Читать онлайн Сильнее только страсть, автора - Джеймс Роби, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сильнее только страсть - Джеймс Роби бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сильнее только страсть - Джеймс Роби - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сильнее только страсть - Джеймс Роби - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Роби

Сильнее только страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Приготовление к свадьбе шло полным ходом. Джиллиана не могла не восхищаться умением королевы Изабеллы управлять процессом подготовки свадебных торжеств. Маленькая королева без лишнего ажиотажа, спокойно и разумно распределяла обязанности целой армии портних и просто служанок, и к вечеру бесконечно тянувшегося дня, что предшествовал бракосочетанию, наряды невесты были готовы. Десять платьев – два шерстяных, три из льняного полотна, три из венецианской парчи и еще два бархатных, одно из которых даже оторочено мехом, заполнили огромный деревянный сундук, основательно посыпанный высушенными цветами и листьями лаванды. Кроме того, в сундуке находились три сорочки, восемь юбок, чулки, туфли, домашние и вечерние, два плаща с капюшонами и третий, стеганный мягким кроличьим мехом... Перечисление можно продолжить.
Джиллиана наотрез отказалась от сооружения различных замысловатых головных уборов, и, поскольку времени оставалось очень мало, королева с ней согласилась. Отдельно от остальной одежды в спальне у Марии висело укутанное в холстину подвенечное платье.
Для Джиллианы день показался куда более утомительным, чем когда она собирала хворост в лесу, и к вечеру хотелось одного: добраться до постели и уснуть. Однако королева задержала ее даже после того, как отпустила белошвеек и придворных дам.
– Посиди со мной немного, Лия, – сказала она, протягивая ей кубок с вином и указывая на мягкую скамью в своей богато украшенной гобеленами гостиной, и сама села рядом с ней.
Так они сидели, как две подружки, – золотоволосая, несчастная в личной жизни королева и темноволосая, чувствующая себя не менее несчастной придворная дама.
– Я хочу... должна сказать то, – снова заговорила Изабелла, – чего тебе не может сказать Мария, потому что она монахиня и у нее никогда не было первой брачной ночи, которая ожидает тебя завтра.
Джиллиана не знала, что ответить, и потому молчала. Королева начала говорить и следующие несколько минут посвятила довольно подробному рассказу о первом телесном акте любви, к каковому она относилась, насколько могла заключить Джиллиана, не только с большой серьезностью, но и с явной грустью, как к чему-то, ставшему далеким и призрачным.
– Церковь учит нас, – сказала Изабелла, и голос ее звучал нервно, – что женщина может долго не забеременеть, если не находит удовольствия в соитии. Я не беременела шесть лет. Но некоторые мужчины не понимают... – Она помолчала. – Хочешь о чем-то спросить?
– Я должна буду стоять совсем голой перед всеми гостями? – спросила Джиллиана.
– Да, люди должны видеть, что у тебя нет явных изъянов, чтобы впоследствии супруг не мог отвергнуть свою жену на этих основаниях. Но смотреть на тебя будут не все, только некоторые. И совсем недолго, если, конечно, муж не станет возражать.
Джиллиана растерянно выслушала королеву и торопливо отпила из кубка. По спине у нее пробежал холодок.
– Не нужно волноваться, – постаралась утешить Изабелла, беря ее за руку. – Все быстро проходит, и первая боль тоже, если мужчина искусен.
– Боли я не боюсь, – сказала Джиллиана.
Ничего больше она говорить не стала, просто сидела, чувствуя глубокую усталость и легкое опьянение от выпитого вина, которое принесло ей некоторое облегчение.
Потом, когда она шла по коридору к себе, путь казался непривычно длинным, и ее слегка покачивало. А уже совсем у дверей покоев Марии ей в голову пришла мысль, что ведь завтра, 22 августа, в день ее бракосочетания исполнится ровно семь лет со дня казни отца. Совпадение поразило ее настолько, что она вынуждена была остановиться и прислониться к стене.
Слабый аромат роз, донесшийся до нее, заставил ее очнуться и понять, что она находится возле открытого окна в сад. Джиллиане претила мысль идти сейчас в комнаты, где сестра Мария занимается, как всегда, вышиванием, читает или составляет очередное снадобье от всех болезней. Ей, наверное, хорошо и спокойно: у нее жизнь течет раз навсегда заведенным порядком, а у Джиллианы с завтрашнего дня все, решительно все изменится, и неизвестно, в какую сторону. Уж во всяком случае, не в лучшую.
