связался с Тессой, то почему выкрикивал имя Миранды, пока был со мной?
– Неужели я это делал? – Уэстон неторопливо надел рубашку. Конечно, он дал волю воображению, пока пытался выжать хоть какую-нибудь реакцию из Кендалл, которую теперь считал королевой фригидных шлюх. – Ну, сказать по правде, у меня с давних пор была такая мечта.
– Мечта?
– Угу. Трахнуть всех трех сестричек Холланд. Кендалл с отвращением сморщила нос.
– Я не желаю об этом слышать!
– Ну не всех сразу, конечно... разве что они бы сами об этом попросили.
– Довольно, Уэстон! Господи, как ты только можешь думать о подобных вещах?!
Он сухо рассмеялся.
– Слушай, Кендалл, откуда эта запоздалая добродетель? Уж кому-кому, но не тебе меня судить. Ты только что со мной переспала, чтобы выдать моего ребенка за отпрыска Харли и обманом затащить его под венец.
– Знаю, но это потому, что я люблю его! – В ее голосе уже слышались слезы.
– Как благородно!
– Ты меня ненавидишь?
– Конечно, нет. – Впрочем, она почти угадала: больше всего на свете он ненавидел, когда бабы пытались разыгрывать перед ним мучениц. – Просто я советовал бы тебе расслабиться. Раз уж так вышло, мы оба могли бы получить удовольствие. – Он выпустил изо рта красивое колечко дыма. – Было бы куда веселее, если бы ты на время забыла о своей миссии. Я бы тебя кое-чему научил, а ты бы потом преподнесла моему братцу приятный сюрприз. Ну когда вы снова будете вместе.
Кендалл побледнела как полотно. Психопатка, настоящая психопатка!
Застегивая рубашку, Уэстон глубоко затянулся сигаретой.
– Так как насчет завтрашнего дня? Там же, тогда же? Кендалл без сил рухнула в шезлонг, свесив голову. Вид у нее был в точности как у жертвенного агнца, ведомого на заклание.
– Да, – сказала она так тихо, что он едва расслышал.
– Я буду готов, – пообещал он и вышел за дверь.
Говоря по правде, их свидание разочаровало его не меньше, чем ее. Уэстон всегда гордился своим умением доставить удовольствие женщине, но Кендалл держалась как скала и не дала ему ни единого шанса. Она лежала, словно мертвая, закрыв глаза и раскинув ноги, даже соски у нее не напряглись и не отвердели, пока он трудился над ней как каторжный. Ладно, в конце концов, работы на полчаса, зато потом его труды окупятся с лихвой.
Уэстон уселся на водительское сиденье «Порша», стараясь не замечать глубокой борозды, бегущей по всему корпусу машины от переднего бампера до габаритных фонарей. Безобразный шрам, оставленный трусом. На скулах Уэстона гневно заходили желваки. И как этот мерзавец посмел повредить такую красавицу?! Его «Порш», влажно отсвечивающий лакированными боками, выглядел настоящим произведением искусства. Уэстон повернул ключ в зажигании, и оживший мотор запел в ответ чудесным низким баритоном. Да, на эту крошку можно положиться – это тебе не женщина.
Уэстон включил третью скорость и помчался по подъездной аллее прочь от пляжного дома родителей Кендалл. Только сейчас он почувствовал, что безумно устал. Это был долгий и трудный день, начавшийся со скандала. Джек Сонгберд опоздал на работу и имел глупость подделать время в своей рабочей карточке, а когда Уэстон его застукал, он поднял шум и плюнул хозяину под ноги. Уэстон с наслаждением уволил его прямо на глазах у товарищей по смене. Ну, а позже они выяснили отношения окончательно. Бедный Джек, жалкий пьяница! Бывает же такое везение: индеец свалился с утеса прямо у священного индейского камня Иллахи!
Уэстон ухмыльнулся и ощупал спрятанный в кармане брюк складной нож Джека. На лезвии остались хлопья красной эмалевой краски – той самой, которой был выкрашен его автомобиль.
Да, денек выдался нелегкий и перегруженный переживаниями. Жаль, что пришлось закончить его в холодной постели Кендалл. Он так рассчитывал на это свидание, ему необходимо было как следует оттянуться, но, увы, его ожидания оказались жестоко обманутыми. Трахаться с Кендалл – все равно что онанизмом заниматься, толку столько же.
Уэстон беспокойно поерзал на сиденье. Ему нужна была настоящая женщина– с горячей кровью и необузданным воображением. Он подумал о Тессе, но сразу же понял, что она не сумеет остудить бушующий в его крови огонь. Нет, единственной подходящей женщиной для него была ее старшая сестра Миравда. Ну ничего, стоит только потерпеть немного – и он покажет ей, что такое настоящая любовь!


