Читать онлайн Закулисные игры, автора - Джеф Рона, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Закулисные игры - Джеф Рона бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Закулисные игры - Джеф Рона - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Закулисные игры - Джеф Рона - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джеф Рона

Закулисные игры

Читать онлайн


Следующая страница

Глава 1

«В последний раз, честное слово, в последний раз я еду этим чертовым метро», — клялась сама себе Джерри Томпсон, чувствуя себя Скарлетт О'Хара, выкапывающей репу из-под дымящихся руин Атланты. Но это был Нью-Йорк, а не Атланта, и вокруг не было руин. Вокруг была жизнь, ее город, хотя она и родилась не в Нью-Йорке, и сбегала из него, правда, всякий раз возвращаясь. Нью-Йорк казался ей волнующим до глубины души, сумасбродным (и таким безразличным!) любовником. Нью-Йорк — это ее новая работа, новая любовь, запах свежей краски в квартире. Нью-Йорк обещал ей многое, несмотря на то что все окружающие, казалось, терпели неудачу за неудачей. Она продиралась сквозь толпу в утренний час пик, пытаясь не обращать внимание на похмелье, оставшееся после минувшей ночи, она прокладывала дорогу обратно — и наконец, вынырнула на поверхность и пошла по Пятнадцатой улице.
Отель «Плаза» походил на оазис в пустыне ужасающего прогресса. Он всегда представлялся ей в виде семидесятилетнего джентльмена, выглядывающего на улицу из окна верхнего этажа и ни за что не свете не желающего спуститься вниз, в грязный бардак нью-йоркских улиц. Он казался абсолютно чуждым творящейся вокруг суматохе. И именно в этом отеле находился ее новый офис, где Джерри собиралась работать секретаршей знаменитого Сэма Лео Либры.
Она еще никогда с ним не встречалась. Работу ей предложили в агентстве по найму. Сам же Сэм Лео Либра в то время находился в своем главном офисе в Калифорнии. Сейчас он прибыл в Нью-Йорк, чтобы открыть новый постоянный офис на восточном побережье. Женщина из агентства по найму рассматривала ее так, как будто выбирала актрису на новую роль. По ее мнению это должна была быть среднего роста двадцатишестилетняя девушка с блестящими каштановыми волосами, бесхитростными зелеными глазами, непременными веснушками на носу, с достаточно умным, доброжелательным лицом. Девушка, которая любит улыбаться, но которую не так-то легко смутить. В общем, девушка, к которой без колебаний можно обратиться на улице с вопросом и которая, несомненно, вам все подробно объяснит, а не бросится сломя голову от греха подальше — так, на всякий случай, даже если ей ничего и не угрожает.
— Вы пять лет проработали в киноиндустрии сначала здесь, в Нью-Йорке, а потом в Париже и Риме, — задумчиво протянула женщина в агентстве. — Почему вы вернулись? — спросила она.
— Потому что я не видела Парижа и Рима. С девяти утра до восьми тридцати вечера я сидела в офисе, а когда, наконец, выбиралась из него, то была уже слишком усталой, чтобы пойти куда-нибудь.
— А деньги? Это существенный для вас вопрос?
— Я уже не девочка, чтобы работать задаром, даже если работа достаточно интересная.
— И вы достаточно квалифицированы к тому же, — с улыбкой прибавила женщина. И продолжила: — Вам и не придется работать за бесценок. Но, знаете, когда видишь, сколько зарабатывают вокруг, при этом не прикладывая никаких усилий, начинает казаться, что тебе явно не доплачивают.
— Я не надеюсь на гонорары кинозвезд, — ответила Джерри.
— Вы будете получать две сотни в неделю.
— Господи Боже мой!
— Не радуйтесь особенно, — продолжала женщина. — На первых порах эта сумма не покажется вам столь большой. Рабочий день — с девяти утра до восьми тридцати вечера, иногда дольше. Вы должны уметь хранить секреты, научиться убедительно лгать и при этом выглядеть так, как будто вы на вершине блаженства и счастья. Справитесь?
— Вот уже сколько лет я этим и занимаюсь, — убедительно солгала Джерри.
— Надеюсь, у вас отдельная квартира? — поинтересовалась женщина.
— А какое это имеет значение?
— Телефон. Мистер Либра не любит, когда к телефону подходят соседи по квартире. В любом случае, вы можете поставить себе индивидуальный телефон. Мистер Либра готов его оплатить.
— Я живу одна.
— И автоответчик.
— А за него кто будет платить? — поинтересовалась Джерри.
Женщина из агентства внимательно посмотрела на нее.
— Я думаю, вам он необходим. Вы будете много работать по ночам. Вы сможете удерживать сумму на его оплату из налогов. «Похоже, мистеру Либре нравится вмешиваться в чужую жизнь, — подумала Джерри. — Интересно, как он выглядит? Но за две сотни в неделю — стоит ли возмущаться? Она всегда мечтала о телефоне. Хотя и не знала сейчас ни одного человека, кто бы мог позвонить ей. Нью-Йорк сильно изменился за те два года, что она пробыла в Европе — все одинокие мужчины как в воду канули. А может быть она сама изменилась?
— О да, — сказала вдруг женщина из агентства, впервые за время собеседования, отводя взгляд в сторону, — и еще он хочет знать, как часто вы принимаете ванну.
— Что???
— Не надо на меня так смотреть. Не я, а он хочет это знать.
— Простите, меня нанимают на должность секретаря или девочки по вызову?
— Ну что вы! Похоже, предыдущая его секретарша не отличалась чистоплотностью.
— Естественно, я принимаю ванну каждый день, — презрительно ответила Джерри.
— Только один раз в день? — переспросила женщина.
Джерри уставилась на нее. Дамочка, похоже, была чистюлей.
— Один раз в день, — повторила Джерри. — Дважды в неделю мою волосы и всегда чищу зубы после еды. А как часто принимает ванну мистер Либра?
— О, милочка, — ответила женщина, — он, кажется, моется постоянно.
Этот разговор состоялся в прошлый четверг, а уже в пятницу Джерри сняла новую квартиру на четвертом этаже перестроенного заново дома из темного кирпича на Восточной Семидесятой улице. Три комнаты, настоящий камин, из окна неплохой вид — даже деревья растут. За двести пятьдесят долларов в месяц. Это, конечно, грабеж, но ничего лучше ей найти не удалось. Всю следующую неделю квартиру приводили в порядок и сейчас там нестерпимо пахло свежей краской. Зато в спальне стоял зеленый телефонный аппарат, в гостиной — белый, а на стене в ванной — висел розовый. Из остатков заработанных в Европе денег Джерри отложила немного на еду и проезд, и истратила семнадцать долларов на розовую пену для ванной. «Пусть попробует только выгнать меня после всего этого!» — решила Джерри.
И наконец наступило утро понедельника. Джерри приняла ванну, вымыла голову, надушилась и наложила на лицо косметику. При этом руки так дрожали, что она потратила почти полчаса, наклеивая накладные ресницы. Оделась она, на ее взгляд, безукоризненно. Хотя после всех усилий сама себе напоминала скорее девушку, отправляющуюся на свидание, чем секретаршу, приступающую к работе. Но черт их знает, как сегодня должны выглядеть ответственные секретарши? Джерри сильно нервничала. Ей безумно нужна была эта работа. Из-за нее пришлось влезть в такие долги, что она не имела никакого желания ее потерять. Но кроме нервозности Джерри переполняло и приятное чувство, что она наконец-то обосновалась в Нью-Йорке, устроилась так, как ей самой нравится; у нее есть интересная, захватывающая работа, отличная квартира и достаточно денег, чтобы теперь же почувствовать себя взрослой. Джерри уже влюбилась в свою работу, впрочем, отдавая себе отчет, что она может оказаться сплошным кошмаром. Дверь в люкс Сэма Лео Либры была открыта. Перед дверью суетились мальчики-портье. Вдоль стены стоял длинный ряд дорогих, чем-то неуловимо похожих друг на друга чемоданов и чемоданчиков. В фойе стояла молоденькая стройная блондинка в мини-юбке, белых носочках и школьном галстуке. В руках она держала блокнот, а на носике размером с кнопку едва держались огромные очки. Волосы были собраны в два пучка над ушами.
— Должно быть семьдесят два места, — повторяла девушка. — Семьдесят два. И не вздумайте уйти отсюда, пока я все не пересчитаю. Где пальто? Где пальто, в конце-то концов?
— В лифте, — ответил один из мальчишек-носильщиков. — Как, вы оставили мое норковое пальто в лифте?!
— Мадам, лифтер присмотрит за ним. Не волнуйтесь, мадам.
— Простите, — вступила в разговор Джерри. — Я — Джеральдин Томпсон. Новый секретарь мистера Либры. Он здесь?
— Я не знаю. Сейчас не до него, — ответила девушка. Она сняла свои громадные очки и вежливо сказала Джерри: — Я его жена, Лиззи Либра.
Она оказалась вовсе не маленькой девчонкой, а сорокалетней женщиной. Джерри испытала нечто вроде шока: на ее глазах худенькая девочка-подросток с хвостиками на голове превратилась в женщину с жестким маленьким лицом и проницательными беспокойными глазами. Но это открытие не пугало, а скорее интриговало.
— И как вас называют? — спросила женщина. — Джерри?
— Да.
— Отлично. Позвоните администратору. Пусть быстрее разберутся с этим чемоданным затором, закажите кофе и бутерброды. Здесь все утро будет столпотворение. Да! Еще сигареты, по пачке всех сортов и шесть пачек «Галуаза» для меня. Вы уже встречались с моим мужем?
— Нет. Меня наняли здесь, в агентстве. Мистер Либра находился в это время на побережье.
— Он там. — Лиззи Либра кивнула в сторону люкса, и вновь уткнулась в свой список.
Джерри направилась в сторону гостиной через фойе, пол которого был устлан ковром. Из высоких окон открывался вид на Центральный парк и фонтан перед «Плазой», а внизу, перед отелем, выстроилась шеренга такси. В номере царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь легким звуком работающего кондиционера с увлажнителем воздуха. Повсюду стояли вазы с цветами. Холл из-за жары и влажности напоминал оранжерею. Воздух был насыщен ароматами цветом, столь приторными, что они отозвались легкой болью в пустом желудке Джерри — она так нервничала в это утро, что не стала завтракать. Джерри подошла к окнам, которые оказались плотно закрытыми. Внутрь не проникал ни один звук с улицы, ни одно дуновение ветерка. Она закурила сигарету и наблюдала, как дым таинственно исчезает прямо у нее на глазах.
