Читать онлайн Блудная дочь, автора - Джексон Лиза, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Блудная дочь - Джексон Лиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.06 (Голосов: 79)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Блудная дочь - Джексон Лиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Блудная дочь - Джексон Лиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джексон Лиза

Блудная дочь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

– Думаю, вам лучше войти в дом и все объяснить, – проговорила наконец Шелби, не в силах скрыть недоверия.
Она всматривалась в стоящую перед ней женщину, ища сходства между ней и судьей. Сходство и вправду было: у обоих ярко-голубые глаза, но ведь этого явно недостаточно! Да, Катрина рыжая, но кто знает, природе или краске для волос она обязана огненным оттенком коротких прядей, уложенных в безупречную прическу? Пока что Шелби знала одно: этой женщине она не доверяет. Ни на йоту.
– Лицом и фигурой я пошла в мать, – объяснила Катрина, словно угадав ее сомнения.
– Удобно.
– Совершенно верно. – И она снова сверкнула холодной, самоуверенной улыбкой, уже начинающей действовать Шелби на нервы.
– Почему я ничего о вас не знаю?
– Потому что я – секрет судьи Коула. Его страшная тайна.
Внезапно вспомнив, что Лидия все еще здесь, Шелби оглянулась. Экономка смотрела на Неделески, словно на привидение; убитое лицо ее лучше всяких слов подтверждало, что женщина в дверях не лжет.
– Почему же вы прежде не давали о себе знать?
– Ждала подходящего времени.
– И теперь настало такое время?
– Вот именно.
«Что ж, почему бы ее и не выслушать», – решила про себя Шелби. Только лучше не тянуть. У нее на сегодня есть еще одно дело – съездить в Куперсвилл, сделать дубликаты ключей и возвратить оригиналы на место, пока судья не обнаружил пропажу.
– Входите, – предложила она, распахнув дверь. Сказать по правде, Шелби отнеслась к заявлению Катрины с большим недоверием. Не потому, что считала отца образцом целомудрия – разумеется, в прошедшие двадцать с чем-то лет судья Коул не жил монахом. И, конечно, немало женщин сочли бы за честь разделить с ним ложе. Но, сколько Шелби знала отца, он никогда бы не допустил рождения незаконного ребенка! Осторожность была для него превыше всего. И потом, сколько, интересно, лет этой Катрине? Жасмин Крул умерла двадцать три года назад, а Катрина явно старше.
Нет, с этой дамочкой надо быть поосторожнее. Может быть, репортер из нее и недурной; но с первого взгляда ясно, что Катрина Неделески способна на любую пакость. И этим, с горечью призналась себе Шелби, она тоже напоминает отца.
– Мы можем поговорить в гостиной.
– Что ж, показывайте дорогу.
Лидия, пепельно-бледная, с дрожащей улыбкой, пробормотала что-то о прохладительных напитках и скрылась за дверью.
– Очень мило, – заметила Катрина, поправляя сумочку.
С самоуверенностью человека, пришедшего в собственный дом, она разглядывала блестящие мраморные полы, широкую лестницу и картины на стенах. Наконец взгляд ее устремился на столик розового дерева, уставленный фотографиями Шелби и ее отца.
– Очень, очень мило!
Она подошла к столику и дотронулась до снимка в серебряной рамке. Взгляды двух женщин встретились в зеркале, и на миг в холодных голубых глазах Катрины отразились чувства, которые она предпочитала скрывать, – жгучая зависть, гнев и отчаяние.
«Она страстно хочет быть на моем месте». Эта мысль поразила Шелби, словно удар под дых. Возможно ли? Неужели Катрина говорит правду? И они в самом деле сестры?
– Сюда, – проговорила Шелби и двинулась к дверям гостиной, стараясь изгнать из памяти тревожную картину – две женщины в зеркале, обе рыжеволосые и голубоглазые, словно у них и в самом деле один отец.
В гостиной, выдержанной в благородных винно-красных тонах, с высокими окнами, выходящими в сад, и огромным, никогда не разжигавшимся мраморным камином – еще одним алтарем в память о Жасмин Коул, – Шелби закрыла за Катриной двери и, остановившись напротив, взглянула ей прямо в глаза.
– Давайте-ка договоримся с самого начала, – произнесла она. – Ничто из того, что будет здесь сказано, за пределы этого дома не выйдет. Если вы посмеете хоть слово напечатать без моего письменного разрешения, я вас затаскаю по судам и вашей журналистской карьере придет конец.
– Послушайте, Шелби, – хладнокровно ответила Катри-на, – моего редактора интересует только убийство Эстевана и свидетельские показания Калеба Сваггерта. Мне поручено выяснить одно – кто же на самом деле его убил. Эстевана то есть. Если подтвердится, что и Калеб убит, я, конечно, и об этом напишу.
