Читать онлайн Закулисные игры, автора - Джеф Рона, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Закулисные игры - Джеф Рона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Закулисные игры - Джеф Рона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Закулисные игры - Джеф Рона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеф Рона

Закулисные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

«В правом углу — Силки Морган, наилегчайший вес», — думала Силки, разглядывая себя в зеркале ванной. Она изменилась за последние несколько месяцев, пополнела, став даже излишне пышнотелой. Теперь она походила гораздо больше на женщину, чем на подростка. Детским оставалось только лицо с не детским глазами. Силки внимательно рассматривала себя, стараясь решить, обладает ли она еще привлекательностью для Дика. У нее большая грудь — мужчины это любят. Бедра немного широковаты — но им и это нравится. Тонкая талия. Она ненавидела уроки танцев, но они дали свои плоды. Теперь ее ножки стали длинными и стройными как у балерины. Мужчины, когда она проходила мимо в мини-юбке, восхищенно присвистывали ей в след. Выглядела она прекрасно. Но, очевидно, на мужчину, если он не хочет больше любить, ни внешний вид, ни любовные заигрывания, ни холодность не производят особого впечатления.
Она была в смятении. Горло сжималось теперь не от страха за потерю голоса, а из-за душивших ее слез. Дик не звонил уже две недели. Он подарил ей прелестную булавку-соловья, — эмаль и бриллианты, оправленные в золото, и Силки было облегченно вздохнула, опять поверив в его любовь. Но после вечера, когда он подарил ей булавку, он исчез.
В Нью-Йорке легко исчезнуть. Она звонила Дику домой каждый день, оставляла сообщения на автоответчике. На студию Силки звонить не хотелось, чтобы не отвлекать Дика от работы. Наконец она решилась и на этот звонок и оставила для него сообщение и там. Дик не перезвонил. Но он же не умер! Раньше он никогда не был настолько занят. Ее откровенно посылали куда подальше…
Силки от переживаний опять перестала есть. Ограничивалась только чаем с медом, что было полезно для горла. Господи, если бы она только смогла пережить все это, избавиться от него. Он бы сразу телепатически почувствовал это и вернулся. Она знала это. Таковы мужчины. Когда они боятся, что им устроят сцену, они прячутся, но потом возвращаются. Ее отец все время возвращался. Ее отец оставлял мать в слезах и уходил. А когда мама наконец успокаивалась и начинала напевать, занимаясь делами, возвращался. Она помнила это время. Хорошо бы перелистать страницы календаря, как это делают в старых фильмах, чтобы уже была осень, и тогда он вернется. А может даже дождется зимы. Но он должен вернуться. А она всегда будет его ждать.
Силки знала, что Дик встречается с Джерри. Она надеялась, что это скоро пройдет. А потом даже была готова смириться с мыслью, чтобы Дик попеременно встречался с ними обеими. От надежды она перешла к готовности получать жалкие крохи. Она ведь так старалась быть с ним счастливой. Но, конечно, он видел, как она нервничала, это было нелегко утаить. Постепенно исчезли шутки и радость. Осталась лишь улыбка и та деланная. Почему же она так изменилась и перестала радоваться? Она так старалась оставаться прежней. Но когда знаешь, что тебя не любят, трудно радоваться, даже если очень стараешься. О, Господи, а ведь в тот день, когда Дик подарил ей булавку, она думала, что все повернулось к лучшему!
Подарок заметили все. Она носила брошь не снимая, а во время выступлений прикалывала ее к бюстгальтеру. Девушки, конечно, догадывались, что ее подарил Дик. Но Милашка все равно не преминула спросить:
— И от кого же это?
— От моей бабушки, — солгала Силки. Милашка отлично знала, что у ее бабушки даже и туалета не было, не то что золотой брошки с бриллиантами. Силки научилась платить девушкам той же монетой, и между ними установились холодные вежливые отношения. Теперь по крайней мере они не оскорбляли и не игнорировали ее. Это Дик научил ее, как надо с ними обращаться.