Обычные непритязательные картины над камином кто-то успел заменить внушительным, написанным маслом портретом Сильвии Полидор, первой леди экрана, которая стала первым из самых известных клиентов Сэма Лео Либры. Люди постоянно повторяли: «О, знаем, знаем, Сэм Лео Либра — это менеджер Сильвии Полидор». Портрет был вставлен в роскошную раму. Создавалось впечатление, будто некий бизнесмен вставил в рамочку и повесил на видное место свой первый заработанный доллар.
На столе стоял телефон, размером и изобилием кнопок напоминающий детский компьютер. Рядом — маленький гостиничный аппарат. Джерри позвонила администратору и затем окинула взглядом все остальное: печатную машинку, телефонные справочники, блокноты, карандаши, книгу-ежедневник. Делать было больше нечего. Оставалось только ждать. Звук работающего кондиционера напоминал дыхание чудовища, притаившегося где-то поблизости. Джерри направилась на поиски спальни.
Спальня отличалась изысканностью, хотя и была завалена грудой багажа. Две двухспальные кровати разделял маленький столик, на котором стоял кнопочный телефон. Окна тоже оказались плотно закрыты. Здесь тоже работал кондиционер и увлажнитель, хотя цветов нигде не было. Джерри вспомнила слова своей матери: «Никогда не спи в комнате, где есть цветы. Они отнимают у тебя воздух».
— Мистер Либра, — робко позвала Джерри.
Никакого ответа. Похоже, никого здесь нет. Дверь в ванную была приоткрыта. Там горел свет.
— Мистер Либра? — снова позвала Джерри.
Может быть, никакого мистера Либра нет и в помине. Может быть, он похож на Волшебника из страны Оз — сложный механизм и усилитель голоса. Джерри так распсиховалась, что немедленно направилась к ванной, распахнула дверь и вошла.
Пол ванной комнаты наполовину прикрывали чистые белые полотенца. В дальнем углу, на коленях стоял мужчина, полностью поглощенный своим занятием. Он чистил лизолом кафельный пол ванной. Одет он был в бордовый шелковый халат, и такого же бордового цвета были его волосы.
Джерри издала нечленораздельное восклицание и собралась выскользнуть из ванной. Но мужчина ее заметил. Сначала его лицо отразило ужас, который тут же сменился гневом. Джерри мгновенно поняла кто это: Волшебник из страны Оз собственной персоной — то, что скрывается за сложными механизмами и динамиками.
— Кто вы и что вам здесь нужно? — резко спросил он.
— Я — секретарша мистера Либры и просто хотела бы воспользоваться ванной, когда вы закончите, сэр. Извините за беспокойство. Я вас не заметила. Еще раз извините, — со слабой улыбкой сказала Джерри. Черт! Ну и впечатление же она производит! Он выставит ее сейчас вон или заставит доделывать свою работу — чистить и без того идеально чистый пол. Ни то, ни другое Джерри не устраивало.
Сэм Лео Либра поднялся на ноги и осторожно направился к ней по чистым полотенцам. Теперь он выглядел спокойным. Волосы были влажными и блестящими, как будто он только что их вымыл. Красновато-каштановая поросль виднелась и в разрезе воротничка белоснежной рубашки, которая оказалась надета под бордовым шелковым халатом. Завитки волос такого же странного цвета покрывали его запястья и тыльную сторону ладоней. Он вообще был похож на очень чистого, только что вымытого зверька.
— Вы — мисс Томпсон, — констатировал он.
— Да, сэр.
— Я буду называть вас Джерри. А вы зовите меня — мистером Либра. Без всяких «сэров». Я не так уж и стар.
— Хорошо, мистер Либра, — согласилась Джерри. На вид ему действительно было лет сорок — столько же, сколько и его жене.
— Никогда нельзя доверять первому впечатлению, — продолжал он. — Конечно, здесь все вымыто и вычищено, но кто знает, что за грязнули здесь жили раньше? Не правда ли?
— Да-да, конечно, — поспешила согласиться Джерри.
— Воспользуйтесь пока женской комнатой в холле. Я освобожусь минут через пятнадцать.
«Игры власть имущих, — подумала про себя Джерри, пытаясь одновременно понять, хочется ей или не хочется понравиться мистеру Либре. — Пусть подчиненные знают свое место. Для нее сойдет и общественный туалет в фойе. О'кей, если ему хочется поиграть, я тоже могу».
— Я скоро вернусь, — томным голоском сказала Джерри.
С возвращением Джерри не торопилась. Остановилась у газетного киоска, купила свежую газету. Ничего нового. Лишь некрологи и репортажи о похоронах Дугласа Хенри, кинозвезды прошлых лет. Она прочла об этом, поднимаясь по эскалатору: один из тех, кто нес гроб великого актера, был Сэм Лео Либра — личный менеджер Дугласа Хенри. Хорошо известно, писалось в газете, что у Сэма Лео Либры всегда только двенадцать клиентов — ни больше, ни меньше. Голливуд и Нью-Йорк полнятся слухами, кого же возьмет Либра на освободившееся место.
В холле перед люксом была суматоха. Дежурный полицейский пытался выставить трех девиц-малолеток. Двум из них на вид было лет четырнадцать. На прыщавых лицах тонна грима. Одеты они были так, будто собирались на дискотеку в пластиковых мини-платьях, на глазах — огромные искусственные ресницы. Третья девица выглядела по меньшей мере странно: росту почти пять футов, с испуганным маленьким личиком и огромными глазами, вес ее был, должно быть, фунтов семьдесят пять. Она была похожа на бедную куклу. В глазах застыли слезы. В отличие от нее на лицах ее спутниц были агрессия и досада.
— Пожалуйста, — сказала Бедная Кукла. — О, пожалуйста! Мы же здесь ждем с шести утра. Мы только хотели увидеть его.
— Мы только хотели сделать ему подарок, — проныла Агрессивная Номер Один.
— Нечего здесь болтаться, — отрезал полицейский. — Вы беспокоите наших гостей.
— Мы будем ждать тихо как мышки, ни одного слова не произнесем, упрашивала Агрессивная Номер Два.
— Придется вам подождать на улице. Пошли отсюда, быстро! — отрубил полицейский.
Кукла съежилась, две остальные захихикали.
— А можно нам все-таки оставить наш подарок? — не отставала Агрессивная Номер Один.
— Донна, нечего тут оставлять! — взвизгнула Номер Два. — Тогда мы вообще никогда не увидим его.
— Нет здесь никакого Шального Дедди, которого вы ждете, — ответил полицейский. — Я который раз вам уже это повторяю, а вы мне не верите.
— Да, верим, верим, — заявила Донна. — Но мы знаем точно, что он здесь. Ведь его рекламный представитель здесь.
«Рекламный представитель», — улыбнулась про себя Джерри. Вот бы Либру перекосило.
— Но она же здесь работает! — воскликнула Номер Два, бросаясь к Джерри. — Ведь правда Шальной Дедди приезжает? Правда?
— Я не знаю, кто такой Шальной Дедди, — ответила Джерри.
— Вы не знаете? — все три девицы застыли в изумлении.
— Нет.
— Ну хорошо, хорошо. Я прослежу, чтобы он получил свой подарок, если он здесь объявится.
— Что ты по этому думаешь, Мишель? — поинтересовалась Донна.
— Не знаю. А ты, Барри?
Бедная Кукла засмущалась и выдавила:
— Нам наверное лучше все-таки подождать на улице.
Мишель взглянула на огромные часы на своем запястье и заявила:
— Да не могу я его ждать. И так уже опаздываю на занятия по английскому. Сколько же можно…
— Но ты должна быть готовой пожертвовать, — еле слышно прошептала Барри.
— Да-а-а. Но мне вовсе не улыбается провалиться на экзаменах.
— Вы обсудите свои проблемы на улице, — перебил их полицейский, подталкивая девчонок к эскалатору.
Джерри к могла без улыбки наблюдать эту сцену. Она слишком хорошо еще помнила себя в этом возрасте, и было искренне жаль их.
— Это еще ерунда, — сказал полицейский. — Видели бы вы, что творилось, когда приезжали «Битлз». Их, бедных, эти детишки чуть не задушили.
В люксе Лиззи Либра пыталась разместить все свои семьдесят два места багажа. Горничные распаковывали посуду для завтрака и отдавали заказы на кофе и закуску. Сэм Лео Либра переоделся в серебристо-серый шелковый костюм, на шее — тончайший шелковый галстук такого же цвета. Он размещал сигареты в огромной баккарской вазе на кофейном столике перед диваном. В воздухе пахло смесью дезинфекции и ароматом цветов. — Ты бы убралась отсюда на сегодня, Лиззи, — ласково сказал он. — Какие у тебя планы?
— Собираюсь на ланч с Элейн Феллин, надо же войти в курс последних новостей, потом — к своему психоаналитику. На обратном пути пройдусь по магазинам, чтобы прийти в себя от всего этого.
— Отлично.
— Элейн заедет за мной в двенадцать.
— Да-да. А до двенадцати что ты здесь собираешься делать?
— Одеваться, — отрезала Лиззи и направилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Затем дверь снова открылась, и Лиззи, высунув голову, с иронией сказала Джерри: — Мой муж — он у меня такой заботливый. — И затем дверь снова захлопнулась.
— Делать мне больше нечего, как о тебе заботиться! — рявкнул Либра. — Я только хочу быть уверенным, что ты уберешься отсюда, когда мне нужно работать. — Он повернулся к Джерри. — Этими походами к психоаналитикам моя жена всегда сводит меня с ума. Абсолютно не понимаю, за что я им плачу такие огромные деньги.
— А кто такой Шальной Дедди? — спросила Джерри.
— Если вы не знаете, то скоро узнаете, — ответил Либра. — Сегодня днем у него детское шоу. Подростки просто помешались. Он — их новый идол. Хочу перенести это шоу на вечернее время, лучше всего в полночь. В следующем месяце. Через день-два буду знать точно. Тогда о нем узнает вся страна.
— Детское шоу в полночь?
— А почему нет? Вы раньше слышали о чем-либо подобном?
— Нет, — ответила Джерри смутившись. Было что-то в этом мужчине, что держало ее настороже, ей хотелось защититься, оправдаться. Как-будто лишь ее собственная глупость не давала ей понять абсолютную естественность шоу для малышей в полночь.
