Читать онлайн Пусть не кончается любовь, автора - Джексон Джина, Раздел - Глава 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пусть не кончается любовь - Джексон Джина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пусть не кончается любовь - Джексон Джина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пусть не кончается любовь - Джексон Джина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джексон Джина

Пусть не кончается любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 28

Ей было необходимо открыть глаза. Кэтлин попыталась, но у нее ничего не получилось. Что было не так? Ее охватила паника, и она вновь соскользнула в тихую темноту, где не было ни тревоги, ни боли.
Может быть, это длилось секунды, может быть, часы. Время не имело значения в темном безопасном коконе, где она пребывала. Оно просто не существовало. Там были только покой и тишина. И пустота, протянувшаяся далеко за размытые границы сознания. Здесь она была в безопасности, словно в мягкой колыбельке. Но тут ее разум вновь восстал, вновь включился в работу, словно огромный маятник гигантских часов раскачивался взад и вперед помимо ее воли и желания.
Кэтлин ощутила вдруг приятное тепло на руке. Может быть, солнце? Но солнце никогда не бывает таким ласковым и нежным. Может быть, она заснула на пляже, в тени, выставив только руку под чудесные солнечные лучи?
Кэтлин попыталась открыть глаза, чтобы увидеть, где она находится. Но они отказывались открываться. Веки были тяжелыми, словно на них лежал груз, мешающий им подняться. Она хотела шевельнуть рукой, той, которая ощущала тепло и ласку, но мышцы тоже отказывались работать. Однако она могла слышать, и рядом звучал голос. По крайне мере Кэтлин решила, что это был голос. Он жужжал, стучался в ее сознание, настойчивый и раздражающий, как муха, бьющаяся в окно кухни на ранчо, пытаясь проникнуть внутрь… где кто-то… только вот кто? Пек… – что-то с чудесным яблочным запахом.
Нет, все-таки это была не муха. Это был голос, и голос этот к ней обращался, что-то ей говорил. Кэтлин начала различать отдельные звуки… В них слышались сильные чувства… слезы. Но смысла она уловить не могла. Но это было понятно: ни в чем не было смысла. Так почему же этот странно знакомый, настойчивый голос должен был как-то от всего отличаться?
Что с ней случилось? Почему она не может сесть, подняться с пляжного одеяла, убрать руку с солнца? Почему не может вернуться в темноту, где ей было так уютно?
Этот голос не пускает ее назад. Он удерживает ее здесь против воли. Он поймал ее в капкан, связал по рукам и ногам, не дает ей уйти. Она ненавидит этот голос. Он будит ее, когда единственное, что она хочет, это спать…
Это голос Дэйна! Эта мысль прошла сквозь сознание Кэтлин, как струйка меда. Это был Дэйн. Он разговаривал с ней, но она не хотела слушать. Его слова пронзали темный туман, окутавший ее разум, и, хотя она пыталась заслониться от них, слова проникали в нее… приобретали смысл. Любовь. Это было одно из слов. Доверие. Другое слово. Дэйн удерживал ее здесь, пытаясь привязать словами, которые стучали в ее мозг золотыми молоточками. Но Дэйн хотел от нее чего-то такого, что она не могла ему дать. Его голос был ее нитью спасения, но она не хотела за нее браться. Она не может к нему вернуться. Ей нужно думать о чем-то еще, о ком-то еще. Если б только она могла ненадолго вынырнуть из этого темного тумана, чтобы вспомнить о чем-то очень важном…