Кендалл с большой неохотой набрала телефонный номер, но потом передумала и повесила трубку. Что ей сказать Харли? Что у нее только что начались месячные? Что после трех волнующих дней задержки она почувствовала знакомую тянущую боль внизу живота, а вслед за ней пришло и кровотечение?
У Кендалл сердце разрывалось от отчаяния. Сможет ли она выдержать еще месяц отвратительных сношений с Уэстоном? Всякий раз, когда он приходил, она начинала себя ненавидеть. Его прикосновения вызывали у нее нервную экзему. Он, конечно, старался, этого она не могла отрицать, ласкал ее, целовал, пытался возбудить, но она упорно не поддавалась, и теперь он даже не раздевался – просто сдергивал с нее трусики, расстегивал ширинку и накачивал ее спермой Таггертов. А потом непременно закуривал сигарету и улыбался, глядя, как она лежит на смятых простынях, предлагал и ей закурить, отчего она чувствовала себя грязной шлюхой. И несмотря на все мучения, ей никак не удавалось забеременеть!
А может, все дело в этом ее отвращении к нему? Может, действительно стоит расслабиться, и тогда все получится?
Ладно, как только месячные кончатся, она снова займется любовью с Уэстоном, но попытается вообразить, что это Харли. Она примет ванну с ароматическими солями, наденет самое красивое кружевное белье и зажжет в спальне свечи. Когда Уэстон в следующий раз придет к ней, она его поцелует и приласкает, медленно разденет и соблазнит, как будто это в самом деле не он, а его младший брат.
И все-таки нужен какой-то запасной план на случай, если ей так и не удастся забеременеть. Надо будет придумать другой способ заставить Харли прозреть и понять наконец, что она, Кендалл, его женщина. Она, а не эта сука Клер!
Но чтобы скомпрометировать Клер, ей понадобится чья-то помощь, иначе дело может обернуться против нее. Придется доверить кому-то еще сделать за нее грязную работу. Кому-то, кто ей безгранично предан. Кому-то, кто будет действовать в ее интересах, ни о чем не спрашивая. Кому-то вроде недоделанной сестрицы Харли. Точно! Пейдж сделает все, о чем она ни попросит!