Либра бросил взгляд на свои часы от Картье.
— Пока не начал собираться народ, расскажу вам немного о том, чем я тут занимаюсь. Сразу вы, конечно, все не усвоите, но постарайтесь. В противном случае — вы мне не нужны. Кофе хотите?
— Благодарю.
К ее удивлению он направился к столику и налил ей чашку кофе.
— Сливки, сахар?
— Черный, пожалуйста.
— Бутерброд?
На самом деле Джерри умирала с голоду, но побоялась, что бутерброд комом застрянет у нее в глотке, если события и дальше будут развиваться подобным образом. Она отказалась.
— Чуть позже, пожалуй.
Он подал ей чашку и салфетку.
— Присаживайтесь. Итак, в три тридцать мы посмотрим Шоу Шального Дедди, сами все поймете. Его жена, Элейн, заедет сюда за Лиззи. Настоящее имя Шального Дедди — вы не поверите, — еврейское: Мойша. Мойша Феллин. Когда встретитесь с ним, через пару дней, зовите его просто Дедди. Если назовете Мойшей, с ним инфаркт случится, и я потеряю клиента. Три дня назад я уже потерял одного подобным образом.
— Да, я знаю. Я прочитала в газете.
— Позор, — воскликнул Либра. — Он был почтенным стариком и очень талантливым, к тому же. В наши дни немного уже таких осталось. Сейчас одна шушера. Я же пытаюсь откопать что-нибудь достойное и привести их к успеху, которого они заслуживают. Вы возможно еще не понимаете, но скоро поймете я служу массам. Со всем своим талантом многие ничего не могут — если бы не я. Вы, надеюсь, уже знаете, что у меня всегда только двенадцать клиентов, не больше и не меньше. Я называю их своей «дерьмовой дюжиной», — он улыбнулся. — Я заключаю с каждым из них годичный контракт. Это поддерживает в них чувство незащищенности. Это очень важно в нашем бизнесе — таланты должны чувствовать себя незащищенными. В противном случае они начинают верить во всю ту ложь, которую я о них распространяю. Потом начинается мания величия. Они начинают считать, что человек, который их создал потом и кровью — то есть я, — недостоин их. Если же они работают и все получается, то через год я продлеваю контракт.
— Могу я задать вам один вопрос? — спросила Джерри.
— И не один. Сколько пожелаете.
— Если они действительно столь талантливы, как вы говорите, то что же им мешает уйти к кому-нибудь другому, когда контракт истекает?
На лице Либры заиграла улыбка Чеширского кота.
— Незащищенность. Вот почему они все терпят. Вы можете подумать, что я жестокий человек. Но это для их же блага. Я — для них самое лучшее, со мной они должны оставаться, кто бы их не переманивал. Найдется немало менеджеров и рекламных представителей, готовых сманить знаменитость. Но кто готов рискнуть, связавшись с безвестностью? Скажите на милость, почему бездарность, лишенная воображения, должна пожинать плоды того, что было посеяно и взрощено мною, а?
— Вы правы, — согласилась Джерри.
— Ну, конечно же, я прав. Есть кое-что еще, что вам стоит усвоить. Знаменитость, как бы высоко она не стояла, должна думать, что завтра может лишиться всего. Даже если удалось покорить Эверест, ни у кого нет гарантии, что завтра не скатишься оттуда вниз головой. Я никогда не позволяю им забыть об этом. И знаете почему? Потому что это — истина.
— Я не совсем с вами согласна, — ответила Джерри. — Ну, например, Джуди Гарланд — ею продолжали восхищаться, даже когда она ушла со сцены. Его глаза сузились от гнева.
— Послушайте, я могу отослать вас обратно в агентство по найму и с вами будет покончено. Понятно?
— Простите.
— Вам за пять минут можно найти замену. Всего лишь один телефонный звонок. И вы вернетесь к своим ничтожным компаниям. Вам этого хочется?
— Нет, сэр.
— Что вы сказали?
— Простите. Мне многому еще надо научиться. — Джерри чувствовала себя полной идиоткой. Лучше бы она не заикалась о Джуди Гарланд. Может, он просто вне себя от злости, что Джуди — не его клиент. Ей ведь про него ничего не известно, а он уже орет на нее как на кретинку. Она чувствовала, как ее лицо заливается краской.
— Я выбрал вас только потому, что люблю давать шанс молодым. Вы, действительно, слишком молоды для подобной работы. Мне нужно кто-нибудь с менее привлекательной физиономией. И вы не выглядите достаточно серьезной. — Но я серьезна! — воскликнула Джерри.
— Что вы говорите?
— Ну я же извинилась. Простите еще раз.
— Скажите: позвольте мне остаться. Я буду хорошей, — он уставился на нее так, как будто они играли в детскую игру: кто кого переглядит. Джерри почувствовала, как к глазам подступили слезы ярости и унижения и моргнула, потом аккуратно поставила чашку на столик, с излишней осторожностью, потому что на самом деле ей хотелось швырнуть ее через всю комнату, и пошла одеваться.
Либра молча продолжал разглядывать ее. Она сняла пальто с вешалки, накинула его и вежливо сказала:
— До свидания, мистер Либра.
Она уже взялась за ручку двери, как до нее донесся его смех.
— Рыжеволосая и темпераментная. Какая банальность, — продолжил он.
— Вам виднее, — с тошнотворной нежностью промурлыкала Джерри.
— Снимай-ка свое чертово пальто, жопа, и садись сюда.
— Всю жизнь мечтала.
— Ты еще не уволена.
— Знаю. Я увольняюсь по собственному желанию.
Либра подошел к Джерри и взял ее за плечи.
— Ну садись-же, ну… Ты мне нравишься. Садись. Уродины мне не нужны. Они меня угнетают. Ну садись же.
— Солдафон! — выдавила из себя Джерри. К собственному ужасу, она вдруг поняла, что действительно плачет. Какое счастье, что она не завтракала, иначе бы ее просто вырвало.
— Вот именно, — нежно ответил Либра. Он помог ей снять пальто и протянул ей носовой платок с монограммой. — Я просто хотел показать вам, как я обращаюсь со своими клиентами, как я поддерживаю в них чувство неуверенности. Теперь вы сами видите, как это делается. Вы собрались уходить лишь потому, что эта работа не является вашей жизнью. Для них же успех — это все. Но я хочу, чтобы вы знали, что и как я делаю, потому что вам предстоит очень важная роль. Вам придется собирать и склеивать осколки, на которые разбиваются их сердца после бесед со мной. Идеальное равновесие и все будут счастливы. Итак, садитесь.
— При одном условии, — произнесла Джерри.
Он взглянул на нее с самодовольным превосходством учителя, подшучивающего над юнцом-первогодкой, сморозившим глупость.
— Ладно.
— Вы никогда, никогда, повторяю, никогда, не будете называть меня жопой и ничем другим, даже отдаленно напоминающим это.
— Хорошо, — согласился он, явно забавляясь.
«Господи, — подумала Джерри. — Он же выиграл. Он выиграл. А я, кажется, за всю жизнь никого так не ненавидела, как его. Он выставил меня посмешищем, заставил почувствовать, будто я начисто лишена чувства юмора и тупа как пробка. А я даже не заметила, как все это произошло». И все же она не могла не восхититься им. Скорее всего, он и сам страдал от множества комплексов, если не сказать больше — тоже мне, леди Макбет, оттирающая повсюду воображаемые пятна и называющая своих клиентов «дерьмовой дюжиной»: если это не Фрейд чистой воды, тогда что же? Возможно, он ненавидит себя. Джерри даже стало его жалко. Казалось, он нуждался в чем-то, свойственном именно ей: возможно, в ясности взгляда аутсайдера. В любом случае, ей никогда еще не доводилось встречать такого интересного человека. Возможно ей удастся одержать над ним верх… может они даже и станут друзьями.
В дверь позвонили. Либра посмотрел на Джерри. Она с трудом сдержала улыбку и отправилась открывать.
За дверью высилось шестифутовое видение в белой замше. Его рот был растянут в белозубой улыбке, темные волосы аккуратно подстрижены, лоб закрывала челка, из-под которой сияли голубые глаза. Он был облачен в безупречный костюм, пиджак-френч в стиле Мао и белоснежные спортивные туфли из крокодиловой кожи. В руке он держал белый кейс.
— Хотелось бы увидеть злобного Либру, — произнес «замшевый» посетитель с улыбкой. — Меня зовут Нельсон.
— Привет, Нельсон, — сказал Либра. — Заходи. Познакомься с моей новой няней — Джерри Томпсон. Она будет заботиться о тебе, когда меня не будет на месте. Джерри, это мистер Нельсон, парикмахер светского общества, мой клиент.
— О, да она премиленькая, — сказал Нельсон, как будто Джерри не была рядом. — А где Лиззи?
— В спальне, — ответил Либра.
— Я конечно же пришел повидаться с тобой, но раз она здесь, займусь ее прической. Я хочу поздравить вас с вашим возвращением в Нью-Йорк. Мы все так рады, что ты снова среди нас.
— Но не навсегда, — ответил Либра. — Я сохраню и свой старый офис.
Нельсон хмыкнул.
— Заведешь себе куклу, и она будет летать туда и обратно из Калифорнии.
— Нельсон — это мое особое творение, — пояснил Либра. — Ты не будешь возражать, если я расскажу Джерри, приятель?
— Нет, конечно, я ведь всем обязан тебе.
— Когда Нельсон впервые заявился ко мне, он пытался пробиться наверх в одиночку. Море таланта и полное неумение его продавать. Он ходил в черной кожаной куртке с меховой отторочкой, в которой кишмя кишели блохи. — Не было там блох!
— А ездил он повсюду на огромном черном мотоцикле. Пережигал волосы в каком-то притоне в Гринвич-Вилледж, где с утра до ночи играли рок-н-ролл и клиенты прямо в бигуди отплясывали безумные танцы. Стоило мне только взглянуть на его черную кожу, уже все стало ясно. Я сказал ему: «Нельсон, так ты ничего не добьешься. Ты похож на мусорную кучу, и в этой куче и останешься. Я хочу, чтобы ты был весь в белом. Белый — это чистота, респектабельность, она вызывает доверие, как вызывает доверие врач. Нельсон сперва поныл для порядка.
— Вы хотели переодеть меня в белую замшу, — поправил Нельсон. — А к ней пристают остриженные волосы.
