Читать онлайн Закулисные игры, автора - Джеф Рона, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Закулисные игры - Джеф Рона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Закулисные игры - Джеф Рона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Закулисные игры - Джеф Рона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеф Рона

Закулисные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Весь год, пока Силки Морган работала над шоу, она как-то не особенно задумывалась над тем, что же принесла ей слава. Но теперь шоу стало хитом сезона. Все говорили, что оно продержится столько, сколько захочется самой Силки. Вышла пластинка с записями ее песен, и две из них попали в первую десятку хит-парада. Либра повысил ей недельное содержание до ста долларов. Джерри звонила каждое утро и зачитывала список предстоящих интервью и встреч. Ее имя каждый день появлялось в газетных колонках. Силки узнавали на улицах. Она получала ворох писем от поклонников. О ней поместили большую статью в «Лайф». Она поняла, что стала знаменитостью, и впервые задала себе вопрос, что же она ожидала от славы.
Она наконец уговорила Либру разрешить ей обзавестись своей собственной квартирой, хотя тот все-таки настоял на аренде, а не на покупке. Джерри помогла найти ей чудесную трехкомнатную современную квартиру в Ист-Сайде с балконом, кондиционером, швейцаром в холле, встроенной плитой, посудомоечной машиной, зеркалом от пола до потолка в спальне и огромной кроватью, застеленной пурпурным бархатным покрывалом, и невероятных размеров белым меховым ковром. Квартира принадлежала педерасту-декоратору. Гостиная была решена в светлой гамме со стеклянными столиками, тумбочками, шкафчиками и современными картинами без рам комната для приема гостей. Уютнее всего Силки чувствовала себя в спальне.
Там стоял цветной телевизор, магнитофон и была большая коллекция записей, которую Силки пополнила своими собственными пластинками. Либра в качестве подарка на новоселье заполнил ее бар. Она сняла квартиру на год, но разделить свою радость ей было не с кем.
Хетчер с женой отправились на гастроли. Девушки ее ненавидели. Она испытывала странное нежелание приглашать свою семью в гости — они приедут и разрушат этот романтический рай, который она еще не успела ни с кем разделить. Наконец-то у нее появилось что-то свое. Для этого она работала как лошадь. А теперь она день и ночь слонялась по квартире и чувствовала себя Евой в садах Эдема в ожидании Адама.
Силки забила холодильник мясом, овощами, мороженым. Она начала заботиться о своем здоровье. Она купила весы и теперь следила за своим весом. В ванной было много стеклянных полочек, которые предназначались для косметики, духов, дезодорантов. Каждый вечер (а по четвергам и субботам дважды) она выступала в шоу, стараясь относиться к каждому выступлению так, как будто это премьера. Затем на такси она возвращалась домой, устраивалась на балконе и потягивала шампанское, любуясь огнями города, потом укладывалась в свою огромную кровать и смотрела телевизор, пока не засыпала. Репортеры, приглашавшие ее на ланч в «Сарди», или приходившие к ней на квартиру взять интервью, спрашивали, что она делает в свободное время. Силки отвечала, что читает (что соответствовало действительности) и встречается с друзьями (что было явной ложью) и пишет стихи (о чем надоумил ее Либра). Она говорила, что занимается медитацией (еще одна причуда мистера Либры), не добавляя однако, что медитация сводится к одиноким часам на балконе с бокалом шампанского. Она говорила, что хотела бы выйти замуж и иметь детей, но сейчас она слишком занята своей карьерой, и времени на какие-то серьезные отношения у нее просто нет. Она говорила, что у нее есть поклонники, с которыми она встречается, но отказывалась назвать имена. И, конечно же, они темнокожие, хотя против белых она ничего не имеет. На самом деле, она вообще ни с кем не встречалась, ни с белыми, ни с черными. Она бы даже не возражала, будь они хоть зеленые в красный горошек. Но их просто не было.
Либра иногда устраивал для нее вечеринки. Познакомил ее со своим клиентом Шадрахом Баскомбом, боксером, который скоро должен был стать звездой киноэкрана; устраивал встречи с несколькими молодыми людьми, которые стремились попасть в газетные колонки сплетен. Но, исключая Шадраха, эти знакомства чаще походили на деловые встречи, чем на свидания, и никогда больше этих людей Силки не встречала. Трах-Шадрах, как его все называли, тут же уложил ее в постель. Она не сопротивлялась — он был привлекателен, а она — одинока. Но его тупость и тщеславие Силки не понравились. Он обозвал ее в постели паршивой лентяйкой и пообещал вылечить. Они встречались еще дважды, но он ее не вылечил. Она даже не притворялась довольной. Иногда она думала о Хетчере Вилсоне, и в конце концов пришла к выводу, что, упустив его в свое время, повела себя, как полная дура. Она даже и не вспоминала о Дике, а когда случайно мысли сами приходили в голову, то единственное, что она чувствовала, — это радость, радость избавления от того, что ей казалось стихийным бедствием.
Она дала несколько больших телевизионных интервью (текст ей написал мистер Либра), избежала скользких тем и старалась быть остроумной, веселой, невинной и искренней. Иногда ее так и подмывало сказать перед всей этой многомиллионной телевизионной аудиторией что-нибудь похабное и шокирующее, чтобы за одну секунду уничтожить всю свою карьеру. Это желание ее пугало. И очень хотелось узнать, испытывают ли подобное желание и другие знаменитости во время интервью. В ожидании интервью в павильоне телестудии все были милы друг с другом, потому что нервничали, а уходили, даже не попрощавшись. Однажды она видела, правда, как парочка обменялась телефонами, заверяя друг друга, что она/он с мужем/женой будут очень рады познакомиться друг с другом, но в этом не было ни грамма романтики. Вот она, слава! Сплошь — мишура и позолота. Живешь в своей собственной пластиковой коробочке, улыбаешься, и делаешь вид, что счастлив, но все это ложь. В пластиковый домик другого нельзя проникнуть, да никто этого и не допустит.