– Ну, здесь я ничем не могу вам помочь: об убийстве Эстевана мне ничего не известно.
– А я к вам пришла и не за этим, – усмехнулась Катрина, беззастенчиво разглядывая белый рояль.
– Вот мы и подошли к сути дела. – Шелби пересекла комнату и села на мягкий пуфик. – Что вам нужно?
Несколько секунд Катрина молчала, глядя через окно в сад, где розы клонили к земле тяжелые полураскрывшиеся бутоны.
– Видите ли, – заговорила она наконец, отходя от окна и присаживаясь на антикварную кушетку, – я не просто репортер. Я пишу книгу.
У Шелби упало сердце. Так она и знала!
– О чем?
– О загадочном убийстве Эстевана, разумеется. Это основной сюжет: но вообще в книге будет описан Бэд-Лак и все его мрачные тайны! – блестя глазами, рассказывала Катрина.
– И в том числе ваша история?
– Ну конечно!
– Для начала, пожалуйста, объяснитесь, – устало попросила Шелби. Она хотела бы думать, что перед ней притворщица, ловкая шантажистка – однако, к ужасу своему, убеждалась в том, что сходство между отцом и Катриной с каждой минутой становится для нее все очевиднее. – Почему вы считаете, что судья – ваш отец?
Уголком глаза Шелби заметила под окном какой-то серебристый блеск. К дому, ослепительно сверкая на солнце, подъезжал «Мерседес» ее отца.
– Подождите-ка. Кажется, у вас появилась возможность все рассказать самому судье! Похоже, у него изменились планы – он вернулся домой!
Украденные ключи в кармане жгли ей бедро. Может, вернуть их на место, пока отец не вошел в дом?
– Отлично. Так будет даже легче, – с недрогнувшей улыбкой отвечала Катрина.
В этом Шелби очень сомневалась. Самой ей никогда не было легко с отцом.
– Я попрошу Лидию послать его прямо сюда, – сказала она и вышла в фойе, откуда уже доносились торопливые тяжелые шаги экономки. Лидия с двумя высокими бокалами холодного чая на подносе уже подошла к дверям гостиной, когда заметила через окно подъезжающий к крыльцу «Мерседес» судьи.
– Dios!– прошептала она. Поднос в ее руках задрожал. Шелби кинулась на помощь. Она успела схватить накренившийся поднос за край, но было поздно. Бокалы полетели на пол; ломтики лимона и кубики льда рассыпались по мрамору, холодный чай выплеснулся Шелби в лицо и на блузку. Входная дверь распахнулась, и в дом, тяжело опираясь на трость, вошел судья Коул – раскрасневшийся, с бисеринками пота на лбу.
– Что здесь творится? – прорычал он.
– Ох, судья. – Испуганно сглотнув, Лидия присела и принялась подбирать быстро тающие кубики льда. – Простите... простите... я не ожидала, что вы так рано вернетесь.
– Встречу в Сан-Антонио пришлось отложить.
– Сейчас... сейчас вытру. – как потерянная, бормотала Лидия.
– Да что происходит? – требовательно спросил Рыжий Коул.
– Здесь человек, с которым, думаю, тебе стоит встретиться, – ответила Шелби, вытирая носовым платком забрызганное лицо.
– Кто там еще? Что за...
Взгляд его метнулся от Шелби к дверям гостиной – и сквозь стеклянные двери судья разглядел Катрину.
– Господи Иисусе! – прошептал судья. За миг он постарел лет на пятнадцать.
И в этот самый миг Шелби убедилась: Катрина говорит правду. Нагловатая репортерша из Далласа – действительно ее сводная сестра. В горле у Шелби пересохло, накатило головокружение, и ей показалось, что сейчас она рухнет без чувств. Отец лгал ей. Все эти годы лгал.
– Думаю, нам нужно поговорить, – выдавила она наконец. – И на этот раз будем говорить правду.
Судья ответил не сразу. Бледный, потерявший свой обычный апломб, он неотрывно смотрел на свою младшую дочь.
– Верно, девочка моя, – проговорил он наконец, не отрывая взгляда от Катрины. – Мне давно надо было повести дело начистоту. И, думаю, сейчас самое время.


Итак, Калеб Сваггерт убит.
Кому-то помешал умирающий старик. Кто-то не захотел дожидаться, пока природа сделает свое дело. Но кто? С этой мыслью Шел Марсон подъехал к дому. Еще издали он заметил, что тарелка антенны на крыше снова покосилась – надо будет поправить. Пегги Сью, должно быть, уже внесла ее в список домашних дел, который пишет на листочках из тетрадок Тимми и прикрепляет магнитом к холодильнику. Дел много: покрасить дверь, починить умывальник на дворе, а теперь еще и на крышу лезть. Придется ей подождать. Сейчас у Шепа других дел по горло.