— Тогда я решил что на работе он будет носить белый «детский» костюм из какой-нибудь мягкой, скользящей, гладкой ткани. А все остальное время будет носить белую замшу. Для поддержания образа. Обратите внимание на его стрижку. Белый Рыцарь. Затем я представил его нескольким из моих знаменитых клиентов. Он сделал им прически. Они отправились на светские рауты. И дело сделано. На другое же утро они со своими прическами в газетных колонках светской жизни, а Нельсон — суперзвезда.
— Кстати, о клиентах, — заметил Нельсон, — я сейчас обслуживаю двух законодателей моды — СО. Прямо у них дома. Заметьте, я делаю прически и ему, и ей. Он теперь вообще никому не разрешает прикасаться к своей прическе, кроме меня.
— СО, — пояснил Либра Джерри, — это Питер и Пенни Поттер, «Светское Общество». Вы, конечно, читали про них.
Ну, конечно же, Джерри читала о них. Это была трагическая неизбежность: что они носили, куда ходили, как была украшена их квартира, что было подано на обед, в чем были гости, с кем они знакомы, и как они сами прекрасны. Они жили и развлекались словно сорокалетние, хотя на самом деле ей было девятнадцать, а ему — двадцать один. Он учился на последнем курсе колледжа, но они уже жили в десятикомнатных апартаментах, за которые, правда, платили родители, а когда закатывали приемы, то за креслом каждого гостя стоял ливрейный лакей, а затем очаровательные молодые друзья «золотой» парочки танцевали как безумные под забойный рок Кинга Джеймса Вершна, также клиента Либры. Весь этот маленький мирок был повязан круговой порукой.
— Как она вам понравилась с косичками, в которые были воткнуты леденцы на палочках? — поинтересовался Нельсон.
— Отличная прическа, — заметил Либра.
— И мне так кажется, — согласился Нельсон. — Особенно для нее, в таком возрасте. Я не люблю прически, лишенные декора — просто волосы — это так скучно. — Он профессиональным взглядом окинул Джерри. — Мне бы как-нибудь хотелось заняться вашим макияжем.
— Что-нибудь не так? — осведомилась Джерри.
— Пока не знаю, но с ним будет забавно поиграть, посмотреть, что получится. А у кого вы стрижетесь?
— В парикмахерской по соседству с домом.
— Господи, деточка, никогда не делайте этого. Вы только посмотрите на кончики волос! Вы же теперь работаете на Сэма Лео Либру, и вам придется иметь определенный имидж.
— Если Джерри будет хорошо работать, я, так и быть, разрешу ей отправиться к тебе, — заявил Либра. — Что ж ты не идешь к Лиззи?
Нельсон подошел к двери спальни и крикнул:
— Лиззи! Лиззи! Пришел завтруппой.
Лиззи распахнула дверь. Она была одета в белоснежный халатик, отделанный оборками и вышивкой, дюйма на четыре выше колен и розовые балетные тапочки. Волосы были распущены.
— Мне нужна невысокая худенькая женщина лет сорока пяти, — провозгласил Нельсон. — На роль девочки.
— Есть у меня одна на примете, — ответила Лиззи. — Ее зовут Нелли Нельсон.
— Мадам! Но эта роль прямо создана для вас! — взвизгнул Нельсон в восторге. — Это будет сенсация!
И они бросились друг другу на шею с объятиями и поцелуями.
— О, Нельсон, я так скучала без тебя! Я так рада, что ты здесь. Мне так много нужно тебе рассказать. — Лиззи похлопывала его по плечам, рукам, расправляла ворс костюма, гладила по лицу, но когда добралась до волос, он весь напрягся и резко отстранился. — Ну разве он не чудный? Нельсон, неужели ты не можешь быть серьезным?
— Если бы я был серьезным, вы бы, мисс, лишились домашнего любимчика, с которым можно поиграть.
— Твоя взяла.
— Лиззи, давай займемся твоей прической. Надеюсь, ты собираешься позавтракать действительно в элегантном месте.
Он нежно увлек ее в спальню и затворил за собой дверь.
— Он приносит мне целое состояние, — сухо заметил Либра.
— Неужто? — осведомилась Джерри.
Либра взглянул на портрет Сильвии Полидор, висевший над камином.
— В странное время мы живем, — продолжил он грустным голосом. — Теперь уж не встретишь таких, как Сильвия. Она была и до сих пор остается самой великой, она больше, чем сама жизнь. Нынешним сосункам это недоступно, они — лилипуты, увеличенные техническими средствами. Сильвия воплотила в действительность мечты всего общества. Мне оставалось лишь следовать за ней и утаивать от газетчиков ее сенсационные поступки, чтобы они не попали в прессу. Она даже замуж выходила правильно, — всегда. — Либра посмотрел на часы. — Я задержу вас еще на несколько минут, а затем позвоните телефонистке — пусть разблокируют мою линию. И заберите у нее оставленные сообщения. Так… с Нельсоном вы уже познакомились… С Золотой парочкой увидитесь на неделе. Скучнее их никого не встречал. Я называю их Клиентами Номер Одиннадцать и Одиннадцать с Половиной. Я занимаюсь двумя музыкальными группами: «Кинг Джеймс Вершн» — очень быстро поднимающаяся рок-команда, и вокальная группа «Шелка и Сатины» — пять негритянок из Филадельфии. Я заинтересовался ими исключительно из-за их солистки — Силки Морган. Остальная четверка — ничего особенного, подпевка. Собственно, это две пары сестер, а Силки они нашли в школе. Всем им от восемнадцати до двадцати. Теперь они вчетвером ненавидят Силки, а та, соответственно, платит им той же монетой. Со временем, я собираюсь изъять ее; думаю, она сможет покорить Бродвей. Ее подруги догадываются об этом, естественно, так что особой любви к ней не испытывают. Однако мы изображаем их любящей семейкой. Я надеюсь, вы свободны сегодня вечером?
— Да, могу быть свободна.
— Отлично. Тогда сходим сегодня на телевизионный марафон «Средство от астмы». Там будут петь «Шелка и Сатины». К тому же я должен повидаться с одним телевизионным режиссером — молодой парень, сделавший себе имя на видеоэффектах. Его зовут Дик Девере. Для тех, кто его знает и любит, он Дик Девойд. Запросто сможете в него влюбиться. Вы замужем?
— Нет.
— Есть с кем-нибудь отношения?
— Так, ничего особенного, — ответила Джерри. — Меня два года не было в Нью-Йорке.
— И что, все они переженились в ваше отсутствие?
— Нет, — ответила Джерри. — Как ни странно, никто, из тех, с кем у меня были серьезные отношения, не женился. Хотя на мне они тоже не женились. Так что это не комплимент.
— А кто вообще сегодня женится? — сказал Либра. — Я люблю Лиззи, но скажу вам правду: если бы я не был женат на ней, то ни на ком бы не женился, в том числе и на ней. Мы познакомились еще в колледже, и сейчас женаты уже двадцать лет. Двадцать лет назад я был неуверенным в себе пацаном, только что вырвавшимся из-под домашнего надзора, и мне больше всего хотелось как-нибудь себя проявить. Все девчонки вокруг были либо девственницами по призванию, а если не девственницами, то сбегали к симпатичным парням. У Лиззи был миллион поклонников, а она выбрала меня. По всей вероятности, за мою умную голову. Вот она и подцепила меня на крючок. Наша жизнь сложилась неплохо, свои взлеты и падения, как у всех, но у нас никогда не было детей. Правда, я никогда особенно не понимал, ради чего их заводят? А теперь я могу уложить в постель любую девчонку, они все меня хотят, потому что я старше. Я знаю, как с ними надо говорить и общаться. А они, в большинстве своем, думают, что я сделаю их знаменитыми. Но теперь я женат, и хотя это ни в коей мере не может меня остановить, некоторые неудобства все же создает.
Джерри безумно хотелось узнать, как же он отваживается укладываться в кровать со всеми этими девицами, при его-то любви к чистоте, но потом решила, что он их тоже предварительно обрабатывает лизолом. Он совершенно не привлекал ее в качестве возможного любовника, и его неожиданные откровения в первый же день знакомства поставили ее в неловкое положение. — Не думаю, что Лиззи знает, — продолжал Либра. — Возможно догадывается, но не уверена. Она не хочет это знать, и поэтому не позволяет себе об этом думать. Как бы там ни было, я говорю вам все это лишь потому, что со временем вы станете с ней друзьями и должны четко понимать: все, что вы видите и слышите в офисе — это ваша работа, которая не имеет никакого отношения ни к Лиззи, ни к кому другому.
— Естественно, — согласилась Джерри.
— Я тоже обязуюсь хранить ваши секреты, — поддразнил Либра.
— Да их просто некому рассказывать, — улыбнулась Джерри.
— У вас нет родных?
— Они живут в округе Бак, и приедут ко мне разве что на свадьбу, если я, конечно, когда-нибудь соберусь выйти замуж.
— Конечно, соберетесь. А теперь, позвоните телефонистке — пусть дает зеленый свет на звонки и заберите сообщения. И закажите мне разговор с Арни Гарни, Лас Вегас, «Цезарь Палас». Вот этого клиента я действительно люблю: он все время в Вегасе, и я его никогда не вижу. Вы слышали об этом мистере Лас-Вегас?
— Ну конечно, — ответила Джерри. — Я слышала о большинстве ваших клиентов. А разве кто-то не слышал?
Похоже, он был доволен ее ответом.
— Может и слетаем как-нибудь в Вегас вместе, если мне не удастся отвертеться от встречи. Поверьте мне, Арни Гарни, можно прожить… хотя, лучше я никуда не поеду, а то еще подхвачу воспаление легких. Он в жизни такой же как и на сцене: здоровается и тут же рассказывает дюжину анекдотов. — Мистер Либра, — робко сказала Джерри, — а вы вообще не особенно любите их, своих клиентов, да?
— А как вы думаете, тот, кто рекламирует мыло, любит это самое чертово мыло?
Джерри позвонила телефонистке, поинтересовалась поступившими звонками, их накопилось уже двенадцать, и заказала разговор с Лас Вегасом. Пока Либра беседовал по телефону, из ванной выплыла Лиззи, облаченная в парик а-ля блондинка Ширли Темпл, вся в кудряшках и алом мини: красная шерсть с огромным белоснежным воротником и манжетами. На ногах — белые чулки и лакированные черные лодочки от Мэри Джейн. Издалека она выглядела лет на десять, не больше. За ней появился и Нельсон, на ходу поливая лаком ее прическу.