Ее телефонный номер был зарегистрирован на имя владельца квартиры, у которого она ее арендовала, и не был внесен в справочник из соображений безопасности. Да и сама Силки вовсе не хотела в два часа ночи прислушиваться к похабным вздохам, доносящимся из трубки.
Иногда она ходила на вечеринки, которые устраивались после шоу, в сопровождении мистера Либры, или в окружении почетного эскорта, организованного им же. На приемах толпились звезды, и у каждого, кроме нее, казалось, были друзья. Звезды ее игнорировали и делали вид, что она не производит на них ни малейшего впечатления. Ведь они тоже — звезды, и прекрасно знают, что слава — это блеф. Они болтали друг с другом о детях, гольфе и новых диетах, иногда о бизнесе и политике, но чаще всего обсуждали всякую ерунду. Их разговоры ничем не отличались от разговоров их поклонников, возвращавшихся домой после представления. Силки радовалась, узнавая людей, о которых слышала раньше. Когда мистер Либра представлял ее очередной знаменитости, чьим искусством Силки восхищалась, она молчала, не решаясь ни о чем говорить. А люди наверное считали ее либо глупой, либо заносчивой.
В театре ее жизнь, казалось, тоже никого не волновала. Она приезжала вовремя и уединялась в гримерной. Парикмахер колдовал над ее париками. Костюмерша готовила ей чай с медом. Силки изредка обменивалась с нею банальными фразами. Потом она почти все время проводила на сцене, забегая лишь на секунду в гримерку, чтобы переодеться и сменить парик. А потом Силки возвращалась, слишком возбужденная, чтобы чувствовать усталость, и слишком усталая, чтобы искать себе компанию для ужина. Швейцар не пускал в ее комнату посторонних. Люди, с которыми она выросла, не могли купить билет даже на галерку. Когда какие-то знакомые ее друзей все-таки проникали к ней, Силки радовалась, но сдерживала себя, не зная как себя с ними вести. Ей казалось, что она всегда все делает не так, как надо, потому что эти люди всегда смотрели на нее несколько смущенно. Если они приглашали ее выпить после шоу, она ссылалась на усталость или говорила, что у нее уже назначена встреча, а когда они уходили, Силки страшно жалела, что отказалась. Она знала, что все из-за депрессии, а депрессия из-за того, что у нее нет мужчины, а мужчин не будет, если она не начнет с ними знакомиться. Она сама разрушала свою жизнь, потому что очень боялась, что при близком знакомстве в ней разочаруются.
Она обратила внимание на одного из статистов. Он был очень красив. Ростом почти шести футов, с лицом ангела и мускулистым телом. С нимбом черных вьющихся волос, огромными темно-зелеными глазами, и смуглый, хотя если не присматриваться, то кажется, что это — загар. В нем соединились две расы и четыре национальности. Звали его Бобби ла Фонтейн. Он был танцором. Силки решила, что он может оказаться педерастом, но скорее всего — бисексуалистом. Он всегда улыбался ей широкой ослепительной улыбкой, она улыбалась в ответ, но они никогда не заговаривали друг с другом. После двух месяцев представлений он наконец стал спрашивать, как у нее дела, а она спрашивала тоже. Он был ее единственным другом, если такие отношения можно назвать дружбой.
Однажды вечером он постучал в дверь ее гримерной.
— У меня сегодня день рождения, — начал он. — Не хотите ли прийти ко мне на вечеринку после шоу?
— С удовольствием. Я поздравляю вас.
— О'кей, — ответил парень и направился к выходу.
Ей хотелось задержать его хотя бы на минуту.
— Сколько вам исполнилось?
— Девятнадцать.
Столько же, сколько и ей. Она улыбнулась.
— Мне тоже.
— Я знаю.
— До встречи.
Она даже забыла спросить, где будет вечеринка. Но ее костюмерша все разузнала: в соседней гримерной. В общей комнате, которую Бобби делил с остальными статистами, пахло как в свинарнике. Силки пришла туда в сценическом гриме, испуганная, досадуя на то, что согласилась. Но все, казалось, были рады ее видеть. Стали угощать ее напитками и пирожными, тут же нашли ей свободный стул. Это ее тоже смутило. Они ведь ее совсем не знают.
Бобби ла Фонтейн стоял в углу и болтал с двумя очаровательными белыми девушками. Увидев ее, он извинился перед ними и направился к Силки.
— Я рад, что вы смогли выбраться сюда.
— Благодарю.
— Мама прислала мне торт, который сама испекла, и я решил устроить вечеринку.
— Это чудесно.
— Хотя мне пришлось истратить еще пятьдесят баксов на напитки, — он рассмеялся. — Надеюсь, вы ничего не имеете против бумажных стаканчиков?
— Конечно, нет.
Он присел на край столика рядом с ее стулом и продолжал:
— Если честно, то я не думал, что вы придете.
— А почему я не должна была придти?
— Но вы же — звезда, а я всего лишь парень из массовки. Какое вам до меня дело?
— Не стоит так говорить.
— Я просто хотел объяснить, какая это честь для меня.
— Давай ты не будешь больше произносить слово «честь».
Он усмехнулся.
— По правде говоря, я хотел поговорить с тобой с тех пор, как впервые тебя увидел. Но ты была неуловима.
— Я застенчивая, — вдруг выпалила Силки. Она отпила из стакана виски с водой. К ним подошел какой-то парень, был представлен Силки, а потом Бобби красноречиво посмотрел на него: «Вали отсюда, оставь нас одних». Парень отошел к другой компании. В гардеробной толпилось много народу, было жарко и шумно. Слабенького кондиционера явно не хватало для всей толпы, а уж в особенности для толпы танцоров. Силки с удовольствием заметила, что от Бобби пахнет свежестью и приятным, легким мужским одеколоном.