О, Дик так многому ее научил! Даже помыслы ее были чисты теперь. Она произносила длинные слова и почти никогда не делала в них ошибок. Она купила огромный словарь. И стала читать хорошие книги. Он даже несколько раз водил Силки в театр и рассказывал об актерском исполнении и режиссуре. Джерри тоже восхищалась подарком, никогда не интересуясь именем дарителя. В то тяжелое время, когда Дик ушел, а Силки чувствовала себя абсолютно разбитой, она странным образом сблизилась с Джерри, хотя и знала, что именно Джерри увела его. Она сердцем знала, что и с Джерри Дик не будет долго. Откуда она это знала — не понятно. Знала и все. Но Джерри была абсолютно спокойна. Силки было безумно интересно узнать, хочет ли Джерри замуж за Дика. За «Диков» выходят замуж именно такие девушки, как Джерри. Но он никогда не дарил ей украшений. А если и дарил, то Джерри держала их дома, и в офис никогда не надевала. Силки знала, что Джерри никогда не станет обсуждать с ней Дика.
Зато это сделал мистер Либра. Он был подлейшим человеком на земле. Он сразу же обратил внимание на соловья, в первый же день, когда она его надела, и улучил момент, когда они остались наедине, чтобы спросить:
— О, Дик Девойд подарил тебе свой знаменитый «прощальный поцелуй»?
Ей захотелось тут же сорвать с себя брошь — в такой она была ярости. Либра был жесток, но и Дик — тоже. Если хочешь избавиться от девушки с утонченным садизмом, подари ей что-нибудь романтическое и дорогое. Она всегда будет беречь подарок и никогда не сможет о нем забыть, как бы ни старалась. Она дорожила этой брошью. Она была подарена Диком, выбрана специально для нее, потому что она пела, потому что он думал о ней. И поэтому он постоянно будет с ней — он и причиненные им страдания.
А затем начали происходить события, которые немного отвлекли ее. «Шелка и Сатины» наконец получили приглашение в Нью-Йоркский клуб. Они очень много репетировали, шлифуя каждую мелочь. Сначала Силки молила Бога, чтобы Дик пришел на премьеру, потом — чтобы не приходил. Она думала, что мистер Либра заставит появиться всех своих клиентов, чтобы премьера действительно превратилась в торжественное событие, но Дика никто не мог заставить делать то, что он не хочет.
Когда они вышли на сцену в вечер премьеры, Силки увидела мистера Либру за длинным столом в окружении Лиззи Либра, Шального Дедди и Элейн; Питера и Пенни Поттер в компании друзей; Франко, дизайнера, в сопровождении своей любимой модели по имени Фред; мистера Нельсона, который выбежав из-за кулис, где приводил в порядок прически девушек, устроил суматоху, пытаясь выдвинуть свое кресло… новую клиентку Бонни Паркер с кинозвездой Заком Мейнардом, который не переставая ласкал ее, уткнувшись ей в шею и ни разу не посмотрев на сцену; рядом восседали два пожилых джентльмена со своими женами (Либра говорил, что собирается пригласить двух бродвейских продюсеров, так что, вероятно, это были они), и два места пустовали. Силки знала, кому они предназначались, и от томительного ожидания волновалась еще больше. Оркестр заиграл вступление, Силки закрыла глаза и запела. Когда она их открыла, то перед самым носом увидела Джерри с Диком Девере. Сердце у нее оборвалось. Джерри широко ободряюще улыбалась. Дик тоже улыбнулся и подмигнул ей. Он улыбался! И его улыбка лучилась такой любовью и гордостью за нее, что Силки чуть не воспарила. О, Господи! Он пришел! Значит он не испытывал к ней ненависти. А она была хороша, и знала это. Публика не отпускала ее со сцены.
Люди продолжали аплодировать и кричать «Бис!», даже когда зажегся полный свет и занавес опустился в последний раз. Мистер Либра пригласил продюсеров за кулисы, где были приготовлены напитки и бутерброды; Джерри пришла без Дика — тот остался ждать ее снаружи, несчастный трус!
Дальше все было как в тумане. Она выпила всего два бокала, и у нее так закружилась голова, что она чуть не потеряла сознание. Ей пришлось лечь на кушетку в соседней комнате. Мистер Либра был в бешенстве: он позволил им выпить, так как они успешно выступили и он присматривал за ними, и тут она напивается и выставляет себя в худшем свете! Но Силки стало плохо не от двух рюмок ликера на пустой желудок, а от обиды на Дика за то что тот оказался таким трусом. Неужели он не мог просто зайти и похвалить ее?
Джерри проводила ее в соседнюю комнату, приложила ко лбу холодное полотенце, а потом принесла кофе и бутерброд с куриным мясом.