День похорон выдался жарким и душным. На горизонте собирались грозовые тучи, в воздухе не ощущалось ни малейшего ветерка. Прах Джека был развеян над тем самым утесом, с которого он сорвался.
Стоя рядом с сестрами и матерью, Клер ощущала дурноту. Датч, как всегда, был слишком занят, но он прислал свои соболезнования – огромный венок лилий в форме подковы и чек на имя Руби. Как будто деньги могли вернуть ей сына!
Клер почти не знала Джека, но Руби проработала в их семье много лет, а сама она дружила с Кристи, которая сейчас стояла бледная, без слез, уставившись невидящим взглядом в море. Она вертела в руках красный шейный платок, вероятно, принадлежавший Джеку. Без косметики Кристи выглядела совсем юной и беззащитной.
Тесса закатила глаза, когда представитель некогда могущественного индейского племени начал произносить речь. Он походил на коренного американца не больше, чем любой другой из присутствующих, но говорил уверенно и с чувством обрисовал горе семьи, положение племени и современной молодежи вообще.
Клер не слыхала ничего, кроме грохота прибоя и пронзительных криков чаек, кружившихся над головой.
Трудно было поверить, что Джек мертв. Такой молодой, полный жизни – и вдруг его больше нет... Внезапно она услыхала рев мотоцикла, и ее сердце забилось учащенно. Краем глаза она следила за Кейном, пока он ставил машину у искривленной ветрами сосны. Он не смешался с толпой, а остался стоять в стороне, глубоко засунув руки в карманы.
Его глаза были скрыты за стеклами солнцезащитных очков, губы сжаты в тонкую решительную линию. Сколько еще дней ему осталось пробыть в Чинуке?
Мне хотелось бы делать с тобой... все. Целовать тебя, трогать, спать с тобой, не выпускать тебя из рук до самого утра. Мне бы хотелось всю тебя попробовать на вкус, чтобы ты задрожала от желания, и больше всего на свете мне хотелось бы заниматься с тобой любовью всю жизнь, до конца моих дней!
Клер закусила губу, стараясь не думать о Кейне и об их последней встрече, произошедшей в ту самую ночь, когда было обнаружено тело Джека Сонгберда.
Стоя рядом с Клер и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Тесса вдруг спросила шепотом:
– А где Таггерты?
– Не знаю, – ответила Клер тоже шепотом, удивляясь, что ей самой до этой минуты не пришло в голову поинтересоваться, почему нет Харли.
– Казалось бы, кому, как не им, положено здесь быть, – продолжала Тесса, рыская глазами по небольшой толпе, собравшейся на утесах. – Ведь Джек работал на их лесопилке.
– Уэстон уволил его в тот самый день.
– Знаю, знаю, – пробормотала Тесса.
Доминик строго покосилась на младшую дочь и прижала палец к губам. Тесса ответила ей недовольным взглядом, но ее мать уже отвернулась, делая вид, будто ей и в самом деле интересен этот мрачный обряд. Самой Тессе хотелось сейчас оказаться где угодно, только бы подальше отсюда. «Похороны – это такая тоска, сдохнуть можно!» – подумала она. К тому же Тесса была сильно разочарована, увидев, что никто из Таггертов не пришел, – она надеялась встретить здесь Уэстона.
– Когда это кончится? – шепнула она Миранде. Сестра не ответила, и Тесса обиженно отвернулась. Где же Уэстон? Она почувствовала знакомое ноющее ощущение в паху и уже в который раз пожалела, что позволила себе так увлечься Уэстоном. Поначалу тайные встречи с ним казались ей веселым приключением – это было рискованно и приятно щекотало нервы. Она ни минуты не сокрушалась о потере отданной ему девственности, но не ожидала, что влюбится всерьез. Для нее он был слишком старым, слишком многоопытным, слишком эгоистичным. Он ее в грош не ставил, и это сводило ее с ума.
Наконец индейский вождь – или как там еще называлась его должность – прекратил свои разглагольствования, и все племя затянуло какую-то тихую песню. Тесса поверить не могла, что все это происходит наяву. Может, Джек Сонгберд и был стопроцентным американским индейцем, но он плевать хотел на сохранение так называемых племенных традиций. Черт побери, он же не бегал по округе в боевой раскраске, обвешанный бисером и перьями!
Когда пение на незнакомом языке смолкло, толпа начала расходиться. Не теряя ни минуты, Тесса устремилась по тропинке к шоссе, где были оставлены автомобили – грузовики, джипы, несколько седанов, пара семейных фургонов. Серебристый «Мерседес» Доминик совсем затерялся среди них. Тесса забралась на обитое бархатом переднее сиденье, пока остальные члены семьи выражали последние соболезнования Руби и Кристи.