— Я так и предполагал, что ты стесняешься, — сказал он, наклоняясь к ней почти вплотную, чтобы перекричать шум. У него был приятный, негромкий голос. — Ты всегда держишься особняком, будто герцогиня, но напоминаешь мне испуганную маленькую девочку.
— Не старайся казаться умным. Нам обоим всего лишь по девятнадцать, я даже старше тебя на шесть месяцев. — А меня не беспокоит сколько тебе лет. Мне кажется, что тебе лет шесть.
Они улыбаясь смотрели друг на друга. Силки очень надеялась, что он не окажется педерастом, потому что он ей нравился. У Бобби был отчетливый нью-йоркский выговор, и Силки это просто очаровало.
— Ты живешь с кем-нибудь? — спросил он.
— Нет. А ты?
— И я. У меня есть маленькая комнатка, там я могу кидать одежду прямо на пол и опрокидывать мебель, если напьюсь. Я люблю девчонок, но не могу с ними жить — они требуют от меня аккуратности.
— До тех пор, пока не найдешь такую девчонку, которая тоже бросает на пол свою одежду и опрокидывает мебель, когда выпьет.
— Это будет катастрофа! — он весело расхохотался. — Ты любишь танцевать?
— Конечно.
— Мы тут собирались на дискотеку. Пойдешь? Я приглашаю тебя.
Она устала, но сейчас это ее не останавливало.
— О'кей. С удовольствием.
Силки очень хотелось потанцевать с профессиональным танцором. Она только подумала, что и он привык к партнершам-профессионалкам, и ей очень не хотелось опозориться. Он считал ее звездой и даже не догадывался, что она столь же далека от идеала как и все остальные, а может даже еще дальше.
— Позволь я переговорю с гостями и скоро вернусь. — Он заглянул в ее картонный стаканчик, увидел, что он еще почти полон, и встал. Бобби знал всех, и все его любили. Он носился по комнате, чмокал девчонок, дружески похлопывал парней, принимал поздравления и шутил со всеми. Двух парней он отправил к Силки поболтать, чтобы она не скучала. Она вдруг поняла, что почти никогда не ходила на свидания. Дик был ее любовником, их встречи совсем другое. Что она знала о мужчинах? В ее жизни были только работа, сплошная работа, потом — любовь и страдания, потом мимолетные рандеву с незнакомцами от Либры, которые и свиданиями-то не назовешь. Ей вполне можно было дать шесть лет, как сказал Бобби. Она выпила еще два стаканчика и стала мысленно подбирать рифмы из приходящих в голову слов. Смех…
Грех. Смех и слезы. Слезы и грезы. Свидание. Свидание и расставание. Узнавание… Любовь — игра. Мура… Конура… Кожура… Постель… Секс… Кекс… А может он обратил на нее внимание, только потому что с ее помощью хочет сделать карьеру? Внезапно у Силки испортилось настроение. А зачем же еще она ему нужна? Он ее даже не знает. Она всего лишь звезда в шоу… нет, она была звездой, а он только мальчиком из массовки. Но кого еще удастся встретить, если вести такой образ жизни?
Толпа начала понемногу редеть. Подбежал счастливый ангел, Бобби ла Фонтейн, который ей уже совсем не нравился.
— Пошли, — сказал он, взяв ее за руку.
Силки пошла к такси, где оказалось еще две пары, которые веселились и хихикали. Водитель сначала отказывался везти шестерых, но после долгих споров дал себя уговорить. Они забрались в машину.
Дискотека только что открылась. Силки о ней даже ни разу не слышала. В помещении гулял прохладный ветерок, нагнетаемый мощными кондиционерами, на стены проецировались изображения танцующих девушек, громко играла музыка. У стен стояли столы в форме аккуратных кубиков, за которыми теснились люди. В задней комнате размещался игорный зал. Все посетители были похожи на фотомоделей: и мужчины, и женщины. Казалось, здесь нет ни одного случайного посетителя. Бобби делал вид, что знает всех официантов. — Я бываю здесь каждый вечер, с самого открытия, — сказал он Силки. — Уже две недели. Мне здесь нравится. И все люди здесь очень красивые. А я люблю красивых.
Силки все еще было не по себе. Никто не обращал на нее внимания, никто не узнавал ее и это было приятно. Но вдруг официант, красивый, белокурый педераст лет девятнадцати, принес напитки и воскликнул:
— О, мисс Морган, мне безумно нравится ваше шоу и вы сами.
— Благодарю, — ответила она и улыбнулась.
Знакомые Бобби уже отправились танцевать. В темноте вспыхивали блики света, и поэтому трудно было понять, кто как танцует.
— Люблю алкоголь, — сказал ей Бобби. — И ненавижу травку. Только иногда по случаю балуюсь ЛСД. Но люблю алкоголь. Я старомоден. Большинство танцоров не пьют, потому что считают, что это вредно. Но я могу танцевать даже с похмелья. Танцы — самый лучший способ избавиться от похмелья.
— Но ты же не собираешься танцевать всю жизнь? — спросила Силки в надежде, что он проговорится о том, что ему нужно от нее.
— О конечно, собираюсь — пока не стану старым. А потом открою балетную школу. У меня нет ни малейшего желания становиться актером или сниматься в кино.
— А почему?
— Почему? А ты что, стала счастливее?
— Конечно.
— Ты талантлива. В этом вся разница. А у меня нет таланта. Тогда зачем мне это? Меня приглашали работать моделью, но это мне неинтересно. Я люблю движение. Давай потанцуем.
Они встали и пошли на переполненную площадку. Силки увидела, что он действительно любит танцевать. Он совершенно забыл о ней. Танцевал он чудесно. Она видела, как окружающие смотрят на него, но и их взглядов Бобби не замечал. Многие понимающе улыбались Силки, не потому что они узнали Силки Морган, звезду, а потому что она пришла сюда с парнем лучшим танцором в зале, который так увлекся танцем, что даже забыл о ней. И ей это нравилось. Они должно быть думали, что он любит ее, раз не постеснялся взять с собой на площадку, зная, что она не танцует так хорошо, как он. А может, он и вправду ее немного любит. А почему бы и нет? Она хорошенькая, вполне пришла в себя после нервного срыва, она много читает, и она легко говорит, если ничего не боится, а сегодня она еще и отлично выглядит. Она не собиралась сегодня на дискотеку, но ее наряд ничуть не выделялся среди нарядов окружающих.