— Тебе надо что-нибудь съесть, — сказала Джерри.
— Я попробую, — но как только Джерри вышла в ванную, чтобы снова намочить полотенце, спрятала его под матрац.
— Какие чудесные цветы! — воскликнула Джерри вернувшись. — И кто же их прислал?
— Знакомый. Хетчер Вилсон.
— Как мило с его стороны. А вот и от мистера Либры. Смотри, какая чудесная композиция.
— Я знаю, что это ты их выбирала, — сказала Силки.
Джерри улыбнулась.
— Я попросила добавить побольше гипсофил зная, что это твои любимые цветы.
— Чудесный букет.
— Силки, прошу тебя, не отчаивайся так. У тебя такой талант. В этом, конечно, не много утешения, но ты только подумай о всех тех людях, которые хотят прославиться и никогда не будут выступать здесь. Все восхищаются тобой. Ты будешь очень-очень большой звездой. Те двое стариков собираются ставить мюзикл. Ты их очаровала. Я не должна тебе это говорить, но они серьезно думают дать тебе главную роль. Мистер Либра хочет тебя отправить в актерский класс. Силки, ты хоть понимаешь что это значит для тебя дебютировать на Бродвее?
— Я не могу в это поверить, — ответила Силки.
— Поверишь, когда все случится, — заверила ее Джерри. — Только не говори пока никому. А когда сам мистер Либра тебе скажет, сделай вид, что для тебя это неожиданность. Это будет твоим первым уроком по актерскому мастерству.
— Не думаю, что я готова для Бродвея, — откликнулась Силки, особенно в главной роли.
— Придется начинать сразу с главной. Либра именно так ведет дела ошарашить сразу всех одним махом! Ты будешь готова, не бойся.
— А почему Дик не пришел за кулисы? — спросила Силки. — Ему нечего меня бояться. Я не стану пытаться вернуть его.
Джерри опустила глаза.
— Дик ведь не совершенство, — сказала она. — А иногда он просто ведет себя как дурак.
— Ты любишь его, да? — сказала Силки скорее утвердительно, чем вопросительно. По крайней мере, если Джерри любит его, ей будет легче вынести все это.
— Я думаю, ты тоже его любишь. Его трудно не любить, даже когда он делает совсем не то, что надо.
— Думаю, ты знаешь, что я любила его. Но теперь все кончено. А когда все кончено, хочется рассказать кому-нибудь, что это было настоящее чувство, наверное для того, чтобы самому утвердиться в этом.
— Мне, честно, очень жаль.
— Он говорил… он говорит иногда обо мне? Впрочем, ладно, не отвечай.
— Он не стал бы обсуждать со мной такие вещи, — ответила Джерри. — Он искренне восхищался тобой сегодня вечером. И всегда говорил, что у тебя великий и редкий талант. Он очень уважает тебя.
— Мне об этом ничего не известно, — сказала Силки.
— Поверь мне, — продолжила Джерри, — он на самом деле уважает тебя, и ты ему нравишься. Мужчины просто… исчезают иногда. Но ты должна поверить, что Дик уважает тебя, потому что осенью ты начнешь работать с ним. Он будет ставить этот бродвейский мюзикл.
— О, Господи! — прошептала Силки. Она знала, что не должна чувствовать себя такой счастливой, но ощущение не уходило. Она будет с ним рядом каждый день. Будет с ним работать. По крайней мере сможет видеть его. И она боялась заранее, потому что страшнее всего встретиться с Диком на профессиональной почве, когда она ощущает такую неуверенность в себе.
Но Дик всегда заставлял ее поверить в себя. — Что же будет?
— Он станет большим человеком, а ты — большой звездой. Вы будете работать вместе, и прославите друг друга, — продолжала Джерри. — Вот что будет.
— Вот что будет, — послушно повторила Силки. Но она не верила… не могла даже представить. Жизнь — сплошное безумие.
От мучительных раздумий о жизни Силки отвлекла работа. Сразу же после окончания их ангажемента в Нью-Йоркском клубе (все газеты написали отличные отзывы) Либра отправил ее в актерский класс, и Силки вдруг оказалась в компании самых странных людей, каких ей только доводилось видеть в своей жизни.