На руках у него – уже второе убийство. Шериф и прокурор ждут результатов расследования. Чем не повод сделать себе имя и пройти в шерифы на следующих выборах?
Доктора из больницы уверены, что Калебу помогли сойти в могилу раньше срока, так что вскрытие будет чистой формальностью. Синяки на худой морщинистой шее ясно показывают, что Калеба сперва схватили за горло, а потом, по всей видимости, придушили подушкой. Но кто это сделал? Кто так боялся откровений умирающего, что не захотел подождать неделю или две – пока естественный ход болезни не отправит Сваггерта стучаться в райские врата?
Шеп остановил пикап перед гаражом и вылез из машины, отдуваясь и вытирая пот. Рубашка на спине и под мышками была совершенно мокрой. Что-то лето в Техасе с годами становится все жарче или, может, просто он стареет и набирает лишние фунты? Машина Пегги Сью стояла в гараже – значит, она с ребятишками дома. Мысль о том, что семейство в сборе и ждет его, почему-то – Шеп сам не понимал почему – наводила на него глухую тоску.
На провисшей веревке болталось мокрое белье, и вид его наполнил Шепа таким отвращением – аж тошно стало. Ничто в этом доме его не радовало, ничто не возбуждало сентиментальных чувств, какие, если верить книгам и телесериалам, испытывает человек к родному гнезду, где прожил лет двадцать с лишним. Облезший, покосившийся домишко все чаще представлялся Шепу не убежищем, а западней. Поговорка: «Мой дом – моя крепость» казалась ему злобной насмешкой.
Мысли Шепа уже в который раз обратились к Вианке Эстеван. Вот горячая девчонка – в ней женственности в десять раз больше, чем было в Пегги Сью в лучшие ее годы! Шеп готов был спорить на что угодно, что и в постели эта мексиканочка – настоящая тигрица.
Он передвинул табачную жвачку из-за щеки под язык и наклонился, чтобы почесать за ушами Скипа. Пес рванулся с цепи, попытался прыгнуть Шепу на грудь.
– Лежать, приятель, лежать! – пробормотал Шеп.
Он чувствовал себя виноватым за то, что держит пса на привязи. Скип ничем не провинился; и хочет-то он всего-навсего сделать подкоп под соседский забор и обслужить суку Фентонов. Что в этом дурного? Так уж природа устроила.
Черт возьми, ему ли этого не знать? Полтора часа, проведенные с Вианкой в больнице, стали для него настоящим испытанием на стойкость. Бедняжка рыдала у него на плече: сквозь рубашку он чувствовал, как дрожат ее губы, упругие молодые груди прижимались к его груди, и вся сила воли понадобилась Шепу, чтобы не обнять девушку, не поцеловать, не начать шептать на ушко какие-нибудь дурацкие, ничего не значащие утешения. Но он оставался холоден и невозмутим – по крайней мере, выше пояса. О том, что творилось в штанах, и вспоминать не хочется. Одно радует – малышка была так расстроена, что, скорее всего, ничего не заметила.
Старуху отправили прямиком в психиатрическое отделение. Через полчаса к Вианке вышел врач и заговорил о том, что в Остине, мол, есть прекрасная клиника для пожилых людей, у которых проблемы с психикой. Вианка отказалась. Когда же он спросил, не лучше ли будет ее матери в комфортабельном доме престарелых, она едва не плюнула ему в лицо.
– Только не madrel– воскликнула она, решительно замотав головой, а затем объявила, что хотела бы как можно скорее вернуть мать домой. Наконец подъехал Роберто, и у Шепа появился благовидный предлог смыться.
– Благодарю вас, офицер, – сказала на прощание Вианка, поднимая на него огромные заплаканные глаза. – Не знаю, что бы я делала, если бы не вы.
Шеп прохрипел, что просит называть себя по имени, и, не чуя под собой ног от восторга, поплыл к выходу.
– Шеп!
Пронзительный голос Пегги Сью разорвал его мечты в клочья. Шеп выпрямился, рядом напрягся и глухо гавкнул Скип. Обернувшись, Шеп увидел на пороге жену.
– Ты купил гамбургеры и лук, как я тебя просила?
– Ты понимаешь, какое дело... совсем забыл! – с сокрушенным видом признался Шеп.
Вокруг рта и над бровями Пегги Сью прорезались глубокие морщины. Шеп постарался придать лицу кроткое и виноватое выражение.
– Сейчас съезжу на рынок, все куплю.
– Так поторопись! Не могу же я все сразу делать – и готовить, и за детьми смотреть, и в магазин бегать!