В конце концов она устала, и Бобби предложил посидеть и отдохнуть. Официант принес еще выпить. Он смотрел на нее и улыбался. Их спутники не особенно стремились к разговорам — было слишком шумно. Силки начала чувствовать себя увереннее, и порадовалась, что пришла на дискотеку. Отличное лекарство от депрессии. Она увидела одиноких девушек, без парней, и вдруг поняла, что они не сидят у окна, дожидаясь рыцаря на белом коне. Что они выходят и ищут себе друзей. И никто не насмехался над ними. В зале хватало симпатичных одиноких парней, которые искали себе девушек. Никто не нервничал, все расслаблялись и радовались хорошей музыке и красивым людям вокруг. Силки задумалась, почему Бобби приходит сюда каждую ночь — потому ли что любит танцевать, или потому, что предпочитает каждую ночь проводить с новой девушкой? А какая разница? Сейчас он был здесь с ней, сегодня вечером она ему нравится, и ей хорошо.
В три утра они отправились перекусить, а потом решили разойтись по домам — завтра их ждали занятия, деловые встречи и выступление вечером. Бобби подвез Силки до дома на такси. И она радовалась, что уже так поздно и не нужно приглашать его к себе. На самом деле она не хотела, чтобы завтра утром он рассказал всей труппе, что переспал с нею в первую же ночь. Она поцеловала его на прощание, сказав «С днем рождения», так чтобы поцелуй казался дружеским. За спиною у нее уже вырос швейцар, и она поспешила юркнуть в лифт. В тот вечер она обошлась без обычного шампанского на балконе, просто смыла макияж и легла в постель. Она, не отдавая себе в этом отчета, была счастлива. Она все еще видела его лицо. Он был так красив! Как только мужчина может быть настолько красив? Когда он не попадался ей на глаза, то его лицо забывалось, и каждый раз при встрече Силки испытывала что-то вроде откровения. Такое же откровение испытываешь, когда смотришь на закат солнца. «Интересно, смогла бы я выйти замуж за человека только потому, что он безумно красив, красивее всего, что я видела в жизни?..» — подумала она, уже засыпая…
На следующий день он весело поздоровался, и у нее осталось впечатление, что они как будто бы друзья — и только. Силки понравилась его сдержанность. Ей хотелось, чтобы он зашел к ней в гримерную после шоу, но этого не произошло. Она почувствовала растерянность и была чуть-чуть задета. Силки дольше обычного просидела перед зеркалом, надеясь, что он все-таки придет. Наконец она поняла, что все ушли, и она осталась в театре одна. Она направилась к выходу, вдруг резко ощутив, как она одинока. Он даже не задержался, чтобы попрощаться.
Она вышла из театра и увидела его. Он стоял в тени аллеи и, заметив ее, пошел навстречу, и сказал мягко:
— Привет. Куда бы ты хотела пойти?
Она смутилась и обрадовалась. Он ждал ее столько времени, и все потому, что не хотел, чтобы об этом кто-нибудь узнал.
— А почему бы нам не пойти ко мне? — вдруг выпалила она не подумав. — У меня есть балкон и яйца, чтобы приготовить ужин.
— Отлично, малышка.
В такси она молчала, не зная о чем говорить. Бобби старался вовсю, рассказывая о том, как сегодня несколько мальчиков из хора напихали с свои джинсы носков, чтобы выглядеть мужественнее, а распорядитель сцены обнаружил это только после первого акта. Бобби смеялся и гадал: заметила ли публика? По мнению Силки, самому Бобби вовсе ничего не надо было подкладывать в джинсы, мужественности ему хватало. Уже перед подъездом Силки занервничала. Она боялась швейцара. Ведь раньше Силки никого не приглашала к себе. Она не замужем и знаменитость. Швейцар был белый и самоуверенный. Ее волновало, что он подумает о ней. На секунду ей даже показалось, что швейцар прогонит Бобби. Но блюститель дверей всего лишь приветливо сказал: «Добрый вечер», и они спокойно направились к лифту. Когда они зашли в квартиру и Силки включила свет, Бобби стал носиться по ней как щенок по полю, издавая крики восторга. Он выскочил на балкон, раскинул руки в стороны и громко крикнул в ночь: «Нью-Йорк! Нью-Йорррррк!» Она достала из холодильника бутылку шампанского, поставила ее на серебряный поднос, взяла два стакана, и вышла на балкон.
Он открыл шампанское и вручил ей бокал. Они чокнулись и выпили, глядя в глаза друг другу. Как он красив! Силки была так счастлива, что именно он стал ее первым гостем в новой квартире… а потом вдруг с неприязнью вспомнила о Трахальщике-Баскомбе: он же был здесь трижды, а она совсем об этом забыла! Она тут же вспомнила про его грубость и нахальство. Ну и пошел он подальше… Он, наверное, уже выбросил ее из головы. Бобби ла Фонтейн ее первый гость. Так должно быть…
Они наслаждались шампанским и смотрели на огни города. Казалось, что город никогда не был столь прекрасен, как сейчас.
— А вон там моя комната, — сказал Бобби, указывая в темноту.
— Где?
— Там.
Перед ней лежал весь город. А есть ли у Бобби кто-нибудь?
— Тебе, наверное, здесь очень одиноко, — сказал он, читая ее мысли.
— Не часто. Я хотела сказать, что я одинока, но не часто бываю одна. — Ты не должна быть одинокой, — сказал он. — Быть одинокой в такой прекрасной квартире еще хуже, чем быть одинокой в трущобах.
— Я знаю.