Театральная школа Саймона Будапешта была самой известной в стране. Попасть в нее могли либо действительно талантливые, либо уже прославившиеся. Силки была уже довольно известной певицей и никаких проблем с ее зачислением не возникло. Ее даже не прослушивали. Либра всучил ей листок бумаги с названием и адресом школы и расписание занятий.
Она должна была являться в школу как минимум дважды в неделю. Занятия проводились в запущенной мансарде, оборудованной сценой и рядами откидных стульев. Особое внимание уделялось пантомиме, не обращая внимания на какой-либо реквизит. Саймон Будапешт был высоким мужчиной средних лет с густыми черными бровями, что делало его похожим на дьявола. Из него бы вышел отличный актер, если бы не заикание. Но никто из студентов никогда не смеялся над его недостатком — все его любили. Казалось, он просто гипнотизировал их, особенно девушек. После сцены, которую обычно разыгрывали двое, парень и девушка, Саймон поднимался со своего кресла и расхаживал вокруг актеров, пристально их разглядывая. Затем тыкал пальцем в одного из них. Когда его палец обращался на девушку, та обычно заливалась слезами. Он возвращался на свое место в первом ряду и заставлял девушку рассказывать о причине слез. Это напоминало Силки сеанс групповой терапии, который она однажды видела по телевизору. Девушки рассказывали о своих эмоциональных проблемах, а мужчины — делились тайнами сексуальной жизни. Силки страшно боялась своего первого выхода.
Она обычно садилась в самом дальнем углу последнего ряда, стараясь чтобы ее не заметили. Но это было невозможно. В группе было лишь три темнокожих лица, два из них — мужских. Отвратительное место! Чему она может здесь научиться? Она внимательно слушала все, что удавалось выдавить из себя Саймону Будапешту, но понимала едва ли половину. Очевидно все это действительно нужно чувствовать, а не пытаться понять. Она всегда все воспринимала сердцем. Именно так она и пела — так что это она понимала. Кое-кто вел записи. Все одевались так, будто сразу после окончания занятий собирались на демонстрацию протеста хиппи. И вид у всех был нищий и грязный. Вероятно, таким образом выражалось их серьезное отношение к занятиям. Лишь одна из девушек восходящая кинозвезда одевалась прилично, и всегда являлась на занятия в мехах и с тонной косметики на лице. В своих импровизациях она всегда раздевалась или сразу начинала сцену в одном белье. А однажды целых двадцать минут — время которым ограничивался показ — брила ноги. Саймон Будапешт попросил ее повторить, и она еще раз на протяжении двадцати минут брила ноги. Силки ждала, что скоро она добреется до крови.
Но самое страшное произошло в тот день, когда одна из студенток сошла с ума. Она была похожа на мышку, и обычно ей требовалось не меньше девятнадцати минут пантомимы, чтобы добраться до единственной реплики. Расслышать ее было практически невозможно. Выглядела она лет на восемнадцать, но Силки слышала от кого-то, что ей сорок. Как бы там ни было, она закончила свою сцену, к ней подошел Саймон Будапешт и поднял ее руку — рука застыла в вертикальном положении, словно это был не живой человек, а неподвижная кукла. Саймон сел и спросил ее, что она пыталась сделать в этой сцене. Девушка молчала и не двигалась.
Все ждали. Он опять повторил свой вопрос. Никакой реакции. Она застыла с открытым ртом, из которого не вылетало ни звука. Наконец, она опустила руку. И все облегченно вздохнули.
— Ну же, дорогая, — сказал Саймон. — Что вы пытались сделать?
Молчание. Парень, который разыгрывал с ней эту сцену в паре, опустился раздраженно на пол, так как на него никто не обращал внимания.
— Говори же, дорогая, — повторил Саймон.
Обычно одного слова «дорогая» из уст Саймона было достаточно, чтобы девушка тут же разражалась истерическими слезами. Но сейчас Саймон уже трижды произнес свое убийственное «дорогая», а она все еще молча смотрела на него. Студенты начали ерзать на своих стульях. Даже те, кто постоянно бегал на перекур, не двигались. Прошло десять минут. Все завороженно ждали, что произойдет дальше. Силки посмотрела на часы. Прошло еще десять минут. Саймон Будапешт спровоцировал проявление психического заболевания. Время занятий закончилось. Пора было расходиться по домам. Но никто не уходил. Саймон Будапешт начал нервничать и заикаться сильнее обычного. Он был похож на заезжего гипнотизера, введшего зрителя в транс и никак не способного вывести его оттуда. Ему только оставалось держать всех до тех пор, пока он не выведет эту зомби из транса, и похоже, им предстоит провести в студии всю ночь, если никто не решится позвонить в психушку. Кое-кто сидел как на гвоздях, потому что у них были вечерние представления. Но во-первых, происходящее было очень интересным, а во-вторых, Саймон так нервничал, что бросить его сейчас было бы не по-товарищески.