– Вам действительно нужно отдохнуть, хотя бы немного.
Дэйн посмотрел мутными от усталости глазами на медсестру. Он понимал, что она желает ему добра, но он не мог отдыхать, пока Кэтлин не вышла из комы.
– Нет. Я в порядке. И я не могу оставить ее сейчас.
– Но вы здесь сидите уже больше тридцати часов. – Медсестра ободряюще положила руку ему на плечо. – Если вы будете так себя вести, скоро нам придется считать вас своим пациентом.
Она беспокоилась о нем, и Дэйн это ценил, но не его состояние было сейчас важно. Ей следовало тревожиться о Кэтлин, а не о нем.
– Я не могу отдыхать. Я должен с ней разговаривать, чтобы вытащить ее из этого состояния.
– По крайней мере позвольте поставить вам здесь раскладушку. Если вы сумеете поспать хотя бы немного, вы почувствуете себя гораздо лучше.
Дэйн вздохнул, стряхивая с плеча ее утешающую руку.
– Мне не нужно чувствовать себя лучше. Это нужно Кэтлин. И я не могу спать и в то же время с ней разговаривать. Неужели вы не понимаете, что я должен с ней говорить? Это ее единственный шанс.
– Я знаю, как это тяжело. – В голосе медсестры звучало сочувствие. – Но с того момента, как вы ее привезли, она не откликнулась ни на одно воздействие извне. Вы подвергаете опасности свое здоровье, хотя это не приносит пользы ни ей, ни вам. Миссис Брэдфорд находится в глубокой коме и не может вас слышать.
Дэйн поднял голову и окинул медсестру гневным взглядом. Возможно, она желала ему добра, но эти доброжелательные люди начали его безумно раздражать.
– Она может меня слышать! Почитайте научную литературу, сестра Фишер, прежде чем высказывать медицинские суждения. Пациенты выходят из глубокой комы и могут потом повторить каждое сказанное им слово. Мой голос – единственная связь Кэтлин с внешним миром. Если я перестану с ней говорить, она погрузится в еще более глубокую кому.
– Но вы не можете бесконечно обходиться без сна и пищи, – продолжала его уговаривать медсестра, и в Дэйне поднималась ярость. – Пожалуйста, позвольте мне вам помочь. Я могу поговорить с ней, пока вы будете спать.
– Кэтлин вас не знает. Звук вашего голоса не имеет для нее никакого значения. Если вы действительно хотите мне помочь, принесите чашку крепкого черного кофе, а потом оставьте меня одного.