— У тебя ведь все есть, правда? — спросил он. — Клянусь, что с тобой все хотят познакомиться, чтобы получить от тебя что-нибудь. Потому что ты — звезда, а для тех, кто понимает, — ты еще и удивительная женщина, которая многое дает людям.
— Почему ты так думаешь?
— Я просто знаю. Надеюсь, ты не подумаешь, что я что-то хочу от тебя и лишь поэтому здесь с тобой. Я бы с удовольствием пригласил тебя к себе. Мне ни от кого ничего не нужно.
— Я тебе верю, — сказала она.
Он покачал головой.
— Я лгу. Мне нужен кто-то, кто будет ко мне привязан.
— А кому не нужен?
— Таких очень много.
Да, таких немало. Она знала слишком многих, кто не нуждался и даже не хотел этого. Все они держали себя в руках, а людей — на расстоянии. Она вздрогнула. Он обнял ее и начал целовать.
Он был очень нежен и очень сексуален. Она на мгновение откинулась назад и посмотрела на него: глаза закрыты, будто в трансе. Ей показалось, что и он ее считает сексуальной. Он не знал, где спальня, и она показала ему. Они оба знали, что сейчас произойдет, не заниматься же этим на балконе?
Силки знала не так много мужчин, но в этом парне было что-то необычное. Он оказался в постели гораздо лучше Дика. А Дика она когда-то считала лучшим в мире любовником. Но самое главное — он был мягок и нежен и прижимал ее к себе, даже когда все закончилось, будто ничего не произошло, а просто наступила другая фаза любви. Он целовал ее руки, не отводя глаз. Силки поняла, что последние капли ее отчуждения испаряются. Она влюбилась.
Она посмотрела на часы. Было уже половина второго. Завтра у нее столько дел. Но она решила об этом не думать.
— Можно мне выпить немного сока, если у тебя есть? — спросил он.
— Но ты же, наверное, умираешь от голода. Я же обещала тебе приготовить что-нибудь из яиц! — Она вскочила с кровати, накинула халат, и бросилась на кухню. Он поставил пластинку и налил шампанское в оба бокала. А она готовила яичницу с сыром и беконом (от тостов Бобби отказался — он следил за весом) и кофе.
— Где ты хочешь есть?
— В постели, где же еще?
Они ели яичницу и запивали ее шампанским, и решили не пить кофе, чтобы не мучиться бессонницей. Они слушали музыку, обнимались и целовались, не говоря ни слова. Силки ничего не хотелось говорить, она чувствовала себя легко и надеялась, что ему не скучно с ней. Ей не было скучно, она чувствовала удивительное довольство. Ей казалось, что она долгое время карабкалась в гору, а теперь, наконец, нашла прекрасную долину, где наконец-то можно расслабиться.
— А можно мне сегодня спать здесь? — спросил он.
— Конечно.
— А где ты хочешь, чтобы я спал?
— В кровати конечно же!
Она завела будильник, выключила проигрыватель. Он отнес посуду на кухню и поставил в раковину. Он, казалось, даже не заметил посудомоечную машину, которую она недавно купила и которой очень гордилась. Она накинула цепочку на дверь и погасила свет.
— Тебе нужна зубная щетка? — А у тебя есть и для меня? — Для тебя.
Она распечатала новую коробку. Ей нравилось смотреть на нее в стаканчике рядом со своей. Они уснули, обнявшись. Такое с ней было лишь однажды в жизни, когда она спала со своим первым мальчиком, когда ей было четырнадцать. Позднее ни с одним мужчиной это не повторялось, и теперь она ощущала себя как никогда в безопасности.
Утром она приготовила завтрак, но они выпили только вчерашний кофе. Как оказалось, оба не любили завтракать. Силки начала одеваться и беспокоиться, как же они вместе придут в театр. Она должна была им гордиться, но ей не хотелось, чтобы кто-нибудь понял их неправильно — что он клюнул на нее, или что она готова спать со всеми подряд… Он оделся быстрее, обнял ее и сказал:
— До встречи. Мне нужно заехать к себе. Увидимся в театре.
Она знала, что это ложь. И любила его за это. Сердце переполняла нежность к нему. Почему только она решила, что не следует афишировать их отношения? Кто же не захочет заниматься с ним любовью? И кто же не будет гордиться этим?
Она позвонила диспетчеру узнать о том, кто ей звонил вчера и сегодня. Накануне Силки отключила телефон. Потом послонялась по квартире, чтобы Бобби успел доехать до театра раньше ее, и наконец вышла. Она знала, что изменилась в одночасье: теперь счастье переполняло ее, и она будто бы излучала его. В театре наверняка заметят перемену, но ее это не заботило. Наконец-то ее жизнь началась!
В этот день ей предстояло два спектакля. Обычно в такие дни ей приносили еду из ресторана, чтобы она могла перекусить между двумя выходами. Но сегодня она есть не могла. Ей хотелось, чтобы Бобби был рядом. Она заставила себя есть — история с Диком Девере не должна повториться! — затем она легла и закрыла глаза. Спать Силки не могла. Она думала о Бобби и представляла его лицо. Она не думала о чем-то конкретном, просто ощущала его присутствие рядом и была счастлива. Ей очень хотелось, чтобы и Бобби любил ее столь же сильно, как и она его. Наконец наступило время вновь выходить на сцену.
Во время представления, когда они оказывались рядом, то оба еле сдерживали улыбку, глядя друг на друга. Она выступила лучше, чем обычно, и была необычайно довольна собой. Публика бурно аплодировала, но теперь Силки не чувствовала той растерянности, стоя на краю сцены, как раньше. Они любили ее, а она любила их. Они были ее семьей, а не любовниками на один вечер. Ее любовник ждал ее.