— Прекратите этот цирк, — вдруг заорал Либра. — Все вон отсюда. От ваших распылителей до рака легких два шага. Вы что не знаете?
— Господи, откуда ты это взял? — поинтересовался Нельсон.
— Вон! Вон! — вопил Либра. Его казалось сейчас хватит припадок, трудно сказать от чего: то ли от гнева, то ли от страха, то ли от лака для волос. Нельсон поспешил закрыть баллончик с лаком и сунуть его в свой белый кейс.
— Это похоже на волосы? — поинтересовалась Лиззи у Джерри.
— Ну конечно же, — солгала Джерри, не задумываясь.
— Это все Дайнел, — самодовольно заявил Нельсон. — Дайнел вскоре полностью заменит волосы. Нам останется только выбрить всех женщин наголо и обеспечить их набором париков. Это гораздо лучше, чище и шикарнее. Только сдаете время от времени свои волосы в стирку. И никакой перхоти.
«А естественные красивые волосы останутся только у педерастов, пока ими не станут все мужчины», — подумала Джерри.
— А в постели это не свалится с моей головы? — спросила Лиззи.
— Это зависит от того, чем ты собираешься там заниматься, промурлыкал в ответ Нельсон.
— А ты как думаешь? — осведомилась Лиззи.
— Милая, я уверен, что у тебя никаких проблем не будет, — с пошлой улыбкой заметил Нельсон.
— Да? Ну ладно, Нелли, когда-нибудь, если ты будешь очень-очень хорошо себя вести, я расскажу тебе, чем занимаются настоящие женщины.
— Ой, меня хватит удар, — с притворным ужасом воскликнул Нельсон, потом заметил взгляд Джерри и дежурно улыбнулся. — Не обращайте на нас внимания, дорогая, мы ведь старые друзья с Лиззи.
Раздался звонок и Джерри распахнула дверь люкса. На пороге стояла высокая, длинноногая блондинка лет двадцати пяти, облаченная в пушистое манто из рыжей лисицы. Она лучилась здоровьем и чистотой, и выражением лица напоминала претендентку на звание Мисс Америка, сообщавшую журналисту, что самые лучшие мужчины на свете — это ее личный папочка и Боб Хоуп.
— Элейн! — воскликнула Лиззи Либра.
— О, привет, — ответила Элейн Феллин. Ее голос производил странное впечатление и абсолютно не вязался с ее внешностью: он был холодным и мертвым. Элейн сбросила манто на ближайшее кресло.
— Это Джерри Томпсон, она теперь работает на Сэма, — затараторила Лиззи. — А это Элейн Феллин, жена Шального Дедди и моя лучшая подруга.
— Рада познакомиться с вами, — вежливо отозвалась Джерри.
— Привет! — ответила Элейн Феллин и чуть не раздавила руку Джерри своим рукопожатием.
«Да, с обликом Мисс Америка не очень вяжется, хотя девушка довольно красива», — подумала про себя Джерри.
— У вас тут есть что-нибудь выпить? — поинтересовалась Элейн. — Всю ночь на ногах. Три таблетки секонала и никакого эффекта. Дедди сейчас в Атлантик Сити занимается благотворительностью. Шоу выходит сегодня. И я чувствую себя отвратительно. — Она уселась в кресло на край своего чудесного пальто.
— Может быть мне его лучше повесить? — поинтересовалась Джерри.
— А ну его… Лучше сделайте мне мартини.
— А мне скотч, — добавила Лиззи.
Сэм Лео Либра положил трубку телефона.
— Вы можете выпить у Сарди, — заявил он. — Выметайтесь-ка отсюда, будьте так любезны.
— Нельсон, ты едешь с нами, — заявила Лиззи.
— К сожалению, я не могу, работа не ждет, — ответил тот.
— Но есть-то ты должен, правда? — настаивала Лиззи.
— Перекусишь сэндвичем в салоне, — подытожил разговор Либра, обращаясь к Нельсону. — Ты что, хочешь лишиться своих клиентов?
— Они не променяют меня ни на кого другого, — запротестовал Нельсон. — Поспорим? В пять секунд. В пять секунд. Стоит мне только сообщить, что ты заболел на денек, и им предстоит отправиться на обед со вчерашней прической, и они тут же найдут себе кого-нибудь другого.
— Господи! — воскликнул Нельсон.
Лиззи, Элейн и Нельсон быстро выкатились из люкса, на ходу просовывая руки в рукава пальто и делая прощальные жесты. Зазвонил телефон. Заработала вторая линия, потом — третья. В ту же секунду раздался звонок в дверь. Джерри даже обрадовалась. Это означало, что у нее просто не будет времени думать об этих людях, только что покинувших люкс, о жизни, которую они ведут, и о своей собственной жизни, в которой не намечается особенных перемен к лучшему. Все это достаточно угнетало. Похоже, ей вновь грозит превращение в машину, в автомат. «Господи, Боже мой, — взмолилась она, ну пусть хоть следующий клиент окажется нормальным, приятным человеком, которого можно выносить».
Но на этот раз это был не клиент, это был посыльный среднего возраста, принесший сценарий. Он ворвался в комнату подобно урагану и остановился только в районе журнального столика. Без всякого смущения он резко сменил курс и направился в сторону спальни. Джерри бросилась за ним, пытаясь развернуть его по направлению гостиной. Либра захохотал. Джерри выхватила у посыльного сценарий, подписала какие-то бумажки и указала на дверь. Мужчина исчез столь же стремительно, как и появился.
— Эти посыльные с каждым днем становятся все хуже и хуже, — заявил Либра и углубился в письмо, приложенное к сценарию. — Еще один кошмар для Сильвии Полидор. Стареющим красавицам, не желающим играть роли порядочных мамочек, приходится играть роковых убийц. Все сейчас так поступают: Кроуфорд, Дэвис — все. Пока они молоды, они делают из зрителей импотентов своей красотой, а когда стареют — то кастрируют топором. Мне противно думать, что Сильвия, моя прекрасная Сильвия, будет этим заниматься. Но кровь теперь приносит деньги… а следовательно, какого черта об этом говорить. — Он положил сценарий на стол. — Я сам просматриваю сценарии и отбираю хорошие. Артисты абсолютно лишены вкуса. Не укажи им на хороший сценарий — сами ничего не увидят. Джерри, позвольте мне дать вам совет на тот случай, если вы когда-нибудь соберетесь сами продюсировать пьесу или фильм: если клиенту нравится сценарий, это означает только одно: сценарий — полное барахло, но зато каждую секунду эти звезды маячат на экране. Джерри улыбнулась. Снова позвонили в дверь. На этот раз перед Джерри предстала высокая женщина около тридцати лет. Ее мышиного цвета волосы были стянуты сзади в пучок, на плечи наброшено норковое манто, на ногах белые туфли. В руках медицинский черный чемоданчик.
— Проходи, Ингрид, — радостно воскликнул Либра. Выражение его лица полностью изменилось, пока он произносил эту короткую фразу: теперь оно выражало радость маленького мальчика при встрече с обожаемой няней, которая принесла ему игрушки.
— Ну как ты, мой дорогой Сэм? — спросила Ингрид с легким акцентом.
— Готов для тебя, — ответил Либра. — Это мой новый ассистент, Джерри Томпсон — Ингрид Леди Барбер
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, мой врач.
Женщины обменялись рукопожатием. Кто она, доктор или парикмахер? Попробуй разберись, о чем говорит Либра. Хотя, с другой стороны, еще сегодня утром Джерри вообще не могла себе представить личность, подобную парикмахеру светского общества Нельсону.
— Я не парикмахер, — сказала Ингрид, как бы прочитав мысли Джерри. — Я всего лишь делаю массаж головы и тела, а также, витаминные инъекции.
— Это фантастика, — воскликнул Либра. — Абсолютная фантастика. Я могу быть полностью изможденным, валиться с ног, а Ингрид превращает за секунду меня в совершенно нового человека, вкатив мне дозу В-двенадцать или только-Ингрид-знает-чего-еще. После такой терапии я по два дня могу обходиться без еды и сна.
Ингрид сняла свое норковое манто и подала его Джерри, оставшись в безупречно белоснежной форме медсестры.
— Я вымою руки, а ты Сэм отправляйся тем временем в спальню. Прошу прощения, — добавила она, обращаясь к Джерри.
Оба удалились в спальню, прикрыв за собой дверь. А Джерри повесила манто и налила себе еще одну чашку кофе. Казалось, она уже просто умирает от голода. Телефон перестал трезвонить. Наступило священное время ланча. Но Либра ничего не говорил относительно ее обеденного перерыва. Надо будет спросить. Кофе уже остыл. Когда она подписывала счета, то обратила внимание, что завтрак, заказанный в номер, обошелся в тридцать один доллар, а никто из слонявшихся здесь людей так и не притронулся к нему, и не притронется. И через час-другой его в целости и сохранности вновь отправят в ресторан. Она завернула четыре бутерброда в чистую салфетку и положила их к себе в сумочку. Джерри вообще не выносила, когда выбрасывают еду, а сейчас, в довершение ко всему, была просто без денег. Вскоре вернулись Либра и Ингрид. Прямо чудо какое-то — Либра весь лучился энергией. Интересно, только ли в инъекции дело?
— Кофе, Ингрид? — спросил он.
— Ты всегда предлагаешь мне кофе, и я всегда отвечаю тебе нет, неодобрительно сказала Ингрид. — Кофе вреден.
— Да это просто разговорный штамп, не более. Дань вежливости. Может быть, стакан воды?
— С удовольствием. — Она плеснула себе стакан ледяной воды, и выпила одним долгим глотком. — Ты только посмотри на эти пирожные, — с отвращением продолжала она. — Ну кто ест пирожные? Это же сплошной крахмал и консерванты и больше ничего.
— У каждого свои причуды, — ответил Либра.
— Я ем только йогурт, — пояснила Ингрид Джерри. — Когда в прошлом году я была беременна, я съедала ежедневно по четыре чашки йогурта. И знаете, мой сын родился с двумя зубами и уже с волосами, а не лысый, как все младенцы.
Джерри закивала головой.
— Вы бы на него поглядели — настоящий великан. Уже ходит. — Она похлопала себя по плоскому животу. — Вы знаете, что у меня четверо детей? — Догадайтесь, сколько ей лет? — сказал Либра.
