Читать онлайн Сильнее только страсть, автора - Джеймс Роби, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сильнее только страсть - Джеймс Роби бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сильнее только страсть - Джеймс Роби - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сильнее только страсть - Джеймс Роби - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеймс Роби

Сильнее только страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Король Эдуард уяснил наконец всю серьезность шотландского сопротивления после того, как пала крепость Эдинбург, и пришел к мысли укрепить другой важный опорный пункт англичан – крепость Стерлинг. Он даже собрался сам возглавить поход своей армии и тем самым покрыть себя неувядающей славой победителя. А в победе он не сомневался – у него были опытные военачальники, великолепная конница, прекрасные лучники, много оружия. Они все сделают – ему останется лишь пожинать плоды виктории и почивать на лаврах.
Однако подданные, которым он велел прибыть со своими отрядами, не слишком спешили – они не верили в его способности довести до благополучного конца хотя бы одно начинание.
Особенно сомневался граф Уорик, знавший, пожалуй, лучше других мнимые таланты короля и подлинный воинский дар Роберта Брюса – дар, который он испытал на собственной шкуре в пору пребывания в Шотландии и участия в боях.
Почти всю зиму английский король провел в спорах со своими подданными: Уорик, Глостер, Ланкастер и другие весьма неохотно подчинились ему, только когда он пригрозил силой вынудить их предоставить ему воинов для похода в Шотландию. В результате английская армия достигла численности в тридцать тысяч человек, не считая многочисленных обозов, и начала движение на север. Первым пунктом остановки наметили Берик, сохранившуюся английскую крепость, и уж оттуда продвигаться с боями к Стерлингу на помощь тамошнему гарнизону.
Берик, по мнению Брюса, не являлся таким уж важным стратегическим объектом, и он решил сосредоточить внимание на Стерлинге, для чего уже вскоре после прибытия в замок Гленкирк с освобожденной из рук похитителей Джиллианой они с Джоном удалились в кабинет, где несколько часов провели над картами и составлением подробного плана военных действий.
Работали они напряженно, не отходя от карт еще два дня. К середине третьего дня Брюс сказал своему другу с удовлетворенной улыбкой:
– А теперь давай позовем твою Джиллиану и послушаем ее мнение о наших намерениях.
Предложение пришлось Карлейлю по душе, хотя он принял его за шутку. Но даже если бы они захотели позвать Джиллиану, то не смогли бы. Джиллиана и сестра Мария с утра отправились в селение навестить Агнес, которая, как почти Все женщины, рожавшие впервые, не могла думать и говорить ни о чем другом, кроме своей беременности, и считала, что та протекает у нее как-то по-особенному, совсем не так, как у всех остальных женщин на свете. Агнес хотела, чтобы у нее родилась дочь, что совсем не устраивало свекра, мечтающего о внуке, и бедная Агнес боялась расстроить старика.
Оказалось, Роберт Брюс отнюдь не шутил, когда выразил, намерение поговорить с Джиллианой о готовящейся военной операции. Как человека с достаточно широким кругозором, его интересовало мнение со стороны, тем более если «сторона» – дочь и выученица самого Уоллеса, к тому же с острым умом и такой же наблюдательностью.
Когда Джиллиана вернулась от Агнес, Роберт позвал ее в комнату к разложенным на столе картам и бумагам с кое-какими записями.
Начал он с того, что рассказал ей про общее положение дел; примерная численность шотландской армии – десять тысяч, что в три раза меньше, чем у англичан. Пятьсот из них – на лошадях, под командованием Кита, у которого, помимо храбрости и опыта, зычный голос и хорошее умение маневрировать своим отрядом. У англичан численность конницы составляет две тысячи. Еще разведчики сообщают, что англичане намерены стать лагерем у Берика и уж оттуда начать движение к Стерлингу. В состав их армии включены войска из Ирландии и Уэльса, успешно покоренных еще отцом короля нынешнего, воины которых не слишком любят англичан, но и не воюют сейчас против них, так что надеяться, что перейдут на сторону шотландцев, не приходится.