Силки беспокоилась: а вдруг его не будет, когда она выйдет из театра? У нее дрожали руки, пока она смывала грим. Но она постаралась успокоиться и не спешить. Ей не хотелось выйти из театра раньше него. Если его не будет, что делать? Она может пойти в бар, где обычно собираются все танцоры после представления, и она будет сидеть там, тянуть коктейль и дожидаться его. Она просто умрет от такого унижения. Костюмерша все-таки уже научилась уважать ее молчание. По крайней мере с нею уже не нужно поддерживать светскую беседу. Силки выждала время, когда по ее подсчетам, Бобби уже должен был покинуть театр, затем попрощалась и вышла наружу.
Он было там, в тени, как и накануне. И опять подошел к ней и ласково сказал:
— Привет.
— Привет.
— Куда бы ты хотела пойти?
— Домой, — сказала она. — А куда бы ты хотел пойти?
— А ты как думаешь?
В такси они протянули друг другу руки, и сразу же начали целоваться. А потом вместе пили шампанское на балконе, смотрели на звезды и целовались. А потом пошли в спальню и радовались, что завтра — воскресенье, и они весь день будут вместе. По крайней мере, Силки на это очень надеялась. Но может он ходит по воскресеньям в спортзал или еще куда-нибудь! Она не хотела переживать из-за этого, но все равно переживала.
На другой день он сказал, что у него неотложные дела, а Силки почувствовала себя отвергнутой и очень испугалась. Он обещал вернуться к шести. Она приняла душ. Выстирала свое белье, потому что стеснялась просить об этом горничную, хотя женщина была очень аккуратной и приходила трижды в неделю убирать квартиру.
В половине шестого она начала нервничать и включила телевизор. Но сосредоточиться на телеэкране не могла. Она налила себе виски с содовой и закурила, хотя никогда раньше этого не делала. Она дымила, не затягиваясь, и глотала виски, обзывала себя идиоткой за все свои страхи, но ничего не могла с собой поделать. Она же знает его. Знает ли? Три встречи? Может с ней что-то не так? Когда часы пробили шесть, она почувствовала себя приговоренной к смертной казни.
Она включила проигрыватель, налила себе еще виски. Когда он вернется, она попросит его переехать к ней. Но как сделать это? Он не позволит так с собой обращаться. Ей хотелось кричать и биться головой о стену.
Звонок раздался в пять минут седьмого. Она бросилась к двери. Это был Бобби. В руке он держал пластиковый мешок с одеждой.
— Я только подумал, что стоит захватить одежду на завтра, — сказал он мимоходом. — У меня завтра пробы. Можно повесить это тебе в шкаф?
Она бросилась к шкафу и освободила там место. Он принес пиджак, две пары брюк, и две рубашки. Это явно больше, чем нужно для одной пробы. А может он просто не знает, что ему придется надеть? Он принес также бутылку лосьона и бритву, которые извлек из кармана. Она протянула ему белый халат, который купила себе еще во времена Дика, точно такой же, как у него, такого же размера и фасона. Бобби улыбнулся.
Они выпили вместе, а потом он потащил ее в кино на вестерн. Он любил такие фильмы, а она ненавидела. Они обнимались и кормили друг друга попкорном, а затем отправились в китайский ресторанчик, торговавший едой на вынос, накупили продуктов, за которые заплатил Бобби, и вернулись к ней домой.
Он попросил разрешения воспользоваться ее телефоном. И она вышла в спальню — вдруг у него личный разговор! — но напряженно прислушивалась. Сначала он позвонил женщине, убиравшей в его комнате, а потом кому-то, кого он явно недолюбливал, но оставался вежлив. По разговору нельзя было понять, мужчина это или женщина. Она не могла решить, встречается Бобби с этим человеком или нет, потому что он говорил в основном «да» и «нет», видимо догадываясь, что она слушает. Когда он кончил говорить по телефону, Силки вернулась в комнату, и он обнял ее так, будто видеть ее — большое облегчение.
Они часами валялись в постели, ели обед из картонных коробочек и смотрели повторный показ дурацких спортивных игр по телевизору. Бобби как ребенок забавлялся с новой игрушкой — пультом дистанционного управления. Это нравилось ему гораздо больше, чем смотреть телевизор. Они почти не разговаривали. Но Силки было легко и хорошо. Но мысль о том, что она его совсем не знает, не давала ей покоя.
— Мы почти ничего не знаем друг о друге, — начала она.
— Все, что я хочу узнать о тебе, я узнаю сам, — сказал он. — Я никогда не прислушиваюсь к тому, что говорят девушки. Они часто врут или говорят глупости. Они не знают, как разговаривать с мужчиной. А теперь я знаю, что главное не в том, что люди говорят, а в том, что они делают.
— Я вру?
— Ты пока еще ничего не говорила. Ты слишком боишься. Я сам о тебе все узнаю… только дай мне время.
— Бери! Сколько захочешь.
— А ты сама все узнаешь обо мне. И научишься мне доверять. Вот чего я хочу.
— А я хочу, чтобы ты доверял мне, — сказала она.
— О'кей, — они поцеловались.
Он посмотрел ей в глаза и сказал:
— Я никогда не буду тебя обманывать.
На другой день Бобби, облачившись в пиджак и чистые брюки, ушел, а она отправилась на интервью в ресторан «Сарди», улыбалась, смеялась, и тщательно сдерживала себя, чтобы не выдать свою тайну: она влюбилась! Она чувствовала себя раскованной и свободной и с трудом отвечала на нудные, повторяющиеся в каждом интервью вопросы. А когда все закончилось, то почувствовала себя очень усталой. Потом вернулась домой, перекусила и отправилась в театр. Вечер понедельника был обычно самым худшим вечером недели. Но сегодня зал был полон. Публика, как обычно, хорошо ее принимала. После спектакля Бобби ждал ее в тени деревьев. — С трудом избавился от своих приятелей, — сказал он. — Они хотели пойти со мной.
— Ты хотел пойти с ними?
— Но я не знал, как ты к этому отнесешься.
— Но это же твои друзья.
— Тогда пошли.