— Лет тридцать пять, — вежливо ответила Джерри.
— Сорок пять! — горделиво воскликнул Либра. — Вы только посмотрите на нее. Я сделаю ее звездой!
— Можно даже избежать климакса, — безотносительно к чему-либо заявила Ингрид. — С помощью новых гормональных препаратов женщина может функционировать даже в восемьдесят. — Она повернулась к Джерри. — А вам сколько лет?
— Двадцать шесть, — ответила Джерри.
— Вам уже пора принимать гормоны. После двадцати пяти — это уже обязательно. Вы принимаете гормоны?
— Нет.
— А противозачаточные пилюли?
Джерри смущенно взглянула на Либру. Ей безумно хотелось, чтобы все в этом офисе прекратили обращаться с ней как с безликим объектом.
— Да ответьте же ей, ради Бога, — раздраженно сказал Либра. — Она же врач.
Джерри согласно кивнула головой.
— Отлично, это отлично, — проговорила Ингрид. — Эти таблетки содержат гормоны. Но после двадцати пяти этого уже недостаточно. Могу вам кое-что предложить.
— Нет, благодарю, — сказала Джерри.
— Вы сами не знаете, что вам нужно, — заявила Ингрид. Она застегивала свой чемоданчик. На лице было написано явное неодобрение. — Я приду завтра, Сэм. Для массажа. В какое время тебе это будет удобно?
— В восемь утра.
— Отлично. А как чувствуешь себя сейчас?
— Изумительно. Ты просто гений, Ингрид.
Он устремился к гардеробной, схватил пальто Ингрид и помог ей его надеть. Затем, поддерживая ее под руку, проводил до двери и поцеловал в щеку. Они были одинакового роста.
— Была рада с вами познакомиться, — вежливо произнесла Джерри.
— Желаю удачи в вашей новой работе, — сказала Ингрид и удалилась.
Либра взглянул на часы.
— Я собираюсь в спорт-зал. Вы можете сходить куда-нибудь перекусить, или попросите что-нибудь прямо сюда.
— Я лучше пройдусь, если вы не возражаете.
— Конечно не возражаю. Я сэкономлю деньги на вашем ланче.
— Благодарю. Кстати о деньгах. Не могла бы я получить заработную плату за первую неделю авансом. У меня сейчас небольшие затруднения.
Он немедленно отправился к столу и выписал чек. Затем аккуратно вырвал его из чековой книжки и протянул Джерри.
— Вернусь к трем, — бросил он напоследок.
Когда он вышел, Джерри посмотрела на чек. Четыре сотни долларов авансом! В это с трудом верилось. Он совсем не плох — особенно когда дело касается денег. И он хочет помочь ей быстрее войти в курс дела. Он конечно со странностями, но вполне имеет на это право. Она позвонила телефонистке, предупредила о своем уходе, закрыла дверь номера и бросилась вниз в поисках ближайшего отделения своего банка.
Оставив себе пятьдесят долларов, остальное Джерри положила на свой счет, перекусила гамбургером, запив его стаканом молока, поймала такси и направилась в свою новую квартиру. Маляры все еще работали, повсюду стоял густой запах концентрированной краски. Новая квартира! Она будет изумительна! Джерри оставила заказы зеленщику, договорилась об уборке.
Теперь у нее будут респектабельные и чистые соседи. Никаких хиппи, одни только пожилые джентльмены, выгуливающие своих собачек. Все, казалось, были на работе. А молодые мамаши прогуливали своих младенцев в парке. У Джерри внутри что-то сжалось. Интересно, каково это: быть замужем за любимым человеком и гулять со своим собственным ребенком в парке.
Интересно, женится ли на ней кто-нибудь? Еще в колледже она решила мужественно дожидаться преклонного возраста — лет, эдак, двадцати четырех — и лишь затем обзавестись семейством. Но двадцать четыре наступили и миновали, а она так и не нашла никого, с кем бы ей хотелось жить. Те, кто ей нравились, либо были вполне удовлетворены своей холостяцкой жизнью, либо уже были женаты на ком-нибудь, кого, по их собственным утверждениям, на дух не переносили, однако никто из них не собирался отказываться от своего образа жизни. Возможно, Либра прав, и теперь никто не вступает в браки. Джерри подумала о своих замужних подругах: были ли они на самом деле так счастливы, как уверяли окружающих? Изменяли ли им уже мужья?
Получали ли они столько же удовольствия от занятий любовью, как раньше?
Или занимались этим только по субботам, предварительно выпив, так как на следующий день не надо было рано вставать? Не скучно ли было женам сидеть целый день в одиночестве? Джерри точно знала, что ей бы стало скучно, и она бы постаралась не бросать работу или устроиться на неполный рабочий день. Что стало с теми немногими парнями, к которым, как ей казалось, она действительно испытывала любовь? Не было ли им одиноко, не устали ли они от бесконечной череды новых встреч, от повторения одних и тех же историй, от соблазнений и дозированной любви без обязательств. Как чудесно было бы любить кого-нибудь, и знать, что тебя любят… Ну должно же хоть где-нибудь существовать подобное. Джерри не сомневалась в этом. Может, когда ей исполнится пятьдесят, она и смирится с браком по расчету, но сейчас одна мысль об этом ужасала ее. «Ладно, — подумала Джерри, вспоминая слова своей любимой героини Скарлетт О'Хара, — я подумаю об этом завтра». К трем она вернулась в офис. Либра уже был там. Он переоделся в свежий чистый шелковый костюм цвета морской волны. На шее был повязан красноватый шелковый галстук, оттенявший рыжизну его вновь влажных, как после мытья волос. После относительной свежести и прохлады улицы, искусственные запахи гостиничного номера оглушили Джерри, но она решила, что со временем привыкнет к этому. Либра включил телевизор.
— Вы как раз успели, чтобы посмотреть шоу Шального Дедди, — сказал он. — Садитесь и внимательно смотрите.
Шоу открыл сам Шальной Дедди, который оказался на вид безобидным парнем, несколько туповатым и медлительным, в рубахе а-ля Бетховен и узких брюках. Он пылесосил ковер в собственной квартире. За ним по пятам следовала огромная рыба, в чьем резиновом теле явно спрятался человек. Рыба лила на ковер воду. Шальной Дедди приказал Рыбе убираться обратно к себе в аквариум, но та отказалась, заявив, что устроит демонстрацию протеста перед Национальным Историческим музеем в связи с отказом снимать ее в приключенческом телесериале. У нее есть доказательства, заверяла Рыба, что на старом диком Западе водились рыбы, но телевизионное руководство вело дискриминационную политику и отказывалось внести Рыбу в список персонажей вестерна.
Шальной Дедди соглашался с серьезной миной. Он казался довольно симпатичным парнем с забавным невинным лицом и довольно сексуальным телом. Но Джерри никак не могла разгадать секрет его обаяния. И еще ей хотелось, чтобы эта Рыба перестала так громко орать. Скорей всего, своей неудачей она была обязана именно этому голосу. Джерри вдруг поняла, что уже первые пять минут вызывают у зрителя легкое недоумение, а это уже кое-что.
На экране появилась маленькая девочка — Крошка Анджела. Марионетка. Шальной Дедди не был чревовещателем, и девочку озвучивала актриса. Выглядела она лет на пять, но обладала раздражающей логикой подростка. Она обрушивала на Шального Дедди потоки критики, а тот пытался защищаться. Она уверяла, что он одет смешно для взрослого человека. А Дедди доказывал, что это очень модно, на что девочка отвечала, что «модно» теперь не говорят, а говорят «кайфово», после чего ударила его по голове огромным леденцом на палочке.
В это время Рыба продолжала вопить о своей демонстрации протеста, а в кадре появилась еще одна марионетка, Мышь-Альфонс, в свитере с высоким горлом, считающий себя покорителем женщин. Он тут же начал рассказывать о своих последних любовных похождениях, приправляя повествование довольно грязными пошлыми шутками. Мышь-Альфонс попытался с поцелуями напасть на Анджелу, а Шальной Дедди начал ее защищать. Крошка Анджела предложила Дедди убраться куда подальше и оставить ее в покое. Все громко вопили, визжали и носились друг за другом. В конце концов Крошка Анджела ударила леденцом по голове обоих своих партнеров и сбежала из квартиры.
Затем Мышь-Альфонс попробовал объяснять Шальному Дедди, как добиться успеха у женщин, но тот ответил, что ему никогда не везет, так как он очень робкий. Вернувшаяся Рыба принялась рассказывать о своей демонстрации протеста, как будто она уже состоялась: как были воодушевлены демонстранты, какие они несли лозунги, во что были одеты и как полиция разогнала их дубинками. Затем она вернулась в свой аквариум, который находился за пределами площадки.
Мышь-Альфонс, страшно фальшивя, исполнил глупейшую песенку, а потом обменялся с Шальным Дедди пошлыми шуточками. Затем Шальной Дедди приволок какие-то странные аксессуары, чтобы во избежание ареста во время следующей демонстрации протеста Рыба могла переодеться. Потом они вдвоем бросились вылавливать рыбу из аквариума, в чем, в конце концов, преуспели. И она решила начать новую демонстрацию протеста на следующий день. На этом первый час шоу закончился.
Джерри сочла его глупейшим: сочетание старомодного бурлеска и современной сатиры. Но, как ни странно, время пролетело почти незаметно, и в каком-то смысле ей понравился Шальной Дедди: обаятельный добродушный неудачник с душой хиппи. Он был чем-то вроде повзрослевшего ребенка-цветочка, только вот цветов уже вокруг не было. В самом по себе шоу не было ничего особенного, но Дедди явно обладал обаянием. Джерри поняла, почему он так нравится детям. Все было пронизано фантазией, безобидным хулиганством, а с живыми игрушками Шальной Дедди обращался так, словно они были настоящими людьми с такими же правами как у всех. Джерри подумала, что подростки, особенно те, кто помладше, идентифицируют себя с героями шоу: Рыбой — представителем социально направленного отверженного меньшинства; Крошкой Анджелой, нимфеткой, изображающей из себя умудренную даму и Мышью-Альфонсом, хвастуном и обманщиком, прекрасно осознающим, что никто не верит его диким историям, и все же страстно желающим завоевать слушателей.
— Ну что скажете? — спросил Либра.
— Сначала у меня это вызвало отвращение, но потом он покорил меня, ответила Джерри. — Мне понравилось. В особенности сам Дедди. А кто написал сценарий?