Она вскочила на скамейку, стоявшую возле окна, оттуда на подоконник и спрыгнула в сад, где так пахло розами. Захотелось побродить среди цветов и кустов и, возможно, в последний раз вдохнуть воздух свободы. Собственной свободы.
Подоткнув подол, чтобы удобнее было шагать, она около часа бесцельно металась по саду, заламывая в немом отчаянии руки, испытывая непреодолимое желание сбежать куда-нибудь, но понимая, что бежать некуда. Она так устала, что готова была лечь и уснуть под любым кустом, и пускай все увидят ее.
Она вспомнила, как часто отец говорил ей, что чувство долга – главное достоинство воина. Что ж, хотя замужество ей не по душе, она тоже исполнит свой долг. Кажется, королева Изабелла рассказывала что-то о каких-то телесных радостях, но они ее нисколько не интересуют. Она неоднократно видела в Эмсбери, как спариваются животные – коровы и быки, собаки, – и ни за что не поверит, что подобное может доставить хоть какое-то удовольствие.
Устав бродить по саду, она оправила юбки и. медленно пошла, чтобы вернуться в дом тем же путем – через окошко.
Однако мысли о свадебной ночи все еще не давали покоя. Завтра она вынуждена будет без всякого на то желания и охоты отдать какому-то незнакомому человеку все, чем обладает. Почти все. И свою свободу в том числе. Ее снова бросило в жар, снова захотелось убежать куда глаза глядят! Но это невозможно! Тогда ей остается только биться, воевать за свою свободу от чужой воли! И символом ее свободы будет меч, отцовский меч «зуб змеи», принадлежащий теперь ей, только ей. Его она не отдаст никому!
Она подошла к окну, которое отстояло от земли дальше, чем она предполагала: подоконник был на уровне шеи. Но такое препятствие не останавливало: разве напрасно она столько лет упражняла свое тело, напрасно рядилась, удивляя многих, в мужскую одежду и училась делать то, что казалось доступным только мужчинам?
Она положила на подоконник ладони, подпрыгнула, подтянулась, занесла одну за другой ноги и оказалась на полу в коридоре. Снова одернула юбки чисто женским движением, словно никогда не совершала ничего противоречащего статусу женщины, и, обретя походку искушенной придворной дамы, отправилась в покои принцессы Марии.
В голове неотвязно стучали мысли: «Сегодня моя последняя .свободная ночь... когда могу спать где хочу... как хочу... сколько хочу... Почему, о почему Господь определил для женщин такую судьбу? Такую зависимость... подчиненность...»
Сестра Мария подняла голову от требника, когда Джиллиана вошла. Как она выглядит, бедная девушка! Совершенно измученный вид.
– Ты здорова? – спросила Мария.
– Вполне. Только устала. А еще вспомнила, какой завтра день.
По ее тону Мария поняла, что речь идет не о свадьбе, и не сразу догадалась, что она имела в виду. Решив не заводить разговора о страшном для Джиллианы, хотя и довольно давнем событии, монахиня поинтересовалась, что собирается Джиллиана преподнести в дар своему супругу в качестве свадебного подарка.
Та воззрилась на нее в удивлении.
– Но у меня ничего нет, – сказала она. – Ни приданого, ни земель, ни денег. Он должен будет удовольствоваться моей девственностью. Разве не так?
Ничего не ответив, Мария закрыла требник и подошла к сундуку, где хранила свое немногочисленное имущество. Вынув оттуда небольшой сверток, она протянула его Джиллиане со словами:
– Быть может, подойдет кольцо?
Не скрывая любопытства, девушка развернула сверток. Там находилось крупное золотое кольцо с печаткой и огромным рубином, помещенным в сделанное из золота изображение ветвей дрока, фамильного знака Анжуйской династии Плантагенетов. Пораженная бесценным подарком, она удивленно смотрела на Марию, явно ожидая объяснения.
– Кольцо принадлежало моему отцу, – сказала Мария. – Твоему деду по матери. Королю. Он носил его до своих последних дней... И я не хочу, чтобы кольцо перешло к моему брату, – добавила она как бы в раздумье. – Тогда оно скорее всего достанется кому-нибудь из его фаворитов.