Прошло еще полчаса. Силки начала внимательнее присматриваться к девушке и вдруг ее осенило. Она уже видела раньше нечто подобное. Это было столь очевидно, что удивительно, как никто не додумался до этого раньше. Девушка-зомби переела таблеток. Видимо, она так нервничала перед показом, что приняла слишком большую дозу. Но если Силки была готова смотреть на сумасшедшую, то от наркоманов ее тошнило. Она их достаточно навидалась. Вероятно, эти обеспеченные ребята их никогда не видели.
Она подняла руку. Она еще ни разу до этого не говорила в классе, и когда ее руку заметил Саймон Будапешт, он даже рот раскрыл от удивления.
— Да? — спросил он раздраженно. Он видимо подумал, что ее королевское высочество, Силки, выбрала весьма удачное время, чтобы присоединиться к группе.
— Спросите ее, что она принимала в женской комнате перед показом, сказала она. Силки сама поразилась, как звонко и чисто прозвучал ее голос в тишине комнаты, в которой раньше она не отваживалась даже шептать.
— Дорогая, — обратился Саймон к девушке-зомби, — что ты принимала?
По горлу девушки прокатилась волна и она открыла рот.
— Ты принимала что-нибудь? Таблетки?
— А… аспирин, — прошептала девушка.
— Аспирин? И это все?
— И… снотворное.
Вот обманщица! Класс прыснул. Саймон сделал гневный жест, чтоб все замолчали. Но ему явно полегчало. Он уже не выглядел в глазах окружающих дилетантом-гипнотизером, и девчонка свихнулась не под его влиянием. Он здесь ни при чем.
— Кто-нибудь! Отведите ее домой, — сказал он.
Два парня с удовольствием вызвались помочь и тут же увели зомби. Все, наконец свободные, бросились к двери. Им не терпелось поскорее исчезнуть, чтобы посплетничать. Силки устало поднялась и последовала за остальными.
— Дорогая! — Саймон Будапешт остановился перед ней.
— Это вы мне?
— Да, вам. Как вас зовут?
— Силки Морган.
— А почему вы всегда сидите на последних рядах?
— Я не актриса, — ответила она.
— Здесь нет актрис. И почему вы не работаете в классе?
— Я боюсь, — ответила она.
— Боитесь? Боитесь? Вы и должны бояться. Это хорошо. Самоуверенный актер это не актер. Отныне вы будете сидеть в первом ряду.
Силки сглотнула.
— Найдите себе партнера и приготовьте сцену. Договоритесь с остальными девочками о дне, когда будете выступать. — И он двинулся прочь, даже не попрощавшись.
Силки направилась к лифту. Студенты смотрели на нее с завистью — сам великий Саймон удостоил ее личным разговором. Она смутилась. К ней подошел высокий белый парень с длинными черными волосами и татуировкой на руке.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Силки Морган.
— А я — Дон. Хочешь делать сцену?
— О'кей.
— Я выступаю на следующей неделе. Я очень серьезно отношусь к работе. У меня есть пара сцен. Хочешь попробовать со мной? — Силки кивнула. — Давай выпьем кофе и обсудим?
— О'кей, — согласилась она.
— У меня есть все твои записи, — продолжил Дон. — Ты отлично поешь.
— Спасибо.
— У меня есть сцена специально для тебя. Она из «Непонимание ценой в сотню долларов». Ты читала?
— Нет.
— Сейчас зайдем в книжный магазин и ты купишь.