– Помню, ты говорила правильные слова об умелом использовании местных условий, – сказал Брюс. – На это у меня большие надежды. А что скажешь о самом начале операции?
– Нельзя позволить англичанам приблизиться к Стерлингу, – не очень уверенно проговорила Джиллиана: ей было неловко, что сам Брюс чуть ли не советуется с ней.
– Если англичане приблизятся к Стерлингу, – сразу согласился он, – то мы проиграем...
Джиллиане становилось все интереснее, мысль работала быстрее, нерешительность и смущение отступали. – Где расположены наши войска? – осмелилась спросить она.
Брюс нагнулся над картой, постучал по ней согнутым пальцем.
– На реке Форт, близ Баннокберна. Там крутые склоны, много болот. Атаковать нас отсюда трудно.
– А дальше? Как будем действовать дальше?
Она почти крикнула от возбуждения, забыв, с кем разговаривает, и Роберт спокойно ответил:
– Наша задача – затянуть туда их кавалерию, не вступая в бой, а самим выбраться потом кружными путями. Вот здесь, видишь? По заранее подготовленным тропам.
– Надо запереть их там, милорд! Устроить ловушку!
– Волчьи ямы и прочее. Я уже распорядился.
Она удовлетворённо кивнула и вновь наклонилась над картой. В таком положении и застал ее вошедший в комнату Карлейль, с неодобрением уставившийся на жену, которая, не замечая его, продолжала говорить.
– ...А лошади у наших конников там, в болотах, должны быть легкие, небольшие. Не такие, как Саладин у Джона или ваш Митрас.
– Я оставлю Митраса дома и сяду на пони, – улыбнулся Брюс. – Но ты права: пускай англичане тонут на своих боевых тяжеловесах.
– Отец говорил, – продолжала Джиллиана, – что в хорошей армии люди воюют сердцем, не только оружием. Пусть командиры их поменьше ругают...
Было сказано как будто прямо для Карлейля, который уже хотел раскрыть рот, чтобы отчитать жену за то, что смеет учить военачальника, но тот кивнул и сказал:
– Вообще-то хорошие советы, как известно, давать легче, нежели выполнять, но все равно спасибо. Скажу прямо: на их души и сердца я возлагаю главные надежды. А еще на то, что король Эдуард сам поведет свои войска. Для нас он сделал бы лучший подарок, ведь он ничего еще толкового за все царствование не совершил. Молюсь, чтобы продолжал в прежнем духе...
Как ни хотелось сестре Марии подольше побыть с Джиллианой, она понимала: ее собственное положение становится все более уязвимым. Брат-король уже прибыл в Берик со своим войском, и вот-вот его воины сойдутся на поле боя в смертельной схватке с людьми, к которым душой и телом принадлежит ее племянница, у кого она к тому же гостит. Познакомившись ближе с Брюсом и Карлейлем, сестра Мария лишний раз убедилась, что они честны и благородны, но ведь их сердца целиком отданы Шотландии, а она рождена и воспитана в королевском семействе Плантагенетов. Если королю и его приближенным станет известно, где она находится, такой поступок не послужит на пользу Англии; а если ее брат одержит победу, в опасности может оказаться сама ее жизнь, причем угроза будет с обеих сторон. Если же битву выиграют шотландцы, в ее положении ничто не изменится к лучшему...
В первых числах июня она вошла к Джиллиане, застав ее за кипячением масла и приготовлением снадобий к ожидаемому вскоре разрешению Агнес от бремени, и сказала без всяких предисловий:
– Я возвращаюсь в Эмсбери, дитя мое. Джиллиана понимала разумность решения сестры Марии, хотя очень огорчилась.
– Я буду скучать без вас, тетя Мария, – сказала она. – Надеюсь, мы еще увидимся.
– Прости меня за то, что привезла с собой Питера Энгера, – ответила на ее прочувствованные слова Мария.
– Вы не могли знать, каким он станет... Мария покачала головой.