Джиллиана поняла, что речь, по всей видимости, идет о недавно казненном любовнике короля, Гавестоне, и о тех, кто может его заменить, хотя не так уж много знала о внутрисемейных королевских делах и не интересовалась ими.
– Разве может шотландский граф носить кольцо монарха, который был его врагом? – спросила не оправившаяся от удивления Джиллиана.
– Да, – уверенно ответила Мария. – Джон Карлейль – человек куда более сильный и мужественный, чем мой брат Эдуард. Наш отец всегда восхищался подобными качествами и в друзьях, и в противниках. Он не пожалел бы такого подарка для Карлейля. Возьми его.
Джиллиана приняла кольцо и смущенно поблагодарила Марию, которая не скрывала радости, что воспитанницу не пришлось долго уговаривать. Дай Бог, чтобы ее дар хоть немного облегчил тревоги завтрашнего дня...
Джон наотрез отказался облачиться по случаю свадьбы в подобающие событию дорогие одежды, и Роберт Брюс вполне его понял и одобрил: помимо равнодушия к роскоши, он считал, что контраст между таким нарядом и покрытым шрамами лицом Джона может оказаться не в его пользу. Поэтому согласился с намерением друга надеть черного цвета камзол с серебряной отделкой и серые штаны в обтяжку, а через плечо, конечно, перекинуть ленту с цветами клана Карлейлей. Меча на поясе у него не было, ведь он все-таки находился в замке своего врага, и здесь ему не позволили бы иметь при себе боевое оружие, однако он прикрепил к поясу небольшой кинжал шотландского образца, что не слишком понравилось Брюсу, но он ничего не сказал, а заговорил о другом.
– Я видел, ты разговаривал сегодня рано утром с братом Уолдефом. Мне тоже приятно было его повидать.
– Знаешь, о чем мы говорили, Роберт? Он просит, чтобы мы взяли его с собой обратно в Шотландию... А, черт!
Карлейль с раздражением уставился на свои прошитые по краям туфли для дворцовых приемов, которые терпеть не мог. Кроме прочего, они ему жали.
– Старик не был в своем аббатстве в Мелроузе уже восемь лет. Они с принцессой Марией считают, что будет лучше для Джиллианы, если поблизости от нее будет священник, которого она давно знает.
Роберт ухмыльнулся.
– Возможно, они боятся, что она быстро доведет тебя до необходимости ежедневно колотить ее, а брат Уолдеф станет удерживать?
Джон, как видно, довольно серьезно отнесся к такому предположению, потому что посчитал нужным ответить.
– Думаю, они больше боятся, – сказал он, – как бы она не перерезала горло мне.
Грудь Роберта всколыхнулась от смеха под лентой своего клана, накинутой на простой коричневого цвета камзол.
– Во всяком случае, – произнес он, – они пытаются тебя спасти от подобных поползновений с ее стороны, что уже похвально. Мы же видели, как ловко умеет она орудовать мечом и кинжалом.
– Хочу поделиться с тобой одним секретом, – сказал Джон, сразу становясь серьезным. – Поклянись, что сохранишь его.
– Клянусь своим престолом!
– Джиллиана – дочь Уильяма Уоллеса, который и воспитал из нее девушку-воина, и меч, который мы видели у нее в руках, – знаменитый отцовский «зуб змеи». Памятный многим врагам. – Карлейль многозначительно посмотрел на друга.
– Проклятие! – воскликнул с подлинным беспокойством Брюс. – А что, если она всерьез вознамерится перерезать тебе горло, мой друг? Перед тем как лечь с ней в постель, проверь, не спрятано ли в спальне оружие.
Карлейль благожелательно выслушал пожелание друга, но слово «спальня» вызвало у него совсем другие ощущения, от которых он почувствовал жар во всем теле. После Марты еще ни одна женщина не вызывала у него такого желания. Но Марта была хрупка и болезненна, а он огромен, могуч и всегда опасался причинить ей боль и потому постоянно сдерживал себя. Но сейчас он вожделел женщину, чьи здоровье и сила не могли вызывать сомнений и от кого он вознамерился иметь детей, которые продолжат род Карлейлей, пополнят их клан.
Его мысли прервал стук в дверь: явились солдаты почетного караула, чтобы препроводить его и Брюса в часовню.