Они так и сделали. А потом они зашли в грязную забегаловку, выпили кофе, обменялись номерами телефонов, договорились о репетиции, и Дон взял у нее взаймы доллар, обещая вернуть восемь центов, вычтя шестнадцать центов за чашку кофе и ее долю чаевых. Силки с облегчением поняла, что никакого другого интереса к ней, кроме совместных репетиций, он не имеет. Вечером она прочитала книгу и ужаснулась. Главная героиня была чернокожей шлюхой-подростком. Что это за роль? Он что так о ней думает? А слова-то! Она только что избавилась от всей этой грязи в своей речи, да будь она проклята, если снова начнет их употреблять да еще на публике. Если мистер Либра только узнает, он убьет ее. Дон уже пометил некоторые сцены, которые, по его мнению, неплохо разыграть в классе. Ни одна из них Силки не понравилась. Но ей нужно хоть как-нибудь начинать. Силки решила выбросить из текста все ругательства.
На другой день к ней в комнату явился Дон со своей книжкой. Он был одет в футболку без рукавов и узкие вельветовые брюки. На одном плече болталась армейская куртка. Его татуировка вызывала у Силки отвращение.
— Ну давай начнем, — сказала Силки. — Так?
— Нет, — ответил он, — сначала нам надо немного познакомиться.
— Да? Ну давай. И что ты хочешь знать?
— Ты замужем, так?
— Нет. А ты?
— Нет. Это Бурбон?
— Да.
— Я налью немного?
— Конечно, — он ее уже утомил, и Силки мечтала поскорее приступить к репетиции. Может быть, он просто нервничает. Она налила им два бокала. Он уселся на кровать.
— Эй, садись, — обратился он к Силки. — Что ты так нервничаешь?
— Я совершенно не нервничаю.
— Тогда садись.
Силки устроилась в кресле.
— Может послушаем музыку, чтобы расслабиться? — спросил Дон.
Она включила радио. Опять зазвучала песня Хетчера Вилсона, — стоило включить радио, как он был тут как тут. Силки радовалась за него.
— Хочешь потанцевать? — спросил Дон.
— Нет.
Он приложился к стакану.
— Тогда пей.
Она сделала несколько глотков и взглянула на часы.
— У меня немного времени, — сказала она.
— Да-а, — протянул он, затем вскочил, притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы. Силки попыталась оттолкнуть его, но парень оказался довольно сильным. Она мотала головой из стороны в сторону, но он впился в нее губами, и тогда она укусила его, одновременно изо всей силы наступив ему на ногу. На нем были тапочки, и удар оказался довольно чувствительным. Он взвыл и отпустил ее.
— В чем дело? — со злобой осведомился он. — Что с тобой?
— А с тобой что? Я думала, мы собираемся репетировать.
— Мы и собираемся. Но для начала мы должны лучше узнать друг друга. Как ты собираешься играть со мной сцену любви, если мы сначала не расслабимся?
— Ты пришел на репетицию или на свидание? — в бешенстве спросила Силки.
— А какая разница? Ты, что не любишь мужчин?
— Я люблю мужчин. А маленьких мальчиков не люблю. Если ты не хочешь работать, пожалуйста, уйди отсюда. — Она открыла дверь.
— Ну, давай-давай.
— Чего тебе давать?
— У тебя когда-нибудь был хороший оргазм?
— А тебя когда-нибудь трахали в рот?
— Ух ты! — парень расхохотался.
— Пошел вон!
— Кончай. Я вовсе не собираюсь тебя насиловать. Не хочешь со мной дружить, давай работать. Я думал, ты горячая.
Ее глаза наполнились слезами. Будь у нее сейчас нож, просто убила бы его. Она представила себе, как закалывает его в сердце, его надменное отвратительное смазливое лицо искажает гримаса изумления, и он падает замертво. Очевидно, он думает, что все чернокожие женщины либо шлюхи, либо нимфоманки. О, с каким бы наслаждением она его прикончила.
— Все другие актрисы, с которыми я работал, любили перепихнуться, заявил он с видом оскорбленной невинности. — В этом же половина удовольствия от репетиции.
Она отерла глаза. Может она ошибается, и он считает шлюхами и нимфоманками всех актрис, а не только черных.
— Я не актриса, — сказала она.
— Но я правда хочу с тобой познакомиться, — продолжал он. — Черт, ты похоже знаешь, как послать парня в нокаут.
Силки взяла книгу.
— Мы будем читать или нет? — спросила она.
Он пожал плечами и взял свой текст.
— Первая реплика твоя. Вот отсюда.