Измученная, издерганная, преждевременно постаревшая женщина. В глазах – тоска и отвращение ко всему на свете. Думала ли юная Пегги Сью, когда выходила замуж за молодцеватого парня Шепа Марсона, что ей выпадет такая судьба?
– Я мигом обернусь.
И Шеп зашагал к своему пикапу с таким облегчением, что сам себе удивился. Когда же, черт возьми, он успел так возненавидеть родной кров? А ведь когда-то любил возвращаться домой после трудного дня – опуститься в любимое кресло, посмотреть новости, проглядеть газету, а потом развалиться на диване и позвать сыновей: «Ну, идите сюда, пострелята!»
Сколько шуму и возни, сколько смеха и визга! А Пегги Сью на кухне гремит кастрюлями, и чистый сильный голос ее, распевающий какую-нибудь добрую старую песню, разносится по всему дому. Когда он в последний раз слышал ее пение? Год, два, десять лет назад? Как ни старался, Шеп не мог припомнить.
Он уже садился в машину, когда из-за угла, громко топоча ботинками, вылетели Кендис и Донни. Завидев их, Скип принялся рваться с цепи и поднял отчаянный лай.
– Папа, я с тобой! – кричал Донни.
– Нет, я, нет, я!
Кендис оттолкнула брата с дороги, и Шеп в который раз подумал, что дочурка у него молодчина. А вот от Донни толку не будет – слабак и слюнтяй. Вот и теперь, вместо того чтобы дать сдачи, разревелся! В кого он такой? Старшие сыновья такими не были. Шеп открыл пассажирскую дверцу, и ребятишки залезли в машину.
– Помните, что надо сделать, когда садитесь в машину? – спросил он.
Они, разумеется, не помнили, и Шеп велел им пристегнуться. Всю дорогу дети болтали без умолку: то обсуждали какие-то свои ребячьи дела, то шпыняли друг друга – точнее, шпыняла брата Кендис, а тот только огрызался да шмыгал носом. В конце концов Шеп, не выдержав, протянул ему свой носовой платок.
Добравшись до лавки Эстеванов, Шеп пообещал обоим по мороженому, если будут сидеть смирно, и вошел в магазин. Он надеялся хоть одним глазком взглянуть на Вианку – однако ее здесь не было. Рябоватый парнишка-мексиканец лет двадцати, которого Шеп, кажется, уже видел, но не мог припомнить имя, явно занервничал, заметив на покупателе полицейскую форму; он не поднимал глаз и отсчитал сдачу, не произнося ни слова. «Должно быть, нелегал», – подумал Шеп. Впрочем, сейчас ему до этого дела не было.
– Вианка здесь? – спросил он, забирая пакет с покупками. Парень покачал головой, и черные блестящие, словно маслом смазанные, волосы его мотнулись влево-вправо.
– Нет? А не знаешь, когда она вернется? Снова короткий взмах волосами и пожатие плеч.
– Она еще в больнице?
Парень, чуть замешкавшись, кивнул.
– Si, в больнице, – ответил он, показав дырку между передними зубами.
– А тебя как зовут?
Парень испуганно вскинул на него глаза:
– Энрике.
Ах да, Энрике! Теперь Шеп его вспомнил. Один из сыновей Пабло Рамиреса. Они, кажись, приходятся Эстеванам сродни.
– Спасибо, Энрике.
Шеп вышел. Увидеть Вианку так и не удалось, и это огорчило его. Глупо, конечно, да и не в том он возрасте, чтобы влюбляться, но вот уже несколько дней он не может выбросить эту мексиканочку из головы.
Может быть, из-за жары в голову лезут странные мысли. Или все дело в возрасте – говорят, после сорока пяти у мужчин наступает какой-то там кризис, черт бы его побрал. Никогда прежде Шеп не обманывал Пегги Сью – и впредь не собирался. Но, черт возьми, нельзя же так жить, как он живет! Ни один нормальный мужик такого не выдержит!
Вернувшись к пропеченному солнцем пикапу и шумливым детям, Шеп вручил каждому по мороженому, строго-настрого велел не напачкать в салоне и съесть все до капельки прежде, чем они воротятся домой.
– Матери не говорите, что я вам купил мороженое до ужина, – предупредил он. – А то больше покупать не стану! И смотрите, чтобы ужинали как следует, не капризничали, а то она догадается. Мне иногда сдается, что у нее глаза на затылке.
– Я все-все съем! – испуганно пообещал Донни. Кендис метнула на него взгляд, лучше слов говорящий, что она думает о своем братце. Шеп завел мотор, и старенький «Додж» его покатил по выщербленному, растрескавшемуся асфальту.