Дэйн был прав. Кэтлин хотела бы сказать ему об этом. Она и в самом деле слышала его, и звук его голоса заставлял темный туман слегка отступать. Но губы ее отказывались ей повиноваться, как она ни старалась, так что она не могла произнести ни звука. Кэтлин была пленницей в тюрьме своего тела, она никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной.
– Как скажете, доктор Моррисон. Я скоро вернусь.
Медсестра произнесла это отрывисто, резко, и Кэтлин пожалела, что не может улыбнуться: Дэйну удалось пробить ее невозмутимость, и это порадовало Кэтлин. А потом что-то из слов сестры пробилось сквозь сумерки в активную часть ее мозга, не скрытую темным туманом. Медсестра назвала его доктором Моррисоном. Значит ли это, что Дэйн был врачом?
Теперь, когда Кэтлин стала размышлять об этом, все вставало на свои места. Почему она не догадалась об этом раньше? Он точно знал, что делать с ее лодыжкой, он помогал тете Белле во время ее тяжелейшей болезни. Ну, конечно, он был врачом! Дэйн был слишком хорошо знаком с медициной, чтобы приписать это случайным познаниям из жизни на ранчо. Но почему он ей об этом не рассказывал? И почему он больше не практикует как врач?
Дэйн вновь заговорил, и голос его был полон муки. Кэтлин слушала, и слова его омывали ее волнами целительного бальзама. Его теплая рука держала ее руку, и он говорил ей, что любит ее.
Кажется, ее веки слегка дрогнули? Кэтлин не была в этом уверена. Вроде бы так, но, возможно, это был самообман? Может быть, все, что происходит с ней сейчас, некий самообман? Иллюзия? Может быть, она умирает? И речи Дэйна – лишь плод воображения ее затухающего сознания?
Нет. Его слова звучали реально. В этом Кэтлин не сомневалась. Ей никогда бы в голову не пришла странная история, которую он ей рассказывал… о Джулии и Бет, о том, как бросил он свою практику на Парк-авеню, когда не смог спасти Бет.
Кэтлин затаила дыхание, надеясь, что он расскажет ей больше. И Дэйн продолжал. Усталым, но таким любящим голосом он рассказал ей обо всем, что случилось в ту грозовую ночь, когда он уехал с ранчо вместе с Джулией.
Оказывается, это действительно был крайний случай и особые семейные обстоятельства! Кэтлин хотела сказать Дэйну, что все поняла, но губы никак не подчинялись ей, не желали выговаривать слова. А он говорил, что любит Джулию, что всегда ее любил, потому что она сестра Бет. Она – последнее звено, связывающее его с покойной женой, единственная, кто остался у него от семьи, и он всегда будет любить ее… как сестру. Он подробнее объяснит ей это, когда она очнется. Она обязана очнуться. Он и слушать не хочет, что она этого не сделает!
Слезы раскаяния выступили на глазах у Кэтлин, и одна слезинка выскользнула из-под века и скатилась по щеке. Она кожей ощутила ее влажность и тепло. Было ли это хорошим признаком? Возможно, она сумеет очнуться, если очень постарается. Дэйн повторял, что любит ее и умолял ее вернуться к нему. Одна должна очнуться. Ради него. Ради их ребенка.
Ее веки были такими тяжелыми. Как ей их поднять? Но она постарается изо всех сил, чтобы сказать Дэйну, что она тоже любит его всем сердцем. Кэтлин сосредоточилась, приказала глазам открыться, невероятным усилием воли заставила веки приподняться. Она увидела слабый проблеск света, маленькую щелочку. Будет ли этого достаточно? И когда ее веки затрепетали, она их почувствовала. И Дэйн заметил этот трепет. Она услышала, как он ахнул, и рука его крепче сжала ее руку. А потом он закричал, подзывая какого-то доктора Прайса.
Кэтлин услышала звук бегущих шагов, потом в комнате зашумели голоса. Сестра Фишер. Кэтлин узнала ее голос. И голос Дэйна. А третий голос, запыхавшийся, раздраженный тем, что его побеспокоили, вероятно, принадлежал доктору Прайсу.
А потом Дэйн вновь умолял ее открыть глаза, подать им какой-нибудь знак, показать, что она его слышит. Приложив все силы, Кэтлин заставила веки затрепетать снова.
– Вот видите? Она выходит из комы.
Голос Дэйна звенел от радости, и Кэтлин порадовалась вместе с ним. Она доказала его правоту сестре Фишер и доктору Прайсу.
– Это ничего не значит. Просто беспричинная реакция мышц. – В голосе доктора Прайса звучало снисходительное презрение, и Кэтлин мгновенно почувствовала к нему неприязнь. Было ясно, что он не доверяет мнению Дэйна. Но ведь Дэйн был прав! – Известно, что у пациентов, находящихся в глубокой коме, бывает трепетание век и даже слезы. Это ничего не означает. Вы слишком эмоционально связаны с этой пациенткой, доктор Моррисон. И просто хватаетесь за соломинку.
Ну и нахал! Кэтлин ощутила прилив негодования, отогнавший остатки темного тумана. Она желала, чтобы глаза ее распахнулись и чтобы она могла прокричать этому глупцу, что он не прав! Но веки никак не поднимались. Они только трепетали. Кэтлин попыталась двинуть рукой, и, к ее радостному удивлению, пальцы шевельнулись.
– Ее пальцы дернулись! – воскликнул Дэйн. Она услышала, как он снова сел на стул и почувствовала, что он взял ее за руку. – Сожми мою руку, милая. Ну давай же, Кэтлин! Сожми мою руку.