Тесса не собиралась с ними общаться. Да и что бы она могла сказать? Конечно, ей жаль, что Джек погиб. Его смерть, должно быть, была ужасна. Тесса вздрогнула, представив себе страшное падение с утеса. Но она же ничем не могла помочь, верно? И никакими словами нельзя было ничего исправить. К тому же она просто не знала, как ей вести себя с Кристи.
Тесса поглубже опустилась на сиденье в надежде, что сестра Джека ее не заметит. В машине было душно. Обливаясь потом, Тесса украдкой взглянула на Кристи, и оказалось, что та смотрит прямо на нее – вернее, сквозь нее – жутким пронизывающим взглядом. Тесса поежилась. Черт, так и заикой можно остаться! Она попыталась нащупать спрятанные в сумочке сигареты, но вовремя спохватилась. Ведь мама еще не знает, что она курит!
Ну почему бы им не уехать отсюда поскорее? С тех самых пор, как Тесса начала встречаться с Уэстоном, они с Кристи были на ножах, хотя никакого словесного объяснения так и не последовало. Просто молодая индианка смотрела на нее со жгучим презрением, но тут уж Тесса ничего не могла поделать, тем более что не считала себя виноватой. В конце концов, у Кристи было не больше прав на Уэстона, чем у нее самой.
Никто не мог предъявить на него права, в том-то все и горе!
Дверцы «Мерседеса» распахнулись. Доминик села за руль рядом с Тессой, Миранда и Клер заняли места сзади.
– Я знаю, для Руби это ужасная утрата, – сказала Доминик, утирая глаза скомканным платочком. – Потерять ребенка – нет на свете ничего страшнее!
Кругом слышался шум заводимых моторов, машины, стоявшие по соседству с «Мерседесом», начали разъезжаться. Доминик отыскала в сумочке ключ и повернула его в замке зажигания.
– Но даже переживая такую тяжелую утрату, не стоит принимать поспешные решения, о которых потом придется пожалеть, – закончила она свою мысль, выводя «Мерседес» на дорогу.
– Какие решения? – спросила Клер.
Тесса с досадой закатила глаза. Господи, кому это интересно?
– Руби уволилась, – объяснила Миранда, а Доминик только крепче поджала губы.
– Уволилась? – растерянно переспросила Клер.
– Ну, я уверена, что она еще передумает, – заявила Доминик, бросив взгляд в зеркальце заднего вида. – Сейчас она просто расстроена. А через несколько недель, когда первое горе уляжется, она поймет, что ей нужна стабильность. Она проработала у нас много лет, практически стала членом семьи! – Доминик включила кондиционер на полную мощность. – Поехали, я предложу ей прибавку в жалованье, может, это заставит ее передумать.
– Мне кажется, тут дело не в деньгах, – заметила Клер.
– Разумеется, нет. По крайней мере, не сейчас. Но как только жизнь в семействе Сонгберд войдет в свою колею, Руби почувствует, что ей нечем себя занять. К тому же ей нужно заботиться о дочери. Ведь Кристи хочет учиться в колледже, а это стоит немалых денег. – Она включила указатель поворота, так как они подъехали к основному шоссе. – Руби непременно вернется.
Тессе было все равно. Руби всегда ее раздражала, она завела в доме свой распорядок и вечно всеми командовала. По мнению Тессы, их семья прекрасно могла обойтись и без Руби Сонгберд с ее тиранством и вечным осуждением во взгляде темных, все подмечающих глаз. Жаль, конечно, что Джек погиб: судя по всему, он был неплохим парнем. Но в жизни Тессы его смерть ничего не меняла.
– Господи, что это такое? – воскликнула Доминик, нажав на тормоза.
Серебристо-черный мотоцикл молнией промелькнул перед носом «Мерседеса» и вырвался на шоссе, не обращая внимания на отчаянно загудевший, груженный бревнами грузовик, направлявшийся на юг.
– О, боже мой! – ахнула Клер, закрыв лицо руками. – Кейн!
– Это был сын Морана? – Доминик никак не могла прийти в себя от испуга. – Не думала, что он так глуп. Хотя, с другой стороны, чего еще от него можно ждать?
Глаза Клер округлились.
– Что ты хочешь этим сказать, мама?
– Этот мальчишка не имеет ни малейшего понятия о воспитании. Отец у него пьяница, мать его бросила. Если он будет так носиться, то не доживет до двадцати.
– Никогда так не говори! – вспыхнула Клер. Тесса с любопытством повернулась к сестре:
– А тебе-то что?
– Ничего. Просто Кейн сейчас очень переживает: он был близким другом Джека Сонгберда.
– Правда? Откуда ты знаешь?
– Я много раз видела их вместе. – Клер секунду помедлила. – И вообще, он сам мне сказал.
– Ты хочешь сказать, что знакома с ним? – недоверчиво переспросила Тесса, перегнувшись через спинку сиденья и заглядывая в бледное, расстроенное лицо Клер.
– Да.
– И как близко?
Клер посмотрела прямо в глаза младшей сестре.
– Довольно близко, – решительно ответила она и вновь отвернулась к окну. – Мы с ним друзья.