Проезжая мимо «Белой лошади», Шеп заметил, как Росс Маккаллум – огромный, неуклюжий, мрачный – вразвалку выходит из бара и останавливается, привалившись к пластмассовому жеребцу в натуральную величину, что служил салуну чем-то вроде вывески. Он проводил машину тяжелым взглядом, и Шеп ощутил, как по коже пробегает холодок.
– Вот сукин сын! – пробормотал он вполголоса.
– Мама не любит, когда ты ругаешься, – сообщила Кендис (тоже, новость нашла!), облизывая перепачканные шоколадом губы.
А ты ей не говори, – рассеянно отозвался Шеп.
Но...
– Я сказал, Кенди, молчи и ешь свое чертово мороженое!
– Ага, опять ты выругался! – радостно завизжал Донни. Шепу захотелось схватить сынка и задать ему хорошую трепку. Но здесь было не место и не время. Медленно проезжая мимо бара, он не сводил глаз с Росса – и тот, широко расставив ноги и затягиваясь сигаретой, не отрывал угрюмого взгляда от пикапа, знававшего лучшие дни.
– Этот паршивец недоброе задумал, – пробормотал Шеп. – С места мне не сойти, у него на уме какая-то пакость!
– Опять ругаешься! – и Кендис скорчила уныло-недовольную рожицу – выражение, слишком хорошо знакомое Шепу по лицу Пегги Сью.
Росс распахнул проржавевшую дверцу своего грузовичка, сел и, заведя мотор, направился на север, прочь из города. Не будь с Шепом детей, а в раскаленном багажнике – гамбургеров, которые того и гляди там спекутся, Шеп, пожалуй, попробовал бы проследить за этим ублюдком. Он свернул за угол и притормозил на светофоре, все еще размышляя о Маккаллуме. Какого черта Росс вернулся? Почему не начал жизнь на новом месте, где его репутация никому не известна, где ни одна душа не знает, что он отсидел восемь лет за убийство? Что привело его назад, в Бэд-Лак?
Шеп размышлял, задумчиво барабаня пальцами по рулю. Красный свет сменился зеленым, он тронулся с места – и в тот же миг навстречу ему из-за угла вынырнул грузовик Невады Смита. Нейв вел машину, а на пассажирском месте, высунув в окно кудлатую голову и вывалив язык, сидел его пес. На заднем сиденье Шеп заметил винтовку. Глаза Нейва скрывались за темными очками; губы плотно сжаты, на скулах вздулись желваки, словно у воина перед смертельной битвой.
Он что-то задумал, это ясно. И, как будто ведомый каким-то инстинктом, грузовичок его свернул на север – в ту же сторону, куда направлялся Росс Маккаллум.
Несколько минут Шеп не отрывал взгляда от зеркала заднего вида. Конечно, это могло быть просто совпадение. Бэд-Лак – город маленький, и нет ничего удивительного, когда за какие-то пять минут встречаешь двух смертельных врагов, едущих в одну и ту же сторону.
Случайность? Быть может. Но эта «случайность» врезалась ему в память. Если Маккаллум и Смит встретятся на узкой дорожке – жди беды. Так было десять лет назад, и едва ли с тех пор многое изменилось. По дороге домой Шеп жалел о том, что не мог рвануть за ними следом. Ребятишки подрались, и он заметил это, лишь когда остановил машину и увидел их зареванные мордашки.
Шеп хотел вытереть их своим платком, но дети уже выскочили из машины и с визгом и топотом побежали в дом.
Завидев хозяина, Скип принялся рваться с цепи и лаять, но на этот раз Шеп не обратил на него внимания. В доме стояла невыносимая духота. Вентиляторы не помогали – лишь разгоняли кругом горячий воздух.
– Ну наконец-то! – проговорила Пегги Сью, когда он вошел на кухню. Мясо уже стояло на плите, на доске лежали нарезанные помидоры и салат-латук, кукурузные лепешки были готовы отправиться на сковородку. – И в следующий раз не покупай детям мороженого. Ты же знаешь, теперь они ужинать не будут.
Ну вот! И откуда узнала, спрашивается? Прожив с женой двадцать лет, Шеп уже и не задавался подобными вопросами: знал, что на такие вещи у Пегги Сью сверхъестественный нюх.
– Буду помнить, – сухо ответил он. Пегги Сью метнула на мужа взгляд, ясно показавший, что она заметила его сарказм – заметила и не одобрила. Он выложил на стол покупки, и Пегги Сью принялась нарезать мясо тонкими ломтиками, а репчатый лук – кольцами.
Шеп полез в холодильник за пивом. «Что я тогда в ней нашел?» – с горечью спрашивал он себя, и сам себе отвечал, что двадцать лет назад Пегги Сью была совсем другой. Веселой, бойкой, ласковой. Не ныла, не приставала с нравоучениями, ничего от него не требовала.