Кэтлин попыталась, но, казалось, она утратила всякий контроль над своими мышцами. Но ведь минуту назад ей удалось подвигать пальцами. Так что же сейчас? Досада и гнев затопили ее. Она хотела доказать этим людям, что прав Дэйн, а не они.
– Успокойтесь, доктор Моррисон, и попробуйте немного отдохнуть. Вы слишком долго находитесь здесь без отдыха. Если настаиваете, мы принесем вам раскладную кровать сюда. Но я полагаю, что вы лучше выспитесь в нашем общежитии.
– Вы не понимаете… – Голос Дэйна прозвучал тихо и устало. Кэтлин почти пожелала, чтобы он принял совет доктора Прайса. – Я должен оставаться здесь. Сейчас идут критические часы. Кэтлин знает звук моего голоса, и очень важно, чтобы я продолжал с ней разговаривать.
– Чепуха. Вы в совершенном изнеможении и обманываете себя. Если пациентка сможет прийти в сознание, она сделает это независимо от того, будете вы сидеть у ее постели или нет.
Нет, этот доктор Прайс был просто невыносим! Она должна указать на его ошибку. Женщины с ранчо борются за своих мужчин, и она не исключение. Кэтлин снова заставила свои пальцы шевельнуться. На этот раз это далось ей гораздо легче. Затем она сосредоточилась на веках. Они вновь затрепетали и открылись чуточку шире.
– Я сейчас вернусь. Не оставляйте ее одну. Я только сполосну лицо холодной водой. – Сердце Кэтлин мучительно забилось: она увидела Дэйна. У него под глазами темнели круги, и вид был такой, словно он не спал целую неделю. Но тут он пересек комнату и скрылся из поля ее зрения. Сестра Фишер и доктор Прайс остались стоять у ее постели.
Глаза Кэтлин открылись еще шире, и она заметила, что сестра Фишер очень красивая женщина. Она сделала шаг в сторону и положила руку на плечо доктору Прайсу.
– Может ли он быть прав, доктор? – Сестра Фишер понизила голос, чтобы Дэйн ее не услышал.
– Нет. – Представительный доктор в белом халате покачал головой. У него была модно подстриженная седая шевелюра, и выглядел он так, будто каждый год отдыхал на Багамах. – Доктор Моррисон не хочет считаться с реальностью. Я наблюдал такую картину много раз. А его эмоции мешают ему принять очевидное. Нам не стоило допускать его вмешательства. Он возмутитель спокойствия, и его поведение нисколько не поможет этой женщине.
– Значит, она не поправится? – В голосе медсестры Фишер прозвучала озабоченность, и Кэтлин заметила, что она убрала руку с плеча доктора.
– Пациенты, которые впали в глубокую кому, редко приходят в себя. Вообще-то я бы сказал, что для этого требуется чудо.
Веки Кэтлин поднялись, и она уставилась на него. Но он этого не заметил, так был поглощен возможностью произвести впечатление на красавицу медсестру. Самоуверенный идиот! Если бы он сейчас бросил взгляд на Кэтлин, то увидел бы, что она полностью открыла глаза. Ей очень хотелось сбить с него эту спесь.
Возможно, ей это удастся. Губы Кэтлин дрогнули и начали складывать слово, которое она желала произнести. Она собиралась назвать доктора Прайса идиотом за то, что он не поверил Дэйну. А ведь это Дэйн оттащил ее от смертного края и поддержал своей любовью. Кэтлин вспомнила о том, что говорил доктор Прайс, как высмеивал он Дэйна, и это позволило ей найти силы, чтобы повысить голос.
– Идиот.
Ей показалось, что она прокричала это слово, но получился только шепот. Как странно. Они ее даже не услышали. Кэтлин собрала силы для новой попытки. Сейчас они ее услышат! Она объявит всему миру, что доктор Прайс ошибся.
– Плохо, что вы не верите в чудеса, доктор Прайс! – На этот раз ее голос был достаточно громким, чтобы они растерянно ахнули и круто обернулись к ней. Она очнулась! Эта женщина с ранчо, пришла в себя! И готова была защищать своего мужчину.
– Кэтлин! – Дэйн бегом бросился к ней через всю комнату, схватил ее в объятия. Она почувствовала, как он дрожит. – Милая!
Кэтлин ощутила, что ее губы медленно складываются в улыбку. Дэйн спас ее, и она сможет прокричать об этом на весь мир. Но сначала у нее было одно дело, которое не терпело отлагательства.
– Дэйн? – Она посмотрела на него и с изумлением увидела, что по его лицу катятся крупные слезы. – Попроси доктора Прайса, чтобы он оставил нас одних. Хорошо? И сестра Фишер тоже пусть уйдет. Они нам больше не нужны. Я просто хочу остаться наедине с человеком, который спас меня чудом своей любви.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пусть не кончается любовь - Джексон Джина



Чума! Ранчо, поделенное в шахматном порядке между двумя владельцами, чтобы нельзя было продать! Нужно взять на заметку!
Пусть не кончается любовь - Джексон ДжинаТатьяна
14.02.2013, 1.05





начало было отличное, а потом как буд-то запал закончился и все затянулось. глупые выводы и досадные ошибка героев. 7/10
Пусть не кончается любовь - Джексон ДжинаОлька
15.02.2013, 18.43





Да начало ничего, но так все затянуто. Из ничего вытянули 29 глав. 5/10
Пусть не кончается любовь - Джексон ДжинаНастя
16.02.2013, 8.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100