– Не имела права не разглядеть. Хотя бы с помощью Господа, но он отказал мне, и человек погиб. И чуть было не погибла ты... Прошу тебя, Джиллиана, после сражения... – Обе знали, что оно уже неминуемо. – После сражения сообщи мне в Эмсбери о себе и о Джоне.
Она говорила обычным ровным тоном, но Джиллиана ощущала скрытую тревогу и неуверенность Марии, что подобное сообщение если и будет написано, то сможет ли дойти до нее.
Джиллиане хотелось плакать, но она пересилила себя, улыбнулась и проговорила слова, значение которых сестра Мария вначале не уяснила.
– Как глупо с моей стороны... так поздно понять... – Она замолчала, потупившись.
Мария уже хотела спросить, о чем она хочет сказать, пряча виноватую улыбку, но Джиллиана закончила фразу:
– ...что я так любила и люблю вас, тетя Мария.
«Что ж, – подумала монахиня, – лучше поздно, чем никогда. Благодарение Богу, который открыл любовь в такой сложной, запутавшейся в себе самой душе».
Она привлекла племянницу в объятия и тихо спросила:
– А своего мужа? Любишь ты его, дитя мое?
Джиллиана ответила не сразу, но, когда монахиня положила руку ей на голову, словно желая благословить, кивнула и прошептала, тоже с виноватым видом:
– Да... – И повторила: – Да, очень.
Мария отняла руку от темных блестящих волос Джиллианы и крепко поцеловала ее в раскрасневшуюся щеку.
– Пускай Господь хранит вашу семью от всех возможных бед, – сказала она, осеняя ее крестом.
Джону Карлейлю со своим отрядом предстояло выступ пить в сторону Баннокберна утром восьмого июня. А седьмого вечером у его сестры начались родовые схватки.
Огорченная Джиллиана, которая уже готовилась отправиться в поход вместе с мужем, сказала взволнованному Джейми:
– Конечно, я приду к вам, как же иначе? Буду держать ее за руку, говорить утешительные слова. И возьму целебные травы и все, что нужно.
Разговор у них происходил во дворе замка, после чего Джейми сломя голову помчался к себе домой, не заметив Карлейля, стоявшего там и наблюдавшего в свете факелов за приготовлениями к предстоящему маршу. Тот уже догадался, что волнения связаны с его сестрой.
Слова Джиллианы подтвердили его догадку.
– У Агнес подошло время, – сказала она, приблизившись и кладя руку ему на рукав. – Я останусь с ней и прибуду к вам позднее.
Он молча кивнул и, когда она пошла к дому, чтобы собрать необходимое для Агнес, вознес молитву Богу, чтобы у сестры все окончилось благополучно, а Джиллиана чтобы не присоединялась к войску. А если присоединится, то когда главная битва будет уже позади. Он молился, чтобы жена оставалась в стороне от всего, что сеет смерть, и чтобы, если он не вернется с поля битвы, у нее было утешение – зародившийся плод, из которого возникнет чудо – их ребенок. О чуде, которого он так желал, он возносил сейчас молитву.
Когда Джиллиана вновь вышла во двор с корзинкой в руке и направилась к воротам, он напутствовал ее словами:
– Скажи Агнес, я надеюсь, у нее все будет хорошо... И у нас с тобой тоже.
Она подбежала к нему, бросилась на грудь, чуть не вывалив на землю содержимое корзинки. Ей почудилось вдруг на одно мгновение, что они с ним больше не увидятся. Никогда... Страшная мысль исчезла так же быстро, как появилась, и Джиллиана пошла дальше, так И не сказав Джону, что любит его и чувствует себя виноватой в том, что любовь не пришла к ней раньше.
Вскоре она уже включилась в хлопоты вокруг роженицы: отирала ей лоб, готовила питье, всячески успокаивала, потому что Агнес очень боялась, боли становились все сильнее.
– Кричи громче, не стесняйся, – посоветовала Джиллиана.
Ее золовка через силу улыбнулась.