Они отправились в бар и сели за столик. Его друзья ей очень понравились. Бобби держал ее за руку, а другой рукой сжимал под столом ее колено. Она смутилась — ведь это все видели. Но потом решила не обращать внимания. Они выпили пару бокалов и пошли домой.
— Думаю, они все поняли, — сказала Силки.
— А тебя это волнует?
— А тебя?
— Если ты не против…
— Я — нет, — сказала она.
Когда он раздевался, Силки вдруг заметила на нем золотые запонки с сапфирами, которых утром не было. Поймав ее взгляд, Бобби протянул их ей и сказал:
— От «Картье». Восемнадцать карат. Я только что получил их обратно.
— А где они были?
Он поморщился.
— В ломбарде. Я иногда могу напиться и угощать всех вокруг. А на другой день приходится закладывать вещи, чтобы было на что жить дальше.
— Ты не должен так поступать.
— Теперь я попытаюсь.
— Я хотела сказать… Я не хочу указывать, что тебе делать… но…
— Нет, ты права. Теперь у меня есть женщина. А это все меняет.
— И кто же твоя женщина?
— А ты как думаешь?
Все последующие несколько дней он приносил к ней свою одежду, придумывая разные поводы: то по дороге зашел в химчистку, то ему что-то было нужно для предстоящих встреч. Вскоре ее шкаф оказался полон. Он купил крем для бритья, дезодорант, белье, носки и вибратор, который он использовал в различных целях о которых вряд ли подозревали его производители. Он покупал виски, когда они прикончили запасы ее бара, а Силки — еду. Она платила арендную плату, конечно, потому что подразумевалось, что он живет в своей комнате и платит за нее. Через пару недель стало ясно, что они живут вместе, хотя никто даже слова об этом не сказал.
Что же все-таки случилось? Где все ее мечты о браке и приличиях? Сейчас это ее не волновало. Когда они серьезно влюбились друг в друга, они не произносили долгих речей, а просто начали жить вместе без всяких формальностей и церемоний. И придет день, когда они поженятся, и это будет просто и естественно, как и все, что происходило с ними после их первой встречи.
Когда все, казалось, наладилось, Либра решил заняться воспитанием Силки. Он попросил Джерри позвонить Силки и пригласить ее в офис. Силки оделась очень тщательно — все самое модное, вплоть до шляпки — и отправилась в «Плазу».
Поднимаясь на лифте в номер Либры, Силки с трудом сдерживала страх. Она не любила, когда ее вот так официально вызывали на встречу. Но может, она зря волнуется, и речь пойдет о новом сценарии или пробах для фильма? Она очень хотела отбросить страхи и не испытывать ненависти к Либре, но от одной мысли о встрече с ним эти чувства вспыхивали с новой силой. Почему он сам не позвонил ей утром, а заставил Джерри организовать формальную встречу?
— Что это у тебя на голове? — приветствовал ее Либра. — Уж не возомнила ли ты себя Джекки Кеннеди?
— А что плохого в моей шляпке?
— Она вульгарна.
Силки аккуратно сняла шляпку. Она сидела на диване, сжав зубы, и смотрела Либре в глаза, пытаясь казаться спокойной.
— Я хочу, чтобы ты была похожа на леди, но не стоит заходить слишком далеко, — сказал он. — Хочешь кофе?
— Нет, спасибо.
Он налил себе чашку и попросил Джерри выйти.
— Так… — начал он. — В чем дело? Ты влюбилась или тебе просто захотелось мужчину?
— Вы о ком? — спросил она. Так вот в чем дело!
— О Бобби ла Фонтейне, плясуне и пройдохе. Ты же знаешь, я все о тебе знаю, а не только перечитываю свои контракты. Расскажи мне, что происходит.
— Но рассказывать нечего. — Ее ладони вспотели. Ну и дура же она, что напялила шляпку!
— Глава первая: он живет в твоей квартире уже две недели. Что ожидает во второй главе?
— Я не знаю, о чем вы говорите, — пробормотала Силки.
— Прекрасно знаешь. Я позвонил кое-куда и теперь знаю об этом парне гораздо больше, чем ты, Силки. Ты влюбилась в него?
Ей хотелось послать его на …. то есть (в мыслях поправила она себя) сказать, что его это не касается.
— Да, — ответила она.
— И он влюбился в тебя?
— Я не знаю.
— Ты знаешь, что он отказался от своей комнаты?
Силки была в шоке. Она не отвечала. Сердце ее сжалось.
— Судя по твоему молчанию, ты не знаешь. Ты знаешь, — продолжал он, чем он занимался, пока не познакомился с тобой? Помимо танцев в массовке? Она помотала головой. Он отказался от комнаты… Значит, он хочет быть с ней. Но почему же он не сказал? Наверное, из гордости.
Мистер Либра встал и, казалось, нервничал.
— Я скажу тебе, что он делал в свободное время. Он — проститутка. Клиенты у него — мужчины, женщины, все, что подворачиваются под руку. У меня есть список имен и мест встреч. Я покажу тебе, если ты мне не веришь. Ему хорошо за это платили. Ты не задумывалась, откуда у него столько денег, если он зарабатывает только девятнадцать долларов в неделю?
— Он закладывал вещи, — сказала Силки.
— Это ты про пару золотых запонок с сапфирами, которые ему подарил очень старый, очень богатый, и очень любвеобильный продюсер?.. Я вижу, ты знаешь о каких запонках идет речь. Перечислить тебе остальные его драгоценности?
— Я не проверяла все его вещи! — воскликнула Силки. — Могу я идти теперь?
— Сиди! Ты уйдешь, когда я закончу. А на лейблы на его одежде ты обратила внимание? Хотя, ты, наверное, не интересуешься его одеждой. Я хочу знать, связалась ли ты с ним, потому что одинока, что в принципе простительно, или ты настолько дура, что собираешься за него замуж?
— Я не верю, что он — проститутка. А если и так, то меня не волнует, кем он был раньше.