– А теперь, дамы, оставьте нас ненадолго одних, – сказала Мария, обращаясь к Эдит, Рианнон и нескольким служанкам, которые никак не могли налюбоваться нарядами Джиллианы и все время искали и находили поводы что-то в них менять, пускай самую малость.
Королева, принимавшая во всем живейшее участие уже удалилась минут десять назад, вполне удовлетворенная видом невесты. Того же мнения была и Мария. За все годы, что она знала свою воспитанницу, та никогда еще не выглядела такой красивой. Даже высокий рост не казался помехой: она совсем не горбилась, подобно многим долговязым женщинам, не втягивала голову в плечи, чтобы казаться ниже. Наоборот, голову она держала высоко, плечи – всегда развернутыми, а спину – прямо. Платье изящно ниспадало с округлых бедер, плотно охватывало руки до самых кистей, в то время как широкие рукава накинутого поверх платья короткого камзола с меховой оторочкой свободно свисали почти до колен.
Густые длинные волосы девушки были подняты над ушами и спрятаны под золотистую сетку, сверкавшую при свете свечей. Мария разрешила бы ей наложить краску на лицо, но щеки пылали таким естественным румянцем, такими плотными и темными казались ресницы, что мысли об искусственных способах наведения красоты отпали сами собой.
Все, кого попросила Мария, наконец ушли, и Джиллиана обратила на нее вопросительный взгляд, понимая, что та хочет еще о чем-то поговорить наедине.
– Я еще не сделала тебе свадебного подарка, – произнесла монахиня с улыбкой.
– Но ведь вы уже дали мне кольцо вашего отца! – воскликнула она.
– Оно для твоего супруга. А для тебя... вот...
Мария протянула ей вынутую из-под сутаны небольшую коробочку, напоминающую ту, в которой лежало кольцо короля.
– Кулон принадлежал твоей матери.
Джиллиана открыла коробочку. Такой же рубин, впаянный в такие же ветви дрока, что и на кольце, сверкал на тонкой золотой цепочке.
– Позволь я надену тебе на шею, – сказала Мария, вынимая цепочку из внезапно ослабевших пальцев Джиллианы и прилаживая рубин на ее смуглую шею.
– Благодарю вас, – прошептала та, осторожно прикасаясь к рубину, словно он мог обжечь, и вдруг крепко сжала рукав Марии. – Пожалуйста, скажите... Можно, чтобы я не стояла сегодня голая перед свидетелями?
Мария нахмурилась.
– Но почему? Ты ведь красивая.
Джиллиана замотала головой и сделалась похожей на капризного ребенка.
– Нет... у меня шрамы... Каких у женщин не должно быть!
И только тогда Мария вспомнила о царапинах и ранах, полученных Джиллианой во время многочисленных схваток с соперниками. Схватки, правда, были учебными, но ранения – самыми настоящими, ведь сражались не деревянными мечами, а боевыми.
Кроме мелких ссадин и быстро заживающих царапин на теле Джиллианы были три настоящие раны, две из которых потребовали в свое время прижигания, отчего сохранились явные рубцы. Первый из них шел по правому плечу горизонтально, имел три дюйма в длину и сохранил темно-красный цвет. Второй, малозаметный – она получила от удара плашмя, – и тянулся он по диагонали от левого бедра к внутренней стороне колена. Если бы не удар плашмя, она могла бы лишиться ноги, а то и жизни. Третья рана считалась самой опасной, потому что оказалась довольно глубокой. Меч соперника случайно вонзился ей в живот над лонной костью, и кровь долго не могли остановить, несмотря на прижигания. Слава Богу, все окончилось благополучно – и для нее, и для несчастного молодого паренька – ее напарника, который переживал случившееся больше, чем она сама. Что касается оставшихся шрамов, то она на них не обращала внимания, поскольку никогда не думала о замужестве и о раздевании перед кем бы то ни было.
Мария понимала беспокойство девушки и сразу смекнула, как можно ей помочь. Хотя бы частично.
– Сними с головы сетку, – посоветовала она, – и распусти волосы. Не зря я тебя заставляла многие годы отращивать их, дитя мое.
Джиллиана повиновалась, и поток блестящих темных прядей окутал ей плечи и достиг бедер, прикрыв два самых больших шрама.
Мария помогла ей расчесать волосы, и как раз в это время у дверей появился почетный караул.