— Он сам, все до последнего слова. Обычно он даже не пишет ничего, а просто импровизирует. То есть он пишет, но, как правило, не пользуется им. — Забавно. И по-моему он довольно сексуально привлекателен, — заметила Джерри.
— Да, так все считают. Неудачник всем нравится, — это современный тип. Думаю, шоу будет пользоваться огромным успехом в полночь.
— Сегодня утром в холле было несколько девочек. Наверное, поклонницы. — Этого парня я мог бы сделать президентом, — сказал Либра. — Единственная причина, по которой он не победит на выборах, заключается в том, что его поклонники слишком малы, чтобы голосовать.
— Я бы проголосовала за Рыбу, — улыбнулась Джерри.
Остаток дня пролетел незаметно: обычный стандартный день, корреспонденция, сообщения для прессы; то, к чему Джерри уже давно привыкла. Либра все писал сам: пресс-релизы, шутки для колонки сплетен, проникновенные письма, в которых расхваливалось что-нибудь совершенно обыденное. Джерри эта работа нравилась больше, чем предыдущая по рекламе кинофильмов, хотя бы потому, что Либра обладал незаурядным воображением. Если он изрекал какую-нибудь мысль или шутку, это было приятно печатать. Она привыкла печатать «остроты», которые удручали своей глупостью. Но над всем, что изрекал Либра, она искренне хохотала. Она чувствовала, что Либра наблюдает за ней и ее одобрение доставляет ему удовольствие.
В пять вечера Либра отправился на коктейль и отпустил Джерри домой, напомнив, что к семи она должна быть на месте, так как им предстояло ехать на телевидение. Шоу шло до полуночи. Джерри решила переодеться и заново сделать макияж: пусть Либра думает, что она второй раз приняла ванну. И этот маленький обман развеселил Джерри так, что она почувствовала, что хихикает. Шоу Шального Дедди зарядило ее энергией на весь остаток дня.
Телемарафон проходил на телестудии в Вест Сайде. Когда Джерри и Либра добрались до места, площадка напоминала перрон вокзала в час пик. Знаменитости толпились подобно пассажирам перед вот-вот уходящим поездом, ожидая своей очереди появиться на экране. Все были в отвратительном настроении, так как шоу естественно шло с опозданием, и их до сих пор не пригласили на площадку. В комнате находилось несколько мониторов, а в дальнем конце — столик, уставленный кофейниками, чашками и тарелками с недоеденными бутербродами. Стульев не хватало. Исполнители, агенты, менеджеры, гримеры стояли разбившись на враждебные группировки или сидели на длинном столе посреди всего этого мусора. Некоторые смотрели в мониторы, но большинство осматривало себя, либо разглядывало других звезд. Некоторые мило беседовали с новыми, только что приобретенными знакомыми, работой которых восхищались; или со старыми друзьями, которых уже давно не видели из-за насыщенности рабочих графиков. В углу комнаты четыре темнокожие девушки, по всей видимости сестры, одетые в одинаковые велюровые костюмчики, в коротких брючках, как у маленьких мальчиков, в свободных белых блузках и одинаковых завитых париках играли в карты.
— «Сатины», — пояснил Либра и решительным быстрым шагом направился к ним. — Ну-ка, встать! Что это вы тут делаете?
— Мы играем в «ведьму», — хихикнула одна из девушек, подняв на него глаза. — Ведьма — Милашка, как всегда.
Все, кроме той, что, очевидно, была Милашкой, рассмеялись. Милашка, сухо улыбнувшись, покачала головой. Она выглядела постарше остальных.
— Вы выглядите как нищенки, — прошипел Либра, отнимая у них карты. — Вы ничего не принесли с собой почитать?
— Но мы не думали, что проторчим здесь столько времени, — пожаловалась одна.
— Однако, карты вы не забыли прихватить. Ладно. Странно, что вы не взяли с собой еще и кости. Предполагается, что вы — молодые леди, даже в том случае, если на самом деле вы ими и не являетесь.
— Но мы всего лишь играли в «Ведьму», — сказала одна из девушек.
— Если вас интересует ваша дальнейшая работа, то сидите здесь и вежливо беседуйте друг с другом, либо вообще заткнитесь.
Девушки надулись.
— А где Силки? — рявкнул Либра.
— Мы не знаем.
— Считается, что вы должны позаботиться о ней!
— Она и сама о себе прекрасно может позаботиться, — тихо промурлыкала одна из девушек.
— Ага, — подтвердила другая.
— Не «ага», а «да», тупица!
Глаза девушки наполнились слезами.
— Это мой новый ассистент, Джерри Томпсон, — сказал Либра. — Это Милашка, Тамара, а эти двое — Черил и Берил. Милашка и Тамара — сестры, а эта парочка — близнецы.
Джерри посмотрела на них с симпатией и поздоровалась с каждой за руку. «Что-то Либра переборщил со своей напускной строгостью, — подумала Джерри. — Они ведь совсем еще девчонки, лет по восемнадцать, и выглядят вполне прилично.»
— Что это у вас на голове? — продолжал Либра. — И где Нельсон?
— Он уехал домой, — сказала Черил.
— Кто это вас надоумил нацепить эти кудри? — Либра зашелся от гнева. — Вы похожи на сорокалетних. Мне нужны были простые гладкие парики с челками!
— Силки сказала, что ей не нравится челка, — сказала Берил, явно испытывая удовольствие от того, что на этот раз достанется Силки.
— Она сказала, что так мы будем выглядеть шикарнее, — поддержала ее Черил.
— По-моему, они выглядят очень мило, — робко заметила Джерри, и тут же пожалела об этом: сейчас Либра переключится на нее, и она испугалась. Но, к ее большому удивлению, он не сделал ничего подобного.
— Значит, вы думаете, сойдет? — переспросил он у Джерри так, будто она вовсе не была его подчиненной.
— Да, я, конечно, не видела другие парики, но мне кажется что эти очень подходят к их костюмам.
Либра поджал губы. Девушки смотрели на него, как испуганные котята.
— Ладно, черт с ними. Все равно сейчас уже ничего не сделать, сказал Либра. — А вот Нельсон у меня завтра получит. А вы никогда не должны, я повторяю, никогда, указывать Нельсону, что он должен делать. Вы поняли меня? Чтобы этого больше не повторялось!
— Больше не будем, — с явным облегчением хором выдохнули девушки.
— Что вы будете петь?
— «Ты покинул меня» и «Возьми меня обратно», — ответила Милашка.
Джерри вспомнила, что слышала обе песни по радио; они были довольно популярны. Ей удалось даже смутно припомнить свое первое впечатление. Эта группа всегда пела о неразделенной любви.
— Я хочу, чтобы вы спели «Дай мне жить сейчас», — заявил Либра. — Уже поздний вечер, и я не хочу, чтобы вы усыпили слушателей.
— Скажите это лучше Силки, — сказала Тамара.
— Не волнуйся, я скажу Силки, — отрезал Либра, подхватил Джерри под руку и повел ее прочь.
— До встречи, — бросила Джерри через плечо девушкам. Девушки улыбнулись и помахали ей руками. Отлично… кажется, она им понравилась. Ей не хотелось, чтобы девушки считали ее Либрой в миниатюре лишь из-за того, что она его помощница и он предпочел быть с ней любезным на этот раз.
Они протискивались через толпу. С Либрой со всех сторон здоровались артисты, менеджеры, агенты. Наконец, он увидел еще одну девушку в велюровом костюме около крайнего монитора. Силки устроилась в кресле, грызя ногти. Она была похожа на ребенка, увлеченного передачей.
— Силки! — воскликнул Либра.
— О, привет, мистер Либра, — ответила Силки, неохотно вставая и одаривая его широкой улыбкой.
Она была маленькой, изящной, идеально сложенной девочкой. У нее были огромные глаза, которые казались еще больше из-за накладных ресниц, и пухлый рот с идеально белоснежными зубами. Смуглая кожа делала ее еще более привлекательной. Даже несмотря на толстый слой театрального грима и изощренный парик Силки выглядела совсем юной, ей с трудом можно было дать восемнадцать. У нее была изумительно шелковистая кожа мягкого орехового цвета.
— Силки Морган. Джерри Томпсон, мой новый ассистент, — представил их друг другу Либра.
— Привет, — вежливо сказала Силки.
— Рада, наконец, с вами познакомиться, — ответила Джерри. Рука Силки, унизанная тремя тяжелыми перстнями с искусственными бриллиантами, была маленькой и хрупкой по сравнению с ее собственной.
— Что это за хлам на тебе? — вновь взорвался Либра.
— Что, что? — руки Силки взлетели к лицу.
— Эти кольца. Быстро снимай. Опять была на распродаже, да?
— Я купила их у Бонвиста, — запротестовала Силки, и по-детски спрятала руки за спину.
— Отдай их мне, — протянул свою лапу Либра.
Силки сняла кольца, не вынимая рук из-за спины, и положила их на раскрытую ладонь Либры.
— Можешь взять их обратно после шоу, — смилостивился он. — Носи их дома сколько влезет вместе со своим нарядом под леопарда, страусиными перьями и поясом из искусственных бриллиантов. — Его голос сочился ядом.
— Мистер Либра, но вы же знаете, что я не ношу ничего подобного.
— Да неужели?
— Он любит дурачиться, — нервно пояснила Силки Джерри.
— Ну-ка, расскажи мне всю историю про мистера Нельсона и парики с челками, — строго приказал Либра.
— Я просто подумала, что было бы неплохо для разнообразия… — она умолкла и опустила голову.
— И с каких это пор ты стала авторитетом в вопросах элегантности?
Силки тряхнула головой и закусила губу.
— Мистер Нельсон работает на меня, ты понимаешь? Не на тебя. На меня. Ты делаешь то, что он говорит, а не наоборот. Ты поняла меня?
— Да, мистер Либра.
Повисла долгая, напряженная пауза. Джерри стало жалко девушку.
— Похоже, я начинаю понимать, почему тебя прозвали Силки
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
, — сказала Джерри. — Ты — самая шелковая из всех, кого мне доводилось встречать.
— Это не из-за моего поведения, а из-за голоса, — мягко заметила Силки. Голос у нее и правда был изумительно мягким и обволакивал, как волны тончайшего шелка.
— Вы еще услышите, как она поет, — уже добродушно заметил Либра. Силки благодарно улыбнулась. — Да, я сделал замену. Будете петь «Дай мне жить сейчас» вместо «Возьми меня обратно».