Сунув под мышку упаковку «Курз», он направился в гостиную, где старшие сыновья, Робби и Тимми, резались в видеоигру. «Здоровенные лбы, а ведут себя как дети», – с раздражением подумал Шеп. То целыми днями играют в какие-то дурацкие игры, то прячут у себя в шкафу, под старыми коробками и журналами, «Плейбой» или «Пентхауз» и перелистывают тайком. Порой не поймешь, по восемнадцать лет им или всего по восемь.
– Заканчивайте, ребята, – приказал Шеп. – Будем смотреть новости.
– Сейчас, сейчас, я только вот этого гада убью.
– Хватит! Выключай игрушку.
В этот момент затрезвонил телефон, и Пегги Сью закричала с кухни:
– Управы на них нет, на хулиганов этих! С самого полудня кто-то звонит, а когда подхожу, вешает трубку!
Мальчишки даже не оторвались от экрана. Шеп взял трубку.
– Марсон слушает, – произнес он.
В трубке молчали. За спиной послышался победный вопль – Робби наконец-то прикончил своего «гада».
– Кто это? – спросил Шеп. Приглушенный мужской голос произнес:
– Ствол, из которого застрелили Рамона Эстевана, спрятан на земле старика Адамса. В старой шахте, в скале.
Кровь застыла у Шепа в жилах.
– Что? – переспросил он, чувствуя, как отчаянно заколотилось сердце, – Кто это?
Молчание.
– Алло!
Щелчок – и короткие гудки.
– Алло! Черт!
Несколько секунд Шеп непонимающе смотрел на телефон, затем повесил трубку. Ладони вспотели, сердце билось, словно какой-нибудь чертов тамтам. Шеп прошел в чулан, нашел свой любимый фонарь – большой, неуклюжий, но мощный и удобно лежащий в руке, – затем заглянул на кухню и сказал Пегги Сью, что уезжает.
– Но ужин почти готов! – Отставив с огня сковороду, она обернулась и прищуренным взором окинула мужа – лицо взволнованное и решительное, в руках фонарь. – Куда это ты собрался? И кто звонил?
– Анонимное сообщение.
– О чем? – со внезапным интересом спросила Пегги Сью.
– Я пока еще не уверен... – пожал плечами Шеп. Ему не хотелось ни с кем об этом распространяться – даже с женой, пока он не убедится, что это не глупая шутка. – Может быть, просто ерунда.
– Но ты думаешь, что дело серьезное.
– Не знаю, что и думать. Скоро вернусь, – бросил он через плечо и вышел во двор.
Тяжелая дверь захлопнулась за ним, и, как всегда в последнее время, на душе у Шепа сразу стало легче. Кровь, напоенная адреналином, энергичнее струилась по жилам. До заката еще несколько часов – и Шеп собирается провести их с пользой. Заедет в участок, возьмет детектор металла и отыщет пистолет сам. Получить ордер на обыск – хотя бы задним числом – труда не составит. В округе Бланко немало судей, которые ему доверяют и не откажутся ради дела подписать нужную бумагу. Шеп уже представлял, как с торжеством несет найденное орудие убийства в лабораторию. Черт побери! Это будет его успех – и только его!
К машине Шеп бежал так, как уже лет десять не бегал. Возможно, конечно, что он зря теряет время, но о такой вероятности сейчас и думать не хотелось. Если повезет, он в одиночку раскроет убийство десятилетней давности и сполна насладится заслуженной славой!
Шериф Шеппард Белъмонт Марсон.
А ведь недурно звучит, черт побери! Совсем недурно!


– Это правда. Катрина – моя дочь.
Судья стоял перед камином, выпрямившись во весь рост и тяжело опершись на трость. Вдруг ощутив, что не в силах больше стоять на ногах, Шелби тяжело опустилась в кресло с нежно-абрикосовой обивкой. Жизнь ее рассыпалась на глазах; детство, юность – все летело кувырком в какую-то темную бездну.
– Но почему... почему я ничего об этом не знала?
– Я хотел рассказать, – тихо ответил судья, – но все откладывал. Поначалу ты была слишком мала. Потом все не мог выбрать подходящего времени. Боялся, что ты станешь меня презирать, что это разрушит твою жизнь. Да что там! – Он махнул рукой. – Сам понимаю, это все пустые отговорки.
– А как же я? – подала голос из глубокого кресла Катрина. Она сидела, напряженно выпрямившись. Рядом с судьей ее театральная самоуверенность куда-то испарилась, сейчас она выглядела хрупкой, юной и очень усталой.
– Много лет я думала, что мой отец – какой-нибудь ковбой или водитель-дальнобойщик, который уложил мою мать в постель, сделал ей ребенка и смылся!