Джиллиана глубоко вздохнула – последний свободный вздох! – потом медленно выдохнула, как делала после бега или после схватки, чтобы успокоиться, но на сей раз упражнения не помогли. Она понуро отправилась в путь. Как на битву, снова пришло к ней сравнение... Нет, на битву она бы шла с высоко поднятой головой.
Обряд бракосочетания совершал епископ Винчестерский.
Однако не на священнослужителя смотрел сейчас Джон Карлейль. Когда он увидел, как она входит в Двери, опираясь на руку короля Эдуарда, у него перехватило дыхание: как она прекрасна! Лучше, чем тогда, в коридоре замка, где он увидел ее впервые. Красивее, чем во время торжественного обеда. Очаровательнее, чем в парке, с оружием в руке и потом на коне... И совсем скоро она будет принадлежать ему, только ему!.. Но восхищение своей невестой не мешало ему зорко приглядываться ко всему происходящему, проверяя испытанным взором, не блеснет ли у кого-то из англичан оружие, до времени спрятанное под полой. Жизнь, проведенная в беспрерывной борьбе, открытой и тайной, научила его бдительности и постоянной настороженности.
Джиллиана, как и раньше, во время обручения, не смотрела на него. Куда угодно – в сторону алтаря, на епископа, на каменные плиты пола, – только не на него. Лишь один раз он увидел ее глаза, когда сам повернул к себе ее голову. И сейчас, зная, что он смотрит на нее, видит ее чеканный профиль, сейчас, когда они оба опустились на колени перед алтарем, она вперилась взглядом во что-то невидимое ему, находящееся где-то впереди...
Вот еле слышным голосом она произносит клятву в том, что обязуется принадлежать ему душой и телом, затем он говорит то же самое в полный голос. Получив причащение, они поднимаются с колен, но епископ велит Джиллиане вновь опуститься на колени и присягнуть на верность своему супругу. С глубоким вздохом она подчиняется, кладет свои руки в его, однако голова остается опущенной. Карлейль, глядя вниз, видит блестящую копну темных волос, и снова его охватывает досада: когда она прекратит вести себя глупо, по-детски – не смотреть в лицо, будто он чем-то смертельно обидел ее! Отнял игрушку...
Поэтому его особенно удивило, когда вдруг он услышал ее окрепший голос, который произносил:
– ...признаю, что вы мой сеньор, которому обязуюсь хранить верность и быть рядом с ним в защите от врагов, перед Богом и людьми...
Он сжал ей руки и с легкостью поднял с пола, но она по-прежнему не смотрела на него. Когда наконец епископ запел «te messa est», новобрачные смогли повернуться лицом к присутствующим, и Джиллиана, глядя на окружившую их толпу, впервые ощутила контраст между нарядными английскими придворными на одной стороне церкви и просто, но опрятно одетыми шотландцами – на другой.
Потом Джиллиана и Джон отдали поклон королю, королеве, Роберту Брюсу, после чего Карлейль повел ее в пустующую комнату, где им было разрешено пробыть совсем недолго, чтобы прийти в себя, пока остальные направляются в пиршественный зал. В комнате на столе стояли тарелки со свежим хлебом и земляникой, фляжка с вином и два бокала. Джон прикрыл дверь, и они первый раз в жизни остались вдвоем.
– Посмотри же наконец мне в глаза, черт побери! – произнес он первые слова, обращенные к ней.
Она послушалась. Взгляд ее синих глаз скрестился с его серебристо-серыми, для чего ей пришлось запрокинуть голову несколько выше, чем обычно при разговоре со всеми остальными мужчинами. Неприкрытое желание, которое она сумела прочесть в его взоре, испугало ее, но гордость заставила подавить испуг. Она не замечала шрамов у него на щеках, хотя не отводила взора, и видела просто достаточно привлекательное лицо сильного, уверенного в себе человека.
Поскольку она продолжала хранить молчание, он снова заговорил, и снова довольно резко:
– Ну? И о чем ты думаешь сейчас? Она пожала плечами.
– О чем я могу думать? Вы мой супруг, и, о чем бы я ни думала, ничего уже не изменить.