— А девочки знают?
— Знают.
— Нужно еще сказать дирижеру.
— Пойди и скажи.
— Хорошо, мистер Либра.
Наконец минут через пятнадцать «Шелка и Сатины» пригласили на сцену. Четверка встала позади Силки у стационарного микрофона, а Силки впереди, у переносного. Девушки подпевали в мягких роковых ритмах, а Силки исполняла песню все тем же текучим мягким голосом, который приобрел теперь удивительную мощь, варьируя в огромном диапазоне. Когда она пропела «Ты покинул меня», ощущение было таким, что это происходит на самом деле и сейчас, и простая, банальная мелодия стала трагичной и печальной. Силки сняла микрофон со стойки и поднесла его к губам, и он превратился из механического инструмента в естественное продолжение руки. Она прекрасно двигалась. Ее огромные печальные глаза были устремлены куда-то в пустоту, за пределы сцены.
Аудитория взорвалась аплодисментами. «Шелка и Сатины» перешли к битовой песенке «Дай мне жить сейчас». Теперь Силки улыбалась и быстро двигалась в такт музыке, но глаза ее под накладными ресницами оставались печальными. «Да, да, да, жизнь — это мячик. Я не сломаюсь, я не заплачу. Дай мне жить сейчас, дай мне жить сейчас», — пела она.
Джерри ощутила, как от восторга у нее начало покалывать шею. Чудесный голос Силки заполнил ее чувством сладкой и грустной ностальгии; он нес в себе очищенные, концентрированные воспоминания о надеждах и разочарованиях, испытываемых любой девушкой. Тысяча картин возникла в голове Джерри: мужчина, которого она любила; ощущение его надежных объятий; яркое солнце на снежных сугробах за распахнутым окном, когда она лежала в этих объятиях… восход солнца над рекой… ночь полная звезд… Сильный, мудрый голос Силки насыщал банальный текст чувством и новым смыслом. Казалось, она говорила: да, мне причинили боль, но я не сдамся, я знаю, у меня еще будет возможность.
Публика хлопала, как одержимая. Джерри активно присоединилась. — Она вам понравилась?
— Господи, да это просто фантастика!
— Талантливая девочка, — согласился Либра. — Ей всего восемнадцать. Эта группа у меня уже семь месяцев. Думаю, она даже сама не понимает, насколько хороша.
— Она когда-нибудь училась петь?
— Никогда. Никто из них. Они, похоже, и нот и не знают. Силки точно не знает. Просто слушают мелодию и делают все как надо. Темнокожие вообще талантливы.
— Мистер Либра, но вы же не верите этому!
— Что вы хотите этим сказать?
Девушки сошли со сцены. Тамара, Милашка, Черил и Берил прихватили свои абсолютно одинаковые белые заячьи полушубки и заявили, что отправляются домой. Силки решила остаться и посмотреть продолжение съемок. — Не сиди здесь целую ночь. И никакого алкоголя, — приказал Либра.
— Конечно, нет, сэр, — поспешила согласиться она.
— Если вы отправитесь в ночной клуб и во что-нибудь вляпаетесь, я обо всем узнаю, — пригрозил он, обращаясь к остальной четверке.
— Нет, нет, мистер Либра, мы прямиком в гостиницу….
— И не вздумайте нарушить диету. Каждый день у меня на столе должен лежать отчет о том, что вы ели накануне. Танцевальный класс завтра в десять утра.
— Да, мистер Либра.
— И ни в коем случае не спать в гриме. Вы слышите, что я сказал?
— Да, мистер Либра, — ответила Милашка.
— Отлично, — подытожил Либра, отпуская девушек. Они, болтая и хихикая, поспешили удалиться. Ни одна из них не удосужилась попрощаться с Силки, а та на них даже не посмотрела.
Джерри чувствовала себя усталой. День выдался длинный и напряженный. Силки вновь устроилась перед монитором, покусывая ногти. Либра отобрал стул у какого-то джентльмена и усадил на него Джерри.
— Он замечательный, правда? — сказала Силки.
— Кто, мистер Либра?
Силки оглянулась, чтобы удостовериться, что Либра не подслушивает.
— Нет, мистер Девере, режиссер. Вы только посмотрите на этот кадр. Таких кадров никогда не увидишь на телемарафоне. Настоящее произведение искусства. Мистер Девере просто гений.
Девере манипулировал тремя камерами, добиваясь, чтобы изображение переходило одно в другое. На них накладывались мерцающие световые пятна, расплывающиеся, как масло на воде. Затем шел калейдоскоп танцев, а на заднем плане в это время смутно проступала статуя Свободы.
— Этот эффект он взял из предыдущих своих постановок, — прокомментировала Силки. — В цвете действует потрясающе.
Джерри удивилась ее эрудиции.
— Ты много работаешь на телевидении? — поинтересовалась она.
— Нет, только в третий раз. Мы были лишь на двух шоу для подростков до сегодняшнего дня, пели под фонограмму. Ненавижу работать под фонограмму, потому что всегда поешь по-разному, когда тебя захватывают чувства и выглядит просто ужасно, когда подгоняешь движения губ под то, что уже записано на пленку. — Силки робко улыбнулась Джерри. — Я знаю, что нельзя импровизировать. Девочкам трудно подстроиться. Но иногда просто не могу удержаться. Мистер Девере говорит, что я — Сэнди Деннис среди певцов. — Ты хорошо с ним знакома?
— Мы познакомились шесть месяцев назад на одном из шоу для подростков. Он тоже его ставил. Прекрасно получилось. Он тоже клиент мистера Либры, — добавила она поспешно. — Я думаю это важно — смотреть работы других клиентов. — Да, думаю, можно многому научиться, — заметила Джерри.
Они просидели до окончания программы до полуночи, так как Либра хотел переговорить с Диком Девере. Джерри то следила за программой, то любовалась Силки. Та действительно была очень хорошенькой, воплощая в себе пронзительное сочетание горячности и робости. Однако было очевидно, что с нервами у нее не все в порядке. Обкусав крохотные ногти на одной руке, она тут же принялась за другую. Казалось, уже было нечего обкусывать, но Силки что-то находила. Либра исчез, и вернулся лишь по окончании шоу в сопровождении высокого, не очень красивого молодого человека с редеющими темными волосами, ястребиным носом и впалыми щеками. Он был одет в прекрасно скроенный и явно дорогой костюм и черный свитер с высоким горлом.
— Это Дик Девере, — представил его Либра.
Так вот, оказывается, каков этот Дик Девере, в которого по заверениям Либры, Джерри предстояло влюбиться. На Джерри, однако, он не произвел особого впечатления. Они обменялись рукопожатиями, и Либра с Диком принялись обсуждать шоу. У него был замечательный голос: глубокий и низкий, интеллигентный, совсем не походивший на кокетливое мурлыканье некоторых отощавших экземпляров, которые выглядели так, словно в детстве их морили голодом. В юности ей доводилось назначать свидания вслепую по телефону, и она всегда разочаровывалась, когда видела их обладателей. Силки впитывала в себя каждое слово, не удосуживаясь даже притворяться, что ее все это не интересует. Ее огромные глаза сияли. Впервые в них появилось что-то еще, кроме печали. Джерри даже подумала, не влюблена ли Силки.
— А почему бы нам не пойти куда-нибудь выпить по чашечке кофе, наконец обратился Дик к Либре, глядя при этом на Джерри.
Либра посмотрел на часы.
— Я — пас. У меня еще несколько встреч у Рубена. Иди с девушками.
— Джерри? — переспросил Дик и очаровательно улыбнулся.
Джерри перевела взгляд на Силки. Глаза ее вновь погасли. Господи! Да девушка ревнует!
— Мне нужно рано вставать завтра, — поспешила ответить Джерри. — Как-нибудь в другой раз.
— Может, как-нибудь пообедаем вместе, — предложил Дик.
— Это зависит от мистера Либры, — попыталась уклониться Джерри.
— Меня не касается, Джерри, с кем вы будете обедать, — заявил Либра. Казалось, он был страшно доволен развитием событий.
«Черт, — подумала Джерри. — Ну и положеньице! Либо я восстановлю против себя Дика, и Либру, либо Силки и опять-таки впоследствии Либру. А я? А у меня болит голова, и я хочу домой в постель.»
— Я позвоню вам утром в офис, — сказал Дик.
Джерри вежливо улыбнулась.
— Спокойной ночи, — сказала Силки, и виновато улыбнулась Джерри, словно говоря, что она не виновата в том, что Дик так себя ведет.
— Подброшу девочку домой, — небрежно промолвил Дик, беря Силки за руку. — Где твой кролик?
— Моя шуба в гардеробе наверху, — ответила Силки обиженно, а потом усмехнулась и показала Дику язык.
Они ушли, а Либра проводил Джерри до такси.
— Ну как он вам? — поинтересовался он по дороге.
— Хорош.
— Я слышал, что у него член как у лося.
— Меня, правда, это мало волнует, мистер Либра.
— Зато других — очень, — бодро откликнулся Либра.
— Вы имеете в виду Силки?
— Что вы имеете в виду?
— Между ними что-то есть?
— А почему вы спрашиваете?
— Из любопытства, — ответила Джерри.
— Нет, — холодно ответил Либра. — Они просто друзья.
— Я спрашиваю лишь для того, чтобы не попасть в неловкое положение с клиентами.
— Между ними ничего нет, — твердо повторил Либра. — А если и есть, пусть Силки сама вам расскажет.
— Понятно.
— Что вам понятно?
— Надеюсь, она не обиделась, — ответила Джерри.
— Это ее проблемы, не так ли? Природу человека невозможно изменить. Почему бы вам просто не получать удовольствие? Никому не удастся захомутать нашего друга Дика Девойда. По крайней мере, надолго. Все, к чему он стремится, это приятно провести время. И что в этом плохого? Почему девушки из всего пытаются извлечь душевные потрясения?
— Вы имеете в виду меня?
— Я имею в виду всех девушек. Сколько со всеми вами хлопот! Слава Тебе Господи, что я счастливо женат.
Джерри продолжала смотреть на него, когда машина уже тронулась. Ей было интересно, действительно ли Либра идет к Рубену по делу; и чем занимает себя Лиззи Либра в такие вечера. Дик Девере хотя бы был холостым.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Закулисные игры - Джеф Рона



куцке
Закулисные игры - Джеф Ронаэмиль
3.11.2014, 11.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100