Через три для после похорон Джека Миранда, сидя у себя в комнате, смотрела на календарь. Тут какое-то недоразумение. У нее не может быть задержки. Просто не может быть. Она же предохранялась! И Хантер тоже. Но когда она еще раз все сосчитала и сообразила, что задержка у нее не три дня, а целых десять, правда обрушилась на нее, как воз кирпича. Она беременна!
Чувствуя предательскую слабость, Миранда опустила голову на руки. Господи, как с ней такое могло случиться?! Она так четко и правильно распланировала всю свою жизнь на годы вперед! Что теперь будет с колледжем? С аспирантурой? С ее мечтой стать юристом?
Слезы жгли ей глаза, но она не хотела плакать. Надо думать о новом человеке, который будет частью ее и частью Хантера. Крошечное человеческое существо растет у нее внутри. Ребенок! Заставив себя разжать кулаки, Миранда потерла ладонью свой плоский живот, и слезы вдруг потекли неудержимо. Она представила себе, как они с Хантером поженятся, она родит ребенка и все-таки будет учиться. Да, ей придется работать, а Хантер будет вынужден на какое-то время оставить мечты о собственном ранчо, но мир не рухнет только от того, что у них будет ребенок.
Напротив, похоже, это будет только начало!
И все же она была напугана до смерти. Надо будет записаться на прием в местной больнице, проверить, не ложная ли это тревога, и только потом объявить новость Хантеру. Интересно, как он это воспримет? Он ведь всю жизнь прожил с отчимом и даже не знал, кто его биологический отец. Конечно, Хантер очень привязан к Дэну и уверяет, что никогда даже не думал о каком-то незнакомом мужчине, который вдруг мог появиться и сказать, что он и есть его настоящий отец. Но на самом деле это все так сложно...
Миранда встала и, подойдя к окну, распахнула его, чтобы впустить в комнату прохладный бриз. Ноздри ей защекотал смешанный аромат роз и жимолости.
А вдруг Хантер не захочет на ней жениться? Что, если мечты о ранчо для него важнее и дороже, чем она и его собственный ребенок? Вдруг он будет настаивать на аборте? Покачнувшись от слабости, Миранда ухватилась за подоконник. Она внезапно поняла, что знает Хантера так мало, слишком мало, чтобы думать о замужестве! И все же она любила его.
«Все устроится наилучшим образом, – успокоила себя Миранда и улыбнулась сквозь слезы. – Старомодная мысль, но, кажется, ребенок – это как раз то, что нам нужно».