— Ты сама все понимаешь. Тебя, может, это и не волнует, но я тебе не лгу. Я не для того вытащил тебя из грязи и сделал из тебя леди, чтобы ты в один прекрасный день оказалась безо всего и по уши в той же грязи. Я не считаю тебя ни побродяжкой, ни потаскухой. Секс — твое личное дело. Если бы ты решила просто покувыркаться с ним пару недель в постели, я бы не поднимал шума. Но я слишком хорошо тебя знаю. У тебя это всерьез. У тебя иначе не бывает. Хотелось бы мне думать, что ты просто развлекаешься, что это — обычная интрижка.
— Вы не можете указывать мне, кого я должна любить, — сказала Силки. — Я могу указывать, кого ты не должна любить. Я могу указывать тебе не влюбляться в проститутку, потому что его интересует только то, что ты можешь ему дать. Ты звезда, ты богата; ему с тобой удобно; люди, которые женятся на звездах, как правило неплохо устраиваются в шоу-бизнесе и сами со временем становятся звездами. Я не говорю, что ему наплевать на тебя, он отказался от всех своих любовников, он, похоже, считает, что игра стоит свеч. Если бы он был порядочным человеком, он мог даже влюбиться в тебя. Но Бобби ла Фонтейн не порядочный человек.
Он замолчал, наблюдая за ней.
Неужели он отважился обратиться к частным детективам? Наверное, так и есть. Сейчас она была слишком зла, чтобы задумываться над тем, правду или нет сказал ей Либра. В принципе это не важно! Она любит Бобби, а он любит ее. Она заслужила хоть немного счастья. Она так долго страдала. Ничего не изменится, чтобы Либра не наговорил ей еще.
Либра вздохнул.
— Ты же видела публику в ночных клубах, когда пела там. Стареющие знаменитости с молодыми спутниками, которых они оплачивают из собственного кармана. У этих наемных мальчиков холодные безжизненные глаза, все чувства их мертвы. Им ничего не надо, кроме денег. Сейчас тебе в голову не приходит, что ты можешь закончить так же. Ты молода, жизнь для тебя только начинается, ты красива, ты будешь еще более знаменита, чем сейчас. Не становись посмешищем. Это тебя не достойно. Ты слишком хороша для этого, Силки. Пусть наемные мальчики сопровождают старух-неудачниц. Я не могу позволить тебе превратиться в неудачницу. Я буду защищать тебя. Не опускайся до Бобби ла Фонтейна.
Странно, но этот участливый тон еще больше разозлил Силки. Он просто играет с ней, как с котенком: злит, запугивает, гладит по головке… Какое право он имеет вмешиваться в ее личную жизнь? Он даже пытается диктовать ей то, что она должна думать.
— Я же не отрицаю, что благодарна вам за все, что вы сделали для меня, мистер Либра, — спокойно сказала Силки. — Но если я становлюсь посмешищем, то именно вы сделали меня такой. Вы пытались изменить меня изнутри, заставить по-другому думать, мечтать о другом… Вы сделали из меня дрессированного зверька. И сейчас этим занимаетесь. Все что я говорю во время интервью, каждое мое слово, вы пишите за меня. Вы пытаетесь разрушить мою душу. Вы не сможете этого добиться. Я этого никому не позволю. На работе я буду делать все, что вы мне скажете, но в свободное от работы время — мое собственное время! — я хочу иметь свою собственную личную жизнь. Даже то, что я звезда, не заставит меня жертвовать своей жизнью. Скорее уж я откажусь быть звездой.
— Я могу доставить тебе это удовольствие, — сказал он. — Я тебя породил, я же могу и убить.
— Как?
— Если люди узнают…
— Людям это нравится! — закричала Силки. — Они любят скандалы! Я слишком популярна, и вы это знаете.
— Я могу отказаться от тебя.
— Отлично. Я легко найду себе другого агента.
— Я могу сломать тебе карьеру. Ты и сама можешь это сделать, и сделаешь, если…
— Вот и дайте мне шанс, — сказала Силки с улыбкой. — Позвольте мне разрушить свою жизнь и получить удовольствие.
Либра грустно покачал головой.
— Ты изменилась, и мне жалко тебя. И мне жалко всех твоих друзей, которые доверяли тебе.
— Ха, — воскликнула Силки. — Я не изменилась, просто впервые в жизни поступаю как человек!
— Ты хоть знаешь, что такое любовник, которого содержишь? жалостливо спросил он.
— Конечно, знаю. Я в своей жизни повидала таких достаточно.
— Предостеречь — значит вооружить, — заявил он высокопарно. — Ты можешь идти.
— Благодарю. До свидания. — Она встала, подошла к зеркалу и надела шляпку. За спиной она видела отражение мистера Либры. Он смотрел на нее как-то странно. Силки направилась к двери.
— Силки…
— Да?
— Если попадешь в беду… звони мне. В любое время дня и ночи.
— Спасибо, сэр.
Она бросилась вниз по лестнице, от радости перепрыгивая ступеньки и совсем забыв о лифте. Она выиграла! Победила! Дело того стоило. И его странный взгляд в зеркале! Теперь она и, вправду, стала взрослой. Она выиграла у мистера Либры!
А если Бобби и на самом деле проститутка и с ней он только потому, что она звезда, и многое может ему дать? Сердце заныло. Ей стало страшно. Но она узнает… она будет наблюдать за ним и узнает… Она ничего не расскажет Бобби о разговоре. Это его только разозлит. Но она будет наблюдать. И будет счастливой. Именно Бобби сделал ее счастливой, а до этого ее жизнь была сплошным кошмаром. Вот что главное. Она заслуживает хоть чуточку счастья. Бобби вылечил ее. Теперь она стала сильной и обязательно будет счастливой. Она любит его. Она любит настолько, что может выстоять даже перед натиском мистера Либры. Бобби преподнес ей этот подарок, сам того не ведая. Все будет хорошо!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Закулисные игры - Джеф Рона



куцке
Закулисные игры - Джеф Ронаэмиль
3.11.2014, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100