– Я думал, так будет лучше.
– Для кого? – тихо спросила Катрина.
– Для всех нас.
– Лучше, чтобы до шестнадцати лет я не знала правды?
– Так в чем же правда? – собравшись с силами, заговорила Шелби. – Кто ваша мать?
Вместо ответа Катрина перевела выразительный взгляд на судью.
– Господи Иисусе! – Он вздохнул, затем расправил плечи: – У меня была связь с одной женщиной, официанткой. Ее звали Нелл Харт.
Нелл Харт! Шелби помнила это имя – помнила по документам, найденным в отцовском бюро. Отец и на свою любовницу завел досье. Только там ни слова не было о том, что Нелл – мать его ребенка.
Уголком глаза Шелби заметила, как Лидия, протирая пол в холле, придвигается все ближе к дверям гостиной.
– Но мне казалось... я слышала, она уехала из города, потому что ее заметили с Рамоном Эстеваном!
– Не думал, что ты вообще ее знаешь.
– Город у нас маленький, судья.
– Так или иначе, ты в то время была совсем ребенком.
У него вдруг задрожали губы, и в первый раз в жизни Шелби стало жаль отца.
– Мама была еще жива? – собственный, шепотом заданный вопрос отдался у нее в ушах раскатом грома.
– Да. И я еще был судьей.
Шелби заморгала. Перевела взгляд на Катрину, неловко сидящую на самом краю любимого кресла Жасмин. Шелби не верила, не могла поверить.
– Ты хочешь сказать... мама все узнала... и... и...
Она тяжело сглотнула. «Пожалуйста, папа, скажи, что я ошибаюсь!»
– Жасмин была очень расстроена, – медленно ответил судья. Глаза его странно блестели – неужели от слез? – Сначала хотела развода – я отказался. Развод мог погубить мою карьеру. Тогда она потребовала, чтобы я порвал с Нелл, дал ей денег и выслал из города.
– Но она была беременна, – с горечью закончила Катрина. – Беременна мною. Моя девичья фамилия – Харт. Неделески – фамилия мужа, я сохранила ее после развода.
– Когда твоя мать узнала, что Нелл беременна, – продолжал судья, – эта весть ее подкосила. Одно дело – знать, что муж один раз тебе изменил; но постоянно сознавать, что где-то у него растет ребенок от другой женщины... Я должен был понять, что с ней происходит! Должен был отправить ее к психотерапевту – хоть силой, если бы потребовалось, – или дать ей этот чертов развод! Но я предпочитал обманывать себя. Делал вид, что с Жасмин все в порядке. Пока однажды она не...
– Не убила себя, – дрожащим голосом закончила Шелби. Ей вспомнилась юность, отравленная тоской по матери, вспомнились мерзкие слухи, ходившие в городке о самоубийстве Жасмин, и к горлу подступила тошнота.
– Несчастный случай, говорил ты. И док Причарт повторял то же самое. Мне рассказывали, что вы принимали гостей, она выпила больше обычного, почувствовала себя дурно и вместо аспирина по ошибке приняла снотворное. Целую пригоршню. Я еще ребенком подозревала, что здесь что-то неладно!
– Это не было самоубийство, – прервал ее судья.
В слепой ярости Шелби вскочила и бросилась к нему. Он был на голову выше ее, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза.
– Твоя мать не покончила с собой, – твердо повторил судья. – Она ни с кем не попрощалась, не оставила записки. Это был несчастный случай. Она просто совершила ошибку.
Он выпрямился, расправляя плечи. В одно мгновение исчез старик, убитый горем и чувством вины, – место его занял слишком хорошо знакомый Шелби судья, безжалостный, бесчувственный и бесчестный.
– Ошибку совершил ты, – сквозь зубы процедила Шелби. Страшная, оглушительная боль нахлынула на нее, словно она вновь переживала потерю матери. – И почему я должна тебе верить? Все эти годы ты мне врал! – Она понимала, что не стоит выяснять отношений при Катрине, но уже не могла остановиться. – Ладно, с одной тайной дома Коулов покончено. Но за тобой еще одна!
– Сейчас не время! – предупредил судья, метнув выразительный взгляд на Катрину, которая, казалось, вся обратилась в слух.
– Хватит с меня отговорок! Я хочу найти Элизабет – и найду, даже если для этого придется печатать объявления в «Куперсвилл газетт» или... – Шелби торжествующе указала на Катрину, – ...или статью в «Лон стар»!
– Кто такая Элизабет? – поинтересовалась журналистка.
– Элизабет Жасмин Коул. Моя дочь. Девять лет я была уверена, что она умерла сразу после рождения, но теперь выяснилось, что все это время ее от меня прятали.
– Ни хрена себе! – вырвалось у Катрины.