– Что это? – спросила Пейдж, не отрывая жадного взгляда от оклеенной фольгой и перевязанной розовой лентой коробки, которую ей протянула Кендалл.
– Сюрприз.
– Но у меня же не день рождения, и сегодня не Рождество!
– Знаю, – сказала Кендалл, усаживаясь на стул у письменного стола и сцепив пальцы на колене. – Просто я увидела кое-что и подумала, что тебе понравится. Давай смелее! Открывай!
Восторженная улыбка Пейдж показалась ей такой же жалкой, как эта нелепая кукольная комната, где все было обито одной и той же материей – белой с розовыми бутонами, отделанной кружевными рюшами. Такая пестрота, что глазам больно. Только эта чокнутая и может тут жить.
Широко улыбаясь, Пейдж разорвала упаковку, отбросила в сторону несколько слоев папиросной бумаги и наконец нашла спрятанный в глубине сюрприз: серебряный браслет с подвеской-амулетом в виде свернувшейся в клубочек кошечки.
– Вот это да!.. – прошептала Пейдж, поднося дурацкую погремушку к самым глазам и зачарованно глядя на ритмично раскачивающегося перед носом котенка. – Какая прелесть.
– Ничего особенного.
– Ну что ты, Кендалл! – возразила Пейдж, зажав браслет в кулаке и прижимая его к груди, словно он был бриллиантовым. – Никто и никогда не делал мне такого чудесного подарка! Спасибо тебе большое! – Она покачала головой и сглотнула комок в горле, слезы навернулись ей на глаза.
– Не надо меня благодарить, просто получай удовольствие, – сказала Кендалл.
Неумеренная эмоциональность Пейдж встревожила ее. Можно подумать, что бедная девочка в жизни ни от кого добра не видела. А ведь эта «бедная девочка» с кошмарными пластинами на зубах и длинным крючковатым носом была дочкой мультимиллионера Нила Таггерта! Разве она не получала каждый год тонны подарков?
– Он мне особенно дорог, потому что его подарила мне ты, – объяснила Пейдж, обернув браслетом свое пухлое запястье и защелкивая замочек. – И не ради выгоды, а просто так.
Кендалл стало совсем скверно. Конечно, она собиралась заручиться помощью Пейдж для исполнения своих замыслов, но ей вовсе не хотелось при этом разбить сердце этой дурочки. Она почувствовала себя виноватой.
– Носи на здоровье.
Взгляд Пейдж был полон обожания.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты стала моей невесткой, а не эта дура Холланд! – проговорила она, словно прочитав мысли Кендалл.
Кендалл исподтишка покосилась на нее. Девчонка не так глупа, как кажется.
– Мне бы тоже этого хотелось, но, к сожалению, это от меня не зависит. Харли выбрал ее.
– Харли просто дурак!
– Не говори так. Ты же знаешь, я его люблю.
– Да, я знаю, – энергично кивнула Пейдж. – И не понимаю, почему он этого не ценит. Наверное, Клер Холланд просто околдовала его. Вот было бы здорово, если бы она куда-нибудь уехала!
– С чего бы ей уехать? – с тоской вздохнула Кендалл.
– Ну тогда я хотела бы, чтобы она сорвалась со скалы, как тот индейский парень!
– Джек Сонгберд? – Кендалл поежилась.
– Да. – Пейдж оторвалась от браслета и простодушно посмотрела на нее. – Он же умер!
– Я знаю.
– Значит, он больше никому не будет досаждать.
– Я не думала... Я не знала, что он кому-то досаждал.
– Он работал у моего папы и постоянно что-нибудь воровал. Вот бог его и наказал за это.
Кендалл вдруг стало не по себе. Она собиралась намекнуть Пейдж, чтобы та немного последила за Клер или выведала что-нибудь у ее младшей сестрицы. Клер Холланд строила из себя святую невинность, но Кендалл была убеждена, что святых на свете не бывает и что у каждого за душой отыщется хоть немного грязи. Однако разговор с Пейдж принял какой-то неожиданный и опасный поворот. Кендалл беспокойно облизнула губы, не зная, как бы ей побыстрее ретироваться. Пейдж не просто придурковатая, она настоящая психопатка.
– Ты не можешь всерьез в это верить, – пробормотала Кендалл.
– Почему? Этому учат в воскресной школе. А люди, между прочим, умирают каждый день. – Пейдж запрокинула голову и задумчиво уставилась в потолок. – Да, я думаю, было бы здорово, если бы Клер умерла.
– Она не может просто так взять и умереть. Ради всего святого, ей же только семнадцать лет! В таком возрасте люди не умирают.
– Но Джек же умер, – рассудительно напомнила Пейдж, потянувшись за своей любимой игрушкой – огромным плюшевым медведем-пандой с печальными глазами. – Конечно, он был постарше, но ненамного. – Поглаживая пушистую голову медведя, она посмотрела на серебряного котенка таким взглядом, что Кендалл похолодела. – Клер тоже могла бы умереть. Надо только очень сильно этого захотеть и молиться всем сердцем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тень сомнения - Джексон Лиза

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Эпилог

Ваши комментарии
к роману Тень сомнения - Джексон Лиза



Долго думала читать этот роман или нет, а начав уже не смогла оторваться. Потрясающий детектив, читается на одном дыхании, неожиданная развязка и хеппи-энд. Читайте не пожалеете.
Тень сомнения - Джексон ЛизаМари
27.03.2012, 1.10





бесподобная вещь,абсолютно отличается от большинства слезливых романчиков, любовь и детектив и все настолько плавно переплетено что трудно сказать любовный этот роман или все-таки детектив и очень жизненно
Тень сомнения - Джексон Лизаарина
16.04.2012, 15.26





Syper
Тень сомнения - Джексон ЛизаLika
19.07.2012, 19.59





Столько скелетов в шкафу мне еще не доводилось лицезреть. Спасибо автору.
Тень сомнения - Джексон Лизаren
4.01.2015, 3.06





очень даже................ стоит потраченного времени.
Тень сомнения - Джексон ЛизаКетрин
4.01.2015, 19.12





Неплохо. Можно 1 раз прочитать.
Тень сомнения - Джексон ЛизаПинна
5.01.2015, 5.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100