– Разве ты кричала, когда тебе прижигали рану, полученную под Канроссом? А твоя боль была наверняка посильнее моей.
Джиллиана ничего не ответила: она ведь еще не испытывала родовых болей и не могла сравнить. А также не знала, предстоит ли ей испытать их.
Она сказала о другом:
– Пожалуйста, кричи, если будет по-настоящему больно. Кричи как можно громче. Это не изменит моего хорошего отношения к тебе, Агги.
Примерно такие же слова Джиллиана слышала, когда Агнес говорила при ней Лотти Мак и другим роженицам в селении. Но все они рожали не в первый раз, а самой Агнес предстоит сейчас узнать, как бывает впервые. И дай ей Бог выйти здоровой из тяжкого испытания!.. «И мне тоже, коли приведется», – добавила про себя Джиллиана.
Ее мысли прервал новый, более громкий стон золовки, она сразу подала ей специально приготовленное питье – настойку окопника, которую, как и прочие травяные настойки, не слишком одобрял отец Ансельм.
Шли минуты, часы. Никто в доме не спал. Схватки у Агнес учащались, боли усиливались. В перерывах между приступами она просила Джиллиану рассказывать ей о чем-нибудь – о чем угодно или петь, и та беспрекословно выполняла ее просьбы, хотя видела, что бедная Агнес даже не слушает ее, а больше прислушивается к тому чудесному, но такому мучительному, что происходит в ней.
Забрезжил рассвет, отряд Карлейля уже покинул окрестности Гленкирка, а схватки продолжались, и казалось, им не будет конца. Все чаще приходилось Джиллиане подносить Агнес микстуру, от которой должна утихать боль, но она все меньше помогала, да и сил от нее не прибавлялось, а они были нужны, как никогда. Бессилие, слабость могут способствовать трагическому исходу. Так говорила сама Агнес.
Временами Джиллиане начинало казаться, что Агнес просто не сможет разродиться: даже когда схватки оказывались наиболее продолжительными и сильными, ребенок все равно не хотел появляться на свет. Что же делать?..
В голове у нее билась ужасающая мысль: Агнес предстоит разделить кошмарную судьбу первой жены Джона.
«Нет, я не позволю!» – поклялась она себе и обратилась к золовке, стараясь ясно и раздельно произносить каждое слово:
– Агнес, дорогая, послушай меня! – Она дождалась, пока глаза страдалицы посмотрели прямо в ее глаза. – Я думаю... я хочу помочь тебе произвести ребенка на свет. Понимаешь?
– Ох, да, – выдохнула Агнес. – Нелегкая для тебя работа.
Джиллиана удивлялась доброте и снисходительности Агнес, если она даже в такие критические мгновения думает больше о других, нежели о себе.
– Помоги мне, Агнес! – взмолилась она. – Скажи, что я должна сделать. Ты ведь знаешь: делала сама не один раз.
Тяжело и прерывисто дыша, Агнес заговорила:
– Что я могу сказать?.. Коснись его... моего ребенка. Постарайся помочь выбраться... Натри руки теплым маслом... Если нащупаешь головку, попытайся чуть-чуть повернуть... Если выходит не головой, то все... Я потеряю его.
«А мы потеряем тебя», – закончила за нее Джиллиана, чувствуя, как холод пробежал у нее по спине.
За свою недолгую жизнь она редко пасовала перед трудностями, но сейчас страшилась – страшилась своего неумения и того, что может причинить еще большую боль и без того исстрадавшейся женщине. И тем не менее...
Натерев руки нагретым маслом, она согнула в коленях ноги Агнес, раздвинула их; а затем со страхом скользнула пальцами, и они ощутили нечто и начали это ощупывать.
И все время она не переставала говорить, что именно делает и ощущает.
– По-моему, – говорила она стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, – по-моему, ребенок лежит не так, как надо. Сейчас попробую повернуть головой вперед... Только ты терпи, ладно?..