Он хотел услышать совсем другие слова, но, во всяком случае, пока что она не произнесла ничего такого... неприятного... Он повернулся, чтобы наполнить вином бокалы. Протягивая ей один из них, сказал:
– Хочу заверить вас, леди, что не следует пугаться, глядя на мое лицо. Уроды поневоле становятся весьма искусными любовниками.
Ее смутили и задели его слова, и она совершенно искренне ответила:
– Я не вижу здесь никакого урода. О ком вы говорите? Карлейль возликовал в душе: он понял по ее тону, что она отнюдь не лукавит и что, хотела она того или нет, сделала ему комплимент. С удовольствием он отпил из бокала, и Джиллиана не замедлила сделать то же самое.
– Мне хочется, чтобы ты подошла ко мне поближе, жена, – негромко сказал он, не сводя с нее глаз.
Ей захотелось опять отвернуться, наклонить голову, и чтобы волосы упали на лицо и закрыли его, но она послушно сделала три шага навстречу ему, держа бокал перед собой, как щит, и остановилась, чуть ли не упираясь в его массивную грудь и не сводя с нее глаз, пока он не взял из ее рук бокал и не поставил на стол. Приподняв ей подбородок, он наклонился и впился губами в ее губы, что вызвало у нее не столько испуг, сколько крайнее удивление. Она инстинктивно отшатнулась, но он удержал ее за плечи, крепко прижав к себе. Ее руки мешали, оставаясь между их телами, и он сказал, что будет удобнее, если она вытащит их и просто обнимет его, после чего снова начал целовать ее, ощущая девическую свежесть губ.
Она опять послушала его и соединила руки у него за спиной, испытывая совершенно новое, непривычное ощущение, которое начиналось там, где его губы соприкасались с ее ртом, и потом словно скользило вниз по телу, туда, где остался шрам от неловкого удара молодого напарника.
Поцелуи длились невыносимо долго, и, когда она приоткрыла рот, чтобы вдохнуть воздуха, туда проник язык Карлейля. В этот момент он с удивлением почувствовал, как ее руки сильнее сжали его, не то со страстью, не то от неожиданности или испуга. Такое движение возымело свое действие: он испытал внезапное острое возбуждение и немного отстранился от нее. Всему свое время, подумал он, и свое место. Впереди у них целая ночь. И еще череда ночей. Если новобрачная не поторопится перерезать ему горло... Он невольно улыбнулся и постарался переключить мысли на другое, но у него ничего не вышло... Нет, решительно заключил он, нужно держать себя в руках, он уже давно не юнец, и, кроме того, надо считаться с тем, что женщина, которая у него в объятиях, еще невинна и нельзя, чтобы ее первое соприкосновение с мужчиной произошло в подобных условиях. Его несдержанность может надолго испугать даже такую смелую и сильную девушку-воина, как Джиллиана. А ведь она уже его законная жена...
Он увидел, как она внимательно смотрит на него, словно желая о чем-то спросить, чего не понимает, чему удивляется.
– Какой странный... – произнесла она наконец.
– О чем ты говоришь?
– Поцелуй... Не думала, что он может так действовать. Признание звучало трогательно и забавно и потому требовало объяснения с его стороны.
– Мы сделали первый шаг, – сказал он, – ведущий... – Куда?
– К свершению. – Она слегка вздрогнула, и он спросил: – Ты боишься?
– Не боли, нет.
Сейчас она смотрела прямо ему в глаза невинным и смелым взглядом, от которого он вновь почувствовал возбуждение.
– Тогда чего же?
Он уже отошел от нее, вновь наполнил бокалы вином, осушил свой. Джиллиана медлила с ответом, и, когда тот прозвучал, Карлейль удивился его необычности.
– Я боюсь... близости, – сказала она. – Потому что всегда была... привыкла быть одна.
Прежде чем он нашел что сказать в ответ, раздался легкий стук в дверь, и вошла королева Изабелла.
– Идемте же, – проговорила она. – Все вас ждут, хотят приветствовать.
Бедная королева, как видно, все время искала какое-то занятие и, если не находила, чувствовала себя неуютно.
Карлейль отставил бокал, в который вновь собирался налить вина, взял Джиллиану за руку и вышел вслед за неугомонной королевой из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сильнее только страсть - Джеймс Роби



Не зацепил. Средненкий какой т. Сразу видно что автор новенький в этом деле..
Сильнее только страсть - Джеймс Робинека я
8.07.2013, 22.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100