Таким был актерский класс. Психопатки в ступоре; подонки, для которых слово «репетиция» означало занятие сексом; дети, играющие в хиппи и болтающие о том, о чем даже представления не имеют; несчастный заикающийся старик, жаждущий, чтобы все лица женского пола обожали его, и таким образом компенсирующий свой комплекс неполноценности. Некоторые ребята уже работали в шоу, и не были неудачниками. А вот остальные! К чему были все эти слезы, публичное обсуждение личной жизни и самобичевание. Неужели все были настолько одиноки, что только здесь могли получить внимание и любовь? Мистер Либра полагал, что в школе ее подготовят к выступлению на Бродвее. Побывал бы он в этой школе сперва! У обезьян можно большему научиться, чем у этих растерянных закомплексованных людей. Никогда еще Силки не ощущала такой растерянности и подавленности. Как ей хотелось поговорить с Диком, спросить его совета, узнать, что ей нужно делать в этом классе, сможет ли она когда-нибудь это понять, сможет ли научиться играть? Она страшно нуждалась в Дике, но того не было. Но она увидит его осенью, если будет работать в шоу. Может, это спасет ее жизнь. А пока она будет работать и попытается изо всех сил сделать то, что от нее ждут, если только ей удастся понять, что от нее требуется.
Они с Доном показали свой отрывок, и Саймон Будапешт сказал, что она была «недурна». Потом он спросил ее, где она почерпнула материал для подобных переживаний и Силки сослалась на воспоминания детства. На самом деле ее питали презрение к Дону и те чувства, которые он в ней вызвал. Это очень согласовывалось с настроением пьесы и выглядело естественно. Но она не могла сказать это при Доне, хоть тот и был подонком.
После занятий Саймон Будапешт отвел ее в сторону.
— Если вы презираете партнера, используйте это в сцене, — сказал он. — Презираю, и использовала именно это, — ответила Силки.
— Я так и подумал. Используйте больше. Пусть все выльется наружу. Я хочу, чтобы вы показали это еще раз. — И ушел, не попрощавшись.
Так вот в чем дело! Настоящие чувства, как в жизни! Теперь для Силки все становилось понятнее. И она почувствовала себя лучше. Кажется, Саймон Будапешт понимает ее, кажется, она ему даже нравится. Он ведь мог сказать все это перед Доном и перед всем классом, но он пощадил чувства ее и Дона. Может он и не такой безумец, как кажется. Дон выскочил за Силки в коридор. — Что он сказал? Что он сказал?
— Он сказал, чтобы мы повторили сцену.
— Он мог и перед всем классом сказать об этом. Вот повезло тебе, что он с тобой заговорил. Ты, должно быть, ему понравилась.
— Ты серьезно так думаешь?
— Да-а. Он никогда не говорит в лицо, если ему понравилось, но если он остается побеседовать наедине, это верный знак, что ему интересна твоя работа. — Дон смотрел на нее с новым оттенком уважения.
«Моя работа», — подумала она. Петь — вот ее работа. А теперь еще и актерский труд. Она вспомнила первый вечер с Диком. Уже тогда он советовал ей начать брать уроки актерского мастерства. Дик всегда прав во всем! Она так по нему скучала, что ей казалось, что у нее постоянно болит сердце. Люди действительно могут испытывать такую боль. Теперь Силки знала об этом. Оказывается, это непросто красивые слова из песен. И ей надо работать изо всех сил, и постараться научиться всему как можно лучше, чтобы когда они с Диком наконец опять встретятся, Дик мог гордиться ею. Мистер Либра сообщил, что через несколько недель даст ей сценарий, чтобы Силки начала привыкать к мысли о том, что бродвейский мюзикл не сон, а реальность. Хотя, наверное, лучше было не осознавать это, потому что осознай она это полностью, она бы так перепугалась, что и читать бы не смогла, несмотря на все уроки актерского мастерства.
«Почему так получается, — спрашивала себя Силки, — что сейчас, когда исполняются мечты всей моей жизни, я готова от всего отказаться лишь бы только вернулся Дик?»
На самом деле, Силки не была уже столь в этом уверена. Она хотела успеха. Не потому, что больше у нее ничего не было. Она хотела успеха, потому что… потому что… почему? Она не знала. Зато она знала, что будет, если она не добьется его, и этого было достаточно, чтобы стремиться к славе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Закулисные игры - Джеф Рона



куцке
Закулисные игры - Джеф Ронаэмиль
3.11.2014, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100