Агнес пыталась кивнуть, не смогла и сказала едва ворочая языком:
– Буду терпеть... только кровь... много крови... возьми... Ничего больше она не в силах была произнести, но Джиллиана поняла и достала из корзины чистые тряпки, смоченные в травяном настое.
– Теперь умоляю тебя, Агнес, не шевелись. Расслабься и терпи!
Она принялась за совершенно немыслимое для себя действо: начала поворачивать трясущимися от страха пальцами тельце неродившегося ребенка. Оно сопротивлялось, скользило, Агнес громко стонала... Вверх... вниз... еще... еще немного... Агнес пронзительно закричала...
Господи! Неужели? Тонкие пальцы Джиллианы ощутили голову ребенка близко от выхода. Теперь уже закричала она:
– Агги! Он здесь! Тужься! Изо всех сил!
Агнес напряглась... еще... и новорожденный очутился на руках у Джиллианы. Предпринятые усилия окончательно лишили сил Агнес, но она боролась с охватившей ее слабостью, старалась держать глаза открытыми.
Младенец лежал между ног у матери, кровотечение, к радости Джиллианы, оказалось несильным, и теперь она решилась сделать то, что, насколько знала, делают сразу после рождения: приподняла и встряхнула его. Младенец задышал и залился плачем.
Агнес тоже плакала, пыталась приподняться, чтобы увидеть того, кто причинил ей столько страданий, но ей не удавалось.
Джиллиана снова подняла его, еще соединенного с материнской утробой, и постаралась показать матери, но не была уверена, что Агнес сумела его разглядеть, а потому сказала:
– Мальчик.
– Конечно, – прошептала Агнес, и на ее лице мелькнула тень улыбки, – девочка не доставила бы мне столько мучений.
Джиллиана осторожно положила ребенка на опавший живот Агнес и по знаку той перерезала пуповину. Потом помогла избавиться от последа
type="note" l:href="#n_4">[4]
, обмыла ребенка и спеленала. После чего заставила Агнес выпить настойку шиповника, уложила ее поудобнее и только тогда вышла сообщить Джейми и его отцу о прибавлении в их семействе.
Подождав, пока мужчины немного успокоились и пришли в себя от волнения, радости, от обилия крови, увиденной на постели, а также произнесли все положенные слова восхищения по поводу крошечного существа с красной сморщенной физиономией, она с их помощью, не перекладывая уснувшую Агнес на другое место, сменила белье на постели и с чувством исполненного долга покинула дом.
Вернувшись в замок, она умылась и рухнула на постель совершенно без сил. Куда лучше чувствовала она себя после многочасового боя с мечом в руке.
Уже засыпая, подумала: «Как странно все устроено – так легко отнять у человека жизнь и так трудно ему дать ее».
Она проспала весь остаток дня и всю ночь, а когда проснулась, вдруг поняла, что с подготовкой к походу, со вчерашними волнениями совершенно не обратила внимания, что минуло уже несколько дней после положенного срока для ее регул. Неужели?!..
О Господи, взмолилась она, только не сейчас, когда предстоит еще одна, решающая битва и на том же самом месте, где много лет назад прославился ее отец.
Но случилось именно сейчас.
При разговоре с Карлейлем она дала обещание, что не станет принимать участие в военных действиях, если затяжелеет. Что же делать?
Она металась по комнате, пытаясь собраться с мыслями, взвешивая все «за» и «против», и, наконец, приняла решение и начала одеваться: надела куртку, рейтузы, кольчугу.
Решение, к которому она пришла, казалось ей вполне разумным, простым и честным. Во-первых, она не едет с Джоном на войну, потому что он уже уехал. А во-вторых, он запретил ей принимать участие в войне, но не запрещал следовать за ним туда, где только еще ожидаются бои.
А значит, она отправляется к нему. Немедленно...




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сильнее только страсть - Джеймс Роби



Не зацепил. Средненкий какой т. Сразу видно что автор новенький в этом деле..
Сильнее только страсть - Джеймс Робинека я
8.07.2013, 22.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100