Шелби смерила непрошеную пришелицу – свою сестру – суровым взглядом.
Слушайте внимательно и запомните хорошенько: вы не напечатаете ни единого слова, пока я вам не разрешу. Мы договорились, помните?
– Но...
– Ни слова, пока я не скажу «можно» – иначе будете всю жизнь на адвокатов работать! – рявкнула Шелби и повернулась к отцу: – Видишь, папа, у тебя есть выбор. Либо ты все мне рассказываешь, либо в популярном далласском журнале появляется сериал о мрачных тайнах семьи Коул!
С этими словами она вылетела за дверь, чувствуя, что ни секунды больше не может оставаться в одной комнате с отцом. У дверей Шелби едва не столкнулась с Лидией.
– Ох, прости, – машинально проговорила она.
– Нет, нет, это не твоя вина. – Подхватив грязную тряпку и ведро, экономка торопливо засеменила на кухню.
Глядя ей вслед, Шелби сообразила, что Лидия подслушивала у дверей. Зачем? Из любопытства? Или она как-то замешана в этих секретах?
Господи боже, что же он за человек – ее отец? Судья. Служитель закона. Воплощение беспристрастия и справедливости. Человек, который всю жизнь пер напролом как танк, не считаясь ни с чьими чувствами и желаниями, кроме своих собственных; который бросил собственного ребенка – и теперь того же ждет от нее. Черта с два!
– Я ухожу.
– Куда ты? – испуганно спросила из кухни Лидия.
– Неважно. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Шелби распахнула дверь и выбежала в залитый солнцем сад. Все здесь было так тихо, так безмятежно, что решимость ее угасла, сменившись болью и горечью. Да, она всегда знала, что отец ей лжет, что ему не раз случалось преступать закон, что в жизни он следует лишь собственным правилам – правилам, весьма далеким от чести и совести в обычном их понимании. И все же такого она не ожидала. Не думала, что он способен отречься от своего ребенка. Покинуть на произвол судьбы собственную плоть и кровь. Довести жену до самоубийства – лишь для того, чтобы спасти свою замаранную репутацию. Ей и сейчас не верилось. Однако так оно и было.
Шелби пробежала несколько шагов и остановилась, глотая горячий воздух. Так нельзя. Надо прийти в себя и спокойно все обдумать.
– Не гони коней, – посоветовала она себе, садясь в «Кадиллак» и заводя мотор.
Решено: она поедет к Нейву. Перед ним ей не стыдно быть слабой, не стыдно плакать. Она упадет к нему в объятия и все-все расскажет, а он прижмет ее к себе и шепнет, что все будет хорошо, что они непременно найдут дочь.
Нет. Так нельзя. Это ее война. Да, сейчас ей очень тяжело. Но если она, словно истеричная клуша, кинется к Нейву и начнет плакаться ему в жилетку – никогда больше не сможет себя уважать.
И Шелби повернула «Кадиллак» на север, к ранчо и семейному кладбищу Коулов. Когда-то ранчо было для нее убежищем от всех тревог, но в последний год жизни в Бэд-Лаке она избегала его, словно чумы. Все из-за Росса Маккаллума – и того, что он с ней сделал.
Но теперь все изменилось. Солнце пекло нещадно: Шелби надвинула на нос темные очки и крепче сжала горячий руль.
Она тоже стала другой. И ни одному мужчине – ни отцу, ни этому мерзавцу Маккаллуму – не позволит больше обманывать, запугивать и унижать себя.
Скорее умрет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Блудная дочь - Джексон Лиза



оригинальный сюжет,читается легко
Блудная дочь - Джексон Лизаарина
24.11.2011, 22.10





интересно
Блудная дочь - Джексон ЛизаЯ
19.05.2012, 0.01





Динамичный сюжет! красивая любовь, отвлеклась и не пожалела своего времени))
Блудная дочь - Джексон ЛизаОльга
30.06.2012, 22.24





Роман+детектив=наслаждение для читателя: а когда еще и исполнение соответствующее, то удовольствие на все 100 %.
Блудная дочь - Джексон ЛизаМаруська
15.07.2012, 1.01





а я еле прочитала, скучно
Блудная дочь - Джексон Лизанаталья
7.10.2012, 17.10





Роман хороший.Очень понравился.
Блудная дочь - Джексон ЛизаАнюта
7.10.2012, 20.43





Роман не захватывает, нет изюминки. Все запутано, и конец не то... на 5
Блудная дочь - Джексон ЛизаС
7.10.2013, 20.24





Неплохо, но не держал меня роман все время, многое перелистывала, 6/10.
Блудная дочь - Джексон Лизавикки
21.04.2016, 23.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100